Обложка Гениальный Будж-Бим

Гениальный Будж-Бим

Лана Земницкая

0% прочитано
Стандартный
Лана Земницкая

Гениальный Будж-Бим

Глава 1

Будж-бим был гениален во всем.

С тех пор, как был он, был и Стом. Они существовали вместе. Им никого и ничего больше не было надо. В самом деле, что в жизни может быть нужно, если уже есть самое главное: ты — сам по себе, да твой друг?

Но друг Стома вечно чувствовал в себе неизмеримую жажду новизны. Стом не спорил, ему в радость было бродить с ним по мраку и свету, перешагивая с камня на камень. Один из камней оказался особо большим; на нём-то они и задержались.

Трудно было не задержаться. Хотелось пройти по камню полностью, исследовать его твердь и странную подвижную материю — где-то солёную, где-то совершенно безвкусную. Материя отделяла твердь от тверди, пересекала её, нагло вонзалась в могучие огромные камни, пробивая себе путь к свету от огромной звезды вдалеке. Это место отчего-то понравилось Будж-биму — и он задумал остаться здесь, чтобы сотворить огромный чудесный мир. Стом не был наделён даром творца, но и тут не возразил другу — он собирался сделать всё, что от него может попросить Будж-бим.

Но кто его знает: от этой материи ли, названной гениальным Будж-бимом «водой», или от жгучего сияния той самой звезды, но однажды на рассвете Стом проснулся от тяжёлых, мучительных стонов своего друга.

— Будж-бим? — позвал он. Раздался ещё один тяжёлый вздох. Друг его сел, смаргивая горячую солёную влагу, что струилась по его лбу. — Что с тобой?

— Боль, — простонал Будж-Бим, прижимая огромную могучую руку к щеке. — Терзает меня...

Стом подскочил. Пускай из них двоих творить чудеса был способен лишь Будж-бим, их это особо не волновало: в мире не существовало почти ничего, а значит, не существовало и зависти. Стом искренне любил своего друга и не мог смотреть на его мучения; он всей душой хотел ему помочь — и не знал, как. Как, если даже всемогущий Будж-бим не мог себе помочь? Что ж, для того и нужны друзья.

— Как помочь тебе? — воскликнул Стом. Будж-бим покачал головой, жмурясь от невыносимой боли. — Подскажи же мне! Нет ничего, что я не сделал бы для тебя!

Будж-бим помолчал, глубоко задумавшись. Наконец, он открыл свой рот — огромную бездну, полную острых и затупившихся резцов, изнывающих без пищи, которой тоже ещё не существовало.

— Посмотри, — попросил он. Стом с готовностью заглянул в рот друга. — Что там? Отчего такая боль?

— Не понимаю, — растерянно сказал Стом. Почесал в затылке. Потом осторожно сунул палец в рот другу, надавил на один из огромных зубов. Будж-бим вздрогнул. — Прости меня! Я вижу, что страдаешь ты от этой твёрдой плоти. Но не умею тебе помочь. Может быть, ты знаешь, как следует поступить?

— Избавиться от неё, — решительно сказал Будж-бим. — Тому, что причиняет мучения, не должно оставаться частью меня.

Стом ещё раз осторожно потрогал зуб, теперь уже другой. Друг его тяжело вздохнул, но промолчал. Стом попытался подцепить зуб, вытащить его — но тот сидел крепко. Ухватить не получалось — пальцы Стома были уж слишком большими. Ничем себе помочь он тоже не мог. Потому вновь растерянно посмотрел на друга.

— С радостью бы избавил я тебя от этой дурной плоти, — сказал он. — Но никак не удаётся мне её схватить.

Будж-бим закрыл рот. Потом закрыл глаза, сел на землю и глубоко задумался. Наконец, поистине мученическая улыбка озарила его мудрое лицо.

— Есть способ, — сказал он Стому. — И лишь ты, друг мой, можешь мне помочь.

— С радостью, — повторил Стом. — Но как же, Будж-бим?

— Я сделаю тебя совсем маленьким, — объяснил Будж-бим. — Ты станешь таким крошечным, что поместишься у меня во рту. Я дам тебе вещицу, которую выдумал прошлой ночью. Этой вещицей ты извлечёшь всё, что мучает меня. А потом — о, потом боль прекратит меня терзать, и мы вместе займёмся сотворением задуманного мной мира. Согласен ли ты?

— Конечно, — немедленно ответил Стом.

— Я назову в твою честь великих существ, которые будут помогать другим, — важно пообещал Будж-бим, протягивая Стому взявшийся из ниоткуда странноватой формы каменный предмет. Таким было бы удобно откалывать камни от огромных скал, а будь он меньше — наверное, хорошо было бы подцепить больные зубы. — Теперь соберись с духом, друг мой; помни, благодарность моя будет вечной.

— Конечно, — снова повторил Стом.

— И ничего не бойся. Так будут делать крошечные летающие звери — я назову их птицы, — чтобы помочь огромным зверям, которые не смогут очищать себя сами.

— Конечно, — в третий раз повторил Стом. И Будж-бим протянул ему руку, на которую Стом легко взобрался, став, и вправду, совсем крошечным.

Будж-Бим поместил его к себе в рот. Стом приступил к работе: расшатал все зубы, чтобы долго не мучить своего страдающего друга. Попросил что-то, что помогло бы ему избавить Будж-бима от мук разом — и тот изобрёл для него нить. Тогда Стом обвязал каждый зуб, старательно, не пропустив ни одного.

И дёрнул.

И не успел даже пикнуть. Лишь выронил вещицу, которую Будж-бим назвал «топор».

Стом в мгновение ока исчез в потоке лавы, хлынувшей из огромных ран вслед за осыпавшимися гигантскими зубами. Будж-бим взревел от боли, подскочил, завертелся на месте, выдёргивая изо рта нити. Зубы его падали в разных местах; он выл и рычал, понимая, что гибнет, но не желая с этим мириться — мысли его метались, он вспоминал всё то, что выдумал глубокой ночью, пока его милый беспомощный Стом мирно спал рядом. Там, где зуб касался земли, вырастали деревья, новые скалы, появлялись животные и птицы, ящеры и рыбы, крошечные ядовитые монстры и...

Последние два зуба коснулись земли где-то вдалеке от потоков кровавой кипящей лавы. Зубы эти срослись и будто держались за руки — тогда-то и появились люди. Поражённые, они, задрав головы, смотрели, как лава камнем застывает вокруг обессилевшего тела гигантского божества.

Удивительно, что поговорить с ним и услышать его имя, пока он окончательно не оказался погребён под застывшими камнями, они ещё успели. Гораздо менее удивительно то, что о Стоме, сгинувшем с первой каплей кипящей крови, никто и понятия никогда не имел.

Разве что учёные, может быть, через пару-тройку десятков тысяч лет заинтересуются оставшимся у подножия топориком...

Будж-бим был гениален во всем. Но в области собственного здоровья оказался полным кретином.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге