Эшши Несчастливчик - первый пулинский колдунолов

Глава 1 Кто там?

Солнечный свет пронизывал хрупкие пушистые облачка и согревал сплошь усеянную колючками пустошь, ничуть не делая ее привлекательнее.

— А может поищем колдуна где-нибудь еще? — подал голос хоблин, первым сообразив, что унылое созерцание непроходимого пейзажа — дело абсолютно бесполезное.

— Ес-с-сли бы я была колдуном, — уверенно возразила Люссся, — я бы обязательно поселилас-с-сь именно в таком местеч-щ-щке.

Ослик, прежде старавшийся не высовываться, давая друзьям время остыть и забыть о его прегрешениях, нерешительно прокашлялся и предложил:

— Моя принцесса, быть может, твоя паутина нам поможет?

Эшши с паучихой обернулись так резко и синхронно, что бессловесное некогда животное тут же пожалело о своей говорливости.

— Не твоя... — начал хоблин, недобро сошурив большие глаза.

— И не принцес-с-са! — закончила за товарища Люссся и ехидно поинтересовалась: — И за ш-ш-што ты думаеш-ш-шь эту с-с-самую паутину ц-с-сеплять? Покажи мне хоть одно дерево или кус-с-ст.

Ослик отступил на два шага, опасаясь, что одно неверное движение — и возлюбленная откусит ему голову, внезапно воспылав любовью к богомольим традициям и обидно выбросив из них самую интересную часть.

— Да здесь даже камней нет! И вообще, у тебя копыта, вот шел бы впереди и вытаптывал! — окончательно рассердился изжарившийся на солнце Эшши.

Вьючный певец продолжал отступать, пока задние ноги не соскользнули в едва прикрытую колючками яму. Громкое "И-а-а-а" прокатилось над равниной, поплясало по стенам глубокого (судя по звуку) тоннеля и закончилось тихим "шмяк".

Мгновенно позабыв все обиды, хоблин с арахнидкой бросились к замаскированному прежде лазу и взгляделись в непроглядную тьму. Тьма проявила неприятную взаимность, поглядев на встревоженных друзей четырнадцатью поблескивающими глазами.

— Кто там? — задал Несчастливчик самый интеллектуальный из пришедших на ум вопросов.

Глаза не ответили, нерешительно помигали, будто переговариваясь, и растворились в темноте. Послышалось натужное шуршание и кряхтение. Очень подозрительное шуршание и кряхтение!

Люссся первой сообразила, что произошло, и зашипела не хуже разъяренной змеи:

— У нас-с-с опять ос-с-сла с-с-сперли!

Воцарилось долгое молчание, наполненное борьбой злорадства в духе "Вот пускай сами с ним и мучаются" и человеко... животно... ослолюбия. С небольшим перевесом победило последнее, и хоблин вновь заглянул в дыру.

— Как будем спускаться?

Арахнидка вздохнула и поморщилась. Вариант был только один, и он ей до чертиков не нравился.

— Полезай ко мне на с-с-спину и держис-с-сь покрепч-щ-ще.

— Но ты же девушка! — возмутился первый пулинский герой.

— Я паук. — Отрезала Люссся и, повернувшись к другу боком, подогнула суставчатые лапы. — Влезай, с-с-сказала! Упус-с-стим!

Тоннель, сверху казавшийся довольно широким, на поверку не превышал и пяти локтей от стены до стены. Земля под лапками то и дело проваливалась и проскальзывала вниз, и наездник панически вцеплялся в то, что заменяло подруге шею. На глубине десяти хоблинов корни колючек кончились, и очередной ком земли рухнул вниз вместе с отрядом спасателей.

— Куда теперь? — спросил Несчастливчик, отплевывая лиловую паучью шерсть, набившуюся в рот еще при первой опасности падения. Кричал он в нее, что ли?

Из пещеры в разные стороны выходили восемь тоннелей-лучей, одинаково темные и неприветливые.

— С-с-смотри.

Люссся подняла что-то с земли у одного из выходов и протянула другу.

— Красный колпак?

— Крас-с-сный гномий колпак, — уточнила не принцесса.

— И на кой гномам наш осел?

— Вот найдем и спрос-с-сим.

Обещание вышло до того зловещим, что Эшши поежился.

Глава 2 Дедлайн

Тоннель тянулся, то расширяясь, то сужаясь, целую вечность, но прохлада подземелья с лихвой окупала и грязь, и усталость. В голове у Эшши крутились навязчивые мысли о “хотя бы капельке света” и известном жадине Грюме Кучеруком, который вырыл такой большой погреб, что насмерть в нем заблудился. Когда вдали заплясали жутковатые красные отблески, друзья уже сами напоминали комья земли с ушами и жвалами.

— И что теперь? — прошептал хоблин, стараясь не выдать внезапно охвативший его страх.

— Подкрадемс-с-ся и поглядим.

В защиту Люссси, вряд ли кому-то в самом деле удалось бы незаметно подкрасться, занимая всю ширину тоннеля и сверкая таким количеством зеркально-алых глаз. Зато впечатление паучиха произвела поистине неизгладимое. То есть разгладить съежившиеся от ужаса комочки в колпачках обратно в гномов представлялось задачей практически невыполнимой. Впрочем, сама арахнидка, успевшая бросить беглый взгляд вглубь ярко освещенной пещеры, застыла, тихо поклацывая и поуркивая, завороженная открывшимся зрелищем.

— Ну что там? — прошептал Несчастливчик, опасливо протискиваясь между подругиных лап.

И тоже замер.

Посреди большого, укрепленного толстыми корнями, помещения на невысоком постаменте сияло Яблоко. Именно так, с большой буквы. Потому что всем известно, что яблоки маленькие, чаще всего зелененькие и не умеют сиять. Тем более ТАК сиять. Оно было прекрасным, ужасающим и до того величественным, что богам, если бы они снизошли (буквально, так как гномьи пещеры располагаются довольно глубоко) до этого странного места, стоило бы пасть ниц перед пугающей красотой неведомого фрукта. Изрядно струхнувшие гномы набились в темный угол, как огурцы бабушки Бу в бычий пузырь (старая ведьма не признавала стекла), а в темной нише на другой стороне земляной залы сверкал тысячью граней роскошный хрустальный гроб.

— Здрас-с-сте, — прошипела Люссся, начиная подозревать, что наглый вьючный певец — не самый важный член команды.

— У вас наш осел! — отважно пискнул Эшши, выглядывая из-за мохнатой ноги подруги.

Маленькие человечки заворочались-забурчали, как пузыри в кипящем котле, и общими усилиями вытолкнули вперед переговорщика. Переговорщик невнятно верещал и ругался, но плотно сомкнувшиеся ряды товарищей не пустили его обратно. Гном погрозил предателям кулаком, встряхнулся, поправил съехавший набекрень колпак и развернулся к ословладельцам.

— Нет у нас никакого, тьфугном, осла.

Загадочное “тьфугном” дипломат пробормотал так неразборчиво и грубо, что паучиха заподозрила в этом слове замысловатое ругательство, и тут же пошла в атаку:

— А вы при дамах не выражайтес-с-сь! — Люссся неторопливо и неотвратимо выползала из тоннеля на свет яблонов, лишая оппонента воли к жизни в целом и героизму в частности. — Я наш-ш-шла это на мес-с-сте прес-с-ступления!

К ногам гнома алым всполохом полетела улика, и он непроизвольно отскочил в сторону. Арахнидка продолжала:

— И там, где я это наш-ш-шла, пропал наш-ш-ш ос-с-сел! Не думаеш-ш-шь же ты, что я поверю, что он превратилс-с-ся в этот дурац-с-ский колпак?

Из самой гущи маленьких ослокрадов на четвереньках выскочил взъерошенный старичок, бодро прополз до самой “улики” и, кособоко напялив ее на голову, таким же манером усеменил обратно.

— Тьфугном четырежды, госпожа! — взвыл невольный переговорщик и рухнул на колени. — Не вели казнить, тьфугном, не жри меня, а вели слово молвить!

Хоблин бросил ехидный взгляд на подругу, она в ответ клацнула жвалами, мол, тебе-то смешно. Гном тут же затрясся крупной дрожью.

— Давай свое слово, — расщедрился Эшши.

— Мы н-н-не м-м-м…

— Смотри-ка, заикается, — развеселился первый пулинский колдунолов.

— Мож-ш-шет я этого с-с-съем, а нам пос-с-сговорчивей выдадут? — подыграла Люссся, и дело тут же пошло на лад.

Невезучий гном коротко, четко, внятно и даже без “тьфугномов” изложил проблему. Оказывается, они не просто злостные ослокрады, а самые настоящие, профессиональные похитители принцесс. Злая мачеха или любящий папочка вывешивают на специальном дереве заказ, в котором оговариваются условия, а маленькие паршивцы делают все возможное, чтобы привести избалованную девицу к счастливому концу. Однажды, например, пришлось неделю поить жертву мухоморами, чтобы она наконец поверила в кучеров из крыс и карету из тыквы, и битых полгода огранять роскошные хрустальные туфельки. Зато плата была — огого! — три пещеры золота! Любой дракон обзавидуется!

— Нас наняла королева-ведьма. Она вдова, и все королевство ее будет, если удастся выдать замуж неугомонную падчерицу. А та — ни в какую. То с охотниками по лесам шляется, то шутки дурацкие отмачивает. Надо ж додуматься, взять и послать немолодой в сущности женщине свиное сердце! Да мачеху чуть саму инфаркт не хватил. Еще и с записочкой: “Руку отправлю в следующей посылке, а то в эту не влезла”. Ну вот и кто на такой малохольной женится?! — простонал гном.

— А прич-щ-щем тут наш-ш-ш ос-с-сел?

— Неделю назад мы изловили эту бешеную, ой как она кусалась! Ненормальная, тьфублин, ой, извините. В общем, связали, в гроб хрустальный положили, яблочком снотворным накормили, все как заказывали. Ну и принца, конечно, вызвали, чтобы он ее того…

— Что “того”? — не понял Эшши, а подруга и вовсе пошла лиловыми пятнами от смущения.

— Разбудил, значится. А два дня назад какой-то… не буду при дамах говорить, кто… взял и выпустил принцессу. Уж мы искали-искали, да все бестолку, тьфугном.

— Осел тут причем? — напомнил хоблин.

— Ну мы подумали, что можно ж гроб так отдать, не открывая. Наплести, дескать, лучше всего магия сработает в замке принцевом, чтоб он ее тут будить не думал. Пустой ящик сразу видать, а так глядишь, и не догадается.

— Но потом-то…

— Потом нас тут уже не будет. Мы все очень хорошо продумали!

— Кроме нас-с-с, — зловеще прошипела паучиха.

Гном только вздохнул.

— А это что? — Эшши кивнул на гигантское светящееся Яблоко.

— Это дедлайн, — непонятно объяснил принцессолов. — Чем краснее становится, тьфугном, тем ближе принц.

— Но оно уже светитс-с-ся!

— В том-то и дело, — догадался хоблин. — Потому им и пришлось…

— Так, — решила Люссся, — на этот раз я осс-с-сла не брошу. Давайте придумаем ч-ш-што-нибудь другое!

Ярко-алое Яблоко запульсировало, а над головами друзей и гномов послышался топот копыт. С высокого потолка посыпались комья земли. “Слишком поздно!” — эта паническая мысль одновременно зазвучала во всех девяти головах. Десятую, спящую в хрустальном гробу, не посещали вообще никакие мысли.

Глава 3 Бесноватая и Прекрасный

Принц оказался высоким и красивым, как... принц. Хоблин нервно дернул ушами и обернулся к подруге, изо всех сил пытаясь придумать достаточно едкое замечание, чтобы не чувствовать себя таким маленьким и жалким, но заметил, как арахнидка стремительно лиловеет от смущения, и совсем сник. Гномы тем временем выбрались из своего убежища и низко кланялись его высочеству, складываясь почти вдвое.

— Где моя нареченная? — низким, властным, бархатным голосом осведомился гость.

Предводитель красноколпачной банды вышел вперед и, бросив затравленный взгляд на Эшши, замямлил:

— О Эрик Первый Прекрасный, не велите...

В голове у первого пулинского колдунолова с отчетливым свистом пронеслись одновременно три мысли:

1) Где-то я это уже видел.

2) Гномы — сволочи, но их тоже жалко.

3) У принца есть королевство, а в королевстве однозначно должен быть колдун.

На мгновение перед его внутренним взором предстал образ Люссси, в каждом из множества глаз которой отражается прекрасный принц, но Несчастливчик на корню подавил зародившееся было малодушие.

— Ваша прекрасная принцесса зачарована и упако… томится в хрустальном гробу, в нетерпении ожидая, когда вы ее поцелу… расколдуете, — торжественно, будто зачитывая королевский указ, продекламировал хоблин.

— Я не вправе заставлять девушку ждать! — воскликнул Эрик Первый и рванулся было к нише, но был бесцеремонно сцапан за длинный плащ.

— Минуточ-щ-щку, с-с-сударь. С-с-сначала деньги, потом принцес-с-са.

— Но я же уже…

— Это за ус-с-слуги гномов, а за ловцов?

— Каких ещ-щ-ще ловцов? — возмутился обманутый заказчик.

— Которые будут ваш-ш-шу принцес-с-у по кус-с-стам и буеракам отлавливать и обратно в карету ус-с-саживать.

— Это еще зачем?

Гномы смутились и потупились, не решаясь сказать правду такой высокородной особе. Хвала богам и Пророку Жвалозубу, Люсссю тонкости человеческой субординации волновали мало.

— Так она же у вас-с-с буйная. С-с-сколько гномов заш-ш-шибла, с-с-сколько нервов повытрепала. То ругается как с-с-сапожник, то матуш-ш-шку до инфаркта доводит. Бес-с-сноватая, одним словом. Но вы не волнуйтес-с-сь, святые узы брака и не таких в людей превращ-щ-щали. Только до королевс-с-ства ещ-щ-ще добратьс-с-ся надо. Что скажеш-ш-шь, Прекрас-с-сный?

Принц огляделся, ища в красных лицах под красными колпаками опровержение столь бессовестной клевете. Искал, искал и, разумеется, не нашел. Пауза затягивалась, стражники за спиной будущего короля зашушукались и захихикали, радуя умолкнувшее было эхо. Эрик что-то пробурчал себе под нос и решился:

— Ладно, в замке разбужу. Там и стража, и колдун, и стены покрепче. Хватайте бес… принцессу и по коням!

— Мы вас все равно проводим, — подал голос Эшши, — на всякий случай. Вдруг сама очнется от тряски или вам невтерпеж станет.

— Я же сказал…

— Если ловить не придется, то и платить тоже. Нам все равно в ту сторону надо. Да, Люссся?

— Конеш-ш-шно.

Принц недоверчиво оглядел “принцессоловов” и нерешительно кивнул:

— Ладно.