Дышите глубже, мисс Холли!

Глава 1. Праздничный провал

Дождь отбивал по заледеневшему окну тоскливый, монотонный ритм, совсем не подходящий для праздника середины зимы. Амелия Холли считала, что Йоль должен звучать напевами волынки и потрескиванием костра на городской площади, пахнуть хвоей и горячим глинтвейном. Но вместо того, чтобы веселиться с друзьями, она была вынуждена торчать в лаборатории, пропитанной едкой серой, уксусной кислотой и разочарованием. Последнее исходило от мастера Роула, который сквозь очки смотрел на пожухлый клубень в своих руках с таким выражением лица, будто держал не дорогой ингредиент, а квинтэссенцию личного оскорбления.

– Просроченный корень мандрагоры. – Его голос был низким и ровным, но от этого каждое слово обретало вес свинца. – И не просто просроченный. Его, похоже, собирали в полнолуние слепые садовники с помощью тупой лопаты. Поставщики превзошли самих себя. Поздравляю.

Амелия, стоявшая у второго стола, сглотнула. Она знала, что это «поздравляю» адресовано не ей, а всем несовершенствам мира. Но все равно чувствовала себя так, будто лично выкопала злосчастную мандрагору в неправильную лунную фазу.

– Может, мы попробуем его… реанимировать? – осторожно предложила она и тоже поправила очки, будто этот жест был способен придать ее словам научный вес. – Прокипятить в растворе лунного камня?

Дариан Роул медленно повернул голову в ее сторону. Серые глаза хищно сузились.

– Реанимировать? – повторил он с издевательской вежливостью. – Мисс Холли, это не пациент на смертном одре. Это ингредиент. Его нельзя реанимировать. Его можно лишь с почестями предать забвению в мусорном ведре и заменить на другой. Но учитывая, что сегодня канун Йоля и все адекватные поставщики уже неделю как запили, вариант найти качественную мандрагору сродни чуду.

– А если…

– Я не верю в чудеса, мисс Холли. Я верю в накладные и предоплату.

Он отбросил в сторону забракованное растение и, сняв очки, провел рукой по лицу. В свете магических бра его черные волосы отливали синевой, а резкие черты казались высеченными из гранита. Гранита, который очень устал от всего мира.

– Ладно, – вздохнул Роул. – Будем работать с тем, что есть. Подайте-ка Слезу Единорога. Только, ради всего святого, не уроните. Последняя партия.

Амелия кивнула и направилась к герметичному шкафу. Ее руки слегка дрожали. Она боялась мастера. Боялась его язвительности, бескомпромиссности, способности одним взглядом уничтожить всю ее уверенность в себе. Но больше всего она боялась признаться, что восхищается им. Его гением. Преданностью ремеслу. Тем, как он выглядел, склонившись над тиглем, с лицом, озаренным каким-то непостижимым внутренним светом. Но ни один лучик этого света, увы, не рассеивал его мерзкий характер.

Она взяла с полки маленький хрустальный флакон, внутри которого переливалась серебристая жидкость. Слеза Единорога не имела никакого отношения ни к слезам, ни тем более к единорогам. Просто поэтичное название для невероятно редкого и капризного компонента, способного усилить любое зелье, основанное на эмоциях. Или разрушить его, если ошибиться с дозировкой.

– Мастер Роул, – сказала она, осторожно поставив флакон на стол рядом с ним. – Вам не кажется, что стоит провести стабилизирующий обряд перед тем, как…

– Нет времени на обряды, – отрезал он, уже насыпая в тигель истолченный алмазный песок. – Эликсир Сердечного Отклика должен быть готов до полуночи, заказ ждать не будет. А вот ваш йольский ужин, уверяю, вполне можно отложить.

Амелия поджала губы. Да, она мечтала поскорее закончить и попасть на городские гуляния. Даже купила новое красное платье, которое надела сегодня в надежде успеть на праздник, и собрала непослушные кудряшки в отчаянно ненадежную прическу. Да что там! Она почти получила приглашение от симпатяги Ларри… Но мастер, как всегда, учуял слабость и безжалостно ткнул в нее пальцем.

– Я не об ужине, – тихо сказала Амелия. – Я о технике безопасности. Формула хрупкая…

– Формула, мисс Холли, – перебил он и откупорил другой флакон, с пылающим красным эликсиром, – это не девица, которую нужно уговаривать. Это солдат, который выполняет приказ или умирает. Ничего личного.

Он резким движением опрокинул красный эликсир в тигель. Раздалось шипение. Амелии на мгновение показалось, что пар от реакции принял очертания кричащего черепа.

– Теперь Слезу! – скомандовал Роул, не отрывая взгляда от бурлящей массы.

Амелия протянула руку к хрустальной бутылочке. И в этот самый момент за окном грянул йольский фейерверк – ослепительно-зеленый, с грохотом, от которого завибрировало стекло. Она вскрикнула. Пальцы, уже занесшие флакон над зельем, дрогнули.

Невесомый хрусталь покачнулся, упал на каменный пол и разбился с тонким, звенящим звуком. Серебристая жидкость растеклась по полу безжизненным пятном.

Амелия застыла, не в силах оторвать взгляд от осколков.

Глава 2. Безвыходное положение

Амелия застыла, не в силах оторвать взгляд от осколков.

– Я… – Голос сорвался, и она тревожно закусила губу.

Мастер Роул не сказал ни слова. Он медленно повернулся. Его лицо было бледным, а в глазах горел холодный, безразличный огонь, куда более страшный, чем крик.

– Интересно, – произнес он на удивление спокойно, а оттого особенно зловеще, – способны ли вы, мисс Холли, провести пять минут в лаборатории, не уничтожая плоды нескольких месяцев труда? Или это ваш особый дар?

– Мастер, я…

– Вы только что проиллюстрировали квантовый принцип: наблюдатель влияет на эксперимент. Правда, в вашем случае влияние больше похоже на акт вандализма.

Роул медленно подошел к ней, накрывая своей большой темной тенью. Амелия пошатнулась, будто каждое его слово было хлесткой пощечиной. В ушах пульсировало, застилая сознание белым гулом паники.

– Простите, это все фейерверк! – выпалила она, чувствуя, как кровь отливает от лица. – Я не…

– Фейерверк, – повторил Роул, не меняя тона. – Фейерверк. Прекрасно. Значит, теперь любой городской праздник способен саботировать нашу работу. Что дальше? Шумная процессия испортит настройки спектрометра? Веселый хор под окнами разбалансирует магический контур? Надо будет внести соответствующий пункт в договор с заказчиками: «В случае йольских гуляний итоговая стоимость увеличивается втрое, ввиду повышенной вероятности фонового идиотизма».

– Я не идиотка, – прошептала Амелия, едва слышно. Она исподлобья посмотрела на сочащегося ядом Роула и в страхе застыла, глядя ему за спину. – Мастер, посмотрите на…

– На что? – Его взгляд за стеклами очков был пригвожден к бледному лицу девушки. – На еще одно доказательство вашей профнепригодности? Вы знаете, во что обходится грамм Слезы? Нет, конечно, не знаете. Вы знаете только о ценах на парчу и модных танцах. Так позвольте вас просветить. Этот флакон стоит примерно как годовая зарплата младшего лаборанта, коим вы, если что, и являетесь. И теперь его содержимое впиталось в каменную плитку. Поверьте, такого дорогого полива мой пол еще не знавал.

– Но реакция! – выкрикнула Амелия, отчаянно тыча пальцем мастеру за спину. – Ну же, сзади! Дым! Красный дым!

Роул замолчал, презрительно изогнув бровь. Затем, с театральным недовольством, обернулся, чтобы в следующий миг произнести ровно и почти буднично:

– Вот дерьмо.

Над тиглем вился маслянистый дым цвета запекшейся крови. Он клубился, принимая странные формы, а густая субстанция под ним пузырилась, подобно кипящей смоле. Воздух трещал от сконцентрированной магии, пошедшей вразнос.

– Назад! – крикнул Роул и рванул к столу, где стоял пузырек с нейтрализатором.

Амелия не шелохнулась, парализованная зрелищем надвигающегося хаоса. Мастер метнул на помощницу быстрый взгляд, ругнулся и дернул ее за локоть, прикрывая собой. До пузырька было рукой подать, надо только…

Он опоздал на долю секунды.

Зелье, лишенное стабилизатора и доведенное до точки кипения неправильной реакцией, не просто взорвалось. Оно изверглось. Из тигля выплеснулся фонтан радужно-переливающейся слизи невообразимого цвета, соединившего в себе всю гамму алхимического брака – от ядовито-розового до болотно-зеленого. С глухим хлюпающим звуком волна накрыла Роула с головой, шлепнулась на пол и докатилась до Амелии, окатив ее ноги в нарядных туфельках.

В тот же миг сработали защитные руны, высеченные по периметру лаборатории. Сверху с электрическим треском опустился полупрозрачный магический купол, отсекая зону катастрофы от остального мира. С потолка на них мягко посыпался искрящийся порошок – абсорбент, призванный гасить дикую магию.

Наступила тишина, нарушаемая только мерным капаньем остатков загубленного зелья с края стола. Мастер Роул неторопливо поднял руку, стер со стекол очков радужную жижу и посмотрел на липкие пальцы с видом человека, изучающего редкую, но крайне неприятную форму жизни. Затем с тем же выражением лица перевел ледяной взгляд на Амелию, заставив ее нервно сглотнуть.

– Ну что ж. Похоже, ваш йольский вечер пройдет в моем обществе.

У Амелии перехватило дыхание. Воздух застрял в груди колючим комом, горло сжала ледяная удавка страха. Глаза неотрывно следили за каждым микроскопическим движением мастера Роула – за тем, как медленно опускается его рука, как губы складываются в тонкую, суровую линию. Она боялась пошевелиться. Боялась даже сглотнуть. Просто стояла, втянув голову в плечи и затаив в себе весь воздух, будто он был последним, на что она имела право.

– Дышите, мисс Холли, – не сводя с нее глаз, произнес Роул. – Мозгу в состоянии паники требуется на тридцать семь процентов больше кислорода для генерации хоть каких-то идей. Посмотрим, справится ли ваш.

Амелия, повинуясь не столько приказу, сколько животному инстинкту, сделала резкий, прерывистый вдох. Аромата хвои и глинтвейна по-прежнему не наблюдалось. Вокруг пахло гарью, розовой настойкой и катастрофой.

Глава 3. Катастрофическая честность

Тишина в лаборатории длилась ровно сорок семь секунд. Мастер Роул с горем пополам стряхнул с себя липкие сгустки, напоминавшие посмертные излияния радужной феи, и начал выкладывать на столе инструменты. Он делал это с такой яростной точностью, будто собирался не диагностировать купол, а провести чью-то казнь. Амелия даже догадывалась, чью именно. Она стояла рядом, понуро опустив голову и пытаясь взять под контроль дрожь в руках.

– Подведем итоги. – Мастер Роул был на удивление спокоен. – Аварийный протокол активирован. Мы заперты до тех пор, пока детекторы не зафиксируют падение магического фона. Или пока не закончится кислород, что, учитывая вашу склонность к расточительству, может произойти раньше ожидаемого.

– Простите…

– Сохраните ваши извинения, мисс Холли, – бесстрастно оборвал он, не отвлекаясь от работы. – Они бесполезны, как зонтик в ураган. Лучше подойдите и зафиксируйте показания манометрического кристалла. Если, конечно, не боитесь сломать и его.

Укол был точным и болезненным. Амелия вспыхнула и почувствовала, как тугой комок недовольства и обиды внутри нее лопнул.

– Знаете, – неожиданно сказала она, – ваша манера превращать каждую неудачу в повод для язвительного комментария напоминает мне моего дядюшку-сапожника. Он тоже винил молоток в том, что промахивался по гвоздю!

Гордо вскинув подбородок, девушка подошла к стене, где в силовом поле купола пульсировал крупный кристалл. Она даже подняла руку, чтобы прикоснуться к нему, и только потом поняла, что сказала. Пальцы замерли в воздухе.

– Это что, попытка психоанализа? – донеслось ей в спину. – В разгар апокалипсиса?

Амелия ощутила, как вся кровь отливает от лица, а затем приливает обратно, обжигая щеки огненным румянцем. Она широко раскрыла глаза и в ужасе посмотрела на мастера, на лице которого застыло холодное любопытство.

– Нет, – ответила Амелия с искренним удивлением. – Просто вдруг пришло в голову. Думаю, вам бы не помешало иногда ошибаться без последующего сарказма. Это человечно.

Его брови поползли вверх.

– Человечно? Мои последние попытки следовать этому качеству были не слишком… – Он резко замолк, почуяв неладное, и метнул взгляд на тигель с испорченным зельем. В серых глазах загорелся огонек понимания. – Ах да, Верба Диварикатус. Эффект вынужденной откровенности. Поздравляю, мы не только в ловушке, мы в ловушке, где придется выслушивать самые сокровенные мысли друг друга. Настоящий ад для интровертов.

– О нет… Это зелье…

Амелия сглотнула. Она действительно чувствовала, как по телу разливается странное, щекочущее тепло. Видимо, испарения от эликсира начинали свою работу, размывая привычные грани дозволенного.

– Сердечный Отклик – любовный концентрат нового поколения, – сухо констатировал мастер. – Суррогат истинной связи. Люди как помешались на истинности и готовы платить за нее неплохие деньги. Но благодаря вам, мисс Холли, сегодня мы работаем в убыток.

– Благодаря мне? – Амелия ахнула от такой наглости. – Да если бы вы не отказались от стабилизирующего…

– …обряда, который частично компенсирует небрежность в работе? – ехидно закончил за нее Роул. – Ну давайте, поучите меня проводить эксперименты. Наконец-то мы услышим неограненную мудрость, скрывавшуюся под слоем профессиональной робости.

– А что скрывается под вашим слоем цинизма? – выпалила Амелия, ощущая, что слова сами слетают с языка. – Пыль от свитков и разочарование в целом роде человеческом? Существует ли там что-то, способное на живую эмоцию?

Он посмотрел на нее с холодным, почти научным интересом.

– Эмоции, мисс Холли, – произнес он, словно озвучивал общеизвестную аксиому, – это химические процессы. Выброс гормонов. Возбуждение нейронов. Я предпочитаю наблюдать за ними со стороны, в контролируемых условиях, а не становиться их заложником.

– Контролируемых? – Она скептически осмотрела комнату, усеянную осколками и подтеками зелья. – Вы называете это контролем?

– Это, – парировал он, обводя рукой пространство вокруг, – прямое следствие отсутствия оного. Улавливаете разницу?

Разницу она улавливала. Разницу между его холодной, неопровержимой логикой и тем, как ее сердце колотилось от несправедливости. И в этот момент, словно отозвавшись на с трудом сдерживаемую ярость, внутри что-то екнуло. Теплая волна подкатила к горлу, вырываясь наружу новым оскорбительным обвинением:

– Ваша нервная система, должно быть, похожа на переплетение корней мандрагоры. Такое же старое, сморщенное и вопящее при свете дня!

Амелия ахнула, зажав рот ладонью. Дариан замер. Его лицо выражало крайнюю степень удивления.

– О, – издал он короткий, сухой звук. – Занятно. Продолжайте, мисс Холли. Вижу, вы многое хотите мне рассказать.

Глава 4. Аварийная исповедь

Амелия ахнула, зажав рот ладонью. Дариан замер. Его лицо выражало крайнюю степень удивления.

– О, – издал он короткий, сухой звук. – Занятно. Продолжайте, мисс Холли. Вижу, вы многое хотите мне рассказать.

– Нет, вовсе не…

– Я уж думал, ваш единственный талант – разрушать, – перебил мастер ее невнятный лепет. – Но, оказывается, вы и диагнозы ставить умеете. Жаль, что они так же поверхностны, как ваши познания в алхимии.

– Поверхностны? – Голос Амелии снова зазвенел. – Вы говорите о глубине? Вы, чье лицо напоминает маску трагика, разочарованного сюжетом пьесы, которую он же и написал?

Дариан скрестил руки на груди. В его позе было что-то от хищника, но теперь он изучал не букашку, а равного противника.

– А ваше лицо, мисс Холли, обычно выражает легкую озадаченность ребенка, впервые увидевшего дифференциальное исчисление. Думаю, мы квиты.

– Ах так! – Амелия едва не задохнулась от возмущения. – Лучше быть ребенком, чем котом, которого посадили в аквариум и заставили ловить рыбок. В ваших глазах та же бесполезная ярость и полное непонимание происходящего!

– Зато я, в отличие от некоторых, не кидаюсь в аквариум с разбегу, надеясь, что вода сама расступится! – ответил он, сбрасывая маску спокойствия. – Ваша уверенность в благополучном исходе любой авантюры граничит с клиническим идиотизмом!

– А ваша уверенность в том, что весь мир должен подчиняться идеальным чертежам, граничит с манией величия! Вы бы и суп ели по схеме, выверенной до миллиметра!

– По крайней мере, мой суп не взрывался бы мне в лицо! – прошипел он.

– Может, потому что вы слишком боитесь добавить в него хоть каплю чего-то настоящего? – выкрикнула Амелия. Никогда раньше она не говорила с мастером в таком тоне. Это было одновременно ужасно и… освобождающе. – Вы прячетесь за своими формулами, как за крепостной стеной, потому что боитесь, что без них вы – просто человек, который может ошибиться!

Дариан сделал шаг вперед. Он был на голову выше, и теперь его тень полностью накрыла Амелию.

– А вы, – его голос упал до опасного шепота, – бросаетесь в любую брешь, надеясь, что ваша «настоящесть» заменит навык. Итог мы видим вокруг. Мы в ловушке. И мой следующий платеж по аренде просрочен на три дня. Благодаря вашей «настоящести».

Тяжело дыша, они стояли нос к носу и сверлили друг друга взглядами. Амелия почувствовала, как подкатывает тошнота от осознания реальных последствий.

– Вы… ничего не говорили, – прошептала она.

– О чем? О том, что моего последнего ученика переманили в Гильдию, пообещав золотые горы? Или о том, что местный инспектор считает мою лабораторию своей личной копилкой? Может, о том, что вы сегодня в этом алом… ослепительно неуместном платье отвлекали меня с самого утра? – Он выдохнул эти слова сквозь зубы, будто признаваясь в преступлении. – Великая тьма! Я три раза перепутал пробирки, пытаясь не смотреть на ваше декольте!

В лаборатории вдруг стало очень тихо. Амелия чувствовала, как странное тепло растеклось внутри пульсирующим потоком. Это ведь даже не комплимент. Это хуже. Признание. Вывернутое наизнанку, ядовитое, но чудовищно настоящее. Ее платье действительно его отвлекало. И он действительно на нее смотрел.

– Вы… вы с самого утра… – только и смогла выдавить Амелия.

– Да! – рявкнул Дариан с какой-то саморазрушающей яростью. – И именно поэтому я отказался от лишнего обряда! Потому что думал не о стабилизаторах, а о том, что в этой алой тряпке вы похожи на предупреждающий знак! «Опасность! Может взорваться в любой момент!» И знаете что? Знак не врал!

Он отвернулся, яростно схватил со стола магнитный индуктор и направился к стене с куполом. Движения его были непривычно резкими, но по-прежнему завораживающими.

– Простите. Я думала, вам нравится красный цвет.

Его правая рука, державшая индуктор, вдруг неконтролируемо дернулась. Прибор звякнул о стенку купола и возмущенно завибрировал. Сжав челюсти, мастер замер, будто силой воли пытался запретить своим нервам выходить из повиновения. Глядя на него, Амелия не смогла сдержать короткий, нервный выдох – нечто среднее между смешком и всхлипом.

– Прекрасно, – вымученно произнес мастер. – Итак, мы имеем: вынужденную исповедь, взаимные обвинения в экзистенциальных провалах и непредсказуемые неврологические сбои.

Он медленно, очень медленно перевел взгляд на Амелию. На его лице бушевала буря из злости, стыда и того самого, еще неосознанного тепла, что уже разливалось по ее жилам.

– Хватит этой детской болтовни. Мы заперты. Фон падает со скоростью спящей улитки. Пройдет не меньше трех часов, прежде чем системы решат, что опасность миновала. Кислородного баллона хватит на два с половиной. – Мастер Роул приложил индуктор к поверхности силового поля. Прибор завизжал, выдав серию тревожных зеленых вспышек. – Купол питается от нашего же испорченного зелья. Прекрасный замкнутый круг.

Амелия, смущаясь после всего, что они здесь наговорили друг другу, заставила себя подойти. Она должна была помочь.

– Значит, нужно разорвать связь. Нейтрализовать источник, – сказала девушка.

– Браво, детектив, – бросил он, не глядя. – Источник – это тигель с бурлящей дрянью, которая, напомню, теперь пропитала половину лаборатории, включая нас и наши легкие. Если мы попытаемся грубо ее нейтрализовать, купол может среагировать как на атаку и ужесточить изоляцию. Или взорваться.

– А если… высушить? Абсорбировать магическую составляющую? – Амелия указала на искрящийся абсорбент, который все еще медленно сыпался с потолка. – Мы можем перенаправить потоки абсорбента, собрать его и сконцентрировать над тиглем.

Роул на мгновение задумался, все еще водя индуктором по куполу.

– Примитивно. Рискованно. – Он обернулся, и в его взгляде промелькнуло что-то вроде уважения. – И это единственная более-менее разумная мысль, которая приходила вам в голову за последние три месяца…

– Ну знаете!

– …и которую вы не побоялись озвучить. – Он швырнул индуктор на стол, не замечая изумления на лице Амелии, вызванного его сомнительной похвалой. – Ладно. План, достойный нашего положения. Сейчас вы будете изображать тряпку, вам не привыкать. Соберите весь абсорбент в ту воронку. Я попытаюсь создать над тиглем локальное поле низкой интенсивности, чтобы сконцентрировать пары. Только, умоляю, не уроните воронку. С вас станется.

– Я постараюсь, – сквозь зубы процедила Амелия, уже направляясь к груде сверкающего порошка.

Внутри все кипело: от его слов, от паров непредсказуемого зелья, от унижения и странного азарта. Они ругались, они раздражали друг друга, но они работали. Вместе. Чтобы выбраться из ямы, которую выкопали.

И пока ее пальцы, все еще слегка дрожа, сгребали холодные искрящиеся крупинки, в голове неотвязно крутилась мысль про «ослепительно неуместное платье», которое отвлекало мастера с самого утра.

Интересно, получится его отстирать?

Глава 5. Аномальная реакция

Острый привкус взаимных разоблачений наконец стал рассеиваться, уступая место трезвому осознанию реальности. Магический купол продолжал сиять неумолимым золотистым свечением. Воздух все еще был густ от паров коварного зелья. А их импровизированный план по спасению висел на волоске.

Пока Амелия собирала крупинки абсорбента в выданную ей воронку, Дариан возился с калибровочным прибором. Он хмурился, недовольно фыркал, цедил сквозь зубы ругательства. И изредка отвлекался на то, чтобы зафиксировать данные на бумаге, делая вид, будто Амелии не существует.

– Резонансная частота барьера демонстрирует вопиющую нестабильность, – пробормотал мастер себе под нос, в очередной раз вонзая наконечник прибора в стенку купола. – Если сгенерировать контрволну на частоте… Проклятье, не выходит!

Он не советовался и даже не делился сведениями – просто рассуждал вслух. Раньше Амелию такое невнимание ничуть бы не задело, а возможно, даже обрадовало. Но сейчас оно ужасно злило.

– Вы игнорируете диссонанс, – заметила девушка, продолжая свою часть работы. – Магия Слезы сейчас нестабильна. Она не просто висит в воздухе, а реагирует на все происходящее. На стресс. На адреналин. И особенно – на сильные эмоции.

Дариан замер, не отрывая взгляда от шкалы прибора.

– Что вы пытаетесь сказать, мисс Холли? Что мне следует медитировать?

– Я пытаюсь сказать, что ваша разражительность, мастер Роул, в данный момент является таким же реагентом, как и пролитая мною Слеза. И оно вносит погрешность в расчеты.

Он поднял голову от записей и с любопытством посмотрел на Амелию. Та упрямо уставилась ответ, мысленно перебирая трактаты, которые зубрила по ночам, готовясь к диплому.

– Вы… обвиняете меня в искажении магического фона?

– Констатирую переменную, – отбила она выпад как можно увереннее. – В исследованиях Луриана Сумрачного описан эффект эмоционального резонанса при работе с психоактивными субстанциями. Вы слишком злы. Ваша аура фонит на всех частотах. И пока вы не…

Слова вырвались наружу прежде, чем успел сработать внутренний предохранитель. Глаза мастера опасно сощурились, и Амелия замолчала, сама удивленная собственной дерзостью. Целых три месяца ее знания замирали на языке под насмешливым взглядом мастера. Теперь же, под действием зелья, выворачивающего наружу все спрятанное, стена страха дала трещину. И сквозь нее хлынула не только обида, но и та самая, отточенная учебой, решимость.

– Любопытно, – произнес мастер, и в его голосе впервые за весь вечер прозвучало искреннее изумление. – Оказывается, вы небезнадежны, мисс Холли. Неужели, чтобы это показать, надо было дождаться тотальной химической и социальной катастрофы? Возможно, вы даже…

Дариан не договорил. Легкое покалывание в кончиках пальцев, на которое он сначала не обратил внимания, превратилось в пронзительный холод, разливающийся по венам. Взглянув на руку, он увидел, как от его пальцев по полированной поверхности стола поползли причудливые, ажурные узоры инея, напоминающие морозные цветы на оконном стекле.

– Что за… – начал Дариан.

В тот же миг он почувствовал, как магия вокруг сгустилась и похолодела. Перед глазами повисло несколько маленьких хрупких снежинок, застывших в неподвижном воздухе. Дариан смотрел на них с видом ученого, столкнувшегося с чудом, выходящим за рамки его прогнозов.

С противоположной стороны лаборатории донесся грохот и испуганный вскрик Амелии. Дариан обернулся. Воронка, которую она до этого держала в руках, валялась на полу. Ее отполированный край был деформирован, и от расплавленного металла тянулась тонкая струйка дыма.

– Простите! Я все оплачу! – испуганно пообещала Амелия с паникой в голосе.

Воздух возле ее ладоней дрожал, как над раскаленным камнем. Исходивший от них жар было видно невооруженным глазом. Тугая прядь волос, выбившаяся из прически, вдруг завилась еще сильнее, и от нее потянулся едва уловимый, сладковатый запах паленой карамели. Крошечная капля пота, скатившаяся с виска Амелии, с легким шипением испарилась, не успев доползти до щеки.

– Непременно оплатите, – согласился Дариан. – Если прямо сейчас не сгорите от стыда.

Амелия не расслышала его слов. Все, что она могла делать, – обмахивать себя руками в бесплотной попытке почувствовать дуновение ветерка.

– Я… мне так жарко, – сказала она, с ужасом глядя на свои покрасневшие ладони. – И я не могу это остановить…

Дариан сделал к ней один только шаг. В ту же секунду лежавшая рядом книга промерзла насквозь и рассыпалась на тысячи хрустальных осколков. Одновременно с этим связка сухих трав в углу, куда отступила Амелия, вспыхнула ярким пламенем и сгорела за считанные мгновения.

Они замерли, глядя друг на друга через лабораторию, ставшую полем боя их собственных, вышедших из-под контроля сил. А между ними растекались разноцветные пятна зелья – немые свидетели ее ошибки и его краха.

– Магокинетический диссонанс, – заключил Дариан, выдохнув вместе со словами морозное белое облачко. – Поздравляю, вы были правы: искажение энергетического фона на лицо. Магия решила поиграть в алхимическую бинарность с нашими ведущими склонностями. Теперь я – ходячий ледник, а вы – олицетворение извергающегося вулкана. Невероятно банальная аллегория, не находите?

– Это не смешно! – Вокруг Амелии тут же заплясало марево. – Нам надо поскорее отсюда выйти!

– Гениальная догадка. И куда вы предлагаете ретироваться? В соседнюю комнату с камином? О, но позвольте напомнить… – Он сделал широкий, театральный жест рукой, указывая на сияющий купол. Взгляд его оставался ясным и острым, хотя губы уже посинели от холода. – Мы заперты в волшебной ловушке, мастерски сконструированной вашей легкой рукой, мисс Холли. И надо заметить, с каждой минутой наше узилище становится все уютнее.

Амелия сглотнула. Побелевшие от инея стены с его стороны и опаленные полки с ее ясно давали понять, что через полчаса от лаборатории ничего не останется.