Драконья ставка

Глава 1 Курицы, кредиты и похотливый лорд

Королевство Мóрланд славилось не только своими ведьмами, но и драконами.

В особенности одним, что обосновался в деревне Хáмлет-Мáрш, названной в честь короля Хамлета, который, будучи принцем, освободил деревню от уплаты налогов. Однако жители все равно посылали ему дары, получая доход с ежегодных ярмарок и ведьмовских состязаний, в которых могли принять участие и обычные люди, но почему-то не хотели.

Приемная господина ростовщика Зи́гфрида Дрáго была единственным местом на всю округу и ближайший крупный город Птит Трувé, где жители могли получить деньги в долг. Одним — под беспроцентный кредит, другим наоборот, хрустящие купюры или же звонкие монеты выдавались под такие высокие проценты, которые не выплатят даже их праправнуки, обремененные долгом как фамильным проклятием.

Условия для каждого придумывал Зигфрид, обладая драконьим чутьем на лжецов и других недобропорядочных людишек.

В Хамлет-Марш Зигфрид появился после несчастного случая с одним из придворных рыцарей короля Хамлета.

Безумный вояка вознамерился посягнуть на жилище дракона, когда тот спал крепким сном в своей уютной пещере под горой Монблáк, задавая такой храп, что с потолка осыпались алмазные сталактиты. Вторгшийся без приглашения визитер был мгновенно отправлен в ближайшее озеро с подпаленными ягодицами, шлемом, скрученным в бараний рог, и письменной кляузой королю на беспардонных мужланов, посмевших вторгнуться на частную территорию и потревожить покой.

Рыцаря лишили регалий, звания и, дав хорошего пинка, послали за гору охранять женскую обитель от посягательств всяких развратников (девы были несказанно счастливы такому соседству, ибо пламенный взор рыцаря отныне был направлен сугубо на вышивание крестиком).

Господину Драго была предложена компенсация в виде особнячка в деревне с табличкой «Дракона не беспокоить». Все же приятнее спать на широкой постели с мягкой периной, нежели на каменном ложе в пещере, куда может забрести всякий дуралей.

Обдумав все как следует, Зигфрид долго не отвечал королю, но затем прислал записку с согласием, расписав, что именно должно быть в его новом жилище: «низких потолков не потерплю, жалкой печурки тоже (мне подавай камин, в который можно залезть целиком), а мебель — исключительно дубовая, ибо сосна трещит и пахнет бедностью». Все это мгновенно предоставили потерпевшей стороне, Хамлет предпочел разориться на мебель, чем иметь в Морланде злого дракона.

По соседству оказался и домик ведьмы — госпожи Кáрги Глюк, с которой Драго мгновенно подружился, ведь старуха варила отменный огненный напиток, не дающий в зимнюю пору впасть в спячку.

Однако не прошло и двух недель, как Зигфрид порыкивал от безделья и поджигал опавшие холмики листвы у соседей (те были только рады). И если в пещере он проводил часы и дни за подсчетом своих запасов золота либо спал, то что прикажешь делать в деревне? Плевать в пролетающих уток огоньком и продавать их в местную таверну: с пылу с жару?

В облике дракона передвигаться по узким улочкам было ну совсем не с руки, и пришлось вернуться к человеческому облику. Процесс был не столько мучительным, сколько непривычным: хруст костей, чешуя, втягивающаяся под кожу, и хвост, сливающийся с копчиком.

Одолжив у госпожи Карги мужскую одежду (попахивающую созданием Тьмы) и затянув на поясе кошель с монетками, Драго отправился по делам.

Он побывал у цирюльника, который привел его волосы, напоминающие воронье гнездо, в гриву чистых, вьющихся черных волос. А бороду, доходящую до земли (ей можно было обмотаться не хуже чем шарфом зимой) превратил в гладко выбритый подбородок, «очень мужественный», как уверял цирюльник. Затем, окутанный ароматом цветочных масел, Драго зашел к кузнецу, и с помощью напильника да щипцов его загнутые когти на руках и ногах стали как у настоящего аристократа. Последним был портной, быстро подогнавший уже готовый костюм под широкие мужские плечи и длинные прямые ноги. А чтобы посетитель не ушел босым, на помощь пришел сосед обувщик, с трудом веривший, что этот величавый господин до сих пор ходил босиком по камням.

Так, обговорив пошив новой одежды и изготовление подходящей обуви, Драго вернулся в свой дом опрятным и ухоженным мужчиной. И пока он бродил по деревне, наблюдая за жителями, до него дошла простая мысль: в Хамлет-Марш нет ни одного заведения, где бы людям ссужали деньги в долг. Его драконье сердце затрепетало от восторга, смешанного с ужасом при мысли, что придется расставаться с золотом. Но разве это не прекрасный повод его приумножить?

Осмотрев гостиную с широким окном, которое легко можно было изменить на витрину, а дубовую дверь — украсить вывеской «Зигфрид Драго. Ростовщические услуги», дракон взялся за дело. И как ни жалко ему было расставаться со своими сокровищами, но приходилось сначала вложиться в будущее дело, найти помощника, счетовода. Больше сотрудников его «бюджет» не выдержит. Безусловно, это было не так, ведь у Зигфрида хранилось под полом столько золота и драгоценных камней, что хватило бы на несколько жизней вперед. Но, как известно всем жителям Морланда, самыми большими скрягами всегда были и есть драконы. А уж Зигфрид Драго был их эталоном.

Первый этаж, он заставил стеллажами, доверху забитыми свитками, гроссбухами и шкатулками с хитроумными замками. На полках стояли склянки с пылью разных сортов — «Пыль с золотых монет, 1-й сорт», «Пыль с изумрудных огранок, эконом-класс» и, заботливо подписанная Зигфридом, «Смешанная. Не выбрасывать!».

В самом темном углу, у камина, который никогда не разжигался, ибо сам дракон не мерз, он поставил раздобытый у соседей за сущую мелочь стол и скрипучий стул с соломенным сиденьем, к которым ему всучили горшок с картофелем. Драго оставил его на сиденье стула и время от времени поливал, как обычное комнатное растение, даже не заметив, как то успело прорости сквозь стул.

Небольшую гостевую комнату он переделал под личный кабинет для приема визитеров, а второй этаж оставил для отдыха, где то и дело под подушкой находил либо целое золотое яйцо, либо разбитое, зато с россыпью жемчуга или драгоценных камней.

Птицу, как и изъеденный, но по-прежнему дорогой ковер, принесла с собой новая помощница Драго — принцесса Мария-Мирабéла. Слишком длинное имя девушка сократила до Мирабелы. Бабéнка же была ее приданным, а отец — должником Зигфрида.

На вид обычная несушка с белым воротничком и рюшами-панталончиками на ножках, с коричневой рубашонкой из перьев оказалась ходячей сокровищницей на двух лапах. На посетителей лавки она смотрела с недоверчивым прищуром, не хуже чем у самого дракона.

Самой Мирабеле по возрасту полагалось было бы сидеть в каком-нибудь захудалом замке с тройней на руках и дожидаться своего принца на белом коне из нелепых и безумных походов. Но когда дело коснулось женитьбы, она уже познакомилась с Зигфридом и отказалась от предложенных папашей-королем женихов.

Вместе с ковром, курицей под мышкой, похожей на дамскую сумочку, Мирабела принялась за обустройство своего рабочего места.

Изящное бюро орехового дерева с потайными ящичками, один из которых намертво заклинило после попытки Драго проверить, не несет ли Бабенка и туда яйца.

Рядом с перьевой ручкой, воткнутой в чернильницу в виде крошечного дракончика, лежала ракушка с морского побережья, служившая пресс-папье для вороха счетов, а возле нее стояла изящная пепельница из синего стекла. В корзинке недовязанный носок, а из-под мотков пряжи виднелась зачитанная до дыр книга «Основы финансовой грамотности».

На стене висел гобелен с изображением пейзажа ее родного Свиного двора, вытканный матерью.

Мирабела не только выторговала свою свободу, погасив долг отца своим приданым, но и договорилась с драконом о собственном комнате на втором этаже. Маленькой, зато своей.

***

Госпожа Карга Глюк стояла на улице, сложив руки под грудью, поддерживаемой поясом-корсетом и скрытой мешковатым свитером. Не то чтобы у Карги были объемные формы, вовсе нет, в свое время Бес сравнивал их со спелыми наливными яблочками; да и талия «рюмочка» также не являлась результатом ношения определенной детали женского гардероба. В ее возрасте дамы уже не мучились мыслями об идеальной фигуре, их беспокоили прострелы в пояснице от сквозняков, и именно поэтому они носили пояса из лучшей овечьей шерсти, которая согревала спину и вместе с тем не позволяла вспотеть.

Простые люди считают ведьм дочерями Вельзевула[1], любовницами демонов, бесов и прочих жителей Тьмы, однако это не так. Разве что дамы с особенным даром отличаются долголетием. Карга относила себя ко вторым, ей нравилось притворяться старой больной женщиной, это так удобно. Особенно когда прогуливаешься по рынку и корзинка с покупками становится тяжелой, а личного пажа нет рядом. Тогда в Карге просыпалась актриса: она тяжко вздыхала и, повысив голос, причитала: «Ах, нашелся бы добрый юноша, согласившийся донести мои покупки до скромной хижины. Мои старые кости, моя спина! Ох-ох-ох!»

Ведьма — а иной профессии у госпожи Глюк не было отродясь — любовалась своим каменным двухэтажным домиком. Блоки были уложены в определенном порядке, и дом напоминал неправильно собранную мозаику. И это не было случайностью, ибо все обиталище, от и до, Карга строила вместе со своим помощником, он же паж, он же Бес (самый натуральный демон из Чертогов Тьмы).

Ведьма подняла взгляд ярко-синих глаз на дымящуюся печную трубу, облицованную кроваво-красным кирпичом. Губы женщины растянулись в улыбке — Бес готовил.

Труба, следует сказать, прилегала к башенке на углу дома. Правда, заточенного спящего принца там не водилось, как и не было никакой дурацкой прялки или кудели с веретеном, от укола о которое люди впадали в мертвецкий сон. Если говорить начистоту, то ведьму жутко раздражал не только стрекот, но и всякие повторяющиеся звуки. Одну девчушку, вздумавшую непрестанно чиркать спичками о коробок рядом с Каргой, пока ведьма стояла в очереди за апельсинами под Йольство, она заколдовала. И теперь та бродила по улочкам деревеньки Хамлет-Марш и пыталась продать эти проклятые спички в надежде перестать беспрестанно чиркать ими, сводя всех с ума (из-за подобного неудобства ее бабушке пришлось переехать в лес, чтобы спать спокойно, старуха даже начала прикармливать волков и носить плащ красного цвета, не слишком модного в этом сезоне).

Шероховатые камни жилья Карги разнились не только формой, но и цветом — местами попадались темно-коричневые, где-то — горчично-желтого или песочного оттенков; но все же преобладал светло-серый. Во время дождя кладка становилась черной и дом превращался в смолянистый прямоугольник, напоминая Карге произведения тех самых художников, чьих картин никто и никогда не понимал. Взять тот же непостижимый черный овал — ну дыра дырой, а кто-то находит в ней свою прелесть. «Извращенцы! Нанюхаются скипидара, намалюют ересь и кричат о гениальности! Таким только покойников гримировать, тем уже все равно, как выглядеть», — думала Карга, почесывая локотки пальцами, унизанными серебряными перстнями. Она презирала драгоценности, носила их исключительно в качестве оберегов и как память о некоторых прошлых приключениях.

В этой местности не первое столетие ведьмы и люди жили спокойно и вполне дружно. Не считая ежегодного периода, когда их староста — между прочим, волк-оборотень — и компания активистов устраивали огненные марафоны по разжиганию костров «Гори-гори ясно!», а также водные состязания «Утопи ведьму!». Карга и сама разочек в подобном участвовала и даже выиграла новенькую сковородку, просидев на костре дольше всех и как следует погрев косточки. Ее соперницы сдались спустя пару часов и, промакивая пот с раскрасневшихся лиц и туша подпаленные кончики волос, сбежали к глубокому озеру, куда нырнули, успев ловко привязать к щиколоткам гири, заготовленные жюри.

Баню госпожа Карга уважала, а вот холодную воду не выносила: ноги сразу же начинало сводить судорогой. Куда приятнее греться в щедро разожженном костерке, под улюлюканье толпы и на зависть местным банщикам, чем плескаться, словно русалка, и щеголять срамотой промокших рубашек.

Карга с наслаждением вздохнула, узкие крылья прямого носа затрепетали. В воздухе пахло костром, из трубы поднимался серый дымок. Она любила этот цвет, даже ее волосы будто посыпали пеплом, и он настолько въелся в локоны, что ни один травяной шампунь не смог его вымыть.

В то время как живущие рядом соседки тщательно подкрашивали седину или вовсе скрывали волосы под шляпками, Карга не стеснялась своей пепельной гривы, но всегда следила, чтобы та была заплетена в косу, или просила Беса поработать цирюльником, особенно когда впереди ждала работа. Госпожа Глюк не любила бить баклуши, она относилась к довольно сильным ведьмам и могла призвать дождь, снег, чтобы укрыть посевы зимой, уделить пару часиков для распашки поля, очистить грядки с ботвой от вредителей, и все в таком духе. За это ей платили (хотя другие дамы ее профессии предпочитали бездельничать, будучи на пенсии).

В осенних сумерках не слишком запущенный сад казался более мрачным и удручающим. Карге нравился сезон увядания природы, возможность прикоснуться к смерти растительного мира и обрести покой от назойливых сверчков, кваканья, комариного писка, жужжания мух и прочей насекомьей живности, на которую у ведьмы была аллергия (так она рассказывала окружающим, на деле же попросту боялась и испытывала омерзение ко всему, за чем приходилось гоняться с мухобойкой). Ведь на Жáбо надежды не было. Этот оперный певец сидел в своем аквариуме и не обращал внимания на вьющуюся над ним мошкару.

Даже если это земноводное вынести на улицу и усадить в траве, он продолжил спать, чтобы после полуночи разбудить обитателей дома дивным тенором, который мог измениться до сопрано. По части исполнения арий Жабо оказался настолько виртуозен, что Опера из ближайшего крупного городка Птит Трувé возжелала заполучить себе в труппу такого певца (а его природа их нисколько не смущала). И раз в месяц Бесу приходилось отвозить Жабо в театр, а заодно забирать гонорар (неплохой доход для Карги). Ведьма усмехнулась, вспоминая, как он у них с Бесом появился.

В тот не слишком солнечный день Карга лежала на берегу своего личного прудика и нежилась в тусклых солнечных лучах, но, заслышав мужское пение, отложила еженедельник «Страсти стархера» и задумчиво уставилась на покачивающиеся камыши, среди которых гордо вышагивала белая птица на тонких ножках. Аист ткнул клювом в мутную воду и вытащил пузатое существо, распевающее грустную песню.

Временами в королевстве то там, то здесь встречались заколдованные принцы и принцессы. «Только в Хамлет-Марш их и не хватало», — ворчливо подумала Карга. Целоваться с земноводными ведьме не хотелось, но жалость пересилила брезгливость, и она спасла жабу. Отогнав аиста и завернув в платок булькающее зеленоватое существо с выпученными глазами, ведьма с отвращением донесла жабу до дома и вручила Бесу.

Проделав над земноводным колдовские манипуляции, Карга поняла, что от принца в жабе остался только голос (обычные земноводные так не пели, даже если очень хотели) и в целом ему жутко нравилось существовать в нынешнем облике. Жаб настолько к нему привык, что даже научился получать удовольствие. Бес посадил новообретенного питомца в позаимствованный у соседа Мориса аквариум, а когда ночью их разбудил вполне недурственный тенор, они поняли, какое «сокровище» им досталось. Этого самородка в пятнистой изумрудной шкурке Карга бы с удовольствием вернула обратно аисту да еще на блюде, украшенном листьями салата, — жабьи лапки, будьте любезны! Но сделанного не воротишь. Еще и жена-русалка старика Мориса присоединилась к ночным песнопениям.

В свое время сосед выудил будущую женушку из пруда Карги, та заигрывала с Бесом и получила от ведьмы парочку оплеух. Морис с трудом вытянул сетью обиженную русалку и выпустил в озеро, где она стала играть с рыбаками, вернее, с их удочками и крючками (бедолагам пришлось обновить весь поломанный, порванный и вконец испорченный инвентарь). Помимо игр, русалка обожала взбираться на камни и щеголять своими прелестями — довольно объемным бюстом с пирсингом в сосках, — чем и покорила Мориса. Он забросил рыбалку и стал разводить устриц. Периодически из дома старика слышался непрекращающийся хохот молодой жены, к которому соседи со временем привыкли, как и к стрекоту сверчков по ночам, и пению Жабо.

Карга сделала еще один глубокий вдох и, толкнув скрипнувшую калитку, ступила на свою землю. Широкие каблучки ботинок стучали о вымощенную гладким камнем дорожку, освещенную электрическими грибными шляпками (да, в Хамлет-Марш водилось это чудо современности, которое недавно провели в их места). Дверь приоткрылась, и в золотистом свете, выпустив впереди себя ароматы выпечки, к ней вышел кот в белой шубке с рыжими пятнами.

Вилка, так звали хозяина хвоста, двух ушей, четырех лап с рыжими носочками и подрагивающих усов, смотрел на ведьму большими малахитовыми глазами, ожидая своей порции нежностей. С Бесом Вилка миндальничать не любил, хотя спать с созданием Тьмы было одно удовольствие, особенно зимой. Щуплый паж с черными, местами тронутыми сединой вихрами превращался в ходячий обогреватель.

Сейчас этот мальчишка на вид лет шестнадцати стоял босой у плиты на табуретке и почесывал одну ногу о другую. Бес практически левитировал с ложкой перед котлом, внутри которого что-то бурлило, а из духовки соблазнительно тянуло запеченной рыбкой с томатами. Запахи скручивались в воронку и поднимались в дымоходную трубу над котелком.

Карга плотно закрыла дверь и, войдя в небольшую кухоньку, водрузила объемную корзину на столик. Внутри дома был узкий коридор с высоким потолком и скрипучей лестницей на второй этаж, в мансарды, где стояло не слишком много мебели; библиотека-кабинет, клозет с душевой, гостевая, чайная-столовая и примыкающая к ней оранжерея, где паж выращивал разные полезные травки, а наверху — башня для вылета (ведьма хранила там свою метлу) и телескоп — вдвоем с Бесом они любили смотреть на звезды, пить чай с ежевичным вареньем. В погожие дни парочка отдыхала на лужайке у прудика и играла в угадай облако. Бес всегда выигрывал, он отличался ярким воображением, видя в облаках те или иные формы.

Карга подошла к плите. Бес оказался выше нее. Он осторожно повернулся с ложкой и подул на багровую жидкость, чтобы ведьма сняла пробу. Женщина причмокнула губами и улыбнулась.

— Сколько раз ты готовил это блюдо и всегда сомневаешься, — проворчала Карга, раскладывая продукты — что-то в подпол, что-то в вибрирующий зев холодильника, который Бес купил на распродаже в Птит Труве и доставил на позаимствованной у соседа повозке (метла бы не выдержала подобных перевозок). Карга не чуралась современной техники, но не вся ей нравилась или была удобна; например, тот же пылесос: прекрасное изобретение, но треклятый мешок для пыли вечно забивался, а метелкой как-то привычнее. А холодильник хоть и занимал уйму места в их и без того тесной кухне, но летом Карга могла наслаждаться прохладительными коктейлями и трескать кусочки льда; еще лучше добавить их в таз с водой и сунуть гудящие после тяжелого дня ступни. Отчего же не воспользоваться магией? Да уж можно, но со временем так обленишься, что станешь похожа на Тюфячку Мейбл[2].

У всего были свои плюсы и минусы, поэтому Карга не торопилась подписываться на ежемесячный журнал «Удар тока!», чтобы потом, как соседки, выбирать себе самый модный тостер или же утюг. Ей нравилось, как Бес поджаривал тосты на костре, а уж по части глажки ему не было равных. Он настолько умело вытряхивал белье после стирки, что, высохнув, оно оставалось без единой складочки. Да, Карга ценила уют и порядок в доме, но еще больше обожала своего пажа, правда, никогда ему об этом не говорила. Ибо создания Тьмы, они такие: скажешь комплимент — и так возгордятся, что о порядке можно забыть. Нет уж! Ее Бес и дальше останется скромным, насколько это возможно при его сущности.

В чайной комнате — она же столовая — уже был накрыт стол в форме запятой: в узкую загогулину Бес обычно ставил пузатую супницу, графин с соком или основное блюдо, чтобы, сидя напротив друг друга, обоим было удобно тянуться за едой и напитками.

Со стороны они напоминали бабушку и внука, но никто не догадывался, что эти двое совсем не такие, какими их видели окружающие. Однако об этом секрете немного позже.

В дверь постучали, и, не дожидаясь приглашения, в дом вошла Мирабела. На изгибе локтя одной руки корзинка с Бабенкой, а другой принцесса поприветствовала тетушку.

Мирабела уже обосновалась по-соседству, и они с ведьмой были очень дружны, несмотря на разницу в возрасте. Мирабела часто забегала к Карге, чтобы обменяться сплетнями из еженедельника «Страсти стархера» или просто попить чаю с ежевичным вареньем.

— Тетушка-а-а! — улыбнулась принцесса. — Не помешаю?

— Заходи, дорогуша, — буркнула Карга, хотя в глазах у нее мелькнула искорка радости. — Опять у тебя эта ходячая сокровищница под мышкой. Небось, золотое яйцо в корзинке принесла?

— С изумрудной скорлупой, — кивнула Мирабела. — Думала, для вашего сервиза сгодится.

Бес уже накрывал на стол. Кот Вилка лениво потянулся, наблюдая за Бабенкой, которая с недоверчивым прищуром осматривала кухню.

На ужин Бес приготовил потрясающий суп с говядиной, подав в иссиня-зеленых глубоких мисках с золотыми узорами, которые они с Каргой вылепили в прошлом путешествии, когда летали за гору Монблак

Вымыв руки и сев за стол, ведьма обратила внимание на лежащий под салфеткой конверт, адресованный ей.

— Как тебе у Зигфрида? Получше, чем у папаши в его Свином дворе? — с ухмылкой спросила Карга.

— Просто замечательно! — искренне ответила Мирабела, закуривая свою тонкую костяную трубку. — Господин Драго, очень… необычный… э-э-э… змей? Человек?

— Драконы, они такие, — покачала головой Карга, разворачивая письмо, только что прилетевшее дымоходной почтой. — Все скряги и ревнивцы. О, а это от Ворчулы…

— Твоя пятиюродная сестра прислала дымоходной почтой. Я едва не уронил письмо в котел, — проворчал Бес, водрузив супницу на подставку.

Карга нахмурилась и постучала по посланию вилкой, будто из того могла выбраться далеко не милая сколопендрочка. У нее не было родных сестер или братьев, а вот дальних родственников, кои наплодили множество детишек, ставших племянниками и племянницами Карге, увы, оставались, и жили те в разных уголках Морланда.

— Ворчýла никогда просто так не пишет, в последний раз мы общались несколько лет назад, когда залетели к ней после гончарной мастерской, — она скользнула горделивым взглядом по миске ручной работы и потянула носом аромат супа. Та поездка им с Бесом понравилась, они словно попали в Средневековье, во времена, когда никто не слышал, что такое электричество.

— Может, сначала поешь, а потом узнаешь, что там? — предложил Бес, устроившись напротив и зачерпнув ложкой суп.

Демон щелкнул пальцами, и из кухоньки по воздуху к нему подплыли хлебная корзинка и масленка с ножом. Паж мог бы палец о палец не ударить во время готовки и не только, но ему не нравилось сидеть сложа руки. Волшебство казалось Бесу слишком медлительным.

Карга тяжело вдохнула и покачала головой:

— Да чего уж там, все равно ведь придется вскрыть конверт. Она так и не дала мне скидку на шерстяной пояс, скряга. — Взяв нож для масла, она поддела им края и с шорохом развернула послание. Прочистив горло, ведьма зачитала вслух: — Дорогая Карга! Надеюсь, застать тебя дома и в добром здравии, ибо, даже если ты не дома, письмо все равно дойдет до тебя из ближайшего дымохода (берегись копоти, не все такие чистюли, как твой паж). Пишу по одному деликатному вопросу, который без тебя ну никак не решить. Ибо я не имею опыта в столь пикантных делах.

Паж усмехнулся, и Карга понимающе кивнула. Они оба знали, что Ворчула ведет несколько монашеский образ жизни, кажется, ее единственным мужчиной был отец, и тот сгинул где-то на болотах. Несмотря на свой возраст (выглядела она лет на сорок пять), сестра верила, что детей приносит аист, а затем добрые женщины находят младенцев в капусте. Поэтому о своих похождениях что Карга, что Бес помалкивали, если случалось пересечься с Ворчулой.

— Мой сосед, лорд Ба́бсвиль, обратился ко мне с мольбой о помощи. Дескать, его нынешняя жена, кажется, пятая по счету, сходит с ума, обуреваемая плотскими страстями, а если не получает удовлетворения от супруга, то грозится покончить с собой (лорд также говорил, что если ее руки не доходят до кинжала, то берутся за некий фаллический предмет для самооблажения или глажения, я так и не поняла).

То же касается служанок в замке (не удивлюсь, если оный превратился в гнездо похоти и разврата с кучей девиц, не блюдущих свою невинность и репутацию). Лорд в полном отчаянии, ибо он далеко не так активен, как в молодости, и не в состоянии вести хозяйство самостоятельно, а местные жители попрятали дочерей и не желают никого отправлять к нему на помощь. Бедняга уже которую ночь скрывается от жены и служанок у меня в хлеву. И буквально вчера его супруга довела себя до истощения, чрезмерно увлекшись играми с маслом и подсвечником (уж не знаю, что она с ним вытворяла), но лорд нашел ее крепко спящей, служанки же превратились в толстых крольчих — буквально! Эти хвостатые еще и повадились бегать в мой огородик — есть морковь и гадить среди целебных трав. Я же не могу остаться в этом дурдоме, поскольку мне необходимо срочно отправиться на съезд моралисток (своих овечек я уже пристроила одному фермеру, он о них позаботится). Прошу тебя, немедленно прилетай и помоги уладить это недоразумение, ибо мое душевное здоровье не выдержит очередных криков, стонов, оргий под самым носом и еще порцию крольчих (этих я частично расколдовала и вернула семьям, как знать, что дальше учудят эти девицы).

Пока Карга зачитывала вслух письмо о лорде Бабсвиле, Мирабела внимательно слушала, попыхивая трубкой.

— Надо же, — протянула принцесса, когда тетушка закончила. — А я-то думала, у нас с Зигфридом интересные рабочие будни. У вас же развернулся целый театр драмы.

Карга отложила письмо и скривилась:

— Вот тебе и ужин. — Она с трудом доела успевший поостыть суп. — И ведь отказываться нельзя — Ворчула лишит меня поясов! Где я еще раздобуду вещи такого качества?!

Бес, который слушал молча, теперь ухмыльнулся. Его голубые глаза на мгновение приобрели золотисто-алый оттенок, словно кто-то смешал две краски или пролил клубничное варенье.

Мирабела задумчиво выпустила колечко вишневого дыма.

— Ну и ну, бывает же такое, — пожала плечами Мирабела. — Кстати, если будет нужна помощь, обращайтесь. Метлы у меня нет, зато есть огромный и вместительный дракон.

— На это я бы посмотрела, пассажиры Драконьих крыльев, пройдите на чешую и не трогайте шипы руками, держитесь за ваши корсеты! — Карга засмеялась.

Паж протянул ей намазанный сметаной и присыпанный солью ломоть мягкого серого хлеба.

— Похоже, нам предстоит небольшое путешествие. — Карга взглянула на Беса: тот отложил ложку в пустую миску, придвинул к себе кувшин и бокал из толстого зеленоватого стекла, цветом напоминающего шкурку Жабо.

— Посмотри на это как на внезапное путешествие. Мы давно никуда не выбирались, это во-первых, во-вторых, мне уже любопытно узнать, что там за интимные проблемы у этого Бабсвиля или Бабавиля, как его... Ну, и в-третьих, раз Ворчула улетает на съезд своих моралисток-монашек-девственниц, ее дом будет в полном нашем распоряжении. Помнится, там неплохая хижина, вполне чистая, с видом на густой лес, а вокруг ни души, хоть голышом прогуливайся. — Он подмигнул ведьме голубым глазом.

Бес только выглядел как подросток, но на деле был старше Карги на столько, сколько обычные люди — и даже ведьмы — не живут. Однако для них обоих облик вихрастого паренька оказался весьма удобен (так однажды решила сама Глюк). Да и имя Беса лишь отчасти говорило о его истинной сущности, надежно спрятанной под человеческим обликом. Никто бы и не разглядел на его макушке скрытых под волосами выпуклостей от рогов и не увидел кожистых крыльев под вполне себе бледно-розовой кожей. Демон есть демон.

Их с Каргой связывала длинная история, в которой они не раз спасали друг другу жизни, оставаясь в долгу, и в конце концов решили, что лучший способ никуда не влипать — держаться вместе. Так и повелось.

Ведьма доела бутерброд, облизала пальцы и, промокнув уголки губ салфеткой, хлопнула по письму:

— Значит, решено, но нам следует вылететь уже сегодня. Ночью удобнее передвигаться, никаких тебе утиных стай, а если взять курс повыше, то и насекомых, — она довольно потерла ладони.

— Спасибо за суп! — поблагодарила Мирабела, чувствуя себя лишней и вспомнив, что ей тоже необходимо готовиться к работе. — Тетушка, мне бы элексира для господина Драго, у тебя еще не закончился?

Ведьма кивнула и, щелкнув пальцами, поманила к себе две крупные бутылки из зеленого стекла, запечатанные сургучом с изображением Жабо.

— Держи, смотри не разбей, — проворчала по привычке ведьма, позволив племяннице клюнуть себя в щеку. «Единственная из моих родственников к кому я питаю симпатию».

— Удачного путешествия! — Мирабела сунула эликсир в корзинку, подхватила Бабенку в свободную руку и быстро зашагала к себе в контору.

— Всегда пожалуйста! — Бес обернулся, прислушиваясь к легкому скрипу половиц в прихожей и легкому хлопку двери. — Ну и прыткая девчушка. В ее годы я такое вытворял…

Встав из-за стола, Карга прошла мимо пажа, потрепав его по макушке и почувствовав, как в ладонь уперлись бугорки рожек.

— Наши годы пролетели, мой добрый друг. Но! Не будем о печальном!

Ведьма упаковывала нехитрый скарб, ворча себе под нос:

— И зачем я только согласилась… Крольчихи, интимные проблемы… Надеюсь, у Мирабелы все будет гладко. Ах! За что мне все это? Как будто у меня мало своих забот.

Бес тем временем приделывал парус к метле и поглядывал на небо.

— Лететь будем повыше, — сказал он. — Меньше насекомых. И уток.

— Главное — не встретить того дракона-эстета, — проворчала Карга. — А то еще примет за конкурента и опалит мою метлу. Она у меня не бутафорская, знаешь ли.

Ведьма выглянула в окно, неподалеку из дымоходной трубы соседей валил синеватый дым. «Дракон в доме, значит, нет забот у соседей».

[1]Вельзеву́л — имя князя демонов в Чертогах Тьмы, находится в другом измерении (не в Морланде). Отчего-то простые люди считают, что туда попадут их души за прегрешения. Демоны же полностью исключают эту версию. Но кто их станет слушать.

[2] Соседка Карги, живет у озера. Ведьма давно перестала двигаться, целыми днями лежит в постели. Все домашние дела за нее выполняет магия, а женщина жиреет и раздается вширь. В прошлом месяце госпожа Глюк вместе с другими соседками скидывалась ей на новую кровать. При таких объемах у Тюфячки есть не один поклонник, который таскает ей корзинки со съестным.

Глава 2 Портал, панталоны и процентная ставка

В доме господина Драго, она же лавка ростовщика, расположенная на первом этаже, царил порядок.

«Уверена, отец уже и забыл про меня. Ходит по саду, показывает гостям новый пруд для ловли рыб».

Размышления девушки прервал оглушительный грохот из кабинета Драго. По полу поползла сизая дымка.

«Дышал огоньком», — поняла Мирабела. Это можно было трактовать как хороший знак, так и плохой.

Принцесса подняла взгляд на свою диадему, та висела точно над дверью кабинета. Заколдованная Зигфридом, драгоценность падала на головы тех из посетителей, кто приходил к дракону либо с нехорошими новостями, либо с просроченными долгами. Казалось бы, тонкая, хрупкая диадема, а гости уходили с огромными шишками на лбу.

Дверь распахнулась, и из нее прямо на пол рухнул десятый по счету за этот день счетовод.

Некий Теобальд. Тощий молодой человек с длинным носом и сползшими с него круглыми очками, елозил задом по полу, пытаясь потушить тлеющую искру на брюках, запахло гарью.

Спущенная с рук принцессы Бабенка посмотрела на гостя с явным презрением.

«Такого на портрете для прекрасной девы не запечатлеть, разве что доплатить художнику», — подумала Мирабела, не вынимая костяную трубку изо рта и лишь причмокнув пухлыми губами. Ее собственная внешность — рыжие волосы, собранные в небрежный пучок, закрученный на спицу для вязания, простоватое платье в зеленую клетку и легкая веснушчатость — никак не вязались с особой королевских кровей.

С легким звоном на голову Теобальда упала диадема.

Потирая ушибленную голову, счетовод с кряхтеньем поднялся на ноги, снял с себя диадему и, подняв взгляд, вернул ту на крючок.

— Мое имя Теобáльд. Мне бы… н-начать р-работу, — просипел юноша, утирая с вытянутого подбородка сажу огромным платком, больше похожим на дамские панталоны с цветочками и кружевами.

— Ваше место, — Мирабела указывая трубкой в угол комнаты.

Там, под завалом из папок «Дела безнадежные. Сжечь, но пепел просеять», стоял позабытый драконом стол, покрытый толстым, пуховым слоем пыли и перьев Бабенки.

Теобальд двинулся к нему на цыпочках, будто каждый камень в кладке пола мог провалиться и унести его в Чертоги Тьмы, демонам на расправу. Он с суеверным ужасом покосился на Бабенку (та ответила ему взглядом, полным подозрения), и, задержав дыхание, опустился на скрипящий стул.

Счетовод замер, боясь пошевелиться.

— Не волнуйтесь, — заметила Мирабела. — На нем раньше стоял горшок с картофелем, вот и скрипит от тоски по корнеплодам. — Упомянутое растение с давним приходом принцессы заняло положенное место на грядке под окном.

В этот момент дверь в кабинет дракона снова приоткрылась, и оттуда высунулась покрытая изумрудной чешуей когтистая лапа (Драго любил наводить ужас на посетителей, и в его шкафу хранились многочисленные карнавальные маски, перчатки и прочее, что приводило визитеров в легкий ужас). Дракон поманил к себе Мирабелу.

Водянисто-голубые глаза Теобальда стали круглыми, как монеты.

— Не нервничайте, — успокоила его девушка, доставая из-под стола мягкие розовые тапочки из атласа и обуваясь. — На сегодня у господина Драго запланирован визит в Птит Труве. У них там, говорят, что-то неладное с золотом. Так что готовьтесь, Теобальд. — Она многозначительно посмотрела на юношу. — Все дела останутся на вас.

Бабенка проквохтала нечто неодобрительное. Мол, как можно доверять этому мальцу с подпаленным задом.

Теобальд слился с цветом запыленной папки, что поднял дрожащими пальцами. Похоже, его стажировка обещала быть не из простых.

Мирабела быстро состряпала кофе с помощью волшебной палочки, что хранилась среди цветных перьев, и, держа поднос в одной руке, второй открыла дверь, пройдя в кабинет дракона.

Стены в кабинет Зигфрида были из темного дуба. На гобелене позади массивного стола, был могучий дракон, свернувшийся кольцом вокруг груды золота и взирающий на поверженных у его когтистых лап рыцарей. У книжных полок стояло два кресла, обтянутых изумрудной тканью, под цвет глаз Зигфрида. Пол устилал темно-синий, напоминающий морское дно ковер, как и чешуя дракона, что проступала на костяшках его длинных пальцев, на шее и иногда на висках. У стрельчатого окна, отделанного разноцветной мозаикой, возвышалось огромное зеркало в пол. Его массивная золотая рама поблескивала при свете натертого до блеска канделябра.

Зигфрид, в темно-зеленом камзоле, стоял у стрельчатого окна.

— Один из советников короля задерживает выплату долга. Пора напомнить ему об условиях нашего взаимовыгодного сотрудничества. — Он обернулся, его взгляд, древний и пронзительный, скользнул по Мирабеле, а затем на мгновение задержался на ее розовых атласных тапочках. Уголок его рта дрогнул, но он спокойно принял кофе и предложил сесть в кресло.

— Надеюсь, вы не собираетесь являться ко двору в этом? — уточнил он, приподняв одну бровь. — И где мой бодрящий огненный эликсир? Разве госпожа Карга не выдала его?

— Это мои рабочие тапочки, господин Драго, — парировала Мирабела, грациозно закидывая ногу на ногу. — Они намекают на мою душевную мягкость. К которой прилагается ваше успокоительное, — и на стол, будто из воздуха были поставлены бутылки.

Зигфрид фыркнул, и из его ноздрей потянулись тонкие струйки дыма, однако посылку он взял, убрав под стол.

— Я получил любопытное письмецо. В Птит Труве болтают, якобы король нашел себе нового финансового советника. Говорят, это тот самый безответственный тип, что проспал ограбление своей пещеры. То ли у него из-под носа увели некий дамский корсет, созданный из драгоценных камней, горящих ярче звезд в небе, то ли какое-то золотое кольцо. Об этом событии писали в местном еженедельнике «Страсти стархера»? И если это он, то мы знакомы. Неженка, коллекционирующий ароматические свечи.

Мирабела представила этого дракона-эстета.

— Значит, едем не за деньгами, а на смотрины, — заключила она. — Будем проверять, не сменил ли он свечи на что-то более… доходное.

— Именно так, ваше высочество, — Зигфрид обнажил свои клыки. — Присмотримся к этому франту.

В этот момент из-за двери донесся отчаянный крик Теобальда, сменившийся торжествующим «Куд-куда-ах!».

Мирабела и Зигфрид синхронно повернули головы к двери.

— Кажется, наш новый счетовод только что прошел обряд посвящения, — заметил дракон, с наслаждением отхлебывая кофе. — Надеюсь, у него есть запасные очки. И брюки. От меня он не получит ни монеты. — Мысль о том, что его золото может хоть как-то компенсировать чьи-то убытки, заставила Зигфрида поморщиться. Он с тоской взглянул на свой кофе.

— Не волнуйтесь, — вздохнула Мирабела. — Если Бабенка снесет в его портфель золотое яйцо, он мгновенно простит ей все испорченные вещи. В этом и есть «яичная» магия — она лечит ожоги лучше любой мази.

— Это напомнило мне, какую выгоду принес мне долг вашего отца, — произнес он задумчиво. — Помните нашу первую встречу?

Мирабела усмехнулась:

— Вы явились ко двору Свиного королевства. А у отца было всего три ценности: его пруд с рыбами, гордость и я. Две из них оказались бесполезны против долговой расписки.

То был не самый удачный день для королевства Свиной двор. Дождь лил как из ведра, размывая дороги и надежду короля на то, что ростовщик о нем забудет.

Но Зигфрид Драго отличался отменной памятью. Он появился на пороге не то замка, не то огромного дома с башенкой — не в виде дракона, а как мрачный господин в плаще, с которого дождь стекал ручьями.

Оказавшись под крышей, Драго сорвал с себя плащ, отхлестав его мокрым подолом слугу.

Мирабела, наблюдая за этой встречей и слушая лепет отца, внимательно изучала гостя.

Она видела, как быстрый взгляд ростовщика осмотрел помещение, и, не найдя в нем ничего мало-мальски ценного, мужчина скривил губы.

— У меня нет денег, господин Драго! — взмолился король. — Заберите мой пруд! Корону! Она, правда, жестяная, но очень блестит!

— Мне не нужна ваша лужа, — холодно парировал Зигфрид. — И уж тем более — жесть. — Он нетерпеливо постучал каблуком по полу. — Я слышал, ваша дочь — принцесса, обладает неким… приданым.

Наступила тишина, в которой был слышен только дождь за окном. Мирабела сделала шаг вперед.

— Мое приданое, господин Драго, — это я сама, — заявила она, глядя ему прямо в глаза. — Я обучена арифметике, прекрасно считаю в уме, быстрее, чем вы дышите огнем, и моя курица несет золотые яйца.

Зигфрид поднял бровь. Такого он не ожидал.

— Продолжайте.

— Предлагаю выгодную сделку. Вы списываете долг моего отца. А я становлюсь вашей помощницей. Буду помогать вести дела и приумножать богатство. — Она подняла проходящую мимо курицу с пола и погладила. — Вы ничего не теряете, а приобретаете.

Зигфрид задумался, мысленно подсчитывая убытки на содержание одной принцессы и ее курицы.

— Обычно принцессы требуют замков, бриллиантов и принцев, — уточнил он.

— Это обычные принцессы. Принцы, как показывает практика моего отца, обычно оказываются должниками. Не хочется встретить старость в разваливающемся замке со сквозняками и в дырявых чулках.

Уголок рта Зигфрида дрогнул. Он почти улыбнулся.

— Списать долг, значит, — повторил дракон, и в его глазах вспыхнул тот самый огонек, который видели многочисленные должники перед тем, как лишиться штанов и ощутить огненный жар, облизывающий их пятки. — Смелое предложение. С одним условием: ваша курица работает сверхурочно.

— И вот вы здесь, — закончил Зигфрид, допивая кофе. — Лучшее вложение за последние пятьсот лет. Хотя ваши тапочки до сих пор бросают тень на мою репутацию сурового кредитора.

— Это идеальная маскировка, господин Драго, — улыбнулась Мирабела.

— Хм. В этом есть чудовищная логика, — проворчал дракон. — Следует проверить, не завел ли франт-дракон ароматические свечи с запахом… беспроцентного кредита. Если вы готовы…

Принцесса кивнула и вышла из кабинета, пропуская мимо ушей очередной испуганный вскрик Теобальда.

Подняв свою дорожную сумку, Мирабела сунувла в скрытый карман юбки волшебную палочку и водрузила на голову остроконечную шляпку цвета баклажана, подаренную тетушкой Каргой.

Вернувшись в кабинет дракона, девушка застала Зигфрида стоящим у зеркала.

Он протянул ей не просто руку, а самую настоящую когтистую лапу, покрытую сине-зеленой чешуей, переливающейся, как крыло жука. Никаких бутафорских перчаток.

В чертах лица проступило нечто древнее и хищное: радужка глаз приобрела цвет расплавленного золота, синяя чешуя сверкала на острых скулах и шее, выглядывая из-под белоснежного воротничка и шелкового темного платка. От него исходило почти осязаемое тепло, и пахло… горящим деревом и раскаленными камнями. Мирабеле всегда нравился этот аромат. Он вселял в девушку уверенность и покой.

Господин Драго бережно, но уверенно сжал ладонь помощницы. Его когти, способные разорвать стальную кольчугу, прикоснулись к ее коже с поразительной аккуратностью. Он потянул принцессу за собой к огромному зеркалу, чья стеклянная поверхность обернулась свинцовой рябью.

Ростовщику стоило больших усилий договориться с гномами о выплавке этого артефакта. Мастер-гном, старый упрямец, недолюбливал драконов — кто-то из сородичей Зигфрида в свое время «позаимствовал» у его клана пару телег с самородками. Гном запросил в два раза дороже, скрежеща зубами: «За моральный ущерб!» Но именно Мирабела, уже тогда проявив свой талант переговорщика, уговорила Зигфрида раскошелиться.

«Это инвестиция в наш будущий комфорт, господин Драго, — сказала она тогда. — Представьте, сколько золота вы сэкономите на каретах, лошадях и подпаленных на обочине крыльях».

И принцесса была права. Зеркало-портал оказалось самым удобным способом для путешествий.

Сделав шаг вперед, они растворились в амальгаме, словно вошли в воду, оставив кабинет в полной тишине. И лишь на столе у Зигфрида остывал недопитый кофе, а в приемной Теобальд под надзором Бабенки копошился со старыми документами.

***

Птит Труве был тем самым городком, где за каменной стеной и раскрытыми воротами начинались улочки, вымощенные булыжником, отполированым до блеска подковами лошадей, колесами телег и множеством ног жителей. Узкие улочки петляли по всему городу, напоминая множество нитей, будто кто-то распустил вязаный шарф. Каменные и деревянные дома в три этажа или же крохотные домишки с покатыми крышами, чьи окошки украшали подвешенные глиняные горшки с цветами, а двери были расписаны в разные цвета радуги. Воздух здесь пах дымом очагов и сладкой выпечкой.

Над Птит Труве возвышалась колокольня. По ее стенам, напоминая больших насекомых, ползали каменные горгульи. Они перепрыгивали с карниза на карниз, точили когти о стрельчатые арки, и время от времени самая резвая из них оказывалась на верхушке колокола, и по городу раздавался звон. Напротив колокольни располагался женский монастырь, куда с облегчением удалялись дамы почтенного возраста, уставшие от надоедливых мужей, и чья главная мечта сводилась к тому, чтобы наконец-то выспаться.

Чуть в стороне, на самой темной, даже среди дня, улочке, выделялся выкрашенный красным цветом дом с вывеской «Алая шляпка» — пристанище для тех, кто искал утешения повеселее монастырского.

У небольшого порта, пахнущего смолой, водорослями и свежей рыбой, торговали русалки. Их чешуя на длинных, сильных ногах переливалась на солнце. Они не пели песен, а громко и деловито зазывали покупателей, хвастая уловом: «Свежий угорь! Только что с корабля!» или «Моллюски для любовного зелья! Проверено местными ведьмами!»

Сами ведьмы собирались в своем клубе «У помельной метлы», где за деревянными столиками шла не менее азартная торговля, чем в порту: дамы обменивались рецептами зелий, играли в карты на заговоренные амулеты и с удовольствием продавали их всем желающим.

На центральной площади пестрел рынок. Здесь можно было купить что угодно: от магических артефактов и кристаллов до диковинных фруктов. За лотками виднелось серое каменное здание с черной узкой крышей и настолько низкой дверью, что даже посетителям приходилось пригнуться, а кому-то и вовсе вползти в нее на четвереньках, чтобы очутиться в зеркальной лавке гнома.

Одну из стен целиком скрывало зеркало, испещренное магическими символами и пятнами потемневшей от времени амальгамы. Его поверхность, только что абсолютно гладкая и цельная, пошла рябью, и в помещение вышли Зигфрид с Мирабелой. Рука об руку как важные гости.

За стойкой, сидя на высоком табурете, гном по имени Брундрахберг листал гроссбух, делая пометки о том, сколько зеркал было продано, куда ушла руда и кто какие рамы заказал. Увидев появившихся из портала, он нахмурил густые седые брови и уткнулся мясистым носом в книгу.

Мирабела, зная эту неприятную историю, шагнула вперед, расплывшись в самой обаятельной улыбке.

— Добрый день, мастер Брунд! — звонко сказала она, ласково сократив его имя.

Гном буркнул что-то невнятное, но взгляд его, твердый и колкий, как алмаз, смягчился. С принцессой он был давно знаком и уважал, особенно после того, как она расплатилась за долги своего отца целым десятком золотых яиц, еще и с процентами за душевное беспокойство.

— Вот, за проход, — Мирабела протянула ему два крошечных, но идеально ограненных рубина.

Брунд взял их, на мгновение приложил к глазу монокль, хотя и без того видел безупречность камней, иных у принцессы не водилось, и, не глядя, бросил в резную шкатулку на столе.

— Вы, как всегда, очень любезны, ваше высочество. Пожалуйста, поторопитесь, следующие визитеры очень скоро пройдут через портал. — Он вытащил карманные часы и, сверившись с ними, кивнул самому себе. — Как раз из Бриллиантовых рудников Монблак. Шумные, пыльные… — Брунд оглядел чистое платье принцессы, умилился ее розовым тапочкам «Скупердяй, пожалел для принцессы добротные туфли», — ворчливо подумал о драконе гном, даже не взглянув на ящера.

— Мы не задержимся, — пообещала Мирабела, выступая в роли переговорщика, в то время как Зигфрид, с трудом сдерживая фырканье, отряхивал свой камзол от несуществующей пыли. Его драконья натура возмущалась необходимости платить за то, чтобы просто куда-то прийти.

На улицу господин Драго выполз первым и быстро поднялся на ноги, отряхивая колени и плечи. Его драконий нюх уловил запах дешевого колдовства, исходящий от товаров с этикетками «современные предметы быта» — навроде холодильника, как у госпожи Карги, метел-самоподметаек или чайников, издающих ту или иную мелодию. Морщась от их странного, ненатурального запаха и зная их склонность к поломке в самый неподходящий момент, Зигфрид не сразу расслышал голос Мирабелы.

Дракон повернулся, но вместо того, чтобы стоять рядом, его помощница почти лежала на каменных плитах, застряв в проходе. Ее саквояж стоял рядом с ботинком ростовщика, а вот сама принцесса тужилась и пыхтела, чтобы разобраться со складками юбки.

— Горгулья задери, ваше высочество, не самое подходящее время и место для отдыха, — деловито отметил дракон, но все же взялся за протянутые руки девушки и попытался вытянуть ее, но юбка плотно держалась прохода и не хотела отпускать хозяйку.

Мирабела покраснела от негодования и стыда. Если платье треснет, то ей придется разгуливать по рынку в поисках нового в одних панталонах, расшитых сердечками, а затем еще и спорить с Зигфридом о цене наряда, даже если она будет платить из собственного кармана.

— Обождите, ваше высочество, — прокричал с обратной стороны двери гном. — Вы уж простите старика за вольность, но без этого никак…

Не успела Мирабела понять, что господин Брунд имел ввиду, как ощутила мягкий, но точный пинок, который помог ей вылететь как пробке из бутылки игристого вина и упасть прямо на Зигфрида. Счастье длилось всего миг, когда оба услышали четкий треск одежды.

Юбка все-таки не выдержала таких мучений и едва не сползла на землю. Девушка успела поддержать ее и обмотать вокруг бедер, в то время как пуговицы и подтяжки от брюк господина Драго лишились своих законных мест, обнажив мускулистые волосатые икры в чешуе, напоминающей чулки. Бедра дракона прикрывала длинная рубаха и камзол.

— Простите, — зашептала Мирабела, путаясь в своей несчастной юбке и одновременно помогая ростовщику быстро вернуть штаны на законное место и прикрыть срамоту.

— Ваше высочество, — прорычал дракон, закатив глаза. Из его ушей и ноздрей вырвались язычки пламени.

С рынка донесся женский окрик:

— Кажется, пахнет жареным?

— Не волнуйтесь, я вычту этот урон вашей одежде из своего жалованья, но умоляю, давайте отойдем в ближайший переулок, чтобы я смогла поправить дело, — взмолилась принцесса, подхватывая саквояж свободной рукой, а второй пытаясь удержать юбку на бедрах и выудить из кармана волшебную палочку.

Господин Драго, все еще пребывая во власти гнева, пыхтел, но втянул помощницу в неприметный проулок и, отвернувшись, прижался горячим лбом к холодной стене. Он только и мог, что дышать огнем да бубнить под нос то, что не следует слышать благовоспитанным девам.

Заозиравшись по сторонам и убедившись, что им никто не помешает и больший конфуз обоим не светит, Мирабела достала из саквояжа нитку с иголкой, махнула на них палочкой, и те стали быстро орудовать с одеждой дракона, в то время как принцесса водила палочкой по разрезу юбки, но, к несчастью, артефакт выдохся и девушке пришлось радоваться, что она прихватила с собой крохотную сумочку с ремешком, которым и обвязала пояс, подоткнув ткань так, чтобы юбка не свалилась.

— Готово, можете поворачиваться. — Мирабела тщательно осмотрела брюки дракона и одобрительно кивнула.

— Надеюсь, на этом наши злоключения завершатся. Гном обязан возместить вам испорченный наряд. — Зигфрид поднял указательный палец вверх. — А сейчас идемте. Прежде чем этот город преподнесет нам еще какой-нибудь «сюрприз». Вроде танцующих троллей или говорящей мостовой, — фыркнул дракон.

— Я бы с удовольствием посмотрела на танцующих троллей, — парировала Мирабела, на ходу подбирая юбку и стараясь не отставать. — Это было бы куда интереснее, чем демонстрация ваших чешуйчатых чулок.

Из ноздрей ростовщика с шипением вырвалась струйка дыма.

Мирабела же, в своей остроконечной шляпке, думала о письме Ворчулы и словах тетушки.

«Интересно, как же они с Бесом разрешат эту проблему?» — размышляла она.

— Мои чулки, как вы изволили выразиться, ваше высочество, спасли мой… неважно. Маскировка чешуей — одна из драконьих особенностей. Будь вы моей расы, умели бы так же.

Мирабела представила, как превращается в подобие змеи, и скривила губы. Прядь рыжих волос упала ей на лоб.

— Мне понравилось то, как вы мастерски сделали вид расстроенной саламандры и дышали в стену огнем. Если за ней кто-то живет, то они просто обязаны выплатить вам деньги за отопление. — Она убрала волосы за ухо и широко улыбнулась дракону.

— Если бы я позволил себе, то от двери этой треклятой гномьей лавчонки осталась бы обугленная дыра, вполне пригодная чтобы выйти, а не сгибаться в три погибели, — ворчал Зигфрид, широко шагая по улице.

— Бесцельная трата огня. Недовольный гном больше не пропустил бы нас через свой портал, заплати вы ему хоть в три раза больше.

Уголок рта Зигфрида дрогнул. Струйка дыма стала тоньше.

— Ваша проницательность, как всегда, на высоте. Но давайте сосредоточимся на нашем франте-конкуренте. Если он так же «талантлив» в финансовых вопросах, как и в охране собственной пещеры от ворья, то, возможно… — Зигфрид на мгновение задумался, и в его глазах мелькнул тот самый хищный огонек, который так хорошо понимала Мирабела — никакой пощады должникам. — Сначала — жесткий разговор, затем просроченные проценты. И только потом в качестве жеста доброй воли мы можем подарить ему, например, одну, самую дешевую, свечку. С запахом выгоревшего кошелька.

— Я всегда знала, что в глубине вашего сердца таится сентиментальность, — с невозмутимым видом заключила принцесса.

— Таится и будет таиться дальше, ваше высочество, под непробиваемой чешуей, — отрезал Зигфрид, сворачивая в сторону небольшого замка. — А теперь на пути к моим деньгам стоит советник, которого следует привести в чувство. Желательно до того, как он отдаст последние портки нашему конкуренту-свечевару.

Глава 3 Ночной переполох и дама без панталон

Зашнуровав высокие остроносые ботинки, Карга кивнула своему отражению в зеркале. Ее глаза округлились, а губы раскрылись, образуя букву «о».

— Точно! Бальзам!

Ведьма склонилась над трюмо и вытащила из ящика крохотную баночку. Отвинтив крышечку, она подкрасила губы и, причмокнув, осталась довольна. Застегнув теплый плащ, зачарованный от ветра и дождя, Карга поправила воротник-стойку и, натянув на руки перчатки, подхватила мешок с пожитками. Это в сказках рассказывают, мол, летать легко и удобно. Но никто не задумывался, что стоит провести в воздухе от силы десять минут, как окоченеешь, свалишься с помела и расшибешься, да так, что косточек потом не соберут.

Сунув бальзам в карман и прихватив шляпу с широкими полями, Карга покинула спальню.

У лестницы в башню ее поджидал переодетый во все черное Бес. За спиной пажа переливались кожистые крылья-плащ, едва доходящие до бедер. Волосы он стянул на макушке в хвост, приоткрыв заостренные, как у фейри, кончики ушей. На бедре висел кошель.

— Мы ничего не забыли? — спросила Карга, оказавшись на открытом воздухе под звездным небом.

Ни облачка, ни намека на дождь или треклятую стаю уток. Только из соседских труб в воздух поднимались струйки яркого дыма.

— Вилка остается дома, он сам себе хозяин, с голоду не умрет, ну, а Жабо мы берем с собой, — с этими словами Бес вытащил земноводное из кошеля. Оперный певец раскрыл пасть и приготовился запеть, но паж аккуратно прикрыл ему рот ладошкой. — Не сейчас. Дождись, когда окажемся в воздухе.

Ведьма закатила глаза и повернулась к печной трубе. Постучала кончиком ботинка по паре кирпичиков — раздался скрежет, а затем приоткрылась потайная дверца в чуланчик, где хранилась метла.

— От него будет польза, поверь мне. Я его испытывал, — улыбнулся Бес и усадил Жабо на кончик метлы, как раз перед пальцами Карги, которая уже оседлала помело.

Жаб вцепился в древко. Паж потянул за него, убедившись, что земноводное не отлепится.

— Да что ты? Арии будет распевать, чтобы я не уснула?

— И это тоже, — Бес погладил певца указательным пальцем промеж глаз, и Жабо вытаращился во мрак, осветив пространство двумя широкими желтоватыми лучами. Земноводное издало булькающий звук и действительно запело что-то веселое.

Паж усмехнулся и устроился сзади, обняв Каргу за талию.

— Ну, бес мне в ребро и ветер под зад! Вуи-и-и-и!

Победоносный крик ведьмы разнесся эхом, и метла взмыла в небо. В прутьях блеснули золотистые искорки и медленно упали вниз, опустившись на крыльцо, где сидел Вилка и прощался с хозяйкой, помахивая хвостом, пока ведьма не превратилась в крошечную блестящую точку. После чего кот довольно мяукнул и, поведя ухом, бросился за мышью, а там и за кроликом можно погоняться.

Ветер всколыхнул полы ведьмовского плаща и запутался в волосах, играя с кончиком пепельной косы.

Летели весело, Бес даже что-то подпевал Жабо, а потом и вовсе повернулся к ведьме задом, уперевшись в ее спину своей и выудив из кошеля сахарный леденец на палочке в форме чего-то продолговатого. Наслаждаясь конфетой, он крепко держался ногами за черенок и думал о том, какие мысли преследовали дочь кондитера, пока она заливала в формочки расплавленный сахар и карамель. «Явно не монашеские, — Бес присмотрелся к блестящему от слюней леденцу и усмехнулся. — Покажи этот фаллос Ворчуле, та бы точно не удержалась и перекрестилась, залив глазенки святой водой от какого-нибудь отца Роберто и обозвав несчастный леденчик демоновой игрушкой, которую непозволительно показывать приличной даме».

Бес скосил глаз на Каргу. В полумраке ее бледное лицо выглядело еще белее.

«Вот и у нее есть свои предрассудки о демонах…» — некоторые мысли тревожили Беса уже не первый год их совместной с Каргой жизни, но он решил, что подумает об этом в другой раз. Сейчас ему было слишком хорошо вот так лететь вдвоем навстречу приключениям.

Путь был неблизким, но на метле куда быстрее, нежели добираться пешком, верхом, на велосипеде или электрической повозке, которые Карга недолюбливала. Уж больно смрадные. Проедут, задымят всю улочку, не продохнуть.

Ветерок приятно холодил кончики ушей Беса и босые ступни. Отчего-то в воздухе ему становилось еще жарче, чем на земле. И лишь зимой пажу было жить в радость, кувыркаться в снегу вместе с Вилкой, а еще лежать среди ледовых осколков в пруду после жаркой бани.

Впервые Карга испугалась, завидев, как он, сверкая голым задом, выбежал на улицу и сразу ухнул в снег. Тот с шипением растаял от горячей демонической плоти, и на следующий день у всех соседей были снежные холмы, а у Карги — жалкие лужицы с остатками былой зимней роскоши. Правда, тогда демон выглядел иначе — крупнее и выше, да и ведьма была не с личиной старухи.

Демон раскусил леденец и с раздражением стал жевать. Палочка, словно спичка, сгорела в его пальцах, растворившись в темноте.

— Когда устанешь, скажи, поменяемся, — дотянувшись до уха ведьмы, проговорил Бес и снова обнял ее, в этот раз уткнувшись носом в чувствующиеся даже под плащом позвонки.

Карга показала большой палец и повернула чуть правее. Заснеженные пики Монблак приближались. А под ними простиралась лесная темнота, сотканная из торчащих кончиков елей и сосен. Их аромат смешивался с морозным воздухом, впитываясь в одежду путешественников.

Через несколько часов ведьма обернулась к нему, и паж без слов ее понял. Кожистый плащ Беса распахнулся, показав его собственные крылья, как у летучей мыши. Он недолго парил в воздухе, прежде чем занял место Карги. Ведьмочка вздохнула с облегчением. С непривычки болел зад и ноги затекли, но многолетние тренировки не прошли даром. Это лишь со стороны метла выглядела орудием для пыток ведьмовских ягодиц и не только, на деле же из воздуха образовывалось невидимое сиденье, позволяя совершать полет с максимальным комфортом. Невидимые подушки образовывались сами по себе, стоило ведьме сесть на черенок или взять с собой пассажира.

— Ей-богу! Прилетим и тут же отправимся в какой-нибудь массажный салон, — проворчала она, чувствуя, как напряжение постепенно уходит из поясницы.

Бес хмыкнул.

— Где ты там видела хоть одно подобное заведение? «Жемчужину в бутоне» или «Ложбинку между холмов», и тех не найти. Только если знать конкретные ориентиры. И до города еще нужно добраться.

Ведьма хитро прищурилась и вдавила грудь пажу в спину.

— Я смотрю, ты все знаешь, а значит, и массаж мне устроишь, хоть в салоне, хоть в другом месте, лишь бы оно было, — она дотянулась и куснула его за ухо.

Бес втянул голову в плечи, и от его спины повеяло жаром. От крыльев, сложившихся в плащ, пахло сандалом. Карга подзабыла эти ароматы, стараясь держать с демоном дистанцию, но не могла лишить себя маленьких радостей флирта. В свое время ей хватило близости и обмана. Ну, а кто обещал, что создания из Чертогов Тьмы хранят верность и не якшаются с демоницами, самыми подходящими для себя невестами?

Зажмурившись, Карга позволила ветерку унести ее к совсем другим печалям, а именно, тревогам Ворчулы и лорда Бабсвиля.

«Это ж надо, бабы самоублажаются, а он от этого страдает. Его хотят, а он нет. Что за мужчины пошли, ей-богу… То им мало, то много. Демон их раздери!»

— Как думаешь, кто-то наложил на того лорда проклятье? Или на его замок, на жен…

— На канделябры, которые дамочки смазывают елеем и затем засовывают себе… — сильный порыв ветра смешался с пением Жабо и заглушил слова пажа.

— И замковый инвентарь в том числе, правда, кажется, задействовали и другие… игрушки.

— Опасные там женщины, я догадываюсь, что человеческое тело очень гибкое, но вряд ли настолько, чтобы в себя можно было засунуть целый канделябр. Или же я чего-то не знаю о человеческих самках?

Демон получил шлепок по плечу и усмехнулся. Они пролетели Монблак, и морозный воздух сменился более теплым. Леса покрывали большую часть этих земель, находящихся во владениях вассалов короля Хамлета. Не сказать, чтобы Карга с Бесом поучаствовали в восхождении принца на престол, но и не стояли в сторонке, когда в борьбе за власть могла начаться грызня. О, да! Карга была действительно стара, хоть и не слишком по ведьмовским меркам, а по человеческим годилась королю в прабабушки. И если бы он приказал ей остаться при дворе в качестве своего мага, Карге пришлось бы паковать саквояж и перебираться на родину Беса, где для нее было жарковато.

Лес поредел, открыв ухоженный участок земли и возвышающиеся башни замка.

— Кажется, это и есть домик лорда Бабсвиля! — придерживая шляпу, крикнула Карга, вцепившись в бедро пажа и выворачивая шею, чтобы рассмотреть обитель блуда и похоти.

«Обычный каменный мешок, не чета моему дому». Она скривилась при виде серых горгулий, заставленного светло-серыми статуями садового лабиринта, струящихся то там, то здесь фонтанов и…

— Оу, укуси меня демон! Притормози-ка! — приказала ведьма, и метла мгновенно замерла в воздухе, заставив пассажиров дернуться вперед.

Бес недовольно зарычал, но, увидев место, куда был устремлен взгляд Карги, хитро улыбнулся. Среди кустов Бабсвильского сада мелькали чьи-то обнаженные ноги и слышались стоны. Вдруг в одну сторону отбросили пышное кружево подъюбника, а в другую — мужские панталоны.

— Это точно мужчина и женщина? — процедила Карга, впившись хищным взглядом в трясущиеся кусты.

— Если хочешь, можем подлететь и узнать.

— Или поучаствовать? Нет, — она отмахнулась, будто перед ней летал назойливый шмель, показывая свой пушистый черно-желтый зад. — Я устала и хочу испытать приятные ощущения в области спины, а не своего нежного персика с жемчужинкой.

Бес засмеялся в голос, да так громко, что кусты перестали трястись и из-за них показалась очумелая голова женщины со всклокоченными светлыми волосами. Локоны разметались по ее обнаженным плечам, одна грудь вывалилась из-за расшнурованного корсета, и если не присматриваться, то дама сошла бы за одну из статуй. Правда, ее тут же дернули вниз, и пляска листвы продолжилась под визгливое сопровождение, но уже мужских стонов и женских смешков.

— Давай-давай, к Ворчуле! — поторопила метлу Карга и легонько хлопнула по прутикам ладошкой.

Издав легкий скрип, полетное средство двинулось вперед, где за железным кованым забором светлел домик сестры — небольшой коттедж, облицованный неровным серым камнем. Белые ставни украшали узоры, лужайку с сочной изумрудной травкой покрывали кружки разноцветных маргариток, будто перед домом замер крупный пестрый жук. Горшки и кадки с растениями занимали лестницу, ведущую к овальной сосновой двери с бронзовым кольцом и молоточком в виде личика херувима.

Карга не припоминала этого изыска в их прошлую с Бесом поездку и потому не решилась взяться за кольцо и постучать, словно херувим мог разбиться.

Паж, в свою очередь, как следует приложил кольцо от бронзового ангела и еще добавил пинок ногой, да так, что дверь содрогнулась.

— Чтобы она наверняка услышала, — съехидничал демон и отошел Карге за спину.

Сняв Жабо с черенка, он выпустил земноводное в сад. Певец поскакал в сторону искусственного прудика, нырнул под зеркало иссиня-черной воды и довольно булькнул.

Ведьма пожала плечами и прислушалась к шарканью домашних тапок с обратной стороны.

Ворчула встретила их одетой в строгий скучный наряд. Накрахмаленный воротничок, чепчик, завязанный тугим узелком под подбородком и превративший его в подобие перетянутой мошонки, да еще ее бородавка, что выглядела ярче обычного (вероятно, Ворчула подчеркнула ее угольком). Но вот выцветшие волосы обрели яркий рыжий оттенок и оказались гладко причесанными. Крупный нос также выглядел лучше, не пестря кратерами расширенных пор, на щеках легкий румянец, а губы едва тронуты карминовой помадой.

Находясь в метре от сестры, Карга чувствовала запах устаревшей косметики с примесью розовой туалетной воды (сама ведьма отдавала предпочтение цитрусовым, а не цветочным ароматам, и то редко).

«Все же Ворчула оказалась не совсем потеряна для мира мужчин, раз изволила заботиться о несчастном лорде. Интересно, как ее встретят эти монашки-сектантки-моралистки, не признающие мужских детородных органов и блаженства соития», — Карга вошла в дом и мгновенно перенеслась в Йольство.

Пол устилала красная дорожка, из коридора виднелась гостиная с пухлым диваном в зеленую клетку и креслом с алым пледом, перекинутым через спинку. В камине потрескивали поленья, а с полки свисали шерстяные носки, из которых торчали пучки трав (Ворчула сушила их). Корзину наполняла горка поленьев, а на овальном столике лежали разноцветные мотки шерсти с воткнутыми в них серебряными спицами (самый действенный способ, чтобы привлечь сонливость). По правую руку от Карги располагалась просторная кухня с поблескивающими из разных уголков банками с огурцами, помидорами и яблоками, не то что у нее, а дальше — две спальни: хозяйская и гостевая.

«Придется Бесу спать на полу», — подумала Карга, и перед ее глазами пронеслась совсем иная картинка. Моргнув, она посмотрела на темные деревянные балки под потолком — с них также свисали травы, украшенные лентами.

«Надеюсь, не расчихаюсь», — ведьма сняла верхнюю одежду, повесила в прихожей и поставила метлу в специальную подставку, где уже стояло помело Ворчулы. Метелки потерлись прутьями друг о дружку и дружелюбно зашуршали, стреляя искорками, словно переговаривались.

Войдя за сестрой в кухню, Карга устроилась за широким дубовым столом, застеленным скатертью из светлого кружева, связанного самыми тонкими спицами. Выпуклые розы доказывали труд Ворчулы над этим шедевром. Однако, присмотревшись как следует, Карга удивленно захлопала глазами и незаметно кивнула Бесу.

Паж тоже обратил внимание на скатерть, пока Ворчула наливала им чай.

— Тебе не кажется, что узорчики переплетаются в… людей, занимающихся всякими непотребствами в различных позах? — едва шевеля губами, тихонько спросил он.

Карга закусила нижнюю губу, чтобы не начать улыбаться, и кивнула, но стоило Ворчуле к ним обернуться, и парочка состроила скучающий вид.

— У твоего лорда все по-прежнему?

Голос ведьмы звучал спокойно, и она успела заметить, как на секунду глаза сестры забегали, однако чашка с горячим чаем в ее руке не дрогнула.

Губы Ворчулы превратились в тонкую нить:

— С чего бы ему быть моим? В целом все без изменений, — она гордо вздернула подбородок и повернулась к Бесу, поставив его чашку со стуком, и, развернувшись, отошла к окошку, из которого виднелся лес. — Извини, что вытянула тебя из дома, — смягчилась ведьма и села рядом с сестрой, взяла ее за руку.

Бес вскинул темную бровь и почесал за ухом, едва задев мочку.

— Не знаю, кто наслал на беднягу проклятье, но он мучается, — продолжила Ворчула. — Еще немного, и его чресла действительно треснут. Его жена и служанки не оставляют беднягу ни на час.

— Ах, так у него еще и гарем? — Карга позволила себе наконец-то улыбнуться, чувствуя, как челюсть перестает сводить: все же нечасто видишь скатерть со скрытым изображением пикантных поз, да еще подобная вакханалия происходит под самым носом. Этого она не забудет никогда.

«Может, стоит попросить у Ворчулы такую же?»

— Не совсем… — Ворчула стушевалась и убрала руки под стол. — Жена, служанки, и всех тянет к лорду, подавай им То Самое, — последнее она прошипела, смущенно косясь на Беса, но лицо демона выражало абсолютное равнодушие, он мешал ложкой в чашке.

— Тогда почему же ты не сняла проклятье? Неужели оно настолько мощное?

Ворчула качнула головой:

— Я пыталась, много раз, но отчего-то становилось только хуже. Да и подобные магические ухищрения всегда давались мне с трудом, я ведь больше по травам. Боюсь, если признаюсь лорду, что своим вмешательством приманила к нему еще больше… поклонниц, он захочет отобрать мой кусок земли. Это ведь его территория, а мне просто позволили на ней жить и не платить налог как старой доброй ведьме.

— Так уж и старой…

Карга прищурилась. Что-то в поведении и словах сестры не давало ей покоя, но она не могла понять, что именно. От прикосновений Ворчулы дико захотелось вымыть руки, но женщина осталась сидеть. Необходимо дослушать историю.

— Это началось месяц назад, лорд пришел ко мне за целебной мазью, жаловался на мозоль… там, — Ворчула ткнула пальцем вниз.

— Бедняжка, когда страдает причинное место, это не слишком приятно. Полагаю, ты ублажила, то есть озаботилась его здоровьем и вручила все необходимое?

— А также проконсультировала касательно различных заболеваний, передающихся от мужского рога изобилия к женской раковине с секретом, — поддакнул Бес и, поднявшись, прошел к рукомойнику, смочил полотенце водой и вернулся к своей ведьме.

Карга обтерла руки и сложила перед собой.

— Я сделала все, что полагается целительнице, лорд ушел, но вернулся тем же вечером — хромым! А потом и вовсе прибежал с едва держащимися на бедрах штанами. На нем попросту порвали одежду, будто он встретился не с женой, а вампиршей, ты ведь помнишь, какой у них маникюр?

Карга скривилась и повела левым плечом: старая рана иногда давала о себе знать.

— И это только начало, потом становилось все хуже, пока бедняга совсем не переселился ко мне в хлев. Днем он отсыпался там, а по ночам возвращался к себе, не вызывая у жены подозрений. Та считает, что муж с утра на объезде своих владений. Только ревнивицы мне и не хватало. Боюсь, если я и дальше буду его скрывать, правда выплывет наружу и стыда не оберешься.

Карга понимающе кивнула:

— У лорда не возникнет вопросов касательно моего появления?

Ворчула замахала руками:

— Я предупредила, что уезжаю на слет моралисток и за моим домом присмотрит сестра со своим пажом, но на всякий случай оставляй для него хлев открытым и не запирай калитку на заднем дворе. Я не знаю, когда вернусь, но ты располагайся и чувствуй себя как дома. Только не заходите в мою комнату, я не хочу по возвращении найти там… опочивальню греха, — припечатала Ворчула и погрозила Бесу пальцем.

Демон хмыкнул и клацнул заострившимися клыками.

— Не извольте беспокоиться, госпожа ведьма, все будет в лучшем виде: перевернутые распятия, треснутые херувимы и разворошенное ложе, забрызганное, я бы даже сказал, залитое… — паж не успел закончить, как ладонь Карги закрыла ему рот.

— Он устал после перелета, мы расположимся в гостевой. Помнится, в сундуке лежал спальный мешок и запасная подушка.

Обе ведьмы встали. Карга проводила сестру до двери, та подхватила тряпичный саквояж, вытащила метлу из подставки и, окинув пажа подозрительным взглядом, покинула дом.

Как только за ней закрылась дверь, ведьма выдохнула и бросилась в узкую ванную с лоханью, в которой можно было поместиться разве что сидя и прижав коленки к груди.

Закатав рукава по локоть, женщина как следует вымыла руки, растерев кожу до красноты и вдыхая аромат душистой нежной пены.

— Досталась же в родственницы такая гусыня. И ведь знает, что я терпеть не могу, когда ко мне прикасаются, но нет… так и норовит, — ворчала Карга, вытирая ладони полотенцем с вышитым утенком.

— У нее в доме нет ни вина, ни наливки, только банки с компотом из сухофруктов, — констатировал Бес.

Карга поскребла локти ногтями, выудила из глубины заднего кармана штанов свои кольца и украсила пальцы. Холод метала успокаивал. Ситуация с лордом наводила на нее странное беспокойство, но ведьма не решилась делать какие-либо выводы.

«Утра вечера мудренее», — она вышла на овальное крылечко, скептично оглядела горшки и, нагнувшись, принялась отодвигать их, расчищая пространство.

— Так гораздо лучше, иначе каждый раз я буду переживать, что опрокину какое-нибудь растение и у Ворчулы случится истерика. — Она хотела присесть на ступеньки, но к ней с домотканым ковриком под мышкой и двумя кружками компота вышел Бес.

Устроив место для посиделок, оба вытянули ноги, вдыхая полузабытые ароматы близлежащего леса, целебных трав и костра (в замке топили).

— Как думаешь, сегодня он придет? — спросил паж, отпив из кружки. Компот оказался не так уж и плох и оставлял на языке привкус мяты.

Карга склонила голову набок и сделала губы трубочкой.

— Все может быть, однако надеюсь, лорд решит не устраивать оргии в лесу рядом с нами. Мне хотелось бы поспать в тишине, а не под стоны его гарема.

Бес усмехнулся.

Их окружила какофония ночной серенады, к которой присоединился контрате́нор Жабо, распевающий что-то немного грустное, но весьма умиротворяющее из произведений Бибáльди. Паж склонил голову к плечу Карги и глубоко вдохнул. Женские пальцы коснулись его затылка, погладили по черным волосам, и демону стало совсем уютно, он расслабился и блаженно закрыл глаза, наслаждаясь моментом, пока его не нарушил мужской крик и треск кустов. Хлопнула калитка заднего двора, и перед ними, придерживая исподнее, очутился полуголый лорд Бабсвиль.

— Умоляю! Спрячьте меня! — зашипел мужчина, прищелкнув коленями.

Его худые ноги, похожие на две обтянутые кожей палки, тряслись, к голым щиколоткам прилипли листики, впалая грудь с редким пушком седых волос вздымалась. Голубые глаза выпучены, в уголках искривленного рта белели слюни.

«Забегался старичок», — понял Бес и с ленцой поднялся со ступенек. Выглянув за дом, он услышал шорох кустов.

— Она не сможет войти без приглашения, мне так сказала мадам Ворчула. — Лорда затрясло еще сильнее, длинные пальцы вцепились в полуразорванные панталоны.

Карга молча кивнула пажу и впустила лорда в дом, закрыв дверь и начертив пальцем в воздухе круг. Защита защитой, а свою собственную лучше поставить. Чем дальше ведьма-хозяйка от своего дома, тем слабее на нем чары.

Карга подошла к калитке и задвинула рычажок с обратной стороны. Дверца доходила ей до бедра, и, не будь на жилище колдовства, можно было с легкостью перемахнуть через каменную оградку, что и попыталась сделать подбежавшая дама, придерживая подол кремовой юбки (бельишка ведьма под ней не разглядела).

«Должно быть, когда гналась за лордом, в лесу потеряла. Ох уж мне эти панталоны, вечно они соскальзывают в подходящий момент… как и в неподходящий».

Дамочка врезалась в невидимый барьер и звездой распласталась на траве, улыбаясь, как последняя блаженная, с задранной юбкой, обнажающей ее женский треугольник с завитками из темных волосков.

Беса аж передернуло, и он уткнулся ведьме в плечо:

— Мать моя демоница, они хотя бы слышали об эпиляции? Воском, сахаром, да хоть огнем, — пробубнил он.

— Это воистину травмирующее твою психику зрелище. Не смотри, а лучше пойди и залей глаза компотом, — подколола его ведьма, но не стала помогать даме очухаться.

Опершись о калитку локтями, Карга ждала и рассматривала ночную гостью.

Темные кудри, собранные в высокую прическу, превратились в паклю. Кружево рубашки выбилось из лифа и торчало, один нежно-розовый кружевной чулок крепко держался за поясок, скрытый на животе, а вот второй был готов сползти. У бархатных туфель оказались широкие каблуки — вероятно, весьма удобные для преследования неудавшегося горизонтального партнера. Карга тихонько засмеялась и кивнула Пажу.

— Присмотри за нашим гостем, надеюсь, он не начнет трясти своими причиндалами и греть яйцами всевластия мою постель, как сорока гнездо.

Паж удалился, а дама на траве стала приходить в себя. Приняв вертикальное положение, она заозиралась. Ее ладонь в перчатке скользнула к собственному лбу, потирая набухающую шишку, взгляд блестящих от слез глаз вперился в Каргу. Вид очередной престарелой дамы, да еще улыбающейся ей, привел женщину в замешательство.

— Я видела, как сюда забежал мой супруг, — картавя, проговорила она.

— Как забежал, так и двинулся дальше. Я, знаете ли, не любительница пускать в гости кого попало, тем более полуобнаженных мужчин — слишком быстрый переход в отношениях. В мои годы разглядывать телеса противоположного пола опасно для сердца: волнение, шальной пульс, будто за мной гнались быки в период спаривания. В общем, вы меня поняли, милочка.

Дама расправила юбку и поднялась.

— Не забудьте о чулке, не ровен час соскочит, как и ваши… — о панталонах Карга решила умолчать.

Может, жене лорда не нравилось носить исподнее, и она предпочитала гуляние ветерка под своим платьем. Свежесть, прохлада.

— А вы кто будете? Мне казалось, этот дом принадлежит госпоже Ворчуле. Супруг по доброте душевной разрешил ей здесь поселиться.

К даме вместе с сознанием вернулось и природное высокомерие. Она вытащила несколько шпилек из прически и соорудила новую, став окончательно похожей на приличную женщину, а не безумную любовницу, гоняющуюся за мужчиной по лесу среди ночи, чтобы как следует присесть на его хозяйство, оседлать, воспитать и вкусить прочие прелести семейной жизни.

— Да-да, вы говорите о моей сестре. Она отбыла на съезд моралисток и попросила меня приглядеть за ее садом. Госпожа Карга Глюк, — ведьма протянула даме руку, и та, немного подумав, ответила на рукопожатие.

Карга довольно улыбнулась, чувствуя весь спектр любовно-страстного проклятья на этой особе.

— Леди Сосандра Бабсвиль. Так мой муж не у вас?

— Ни в коем разе, мадам, я уже не в том возрасте, чтобы интересоваться мужчинами, в частности чужими мужьями. Порой даже сама не в состоянии подняться с постели. Мой помощник берет лопату и поднимает меня, очень удобно, скажу я вам, особенно когда необходимо как следует вправить позвоночники. Удар по хребту — и как новенькая! Примите к сведению на будущее, — разлюбезничалась ведьма, неся несусветную пургу. «Н-да, будет действительно непросто снять проклятье! Неудивительно, что Ворчула не справилась».

Леди Сосандра убрала руку и тяжело вздохнула.

— Ах, если бы было средство удержать мужа дома и заставить соблюдать свои обязательства, — пробормотала она.

— Есть! Еще какое! О мадам, воспользуйтесь моими услугами. Влюбить, очаровать, привязать, все что угодно ради благородной леди. Одно ваше слово, и я… — разрекламировала себя Карга, делая пассы руками и сыпля искрами в разные стороны (фокус для пустоголовых).

Леди Сосандра захлопала пушистыми ресницами и сложила руки на груди.

— Вы действительно на это способны? Подобный вопрос я уже задавала вашей сестре, и она сказала, что это противоречит каким-то ведьмовским правилам.

Карга фыркнула и пренебрежительно отмахнулась.

— Что взять с травницы?! Какие, к демону, правила, сударыня. Предоставьте все мне, но… для этого я буду вынуждена часто бывать в вашем замке. Сами понимаете, столь сильное колдовство не делается как попало. Мне необходимо пройтись по вашему замку, развесить особые амулеты, разбросать заговоренные травинки и цветочки, посетить вашу опочивальню, — стала перечислять ведьма, но леди ее остановила.

— Больше не продолжайте, мне все ясно! Приходите к полудню, скажете привратнику, что по моему личному приказу, он вас пропустит, если не будет спать или пьянствовать.

— Как прикажете, мадам. Всех вам благ, берегите ноги, на тропинке — торчащие корни! — крикнула вслед удаляющейся Сосандре Карга и вошла в дом, где Бес стоял в гостиной над диваном, который занял лорд. Мужчина крепко спал, накрытый клетчатым пледом.

— Ты что-нибудь выяснил? — спросила Карга, протянув руку и коснувшись щиколотки лорда. — Хм, а на нем никакого проклятья нет. Чудно.

— Рассказал, что жена его поимела, как последнюю уличную девку, во все места. Признаться, я не до конца понял, в какие именно, ведь у мужчин только два отверстия, — Бес призадумался. — Но на подсвечники я впредь буду смотреть с подозрением.

— Мне и самой тяжело понять, я обладаю тремя, но все эти игрища в прошлом.

— Так ли это? — Паж подмигнул ей и получил в ответ укоризненный взгляд.

— Пусть спит, а днем наведаемся в замок. Поболтаем с леди Сосандрой… ну и имечко. А теперь — спать, — приказала Карга.

Глава 4 Долги, дракон и десерт под дождём

Первое, что встретило гостей, — это стойкий запах, в котором смешались ароматы псарни, свиного хлева, влажной соломы и конского навоза в неопрятном дворе, обнесенном ненадежной каменной стеной

«Нападение и осаду это место не выдержит, — с ледяной брезгливостью отметил про себя господин Драго, перешагивая через очередную дымящуюся кучу. — Он развалится от безденежья и невыносимой вони».

Следом за ним, словно лягушка, с цыпочки на цыпочку перепрыгивала Мирабела, подобрав подол так высоко, что виднелись не только узкие щиколотки, но и панталончики. Такой грязищи она не видела даже в замке собственного отца, где тоже водились свиньи, но все же соблюдался порядок, да и свинопас знал, как ухаживать за хрюшками. Здесь же люди в грубых сапогах утопали по колено в черной жиже, а прямо у стен замка зеленел обширный сад-огород, с которого на дорожку налипали комья влажной земли.

«Не двор аристократа, а хлев для животных», — уныло подумала принцесса.

Над этим хаосом возвышались две башни, чьи наконечники украшали трепыхающиеся грязно-белые флаги с выцветшими голубыми узорами. И тут взгляд Мирабелы зацепился за окошко одной из башен. Там, опершись на подоконник, сидела девушка с длинными светлыми волосами, которые золотым водопадом ниспадали вниз. Она расчесывала их огромным деревянным гребнем и что-то напевала скрипучим, даже пьяным голоском.

— Ваше высочество, не припомните ли, куда я подевал свой разум, когда давал в долг этому… — дракон не мог подобрать приличных слов.

Мирабела шепнула их ему на ухо и Зигфрид ощетинился.

— И это принцесса. Где вы обучались подобным выражениям? Они явно не соответствуют вашему статусу.

Девушка ступила на удивление чистые ступени, ведущие внутрь, и смело заглянула дракону в глаза:

— Наш свинопас прибыл из монастыря, один из наимудрейших простолюдинов, доложу я вам, — и двинулась первой, скрывшись в ароматах тушеной капусты, пригоревшего хлеба и чего-то не слишком съедобного.

Мирабела и Зигфрид прошли через мрачный коридор, граничащий с кухней и комнатами прислуги. Запах тушеной капусты и подгоревшей похлебки смешивался с ароматом пота, влажной шерсти.

Слуги, попадавшиеся на пути, были столь же унылы, как и их окружение. Поваренок с засаленным фартуком лениво чистил картофель прямо на полу, а две горничные, делая вид, что вытирают пыль с дубовой панели, на самом деле перешептывались, разглядывая Зигфрида с нескрываемым любопытством. Их взгляды скользили по его безупречному камзолу, задерживаясь на чешуе, проглядывающей на шее, и тут же перебегали на Мирабелу, оценивая ее розовые тапочки и остроконечную шляпу.

Дракон и принцесса поднялись по широкой лестнице, накрытой когда-то добротной красной ковровой дорожкой. Ныне потасканной до серости, испещренной затяжками и дырами, из которых торчали жалкие нити. В одном месте зияла настоящая проплешина, обнажающая грубые доски, а в другом красовалось влажное пятно, безошибочно указывающее на недавний визит кота.

— Если советнику короля и есть чем расплатиться, — с легкой гримасой подчеркнула Мирабела, — то только этими ароматами. — Она вытянула из саквояжа маленькое зеркальце в перламутровой оправе и критически оглядела свое, к счастью, чистое лицо. — Хотя, полагаю, даже ваше драконье обоняние не оценит сей платеж по достоинству.

— Ароматы, ваше высочество, не котируются на бирже, — отрезал Зигфрид, и его взгляд скользнул по обшарпанным стенам, с которых местами осыпалась штукатурка, обнажая грубый камень. — В отличие, скажем, от целостности каменной кладки. Или, — он указал на криво висящий гобелен, — сохранности произведений искусства. Хотя в данном случае, слово «искусство» звучит весьма оптимистично.

Миновав колоннаду и пустые залы, где ленивая прислуга делала вид, что натирает единственные доспехи, господин Драго и принцесса вошли в нужный кабинет и почти ослепли. Не от блеска золота или сияния драгоценных камней, а от того хаотического нагромождения дорогих безделушек, что заполонили пространство. Роскошные гобелены висели рядом с дешевыми, но вычурными канделябрами, фарфоровые вазы теснились с аляповатыми статуэтками из позолоченного гипса. Это был склад тщеславия, лавка старьевщика, возомнившего себя эстетом.

Пухлый мужчина в бархатной мантии, отороченной когда-то дорогим мехом, а ныне потертым и проеденным молью, о чем-то оживленно беседовал с высоким, худощавым юношей. На вид ровесник Мирабелы был наделен той самой девичьей красотой, что вызывает у одних восхищение, а у других — легкую тошноту. Его бронзовые кудри, пухлые губы и прямой, слишком уж правильный нос, казалось, были созданы для балов, а не для финансовых дел.

«Он и впрямь похож на павлина, — беззвучно усмехнулась про себя Мирабела. — Или на девицу на выданье. Может, ему стоит занять мое бывшее место и пусть за него сватают невест?»

Не обращая внимания на тесноту, Зигфрид отыскал стол, не до конца заставленный статуэтками, и, получив от Мирабелы гроссбух, который девушка вытащила из знатно похудевшего саквояжа, поприветствовал советника. Тот вздрогнул, услышав низкий, вибрирующий голос, и обернулся, а его юный собеседник надменно поднял бровь.

— Советник Фотс, — начал Зигфрид, чей взгляд, казалось, составлял мысленный каталог и оценку каждой безделушки в зале. — Мы прибыли, дабы напомнить вам об условиях нашего… взаимовыгодного сотрудничества.

— Ах, господин Драго! — всплеснул руками пухлый мужчина с круглым лицом, обрамленным кудряшками, словно херувим, которого перекормили, и его мантия грустно затрещала. — Как своевременно! Позвольте представить моего нового финансового советника — Барб.

Юноша изящно склонил голову, и его взгляд скользнул по Мирабеле с плохо скрытым пренебрежением, а по Зигфриду — с холодным любопытством.

Зигфрид молча открыл гроссбух на закладке, испещренной красными чернилами.

— Что ж, господин Барб, возможно, вы уже успели ознакомиться с текущими долгами, с просроченным платежом в размере трех тысяч золотых труверов, семисот пятидесяти трех серебряных монет и… — он многозначительно понюхал воздух, — одного бочонка эля высшей пробы, который советник Фотс взял в долг у трактира «Пьяный тролль» под мое поручительство.

«Херувим» побледнел. Барб лишь улыбнулся, и в его глазах вспыхнул самоуверенный огонек.

— Деньги — это лишь инструмент, уважаемый ростовщик, — проговорил он сладким голосом. — Истинное богатство — в красоте, искусстве и изящных формах. Взгляните вокруг! — Он широким жестом обвел сокровищницу-зал. — Господин советник вкладывает средства в вечное!

Зигфрид медленно перевел свой взгляд с Барба на ближайшую гипсовую даму с отбитым правым бюстом, потом на советника Фотса и, наконец, на Мирабелу.

— Ваше высочество, — тихо произнес он. — Будьте так любезны, запишите в наш журнал: «Вечное… подлежит немедленной описи и конфискации за долги». И поставьте рядом смету на вывоз мусора. Думаю, нам понадобится не менее трех телег. Ах да, и оплата за них.

— Три телеги? — переспросила Мирабела, делая в гроссбухе изящную, но неумолимую пометку. — С учетом пары-тройки… дам с отбитыми… частями тела, я бы заложила четыре. Или одну очень прочную, но за ту же цену. — Она обвела зал взглядом опытного оценщика. — Гипс, знаете ли, тяжелее, чем кажется. Особенно в таких количествах.

Советник Фотс издал звук, средний между стоном и попыткой что-то возразить. Барб же выпрямился, пытаясь вернуть себе прежнюю уверенность.

— Это варварство! Вы не можете просто так… — начал он.

— Могу, — парировал Зигфрид, не глядя на него, а изучая трещину на мраморной нимфе у своего локтя. — Варварство — это брать в долг, не имея намерения возвращать. Все остальное — лишь восстановление справедливости.

— Но откуда вы возьмете телеги? — взмолился Фотс, в отчаянии хватая себя за голову. — У нас во всем замке нет и пары исправных!

— Не беспокойтесь, — Мирабела улыбнулась так сладко, что у Зигфрида непроизвольно вырвался одобрительный клубок дыма из левой ноздри. — Я все улажу. Экономно.

Она повернулась к дверям, за которыми тут же замерли в испуге несколько подслушивающих слуг.

— Эй, вы! — ее голос прозвенел, как сталь. — Трое самых сильных ко мне. Остальные — прочь с глаз.

Через мгновение перед ней, переминаясь с ноги на ногу, стояло трое крепких парней.

— Слушаемся, — пробормотал самый смелый, бросая нервный взгляд на Зигфрида.

— Вам нужны три телеги, — начала Мирабела. — Нет, четыре. Вы найдете их у трактира «Пьяный тролль». Скажите хозяину, что господин Драго напоминает ему о его долге чести. И о том, что драконы не любят, когда их просьбы игнорируют. Дважды.

Парни переглянулись, бледнея.

— А… а если он откажется? — выдавил один из них.

Мирабела наклонилась к нему, и ее улыбка внезапно стала хищной, обнажив ряд ровных белых зубов.

— Тогда напомните ему, что его трактир — деревянный. А мой работодатель не любит ждать, — она кивнула в сторону Зигфрида, из ноздрей которого с шипением выходил дым.

Слуги сорвались с места так быстро, что один из них по пути задел гипсового амура, и тот разбился вдребезги. Зигфрид с интересом наблюдал за осколками.

— Добавьте в опись «один разбитый купидон», — сухо распорядился ростовщик. — Пусть идет на крошку для ремонта колокольни, горгульи будут рады.

Телеги, как по мановению волшебной палочки, появились менее чем за полчаса.

Работа закипела. Слуги, гонимые ледяным спокойствием Мирабелы и безмолвной угрозой Зигфрида, тащили, волокли и выкатывали все подряд. Зал опустошался на глазах: исчезали вазы, канделябры, криво висящие гобелены и даже тот самый, подпираемый табуреткой.

Советник Фотс, окончательно лишившись дара речи, наблюдал за этим, стоя в оцепенении. Его «вечное» искусство с грохотом уплывало на телегах, придавленное горами такого же хлама.

Мирабела достала из своего саквояжа блокнот в перламутровом переплете и тонкое, остро отточенное перо.

— Четыре телеги, — констатировала она, делая изящную пометку. — Господин Брундрахберг, разумеется, будет не в восторге от такого объема, но плата за использование портала с лихвой окупит его моральные страдания.

Зигфрид фыркнул, выпустив струйку дыма.

— Надеюсь, вы не собираетесь везти этот хлам в мой дом? Он не для того, чтобы служить складом эстетических заблуждений.

— И мысли такой не было, — парировала девушка, не поднимая глаз от блокнота. Она обернулась к вернувшимся слугам. — Слушайте внимательно. Ваша задача — отвезти этот караван к лавке гнома Брундрахберга, что у рынка. Скажите ему, это груз от принцессы Мирабелы для продажи через портал.

Один из слуг, тот, что посмелее, неуверенно кашлянул.

— А… а если гном откажется, ваше высочество? Он ведь… ворчливый.

— Почти всем гномам присуща эта черта, но не глупость, — принцесса холодно улыбнулась. — Напомните ему, что комиссия с продажи такого объема товара позволит ему купить себе новую наковальню. Или даже две. А если он все же заартачится… — ее взгляд скользнул к Зигфриду.

Дракон медленно повернул голову, и его золотые зрачки сузились до размера вертикальных щелочек. Он не сказал ни слова, но из ноздрей вырвался густой, едкий дым, пахнущий серой.

Этого было достаточно. Слуги закивали с такой скоростью, что казалось, их головы вот-вот отвалятся.

— Так точно, ваше высочество! Сейчас же все исполним, ваше высочество!

— Что касается продажи и отчетности, — продолжила Мирабела, обращаясь уже к Зигфриду, — то Теобальд этим займется. Господин Брундрахберг откроет портал в Морланд, где неподалеку от вашей конторы находится небольшой склад. Теобальд встретит там груз, составит опись, проведет предпродажную оценку и выставит лоты на аукцион.

Дракон одобрительно кивнул.

— Все вырученные средства будут переведены на ваш счет, — закончила помощница.

Зигфрид довольно заурчал. В его сознании уже складывались аккуратные колонки цифр: выручка от продажи, минус комиссия гному, чистый доход.

— Что ж, — он повернулся, чтобы уйти с этого пропахшего нищетой и тщеславием двора. — На этом считаю дело с советником Фотсом закрытым. Остальное — рутина.

Мирабела сделала последнюю пометку в блокноте, щелкнула его застежкой и бросила последний взгляд на телеги, которые уже трогались в сторону города, подгоняемые испуганными возницами.

— Вы… вы не оставили ничего! — прошептал он, глядя на пустые, запыленные стены.

— Ошибаетесь, — поправил его Зигфрид, закрывая гроссбух с довольным видом и возвращая в саквояж Мирабелы. — Мы оставили вам самое ценное — жизнь, вы ведь не хотели провести ее в долговой яме? Какой позор для королевского советника. И еще, настоятельно не рекомендую покупать изделия из гипса, — он мельком взглянул на пустой постамент, где стояла нимфа. — Они столь хрупки. Совсем невыгодное вложение. — Развернувшись, господин Драго вышел вместе с Мирабелой, оставив за собой следы на запыленном полу.

Очутившись как можно дальше от замка и вдохнув свежий воздух, Зигфрид заложил руки за спину и посмотрел на Мирабелу.

— Кто у нас следующий в очереди на взыскание долгов?

— Трактирщик, — без промедления ответила девушка.

Дракон довольно зарычал:

— Великолепно. Эль у него пахнет кошачьей мочой, но отбивные готовят как полагается. Не желаете отобедать, ваше высочество? — он перехватил ее саквояж и предложил руку.

Принцесса кивнула и, взяв Зигфрида под локоть, они зашагали в сторону порта.

Трактир «Пьяный тролль» стоял так близко к порту, что, казалось, вот-вот сползет на песчаный берег. Воздух здесь был другим — соленым, свежим, с примесью запаха жареной рыбы и смоленых канатов.

Зигфрид распахнул дверь без стука, и вошел в таверну. За стойкой, полируя блестящую кружку, стоял Гарт — широкоплечий детина с бычьей шеей и умными, цепкими глазами, в которых читался не столько страх, сколько усталая готовность к торгу.

— Гарт, — произнес дракон, и его голос пророкотал, как отдаленный гром. — Мой нюх, в отличие от моего терпения, не подводит. Ты должен мне денег. А на твоей сковороде шипит что-то весьма аппетитное.

— Господин Драго, — кивнул трактирщик, без тени подобострастия. — Моя сковорода всегда шипит в вашу честь. А насчет долга… может, обсудим это за тарелкой бифштекса с кровью? Только что приготовил.

— Обсудим, но это не отменит наличия процентов, — согласился Зигфрид, устраиваясь за столиком и ставя саквояж помощницы рядом.

Мирабела, устроившись напротив, с интересом наблюдала за мужчинами.

— Понимаете, дело в том, — начал Гарт, ставя перед ними две тарелки с дымящимся, благоухающим мясом, — что денег у меня сейчас кот наплакал. Но, есть идея получше золота. Я могу кормить вас. Допустим… год. Каждый день. Лучшие отбивные, свежайшая рыба, дичь…

Зигфрид медленно пережевал кусок мяса, и его зрачки стали вертикальными от аромата специй, смешанных с кровью.

— Год отбивных, — повторил он. — Но я не припомню в своем гроссбухе графы «погашение долга едой».

— А вы запишите, — невозмутимо парировал Гарт. — Это надежнее золота. Деньги можно украсть, а ваш обед доставят с пылу с жару прямо в кабинет. На сытый желудок и работать приятнее.

— Знаете, господин Драго, — сказала Мирабела обманчиво мягким голосом, — это предложение имеет определенный смысл. Но у него есть изъян — та самая доставка, о которой упомянул господин Гарт.

Она повернулась к трактирщику, и ее улыбка поблекла:

— Вот новое условие. Вы готовите, упаковываете и доставляете нам это великолепие. Ежедневно. Через зеркало в лавке гнома. Или через любой другой портал, который найдете. Расходы на магическую пересылку — на вас.

Гарт замер, мысленно прикидывая стоимость таких ежедневных посылок.

— Но… эта сумма превышает долг! — вырвалось у него.

— Именно, — просипел Зигфрид, доедая свою порцию. — В этом и есть вся прелесть. Вы возвращаете долг не деньгами, а услугами, стоимость которых для вас выше. Это не погашение, Гарт. Это вкусно пахнущая кабала.

— Думайте быстрее, — подытожила Мирабела, с наслаждением отламывая кусок хлеба. — У господина Драго уже закипает в горле огонь, видите, как двигается его кадык. Полагаю, от идеи сэкономить на ужине на ближайшие триста шестьдесят пять дней. И да, — она подняла палец, — если хоть одна порция будет холодной или невкусной, недостаточно прожаренной, мы вернемся к исходному долгу. Плюс проценты за физический ущерб. Есть сырое мясо… знаете ли, совсем не дело.

Гарт посмотрел на пустые тарелки, на невозмутимое лицо принцессы и на горло дракона из которого в любой момент могло вырваться нешуточное пламя.

— Ладно. По рукам, — трактирщик тяжело вздохнул.

— А теперь… принесите десерт. На пробу, — Зигфрид отодвинул тарелку.

— Но не слишком приторный, — добавила принцесса, следя, как Гарт, понурившись, плетется на кухню. — Мой организм еще не оправился от того «фирменного» студня, что он подавал в прошлый раз.

Когда трактирщик скрылся за дверью, Зигфрид с силой выдохнул дымную струю, но пламя удалось сдержать.

— Успокойтесь, господин Драго, иначе не видать нам питательных бифштексов. — Мирабела поковыряла кончиком ногтя столешницу.

— Как я уже говорил ранее, ваше высочество, вы не из тех обыкновенных принцесс, которые питаются водой и ветерком с ароматом цветов.

— Скажу даже больше, я и поветрия пускаю, отнюдь не пахнущие розами, — девушка наигранно захлопала ресницами и сделала губы трубочкой.

Зигфрид усмехнулся.

— Этот Барб, никуда негодный финансист. Деньгами он управляет, как модница гардеробом — ориентируясь на блеск, а не на вес и пробу.

— Профнепригодные… встречаются чаще, чем хотелось бы, — с легкой грустью отметила Мирабела. — Сокровища советника Фотса — все эти позолоченные безделушки, инкрустированные перламутром сундуки, статуэтки и ни одного настоящего золотого слитка. Один проныра хочет порекомендовать другого. Не повезло принцу Хамлету с советником.

Зигфрид задумчиво потер подбородок.

— Это объясняет, почему советник Фотс нанял именно этого красавчика с девичьими кудрями. Если принц Хамлет возьмет этого франта на службу, его ждет фиаско. Он будет думать, что нанял грозного дракона-взыскателя, а получит…

— Декоративного дракончика для сада, — закончила принцесса, на ее губах играла легкая улыбка.

— Получит омлет, — мрачно констатировал Зигфрид. — Яичницу-глазунью из всех своих финансовых надежд. Барб не переживет первой серьезной проверки на прочность. А Фотс, когда его собственные махинации всплывут, разумеется, сольет его первым, заявив, что это все козни неопытного дракона.

В этот момент вернулся Гарт, неся небольшой пергаментный свиток и три крошечные порции воздушного суфле. Он робко поставил десерт на стол.

— Ваш десерт. На пробу, — он прочистил горло.

Позже, когда с суфле было покончено и выпито достаточно освежающего лимонада, дракон промокнул уголки рта салфеткой и проговорил:

— После того как мы уладили дела здесь, нам стоит немного прогуляться, подышать морским воздухом. Чувствую, вскоре пойдет ливень. — Ноздри ростовщика расширились.

— С огромным удовольствием. — Мирабела потянулась к своему саквояжу, но Зигфрид поднял его первым и, выйдя из-за стола, распахнул перед принцессой дверь. — Не забудьте, Гарт, я люблю бифштекс с кровью… — и скрылся вместе с помощницей.

Воздух, пропитанный запахом морской соли и надвигающегося дождя, бодрил. Принцесса глубоко дышала, наслаждаясь минуткой тишины и покоя. Уже не было слышно криков торговцев. Море, еще недавно похожее на жидкую бирюзу потемнело. Волны с шипением накатывали на гранитные валуны. Вдали клубилась серая туча — медленно плывущая к городу, чтобы накрыть его непроглядным ливнем.

Зигфрид же наслаждался быстро пустеющей набережной, предвкушая бурю.

Мирабела остановилась у парапета, и ветер заиграл складками юбки.

Зигфрид остановился рядом. Его чешуя казалась еще темнее.

— Простаки, думают, что бухгалтерия — это только цифры. Они забыли, что у настоящего богатства есть вес, запах и вкус. И за ним иногда приходят.

Первый удар грома прокатился над заливом глухим ударом, словно великан ударил кулаком по барабану.

— Идемте. Пока ваши розовые тапочки не промокли, —сказал Зигфрид.

Стоило им отойти от набережной, как ту мгновенно накрыла завеса ливня, скрыв море и очертания домов.

У лавки Брундрахберга дракон без церемоний дернул за дверную ручку и снял дверь с петель, впустив в помещение Мирабелу.

— Господин гном, за ту плату, что моя помощница оставляет вам при каждом использовании зеркального портала, вы могли бы проявить толику понимания к статусу принцессы и ее комфорту. Не пристало приличной барышне королевских кровей стоять в неприличной позе, чтобы выбраться из вашей… — он поцокал языком, золотые глаза горели недобрым огоньком, и Брунд ощутил, как по спине поползли мурашки.

Одно дело — зарвавшийся гном и совсем другое — исторгающий пламя, разозленный дракон.

— Я буду крайне признательна вам, господин Брундрахберг, если вы, ради меня, немного поправите вашу дверь. Иначе… весь мой гардероб превратиться в клочки, которые сгодятся чтобы украсить огородное пугало, а тиара, что вы создали для меня, пойдет на расплавку, ради покупки новых нарядов, — плаксиво отметила принцесса, опершись о стойку, глядя в зеркало на тонкой ножке и поправляя шляпку.

Гном, то бледнеющий, то краснеющий, пыхтящий не хуже господина Драго, когда того чем-то расстроят, наконец-то выдохнул и прошептал:

— Как будет угодно, ваше высочество. Исключительно ради вас.

— Ах, ну просто душка! — Мирабела послала Брунду воздушный поцелуй и танцующей походкой поторопилась к порталу.

На прощание Зигфрид смерил гнома довольным взглядом, приставил дверь к стене дома и скрылся следом за помощницей.

Гном гневно топнул ногой, и дверь с грохотом обрушилась на улицу. Миг, и ее залило дождем, просачивающимся в лавку.

В лавке ростовщика царили полумрак от надвигающихся на Морланд сумерек и тишина, нарушаемая лишь потрескиванием догорающей свечи, легким скрипом пера в руке Теобальда и его шмыганьем от прохладного воздуха. Новый счетовод занимался старыми делами, которых заметно поубавилось, и они оказались рассортированы по нужным стеллажам. Стол он также привел в порядок, и тот был чист от пыли.

Драго и Мирабела по очереди вышли из кабинета дракона. Завидев их, счетовод вскочил с места, отложив работу. Бабенка, устроившаяся на ковре у камина, спрятав клюв под крылышко, при появлении хозяйки мгновенно встрепенулась и побежала к ногам принцессы, хлопая крыльями и квохча, пока девушка не подняла ее на руки и не приласкала.

— Еще не замерз, Теобальд? — голос ростовщика был низким, но не суровым. — Хотя тебе и пришлось изрядно поработать с описью имущества советника Фотса.

— Н-ничуть, господин Драго, меня это даже взбодрило. — Но он все равно громко чихнул.

Зигфрид подошел к столу, взял верхнюю папку из аккуратной стопки и начал не спеша листать пергаменты. Его взгляд внимательно скользил по колонкам цифр и записей, сделанных четким, каллиграфическим почерком.

— Итак, — начал Зигфрид, откладывая папку. — Счетовод должен не только складывать и вычитать, но и видеть то, что скрыто. Объясни мне про долю графа фон Хальбштайна. По нашим записям, его оброк пшеницей сократился на треть против прошлого года. Почему?

Теобальд, не дрогнув, встретился взглядом с ростовщиком.

Глаза дракона, хоть и немного уставшие, мерцали в полумраке конторы.

— Неурожай, господин Драго. Весенние заморозки побили посевы в его долине. Он прислал гонца с прошением и верительными грамотами от своего управляющего. Я сверил печати. Мы предоставили ему отсрочку, но под процент, который будет погашен в следующем сезоне добавкой в две сотни мер сверх обычного оброка.

Зигфрид медленно кивнул, на его лице промелькнуло нечто, похожее на удовлетворение.

— Верно. А что с недоимками с серебряных копей в Монблаке? Шахтерская артель уже второй квартал платит не в полной мере.

— Там иная беда, господин Драго, — ответил Теобальд. — Обвал в главной штольне. Погибли гоблины, работы остановлены на месяц. Я сверился с отчетом. Артель просит не отсрочку, а ссуду на найм новых работников. Полагаю, это мудрое вложение. И ссуду вернем, и получим лояльность.

— Полагаешь? — дракон склонил голову набок и дохнул в лицо счетоводу дымком, да так, что у бедняги загорелись уголки бровей, которые он вмиг потушил своим влажным от соплей платком. — А не легче ли найти новую артель?

— Легче, но не выгоднее в долгой перспективе, — уверенно парировал Теобальд, поправив съехавшие с носа очки. — Нынешние шахтеры знают эти залежи как свои шесть пальцев. Новым понадобится год, чтобы выйти на прежний объем добычи. Мы потеряем больше, чем стоимость ссуды. К тому же, они предлагают в залог долю от следующей крупной находки самоцветов — по слухам, там попадаются и топазы.

Мирабела, почти не прислушиваясь к их разговору, забрала у Зигфрида саквояж, посадила Бабету на стол, вытащила из сумки гроссбух и спрятала в ящике своего рабочего места, не забыв запереть на ключ и сунуть тот в лиф платья.

— Хорошо. Последний вопрос. Сумма, указанная в приходной книге за продажу шерсти из поместья Лихтенфальд, расходится на двадцать три серебряных с суммой в книге расходов поместья. Где ошибка?

Теобальд не стал лихорадочно листать бумаги. Он на секунду задумался, глядя на пламя свечи.

— Нигде. Эти двадцать три серебряных были уплачены гильдии «Стальной Верблюд» в качестве чрезвычайного сбора за охрану. Караван попал в место разлива реки и был вынужден нанимать дополнительную охрану, чтобы перейти через бурный поток. Расход был непредвиденным, но необходимым, дабы не утратить весь груз. Я внес его в статью «Чрезвычайные траты» с пометкой и приложил расписку для старосты гильдии.

Зигфрил молча вернул папку на место и обвел взглядом помещение:

— Ты сделал больше, чем я ожидал, — произнес он наконец, и в его голосе впервые зазвучала неприкрытая похвала. — И вижу, что разбираешься не только в цифрах, но и в людях. Это ценится дороже золота. Камин, однако, ты так и не растопил. Миришься с неудобствами?

Теобальд опустил взгляд, легкий румянец тронул его щеки:

— Не мне здесь распоряжаться. Мерзнуть… не самая большая из трудностей, что мне доводилось терпеть.

Ростовщик внимательно посмотрел на юношу, а затем коротко кивнул.

— Завтра растопишь, дрова и уголь найдешь за конторой, но не бери слишком много, знай меру. Мне не нужен счетовод с окоченевшими пальцами и насквозь простывший. Отчетность от этого только пострадает.

— Еще и в соплях измажет записи, — добавила Мирабела, вновь беря Бабенку на руки, заталкивая пустой саквояж под стол и разжигая свечу в подсвечнике.

— Слушаюсь, — тихо, но заметно повеселев, ответил Теобальд.

— Ступай домой. На сегодня рабочий день окончен. — Зигфрид развернулся и направился к лестнице по скрипучим деревянным ступеням на второй этаж, следом за принцессой. Девушка скрылась в своей спаленке, а дракон в своей.

В комнате, куда она вошла, пахло старым деревом и дымком, казалось, весь дом, каждая комната пропахли сущностью дракона.

Мирабелу ждала узкая кровать с тонким матрасом, а не роскошная перина, как во дворце отца, единственная подушка, а не целая стопка, и тонкое, шерстяное одеяло. На стене висело овальное зеркало в деревянной раме, купленное за сущую мелочь на рынке. В его мутной глубине отражалось уставшее, но спокойное лицо девушки. Тяжелый, но вместительный комод служил и вместо зеркального столика — на нем лежала ее скромная шкатулка с гребешком, стояли кувшин с водой и таз для умывания.

На окнах висели старые занавески, которые принцесса нашла у госпожи Карги в сарае и с разрешения забрала себе, вместе с кривым, но добротным табуретом, заменявшим прикроватную тумбу. На полу лежал соломенный коврик, щекочущий босые ноги, а стену украшал вышитый Мирабелой гобелен с изображением цветов. Пышных, белых роз, от чего-то напоминающих довольные мордашки свинок — первый и пока единственный предмет роскоши в этой комнате.

Мирабела, уставшая, но сытая уложила Бабенку на край постели и прислушалась. Тишина в доме успокаивала, а под крышей, прямо над окном принцессы по утрам слышалось курлыканье голубей. Девушка провела пальцами по шершавой поверхности подоконника и стянула с него высохшее за день полотенце.

Мирабела подошла к комоду, поставила на него подсвечник и потянулась к шкатулке: вместо драгоценностей та хранила клочки пергамента с заметками с расходами, список дел, запасной ключ от стола и бронзовые монетки.

Освежившись после целого дня на ногах, девушка развесила свое несчастное платье на спинке табурета, а волшебную палочку на подоконник, дабы лунный свет наполнил ее магией, и легла под шерстяное одеяло. Бабенка устроилась в ногах, согревая их.

В узкое окно пробивался бледный свет луны, ложась на соломенный коврик.

Мирабела прислушалась к ночным звукам дома: скрип стен, легкий, рокочущий звук спящего дракона.

Пусть кровать жесткая, а одеяло колется, жизнь, полная труда и простых забот, но она сама их выбрала и была рада. С легкой улыбкой на губах она закрыла глаза, погружаясь в сон. Сквозняк, проникший сквозь щель в окошке, задул огонек свечи, и в комнате разлился умиротворяющий аромат пчелиного воска.

Глава 5 Лабиринт, кролики и демон в бегах

Карга проснулась с первыми солнечными лучами, когда те робко заскользили по подоконнику и легли на одеяло, где покоилась гладкая женская рука с девичьей кожей без дряблости или намека на пигментные пятна. С плеча ведьмы сполз ворот ночной рубашки, обнажив ключицы и подтянутую шею. Девушка, а именно ею Карга сейчас и была, прищурилась, но ни на веках, ни в области рта не появилось ни морщинки. Ведьма села в кровати и стала неторопливо переплетать мягкие пепельные волосы в косу.

Ступив на пол, девушка обошла постель, переступила через спальный мешок, из которого торчала широкая мужская стопа. Темные волоски на смуглой коже тянулись к обнаженному бедру демона, на котором лежала мускулистая рука, во сне когтистые пальцы слабо подрагивали. Длинные волосы Беса рассыпались по подушке, а между бровей с налетом седины пролегла морщинка; но стоило Карге прошмыгнуть в ванную и тихонько прикрыть дверь, как демон распахнул золотистые глаза и резко сел.

Первым делом он проверил постель ведьмы, прислушался к журчанию воды, забавному женскому пофыркиванию (Карга любила принимать контрастный душ). Выбравшись из спальника, Бес с удовольствием разлегся на кровати. «Еще бы ложе пошире, и было бы в самый раз», — он притянул к себе подушку ведьмы, вдохнул легкий аромат лаванды и представил, как обнимает девушку, сам заплетает ей косу. Но как только шум воды стих, он раздраженно скрипнул клыками и, одеваясь на ходу, выскользнул из комнаты.

Из ванной Карга вышла посвежевшей, с румянцем на щеках и замершими на висках капельками воды.

Ведьма приблизилась к платяному шкафу и выудила из его недр посвежевшую после ночной «стирки» одежду. Вся магия заключалась в мешочке с травами и простом заклинании, а наутро чистая, даже выглаженная тряпка станет как новенькая.

— Наш гость убыл, одеяло сложил, нигде никаких сомнительных жидкостей и пятен не оставил! — крикнул Бес на весь дом.

— Ну и славно.

Карга скинула с себя рубашку и быстро оделась. На сегодня у нее было много дел в замке Бабсвиля, и не стоило тянуть с визитом.

В кухне паж уже вовсю поджаривал двойную порцию яичницы с беконом, сосисками и плавленым сыром. В воздухе витали запахи пряностей и свежего салата (Ворчула не станет скандалить из-за своих теплиц). От метаморфоз его волосы стали короче, а беготня по саду оставила на портках росу. В турке уже булькал кофе, а на соседней сковородке подрумянивались золотистые гренки.

— У нее есть целый шкафчик со сладостями, — заговорщицки произнес Бес, поставив перед ведьмой фарфоровую кружку с дымящимся напитком, вмиг окутавшим Каргу восхитительным ароматом шоколада и ореха и как следует взбодрившим.

Ведьма не сдержала стона блаженства и сделала крохотный обжигающий глоток.

— Сливок бы! И подай мне какой-нибудь пряник или зефир, что там у Ворчулы имеется, — скомандовала она и легонько хлопнула ладошкой по столу, к большому удовольствию Беса.

Паж любил, когда хозяйка довольна, а стоны и хлопки — одно из проявлений хорошего настроения.

— Слушаюсь. — И, улыбаясь, он расставил перед ней сладости в стеклянных вазочках, а к ним добавил широкую тарелку с сытным завтраком. — Приятного аппетита!

— Все-таки как хорошо, что Ворчула улетела на слет этих моралисток, с ней я бы точно не видела покоя. Как в прошлый раз, начала бы утро со своих молитв за возвращение меня в лоно невинности. Может, мне еще и девственность восстановить, а? — макая сосиску в томатный соус, пробормотала Карга.

Бес усмехнулся и откусил от тоста:

— Я, безусловно, существо из Чертогов Тьмы, однако даже мы не властны над подобными вещами. Девственность — это не носок, который можно заштопать. Да и не припомню, чтобы ты тогда на меня жаловалась. Я сделал все на высшем уровне, не то что некоторые олухи, которые даже не знают, в какой момент… выйти, так сказать, — он нахмурился и украдкой взглянул на Каргу.

Но ведьма продолжала завтракать как ни в чем не бывало.

Быстро поев, женщина отодвинула тарелку и подцепила нежно-голубую зефирку пальцами.

— Ну какова красота?

На вкус сладость отдавала ежевикой, а с кофе настроение Карги улучшилось вдвойне. — Сходим к леди Сосандре, понаблюдаем, что там да как, особенно меня интересуют эти служанки-крольчихи. Может, и на них проклятье…

— Или они все прикасались к одному и тому же предмету? — ввернул Бес с набитым ртом.

— Угадай к какому, — поддакнула ведьма, и оба разразились смехом.

Вблизи замок Бабсвиля оказался не слишком высоким и отнюдь не громадиной, какой выглядел с высоты. Некогда светлый камень посерел от времени и непогоды, восточную стену омывала зеленоватая вода пруда, а северную украшал живой мох. Позади замка простирался садовый лабиринт. Парочка башенок венчали дом лорда Бабсвиля, разноцветные стекла многочисленных сверкали на солнце. Дорожки были засыпаны гравием, чьи мелкие камушки трещали под ботинками и неприятно впивались Бесу в пятки. Это тебе не городская мостовая с широкими булыжниками!

У кованых ворот гостей встретил привратник, вернее, мог бы, если бы прочно стоял на ногах, а не полулежал на земле, склонившись к кусту и выражая приветствие звуками рвоты.

Бес подпрыгнул к нему и, заложив руки за спину, покачал головой. Одной ногой он вытолкнул пустую бутылку из-под вина и кивнул на нее Карге.

— Ну что ж, придется нам самим найти миледи, — фыркнула ведьма, и они быстро зашагали вперед, едва не разминувшись с дворецким. Седовласый мужчина так стремительно выскочил из-под каменной арки на подъездную площадку, что едва не натолкнулся на Каргу.

Кустистые брови дворецкого поползли вверх.

— Мое имя Карга Глюк, ведьма, прибыла по поручению госпожи Бабсвиль. Не будете ли вы столь любезны проводить нас к ней? Ваш привратник… кажется, не слишком здоров.

— Джебиль, дворецкий лорда и леди Бабсвиль. Хозяйка отдыхает, она почти всю ночь не сомкнула глаз в ожидании супруга. Лорд же недавно вернулся.

— Что ж, не беда, мы подождем госпожу и осмотримся. Ведь я должна знать, с чем имею дело. Вы меня понимаете? — повелительным тоном проговорила Карга, ткнув пальцем в грудь мужчины.

Дворецкий молча кивнул и вновь заиграл бровями, словно те жили собственной жизнью. Джебиль развернулся и повел парочку за собой.

Они миновали арку с распахнутыми воротами, внутренний двор и очутились перед светлой застекленной дверью, будто их привели не к холлу, а в оранжерею.

— Дизайн ничего, в помещении должно быть много света, — похвалила Карга.

Крыльцо со ступеньками недавно вымыли, и те поблескивали подсыхающими на солнце лужицами, от возвышающихся при входе клумб исходил легкий цветочный аромат.

— Это наша госпожа постаралась. С ее приходом в замке многое изменилось, — не без гордости сообщил дворецкий.

— Да, не всем нравятся мрачные серые помещения, темницы с камерами пыток, вываливающиеся из шкафов скелеты, вечно попадающиеся под ноги призраки. А пыль и паутина? Безусловно, в этом есть своя мрачная прелесть, но крайне неудобно жить, простужаясь и чихая от гуляющих по комнатам сквозняков.

— Вы совершенно правы, мадам, — согласился Джебиль. — Только в этом году мой ревматизм перестал меня так мучить, служанки же — из тех, кто остался, — больше не жалуются на аллергию. Мы молимся за нашу госпожу.

— А скажите, любезный. Имеются ли у вашей хозяйки недоброжелатели? Я слышала, что на лорде Бабсвиле некое проклятье…

Дворецкий замер с протянутой к двери рукой, вжал голову в плечи и, заозиравшись, обернулся к ведьме.

— Увы, мадам, но так и есть, — он перешел на шепот. — Однако не представляю, кому могла досадить наша добрая хозяйка. Она только с виду кажется высокомерной, но на деле добрее женщины не найти. Безусловно, лорд всегда слыл известным повесой, и большого ума не нужно, чтобы понять, где кроются зло и обида. Вероятно, какая-нибудь из его бывших пассий навлекла на замок и хозяина проклятье.

— Но почему-то оно касается только молодых служанок… — Карга задумчиво коснулась плеча дворецкого, но тут же опустила руку.

Бес поймал ее взгляд и понял, что старик не проклят.

— Чего взять с нас, стариков, — я, да кухарка Попси, да привратник. Мы пережили всех жен господина, какие нам проклятья.

— И это ваше благо. Ну-с, пройдемте.

Они вошли в холл и оказались под куполом в столбе света. Мраморные стены украшали зеркала в позолоченных рамах, прозрачные вазы из хрусталя с белыми розами, пол устилал серебристо-серый ковер.

— Это тебе не Чертоги Тьмы, — шепнула Бесу Карга, и тот кивнул.

Из холла в разные стороны вели такие же застекленные двери, а наверх вилась лестница с широкими ступенями.

— Там апартаменты господ, вас провести в гостиную? — предложил дворецкий. — Или…

— Или я очень хочу познакомиться с вашей кухаркой. Мы ведь прибыли к вам из-за Монблака, а там своя кухня, рецепты. И моему пажу будет чему подучиться, — она похлопала Беса по плечу.

Дворецкий перевел взгляд на парнишку с торчащими волосами и только сейчас заметил, что он босиком.

— Ах, не обращайте внимания, он родился с ужасным плоскостопием, и всякая обувь причиняет ему жуткие неудобства. Но Бес не запачкает светлый ковер вашей хозяйки, уверяю.

— Надеюсь.

Джебиль повел их в соседний коридор и оттуда уже в кухню, где кухарка с широкими плечами и сильными руками растапливала печь. Одно бревно она переломила пополам, будто соломинку, и, смахнув с ладоней пылинки, вернулась к широкому столу, где поблескивал опасный на вид нож, измазанный в зелени.

В глубокой миске уже плавали желтовато-оранжевые желтки, напоминая лягушачьи глаза, а из соседней духовки тянуло свежим хлебом.

Женщина подняла взгляд на гостей.

— Попси, это госпожа Карга Глюк, ведьма, прибыла по приказу нашей хозяйки, она хотела задать тебе несколько вопросов.

На кислом лице женщины восторга не отразилось, и она с остервенением принялась кромсать зелень.

— Чего изволите, мадам? — пробасила Попси, смахнув со лба выбившийся из-под чепца рыжий локон.

Ее вздернутый нос покрывали веснушки.

— Джебиль, вы можете нас оставить, — голос Карги был любезен, но звучал как приказ, и дворецкий даже не задумался ослушаться, ему вдруг вспомнилось, что он так и не устроил выволочку привратнику, а гости и сами разберутся со своими делами. Ведьмы, они ведь такие — сообразительные.

То же подумала и Попси, когда встретилась взглядом с госпожой Глюк. Бравада мгновенно слетела с нее. Кухарка недолюбливала колдовские штучки и побаивалась, как бы очередная вот такая дамочка не прибавила их госпоже бед. В замке и так не пойми что происходит: то служанки караулят лорда за каждым углом, то превращаются в крольчих и госпожа ловит их в тиски, а затем сама бегает за хозяином. Не замок, а дом умалишенных, и все колдовство, будь оно неладно.

В этой же ведьме, Карге — ну и имечко — было что-то совсем не добродушное, не то что госпожа Ворчула. С виду седая старушка, а глаза вон какие, синие-синие, да и мальчишка улыбается так, словно у него вот-вот отрастут клыки и он вцепится ими в мясистую шею Попси. Да как выпьет из нее все соки!

— Что-то не то вы себе напридумывали, милочка, — проникновенный голос ведьмы заставил повариху вздрогнуть и оцепенеть от лежащей на ее запястье руки Карги.

— Я…

Кто-то надавил ей на плечи, заставив сесть на подставленный табурет, жалобно скрипнувший под ее телесами.

Нож также вытянули из пальцев и отложили в сторону, где он вновь застучал, но завтраком занимался худенький мальчонка с хитрой белозубой улыбкой.

— Не волнуйтесь, даже повар короля ему не чета, — Карга подмигнула Попси, придвинула чашку с чаем (то еще волшебство, удивилась женщина). — Рассказывайте, что у вас происходит и когда началось. Кого подозреваете?

Попси не сразу поняла, о чем ведьма спрашивает. Ну конечно! Проклятье! Ведь для чего еще сюда бы вызвали новую колдунью.

Кухарка раскрыла рот и превратилась в поток из слов, восклицаний, иногда брани. Она говорила и говорила, пока не высказала все и про всех, особенно надоедливых крольчих-служанок, которые вечно путались с другими кроликами и мешали ей выбрать, кого подать на ужин; и вечно не хватает прислуги. Мужчин же лорд сам нанимать не хочет — ревнует жену.

— Что же нам делать, госпожа Глюк? Помогите хоть вы! Иначе мою госпожу разорвет, я и так попрятала все канделябры, — обернувшись к двери, прошипела Попси. — И заказала побольше свиного жира.

Бес зашелся приступом кашля-смеха у плиты. Омлет был готов и посыпан зеленью. Стол накрыт, в чайнике заварен свежий чай.

— Можно сервировать завтрак для леди Бабсвиль.

Из кухни Карга с пажом направились в садовый лабиринт, при входе в который громоздилась высокая и просторная клетка с крольчихами.

— Ну и… ловить всех? — спросил Бес.

— Пожалуй, не стоит, мне хватит и прикосновения, — осторожно приоткрыв дверцу, ведьма скользнула в крольчатник и стала поочередно касаться мягкой шерстки и ушей животных.

Прикосновения Карги ничуть их не напугали, кроликов больше занимало поедание подброшенных с утра хрустящих пучков салата и скошенного клевера.

— Ничего, абсолютно. Так что одной пустоголовой деревенской кралей больше или меньше — без разницы, — ведьма развела руками и выбралась из клетки, оставив кроликов лакомиться угощением.

— Непростой случай, как ты считаешь? — Демон стряхнул с ведьминой голени прилипшие травинки.

Карга поджала губы и надолго задумалась. Наморщив лоб, она вошла в садовый лабиринт и молчала до тех пор, пока они не добрались до круглой площадки с фонтаном. Обернувшись, ведьма прищурилась.

— Бывшая пассия либо сама ведьма, либо обратилась к моей коллеге, но в этих местах ведьм не водится. Только Ворчула, однако ее к подобному не склонить. Она лучше отрежет себе палец и перебьет все банки с консервацией, нежели пойдет на приворот, да еще такой… — Карга почесала макушку. — Надо бы здесь переночевать, но так, чтобы об этом никто не догадался. Понаблюдать, — едва слышно проговорила ведьма и сжала узкое плечо демона.

Бес ухмыльнулся, но, поймав хитрый взгляд Карги, поперхнулся.

— Ты хочешь…

— Да ладно, подумаешь… у тебя выбор: превратиться в кролика или миловидную служанку-девственницу, чья юбка будет случайно подзадираться. — Она прижала к себе демона и потерлась щекой о его щеку, чувствуя, как пажа одолевает приступ паники и возмущения.

— Ну уж нет, — он вырвался из ее хватки и сложил руки на груди. — Кроликом еще куда ни шло, но девицей!.. Нет и нет!

Карга хлопнула в ладоши:

— Меня это устраивает, главное, смотри, чтобы слуги тебя не поймали и ты не попал под топорик Попси для разделки мяса. Рука у поварихи тяжелая, но проворная.

— С этим я как-нибудь сам разберусь. А где будешь ты?

Карга удивленно захлопала ресницами:

— Как где? Конечно же, дома, попивать чаек-кофеек и вкушать сладости.

— Ягодицы не треснут, моя госпожа? — съехидничал демон.

Ведьма пожала плечами и фыркнула:

— Как-нибудь переживу, у женщины должно быть немного мясца. Значит, гляди в оба, а я пошла, привет крольчихам, — помахав рукой, Карга свернула за высокие кусты и исчезла.

Бес тяжело вздохнул и уже хотел пойти к замку, когда почувствовал укол пониже спины, а в голове зазвучал голос хозяйки: «Это тебе за ягодицы!»

Стена лабиринта и фонтан вдруг стали высокими. Паж захлопал темными блестящими глазками, потоптал лапами траву и вытянул длинные уши. «У-у-у, ведьма!» — пропищал он не своим голосом.

«Аля-улю! Надеюсь, тебя не превратят в меховую шапку!»

«В твоих же интересах, чтобы этого не произошло. Однако мои кроличьи услуги обойдутся тебе недешево. Предлагаю вот что: если я первым узнаю, кто навел на Бабсвиля проклятье, ты исполнишь мое желание. Если же ты успеешь раньше, то это сделаю я».

Смех хозяйки сопровождал его до цветочных ваз, но, кажется, ответ был очевиден — ведьма приняла условия сделки.

Стоило входной двери открыться, и демон быстро перебрался внутрь.

«Никто не помешает мне схитрить!»

Быть демоном крайне полезно, особенно когда ты можешь выбирать себе тот или иной облик. И хотя это не всегда удобно, однако если обстоятельства требуют, стоит проявить гибкость и терпение. Чем и занимался Бес, наблюдая за обстановкой в замке Бабсвиля.

Слуги давно погасили свечи и разошлись по своим комнатам. Леди Сосандра посапывала на широкой постели. Перед сном дворецкий принес ей успокоительный отвар, который демон не побрезговал понюхать.

Нависая в полумраке спальни над спящей женщиной, Бес держал чашку с остатками напитка. Между бровей юноши пролегла задумчивая морщинка, он недовольно поджал губы и, подойдя к окну, выплеснул остатки наружу.

«Кажется, кое-кто занервничал, страшась оказаться раскрытым», — подумал демон, поставив чашку на подоконник и перевесившись через него. Его зоркий взгляд был устремлен на садовый лабиринт. Внезапно среди дальних кустов зажегся огонек. Прикрыв один глаз, Бес навострил слух: кто-то крался по тропинке, скрываясь за стеной из зарослей, а затем приглушенно чихнул.

Бес перемахнул через подоконник и плавно опустился на гравийную дорожку. Сливаясь с тенями, он бесшумно передвигался по саду, но никого не обнаружил. Лишь носовой платок со знакомой вышивкой белел на траве. Подобрав находку, демон оскалился.

«Ах ты!» — В его голове все встало на свои места, и он, не таясь, отправился к Карге.

У калитки Бес замешкался, а затем почувствовал тупую боль в затылке и кулем рухнул на тропинку.

— Нечего вынюхивать! — прошипел голос из темноты, и пажа оттащили от дома ведьмы.

Глава 6 Счёт, расплата и пара разбитых фонарей

Первые лучи солнца еще только ложились на крыши домов Морланда, когда Мирабела открыла глаза. В ее крошечной комнатке под самой кровлей было свежо и это бодрило лучше любой кружечки с ароматным кофе. Годы жизни во дворце приучили девушку к ранним подъемам.

Она ступила босыми ногами на соломенный коврик, с наслаждением потерлась о него пятками и потянулась. Первым делом принцесса посмотрела на волшебную палочку — та поблескивала золотом, поглотив лунную магию и наполнившись энергией на целый день.

— Вот и славно, — с удовлетворением проговорила она и широко зевнула.

Мирабела подошла к комоду, налила в глиняный таз холодной воды из кувшина и с наслаждением умылась, чувствуя, как остатки сна смываются прочь. Затем она принялась за свой утренний ритуал — облачение в доспехи делового дня. Все было продумано до мелочей: сначала практичные панталоны с голубыми цветочками, затем чулки в полоску, какие были очень модными в Морланде. Ночная сорочка была аккуратно сложена и спрятана под подушку, вместо нее на девушке красовалась рубашка из плотной ткани на тонких лямках. И наконец, выудила из нижнего ящика темно-фиолетовую юбку в пол с кружевной оборкой по подолу и нежно-фиалковый вязаный свитер с хлопковой подкладкой (подарок от госпожи Карги).

Она собрала волосы в привычный пучок и закрепила все той же спицей для вязания. Заправила постель, чем разбудила Бабенку, и птица слетела на пол. Повесила клетчатое платье на изгиб локтя и вышла из спальни со свитой в виде курицы.

Пока Мирабела спускалась по ступенькам, в спальне дракона царила кромешная тьма, нарушаемая лишь слабым свечением чешуи и двумя прищуренными щелями золотых зрачков. Зигфрид не спал. Он лежал, прислушиваясь к привычным утренним звукам: шорох голубей под крышей, скрип половиц под легкими шагами принцессы и квохтанье Бабенки.

Когда первые лучи солнца нашли щель в ставнях и упали на его лицо, он со вздохом, похожим на скрежет камня, неторопливо сел на пышной перине.

В крохотной комнатушке его ждал почти королевский клозет и вполне цивилизованная душевая, отделанная плиткой. Воду в пузатом ведре, закрепленном в углу над потолком, он нагрел прикосновением ладони, потянул за цепь, и вода окатила его с головы до ног, стекая по плиточному полу в щель от водосточной трубы. Потерев чешуйчатую кожу руками, он сдернул с крючка широкое, размером простыню банное полотенце и насухо обтерся им.

Присев к полу, Зигфрид выдохнул изо рта порыв горячего воздуха, и следы его купания испарились.

Хорошо видя в темноте, он на ощупь выбрал из деревянного шкафа брюки, затянул на поясе ремень, довольно с него подтяжек, затем облачился в рубаху с двойным воротником и камзол. В настенном зеркале отразились золотые глаза и блеск во влажных волосах.

Зигфрид спустился вниз, вошел в незаметную, слившуюся со стеной дверцу и очутился в уютной, наполненной ароматами еды кухне, где над огоньком очага возилась Мирабела, поджаривая для ростовщика глазунью с мясом на тяжелой сковородке и поглядывая на пузатый кофейник в котором медленно поднималась шоколадного цвета пенка.

Стол был застелен багровой скатертью с вышитыми крохотными дракончиками (дело рук принцессы) и сервирован на две персоны.

— С добрым утром, ваше высочество, — произнес Зигфрид, перехватывая из руки помощницы сковородку и заканчивая с жаркой.

— Желаю вам хорошего дня, господин Драго, — вежливо и с искренней улыбкой ответила ему девушка, помешивая кофе. Половину напитка она налила в инкрустированный рубинами золотой кубок, а вторую — в крошечную фарфоровую чашечку с едва заметным сколом.

На столе уже лежала корзинка с хлебом. Глазунью разложили по золотым тарелкам.

Когда дракон решился показать Мирабеле свои сокровища, девушке пришлось долго спорить с драконом о необходимости ими пользоваться в быту. Зигфрид долго упирался, не желая расставаться с посудой, пока все-таки не сдался под вескими доводами о покупке нового столового сервиза и прочих мелочей.

Принцесса и дракон принялись за свой завтрак.

— Тост, ваше высочество? — предложил Зигфрид.

— С удовольствием, — Мирабела отсалютовала ему чашкой и подлила себе сливок.

Дракон коснулся ломтиков хлеба, и те вмиг покрылись золотисто-коричневой корочкой. Один он положил себе, а второй — на краешек тарелки помощницы.

Мирабела же подложила ему из салатницы сочных томатов с перчинкой, которые приятно согревали дракону желудок и тем самым повышали его настроение.

Глядя на свою посуду, Зигфрид мысленно порадовался, что уступил уговорам Мирабелы. Он дракон и достоин пользоваться лучшими приборами, как, например, вилка с алмазами в его руке или нож для масла с изящной рукоятью, которой принцесса намазывала масло на хлеб.

Затем господин Драго бросил взгляд на ее клетчатое платье. Несчастный наряд обвис на спинке одного из стульев в ожидании починки.

От чего-то, Зигфриду захотелось сжечь наряд или пустить на тряпки, а девушке подарить новое платье, достойное ее титула. Однако едва он вспомнил цены на модные изделия, желание быстро погасло.

Мирабела ловко собрала посуду в просторный бронзовый таз, стоявший в углу на резной подставке. Достала из юбки волшебную палочку и провела ею над посудой. Остатки еды мгновенно растворились, и тарелки засверкали, будто только что из-под рук ювелира: золото заиграло глубоким огненным блеском.

Зигфрид в это время не спеша допивал свой кофе.

Принцесса, протерев начисто уже пустой стол, отнесла сияющую посуду в шкафчик, дверцы которого были украшены резными изображениями драконов. С глухим щелчком девушка захлопнула его и повернула маленький ключик.

Все ключи в доме были зачарованы самим Зигфридом. Они никогда не терялись, всегда чуть согревались, когда хозяин был рядом, а замки, словно живые, намертво сливались с дверями, если поблизости не было ни дракона, ни его магического ключа. Это спасало от воров.

Вернувшись к столу, Мирабела сложила руки перед собой, принимая официальный вид, хоть в углах ее губ и пряталась улыбка.

***

В освещенной дневным светом комнате за своей конторкой сидела принцесса, изучая приходно-расходную книгу. В руке девушка держала волшебную палочку и с глухими, размеренными щелчками передвигала ею костяные фишки на деревянных счетах.

Эту тишину внезапно разорвало тревожное квохтанье, верный знак, что Бабенка снесла яйцо. Курица довольно потрясла гребешком и отправилась греться в столб света, падающий на ковер из окна.

Дверь в лавке скрипнула, и в проеме возникла тщедушная фигура Теобальда. Разрумянившийся от утренней пробежки, взъерошенный, он осмотрел помещение и, убедившись, что господина Драго нет, тихонько прошел к своему столу.

— Доброе утро, ваше высочество, — счетовод робко поклонился девушке. — Погода сегодня… ветреная.

— Погода не является активом и не приносит процентов, Теобальд, — не отрывая взгляда от счетов, произнесла Мирабела.

Работа закрутилась, как мелкая монетка по столу. Счетовод погрузился в проверку долговых расписок, что-то бормоча себе под нос и делая пометки. Принцесса занималась более сложными расчетами, сверяя залоги, оставленные клиентами: от фамильных серебряных ложек до заржавевших, но добротных инструментов, вычисляя проценты и сроки выкупа. Иногда она откладывала палочку и делала записи.

Мирабела также принимала входящие платежи. Один из ранних клиентов, краснолицый пекарь, с облегчением протянул ей несколько монет, выкупая свой серебряный медальон.

— Спасибо, ваше высочество, — пробормотал он. — Он очень ценен для моей жены и… — мужчина внимательно осмотрел драгоценность. — Выглядит как будто только что из-под руки гнома-ювелира, прямо сверкает.

Мирабела улыбнулась ему, не считая нужным рассказывать об особенности господина Драго (если тот увидел старое ювелирное изделие в неподобающем виде, с ржавчиной или сколами на камнях, оправе, то он всю ночь просидит над ним, чтобы вернуть былую красоту и, что удивительно, не возьмет за это дополнительную плату). Девушка сверила сумму с записанной в книге, щелчком палочки поставила рядом с именем пекаря магическую отметку о погашении долга и вернула ему залог.

Время за работой пролетело незаметно. Бабенка, отогревшаяся на ковре, вспорхнула на уголок стола Теобальда, устроилась прямо на его аккуратной стопке документов и, зыркнув своими разного размера глазами, издала требовательное «Куд-кудах!», всем своим видом сообщая: «Обед».

Теобальд вздрогнул и испуганно посмотрел на птицу:

— Кажется, время перерыва, — заметил он, с трудом вытаскивая из-под курицы чистый бланк расписки.

— И она абсолютно права, — Мирабела закрыла тяжелый фолиант. — Я как раз закончила с квартальным отчетом по залогам. Господин Драго будет доволен. Бабенка, иди сюда, глупышка.

Принцесса достала из ящика стола горсть зерен, глиняную миску и, ссыпав еду птицы, поставила под своим столом. Курица с торжествующим клекотом слетела вниз и принялась за трапезу. Теобальд с облегчением поправил очки и потянулся к своему скромному обеду — краюхе свежеиспеченного хлеба с сыром и ветчиной.

— Теобальд, когда закончите с нынешними делами, отнесите эти расписки на утверждение к господину Драго, — сказала Мирабела, завязывая на пачке документов шелковую ленту. — А я займусь инвентаризацией. Кажется, кто-то снова пытался сдать в залог фальшивое серебро. Необходимо навести порядок.

В прохладной кладовой, заставленной стеллажами с аккуратно разложенными предметами для залога, Мирабела мягко водила кончиком волшебной палочки по безделушкам, и те отзывались ей тихим перезвоном — верный знак подлинности металла. Но вот ее палочка замерла над изящным, искусно сделанным кинжалом в посеребренных ножнах. Вместо мелодичного звона — тишина.

— Кажется, в наши ряды затесалась фальшивка, — хищно осклабившись, прошипела девушка.

Она отложила кинжал в сторону и продолжила. Вскоре к нему присоединились массивная, но ненастоящая серебряная брошь и пара золотых подсвечников, чей вес не соответствовал заявленному.

Холодная ярость медленно поднялась в Мирабеле от кончиков пальцев до макушки головы. Это был не просто обман, а умышленный.

Она не пошла к Зигфриду. Ибо знала, как дракон отнесется к подобному неуважению со стороны клиентов, тогда кому-то придется расстаться с мешочком монет на похороны лжецов.

Мирабела вихрем подлетела к своему столу, вытянула саквояж, на котором устроилась сытая Бебенка. Птица с громким квохтаньем, лишившись нескольких перьев, выскочила на середину помещения и, не зная, куда деться, бросилась под стол к Теобальду.

Принцесса вернулась к хламу в кладовой. Побросав все внутрь саквояжа, достав из его внешнего кармана длинный ремень и прицепив тот с обеих сторон, девушка перекинула саквояж через плечо, словно арбалетчик колчан со стрелами, впрочем, не исключено, что в ее магически-бездонной сумке лежало разное добро.

— Теобальд, я ухожу, — ее голос прозвучал гневно. Мирабела поманила к себе волшебной палочкой шляпу и, водрузив на голову, прищелкнула каблуками полусапожек с загнутыми носками. «Сегодня не подходящий день для розовых тапочек», — отметила принцесса.

Счетовод, взглянув на ее лицо и на саквояж, только нервно сглотнул и кивнул, уткнувшись носом в бумаги.

Ее первый визит был к владельцу фальшивого кинжала, ремесленнику-оружейнику. Тот попытался было ответить наглостью на приход Мирабелы, но его уверенность испарилась, когда принцесса, не повышая голоса, описала ему состав сплава, которым он подделал серебро, и точную стоимость сырья, прибавив к ней штраф за мошенничество и пеню за потраченное ею время.

Девушка смотрела на мужчину с ледяным безразличием хищника, пока тот молча возвращал долг наличными и прибавил еще перстень ручной работы. Когда помощница ростовщика ушла, лицо ремесленника было серым от страха.

С владелицей броши, женой одного из торговцев, получилось иначе, чем Мирабеле бы хотелось. Дамочка закатила истерику, рыдая и причитая о несправедливости. Девушка терпеливо ее выслушала, а затем, дождавшись паузы, мягко, почти ласково спросила:

— Вы предпочитаете, чтобы я обсудила этот вопрос с вашим мужем? Или, может быть, с гильдией торговцев?

Истерика прекратилась мгновенно. Женщина с опухшим и покрасневшим носом принесла настоящую серебряную драгоценность, которую и сдала в залог.

Мирабела примирительно ей улыбнулась, а уходя, швырнула фальшивку, и та попала точно в объемный бюст дамы, застряв в корсете.

К вечеру, после обхода всех должников, саквояж, набитый подлинными ценностями, приятно тянул плечо принцессы. Она шла ровным, уверенным шагом, а на ее губах играла улыбка. Мирабела даже что-то веселое напевала о хрюшках, крохах-поросятах и их милых хвостиках. В воздухе пахло сыростью, мощеные улочки слабо освещал теплый желтоватый свет от огоньков, полыхающих за стеклами фонарных столбов.

Внезапно девушка остановилась. Звуки шагов. В ее сторону кто-то бежал. Звон разбитого стекла, один гаснущий фонарь за другим — и принцессу сбили с ног, заставив вскрикнуть от боли в спине.

***

Когда Теобальд завершил текущие дела и его стол опустел, он вспомнил о расписках, заботливо перевязанных ее высочеством для господина Драго.

Стряхнув с колен пылинки и поправив пиджак, юноша поднял пышную стопочку на ладонь, как официант поднос.

Подойдя к кабинету дракона, счетовод уверенно постучал и, услышав спокойное «Войди», ступил внутрь.

За столом, освещенным желтым светом от подсвечника, восседал Зигфрид.

— Расписки, господин Драго, — почтительно произнес Теобальд, кладя стопку на край стола.

Дракон молча кивнул и взял первую. Процесс был давно отлажен.

Зигфрид растопил синий сургуч, а Теобальд, держась за ложку, капал им на желтоватую бумагу расписки, куда господин Драго тут же прикладывал перстень-печатку. Печать плавно входила в расплавленную синеву, оставляя четкий, рельефный оттиск в виде широко раскрытой драконьей пасти. Затем тонким пером, Зигфрид оставлял на пергаменте подпись — не просто имя, а сложную вязь, которую никто не мог подделать.

Так они работали в тишине, пока не дошла очередь до последней расписки. Она принадлежала не кому-нибудь, а алхимику Эразимусу из Морланда, известному своим блестящим, но хаотичным складом ума.

Зигфрид пробежал по ней взглядом. Он не изменился в лице, но воздух в кабинете стал разгоряченным.

Над верхней губой Теобальда и лбу появились капельки пота.

— Сургуч больше не потребуется? — тихо спросил счетовод, боясь пошевелиться.

Дракон положил расписку перед собой и указал острым когтем на пункт, касавшийся залога. Там изящным почерком Эразимуса было вписано: «…передаю во владение господина Драго один (1) философский камень».

— Философский камень, — медленно проговорил Зигфрид, и в этих словах прозвучала бездна ледяного сарказма. — Предмет, который даже не используешь в прокладке мостовой. — Он медленно поднялся. Его тень, отброшенная светом канделябра, поползла по стене, поглощая полки с книгами.

— Этот проныра, видимо, совсем рехнулся на старости лет. — Дракон провел ладонью по лицу, будто снимая маску гнева и вернув ему спокойное выражение. — Такой долг требует личного взыскания.

Ничего не объясняя больше, господин Драго направился к двери. Его шаги были бесшумными, но Теобальду почудилось, что каменные плиты пола дали трещину под его тяжестью. Хлопнула дверь, и окна задрожали от мощного порыва ветра.

Теобальд бросился к стеклу и увидел парящего в небе темно-синего дракона.

— Горгулья меня задери, если этому Эразимусу не грозит быть превращенным в пепел. — Он уже представил, как ростовщик возвращается с совком, на котором лежит серый пепел должника и просит пересыпать в пузырек с пометкой: «Пепел неудавшегося алхимика № 1. Взболтать, но не смешивать».

Темно-синий дракон, чьи чешуйки отливали холодным стальным блеском в надвигающихся сумерках, плавно снизился над окраиной Морланда. Его огромная тень от широких крыльев накрыла уединенный домик с пристроенной закопченной лабораторией. Воздух завихрился, срывая с крыши несколько черепиц, которые с сухим треском попадали на землю.

Зигфрид не стал превращаться. Он приземлился во дворе с глухим ударом, от которого земля содрогнулась. Драго сложил перепончатые крылья за спиной и, не удостоив дверь внимания, дыхнул огоньком в открытое окно лаборатории. Внутри, в облаке едких паров, стоял сам Эразимус. Его длинная седая борода и волосы были не просто взъерошены, а полностью обгорели. Глаза, широко раскрытые, смотрели на непрошеного гостя без тени страха, но с нескрываемым раздражением.

— А-а, коллега! — прохрипел старик, похлопывая себя по щекам, почти гладким. — Ваше появление, надо сказать, эффектное, но крайне разрушительное для моей шевелюры. А знаете ли, сколько лет я отращивал такую длинную бороду? Впрочем, горгулья с ней! Я на пороге великого открытия!

Из ноздрей Зигфрида вырвалось два клуба дыма, он заговорил, и его голос был низким, всепроникающим:

— Эразимус. Ты задолжал мне денег. Где же они? Я не слышу звона монет или позвякивания слитков.

Алхимик раздраженно махнул рукой, словно отгоняя надоедливую муху.

— Да бросьте, господин Драго, эти ничтожные монеты ничто в сравнении с тем, что я вам предложу.

— Ты говорил совсем другое, когда писал расписку. О новых открытиях для человечества. Наглый обманщик и воришка, — от голоса дракона стены дома задрожали.

— Обман? — возмутился Эразимус. — Нисколько! Представьте, мы…

Он не договорил. Дракон медленно, с невозмутимым спокойствием чиркнул когтем по земле перед окнами алхимика, оставив глубокую борозду.

— Я не нуждаюсь в партнере, старик. Ты взял у меня золото. Его у тебя нет. Значит, твой долг увеличивается с учетом процентов. Ты обманул не мелкого кредитора. Ты обманул Дракона. — Он окинул взглядом лабораторию, полную хлама, склянок и пыльных фолиантов. — У тебя есть два дня, чтобы выплатить долг. Хоть из воздуха создай драгоценные камни, хоть отдай свою печень морским русалкам в обмен на сундук с редким голубым жемчугом, главное, чтобы вышла точная сумма. — С этими словами Зигфрид так же плавно отступил от окна, развернулся и, сделав всего один взмах крыльями, взмыл в ночное небо, оставив позади себя облако пыли и абсолютно оглушенного старика.

Эразимус медленно опустился на табурет, его бесстрашие наконец сменилось леденящим осознанием. Он посмотрел на золотую пыль на полу, на свои чертежи и разрыдался, словно дитя.

А высоко в небе дракон с холодным удовлетворением летел в сторону дома.

Грубый холщовый мешок с запахом пыли и навоза натянули на голову Мирабелы, смяв ей шляпу. Чьи-то сильные руки грубо рванули за саквояж.

— Хватай сумку! — прорычал приглушенный голос.

Пока принцесса пыталась отдышаться и сбросить удушающий мешок, ее пальцы инстинктивно впились в ремень саквояжа. Ремень на груди резко сжался, Мирабела ахнула — это было больно и до неприличия напоминало тесные корсеты, от которых она с таким наслаждением избавилась.

Сумка же, будто живая, намертво прилипла к ее бедру, став продолжением тела. Предмет не брали никакие рывки.

— Не отрывается! — зашипел другой голос, полный ярости.

В этот миг, когда беспомощная Мирабела, распласталась на камнях и пыталась дышать сквозь тугой ремень в надежде, что он не сломает ей ребра, по всему Морланду, от черепичных крыш до каменных мостовых, пронесся звук, от которого застыла кровь в жилах. Это был не просто рев, а низкий и древний, наполненный яростью. Он заставлял стекла домов завибрировать, где-то треснул дверной косяк.

— Дракон! — в ужасе вскрикнул один из напавших на Мирабелу.

Грубые руки тут же отпустили ее. Послышались удаляющиеся шаги, сливающиеся с бешеным стуком ее собственного сердца.

Сильный порыв ветра пронесся по улице, задрав юбку принцессы почти до бедер, и она инстинктивно прижала колени к груди.

Мешок сдернули с ее головы. Щурясь в полумраке, сплевывая ворсинки и пылинки, девушка увидела перед собой господина Драго в человеческом обличье. Только вот глаза выдавали его истинную сущность.

С трудом глотая ртом воздух, Мирабела указала дрожащими пальцами на свою грудь: к удивлению Зигфрида слишком выпуклую, даже сквозь свитер.

От его прикосновения ремень ослаб, саквояж отлип от бедра. Переводя дыхание, принцесса не сразу смогла объясниться. Она сидела на холодной мостовой, ее волосы растрепались, платье в пыли, еще и задрано, шляпка испорчена.

Заикаясь и утирая вдруг потекшие из глаз слезы, девушка пробормотала:

— Господин Драго, вы… так вовремя, — Мирабела улыбнулась и попыталась встать, но колени подгибались, еще и саквояж тянул ее вниз.

Зигфрид отобрал у помощницы сумку, повесил себе на плечо, затем привел юбку девушки в порядок, повторил тоже со шляпкой, неловко вернув ее на голову, и свободной рукой бережно приобнял принцессу за талию, да так, что ее ноги не касались мостовой.

Всю дорогу до дома они молчали. Но за ними, оставались огненные шаги от обуви дракона. От его тела исходил жар, но вместо того чтобы вспотеть, как Теобальд, Мирабела наоборот согрелась. А аромат дымка, исходящий из ноздрей господина Драго успокаивал не хуже, чем мыльня, где есть и горячая вода, ароматные саше, цветочное или травяное мыло и жаркая печь с потрескивающими поленьями, от которой тело приятно расслабляется, а затем погружается в освежающую купель.

Находившись за день, Мирабела не заметила, как задремала у дракона на плече. На миг его теплое дыхание коснулось девичьего лица.

Драго хотелось проглотить тех мерзавцев, посмевших посягнуть на его бесценное вложение, на его принцессу. Он жаждал превратить их в два куска поджаренного бифштекса и вручить тому же Барбу, пусть слопает и не подавится. Напасть на ее высочество — все равно что угрожать ему — дракону.

Зигфрид встряхнул саквояж. Предметы в нем были увесистые и стоящие приличных денег. Кто же тот глупец, что вознамерился напасть на Мирабелу и обокрасть! Когда всем в Морланде и даже за его пределами известно, чья она помощница.

«Некий безрассудный смельчак», — он прикинул, кто бы это мог быть, сразу вспомнил старика-алхимика, но у Эразимуса бы не хватило времени, чтобы узнать, где будет принцесса и что она несет. «Точно кто-то из должников, иначе зачем ей было брать с собой саквояж, явно не на пикник».

***

Контора напоминала поле битвы после нашествия диких гоблинов. Пергаменты веером разлетелись по полу, ящики вывернуты, содержимое шкафов валялось грудами. В воздухе висела едкая смесь запахов чужих духов, пота и воска.

Зигфрид с пришедшей в себя Мирабелой под мышкой замер на пороге, его драконий взгляд медленно скользнул по помещению, останавливаясь на каждой детали беспорядка. Из его ноздрей вырвался не дым, а тончайшая струйка пара, словно от раскаленного металла, опущенного в воду.

— Горгулья задери… — выдохнула принцесса, становясь на ноги, но все еще держась за локоть дракона.

Ее взгляд упал на свернутый в рулон коврик у камина. Там, забившись в материю, торчала филейная часть Бабенки. Перепуганная курица тряслась всем тельцем, а из клюва доносилось жалобное квохтание.

Мирабела нахмурилась.

— Где Теобальд?

В ответ из глубины узкого шкафа, чьи полки валялись под столом счетовода, донесся приглушенный стук. Дверцу изнутри кто-то отчаянно дергал.

Зигфрид быстро пересек контору, схватился ручку и рывком открыл шкаф. Оттуда вывалился бледный и перепуганный Теобальд. Его очки, полуразбитые, криво сидели на носу, волосы были в паутине.

— О-они… я… в шкафу… — он мог только мычать, тыча пальцем в сторону беспорядка.

— Выдохни, счетовод, — приказал Зигфрид, и его низкий, вибрирующий голос заставил юношу поневоле сглотнуть и выпрямиться. — И доложи по порядку. Кто? Когда? И главное — что искали?

Мирабела осторожно развернула ковер и выудила из него взъерошенную птицу:

— Ш-ш-ш, успокойся, глупышка, все хорошо, — ласково проговорила она, прижавшись к камину, пока Теобальд, запинаясь, рассказывал о двух замаскированных фигурах.

— Чудеса да и только. Одна парочка нападает на ее высочество, другая на моего счетовода, — холодно констатировал дракон. — Работали грубо. Значит, не мастера своего дела. Это точно не из гильдии воров, мне там все должны до второго колена, но никто не осмелится напасть. Что-то явно искали. Только если нам не попались грабители — любители беспорядка.

— Они обшарили все ящики, перевернули каждый стеллаж, не смогли пробиться в ваш кабинет, — добавил Теобальд, подходя к своему рабочему месту.

Мирабела истерично засмеялась.

Зигфрид не обратил на нее внимания. Он подошел к камину, подбросил поленья, принесенные Теобальдом, и плюнул на них. Вмиг пламя охватило деревяшки, а по конторе стало растекаться тепло.

— Никто, кроме господина Драго, не может войти в его кабинет, если он физически не присутствует в конторе, — пояснила счетоводу принцесса, беря себя в руки и зажигая свечи в подсвечниках. — Гроссбухи… Они могли искать долговые расписки!

— Логично. Уничтожить долг — самый простой способ его не отдавать. Но они идиоты. Самые важные расписки и контракты не в моем кабинете, как и не в столе ее высочества, — спокойно проговорил Зигфрид.

Он повернулся и направился к камину. Осторожно отодвинул в сторону Бабенку и нажал на неприметную выемку над полкой. С тихим щелчком одна из панелей отъехала в сторону, обнажив несгораемый тайник.

— Такие вещи никогда не хранятся в доступных местах, — закончил он, проверяя нетронутые папки.

— Странные грабители, навели беспорядок, ничего не нашли, но оставили кое-что ценное, — сказала Мирабела, поднимая из-под стола Теобальда маленькую пуговицу с крошечными бриллиантами. — Слишком аристократично для обычного ворья.

— И пахнут, — просипел Зигфрид, втягивая воздух. — Слишком знакомо. Проклятые ароматические свечи.

— Ваш собрат решил отомстить вам? Таким примитивным способом? —недоверчиво спросила принцесса, крутя пуговицу в пальцах.

— Не все драконы, так высокоморальны, как я, — пояснил Зигфрид. — Ко всему прочему, у меня нет полной уверенности, что на контору и вас, принцесса, напали люди, подосланные Барбом.

Девушка сняла шляпку, вытащила из пучка спицу, и ее рыжие волосы легли на плечи. Лицо бледное, с кругами под глазами, стало сосредоточенным. Девушка крутила спицу в своих пальцах, поглядывала на пуговицу, втягивала глубоко воздух конторы, пока не произнесла:

— Напавшие на меня были людьми, не драконами, даже никакого намека на запах. Они знали, что нужно отобрать саквояж, как и то, что я в нем несла. — Она посмотрела дракону в глаза. — Господин Драго, сегодня я провела осмотр кладовой и нашла несколько фальшивок. Для нас с вами — это хуже пощечины. Удар по репутации. Поэтому я не стала утруждать вас этими проблемами и отправилась изымать настоящие предметы у должников. Не могу сказать, что это вызвало у меня какие-либо затруднения, однако приводит к единственному выводу о заказчике нападения. Что до конторы, — она обвела беспорядок медленным взглядом. — Это личная месть вам от господина Барба. Ибо кому, как не вам, известен его аромат. Даже ведьмы, которые варят свечи, пахнут иначе.

— Что будем делать? — спросил Теобальд, глядя то на девушку, то на господина Драго. — Вызвать городскую стражу?

— Стража? — Зигфрид фыркнул, и на этот раз из ноздрей вырвалось тонкое пламя. — Нет. Это личное оскорбление. Мой дом. Мой счетовод. Моя… – На лице Зигфрида расплылась хищная улыбка.

— Теобальд, если ваши конечности пришли в норму от близости с узким стеллажом, будьте любезны, принесите пузырек свежих чернил и мои фирменные бланки. — Дракон повернулся к счетоводу. — Вы отнесете послание в конверте в гильдию воров. Ах, не тряситесь, как медуза на волнах, вас никто не тронет. Там всё поймут. И пойдете к себе, отдыхать. На завтра разрешаю вам взять отгул.

Золотые зрачки Зигфрида сузились. Он подошел к окну и посмотрел на темные крыши Морланда.

«Ах, этот свечной прохиндей, вздумал строить из себя обиженного мальчишку. Нет, Барб, ты мне не соперник, а вот те, кто посмел напасть на ее высочество, поплатятся. Я оставлю их без последних портков».

Теобальд приготовил все необходимое для письма, Мирабела взяла из кабинета дракона его перстень-печатку и сургуч, а спустя несколько минут письмо было готово. Теобальд растворился в полумраке улочек, прихватив с собой для надежности полено.

Принцесса села на стул и, лениво взмахнув волшебной палочкой, навела в конторе идеальный порядок и чистоту. Даже это действие потребовало от девушки сил. Ей тоже очень хотелось получить отгул, чтобы как следует выспаться, ведь уже завтра она будет страдать от боли в спине. В висках постепенно начинало болезненно постукивать, а в затылке пульсировать.

— Ваше высочество, предлагаю выпить успокаивающий чай перед сном, — предложил Зигфрид.

Не в силах сопротивляться, девушка взялась за предложенную ей теплую, широкую ладонь и позволила сопроводить себя в кухню.

В какой-то момент она начала клевать носом не хуже Бабенки, сквозь сон чувствовала на губах травяной вкус и медовую сладость, слышала успокаивающий голос Зигфрида, пока наконец ее лоб не коснулся чего-то мягкого.

Мирабела ощущала себя перышком, оторванным от земли согревающим порывом ветерка и несущим куда-то, пока она не легла на… мягкое облако. Да, это точно оно. Во сне принцесса улыбалась, даже не подозревая, что лежит на перине в комнате господина Драго. Ее ботинки расшнуровали и аккуратно поставили у двери, свитер и юбку сложили на пуфе у изножья кровати. Согрели ночную рубашку и натянули поверх белья, а затем укрыли пышным, но легким и теплым одеялом. Бабенка устроилась в ногах хозяйки, но позже ей понравилось тепленькое местечко рядом со второй парой когтистых ног с синей чешуей.

Если бы курица могла говорить, то сказала бы: «Какие странные перья, никогда не видела подобной расцветки».

Дом ростовщика погрузился в сон.

Глава 7 Бесовы капризы и мыльные сестры

Первый луч солнца, пробившийся сквозь щель в ставнях, упал на лицо Мирабелы. Девушка медленно открыла глаза, и на секунду в них мелькнуло замешательство.

Мягкая перина, непривычно высокий потолок, тяжелое, но невероятно теплое одеяло и стойкий, успокаивающий аромат дыма и дерева. Она лежала на кровати Зигфрида.

Стыдливый румянец залил ее щеки. Принцесса приподнялась на локте, оглядываясь. Комната была погружена в легкий полумрак.

В приоткрытую дверь вошел господин Драго, держа в руке чашку помощницы, от которой поднимался дразнящий аромат кофе.

— Как ваша спина? — его голос был низким, успокаивающим.

Мирабела хотела было вскочить и заверить, что с ней все в порядке, но тяжесть одеяла так приятно давила на грудь, а эта позабытая мягкость от перины… Девушке совсем не хотелось вставать с кровати. Когда еще у нее появится такая невероятная возможность понежиться на ложе не хуже, чем у короля?

— Признаться, я немного смущена, господин Драго. Не помню, как оказалась здесь. — Она приняла чашку от Зигфрида и сделала глоток, мгновенно ощутив, как в голове проясняется. — Но спине это не повредило.

— Моя постель обладает лучшими восстанавливающими свойствами, чем ваш соломенный тюфяк. — Дракон раздвинул ставни с таким грохотом, что снаружи испуганно вспорхнула стайка голубей.

Утренний свет хлынул в комнату, и пылинки закружились в его лучах.

— Учитывая вчерашние события, я счел это разумной мерой предосторожности. Мои инвестиции должны быть в целости. — Он повернулся к принцессе, и его золотые зрачки сузились. — Напасть на вас — все равно что ткнуть копьем в спящего дракона. Глупо и смертельно опасно. Для них, — Зигфрид сделал паузу, — и крайне неприятно для моего душевного спокойствия.

— Я искренне благодарна за ваше беспокойство и заботу, — девушка улыбнулась и от нахлынувшей радости заелозила ногами по гладкому шелку простыни.

Зигфрид поджал губы, тщательно осматривая бледное лицо девушки с темными кругами под глазами, спутанные волосы, напоминающие гнездо взбешенной рыжей птицы, в котором вот-вот должна была начаться настоящая революция с вылетом пары-тройки пернатых бунтовщиков.

— Вчерашний инцидент показал недостаток в нашей системе безопасности, — заявил он деловым тоном, опуская руку в карман своего камзола. — Вы — ключевой актив, ваше высочество. А активы, как нам обоим известно, необходимо защищать, поэтому… — он присел рядом с девушкой. Под его весом, перина слегка прогнулась.

Зигфрид коснулся своей шеи под воротником рубахи, уголок его рта искривился в легкой гримасе, будто он вспомнил что-то неприятное. Затем он показал Мирабеле на подушечке указательного пальца нечто вроде крошечного, тонкого лепестка незабудки, переливающегося всеми оттенками синего и фиолетового.

— Это моя чешуйка, вырвана из одного чувствительного места. Она настолько тонкая, что не доставит вам неудобств при ношении. Практически как та самая пыль с изумрудных огранок, только значительно полезнее.

Принцесса отставила чашку на резную тумбочку и склонилась к переливающейся синевой части дракона, разглядывая ее с любопытством юного натуралиста, впервые увидевшего диковинного жука.

— И, на каком месте мне ее… вернее куда? — Мирабела наивно захлопала ресницами, глядя то на чешуйку, то на дракона.

— Позвольте. — Его пальцы, теплые и удивительно аккуратные, коснулись ее виска, отодвинув прядь рыжих волос.

Принцесса замерла, затаив дыхание. Затем Драго столь же бережно приложил чешуйку к внешнему уголку ее правого глаза.

— Моргните, и она ляжет на вашу радужку. Не беспокойтесь — это не больнее, чем поцелуй солнечного зайчика, — успокоил он.

Девушка так и поступила, смежив веки и почувствовав легкий холодок вокруг правого глаза.

— Готово? — принцесса посмотрела на Зигфрида.

Мужчина кивнул:

— Драконья чешуя обладает уникальными свойствами. Пока вы ее носите, наша связь не прервется. Если ваше высочество снова попадет в беду, испытает страх, учащенное сердцебиение или непреодолимое желание швырнуть в кого-нибудь саквояжем… я увижу все происходящее вашим глазом. И тогда, — его голос снова обрел стальную твердость, — я буду рядом. Быстрее, чем вы успеете произнести «проклятые розовые тапочки».

Мирабела дотянулась босыми ступнями до пола, встала с кровати и подошла к зеркалу: изменение оказалось едва уловимым, но она его видела. Там, где чешуйка дракона перекрывала радужку принцессы, цвет на миг изменился на синий.

— А цвет глаз… всегда будет разным? — спросила она, не понимая, радоваться или нет подобной «жертве» с особенного места дракона.

— Радужка станет синей в момент опасности.

Мирабела опустила взгляд на свои ноги, подол сорочки и резко обернулась к дракону, прикрывая грудь руками и чувствуя, как жар охватывает все тело, а сердце колотится:

— Господин Драго! Почему же вы не сказали, что я… в таком виде, да еще… О ведьмы Морланда! — и в смущении сбежала к себе в комнату, громко хлопнув дверью. За ней с кудахтаньем попыталась взлететь и курица, но сильные крылья в этом доме водились только у дракона, и Бабенке пришлось дойти до спальни хозяйки на своих лапках, постучать в дверь клювом, а затем остаться терпеливо ждать.

Дракон махнул рукой, и его тон снова стал практичным.

— И чего я там не видел за столь длинную жизнь. Будто мне не присылали девиц из разных деревень, чтобы я не сжигал их поселения. Одна так вообще явилась с гусем, увешанная лишь луком и наивными надеждами. Гусем потом пришлось закусывать. Вкусно, кстати. — Он бросил последний взгляд на захлопнутую дверь. — Женщины, — с философским вздохом заключил Зигфрид и, забрав кружку, отправился на кухню. — Всегда драма. — Зигфрид хохотнул и, забрав кружку, отправился на кухню.

Сегодня предстояло навести порядок. И пожалуй, он начнет с посещения гильдии воров.

***

В то утро, пока в покоях драконьего замка разворачивалась одна драма, в другом уголке королевства просыпалась другая. Карга проснулась от чувства, словно кто-то незримый разбудил ее голосом: «Карга, дорогая, кажется, наша загадка с крольчихами стала куда интереснее. И пари я все-таки выиграю».

Всклокоченные волосы напоминали объемное воронье гнездо, в покрасневших от недосыпа глазах замерло изумление. Сжимая пальцами одеяло, ведьма осматривала спальню, будто надеясь увидеть спящего Беса. Но пажа рядом не было.

За окном трещали птицы, ветер гладил старую черепицу, и та издавала едва слышное поскрипывание. Кроны нависающих над домом деревьев шуршали, словно переговариваясь между собой и приветствуя Каргу. Однако ведьме было не до их болтовни. Остатки сна окончательно покинули ее заторможенный разум, и женщина, хлопая ресницами, нахмурилась. Волнение и беспокойство одолевали ее тело, будто внутренности растворились и вместо них внутри гулял маленький смерч. Она бросила встревоженный взгляд на сложенный у сундука спальник Беса, прижала ладонь к груди — сердце осталось на месте, но, кажется, забилось, лишь когда она прикоснулась к солнечному сплетению.

— Чертовщина какая-то!

Отшвырнув одеяло, ведьма глухо протопала в ванную, плюнула на завтрак, оседлала метлу и выскочила из дома, оставляя за собой сноп золотых искр.

Облетев территорию замка Бабсвиля, покружив над садовым лабиринтом, Карга встревожилась еще сильнее. Ее даже начало подташнивать. Этого паршивого состояния она не испытывала давненько, и оно дико ее раздражало. Если признаться, ведьма ненавидела волнение в любом его проявлении, будь то по хорошему поводу (например, сюрпризы) или же по плохому (особенно).

Однако Беса нигде не было. И да, Каргу легонько потряхивало от страха. Противное чувство, особенно для такой ведьмы, как она. Демон, как бы громко это ни звучало, был для нее практически всем. Первым мужчиной, затем другом, любовником, мужем, бывшим мужем, пажом, защитником. Сколько всего они пережили, прежде чем оказались здесь и сейчас, и вот… он словно пропал с карты ее жизни, растворился. Но просто так она не поверит в его исчезновение! Гнев вспыхнул в ней так быстро, добравшись жаром до женских щек и окрасив их румянцем, что ведьма зашлась приступом кашля, а затем разразилась бранью.

— Ишь чего удумал! Куда подевался, а?! Я тебя из-под земли достану, из твоих Темных Чертогов! — завизжала она.

Ветер подхватил ее крик, растрепал так и не заплетенные в косу волосы, всколыхнул короткий плащ и застрял в веточках помела, слившись с треском искр.

Опустившись на крыльцо у входа в кухню, Карга толкнула дверь и вошла внутрь. Ни кухарки, ни дворецкого. Даже завтрак не готовился. В воздухе витал странный сладковатый аромат. Слишком знакомый, чтобы Карга спутала его с другим. Ее нос зажил собственной жизнью: ноздри раздулись, да так, что в них можно было вставить большие пальцы. Ведьма зашмыгала и, опустившись на пол, поползла, словно черный полосатый таракан, скользя коленями в чулках по плитам и доскам, пока не подползла к массивной двери в подвал, где витали совсем иные запахи: сырость, кислинка уксуса от маринованных овощей, пролитое вино, специи, вяленое мясо. На полке у лестницы лежал коробок со спичками и торчал гвоздь, на котором висела масляная лампа. Положив метлу между открытой дверью и косяком, Карга разожгла огонек и осветила лестницу. Спустившись в холод подвала, женщина поежилась. Шаря взглядом по потолку и серым стенам, она увидела люк в полу. Встав на колени, ведьма провела ногтем по широкой замочной скважине и символу, кем-то нацарапанному на серебряной заклепке.

— Вон оно что! И как я раньше не поняла… — люк был не слишком широкий, в него мог забраться худощавый человек или ребенок, но никак не кухарка.

Ведьма плюнула на символы, растерла по ним слюну, и те вспыхнули, зашипев, но люк так и не поддался. А ключей на гвозде не оказалось. Связка могла быть у кухарки или дворецкого.

— Бес! Ты там? — Карга подышала в щелочку, попыталась разглядеть что-нибудь в черноте.

— Ик! — было ей ответом, а затем полурык-полустон и всколыхнувшиеся винные пары. Лязганье бутылок и очередное икание.

— Ах ты, алкоголик рогатый! Значит, тебя сюда упрятали, а ты и рад? Лакаешь выпивку! — забубнила в щель ведьма.

— П-подумаешь, р-решил мал-лек расслаб-биться! Ты мн-не больше не ж-жена, ведьма! — Голос был хриплым, взрослым. А это означало, что Бес принял свой прежний облик. — Ты хоть поняла, кто нас одурачил?

Демоны быстро трезвели. Чтобы окончательно потеряться в алкоголе, им необходимо опустошить как минимум два винных погреба.

Карга откинулась назад, опершись ладонями о пол. На ее лице блуждала улыбка. Она смахнула выступившую слезинку, но продолжила наигранно ворчать.

— Ну, доберусь я до тебя, дай только время. И кто же у нас такой ловкий? Неужели как в том детективе Абаты Дристи: «Убийца — дворецкий»? Или садовник?

Демон глухо засмеялся и смачно рыгнул, да так, что люк задрожал, а из замочной скважины нехило потянуло вином.

— А вот и нет, а вот и не угадала, а умоляй меня подсказать… а…

— …а если я выломаю этот люк к треклятой бабке и засажу тебе канделябр в банальное отверстие? Что ты на это скажешь, господин демон? — зарычала Карга, скребя ногтями пол.

Бес ненадолго замолчал, раздумывая над столь интересным предложением. Чего они с ведьмой только ни опробовали, в каких только плотских утехах ни участвовали.

— Пожалуй, я откажусь, хоть это и звучит весьма необычно, но ты снова меня обманешь и будешь ворчать — ах, голова болит, ах, я не сходила на горшок. Эти ваши дамские штучки.

Карга усмехнулась. Ей даже стало неловко за весь женский род. «И чего я, в самом деле, отказываюсь? Что я — Ворчула? Нет, надо бы как-нибудь расслабиться», — она представила себя в знакомых горячих объятиях, почувствовала жар от пальцев, ласкающих ее тело и вонзившихся в ее плоть…

— Забери и убирайся, а я продолжу напиваться с горя, ибо единственная ведьма, о чьей устрице я мечтаю, чьи петуньи хочу увлажнить, ничегошеньки мне не даст, — с этими словами Бес сунул платок в замочную скважину, и тот с шорохом вытянули с обратной стороны.

Карга с интересом рассмотрела «подарок». Ее рот раскрылся, да так, что пришлось подхватить подбородок, ибо она уже подумала, что челюсть ударится о пол.

— На твоем месте я бы проверил, как там леди Сосандра. Не удивлюсь, если лорд Бабсвиль вскоре окажется вдовцом.

Карга поднялась с пола, смахнула с ягодиц пыль и направилась к лестнице.

— Когда покончишь с этой заварухой, не забудь про меня. Замочек славный, как раз против демонов, и заклепки на люке тоже.

— Постараюсь! Не шали, милый! — Ведьма чмокнула губами и послала ему воздушный поцелуй, вспыхнувший над погребом лиловой дымкой в форме детородного органа с бубенцами.

— Развратница! — крикнул на прощанье демон и принялся распевать похабные песни, прихлебывая вино.

Иногда Карге хотелось быть простой старой кошелкой, как ее соседки, которые целыми днями могли вязать никому не нужные кривые носки (обычно те выходили либо слишком малы, либо широки или вовсе один короче другого, будто связали на гнома-коротышку и высокого мужлана), глазеть в окошко, приоткрыв ситцевую занавеску, подглядывать в подаренный внуками или честно украденный из какого-нибудь театра бинокль да обсуждать, чья дочь в округе самая распутная, а чей сын глупее пасущегося на луге барашка.

Но ни детей, ни тем более внуков или настоящей старости у Карги не могло быть. Ведьмы, они такие: то мечтают жить вечно молодыми (и им это удается), то не хотят палец о палец ударить, чтобы сварить крем против морщин (да и зачем, когда через недельку действие чудодейственного средства пропадет и придется снова кашеварить).

Посему, как бы ведьма ни притворялась, как бы ни разодевалась в старушечье тряпье, по ночам она исправно спала в очень даже молодом, подтянутом (на зависть соседкам — настоящим старухам) теле, от которого бы не отказался демон из Чертогов Тьмы. Ну а что? Одним Бесом больше, одним меньше.

Карга недолго побродила у кухонного крыльца, пока не нашла искомое — ведро, наполненное дождевой водой.

— Очень кстати! А то вечно в этих нелепых приключенческих романах героям необходимо пройти семь кругов Чертогов Тьмы, чтобы найти какой-нибудь чудодейственный меч или треклятую склянку с таким же чудодейственным зельем, дабы избавиться от врага.

Не без труда она подняла тяжелое ведро и с пыхтением перенесла ближе к двери, затем стащила с раковины кусок толстого дегтярного мыла, до того ароматного, что глаза заслезились, и уронила его в воду. После поварешкой, выуженной прямо из кухонной кастрюли, ведьма как следует размешала мыло до образования пышной, отливающей чернотой пены и довольно улыбнулась.

— Ну и чудесно! Прямо-таки душ Шарко.

Ведро было установлено над дверным косяком, а сама Карга заварила себе травяной чай, разложила пару крепких яблок на столе и, подпевая завывающему из погребка Бесу, села за стол, попивая травяной напиток и хрустя бубликами с маковой крошкой.

Гостья или врагиня, ведьма так и не решила, как ее называть, не заставила себя ждать. Леди Сосандра в сопровождении кухарки взошла на крыльцо.

Вид у первой был несколько сонный, вторая же при виде Карги сначала удивленно вскинула брови, а затем нахмурилась от нахальства ведьмы, которая вздумала самовольничать на ее кухне!

— Госпожа ведьма? Вы готовы рассказать мне что-то интересное? Быть может, решили мою проблему? — самодовольно спросила леди Сосандра, первой шагая в кухню.

Однако ей не дано было перешагнуть порог, поскольку в ее затянутую корсетом грудь полетело крупное сочное яблоко и ударило с такой силой, что леди Бабсвиль не выдержала и опрокинулась назад, второй раз за время их с ведьмой знакомства распластавшись звездой на пыльной дорожке и чудом не сломав себе что-нибудь (вот смеху-то было бы, окажись леди кривой, словно шея у гусыни).

— Да что вы себе позволяете?! — вспыхнула кухарка и тяжелой походкой вошла в дверь, но мгновенно закричала, чувствуя, как на нее хлынул поток мыльной, ледяной и дурно пахнущей воды.

Объемы тела кухарки стали мгновенно расплываться, стекая на пол темной слизью, будто свечной воск, и оставляя гадкую лужу вокруг похудевших ступней, обутых в ботинки с вытянутыми закругленными носами. Некогда белоснежный воротничок был в сомнительных желтовато-коричневых пятнах. Рыжие волосы стали седой паклей, но запах розовой туалетной воды все еще витал над макушкой женщины. Ноздри крупного носа расширялись от тяжелого дыхания, губы были поджаты, но даже это не помогло сделать скрежет зубов тише.

— Т-т-ты! Да как ты посмела вылить на меня эти помои?! Ты забыла о моей аллергии?! — вскричала представшая во всей красе Ворчула, громко стуча каблуками и сжимая пальцы в кулаки.

Сейчас она напоминала Карге обиженную, не слишком красивую девочку, какой ведьма запомнила сестрицу еще в детстве. Жаль, что она позабыла, какой мстительной Ворчула может быть. Старость не радость, а вот зелье для улучшения памяти стоит пропить.

Ведьма же спокойно отпила чаю:

— Неужели все это ради того прощелыги, который тебя бросил? Его же тоже звали Бабсвиль! — Карга постучала себя по лбу. — Точно-точно, тебе было лет эдак семнадцать, прекрасная дева, но он не оценил твоих чувств и бросил ради дочки пекаря. Правда, затем он бросил и ее, между прочим, брюхатую, а ты так и не забыла страсти молодости и решила вот так ему отомстить?

— Что?! — завопила леди Сосандра, путаясь в складках юбки и пытаясь встать с земли. — И я еще терпела эту старую курицу на своей земле? Ну все, милочка! Убирайтесь с вашим домишкой подальше! Я немедленно скажу мужу, чьих рук это дело!

Она перекатилась на бок и, встав с коленей, зашаталась на месте, потирая ушибленный бюст.

Карга скривилась. «Об этом я не подумала. Если Бабсвили выгонят ее отсюда, то куда она пойдет? Только ко мне! О нет! Этого еще не хватало!»

— Боюсь, не скажете, мадам.

Карге ужасно не хотелось это признавать, но, хоть она и вывела сестру на мыльную воду, однако терпеть ее рядом с собой ведьма не собиралась. Только в могиле! Она нехотя поднялась из-за стола, подошла к Сосандре и щелкнула ту по лбу. В небе прогремело, а на лице женщины отразилось удивление, затем недовольство и полное умиротворение.

— Дамы, не знаете, куда подевалась моя кухарка? Оу, госпожа Ворчула, почему вы мокрая?

— Сестра вернулась из поездки, и мы сообща решили вопрос с вашим мужем, не так ли, дорогая? — натянуто улыбаясь, процедила Карга, сжав плечо Ворчулы мертвой хваткой.

Ведьму трясло не столько от мокрой одежды, сколько от гнева, однако она кивнула:

— Да-да, с лорда Бабсвиля получится снять проклятье. Это все шалости его бывшей.

— Ох уж эти сумасшедшие влюбленные дамочки, — поддакнула Карга, выудив из-под воротника сестры ключ от погреба.

— Что ж, в таком случае все прекрасно. Сегодня как раз подходящий день для зачатия, я, знаете ли, и сама разобралась с тем, как удержать мужа: мне просто необходимо родить ему тройню! И тогда он никуда от меня не денется, просто не сможет, потому что абсолютно устанет! — довольная собой, поделилась Сосандра.

— Как вы правы, мадам, я знаю такое отменное средство, что ваш супруг души не будет чаять в пухленьких младенчиках! — согласилась Карга и поспешила освобождать Беса, а затем и варить для леди зелье под названием «горячее вино с пряностями».

Втроем демон и обе ведьмы возвращались в домик. Двое очень довольных и одна не слишком.

— Все бы получилось, если бы ты не сунула нос не в свое дело! — не выдержала Ворчула.

— Ой, да брось, — посмеялась Карга. — Решила отомстить всем и сразу? Подумаешь, из-за меня ты так и не возлегла с Бабсвилем, но ведь не я же тебя прогнала с сеновала, а он сам.

— Ты специально подстроила тогда, чтобы он меня увидел со всеми моими прыщами! Разожгла повсюду фонари. Конечно, лорд испугался.

— Пф! Ну да… я слегка переборщила, однако ты со своей неудачной местью перегнула палку. Нельзя вмешиваться в дела людей, ты ведьма! Забыла? Или твои мозги превратились в гусениц и выползли через ушные отверстия? И что за слет моралисток? Это на самом деле или…

Ворчула решила не отпираться:

— Не совсем… просто небольшая группа дам, которые собираются вместе и занимаются всякими…

— Плотскими утехами! — закончил демон, возвышаясь над обеими женщинами.

От него все еще разило вином, и он не преминул шлепнуть Каргу и Ворчулу по ягодицам.

— Похабник! — вскрикнули ведьмы, потирая зады и залившись румянцем.

У калитки их встретил заспанный лорд Бабсвиль, тот как раз выбрался из хлева и вытряхивал из рубахи солому.

Бес хитро прищурился, затем подхватил несчастного за воротник, сцапал Ворчулу за руку и, не слушая их протестов, запер в хлеву.

— Посидите-ка там и пообщайтесь в правильной плоскости, — подсказал он, вешая прочный амбарный замок на сотрясающуюся от ударов дверь.

Карга довольно прильнула к его широкой груди и потерлась щекой.

— Хочу домой, — пожаловалась она.

— А я-то как! Вилка, поди, соскучился.

Им не понадобилось много времени на сборы, а Жабо послушно сидел на ступеньках в ожидании, когда его усадят на черенок метлы.

Оседлав свое полетное средство, Карга бросила прощальный взгляд на хлев, откуда все еще слышалась ругань.

— Думаешь, они выберутся?

— Естественно! Твоя сестра не совсем гусыня, чтобы упустить подобную возможность по-настоящему решить с Бабсвилем долги прошлого, — подмигнул он ведьме.

Они поднялись в небо и полетели сквозь облака. Теплые солнечные лучи согревали кожу, а лазурное небо поражало своей ясностью.

— Кстати, я наколдовал им парочку канделябров для утех, — шепнул на ухо Карге Бес, обвив руки вокруг ее талии.

Ведьма прыснула от смеха, мысленно слыша симфонию охов-вздохов и трясущиеся, уже от страсти, стены хлева.

— Н-да, теперь Ворчула действительно ощутит силу своего проклятья, оно поимеет ее во все места! Ох уж мне эти влажные участки!

Они зашлись смехом, а Жабо запел нечто веселое.

«В гостях хорошо, а дома лучше!» — подумала Карга, испытав облегчение. Бес был с ней рядом, жив и здоров, даже очень, судя по затвердевшему демоническому клинку, который упирался в нее сзади. «А что? Почему бы и нет?» До самого дома она фантазировала, как паж будет делать ей массаж всего тела. Ведь они так и не посетили «Устрицу Афродиты», «Чресла разврата», или как там называются эти увеселительные заведения? Карга громко и задорно засмеялась.

Глава 8 Визит вежливости и булочки с местью

Покинув кухню и войдя к себе в кабинет, Зигфрид услышал отголоски знакомого хохота, доносящегося откуда-то сверху. Распахнув окно, он высунулся наружу и увидел возвращающихся к себе Каргу с Бесом под песнопение Жабо.

В золотых глазах господина Драго мелькнула улыбка. Драконы, демоны, ведьмы, принцессы — их мир полон странных существ. А его ждали очередные дела, как, например, визит в гильдию воров.

Зигфрид расправил плечи, достал из-под стола новенькую бутылку эликсира, откупорил когтем и сделал пару глотков, чувствуя, как по венам пробежало горячее, бронзовое пламя, отразив в зеркале его драконий облик.

— Хорошо-то как! — прорычал он.

Ибо сейчас за окошками домов деревушки Хамлет-Марш поднимался малиновый шарик солнца, чьи лучи сначала робко, а затем смелее скользили по блестящей от росы траве, вверх по фундаменту и выше к подоконнику приоткрытого окошка. Легкий ветерок всколыхнул занавеску с вышивкой в виде лавандовых веточек и замер на столешнице кухонного стола, где уже дымилась фарфоровая чашка с ароматным кофе. Пробуждающий запах плыл по коттеджу. Он растекался вверх над лестницей и полупрозрачной дланью приближался к приоткрытой двери, где спала ведьма.

Сползшее на пол одеяло обнажало нежную, розовую пятку. На одной подушке изящно лежала правая рука, а левая свисала с постели. Пепельные волосы укрывали лицо, время от времени, когда дыхание женщины становилось очень глубоким, волосинки вздымались и пританцовывали над ее носом и приоткрытым ртом, из которого слышалось не то урчание, ни то похрапывание. Однако, когда аромат кофе наполнил спальню, ведьма зашевелилась и одеяло окончательно сползло на пол, сделавшись похожим на объемный пук из бараньей шерсти.

Карга причмокнула губами и медленно, выгибаясь как кошка, приподнялась на локтях. Рукав ночной сорочки сполз с плеча, подол опутал гладкие ноги, пока ведьма нехотя сползала на пол, кряхтя подобрала одеяло и заправила кровать.

Занавески с шорохом разъехались в сторону, заполнив пространство теплым светом и отбросив от зеркального столика радугу на ковер.

Приняв освежающий душ и обернув влажные волосы полотенцем, Карга запахнула халат, сунула ноги в тапочки с помпонами и спустилась в кухню.

Завтракать она любила именно там. Оставив официальные обеды-ужины и даже слишком поздние ужины столовой.

Ведьма успела лишь мельком увидеть широкие мужские плечи, которые вмиг поплыли, и перед ней стоял худой подросток с всклоченными волосами и подтягивающий сползшие с зада портки.

Подтянув новенький ремешок, Бес перенес на столик кофейник и еще одну чашку. Когда ведьма села на стул, ей уже налили бодрящий напиток.

— Какие планы на сегодня? — спросил паж, потушив огонь на плите и поставив сковородку со шкворчащим омлетом, украшенным алыми дольками томата, полосками бекона и расплывшимися кругами сыра.

Карга поковыряла свою половину завтрака ложкой и задумчиво подула.

— Надо бы…

В дверь забарабанили. Отложив ложку, ведьма потуже затянула пояс халата и вышла в коридор.

Ранним гостем оказалась ее соседка, госпожа Госип. Ее и без того большие синие глаза были навыкате в обрамлении длинных, разделенных ресниц. Уложенные волосы, подхваченные быстрой ходьбой, распушились, напоминая прекрасное место для устройства птичьего гнезда. На щеках горел яркий румянец, словно дама переборщила с румянами, а объемная грудь вздымалась, едва ли не готовая выпрыгнуть из туго затянутого на талии корсета.

— Доброе утро, Карга! Ты уже слышала новость? — начала соседка, обмахиваясь шелковой косметичкой кричащего малинового цвета.

Ох уж эти модницы!

— Доброе, Палета. Пока что не успела, но если ты будешь столь любезна…

— О! Это что-то! Ты не поверишь! Такого давненько не происходило в нашей деревне! О Боги! О… — начала восклицать женщина, и ее грудь заколыхалась, напоминая Карге две отдельные сферы, готовые улететь в разные стороны и вырваться из неволи дамского гардероба, к которому ведьма испытывала неприязнь.

— Так что же произошло? Я еще не завтракала и даже не чистила зубы, — ведьма приблизилась к соседке, а та в свою очередь, наоборот, отступила, памятуя заметку в каком-то журнале о том, что ведьмовское дыхание может прибавить морщин.

Обмахиваясь косметичкой, Палета собралась с мыслями и выпила:

— Ограбление! Быть может, убийство, да еще того!

— Кого или того? Кому там посчастливилось впасть в беспробудный сон? — широко зевая, спросила Карга, из-за ее спины выглянул Бес и утер сопли из-под носа.

Госип брезгливо поджала губы. Этот подросток был ужасен: волосы всклочены, штаны едва держатся на узких бедрах, костлявый. Должно быть, отродясь не знает о носовых платках, да еще и зубы тоже не почистил!

Еще шаг назад был сделан, и уже оттуда Палет продолжила:

— Ну так у господина Драго! В убийстве я, конечно, не уверена, но что контору перевернули и напали на его помощницу, эту рыжую принцессу, точно!

Карга нахмурилась и вжала голову в ворот пушистого вязаного свитера, будто вот-вот, да и выпрыгнет из него натуральная овечка да запросит свою пряжу обратно.

— Так убили, повесили, утопили, что именно? — процедила, широко улыбаясь, ведьма, и в глазах ее даже Паж узрел недобрые всполохи.

— Ну, так я знать не знаю, и… мне надо по делам, ладно, я забежала так, по-соседски, пойду, может, что-нибудь еще узнаю, — она подмигнула Карге, выудила из косметички флакон и, обдав себя ароматом роз, застучала каблуками по дорожке.

Ведьма задумчиво постучала ногтями по косяку и, закрыв дверь, поспешила в башню. Самый лучший вид на всех соседей. Бес не отставал.

Стоя у подзорной трубы, они вдвоем смотрели на дом Зигфрида, но вместо гробовщиков, выносящих какое-либо тело, им в окно махал сам дракон, да так улыбался, что Карга прекрасно увидела его белоснежные клыки.

— Час от часу не легче, — взвыла уставшая женщина и почти повисла на Паже, представив себя медузой.

Бес с легкостью удержал хозяйку на плече и крутанул трубу в другую сторону, где темнел почти черный, мрачный особняк. С одной стороны место окружал лес, с другой лужайка, украшенная многочисленными розовыми кустами. Позади дома виднелся сарай.

— Как обычно, девочка, поди, не расстается с метелкой, печальная картина, — удрученно пробормотал он. — Нашелся бы святой человек, избавивший ее от таких родственниц. Помяни мое слово, ей отойдет дом, и она сможет сама решать, что ей делать со своей жизнью, а не батрачить до смерти на двух мегер.

— Знаем мы таких, девочек невинных, безропотных. А потом хап и старушка мачеха уже лежит бездыханной, а ее бриллианты красуются на чужой шее.

— Думаю, это лечится, не удивлюсь, если в ней проснется натура деловой женщины, и она откроет свою контору по уборке, еще и сама будет с радостью ходить и всем помогать по хозяйству, — прикинул Паж.

— Ладно, пусть эта сумасшедшая со своей метелкой сидит в девках, а мне нужно узнать, что произошло у Мирабелы. Я не позволю этой пунцовой Госип распускать сплетни о моей племяннице! — Карга вытолкала Беса с башни, а сама побежала в спальню переодеваться. — Заверни что-нибудь из еды! — выкрикнула она из комнаты.

Демон скис. Тащиться к дракону ему совсем не хотелось, но пришлось пополнить корзинку наскоро собранными остатками завтрака.

Карга, задрав юбку, перескакивала через кочаны капусты на грядке, пока не очутилась у задней двери дома Драго.

Карга приоткрыла дверь, не стучась, — между нею и Зигфридом давно установились свои правила вежливости, где внезапные визиты входили в число допустимых.

В доме пахло корицей, жженым сахаром и… легким металлическим запахом раскаленной волшебной палочки. Из кухни доносилось сердитое ворчание и ритмичные щелчки — точь-в-точь как от взведенных арбалетных механизмов.

Зигфрид стоял в дверном проеме гостиной, скрестив руки на груди. На его лице читалась смесь раздражения и смирения.

— А, Карга, — прорычал он, не поворачиваясь. — Заходи. Только осторожнее. На кухне сейчас… булочная зона повышенной боевой готовности.

— Так и есть, я уже почуяла, — ведьма вскинула поседевшую бровь и вперила взгляд в дракона. — Рассказывай, старый ящер. Что за переполох?

Зигфрид коротко посвятил ведьму в их с Мирабелой приключения: долги, фальшивые залоги, нападение на принцессу, разгром конторы. Его голос был ровным, но, когда он упомянул, что Мирабелу сбили с ног, пытаясь отнять саквояж, синие чешуйки на висках поблескивали ярче обычного.

Из-за угла выпорхнула Бабенка. Курица с жалобным квохтаньем бросилась к ведьме и уткнулась в ее юбку. Карга осторожно погладила дрожащую птицу по шее. Бабенка за сегодня не снесла ни одного яйца — верный признак стресса.

Зигфрид фыркнул, и из ноздрей вырвалась струйка дыма, которая тут же рассеялась под взмахом его руки.

— Булочки. С корицей почти готовы, — уточнил дракон.

Паж прищурился:

— И, судя по звукам, она точит кухонные ножи магическим способом.

В этот момент из кухни донесся особенно громкий щелчок, за которым последовал звонкий удар — будто нож воткнулся в дерево.

— Я… посмотрю, — Карга усадила курицу Бесу на голову, и та принялась теребить его за волосы.

На пороге кухни ведьма замерла: пылал очаг, не хуже чем в Темных Чертогах, румяная сдоба на подносе источала невероятно аппетитный аромат. Над столом парила волшебная палочка Мирабелы, и из ее кончика, как из фонтана, вылетали кухонные ножи, терки. Они описывали в воздухе круги и втыкались в специально подвешенную мишень — старую, видавшую виды разделочную доску. Принцесса же спокойно замешивала новую порцию теста. Ее рыжие волосы были собраны в тугой, небрежный пучок, на щеках играл румянец — то ли от жары печи, то ли от невысказанной ярости.

— Узнаю хозяйку, — громко сказала Карга, переступая порог.

Мирабела вздрогнула и обернулась. Увидевтетушку, напряжение оставило девушку.

— Дорогая моя! — воскликнула принцесса. Миска едва не выпала из ее обессиливших рук, но Карга ловко успела ту подхватить и поставить на стол. Паж незаметно проскользнул в кухню и убавил огонь в печи, а также ловко собрал все летающие предметы. Подчиняться не хотела только палочка, но и ей досталось, кончиком демонического хвоста.

Артефакт упал и воткнулся в тесто.

— Какой злыдень посмел тронуть мою племянницу? — Карга обняла девушку за плечи.

Мирабела вздохнула:

— Подозреваю, один из должников, к которым я вчера наведалась в гости. К каждому по очереди.

— Вот! Здравомыслие! — похвалила Карга, отметив, что принцесса успокоилась. — Покромсать обидчиков дело житейское, но… — ведьма взяла готовую булочку и откусила кусочек. — Знаешь, я как-то слыхала об одной барышне, которая, чтобы влезть в туфельку, отрезала себе дивные пальчики…

— Это была сводная сестра нашей одержимой уборкой соседки, — из-за спины Карги раздался голос Беса. Он ловко подставил стул хозяйке и Мирабеле, разлил кофе, принесенный из дома в корзинке.

— Точно! — воскликнула Карга, с удовольствием жуя. — Видишь? Вот это — неправильный подход. Не стоят они твоей злости.

Мирабела наконец улыбнулась:

— Господин Драго уже послал послание в гильдию воров, — сообщила принцесса.

— Уверена, его там с нетерпением ожидают, — она оскалилась. — А мы тем временем займемся теми людишками, которым ты насолила, ходя по гостям. Чтобы их действия к вечеру обернулись… — сказала Карга, и в ее голосе зазвучали сладкие, опасные нотки. — …ну, скажем, внезапной аллергией на собственный язык. Временно, конечно.

Зигфрид, стоявший в дверях, хмыкнул. В его золотых глазах мелькнуло одобрение.

— План приемлемый, — заключил он и наконец-то взял свою порцию булочек, да набрал целую тарелку. — Я в своем кабинете, если Теобальд придет, то… лучше бы не приходил, толку с него. — Дракон покинул кухню.

— Обидчикам еще предстоит узнать, каково это — когда за твоей спиной стоят дракон, ведьма, демон и принцесса, — проговорила Карга таким спокойным голосом, от которого даже у Мирабелы пополз холодок по затылку.

«С ведьмами шутки плохи, только если они сами не решат пошутить над тобой», — подумала принцесса. Ей вдруг ужасно захотелось забраться к Зигфриду на колени, завернуться в его теплые крылья и поедать булочки, одну за другой.

Девушка встряхнула головой, отгоняя странные и вместе с тем соблазнительно приятные фантазии.

— А ты отправишься с господином Драго, — велела Карга, обращаясь к Пажу.

Тот понятливо кивнул и молча поспешил за драконом.

— Дамы, я вас оставлю, мне предстоит посетить старого знакомого. — Дракон вежливо кивнул ведьме, бросил на Мирабелу внимательный и немного обеспокоенный взгляд и покинул кухню вместе с Пажом.

Карга поправила прядь седых волос.

— Кто из должников был особенно… несговорчив с тобой?

Мирабела достала из кармана передника помятый листок.

— Хм, оружейник — Болдуин, заложил фальшивый кинжал, но в его непричастности я полностью уверена. Он очень боится господина Драго. А вот насчет владелицы броши — истеричной дамочки, между прочим, вполне обеспеченной, при богатом муже-торговце — я не уверена. Такие способны на любую пакость. Денег ей хватит, чтобы нанять кого-нибудь для темного дельца, особенно если на пороге ее дома возникла такая, как я.

— Красоточка моя, — засюсюкала Карга. — Еще бы, женская зависть не знает границ. А оскорбленная дама, не обладающая твоей красотой и фигурой, — вдвойне. Однако стоит все же ваших должников, к которым ты приходила за долгом, угостить булочкой, я помогу тебе. По пути зайдем ко мне. Выпечка, — прошептала она, и в ее глазах вспыхнули недобрые огоньки. — Прекрасное, милое и совершенно безобидное угощение, а уж если в него капнуть немного зелья — «Развяжи язык» или, как его называют, «Зелье болтунов», — то мы узнаем все о твоих недоброжелателях.

Мирабела почесала кончиком пальца нос, оставив на нем след муки, и смущенно улыбнулась:

— Тетушка, должно быть, этот… ингредиент весьма ценен, разве нет?

Ведьма подмигнула племяннице.

— О да… и я, безусловно, лично сообщу об этом господину Драго. Но! Лучше мы поторопимся с выпечкой, а об остальном я позабочусь позже, когда все решится. Не стоит… эм, беспокоить дракона.

Принцесса кивнула и принялась аккуратно складывать булочки в корзинку с розовой ленточкой. Накрыв их клетчатой салфеткой, седовласая дама и девушка покинули дом, отправившись к Карге в гости, где ведьма быстро опрыскала угощение из пузырька, похожего на флакон духов, и парочка заговорщиц двинулась по адресам списка должников. Только в этот раз Мирабела была не одна.

— Чувствую себя той ведьмой, что подсовывала невинным девам наливные яблочки, — шепотом поделилась принцесса с тетей.

Карга усмехнулась:

— Ах, было времечко, когда и я так развлекалась, о времена юности!

— Мир вашему дому, сосед и дорогая соседка! — ведьма безобидно улыбалась всем и каждому. — Мы просто принесли вам угощение в знак новой акции с процентной ставкой от конторы ростовщика господина Драго.

Подозреваемые косились на корзинку, однако притягательный аромат выпечки вместе с зельем, отдающим ванилью и корицей, оказался слишком соблазнительным. Стоило попробовать кусочек мягкой, теплой булочки, и с их языков срывалась вся правда, да такая, которую Мирабеле не слишком хотелось услышать.

— Такое точно нужно записать, потом можно использовать для шантажа, — уходя, прошептала Карга.

— Господин Драго оценил бы твой практичный подход, — согласилась принцесса.

После нескольких домов они очутились перед домом той самой истеричной дамы с брошкой.

***

Тем временем Зигфрид уже стоял перед дверью. Он не постучал. Просто уперся ладонью в потемневшее от времени дерево, и дверь с тихим стоном распахнулась внутрь, сорвавшись с верхней петли.

В полумраке просторного зала, заставленного тюками и сундуками, замерли несколько коренастых фигур. В воздухе повис запах воска и ароматических масел.

— Господин Драго? Не знал, что вас интересуют свечи, — раздался спокойный, скрипучий голос из глубины помещения. Из-за стола поднялся худощавый мужчина с желтоватым лицом и серыми глазами.

— А я вот, напротив, знал, что ваш хозяин, Бард, способен на различные пакости, но не думал, что они окажутся настолько выходящими за рамки драконьих приличий, видимо, воск забился в его мозг, — парировал Зигфрид, шагнув внутрь. Он медленно обвел комнату суровым взглядом, и несколько человек невольно попятились.

Бес скользнул вперед и почти подлетел к сероглазому.

— Раз вашего хозяина нет на месте, значит, вам полагается выплатить моральную компенсацию господину Драго, а также его сотруднику — бухгалтеру Теобальду.

— Компенсация, — повторил дракон своим безмятежным голосом. — За беспорядок в моей конторе. И за испуг сотрудника. Считайте это… меньшей из зол. — Дракон осмотрелся и плюнул в сторону бочонков, которые вмиг занялись огнем: дерево быстро прогорело, а на столе и полу образовалась розоватая лужица из воска.

В помещении воцарилась мертвая тишина.

— Это угроза, — пробормотал помощник Барда.

— Самая натуральная, — с улыбкой отметил Зигфрид. —Разруха моей конторы считается дурным тоном. Вы — деловой человек и должны понимать ценность стабильности. Просто… обходите мои владения стороной, если вам дорога ваша жизнь.

Бес прыгнул на другие бочки, затем на сундук.

Он повернулся, чтобы уйти, но на пороге оглянулся, бросив последний взгляд на замерших людей.

— И передайте Барду, что его баловство не сошло ему с рук и не сойдет. Я требую компенсацию.

Когда дверь за ними с Бесом захлопнулась, в помещении раздалась серия хлопков, и из дымохода в воздух прыснула струя воска, залив половину крыши ядовито-зеленым оттенком.

— Хорошая работа, господин демон, — отметил дракон, глядя на пажа ведьмы.

— Я польщен, господин Драго, — тот прижал ладонь к груди и кивнул.

Вечер того дня в Хамлет-Марш выдался на удивление спокойным.

Не считая жены торговца, которая не только проговорилась принцессе с ведьмой о нанятых ею людях, но и рассказала мужу всю правду, а также добавила о своих многочисленных изменах с парочкой молодых любовников, которых снабжала деньгами каждый месяц из семейного бюджета. Нападающими оказались те самые молодые люди, готовые пойти ради дамы сердца, а уж тем более ради денег ее муженька на все, даже напасть на принцессу, и неважно, что она помощница страшного и опасного дракона. Не поздоровилось всем. Особенно альфонсам, когда о них узнал сам господин Драго и не поскупился на огонек, подпалив не только зады юношей, но и дивные, светлые кудри на их головах. Жена торговца осталась не только без красавцев-любовников, но и без мужа.

Этим вечером в доме и конторе дракона царил покой.

Мирабела вязала у камина носок. Бабенка, устроившись у ее ног, снесла яйцо с матовым жемчужным отливом. Карга и Бес играли в шахматы, причем демон, к вящему раздражению ведьмы, снова выигрывал.

Зигфрид стоял у окна и глядел на темнеющие улицы.

Где-то вдалеке, на краю деревни, дракон Бард утирал злые и обиженные слезы, скорбя над расплавленными восковыми фигурками, некогда бывшими милыми купидончиками с украшенными розовыми блестками попками. Его же сотрудники при тусклом свете луны соскребали с крыши зеленую пакость и ворчали себе под нос.

Глава 9 Проделки демона и влюбленный счетовод

Стояла глухая темная ночь, когда даже совы в Морланде забились в дупла деревьев, чтобы не слышать храп людей.

Бледный лунный свет скользил по крышам домов, обходя стороной переулок Прокисших Трав или улочку Дырявых носков.

Желтоватый огонек горел лишь в одном окошке, полуприкрытом зарослями терновника, — дом госпожи Карги Глюк. Именно сюда, бесшумно и незаметно, пожаловал господин Драго. На его легкий стук приоткрылась дверь, и, словно змей, гость скользнул в дом.

Внутри пахло кисловатым ароматом ягодного варенья, гуляшом из свежеприготовленного ежика с тушеной морковкой, средством для сапогов, как раз стоящих у стола. На стене тикали деревянные часы, а из котелка доносилось умиротворяющее бульканье, сразу напомнившее Зигфриду мирные ночи в пещере, когда он спокойно посапывал и ни один вшивый рыцаришка не смел нарушить его сон.

Из-за занавески, держа в руках трехногий табурет, вышел Паж с перепачканными в фиолетовой краске пальцами и с торчащей из просторного кармана коротких штанцов щеткой для обуви. При виде незваного гостя, да еще в столь поздний час, волосы на голове демона встали дыбом, глаза подозрительно сощурились. Было видно, что он не слишком-то рад господину Драго и уж явно не собирался повесить чайник на крюк, чтобы заварить травяной напиток. Его ждала обувь госпожи. Один из загнутых носков нуждался в починке, а каблук — в паре новых гвоздей.

— Госпожа Карга, вы не спите? — произнес Зигфрид, не тратя время на приветствия. Его голос был низким, но заглушающим все посторонние звуки в доме. На миг даже часы перестали тикать.

Где-то под потолком скрипнула балка, и ворчливый голос, напоминающий эхо, ему ответил:

— Чего изволите, господин Драго? Я дама в возрасте, мне полагается ложиться спать рано. — Голос ведьмы был негромким, однако дракон и демон прекрасно его услышали.

Паж насмешливо осклабился и, вздернув подбородок, проследовал с табуреткой к сапогам да прошел мимо дракона с таким видом — не иначе король. Принявшись за дело, демон и глазом не повел, когда в кухню вплыла хозяйка.

Карга напоминала безобидную старушку в ночной рубахе с пышными рукавами-воланами, с пуховым платком, накинутым на костлявые плечи, седые волосы собраны в пучок, на носу очки в тонкой оправе с круглыми линзами. Лицо мертвенно-бледное, пронизанное голубоватыми нитями вен и морщин. Ведьма протянула свою буквально обтянутую кожей костлявую руку, и дракон галантно ее поцеловал.

— Забрел на огонек. Камин в моей конторе не так жарок, как ваш, — льстиво ответил Зигфрид.

Дракон не успел даже заметить, когда Паж оказался рядом с ведьмой. Ловким движением тот отмахнулся от ладони Зигфрида и пододвинул госпоже удобное кресло. Вместо подушки там дремал мохнатый, похожий на коровью лепешку кот. Животное не сдвинулось, лишь растянулось вдоль поясницы ведьмы, согревая своим мехом.

— Мне необходим ваш Паж. На время, — коротко пояснил господин Драго, продолжая стоять. Присесть ему не предложили, а ругаться с ведьмой или ее личным демоном ему было совсем невыгодно.

Карга подняла на него поблекшие глаза.

— Мой Паж, — растягивая слова, повторила она и покрутила пальцем в воздухе. С крючка над каминной полкой сорвалась широкая деревянная ложка и окунулась в котелок, неторопливо помешивая варево. — А я как раз думала позаимствовать вашего нового счетовода, Теобальд, кажется.

— Как пожелаете, — спокойно согласился Зигфрид.

В котле что-то громко щелкнуло и выпустило облачко дыма в форме сердца.

Карга хрипло засмеялась, звук ее смеха напоминал треск сухих стручков.

— Вот только… для каких целей вам нужен Паж? Он у меня в единственном экземпляре. Аккуратный помощник. За ним и пылинки в воздухе выстраиваются в шеренгу. К беспорядку не привык.

— В том-то и дело. — Зигфрид сложил руки на груди и улыбнулся, показав белоснежные клыки. — Мне нужен порядок, который наведет демонически дотошный… помощник. Мой счетовод, Теобальд, — дракон наморщил лоб, — для некоторых дел совсем непригоден. А Паж сможет провести аудит одной известной нам персоны. Найти слабые места… Найти, так сказать, ту самую сгнившую балку, на которой держится восковая империя. А я жажду ее выдернуть. С процентами.

Карга сложила губы трубочкой и перевела взгляд на Пажа. Тот спокойно сидел на табурете и чинил ее обувь, тихонько постукивая молотком по каблуку.

— И вы не спросите, зачем мне нужен Теобальд? — Она покосилась сначала на гостя, а затем на полку, где стояли аккуратные ряды склянок с этикетками, выведенными идеальным почерком демона.

В глазах Зигфрида вспыхнула веселая искра.

— Он идеально вам подойдет. Например, проучить болтливую соседку-сплетницу? Ту, что распускает слухи о Мирабеле.

Лицо Карги скорчилось в ужасающую гримасу, сделав ведьму похожей на пугающую гарпию.

— Она еще сказала, что мой кот похож на дохлую крысу в парике. При всем честном народе у колодца. Моя Ложка три дня отказывалась от рыбки, обиделась!

— Вот и используйте Теобальда, — продолжил Зигфрид. — Дайте ему… ну, скажем, вашего «Эликсира влюбленности». Пусть он обратит всю свою бухгалтерскую страсть, весь свой скучный пыл на госпожу Госип. Он будет писать ей сонеты про ее слух как решето для новостей. Делать предложения с такой частотой, что у нее не останется времени на сплетни.

— Господин Драго, вы — поэт. Мне нравится. — Она протянула сухую ладонь. — Ударим по рукам. Вверяю вам Пажа, ненадолго. О вашем Теобальде я позабочусь. Единственное, должна предупредить. Счетовод может вернуться слегка влюбленным. Побочное действие эликсира, — она кивнула на котелок, ложка перестала помешивать и медленно опустилась на подставку.

Рукопожатие оказалось крепким.

— Ожидаю вашего помощника в своем кабинете в ближайшее время. Сегодня нам будет не до сна.

— Спокойной ночи, господин Драго.

Зигфрид уже в дверях обернулся. Его золотые глаза в полумраке светились, как тлеющие угольки.

— О, это будет не охота, мадам, а взыскание долга.

Он вышел, растворившись в ночи. Карга, потирая руки, обратилась к Пажу:

— Ну что, поработаешь немного?

Демон покончил с ботинками и натирал их чистой тряпицей.

— Трагедия в трех актах, с прологом из диалогов романтического юноши Теобальда и эпилогом в виде испорченной репутации недруга дракона. Будет весело.

Вернувшись в свой кабинет, Зигфрид не стал даже присаживаться. Он стоял у окна, глядя на темные крыши Морланда, когда воздух позади него сгустился, пропах озоном, и на ковре бесшумно возник Паж. Демон был безупречен и совсем не похож на юношу-растрепу. Ростом с самого дракона, широкоплечий, в дорогом камзоле, волосы уложены назад.

Зигфрид оглядел временного помощника с толикой зависти. «Повезло ведьме».

— Дракон Барб, свечевар. Мне необходима его бухгалтерия. Первое место хранения: склад воска на улице Саловых Фонарей. Бочонки, сундуки, не самые радивые сотруднички. Трудностей не возникнет. Второе: личный кабинет в особняке Барба, на Парфюмерном холме в столице. За ночь управишься?

Демон показал клыки и растворился.

На складе Барба пахло теплым воском, деревом и человеческим потом. Паж методично обшарил большой стол, стойку с различными материалами для свечей. Его ноздри широко раздувались, глаза сверкали. Эфирные масла перебивали обоняние.

Демон, невидимый для дремлющего приказчика, заскользил к конторе. Его тонкие, затянутые в темные перчатки пальцы нашли потайной ящик. Вскрыв его специальной отмычкой, Паж выдвинул тот без единого скрипа. Внутри лежали две потрепанные, засаленные тетради. Паж бегло просмотрел их.

«Расход воска завышен на 15%. Налоговые отчисления занижены на 22,3%. Пункт „естественная убыль“ фигурирует 47 раз за последний год. Мошенничество налицо».

Он забрал тетради и ушел так же бесшумно, как и появился.

Особняк Барба в городе было несложно разыскать.

Архитектура металась между гномьей основательностью и королевской ажурностью, не достигая ни того, ни другого. Фасад был украшен позолотой, которая в лунном свете казалась грязно-желтой. Проникнул внутрь через приоткрытое окно, и в нос ударила смесь из запахов дорогих ароматических свечей и пыли, скопившейся на множестве безвкусных безделушек. Сдержав чих, Паж утер нос и двинулся по коридору.

Кабинет, как и весь дом, оказался загроможден мебелью: резной дубовый стол, гобелены с драконами, пускающими из пасти не пламя, а изящные завитки дыма, на стене — огромная, в золоченой раме картина. На ней была изображена гора золота, на которой, подобно некоему божеству, художник изобразил восседающего Барба в кружевном воротнике и короне.

«Ну и ну, как он себя любит».

Картина отъехала в сторону от легкого нажатия на канделябр в виде драконьей лапы. За ней Паж увидел неглубокую нишу с полками. В полумраке блеснула золотая тесьма, которой были перевязаны журналы учета. Паж взял их. Его взгляд упал на тяжелое, уродливое пресс-папье из цельного куска черного обсидиана в форме спящего дракона, лежавшее на столе.

В демоне заиграло мальчишеское озорство. Он сунул журналы под мышку, взял пресс-папье и, прислушавшись, отправился на мирное похрапывание хозяина особняка.

Спальня Барба оказалась поблизости. Дракон развалился на кровати, размерами напоминающую небольшую сцену в театре. Он лежал не просто на матрасе, а на целой пирамиде из пяти перин, каждая тоньше и мягче предыдущей, напомнив демону некую принцессу. На Барбе была ночная рубашка с жабо и колпак с помпоном.

Паж аккуратно приподнял угол самой верхней перины и поместил под нее холодное, твердое, абсолютно негнущееся пресс-папье. Сон Барба остался безмятежным.

Демон, довольный донельзя, выбрался из особняка, распахнул крылья и полетел в сторону деревни. Он торопился не только к господину Драго, но и к завтраку Карги, чтобы ведьма не осталась без еды.

Утро в особняке Барба началось не с благоухания кофе, а с глухого стона.

Дракон проснулся от дикой ломоты в теле. Он чувствовал себя не выспавшимся, словно его всю ночь избивали тяжелыми мешками. Каждый мускул, каждая чешуйка (даже те, что были скрыты под пижамой) ныли.

— И-и-их… что это было? — простонал он, с трудом выкатываясь с ложа, и его взгляд упал на странный бугор, торчащий из-под перины. С ревом Барб сдернул матрасы и увидел пресс-папье.

— Откуда?! Кто посмел?! Как?! — изрыгая пламя, кричал на весь дом дракон.

А в своем кабинете господин Драго внимательно просматривал журналы, добытые Пажом.

Напротив, в домашнем халате и привычных розовых тапочках, сидела немного сонная Мирабела и переписывала цифры на чистую бумагу.

— С такими… просчетами этому подлецу не видать заказов, тем более от советников короля, — Зигфрид довольно улыбнулся. И Бабета, сидящая подле ног хозяйки, поддакнула ему своим квохтанием, снеся бронзовое яйцо.

***

Рано утром, когда туман еще цеплялся за крыши домов Хамлет-Марш, Карга подкараулила у выхода из пекарни Теобальда. Юноша, высокий и нескладный, с локонами, которые даже спросонья умудрялись лежать изящно, собирался было направиться к конторе господина Драго, когда, не успев отведать сэндвич с лососем, столкнулся с местной ведьмой.

— Ох, простите! Встала не с той ноги, подержите мою метлу, пока я… — жалобно взмолилась Карга, ткнув свой летательный аппарат Теобальду прямо в лоб, да так что счетовод не успел ничего сказать, а ему в лицо прыснули розоватым облачком с ягодным ароматом.

Громкий чих вырвался из его рта, когда ведьма достала из складок юбки широкий платок с вышивкой в виде чьего-то женского бюста, украшенного розами, и принялась растирать любовный эликсир по лицу Теобальда вместе с соплями.

— Ах вы бедняжка! — причитала она. — Нынче бродит странная хворь, называется — чихония. Так недолго дождаться, чтобы мозги вытекли из ноздрей, а у вас… они прямо-таки широкие!

Теобальд продолжил чихать, перепугав устроившихся на ближайшем заборе пухлогрудых голубей.

Карга ловко развернула юношу за плечи, будто вертя куклу, и указала на аккуратный домик с розовыми занавесками — жилище госпожи Госип.

— Там вас ждет любовь всей вашей жизни! — прошептала она на ухо голосом, полным ехидства. — Ступайте же к ней! Торопитесь!

И случилось необъяснимое: взгляд Теобальда стал шальным, как у человека, который внезапно вспомнил, что забыл надеть штаны. Он отбросил сэндвич, как нечто незначительное, широко шагнул и почти ринулся к дому соседки, забарабанив в ее дверь с такой силой, что с карниза слетел горшок с геранью.

Дверь открылась. На пороге стояла госпожа Госип — сонная, растрепанная, в полупрозрачной сорочке с розовыми перьями по подолу. Ее волосы, переплетенные в тугую косу на макушке, напоминали странный головной убор — нечто среднее между гнездом и воинским шлемом. В пухлых пальчиках она сжимала глиняный кувшин с водой.

— Караул! Грабители! — запищала Госип. И выплеснула воду прямо в лицо Теобальду.

Карга, притаившаяся за углом пекарни, тихонько посмеивалась: «Теперь бедняга счетовод мокрый снаружи и влюбленный внутри».

Теобальд, с которого стекали капли, улыбался глуповатой, но восторженной улыбкой.

— О, божественная Госип! — провозгласил он, раскинув руки. — Ваше появление — как восход солнца над скучными расчетами!

Госип, опустив кувшин, уставилась на него как на умалишенного:

— Теобальд? В-вы с ума сошли? На рассвете, да еще и… Ой, вы мокрый! Зачем меня обнимать? Пустите! — взвизгнула не то от щекотки, не то от смущения женщина.

— Мокрый от восторга! — парировал юноша, прижимая любовь всей своей жизни к груди и продолжая напевать комплименты. — О, ваш нос как маяк для потерянных кораблей сплетен! Ваши глаза — как две аккуратные бухгалтерские книги, в которые я готов смотреть вечно!

«Кажется… я слегка переборщила с пшыками эликсира», — подумала Карга, но совесть в ней не проснулась.

Госип, скрестив руки на своей пышной груди, вскричала:

— Вы, молодой человек, перепили ягодной настойки! Я чую! И что это за маяк у меня на лице? — От того, как мужская рука сжала ее ягодицу, женщина икнула, порозовела, напомнив молодого поросенка.

— Маяк знаний и увядающей красоты! — продолжал Теобальд, ничуть не смущаясь и тесня даму внутрь дома. — Ваши уши — как изящные раковины, в которые вливаются самые пикантные тайны деревушки!

— Мои уши сейчас услышат, как я кричу на всю улицу о… о помощи! Развратник! — сказала Госип, но уже без прежней суровости. Уголки ее губ дрогнули.

— Поделитесь же со мной самым сокровенным! Быть может, о своих мозолях. Любовь не терпит тайн. — Теобальд, как не слишком изящный танцор, обнял Госип за необъятную талию и склонил назад, готовясь поцеловать, за что и получил звонкую пощечину. На его щеке вмиг проступил алый след пятерни. — Ах, вы полны страсти! Ваши щечки — как спелые персики на рыночном прилавке, — декламировал Теобальд.

— Рыночном? — возмутилась Госип, но вдруг не удержала равновесие и завалилась на придверный коврик. Теобальд уткнулся в ее бюст, а затем еще раз громко чихнул, и в стороны полетели перья.

Карга поправила на голове остроконечную шляпу и, усевшись на метлу, быстро поднялась в небо. Сейчас ей хотелось петь, желательно дуэтом с Жабо. Улетая, она слышала восторженный голос Теобальда:

— …а ваши пальчики — как пухлые бухгалтерские гроссбухи! О, зачем вы трогаете мой… пальчик? Ах, мадам. Мадам?! — Мужской крик заглушил вой ветра.

Дверь в дом Госип со скрипом закрылась. Но выглядывающие из пекарни жители уже шептались о странном поведении первой сплетницы и счетовода.

Глава 10 Свинское гостеприимство

За окошками домов деревушки Хамлет-Марш поднимался малиновый шарик солнца, чьи лучи сначала робко, а затем смелее скользили по блестящей от росы траве вверх по фундаменту и выше, к подоконнику с приоткрытыми ставнями. Легкий ветерок всколыхнул занавеску с вышивкой в виде лавандовых веточек и замер на кухонной столешнице, где уже дымилась фарфоровая чашка с ароматным кофе. Пробуждающий запах плыл по коттеджу. Он растекался вверх над лестницей и полупрозрачной дланью приближался к двери, за которой спала ведьма.

Сползшее на пол одеяло обнажало нежную розовую пятку. На одной подушке изящно лежала правая рука, а левая свисала с постели. Пепельные волосы укрывали лицо, время от времени, когда дыхание женщины становилось очень глубоким, волосинки вздымались и пританцовывали над ее носом и ртом, из которого слышалось не то урчание, не то похрапывание. Однако когда аромат кофе наполнил спальню, ведьма зашевелилась, и одеяло окончательно сползло на пол, сделавшись похожим на объемный пук из бараньей шерсти.

Карга причмокнула губами и медленно, выгибаясь как кошка, приподнялась на локтях. Рукав ночной сорочки сполз с плеча, подол опутал гладкие ноги, пока ведьма нехотя сползала на пол, кряхтя, она подобрала одеяло и заправила кровать.

Занавески с шорохом разъехались в стороны, заполнив пространство теплым светом и отбросив от зеркального столика радугу на ковер.

Приняв освежающий душ и обернув влажные волосы полотенцем, Карга запахнула халат, сунула ноги в тапочки с помпонами и спустилась в кухню.

Завтракать она любила именно там, оставив официальные обеды--ужины и даже слишком поздние ужины столовой.

Ведьма успела лишь мельком увидеть широкие мужские плечи, которые вмиг поплыли, и перед ней стоял худой подросток с всклокоченными волосами, подтягивающий сползшие с зада портки.

Подтянув новенький ремешок, Бес перенес на столик кофейник и еще одну чашку. Когда ведьма села на стул, ей уже налили бодрящий напиток.

— Какие планы на сегодня? — спросил Паж, потушив огонь на плите и поставив сковородку с омлетом, украшенным алыми дольками томата, полосками скворчащего бекона и расплывшимися кругами сыра.

Карга поковыряла свою половину завтрака ложкой и задумчиво подула.

— Надо бы…

В дверь забарабанили. Отложив ложку, ведьма потуже затянула пояс халата и вышла в коридор.

Ранним гостем оказалась ее соседка, госпожа Госип. Ее синие глаза навыкат в обрамлении подкрашенных синей тушью длинных ресниц сделались еще круглее. Уложенные волосы, подхваченные быстрой ходьбой, распушились, напоминая прекрасное место для устройства птичьего гнезда. На щеках горел яркий багрянец, словно дама переборщила с румянами, а объемная грудь вздымалась, едва ли не готовая выпрыгнуть из туго затянутого на талии корсета.

— Доброе утро, Карга! Ты уже слышала новость? — начала соседка, обмахиваясь шелковой косметичкой кричащего малинового цвета.

«Ох уж эти модницы! — подумала Карга. — Стоило Теобальду взять эту корову за рога и на тебе…»

— Доброе, Палета, пока что не успела, но если ты будешь столь любезна…

— О! Это что--то! Ты не поверишь! Такого давненько не происходило в нашей деревне! О Боги! О! — начала восклицать женщина, и ее грудь заколыхалась, напоминая Карге две отдельные сферы, готовые улететь в разные стороны и вырваться из неволи дамского гардероба.

— Так что же произошло? Я еще не завтракала и даже не чистила зубы. — Ведьма приблизилась к соседке, а та в свою очередь наоборот отступила, помня заметку в каком--то журнале о том, что ведьмовское дыхание поутру может прибавить морщин.

Палета собралась с мыслями и выпалила:

— Пропали обе!

— Кто? — из-за Карги выглянул Бес и утер сопли из--под носа.

Госип брезгливо поджала губы. Этот подросток был ужасен: волосы немыты, штаны едва держатся на узких бедрах, костлявый.

«Должно быть, он отродясь не знал о носовых платках! Не то что мой Теобальдик», — подумала соседка. Еще шаг назад, и Палета продолжила:

— Ну так леди Бремейн вместе с дочкой — Бризелой, а ее падчерица Белавона знать не знает, куда делись мачеха с сестрой. Драит преспокойненько дом как сумасшедшая.

Карга сложила руки на груди и устало вздохнула:

— Палета, она и есть… девушка не в себе. Стоит немного понервничать, и тянется все прибрать, бедняжка.

— С другой стороны, так удобно, всегда будет чистота, — добавил Бес.

— Что правда, то правда, — согласилась Госип. — Ну ладно, я забежала так, по-соседски, пойду, может, что-нибудь еще узнаю. Там ведь вервольфы расследуют. Если надумаешь глянуть, бери чеснок, я слыхала, для оборотней его аромат словно афродизиак, — она подмигнула Карге, выудила из косметички флакон и, обдав себя ароматом роз, застучала каблуками по дорожке.

Ведьма задумчиво постучала ногтями по косяку и, закрыв дверь, поспешила в башню. Самый лучший вид на всех соседей. Бес не отставал.

Стоя у подзорной трубы, они вдвоем смотрели на почти черный, мрачный особняк через несколько домов от лавки господина Драго.

С одной стороны место жительства пропавшей леди Бремейн окружал лес, с другой — лужайка, засаженная многочисленными розовыми кустами. Позади сада виднелся сарай, коровник, а на подъездной площадке сновали оборотни в черной форме, напоминая подкачанных могильщиков.

От их вида Карга даже закусила губу и мечтательно улыбнулась, за что ревнивый Паж наступил ей на ногу.

Зашипев на слугу, ведьма потеснилась в сторону, освободив ему место для обзора. Демон взялся за трубу и как следует все осмотрел.

— Один бродит вокруг дома, второй в лесу, третий как раз вышел вместе с Белавоной, — -докладывал он.

— Как обычно, девочка поди не расстается с метелкой, печальная картина, — удрученно пробормотала она. — Кто же этот святой человек, избавивший ее от таких родственниц? Помяни мое слово, теперь ей наконец--то отойдет дом и она сможет сама решать, что ей делать со своей жизнью, а не батрачить до смерти на двух мегер. Мне их нисколько не жалко.

— Думаешь, ей стало легче? — Паж взглянул на ведьму, на его лице читалось сомнение.

— А что не так? — удивилась Карга, вернувшись к трубе и глядя, как хрупкая девичья фигурку в обносках утирает глаза передником. Правда, стоило ей развернуться, и метла угодила одному из оборотней между ног. Раздался скулеж. Однако беседующий с ней констебль только повел головой. Его длинные на кончиках, заостренные уши с пушком зажили собственной жизнью, а взгляд желтых глаз оторвался от блокнота и посмотрел ровно на то место, где стояла Карга со своей подзорной трубой.

Без стеснения ведьма даже помахала констеблю, будто зазывая в гости, но оборотень наморщил нос и продолжил беседу с девушкой.

— То, что Белавона всю жизнь слышала исключительно приказы. Иного обращения она не помнит, и как бы ей не сойти с ума без подобного.

— Думаю, это лечится, не удивлюсь, если в ней проснется натура деловой женщины и она откроет свою контору по уборке, еще и сама будет с радостью ходить и всем помогать по хозяйству.

Паж одобрительно покачал головой.

— О! Они собираются уходить, шевелись! Зайдем к ней первыми, я не позволю этой пунцовой Госип опередить меня с новостями, а потом разносить сплетни по Хамлет-Марш! — Карга вытолкала Беса с башни, а сама побежала в спальню переодеваться. — Заверни что--нибудь из еды! У бедняжки даже времени не было сварганить себе завтрак, пока мела по тому склепу! — выкрикнула она из комнаты.

Демон скис. Тащиться к Белавоне ему совсем не хотелось.

Карга сбежала вниз по ступенькам, перехватила завернутые остатки позавчерашнего вишневого пирога и одарила Пажа укоризненным взглядом. — Какой ты жмот!

Бес пожал плечами.

— Подумаешь, свиней нет, кормить некого, правда, Вилка? — Полусонный кот выбрался из--за пустых корзин в коридоре и довольно заурчал, выпрашивая всем своим видом бекон. — Пошли, наконец--то можно спокойно поесть.

На пути к особняку Карга едва не столкнулась с Мирабелой. В руках племянницы была корзинка, из которой торчали бутыль с молоком, краюха хлеба, пахло от нее булочками.

— Ты тоже? — одновременно задали они вопрос.

Ведьма положила руку на бедро и с усмешкой оглядела принцессу.

— Я-то понятно, соседка, а вы там что потеряли, ваше высочество? — с сарказмом спросила Карга.

Мирабела вздернула носик и гордо заявила:

— Должницы. И почему они вечно сбегают, эти странные люди? Возьмут в долг, а потом не расплачиваются. Чудные!

Ведьма усмехнулась:

— Действительно. С чего бы это? — иронично отметила она, беря племянницу под руку и ведя к особняку.

Оборотень, которого Карга видели в трубу, стоял на крыльце, скрестив руки на груди. При виде гостей его заостренные уши дернулись, а нос сморщился.

— Место происшествия, дамы. Проход закрыт, — заявил он.

— А мы, господин констебль, как раз по делу, — парировала ведьма, не сбавляя шага. — Соседка леди Бремейн, Карга Глюк, и моя племянница, принцесса Мирабела. С помощью для пострадавшей стороны. — Она указала на корзинку, а затем кивнула в сторону Белавоны, которая с яростной одержимостью натирала до блеска ступеньки у бокового входа. Девушка даже не подняла головы.

Констебль оценивающе оглядел Мирабелу с ног до головы. Его взгляд задержался на изящно уложенных волосах, дорогом платье.

— Принцесса, говорите? — в его голосе зазвучали нотки интереса. Он выпрямился, автоматически втянув живот. — Констебль Ренард. На службе у Его Величества! Неужто вы и впрямь принцесса? Где же… диадема или тиара?

— В шкафу, — флегматично ответила Мирабела, но уголки ее губ дрогнули в улыбке. — У меня к пропавшим вопросы финансового характера. Они должны господину Драго. Ростовщику.

— А--а, — Ренард многозначительно кивнул, долги были отличным мотивом для исчезновения двух особ. — Подозрительное совпадение. Могли сбежать от кредиторов. А вы, леди, не изволите ли… ростовщичеством заниматься? Опасная профессия для такой хрупкой особы. — Он сделал шаг ближе, демонстративно напрягая мускулы под форменной рубашкой.

Карга фыркнула.

— Она не просто занимается, констебль, а работает у господина Драго. Или вы знаете иных выдающихся драконов в Хамлет-Марш? А может, во всем королевстве? — Ведьма похлопала племянницу по плечу. — Я пока к Белавоне схожу, успокою бедняжку молоком. — И ловко перехватила корзинку у принцессы, оставив ту отбиваться от неловких попыток флирта со стороны оборотня.

— Дитя, ты сотрешь ступеньки в труху, — сказала Карга, присаживаясь на корточки рядом с девушкой.

Белавона вздрогнула, но не остановилась. Щетка с силой ходила по дереву.

— Должны быть чистыми. Мачеха не терпела грязь. Сестра тоже.

— Мачеха и сестра полюбили что--то другое. Например, побег.

Только тогда девушка остановилась. Ее плечи вздрогнули. Она подняла на Каргу большие, полные растерянности глаза.

— Они… они уехали. Ночью. В карете.

— Куда? — мягко спросила ведьма, разворачивая сверток и отламывая кусок пирога. — Ешь. От терки не убегут.

Белавона машинально взяла пирог и откусила.

— К… к родственнику, кажется. Некий герцог Мейс. Я слышала обрывки их разговора, когда ночью драила котел. Замок неподалеку от Свиного Двора.

Карга закатила глаза к небу.

— О, великие боги! Там же проживает некий герцог-оборотень. Идеальное место для двух дам с амбициями и, я подозреваю, без гроша в кармане.

— Они сказали… что устроят мне здесь хорошую партию, когда вернутся с деньгами, — прошептала Белавона, снова глядя на ступеньку.

— Дорогуша, — Карга положила ей руку на голову, — единственную хорошую партию они тебе уже устроили. Сбежали, оставив дом. Живи и радуйся либо найди принца, чьи владения нуждаются в уборке. От такой жены он не посмеет отказаться.

— В самом деле? — Белавона выронила щетку из рук, на миг ее взгляд стал пустым, а затем на щеках девушки вспыхнул румянец, а губы озарила улыбка. — А ведь я знаю такого.

— Прекрасно!

Со стороны крыльца послышался возмущенный возглас Мирабелы:

— Констебль, ваши намеки столь же тонки, как долговая расписка, написанная невидимыми чернилами! И уши у вас… очень подвижные. Это мешает сосредоточиться.

Карга, прикрыв рот рукой, чтобы не рассмеяться, ободряюще похлопала Белавону по плечу, оставила корзинку и вернулась к племяннице.

— Надеюсь, она поделилась с вами полезными сведениями? — спросил Ренард, глядя на ведьму.

Мирабела фыркнула, вся розовая от смеси негодования и смущения.

— Это ясно как день! Они должны господину Драго и решили исчезнуть, оставив особняк и Белавону. Посчитали, что та будет расплачиваться за их долги, заложив дом, а заодно и себя… отдавшись в найм какой-нибудь дамочке в столице, которая держит заведение «Устрица вожделения».

Ренард смущенно поправил воротник, не предполагая о познаниях принцессы. Сам оборотень частенько наведывался в… «Устрицы или Жемчужины».

— Значит, дело не в похищении, а в бегстве. — Он задумчиво почесал за ухом, которое нервно дергалось. — Буду докладывать начальству.

— Пойдем, Мирабела, мы помогли, чем смогли.

Они уже выходили за калитку, когда Ренард окликнул их:

— Ваше высочество. Мирабела! Если должники объявятся, сообщите мне. Наше отделение неподалеку.

Мирабела обернулась, и в ее глазах блеснул холодный блеск.

— О, констебль, будьте уверены.

Ренард сглотнул и отсалютовал. Его уши прижались к голове.

— Ну что, довольна? — спросила Карга, когда они скрылись за поворотом. — И долги есть, и поклонник-оборотень объявился.

— Поклонник! — Мирабела фыркнула, но не смогла сдержать улыбку. — Он пахнет лошадьми и псиной.

— Ага, — протянула Карга, закуривая маленькую трубку. — Главное, чтобы он был последним, кто сегодня пытался составить тебе пару.

Они шли молча, и только теперь Карга заметила, что Бес, жмурясь от удовольствия, доедал на крыльце их дома остатки бекона. Вилка сидел рядом и вылизывал ему пальцы.

«Две паразитки сбежали, одна вышла на волю, а мои благородные разбойники тут пируют», — с ухмылкой подумала ведьма, чувствуя, как в воздухе витает начало новой, куда более интересной истории. И пахнет она отнюдь не розами и не чесноком.

— Придется вам с господином Драго устроить отнюдь не романтическую поездку в Свиной Двор, там-то эти должницы и засели, — поделилась с Мирабелой тетка.

Девушка удивленно вскинула брови. Ее плечи устало поникли, и она тяжело вздохнула:

— Опять… я только понадеялась на спокойные деньки.

Карга довольно улыбалась, пока ее внимание не привлекла Палета, едущая в их сторону на велосипеде.

— Ах ты, курица лживая, — прошипела ведьма, сверля взглядом одно из колес железного коня под объемными ягодицами соседки, пока то не лопнуло.

Чудом не завалившись на бок, Госип угодила в глубокую лужу с гусями.

Карга тихонько засмеялась, ступая дальше.

— Это ей за болтливость. Ничего, отнесет своего железного коня в мастерскую и отремонтирует. А мне думается, пора на отдых, например в Ботл-бич[1] лечить мои давно почившие нервы.

Мирабела молча кивнула в знак согласия.

— А нам с Зигфридом ехать в Свиной Двор, — принцесса, не сразу поняв, назвала дракона по имени.

Хамлет-Марш господин Драго с принцессой покинули ближе к обеду.

Карета с механизмом мчалась по дороге в сторону Свиного Двора. Зигфрид молча смотрел в окно, а Мирабела, укутанная в плащ, дремала, уткнувшись в подушку. Холод пробирал даже сквозь стены экипажа, и время от времени она вздрагивала, прижимаясь к горячей стороне ростовщика.

Но долго ехать не пришлось. Не доезжая до Свиного Двора, карета вдруг резко замедлила ход, рыча и поскрипывая, а затем и вовсе замерла посреди заснеженного леса. Механизм, что приводил ее в движение, исчерпал свой завод.

Мирабела знала, где находится замок герцога Мейса, но земли так заросли, что они чудом не проехали мимо него.

В наступившей тишине был слышен лишь свист ветра и нервное пощелкивание Зигфрида, проверяющего внутренности небольшой заводной шкатулки-часов — запасного источника, явно маломощного для кареты.

— Ну что, господин Драго, — Мирабела зябко куталась в плащ, а ее дыхание превращалось в белое облачко, — ваш хваленый «вечный» двигатель оказался столь же надежен, как обещание моей тетки не колдовать по праздникам. Мы замерзнем здесь раньше, чем он снова заведется.

— Он не «вечный», ваше высочество, — поправил ее Зигфрид, не отрывая глаз от шестеренок. — Он рассчитан на шестьдесят часов непрерывного хода. Мы израсходовали шестьдесят три. Это вопрос точной математики, а не ненадежности. — Он щелкнул крышкой шкатулки. — Запасной завод кончился вчера.

— Превосходно, — проворчала Мирабела, выглядывая в заиндевевшее окно. — Значит, будем рассчитывать на точность наших ног. Замок должен быть где-то здесь. Если, конечно, его не поглотил этот… лес-переросток.

Они выбрались из кареты в колючий, пронизывающий холод. Снег хрустел под ногами. Дорога, по которой они ехали, больше походила на заросшую колею. Справа возвышалась каменная стена, почти полностью скрытая под пологом дикого плюща и колючего шиповника, будто сама природа пыталась стереть это место с карты.

— Герцог Мейс, судя по ландшафтному дизайну, большой поклонник «заброшенной романтики», — саркастически заметил Зигфрид, продираясь сквозь колючки к едва заметной полуразрушенной калитке в стене. — Или просто скуп. Содержать садовника, видимо, дороже, чем привечать беглянок вроде леди Бремейн.

Мирабела, спотыкаясь о скрытые под снегом корни, последовала за ним.

— Главное, чтобы это была не романтика «призрачного замка» с привидениями вместо прислуги. Мне нужны живые должники, а не их бесплотные души. Хотя, — Зигфрид задумчиво поцокал языком, — если бы духи могли подписывать долговые расписки…

Ноги проваливались в снег по колено, и каждый шаг давался принцессе с трудом. Мирабела быстро выбилась из сил, ее пальцы онемели от холода. Зигфрид шел впереди, прокладывая путь, но даже его драконья выносливость не могла полностью защитить от пронизывающего ветра.

— Еще немного, — обернулся он, видя, как Мирабела пошатывается. — Видите шпиль?

Она подняла голову и сквозь колючие ветви действительно различила острый силуэт башни, упирающейся в низкое свинцовое небо. Эта картина придала ей сил, и она зашагала следом.

Вскоре они вышли к кованому забору — высокому, с острыми пиками, покрытыми инеем. За ним угадывалась заснеженная дорожка, ведущая к замку. Ворота были заперты и покрыты узорами изо льда.

Зигфрид приблизился, внимательно осмотрел его, а затем сделал шаг назад.

— Отойдите, — предупредил он Мирабелу.

Она отступила, и тогда ростовщик глубоко вдохнул. Из его полуоткрытых губ вырвалось не пламя, а сконцентрированный поток раскаленного воздуха, от которого металл начал светиться алым. Лед зашипел и, словно воск, стек вниз.

Створка ворот со скрипом подалась. Даже господин Драго с его силой приложил усилие, протолкнув ее ровно настолько, чтобы протиснуться на небольшую территорию: их встретили посеревшие от времени и покрытые снегом садовые статуи, мрачные, черные деревья с голыми кривыми ветвями. Сквозь мутные окна замка сложно было что-либо разглядеть.

— О, смотрите! — Мирабела указала на заснеженный двор. Среди сугробов виднелись свежие следы кареты и множество отпечатков подков. — Похоже, у леди Бремейн вкус к гостеприимству не лучше, чем к финансовой дисциплине. Они здесь.

Дверь главного входа оказалась не заперта, и Зигфрид ее приоткрыл — несмазанные петли противно заскрипели. В нос ударила пыль, и дракон чихнул, нарушив мертвую тишину.

— Вероятно, когда-то это был величественный замок. Теперь — обычная развалина, — констатировал господин Драго, осматривая высокий потолок: с дорогих люстр свисали клочья паутины, по углам слышались шуршание и мышиный писк. — Тутошний герцог явно не следит за порядком, — он с легким раздражением закрыл дверь.

В мрачном холле, на изъеденном молью ковре господин Драго и Мирабела обнаружили два разорванных женских платья с поеденными туфлями, клочьями из женских париков.

— Видимо, прием был не самым доброжелательным, раз бедняжек буквально разорвали, — отметил Зигфрид, обходя вещи. Мирабела, и без того бледная, позеленела от подкатившей к горлу тошноты.

— Неужели их съели? Кто? Дикие звери? Или…

Они услышали утробное рычание, эхом прокатившееся по замку. Оно шло не сверху, а из-под земли — низкое, гулкое, от которого задрожали даже пылинки в воздухе. Рычание перешло в чавкающий, хлюпающий звук, будто что-то огромное и мокрое с аппетитом уплетало обед.

Мирабела инстинктивно схватила Зигфрида за рукав, ее пальцы вцепились в ткань.

— Зигфрид, — прошептала она, и в ее голосе впервые зазвучал чистый, не наигранный страх.

Но господин Драго не отступил. Его золотые глаза сузились, а ноздри дрогнули, улавливая запахи: пыль, плесень, старая кровь и свиной навоз. Он аккуратно высвободил руку и сделал шаг вперед, к темному проему коридора, ведущему, судя по всему, в кухню.

— Дикие звери не носят париков.

Рычание снизу стихло.

— Однако, — добавил Зигфрид, прислушиваясь, — я бы рекомендовал отступить, ваше высочество.

Господин Драго быстро свернул в кухню. Ее высочество следовала за ним по пятам. Спокойствие дракона передалось и ей. Но когда в коридоре послышались странный цокот и утробный рык, девушка перевела испуганный взгляд на ростовщика. Тот молча приложил палец к губам и поманил ее к себе.

Они скрылись за дверью, откуда вверх тянулась винтовая лестница.

Некто ступил в кухню и страшно заревел.

— Теперь бежим, — резко и тихо прошептал Зигфрид, и они бросились по ступенькам наверх. Вскоре они добрались до приоткрытой двери и, распахнув ее, вырвались в просторный коридор верхнего этажа.

Однако странного зверя это не остановило — тот уже несся в их сторону через запыленный холл. Миновав широкие ступени, чудовище взобралось на второй этаж.

Зигфрид подпрыгнул в воздух, распахнув кожистые крылья ровно в тот миг, когда когтистая лапа едва не вцепилась в ногу принцессы. Придерживая помощницу за талию, господин Драго стал прыгать по каменным статуям не хуже циркового гимнаста, пока не выбил ногой окно и не вылетел наружу. Выше оказался узкий балкон одинокой башни.

К несчастью, и здесь не обошлось без битья стекол. Они очутились в небольшом помещении. Зигфрид поторопился закрыть толстую дверь на засов. Через мгновение та задрожала от удара с обратной стороны.

— Какой неугомонный и совсем не гостеприимный… этот герцог, — проворчал Зигфрид, утирая капельки пота с висков. — Полагаю, это точно наш должник.

В несчастную, но на удивление прочную дверь долбили, ревели, царапали дерево… В конце концов зверь угомонился и, недовольно рыча, ушел прочь.

Мирабела перевела дух. Ноги ее подкосились, и она плюхнулась на запыленную кровать под тяжелым бледно-голубым балдахином. Стараясь успокоиться, девушка неторопливо осмотрела помещение: каменные стены обшиты тусклым, некогда побеленным деревом с потускневшими позолоченными вензелями, на изящном зеркальном столике лежали щетка для волос, инкрустированная драгоценными камнями, и приоткрытая шкатулка, из которой выглядывало изумрудное ожерелье. За поеденным молью гобеленом ее высочество обнаружила узкую дверцу в цивилизованный клозет с раковиной и медной лоханью с краном. Рядом на полочке стояли помутневшие флаконы.

Мирабеле стало плевать на рыскающего заколдованного герцога. Ей захотелось спать, но для начала…

— Господин Драго, вы не могли бы… нагреть воду в лохани?

Дракон вначале смерил ее возмущенным взглядом, но затем сообразил что к чему и без слов исполнил просьбу ее высочества.

Избавившись от пыли в комнате, Мирабела скрылась за дверью клозета, где привела себя в порядок, очистила платье от паутины и, выглянув из-за двери, увидела, как комната наполнилась полумраком. В подсвечнике горела половинка от оставшейся некогда свечи.

Дракон разлегся на кровати, прикрыв глаза.

Как только голова принцессы коснулась мягкой подушки, Мирабела провалилась в глубокий сон.

Она не видела и не слышала, как Зигфрид тоже привел себя в порядок. А затем склонился над девушкой, и его ладонь замерла в воздухе над ее оголенным плечом, не смея прикоснуться. Матрас едва заметно прогнулся под его весом, когда он лег рядом, сохраняя дистанцию.

— Глупости, — тихо прошептал он себе под нос, глядя в темноту. — Самый ненадежный актив из всех возможных.

Огонек фитиля потух, оставив их наедине с тишиной заброшенной башни и отдаленным, едва слышным хрюканьем где-то в глубине замка.

Пробуждение оказалось приятным. Мирабела думала, что замерзнет ночью, но оказалось, дракон рядом — лучше любого одеяла. В свою очередь, господин Драго безмятежно спал.

После мытья его длинные черные волосы рассыпались по подушке. На обнаженной груди проступали синие чешуйки.

Девушка коснулась их кончиками пальцев, и те слабо замерцали.

— Завтрак? — прохрипел Зигфрид.

Их взгляды встретились.

— Я бы не отказалась. — Принцесса быстро соскользнула с постели, скрывшись за гобеленом.

Охладив разгоряченное от смущения лицо водой, она поспешила одеться.

Умывался Зигфрид дольше, а когда, наконец, вышел, застал Мирабелу у зеркального столика, девушка тщательно расчесывала волосы. Поймав внимательный взгляд дракона в отражении, она смущенно улыбнулась.

Зигфрид снял засов, открыл дверь и беззаботно вышел. Принцесса осторожно шагнула следом. На обратной стороне двери она заметила глубокие следы от когтей и поежилась, представив, что было бы, если бы вчера зверюга до них добралась.

В кухне они оказались не так быстро, как уносили оттуда ноги минувшим вечером.

На столе непонятно откуда появились кувшин с молоком и мясная нарезка, а также корзина с зеленью, яйцами, краюхой хлеба и горшочком с джемом. Прежде чем начать готовить, Мирабела провела волшебной палочкой по воздуху и распахнула окошко, и вся пыль и грязь улетучились через него в сторону леса.

Зигфрид взял готовку и розжиг очага на себя, куда ее высочество ловко подбросила поленья.

Пока поджаривалась яичница с мясом, девушка сервировала стол. Молоко было разлито по щербатым кружкам, под тарелки легли относительно чистые полотняные салфетки. А вот столовые приборы пришлось как следует натереть до блеска.

— Возможно, герцог днем спит, — поделился Зигфрид, переложив со сковороды часть завтрака на тарелку помощницы.

Несколько минут они молча и даже с жадностью уплетали еду, не забыв про зелень и хлеб.

— Кофе? — предложила принцесса. — Если он здесь есть… — Она покончила с едой, убрала грязную посуду со стола и принялась за поиски, но господин Драго ее опередил.

— На самом верху… — Он учуял кофе своим острым обонянием, приблизился к Мирабеле сзади и аккуратно поднял девушку за бедра.

— Нашла! — краснея и одновременно улыбаясь, произнесла принцесса, когда ее опустили на пол. Она гордо показала ростовщику деревянную продолговатую емкость, слабо закрытую деревянной крышкой.

Мирабела взяла фарфоровые чашки, а Зигфрид турку, куда насыпал кофе, залил водой и держал над огоньком, пока в емкости не забулькала темно-шоколадная пенка.

— Вот он, аромат цивилизации, — с блаженством в голосе проговорила принцесса.

— Молока? — заботливо спросил Зигфрид, подав наполненную кофе чашку ее высочеству.

— Буду очень признательна. — Девушка расправила плечи, придвинула горшочек с джемом и, попробовав тот чайной ложечкой, зажмурилась от удовольствия.

— Если бы не проблема герцога, здесь можно было бы задержаться, — отметил дракон, неторопливо попивая кофе. — Мрачный сад, но зато полный роз. Кто-то приносит корзинку с провизией, уютная спальня. Ни за что платить не нужно.

Мирабела посмотрела на высокий потолок и задумчиво вздохнула:

— Я не против.

— Только вот необходимо найти должников и привести в чувства герцога, а для этого вернуть ему человеческий облик.

— Пока герцог… не в себе, звать необходимо ведьму, желательно хорошо настроенную по отношению к мужчинам, — с усмешкой отметила принцесса.

Зигфрид лениво откинулся на спинку стула.

— Например, ваша тетушка. Она точно знает пару-тройку зелий от чрезмерной волосатости и хрюканья.

Мысль о вызове тети Карги, которая наверняка начнет расспрашивать о подробностях их ночевки в одной спальне, заставила Мирабелу поморщиться.

— Может, сначала сами разберемся? — предложила она. — У вас отменное обоняние. Быть может, оно и поможет обнаружить леди Бремейн?

Зигфрид прикрыл глаза, давая волю своим драконьим чувствам.

— Это крайне оскорбительно — использовать меня как охотничью собаку, но я чую навоз и хлев во дворе.

Мирабела встала и подошла к окну. За заросшим садом виднелась низкая каменная постройка с покосившейся дверью.

— Предлагаете нанести визит в свинарник? После завтрака — самое время для прогулки.

— Только осторожно, — предупредил Зигфрид. — Днем наш хозяин, судя по всему, отсыпается.

Они вышли во двор. Утро было морозным и тихим.

Дверь в свинарник не была заперта. Внутри царили полумрак, духота и характерное похрюкивание. В нескольких загонах копошились розовые, упитанные хрюшки. Но в самом дальнем, отделенном от других, стояли две… особые свиньи. Они были крупнее, чище, и их розовая кожа странно лоснилась, как будто их натерли маслом. Одна из них, более крупная, с надменным взглядом маленьких глазок, тыкалась рылом в корыто. Другая, помельче, визгливо отталкивала от корыта других свиней, пытавшихся приблизиться.

— Ну что, ваше высочество, — тихо произнес Зигфрид, — встречайте леди Бремейн и ее дочь, Бризелу. В своем новом, улучшенном обличье.

Мирабела ахнула, прикрыв рот рукой.

— Не может быть… Ты уверен?

— Абсолютно, — дракон указал на угол загона. Там аккуратно сложенной стопкой лежали знакомые остатки от платьев и два помятых парика, а на ржавом гвозде висело изумрудное ожерелье. — Они пришли сюда, надеясь выпросить денег или убежища. А герцог Мейс нашел для них… более практичное применение. В своем хозяйстве.

— Но как? Почему? — прошептала Мирабела.

— Вероятно, герцога либо прокляли, либо это наследственное… свинство, — задумчиво сказал Зигфрид, наблюдая, как «леди Бремейн» отбирает лучший кусок у своей так называемой дочери.

— Значит, он гонялся за нами? — догадалась Мирабела.

— Скорее, гибрид, — поправил Зигфрид. — Оборотень сохраняет разум. А у нашего хозяина вчера в глазах были только голод и безумие. Он не контролирует свою вторую натуру. Днем, возможно, еще сохраняет подобие человеческого облика и разума — отсюда и корзина с едой. А ночью… превращается в чудовище, которым правит инстинкт.

В этот момент из глубины хлева послышалось шарканье. На пороге внутренней двери стоял тот самый тощий человек с закрученными усами — герцог Мейс, но теперь он выглядел бледным и изможденным. В руках он держал пустое ведро.

— А-а, гости, — хрипло произнес он, ничуть не удивляясь их присутствию. Его глаза были мутными. — Кормлю новых… питомцев. Прекрасные экземпляры, не правда ли? Чистокровные. Аппетит, правда, у них свинский. — Он горько усмехнулся своей же шутке, которой, казалось, не понимал.

— Ваша светлость, — осторожно начала Мирабела. — Это же леди Бремейн и ее дочь.

Герцог моргнул, и в его глазах на секунду мелькнуло что-то похожее на понимание.

— Люди? Нет… нет, это свиньи. Очень наглые, очень жадные свиньи. Таких нужно держать в отдельном загоне. Иначе они всех остальных склонят к дурным манерам. — Он высыпал содержимое ведра в корыто, и две «чистокровные» свиньи с жадностью набросились на еду. — Они хотели моих денег. А я дал им… кров и пищу. Это справедливо. — Он повернулся и поплелся прочь, бормоча что-то себе под нос.

Зигфрид и Мирабела переглянулись.

— Что ж, — вздохнула принцесса. — Должники нашлись. Но взыскать с них деньги теперь проблематично.

— Можно и в натуральной форме, — с деловой хладнокровностью заметил дракон. — Пара откормленных, чистокровных свиней — тоже актив. Их можно продать с аукциона. Хотя, — он бросил взгляд на жадных тварей, — учитывая их характер, покупателя придется предупредить: «бывшие аристократки, склонны к скандалам и наглости. В комплекте идут парики и чувство собственного достоинства».

— Сначала нужно разобраться с герцогом, — напомнила Мирабела. — Пока он в таком состоянии, никаких сделок не заключить. И живьем отсюда не выбраться следующей ночью.

Зигфрид кивнул, и в его золотых глазах вспыхнул знакомый деловой азарт, смешанный с вызовом.

— Значит, нам просто необходима госпожа Карга.

Мирабела посмотрела на визжащую Бризелу, которая пыталась отнять картофелину у своей «мамаши».

— Верно! — взмахнув палочкой, принцесса послала в воздух голубую мерцающую птичку, и та упорхнула в сторону Хамлет-Марш. — Остается ждать.

***

— Затягивай ремешки сильнее! Ну же! Что ты копошишься?! — прогрохотала Карга, поставив одну ногу на низкий табурет и вытянув руки в стороны, тем самым напоминая то ли перевернутую карту Таро «Дурак», то ли кривобокую танцовщицу, собирающуюся вскинуть вторую ногу и крикнуть: «Кун-кун!»

Сзади нее пыхтел Бес. Его мальчишеские пальцы успели покраснеть, а от ладоней поднимался пар — настолько быстро и напряженно он шнуровал завязки на кольчуге, подшлемнике, латных наручах и наколенниках.

— Госпожа, неужели тебе действительно так необходим полный рыцарский доспех? Ведь это всего лишь заколдованный герцог, — устало пробурчал демон, крепя нагрудник на ведьму.

— Глупец! Так и погибали великие воины! Недооценивая своего противника. Эти недооборотни, да еще и герцоги, хуже чумы! Они заболтают гостя своими заразными разговорами о скряжничестве, предложат недоеденную, заплесневелую еду, обязательно уронят кубок с вином тебе на голову, потому что пальцы человека в возрасте не такие цепкие, а потом окажется, что перепутали бутылки, и вместо волос — пуф! Блестящая лысина! А я не готова принимать настойку «Расти-клок», вкус у нее преотвратный, даже коровьи лепешки покажутся блинчиками с медом. Нет! Этот бой я выдержу, а когда все закончится, подготовлю изысканное проклятье для мадам Госип-Теобальдовны, чтобы ее с женихом замучили подкроватные монстры. Например, какой-нибудь пожиратель-носочный? — Карга со злостью пнула табурет, и тот жалобно отскочил под столик, на котором лежали вскрытый голубой конверт и письмо в виде бабочки от Мирабелы.

«Дорогая моя тетушка Карга, пишет тебе твоя племянница. Так вот, леди Бремейн с дочерью мы обнаружили. К несчастью, они представляют ценность разве что для любителей ярмарки, ибо, как оказалось, герцог заколдован и принимает облик оборотня, он-то и превратил своих родственниц в двух упитанных хрюшек. Безусловно, господин Драго мог бы забрать этих пятачков, продать и вернуть деньги, которые они задолжали, будучи в человеческом обличье, но… боюсь, как бы лорд не решился обратить в свиней и сотворить, буквально, Свиной двор на месте нынешнего. Отца это не порадует, — где же он будет разводить рыбу, если все окрестности переделают в свиные загоны, хлева, места для выпаса и… бассейны с грязевыми ваннами? Поэтому я и прошу тебя, любезная тетя, помочь мне. Сами мы не в состоянии справиться. Заряд моей волшебной палочки почти на исходе. Лобзающая твои щеки, принцесса Мирабела. Кстати, дворец герцога страшно зарос, лучше лететь на метле».

— Ну, племянница, так и знала, что от свиней-людей одни проблемы. — Карга вздрогнула, как от укола, и шлепнула Беса по плечу. — Что ты возишься, как с завязками на корсете?! Как это письмо не вовремя. Стоит поразмыслить о пристройке балкона к моей спальне. Все же бегать за метлой на крышу не слишком полезно для моих престарелых костей.

Бес хмыкнул себе под нос: уж он-то видел, как стоило ведьме только захотеть, и ее пятки так и сверкали, прежде чем она перепрыгивала через ступеньку.

— Готово. Можешь дышать? — Он отступил на пару шагов и, сложив на груди руки, задумчиво оглядел Каргу.

Ведьма пошевелилась, медленно опустила руки, покрутила головой, но, попытавшись присесть, завалилась и шлепнулась на пятую точку.

— Проклятье, давненько я в них не облачалась, — пыхтя, она все же поднялась.

— С тех пор как в последний раз навещала моих коллег в Чертогах Тьмы, — продолжил он, поднимая с пола латные перчатки с накладными стальными ногтями, выкрашенными в изумрудный цвет, и помахал ими перед ведьмой. — Не уверен, что метла потянет эту тяжесть.

— Я и сама не уверена в этом. И вообще, почему в Свином Дворе до сих пор нет своей ведьмы? Она бы неплохо заработала на разведении редких видов рыб или продаже их питательной икры, — пробормотала Карга.

— Либо разжиться устрицами и собирать жемчуг, а из него начать лепить горшки. Посуда — это так полезно в хозяйстве, ты не находишь? — полюбопытствовал Бес.

— Безусловно, например, в бою. Тем же горшком можно как следует огреть врагов. — Ведьма поманила табурет пальцем, и тот боязливо выполз из-под стола и на четырех колченогих ножках приблизился к Карге, да еще скрипнув, когда ведьма на него села. Она опустила взгляд на вытянутые ноги — сгибать их было проблематично. — В таком наряде с оборотнем вести беседу не слишком… сподручно, — ведьма хлопнула ладонью по стальному набедреннику и поморщилась. Все же пальцы у нее были по-прежнему хрупкими.

— Может, это как раз местная ведьма и наложила заклятье на герцога? — предположил Бес, опустившись перед госпожой на колени и с трудом стянув поножи и наколенник, из-под которых показались связанные им красные носки с колокольчиками над большими пальцами. Вид этот настолько умилил демона, что он расплылся в глуповатой улыбке.

— Хм, подкроватный носочник-чулочник, — пробормотала Карга, вновь задумавшись о своей крошечной мести соседке. Она резко поднялась, зацепилась пяткой за поножи и упала на Беса, вдавив того в пол собственным весом.

— Госпожа, мне, безусловно, приятна всякая ваша близость, но, боюсь, мой нос с этим не согласен, — прогундел демон, шевеля ногами и руками, подобно морской звезде.

Поднявшись, они молча разошлись по своим комнатам, чтобы встретиться на крыше в дорожной одежде.

— В путь! Свиной Двор, жди нас! — прокричала в небо Карга и зловеще расхохоталась, едва не охрипнув.

Мирабеле потребовалось два часа, чтобы привести в порядок кухню и чулан с кое-какими продуктами. Все съестное она перенесла в угловой шкафчик. Целую кастрюлю каши, что она наварила, убрала в небольшой подвальчик, где оказалось на удивление чисто. Там же обнаружилось много чего еще: свежее мясо, высокая стойка с множеством бутылок, различные соленья, ящик картофеля и прочее. Для пира мало, но на недели две им хватит.

Из подвала высунулся Зигфрид. При виде блестящих бутылок он повеселел и прихватил с собой парочку.

В тумбочке Мирабела обнаружила подсвечники и спички — это могло пригодиться.

Ночь подобралась незаметно, но к этому времени Мирабела и Зигфрид уже сидели, как мыши, в спальне, закрывшись на замок. Перед этим девушка заглянула в библиотеку и выбрала несколько книг. Теперь, устроившись в кровати с зажженными свечами, она внимательно читала.

Дракон лежал на своей половине кровати, попивал из бокала вино и… читал стопку старых газет, которые нашел в коридоре. Должно быть, со стороны они выглядели как супружеская пара: обоим не хватало лишь морщин да очков.

Смежив уставшие глаза, Мирабела отложила книгу и, свернувшись калачиком, стала медленно засыпать. Она слышала, как дракон шелестит газетой, переворачивая страницы, а когда он с легким звоном поставил на тумбочку бокал, девушка почувствовала, как он подбирается к ней поближе. Вот его дыхание с ароматом винограда коснулось ее щеки, и… Зигфрид задул свечи.

Чуть позже по замку пронесся вихрь под названием «хозяин»: он громко ревел и бушевал, но на верхние этажи подниматься не стал и через некоторое время удрал в сад.

— Вот бездарь, тут лежит такая дева, а он в лес сбежал, — дракон посмотрел на девушку.

Мирабела молчала.

«Неужели я совсем ее не привлекаю?» — спросил самого себя Зигфрид.

Но чего он от нее хочет? Брачный контракт, детишек, чтобы они выросли красавцами, но с острыми клыками и его профессиональным чутьем? Испокон веков всем известно, что принцессы выходят замуж за чешуйчатых, могучих драконов. Это не какой-нибудь сопливый рыцаришка.

Некоторое время он лежал, прислушиваясь к размеренному дыханию Мирабелы, и собирался было уже уснуть, когда девушка развернулась и устроилась у него под боком, раскинув руки в стороны.

— Никаких… хр-р-р отсрочек…— пробурчала сонным голосом принцесса и потерлась носом об обнаженное плечо Зигфрида.

По его телу пробежали мурашки, а позвоночник прострелило разрядом тока.

Дракон сдавленно сглотнул слюну и потянул носом аромат корицы и яблок, исходящий от волос девушки, будто она только что испекла свежайшие, пышные булочки.

Он осторожно снял ее руку со своей груди, но девушка вернула ее обратно, впившись ноготками в его кожу. Это было выше его сил, и Зигфрид нежно погладил принцессу по обнаженному плечу, стягивая ее ночную рубашку ниже, пока широкий ворот не оказался на сгибе локтя. Затем он отбросил одеяло в сторону, любуясь стройной девичьей фигурой. В полумраке ее кожа казалась белоснежной, подол рубахи задрался до середины бедра.

Мирабела проснулась оттого, что почувствовала, горячую ладонь с коготками на своем животе. Затем дракон провел рукой по ее бедру. Тишину спальни разорвал треск ткани, и ее высочество осталась абсолютно нагой.

У девушки чуть сердце не выпрыгнуло из груди, когда ее губы обжег страстный поцелуй. «Собственно, какой реакции я ожидала, пролеживая с настоящим драконом в одной постели вторую ночь подряд?» — эта мысль пришла к ее высочеству с запозданием, ведь уже в следующий миг она не то вскрикнула, не то икнула и закатила глаза от удовольствия. Господин Драго оказался отнюдь не неопытным принцем, какие сватались к ней в свое время. Он был настоящим мужчиной, знающим все точки на теле Мирабелы, откликающиеся на его прикосновения, поцелуи. Уткнувшись ей в шею, дракон хрипло зарычал, содрогнувшись всем своим естеством, и синева чешуи замерцала на широких плечах и ниже пояса.

«Прямо как болотный гриб, чья светящаяся головка манит путниц, ищущих сладкие ягодки», — испытав блаженство, подумала Мирабела, и ее лицо озарила улыбка.

— Господин Драго, мы просто обязаны заключить брачный договор, — томно проговорила она.

— Другого я и не ожидал, моя принцесса, — и в его голосе звенело удовлетворение не только от удачно проведенных переговоров, но и от самой выгодной сделки в его жизни. — Чернила и пергамент подождут до утра. А пока… давайте закрепим наши намерения еще раз…

Внезапно дверь в их комнату распахнулась. Перед ними в человеческом облике, с ключом в руке стоял герцог Мейс. В свободной руке он держал свечу и щурился, пытаясь разглядеть обнаженную парочку, в спешке прикрывшуюся одеялом.

На герцоге висел потрепанный камзол. Это был тощий, нервный мужчина с взъерошенными волосами и усами, закрученными вверх, будто два вопросительных знака над его бледными губами.

— Кто там? — прокричал он хриплым голосом. — Если вы за очередной податью налогов — я уже все платил! Ну, почти… Или вы решили забрать кровать? Что ж, она мне больше не нужна. — Он собрался было уйти, но дракон его окликнул.

— Герцог Мейс? — уточнил Зигфрид, на ходу натягивая штаны. — Я — господин Драго, ростовщик из Хамлет-Марш. Ищу ваших родственниц, леди Бремейн и мисс Бризелу.

Герцог обернулся, и его лицо исказилось гримасой раздражения.

— Воришки! Торгашки! — он почти завизжал. — Я думал, они оставят меня в покое! Тишина — вот все, о чем я мечтал. А эти хамки, охочие до моего состояния, нагрянули и давай требовать! — Он махнул рукой, а затем, вдруг сообразив, сузил глаза. — А вы… действительно тот самый господин Драго, которому они должны?

Зигфрид вежливо поклонился.

— Тот самый. А это моя… ассистентка, леди Мирабела Драго.

Герцог закатил глаза к небу.

— О, великие свиньи! — простонал он. — Эти дамочки — натуральный ураган в юбках. За день они успели перессориться друг с другом, потребовать перьевые подушки, а заодно и сундук с монетами. Так заберите же их! Пожалуйста. В счет долга. Я даже приплачу. — Герцог Мейс беспомощно развел руками, и в его глазах читалась просьба, граничащая с мольбой.

В комнате на секунду повисла тишина, нарушаемая только потрескиванием свечи в руке герцога. Затем Мирабела, все еще укутанная в одеяло по самый подбородок, медленно повернула голову к Зигфриду. Ее взгляд был красноречивее любых слов: «Ну, господин Драго? Вам только что предложили доплату. Как будем заключать сделку?»

Зигфрид, уже полностью одетый, выпрямился, заложив руки за спину в своей лучшей деловой позе. Он не спеша обвел взглядом скромную обстановку спальни, затем — изможденную фигуру герцога и наконец — выразительное лицо Мирабелы.

— Понимаю, — кивнул Зигфрид, делая вид, что глубоко обдумывает предложение. Он повернулся к Мирабеле. — Что скажете, дорогая? Надо признать, условия заманчивые. Нам не только передают должников, но и предлагают компенсацию за их… содержание. Это может покрыть часть неустойки.

Мирабела приподняла бровь.

— О, да, — томно вздохнула Мирабела, прижимая ладонь к щеке. — С возможностью их выгодно перепродать. Пара интеллигентных свиней, идеально для украшения сада.

Взгляд герцога метался от одного к другому.

— Вы действительно их заберёте? — переспросил он с зарождающейся надеждой.

Зигфрид и Мирабела синхронно повернулись к нему.

— Ваша светлость, — сказала принцесса с самой обворожительной улыбкой. — Мы — профессионалы и закроем долг. Вас больше никто не потревожит, кроме… — она бросила многозначительный взгляд на дверь, — подробности о вашем ночном хобби.

Герцог вжал голову в плечи.

— Это… личная тема, — он зарумянился. — Пройдемте в гостиную, там разожжен камин, есть горячее вино и овощные очистки на закуску. Не желаете ли огурцы в маринаде или каштаны?

Зигфрид дождался, когда Мирабела скроет свои прелести под слоем одежды, и, взяв невесту за руку, неспешно повел ее за семенящим герцогом.

— Всё началось с того, что я решил побывать на одном семинаре. — Мейс уселся в кресло перед огнем.

— По оборотничеству? — переспросил Зигфрид, с интересом наклоняясь вперёд. Дракон устроился на диванчике рядом, держа в одной руке бокал с вином, а другой обняв принцессу за талию.

— Нет, что вы! — замахал руками герцог. — Это был вечер, посвящённый высоким моральным ценностям. Собирались дамы. В странных остроконечных шляпах. С метлами. Очень активные и убеждённые. Вначале я принял их за горничных.

Мирабела тихо ахнула, прикрыв рот рукой.

— О, нет. Неужели «Союз добропорядочных моралисток»? Моя тётушка Карга называет их сборищем зануд.

— Именно они! — воскликнул герцог. — И там я познакомился с мадам Ворчулой, кажется, так ее звали. Очень темпераментная особа. Мы разговорились, и в пылу дискуссии я допустил некоторую ошибку.

— Пригласили навести порядок в замке? — предположил Зигфрид.

— Хуже, — мрачно ответил герцог. — Я поинтересовался, почему их собрание, при всей его высокопарности, не приносит никакой пользы, и заметил, что тема выведения нового, более упитанного вида вислоухих хряков куда полезнее для общества.

В гостиной воцарилась тишина. Даже свеча в руке герцога перестала потрескивать, будто затаив дыхание.

— И? — мягко спросила Мирабела, уже догадываясь о развязке.

— Она назвала меня «ограниченным материалистическим свинорылом», — герцог вздохнул. — А потом ударила меня своей метлой по лбу. Основательно так, до искр в глазах и звона в ушах. Следующее, что я помню, как очнулся в своём кабинете. Без сюртука с непреодолимой тягой к орехам и картофельным очисткам.

Зигфрид прикрыл глаза ладонью, но по дрожащим уголкам его рта было видно, что он изо всех сил старается не рассмеяться.

— Позвольте уточнить, ваша светлость. Вы говорите, что владельца стад и земель превратили в свинообразного оборотня из-за расхождения во мнениях?

— Она сочла это личным оскорблением, нанесенному всему женскому полу! — взвизгнул герцог. — А метла у неё была… с перламутровыми блёстками!

Мирабела, наконец, не выдержала и фыркнула.

— Простите, — выдавила она, давясь смехом. — Это классическая Ворчула. Она как-то раз наложила шестимесячное проклятие немоты на соседа за то, что он назвал её кота «пушистым мешком с плохим характером».

Зигфрид вытер несуществующую слезу с глаза.

— Что ж, ваша светлость. История поучительная. Никогда не спорьте о свиньях с ведьмой, вооружённой метлой. Теперь по делу: мы заберём ваших «родственниц». А с вашим состоянием нам поможет разобраться один специалист. Очень энергичная дама, тоже с метлой, но без блёсток.

Герцог посмотрел на них с новой, почти религиозной надеждой.

— Я заплачу! В три раза больше их долга! Я отдам лучшего хряка из моего стада!

— Хряка оставьте себе, — милостиво разрешила Мирабела.

Зигфрид улыбнулся, и его чешуя на мгновение мягко блеснула в свете свечи.

[1] Побережье с милыми гостиницами, где обычно вдоль набережной продают охлажденный лимонный сок с добавлением вишневого ликера, а также готовы нарисовать самый уродливый портрет за большую плату. Карга недолюбливает пляжный отдых, говорит, что ей и так неплохо с ее морщинами, но не хотелось бы состариться еще быстрее от злобных солнечных ванн (они действительно злобные, когда в них лежат дольше обычного, и кусают за зад посетителей).

Эпилог Чулки и Свадьба

Карга Глюк приземлилась на замшелых плитах внутреннего двора с такой грацией, с какой может приземлиться разъяренный шмель в тарелку овсянки. Метла, и без того ветхая, жалобно хрустнула и испустила клуб сизого дыма, пахнущего прокисшей малиной и обидой.

— Ну и мазня! — провозгласила она, спрыгивая на землю и смахивая с плеча паутину, в которой запуталась по дороге. — Совершенно не ценят устройство садов! Тут не то что злую собаку — даже тщеславного Жабо выпустить некуда!

Бес сполз с метлы и согласно кивнул.

— Место нуждается в уходе.

— Тетушка! — окликнула Каргу Мирабела из распахнутого окна гостиной.

Приблизившись, ведьма ткнула пальцем в сторону герцога.

— Этот квелый огурец и есть твой полуночный недооборотень?

— Он самый, — поспешно начала принцесса. — Его прокляли, и виновата…

— Ворчула, — отрезала Карга, втянув носом воздух. — Чую. Ее магия всегда пахнет лавандовым одеколоном. И за какие заслуги бедолаге сии мучения?

— Он усомнился в общественной пользе ее морализаторского клуба, — деловито доложил Зигфрид, поправляя манжет.

Карга замерла.

— Она… что? — тихо спросила ведьма. Ее голос напоминал шипение раскаленного металла, опущенного в ледяную воду.

— Превратила благородного аристократа, пусть и с причудами, в сельскохозяйственную помесь?! Это же верх непрофессионализма! — взвизгнула Карга, пунцовея от гнева. В ее глазах бушевала буря. — Это катастрофа и позор! Мы, ведьмы, можем наслать фурункулы, обратить в лягушку, устроить вечную изжогу — это классика! Уважаемые, проверенные методы! Но смешивать благородное искусство проклятий с хлевными опытами?! Аморально, безвкусно и дешево! — Она резко выдернула из-за пояса не то палочку, не то вязальную спицу, обмотанную медной проволокой, и нацелилась на перепуганного герцога.

— Держите его! Я сейчас исправлю эту вульгарную оплошность моей недалекой сестрицы!

Процесс снятия проклятия напоминал не столько магический ритуал, сколько кухонную потасовку с элементами танца. Карга что-то бормотала, заставляла герцога прыгать через свою метлу и в конце концов шлепнула его по лбу черенком с такой силой, что герцог упал на пол гостиной. Мужчина икнул, и из его рта вырвалось маленькое облачко дыма, пахнущее желудями. Тотчас же его фигура выпрямилась, он даже похудел, а в глазах больше не наблюдалось чудинки.

— О! — воскликнул он, глядя на свои руки. — Я снова чувствую отвращение к сырным коркам. Мадам, позвольте… — Он только протянул ей руку, желая облобызать, но ладонь ведьмы вмиг оказалась прикрыта носком ботинка Пажа.

— Не благодарите, — отрезала Карга. — Я это сделала не для вас, а ради ведьмовской репутации. — Она обернулась к Бесу. — Приведи дворец герцога в подобающий вид, и мы покинем Свиной Двор. Меня еще ждут подкроватные носочники.

— Сделаю, госпожа, даже у самых брезгливых привидений засверкают зубы!

Пока демон с энтузиазмом принялся за уборку, вооружившись шваброй и собственным хвостом, а герцог внимательно наблюдал за ним, указывая на самые запыленные уголки, господин Драго, Мирабела и Карга отправились на улицу, прогуливаться по запустевшему саду.

Зигфрид кашлянул в кулак.

— Госпожа Карга, дело в том, что я давно питаю к леди Мирабеле самые теплые чувства. Но осознал всю их глубину, лишь когда на нее напали в переулке. В тот момент я понял, что риск утраты данного актива для меня абсолютно неприемлем.

Карга уставилась на него, потом на смущенно краснеющую Мирабелу, потом снова на дракона. На ее лице медленно расцвела улыбка, широкая и довольная.

— Ах! Так вот оно что! Значит, те самые бандиты сыграли роль купидонов? О, хвала их недалеким головушкам! — Она заливисто рассмеялась. — Наконец-то в нашей семье будет хоть один человек, который понимает, что настоящая романтика — это не лунные серенады, а правильно составленный брачный контракт с пунктом о страховании от магических инцидентов и преждевременной утраты чешуи!

— Тетушка! — воскликнула Мирабела, не скрывая улыбки.

— Что «тетушка»? Он — дракон и умеет ценить. Хотя, — Карга прищурилась на Зигфрида, — если в контракте будет меньше десяти пунктов о наследниках и их праве на фамильные драгоценности, я лично начну с тебя взыскивать моральную компенсацию. Метлой.

Зигфрид почтительно склонил голову, и его чешуя на мгновение отлила синевой.

— Я принимаю ваши условия, госпожа Карга. Уверяю вас, я намерен беречь этот актив со всем тщанием, на которое способен. Даже если для этого придется застраховать все переулки в королевстве. — Дракон заглянул в глаза принцессы. Его чешуйка в радужке девушки защитит ее от посягательств рыцарей. Только кто теперь посмеет? Когда очень скоро в Хамлет-Марш зазвенят оглушающие свадебные колокола.

— Вот и славно, — удовлетворенно хмыкнула ведьма. — А теперь, пока Бес наводит порядок, мне нужно придумать заклинание для моей любимой соседки. Хотя я и так ее облагодетельствовала молодым женихом.

***

Процесс мести был, как и все у Карги, прагматичен и заряжен личной обидой.

Она не стала выдумывать сложных сущностей, обращаться в Чертоги Тьмы.

Зачем, когда под рукой есть идеальный материал — собственноручно связанные, но так и не подаренные соседке в знак примирения полосатые носки (пятка кривовата) и пара шерстяных чулок, поеденных молью.

Ритуал проходил на кухне и напоминал скорее вязание со сквернословием. Карга вплела в рыхлую шерсть щепотку лунной пыли (для ночной активности), три волоска с расчески Палеты (для верного следа) и каплю эссенции чистейшего раздражения, выпаренную из своих же слез, пролитых над испорченным яблочным пирогом (именно его рецептом хвасталась Палета на прошлой ярмарке). Завершающим штрихом стал оскал — две бусины от старого ожерелья, пришитые под нелепым углом, и пара острых рыбьих зубов, красующихся на мысках.

— Живите, — прошипела Карга, шлепнув по творению ладонью. — И хватайте. За пятки. Только за пятки. И храпите.

Чулочно-носочная нечисть слабо вздохнула, шевельнула бесформенными боками и поползла через стол, затем в открытое окошко в сумрак Хамлет-Марш, где в это время в своей постели посапывали Теобальд с Госип. Нечисть пробралась через щель под дверью, а оттуда под кровать, где и затаилась.

Теобальд, романтичный поэт в душе, уже почивал, укрывшись до подбородка и видя бухгалтерские журналы.

Палета дописывала последние строчки в дневнике «Мои бытовые победы», где сегодняшним триумфом значилось: «Сварила бульон такой наваристый, что ложка стоит. Карга смотрела из-за забора. Позеленела, наверное».

Она потушила свечу и устроилась поудобнее. Тишину нарушали только мерное похрапывание Теобальда и скрип половиц — старый дом всегда жил своей жизнью. Только сознание мадам Госип начало тонуть в пучине сна, как из-под кровати донеслось тихое шуршание. Что-то мягкое, полосатое и неестественно цепкое обвилось вокруг ее правой пятки.

— М-р-р-р-няу-у-у, — прозвучал из темноты звук, являвший собой нечто среднее между кошачьим мурлыканьем и ворчанием стиральной доски.

Палета дрыгнула ногой. Чулок, не отпуская, лишь приятно пожевал ее пятку рыбьими зубками, вызывая не боль, а крайне противное ощущение, будто тебя лижут во сне навязчивым шершавым языком, пахнущим нафталином.

— Теобальд! — шикнула Палета, тыча мужа в бок. — Под кроватью что-то есть! Оно меня… облизывает за ногу!

Теобальд, выдернутый из объятий музы, проворчал что-то невнятное:

— М-м-м, милая. Ты же хотела котенка… — и повернулся на другой бок.

В этот момент свою атаку начал Носок-полосатик. Он выбрал тактику внезапности, не став мурлыкать, а просто впился в левую пятку Теобальда с тихим, но отчетливым чмоканьем.

— Ай! — Счетовод сел на кровати, окончательно проснувшись. — Крыса! В доме крыса, Палета! Она кусает меня за ногу!

— Это не крыса, — сквозь зубы процедила женщина, отчаянно дрыгая ногой, к которой присосался, как пиявка, вязаный агрессор. — Это что-то шерстяное и навязчивое!

Она наклонилась, чтобы зажечь свечу, но в этот момент чулок отпустил пятку и с тихим шуршащим хихиканьем отполз под кровать. Носок Теобальда поступил так же.

В спальне воцарилась напряженная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием супругов.

— Видишь? Никого нет, — неуверенно сказал Теобальд, потирая укушенное место. — Наверное, приснилось. Суп был очень наваристый.

— Мой суп тут ни при чем! — огрызнулась Палета, но в голосе ее уже звучала тревога.

Они легли, стараясь не шевелиться. Прошло пять минут.

— М-р-р-р-няу-у-у…

— Чмок.

Атака возобновилась с двух сторон. На этот раз носок вцепился в Палету, а чулок в Теобальда.

— Хватит! — взревел Теобальд, впервые за всю их семейную жизнь проявив непоэтическую решимость. Он спрыгнул с кровати и, топая босыми ногами, зажег свечу. — Я сейчас найду эту тварь и вышвырну ее вон!

Он бросил вызов подкроватной тьме, вооружившись щеткой для одежды. Палета, прикрыв ноги одеялом, сидела на кровати и наблюдала.

Но под кроватью, освещенной дрожащим светом, не было ничего. Лишь пыльные шарики да одинокая туфля.

— Ну? — спросила Палета.

— Пусто, — растерянно сказал Теобальд.

— Значит, духи, — мрачно заключила Госип. — Домовые. Я же говорила, не надо было покупать этот дешевый воск для пола. Надо завтра купить молока и оставить в углу. И попросить прощения.

Теобальд покорно кивнул. Они снова легли. Свеча догорела и погасла.

Шур-шур-шур. М-р-р-р-няу-у-у. Чмок.

Битва продолжалась до самого рассвета. К утру Палета и Теобальд лежали, уставшие и искусанные за пятки, с пустыми, устремленными в потолок взглядами. На соседней крыше, попивая утренний чай и наблюдая в закопченную подзорную трубу, Карга Глюк довольно ухмылялась. Ее месть свершилась. А главное — она знала, что об этой ночи супруги Госип никогда и никому не расскажут. Слишком уж унизительно было признаваться, что тебя довели до белого каления не демоны тьмы, а носок с чулком.

***

Свадьбу, как и планировал Зигфрид, сыграли не просто громкую, а такую, что о ней в деревне еще долго болтали.

Приглашения были делом рук самой Карги и Беса.

Вместо бумажных карточек они разослали зачарованные угольки, упакованные в конверты из сушеного папоротника. При вскрытии угольки взрывались сдержанным, но эффектным фонтаном искр, которые на несколько секунд замирали в воздухе, складываясь в дату, место и лаконичную приписку: «Опоздавшим — штраф в пользу молодоженов».

— Прекрасное решение, — одобрила Карга, любуясь пробным запуском. — И не требует почтовых голубей, которые вечно всюду гадят, да еще и счет за зерно выставляют.

Наряд невесты стал предметом отдельных разговоров. Зигфрид, презрев королевских портных, заказал платье у лучших мастеров-гномов. Оно было сшито из тончайшей парчи, которая переливалась на свету, словно луна на воде, и инкрустировано алмазами огранки «слеза горного духа». Практичность дракона проявилась в том, что каждый камень крепился на крохотную петельку. «На случай козней судьбы, — пояснил он Мирабеле. — Каждый алмаз можно в любой момент обменять на что угодно.

Карга, проверяя прочность швов, с силой дернула за рукав. Парча не поддалась.

— Качественно, — буркнула она. — Выдержит и медвежьи объятия, и падение с дракона. Одобряю.

Фату ведьма сшила сама, сплетя ее из паутинок лесных пауков-долгожителей, известных невероятной прочностью. Она получилась воздушной, как туман, и была усыпана полупрозрачными лунными кристаллами. Вся эта конструкция крепилась к той самой диадеме из Скотного Двора, которая в этот день сияла особенно торжественно на голове принцессы.

Церемония прошла в пещере Зигфрида. Пространство подготовили с размахом.

Сталактиты на потолке излучали мягкий белый свет, а идеально сложенные вдоль стен горки золота, украшений и прочих драгоценностей не просто добавляли блеска, но и служили импровизированными скамьями для почтеннейших гостей. Воздух пах мхом и дымком — знаком присутствия дракона.

На вопрос королевского секретаря, тощего старичка, дрожащего как осиновый лист от близости такого количества магии и богатства:

— Обещаете ли вы беречь принцессу Марию-Мирабелу, как самый ценный свой клад?

Зигфрид, глядя на девушку, чье платье мерцало в свете сталактитов, торжественно ответил:

— Обещаю. И застрахую от кражи, порчи, магических воздействий и внезапной активации древних проклятий. Полный пакет с пожизненной гарантией!

Бабенка, цепляющаяся за край фаты принцессы, от счастья снесла изумрудное яйцо, которое господин Драго вмиг подхватил высунувшимся из брючины драконьим хвостом и сунул драгоценность себе в карман.

Мирабела оглядела присутствующих, вместо отца стояла большая ваза в виде рыбы с запиской: «Желаю счастья любимой дочурке! У меня как раз пора нереста!»

Девушка не расстроилась — самые близкие были рядом, и, чуть не пропустив вопрос секретаря, принцесса крикнула:

— Согласна! Забирайте меня полностью, господин Драго!

Новобрачные поцеловались, а гости взвизгнули от огненных искр, метнувшихся от дракона.

Карга, сидевшая в первом ряду на сундуке с изумрудами, громко и одобрительно захлопала в ладоши. Бес, облаченный в новую ливрею с вышитыми метлами, засвистел так восторженно, что от его дыхания взметнулась в воздух лента на остроконечной шляпе Карги с надписью «На всякий пожарный».

И тут же, словно по сигналу, колокола Хамлет-Марша принялись звонить с такой сокрушительной силой, что стекла в домах задребезжали, с ближайших гор дружно сошло несколько лавин, а у жителей в ушах еще три дня спустя стоял звон.

Зигфрид, наблюдая за этим, удовлетворенно кивнул:

— Хорошее предзнаменование.

Праздничный стол развернулся на заднем дворе дома Карги, который волшебным образом преобразился. По мановению метлы ведьмы из-под земли выросли широкие, отполированные до блеска пни, сложившиеся в длинные столы. Бес застлал их скатертями собственного дизайна: вместо традиционной вышивки на них красовались ряды маленьких дракончиков в пеленках, некоторые из которых пускали струйки безобидного огня.

Карга лично руководила рассадкой, указывая метлой на место гостя:

— Вы, господин королевский секретарь, садитесь подальше от елей, а то пробудите свою аллергию. Госпожа Госип с мужем, место у центрального пня, подальше от русалочьего пруда, а то к концу вечера может случиться непредвиденный развод. А вам, дорогой Брундрахберг, вот этот крепкий пенек. Знаю-знаю, гномы любят сидеть на твердом. — И кокетливо подмигнула гостю.

Особый восторг вызвал торт в семь ярусов, где нижние слои были из классического бисквита с кремом, а верхний представлял собой искусно выполненную съедобную скульптуру из обожженного мяса и пряных кореньев — специально для Зигфрида.

Бес, отведав кусочек бисквита и от избытка чувств перепутав бутылки, вылил в пруд шампанское. Вода забурлила, и вместо детского хора на всю округу разнеслись хрипловатые, но проникновенные, явно подвывавшие русалке песнопения Жабо.

В честь праздника того выпустили из террариума и усадили на кувшинку рядом с русалкой, составившей ему пьяную, но гармоничную компанию.

Кульминацией вечера стал фейерверк, также организованный Каргой. Это были не просто вспышки в небе. Каждый залп раскрывался в причудливые символы: переплетенные драконьи инициалы, сияющую диадему, а один особенно мощный снаряд изобразил в ночном небе идеально составленный брачный контракт с парящими над ним печатями. Гости ахали от восторга.

Среди веселья не обошлось без юмора. Соседка Госип, щеголявшая в подброшенных Каргой чулках, которые то сами собой затягивались, то начинали тихонько наигрывать марш, присела рядом с ведьмой.

— Ну что, Карга, — сказала она, поправляя чулок, который в этот момент выводил трогательную мелодию, — выдала племянницу за дракона? Как-то небезопасно…

Карга, потягивая коктейль, хмыкнула:

— Надежнее не бывает, дорогуша. Один такой зять заменяет и стражу, и банк, и систему отопления. А эти твои чулки, если что, могут и сигнал тревоги подать. Практичнее любовных серенад.

Госип задумчиво посмотрела на свои ноги.

— А они… долго еще будут так… мелодичны?

— Пока не снимешь, — невозмутимо ответила ведьма. — Магия — вещь тонкая.

Подарки были щедрыми, но самый памятный вручила, конечно, Карга. Это был увесистый фолиант в кожаном переплете с застежкой в виде драконьей чешуи: «Брачный контракт для продвинутых: от А до Я, включая приложения о распределении сокровищ при разводе по вине третьей стороны (феи, русалки, алчные родственники, внезапно объявившиеся прынцы на белых конях)». На первой странице чернилами цвета старого золота было выведено: «Для вдохновения. Но лучше, чтобы не пригодилось. Любите друг друга. И считайте деньги. Карга».

Когда луна поднялась высоко, а последние искры фейерверка растаяли в небе, праздник пошел на убыль. Зигфрид обвил рукой Мирабелу, распахнул свои могучие перепончатые крылья, и они взлетели на самую высокую башню дома ведьмы. Отсюда ночные огоньки Хамлет-Марша мигали внизу, как бесчисленные рассыпанные самоцветы.

— Ну что, — сказала Мирабела, прижимаясь к его теплому, источавшему слабый дымок боку, — наш главный актив окончательно застрахован и в безопасности?

Дракон, осторожно касаясь пальцами ее щеки, где отражались огни деревни, ответил:

— Он уже начинает приносить выгоду и плоды радости. Я намерен вкладывать в наше общее дело всю оставшуюся очень-очень долгую жизнь.

И где-то внизу довольная ведьма, глядя на светящийся силуэт на башне, допивала свой коктейль под дивные песни, хоть и слегка фальшивые, дуэты русалки и Жабо.

В воздухе витал запах счастья, магии и идеально подсчитанного бюджета праздника, который, к радости Зигфрида, не был превышен. Карга за этим лично проследила, как и мысленно подсчитала, когда ожидать пополнения в семействе господина Драго.

День, когда Мирабела поняла, что пора, выдался на редкость спокойным. Если не считать того, что у нее отошли воды, превратившись в небольшое, но очень живописное парное озерцо с перламутровым отливом прямо посреди ковра в гостиной.

— Карга! — позвала принцесса, больше с научным интересом разглядывая явление, чем с паникой. — Кажется, началось…

Карга, которая как раз составляла письмо лорду Бабсвилю, отложила перо и оценила обстановку.

— Бес! — ее голос прогремел по всему дому. — Кипяти воду, стели клеенку с чешуей русалки.

Зигфрида, в этот момент проверявшего счета Карги за покупки, известие застало врасплох. Величественный дракон, способный одним взглядом заставить трепетать армии, побледнел так, что его чешуя приобрела пепельно-серый оттенок.

— Я… помогу! Согрею! — заявил он.

— Твое дело, зять, — не дрогнувшим голосом отрезала Карга, уже ведущая Мирабелу в подготовленную заранее комнату, — это не путаться под ногами и не жечь случайно документацию. Пойди на солнышко, посиди на скамейке и жди. Только не грызи когти.

Так господин Драго оказался на садовой скамейке перед домом ведьмы и методично, с характерным цоканьем, стачивал о дубовое сиденье коготь за когтем.

Тем временем в доме царила деловая суета, приправленная магией.

— Дыши, племянница! — командовала Карга, расставляя по комнате свечи, которые от одного ее взгляда загорались ровным синим пламенем. — Не как загнанная лань, а как дракониха, собирающаяся сжечь дотла наглое рыцарское войско!

— Я пытаюсь! — смеясь сквозь схватку, отвечала Мирабела.

Бес метался как угорелый, выполняя указания:

— Вода кипит, госпожа! Клеенка постелена!

Карга ловко откупорила пробку от пузырька с обезболивающим эликсиром и капнула на язык Мирабелы ровно четыре капли.

— Ну, давай, дорогая.

Принцесса, собрав последние силы, не крикнула, а торжественно провозгласила:

— Пусть мой первый наследник будет ловок, как ворованный алмаз!

Из облачка сизого дыма и искр, сопровождавшего ее слова, выкатился первый дракончик — голубо-синий, чихающий и сразу потянувшийся к наконечнику метлы.

— Игни, принимается! — объявила Карга, пока Бес ловко пеленал первенца в пеленку с вышитыми рунами от огня.

— Пусть вторая будет сильна духом и… и пламенем! — выдохнула Мирабела.

На сей раз раздался легкий треск, и в руки ведьмы, скользнула медно-чешуйчатая малышка, вмиг лизнувшая лицо Карги и оставив подпалины на ведьмовских бровях.

— А третий… — принцесса улыбнулась, — …пусть будет мудр, как Зигфрид.

Бес в предвкушении уже поднес увесистую бархатную пеленку, в которую плюхнулся упитанный темно-синий дракончик, и тот сонно зевнул, показав крошечные жемчужные зубки.

— Все! Три актива, все в сохранности. — Она распахнула окно и крикнула в сад: — Зигфрид! Прекрати портить мое имущество! Можешь заходить — считать когти и наследников!

Дракон, услышав это, влетел в дом, едва не снеся дверной косяк, и застыл на пороге комнаты, глядя на жену и троих тихо попискивающих свертков.

Из его глаза скатилась единственная искрящаяся алмазная слеза, которая с легким звоном упала на пол и закатилась под комод.

— А теперь, дорогой зять, поздравляю.

Зигфрид, не в силах вымолвить слово, лишь кивнул, бережно взяв на свою могучую лапу всех троих дракончиков, которые тут же, как по команде, притихли и умилительно заворковали.

Со временем малыши настолько окрепли и подросли, что стали частенько оставаться у Карги и Беса.

Игни — самый шустрый и любопытный. В драконьем облике — с голубо-синей чешуей, непропорционально большими, выразительными глазами. Дракончик обожал гоняться за солнечными зайчиками и прятаться в самых неожиданных местах: в камине, откуда частенько дышал на Теобальда сажей, рядом с Бабенкой, принимая птицу за удобную перьевую подушку, или внутри пустого доспеха в прихожей. Его первым осознанным выдохом был не огонь, а струйка едкого дыма недовольства, если у него забирали блестящую монетку.

Свети — спокойная только на вид. В человеческом облике — милейшая девочка с рыжими локонами, в драконьем — изящное создание с медной чешуей. Ее особенность была в неконтролируемом дыхании. Расстроившись, она могла случайно сжечь стул, особенно те, на которых сидел Теобальд (счетоводу приходилось менять их чаще, чем носовые платки). Однажды Свети укусила кошку Вилку за хвост, когда та слишком презрительно на нее посмотрела. Ведьмина питомица теперь обходила девочку стороной.

Громио — упитанный, философского склада малыш. В драконьем виде — обладатель темно-синей чешуи, с добрыми глазами и небольшими, аккуратными рожками. Его пакости были не от зловредности, а от неудержимой тяги все распробовать на зуб: от резной ножки книжного шкафа до собственного хвоста, а однажды дракончик обгрыз уголок брачного контракта родителей, висевшего на почетном месте.

При родителях отпрыски вели себя как милейшие создания. Зигфрид лишь умиленно хмыкал, видя, как Игни засыпает, свернувшись калачиком у него под столом, а Мирабела не нарадовалась на Свети, которая в ее присутствии лишь мило лепетала и пыталась плести крошечные венки из полевых цветов. Громио же на руках у отца и вовсе превращался в эталон добродетели, тихо посапывая и изредка пуская пузыри радости.

Однажды ведьма застала Беса в особенно плачевном состоянии: он висел вниз головой на люстре, пытаясь достать из пасти Игни украшение хозяйки.

— Опять летательный день? — мрачно спросила Карга, снимая с порога третью за утро обугленную и промокшую пеленку (вина Свети и Громио была налицо).

— Они сговорились, госпожа! — всхлипнул Бес, благополучно свалившись на пол. — Игни украл вашу заколку-паучка и носится с ней по потолку, Свети, решив, что это игра, пытается его поймать на лету, а Громио съел ароматические свечи дракона Барба и рыгает разноцветными дымными колечками!

Карга подошла к камину, где упитанный дракончик действительно с довольным видом пускал сизые, лиловые и оранжевые кольца.

— Остановись, Громио. Бабушке так нравился аромат этих свечей. На большее господин Барб ныне не способен. Торгует в убыток.

Она щелкнула пальцами. В камине с тихим «пуфом» расцвели три миниатюрных, но очень ярких фейерверка: алый тюльпан, серебристая снежинка и изумрудный крендель. Дракончики, моментально забыв о шалостях, с восторженным писком (и шелестом крыльев) слетелись к очагу и уселись в ряд, уставившись на огонь.

— Вот и весь секрет управления, — с удовлетворением сказала Карга, пока Бес, кряхтя, сползал на пол. — Им, как и любому разумному существу, нужны три вещи: внимание, развлечение и четкие границы дозволенного. Желательно огненные и разноцветные.

— А пеленки? — устало спросил Бес, держа перед собой на палке очередной дымящийся «артефакт». — У Зигфрида в контракте не прописан порядок уничтожения этого!

— Практикуйся, — безжалостно посоветовала ведьма, наливая себе чай. — Пригодится. Когда они подрастут, ты будешь с ностальгией вспоминать, что их «последствия» помещались в одну пеленку. А так… — Она бросила взгляд на троицу, которая, успокоившись, теперь мирно грызла угольки, выкатившиеся из камина (Громио с особенно деловым видом). — Нормальные, перспективные дети. Игни будет финансистом. Свети — кристаллографом или специалистом по поджогам. А Громио, судя по всему, заменит папашу в конторе.

И ведьма была права. Потому что где-то в будущем, когда дракончики-тройняшки действительно вырастут, они будут с теплотой и ужасом вспоминать, как их грозная бабушка Карга одним взглядом и каминным фейерверком укрощала любой их летательно-разрушительный порыв. А пока они просто были счастливы, сидя у теплого огня, под присмотром ворчливой ведьмы и вечно суетящегося Беса.