До свадьбы заживет!

Глава 1

Все совпадения с реальными и не очень лицами случайны и откровенно дерзки.

Кинокомпания «Бешеная табуретка»…

Совместно с холдингом «Васисуалий Сметанкин и Ко»…

При сотрудничестве ассоциаций «НЕЛЕЗЬВЛЕС» и «МЫПРЕДУПРЕЖДАЛИ»

Представляют юмористическую повесть, в которой ни один жених не пострадал:

«До свадьбы заживет»

Сцена 1. ВЕДЬМА

- Дуррррраааа! – раскатисто пронеслось по лесу, и стая испуганных перепелок сорвалась из своего укрытия в высокой траве. – Ты кому отказываешь? Я же король! Королям не отказывают!

Я стояла на крыльце и с тоской наблюдала за беснующимся монархом. Он так потрясал кулаком в воздухе, что даже корона набок поехала. Вместе с париком. А я-то думала, парик и корону прибивают монархам к голове, чтобы надежнее было. С тоской опустила взгляд на крыльцо. Ступеньки совсем сгнили, придется идти в город за досками. А я и молоток – создания в быту несовместимые.

- Что, еще орет все? – ступенька скрипнула, и из дома вышел домовой Степан. Почесал в затылке, из-за чего его шапка-ушанка съехала набекрень, набил в трубку травы и поджег лучиной.

- Совесть имей! – обратилась я к нему, стараясь двигать губами незаметно. Домовой для свиты короля невидим, еще не хватало, чтобы меня сочли чокнутой и отправили в дом милосердия. – Сам его все утро на прочность проверял, вот и довел до нервного срыва.

Домовой только озорно покосился на меня и пыхнул трубкой.

- Я могу силой брак заключить, так и знай! – озарило вдруг короля. – Издам указ и пришлю стражу за тобой.

- Смотри-ка, первая светлая мысль за весь день. Не совсем он еще в маразме, не совсем… Врут все злопыхатели! Клевещут пустословы! – отметил довольно Степан.

- Можете, - согласилась я, стараясь не смеяться над комментарием домового. У короля аж лицо от счастья посветлело. Я впервые за весь день ему уступила. - Только по завещанию мое решение должно быть добровольным и искренним. Иначе приданого вам не видать.

Лицо короля затекло багровым цветом. Ой, а это нехорошо. Вдруг его удар хватит? Он и так все утро страдал по нашей вине: едва вошел со своими сватами, как домовой на них кочергу с потолка уронил, один из свиты до сих пор лежит в беспамятстве в кустах. Кот бросился с жутким воплем под ноги, а потом вцепился одному из сватов в лицо. Бедняга стоит теперь рядом с королем, перебинтованный, как мумия. Только видны полные осуждения глаза. Я посадила их чай пить, так Степан им обычного песка подсыпал в чашки. Так что на зубах скрипело, пока король произносил свою речь. Он у нас пожилой, нельзя ему нервничать.

Мои размышления прервало странное «рмяу!» Кота. Рыжая бестия половичком выползла из домика и стекла по ступенькам, размахивая лапами так, будто Кот совершал заплыв.

Валериановый корень! Ну, конечно! Сколько раз говорила Степану не курить эту траву! Я схватила Кота на руки, свернула, как могла, зашла в дом и хлопнула дверью, оставив короля и его свиту без внимания. Надоело!

Вчера был некромант. Он пришел поздно вечером, чтобы я могла оценить по достоинству его темные одежды с вспыхивающими в темноте зелеными искрами, а также свиту из зомби. Было красиво. Пока мы с некромантом обсуждали возможность брака, точнее, пока я пыталась отказать так, чтобы не обидеть, Степан вышел на крыльцо, покачал головой: зомби домовому не понравились, хотя просто тихо стояли себе и плохо пахли. Степан решил, что непорядок. Принес горящие угли из очага и поджег их. Когда в воздухе запахло жареным, некромант отвлекся от перечисления выгод брака с ним, побледнел до уровня умертвия, выскочил на крыльцо. А его зомби уже к тому времени были пятью факелами, причем, не бегали, не орали, а стойко догорали на полянке. Некромант обозвал меня нетерпимой к нежити и ушел.

А закапывать останки мертвяков пришлось мне, между прочим.

Интересно, кого еще сегодня нелегкая принесет? Ведь магический вестник вышел всего два дня назад, поэтому не все еще доехали до моей богом забытой избушки. Я сама о новости узнала от некроманта. Он же и оставил мне свой экземпляр вестника, потому что отвлекся на тушение, а потом обиделся и ушел.

Я подошла к журналу и вздохнула. Жила себе, беды не знала, готовила снадобья, собирала грибы и ягоды, продавала и обменивала это на рынке в городе… И тут раз! и вся жизнь под откос.

Еще раз всмотрелась в собственный детский портрет. И угораздило же моего дядю, великого мага, умереть и не оставить потомства! Да еще на смертном одре вспомнить про племянницу и в горячечном бреду составить завещание таким извращенным. Я могла получить его огромное наследство, только добровольно выйдя замуж в течение месяца. И теперь мне месяц терпеть женихов и их уговоры. Что это было: месть или запоздалое раскаяние, - так и осталось для всех секретом. Я так полагала, что месть: дядюшка поставил мне невыполнимые условия, чтобы оставить к концу месяца с носом, но не рассчитал, что женихи в погоне за наследством сами пойдут, как лососи на нерест. Степан считал, что высокие требования к женихам (непременно породистый маг) и добровольность моего выбора были признаками запоздалого раскаяния старого мага за свой проступок.

Но дядюшка сильно просчитался: мне его состояние было не нужно, даже если на него можно было прикупить королевство. Жила я без него все это время, так же проживу и дальше. По завещанию, если я не выполню условие, огромные, темным трудом нажитые деньги перейдут в казну соседнего королевства Ашрам, в котором дядюшка жил почти всю свою жизнь. Вот пусть забирают. Осталось продержаться двадцать восемь дней.

После визита нашего короля до следующего дня было тихо. Я прохлопотала все утро, пока варила земляничное варенье. Кот крутился под ногами, а потом прыгнул на печь, но неудачно. Наступил лапой в блюдце, в которое я снимала пенку с варенья и забрызгал мне фартук. Только мы сели со Степаном пить чай вприкуску с горячим еще вареньем, как в дверь осторожно постучали.

- Вам кого? – хмуро поинтересовалась я, открыв дверь.

На пороге с букетом полевых цветов стоял симпатичный мужчина, который при виде меня почему-то побледнел.

- Я по-лесному извиняюсь, мне Агнешку, она дома? – проблеял он.

Я растерялась, вопрос был сложный.

- Нет, - на всякий случай сказала я.

И тут поняла, чего так испугался гость: на мне все еще был фартук с красными каплями.

- Я по-лесному извиняюсь, а вы тогда кто? – начал соображать он быстрее.

- А я Злата. Ее сестра, - не растерялась я. – Простите, а как это… по-лесному извиняюсь?

- Ну, дико… - замялся гость, а потом совсем растерялся, и ромашки от его расстроенной ауры поникли головками. – А как это… сестра?

- Побочная, позор семьи и прочее. Агнешка уехала, - вдохновенно продолжала я врать. – И больше не вернется.

Глаза гостя опять опустились на фартук, кажется, он начинал подозревать, что отъезд Агнешки – ложь чистой воды, и я с родной кровинушкой разделалась жестоким образом.

- А как же наследство? – растерялся жених.

- Не знаю. Я к этому отношения не имею. Не хотите зайти? – широким жестом пригласила его я. – Чайку попить?

- Нет, спасибо, - попятился гость. – Я как-нибудь в другой раз.

- Другого раза может и не быть, - загадочно ответила я, окончательно входя в роль редкой маньячки. – Я как раз разделывала кое-кого к чаю…

Цветы в букете окончательно пожухли и рассыпались в прах.

Гость долго пятился назад, прощаясь и раскланиваясь, видимо, считал, что, повернись он ко мне спиной, в нее влетит что-нибудь острое. А потом припустил к лесу.

- Жалкое зрелище! – проговорил у моих ног Степан. – Эх, не те нынче маги пошли! Не те!

В обед в дверь опять постучали. Я как раз резала хлеб, так с ножом и пошла открывать. Раз уж с утра земляничное варенье сработало, то нож-то тем более должен быть весомым аргументом.

На пороге стоял мужчина в возрасте. У него были серебристые волосы, убранные в хвост, за руку он держал двенадцатилетнего мальчика. Нож в руке его совсем не насторожил. Маг (судя по амулету на шее) широко улыбнулся мне и сказал:

- Добрый день, многоуважаемая ведьма! Мы приехали свататься к вашей девочке.

- Кому?! – опешила я.

- К вашей дочке, у вас товар, у нас купец, все по правилам.

И он взъерошил волосы мальчика. «Жених» от всей ситуации был совсем не в восторге, поэтому принялся неистово ковырять в носу.

- Простите, но… возникла путаница. В журнале опубликовали портрет девочки, потому что у моего дяди не было моего взрослого портрета.

Мальчик перестал строить из себя юного недоумка и с интересом воззрился на меня.

- А она ничего! – вдруг высказал он свое мнение, стараясь басить.

- Заткнись, - вдруг обрубил его отец и посмотрел на меня свежим взглядом. Правда, свежесть этого взгляда была сомнительной: такое ощущение, что он пытался меня мысленно раздеть.

- Знаете, юная ведьма, вы совершенно пленили мое сердце, - вдруг заявил папаша. Его чадо уставилось на него в недоумении. – Возможно, вы возьмете меня вместо сына?

- Куда возьму?... Нет, вы не поняли. Мне вообще не надо замуж. Ни за вас, - указала я ножом на мальчика, - ни за вас, - нож переместился в сторону отца.

Но вместо того, чтобы уйти, мужчина вдруг развязно привалился к дверному проему и вкрадчиво промурлыкал:

- Знаешь, меня всегда заводили опасные женщины. Милая моя, мы просто рождены друг для друга.

- Агнешка… - так же вкрадчиво послышалось откуда-то сверху.

Я подняла взгляд и увидела Степана, качающегося под крышей прямо над головами гостей. В руках у домового была кастрюля с горячим супом.

- О, только не это! – в ужасе вскрикнула я, представив последствия: ожоги, вопли, лечить их еще, суп опять готовить. Но получилось так, будто я закатила глаза к небу, как недотрога, и взмолилась небесам.

- Знаю, тебя это немного пугает, еще бы! Все так неожиданно, страсть приходит мгновенно, обжигает, испепеляет... - продолжал мурлыкать мужчина.

Степан приоткрыл крышку и пробормотал:

- Сейчас ты узнаешь, брачный аферист, как обжигает страсть...

Из кастрюли валил пар.

- Прошу тебя, не надо! – взмолилась я.

- О, Агнешка, какая ты скромница, это очень заводит!

Маг попытался меня обнять, но в этот момент кастрюля опасно наклонилась.

- Так, папаша, я не понял, ты чего руки распускаешь? Это я на ней жениться должен! – вдруг встрял мальчишка и встал прямо под кастрюлей.

- В самом деле, - оживилась я, - вы идите, определитесь, кто тут из вас жених, а потом возвращайтесь.

Я хотела улизнуть в избу и закрыть дверь, но мужчина оказался проворней. Он обхватил меня за талию, вытащил на крыльцо под суп и брякнулся передо мной на колени.

- Я жить без тебя не могу! Выходи за меня!

Я подняла глаза и встретилась взглядом с обескураженным Степаном. Выливать суп на меня явно не входило в его планы.

- Нет, за меня! – грохнулся рядом отпрыск.

В общем, когда Кот вышел спать на крыльцо, то от удивления забыл, зачем выходил: я стояла с ножом в руке, передо мной на коленях молили о чем-то (явно о пощаде) два лица мужского пола, а над нами висел с кастрюлей супа Степан.

- Рмяу? – спросил Кот и подошел поближе. Понюхал сначала одного жениха, потом другого, а потом обошел их и попросился ко мне на ручки.

- Мы тут несколько заняты, - отказалась я.

Тогда Кот повернулся к старшему претенденту на мою руку, подошел поближе и вдруг нежно обнял его лапами за шею. Я даже нож опустила от удивления. А вдруг… это судьба? Кот просто так первому встречному на шею не бросается!

И тут седовласый как зарыдает от умиления! Глаза тут же красные стали, слезы огромные, катятся по лицу. Впервые я видела, чтобы коты вызывали столько эмоций. Тут Кот его отпустил, мимо сынули прошел и хвостом ему под носом провел. Тот как чихнет!

Когда меня снесло с крыльца на поляну, я поняла, что ко мне пришли свататься маги воздушной стихии. Теперь они рыдали, чихали и сморкались вдвоем, отчего дверь и ставни избушки хлопали от порывов их стихии, а высокие ромашки на клумбе рядом с крыльцом потеряли все свои лепестки.

Я поднялась с земли.

- Не получится у нас ничего, господа маги, у вас на котов аллергия. А у меня их… три штуки, и я с ними не расстанусь. Так что лучше вам умыться в речке, она здесь недалеко, вон за бузиной.

Маги, рыдая, бегом покинули крыльцо, и я перехватила у Степана кастрюлю.

- А неплохо он их, а? – домовой погладил Кота, и тот довольно захрюкал. – Молодец, Васисуалий! Далеко пойдешь!

Судя по раздавшемуся вдалеке двойному «бултых!», маги решили окунуться с головой.

В выражении счастливой морды Кота так и читалось: «Делов-то на пару минут! А ведь как шумели!».

- А ты точно не хочешь? – спросил на следующее утро домовой. У Степана хитрый прищур, куцая бородка, неизменная шапка-ушанка и манера говорить с оканьем, от которого мне становится сразу уютно и спокойно. Домовой любит употреблять к месту и не очень умные слова, я выражаюсь попроще.

- Замуж? Нет.

- Денег. В хозяйстве пригодились бы. Избу бы починили. Крыша протекает, между бревен утеплитель неплохо бы проложить. Кладку на печи поправить, - загибал пальцы Степан.

- Не забывай, деньги идут с обязательным условием в виде муженька, если выйду замуж, то придется к мужу переезжать. Зачем оно нам?

- Мужья тоже разными бывают, - оптимистично заметил Степан. - Вдруг хороший попадется?

- Хороший, - передразнила я. – И много хороших к нам посваталось? Еще пожелай хозяйственного, умного и красивого. Таких не бывает. К тому же, по завещанию он должен быть благородным магом, а такие обычно страшны, как Кикимора.

- Не обижай девушку, - сделал замечание Степан. – Она нам редкие цветы на болоте собирает.

- А потом я от запаха тины три дня дом проветриваю, - напомнила я.

- Язва ты, Агнешка!

Я усмехнулась и чуть не поседела, когда за окном раздалось резкое гудение трубы. Зато Кот не сдерживал свои эмоции: его подбросило вверх и в полете раздуло в большой пушистый шар. Обычно гладкий рыжий хвост превратился в беличий, а глаза как будто стали круглее и больше. Он издал какое-то странное то ли кряхтение, то ли вопль, заскользил, сдирая стружку, по деревянному полу и, наконец, смог укатиться под кровать.

- Экспрессивен, как всегда. Как бы заикой не сделался, - посетовал домовой Степан, доставая трубку. – Отпаивать его потом парным молоком с чередой… Ты чего сидишь? – толкнул он меня в плечо. – Это точно не к нам с котом, а к тебе. Открывай, ведьма, жонихи пожаловали!

- Я тебе за «жонихов» орехов не дам! – ругнулась я, и мы пошли встречать незваного гостя.

Однако стоило открыть дверь, как даже у меня глаз задергался, а домовой не стал себя сдерживать:

- Это еще что за брудершафт такой?!

Я хотела поправить, но сил не было. Вся наша уютная полянка перед избой, на которой в летние вечера мы чаевничали или просто валялись в траве и спорили, на что похожи проплывающие по небу облака, была вытоптана слонами и верблюдами и обгажена ими же. Вокруг с важным видом ходили обтрепанные павлины, ковыряли когтями землю в поисках червей, а наша курочка-несушка Василиса сидела на деревянных перилах крыльца, и в ее глазах было столько ужаса, что нестись она теперь не будет месяц от нервного стресса. А когда один из павлинов раскинул перед ней веером подрагивающий хвост, Василиса упала в обморок прямо мне на руки. Бедняжка петухов-то никогда в глаза не видела, а тут целый павлин.

Я положила курицу в дом, где Кот все еще испуганно светил глазами из-под кровати, прикрыла дверь и, оставив Степана причитать о загубленном хозяйстве, двинулась на гостей. Хотелось плакать от отчаяния, потому что я ума не могла приложить, как теперь поляну восстанавливать. Наверно, надо сделать забор. Глухой, с битым стеклом по верху, чтобы неповадно было. И надпись: «Осторожно! Злая ведьма, дикий кот и коварный домовой». Но кто бы мог подумать, что в лесу мне нужен будет забор?

Флегматично жующий верблюд справа смерил меня презрительным взглядом. Рядом с ним в блестящей жилетке на голое тело и ярких шароварах стоял смуглый парень.

- Вы что себе позволяете?! – набросилась я на него. – Это, вообще-то, частная собственность ведьмы, а вы сюда зоопарк привезли! А ну, проваливайте отсюда!

Парень посерел, часто заморгал, что-то начал бормотать на странном языке.

- Ничего не понимаю! – все больше злилась я. – Где ваш переводчик?

- Прекрасная и сладкоголосая, нет у него переводчика, это же погонщик верблюдов, а не человек, - голос был сюсюкающим и нахально приторным.

Я обернулась.

Ко мне плыл на носилках огромный живот. Складочки внизу живота напоминали улыбку, вывалившийся пупок – нос, а два соска на слегка женской груди – глаза. И только поверх этого виднелась маленькая башка с узкими глазами. Я решительно двинула к нему.

- Вы начальник этого балагана?

- Почему балагана? – обиделся живот. – Это мой подарок тебе. Дареному слону бивни не взвешивают, моя высокородная.

- Мне не нужны никакие подарки!!! Вы мне поляну истоптали! Курицу довели до нервного срыва! Забирайте своих верблюдов и убирайтесь!

- Зачем кричишь, громкая? – носилки, наконец, опустились, и я получила возможность общаться с головой толстяка. – Мы пришли совсем небольшой дружеской компанией, я хочу втереться… то есть добиться твоего доверия, понравиться тебе хочу, суровая.

- Зачем? – опешила я.

- Невестой моей будешь, непонятливая.

Я закипала.

- Не буду! Уходите!

- Будешь, будешь! Сейчас подарки посмотришь и поедем жениться, капризная.

Толстяк вальяжно махнул рукой, слуги начали подтаскивать тяжелые кованые сундуки из серебра и золота, с самоцветами. Бедные животные, такую тяжесть таскали!

Я в отчаянии огляделась вокруг.

Но вокруг был лес, истоптанная поляна, вонючий зоопарк, а за моей спиной только избушка, курица в обмороке, кот и домовой. Передо мной трясли какими-то яркими тканями и звенели золотые монеты, пересыпаемые из ладоней обратно в сундук. Как же избавиться от назойливых гостей?

И тут я увидела между деревьев парня в простой деревенской рубахе и с котомкой за плечом. Его, видно, привлек восточный базар в лесу, и он пытался разглядеть все получше, вытягивая голову из своего укрытия. Я улыбнулась.

- Вот! Я и говорил: увидишь подарки, подобреешь, ну, садись, дорогая невеста, на слона, поехали жениться, - ласково забултыхался от радости живот.

Я прошла мимо тряпья, монет, украшений, мне вслед задумчиво повернули головы слоны, а верблюды перестали жевать от удивления. Парень, увидев, что я иду прямо на него, ломанулся через малинник, я зашипела: моя любимая малина, он же все переломает!

Я догнала его, схватила и, повиснув на его руке, обнимая его, пока он испуганно пытался от меня отделаться, зашептала:

- Выручи, миленький, выручи, прошу тебя, пять минут всего, чтобы они ушли!

- Я не хотел мешать, госпожа ведьма, ей-Богу не хотел! – оправдывался он, пятясь назад.

Тут он оступился, и мы рухнули в овражек, малина-зверь, подрала нам одежду и кожу, а я оказалась лежащей на его груди. Однако даже в лежачем положении отступать я не собиралась.

- Миленький, выручи, я тебе какое хочешь зелье сварю, хочешь? Приворотное, отворотное, противозапорное, отхаркивающее, - начала перечислять я.

- Не надо! – пытался сбросить меня парень.

Но от Агнешки еще никто не уходил, тем более последняя надежда. Я навалилась сильнее.

- Послушай, притворись моим женихом, избавлюсь от этой толпы и угощу тебя обедом! – заметив слабый интерес, я заверила жертву: - Я хорошо готовлю!

- Ну, - почесал он в голове, - я и в самом деле голодный. Это можно.

- Спасибо!

Я поцеловала его на радостях в щеку, тут же покраснела от собственной смелости, встала и протянула руку, чтобы помочь ему. Парень настороженно рассматривал меня из-под упавших на лоб золотистых прядей. В синих глазах - любопытство, но руку подавать мне не спешил. Он медленно встал, отряхнулся и тяжело вздохнул. Я обиделась: можно подумать, я его камни таскать в гору наняла, а не пять минут постоять рядом.

- Это ненадолго, - пообещала я. – Пойдем.

Не терпелось выйти из малинника с женихом под руку и разогнать весь этот цирк, что с каждой минутой все больше портил мою поляну.

- Ну, нет, у нас невест на руках носят, - сказал парень и подхватил меня на руки. Я тут же обняла его за шею, положила голову ему на грудь. Играть так до конца.

- Какая ты легкая, - удивился он. – Как будто облачко, словно ничего и не держу на руках.

Ого, а мне поэт достался во временные женихи!

- А чего ты не рада, смотри, богатый какой? – спросил он, пытаясь выдернуть брючину из цепкой хватки малины.

- Богатый, наглый, зачем мне такой?

- Что ж тебе, бедного и нерешительного надо? – усмехнулся он.

- Никого мне не надо! – рассердилась я. – Жила одна и дальше проживу!

Но тут мы вышли из леса, я улыбнулась и крепче обняла парня.

- Забыла я сказать вам, господа, - крикнула я растерянному зоопарку и компании. – Что есть у меня жених. И все уже слажено. Так что вы опоздали со сватовством. Можете складывать подарки и уезжать.

- Это когда вы такое решили? – заспорил живот.

- Да сейчас вот, в малиннике полежали и решили, - нашелся парень.

Я покраснела, пониже опустила голову, чтобы он не увидел.

- Предупреждать надо! – разозлился живот. – Мы такое расстояние отмахали, животные устали, люди устали! Плати неустойку!

- Что?! – задохнулась я.

- А то! – толстяк махнул своему худому, как палка, писарю, и тот начал строчить, пока хозяин диктовал: - Обманутые надежды: тридцать золотых, корм для слонов: пять, для верблюдов: семь или восемь, а еще люди… скажем, четыре золотых, плюс издержки в пути: пятьдесят золотых, итого…

Толстяк замолчал, и писарь, проведя подсчет, радостно провозгласил:

- Девяносто шесть!

- Так что плати! – и перед моим носом оказалась протянутая ладонь.

- Вы… Вы с ума посходили, что ли? – растерянно спросила я.

Но верблюды и толстяк продолжили сверлить меня взглядом.

Парень поставил меня на землю, если сейчас сбежит, я тут одна не выдержу. Я крепко схватила его за руку, и он остался стоять на месте.

- Значит так… Вы своими слонами нарушили экологию леса: десять золотых! Изрыли мне поляну и заср… загадили ее – восстановление газона – тридцать золотых! Напугали моего кота, и он подрал деревянный настил в избе – двадцать золотых! Моя курица в обмороке и неизвестно, когда начнет яйца откладывать: пятнадцать золотых! Я так торопилась к жениху, напуганная вашим появлением, что мы упали в малинник и подрали одежду: шесть золотых! И наконец, мне сегодня придется оправдываться перед моим... возлюбленным, какого черта у моей избы столько мужиков собралось, моральный ущерб: сорок золотых. Сколько там получается, дорогой писарь?

- Сто двадцать один золотой, - сказал писарь и упал в обморок.

- Если вычесть ваши потери, то вы мне должны двадцать пять золотых! Гоните деньги! – я протянула ладонь в ответ.

Несколько секунд мы буравили друг друга с толстяком, а потом тот хлопнул в ладоши, и носилки с ним поднялись на плечи слуг.

- Еще чего, буду я платить какой-то ведьме!

- Я думаю, достопочтенный, заплатите, если не хотите международного скандала, - вдруг сказал парень за моей спиной.

- Да я рада буду, если они просто… - заговорила я, но он меня прервал.

- Милая, погоди, нам надо поговорить, как мужчинам.

Он схватил за шкирку бесчувственного писаря, оставил меня хлопать глазами на поляне, а сам удалился с носилками в сторону. О чем они там с животом говорили, я не знаю, за это время слуги успели словить всех павлинов и погрузить сундуки. Потом я увидела, как толстяк нехотя делает знак слугам, и те отсчитывают деньги парню. Обалдеть. А он передает им писаря. Наверно, ценный человек в команде, единственный, кто умеет читать и писать, раз за него расплатились.

Когда караван тронулся в путь, гремя колокольчиками, я растерянно огляделась вокруг и заплакала. Поляна была так разворочена, что мне ее не восстановить, я могу вырастить траву, но нужно чистить и ровнять землю, засыпать ямы, убирать навоз, а мне это не под силу.

- Держи, - парень вручил мне тяжелый мешок, но я не взяла.

- Они твои, спасибо, что помог.

Я вытерла слезы, поежилась и сказала:

- У меня есть щи из свежего щавеля, блинчики с вареньем и травяной чай. Будешь?

- Все буду, - радостно откликнулся парень.

И опять попытался мне всунуть в руки мешок золотых.

- Зачем они мне? Никто не согласится работать в лесу у ведьмы, так что ни за какие деньги мне работников не нанять.

- Платье купишь.

Я улыбнулась сквозь слезы и махнула, чтобы он шел за мной. Домовой сидел на пороге и грыз трубку.

- Вечно всякую гадость в малиннике подберет и в дом тащит, - проворчал Степан.

Это он мне напоминает, что я и Кота в малиннике нашла.

- Кстати, должна предупредить, у меня домовой, - обернулась я к парню.

- Это заразно? – испугался он.

Домовой закашлялся.

- Нет, это дух дома. Создает уют. И вообще, он у нас главный.

Парень вошел в избу последним и остановился на пороге.

- Ну, хозяин домовой, принимай гостя, - и поклонился.

- Тю! – свистнул Степан, обходя гостя, - да он воспитанный! Покорми его, я разрешаю.

- У нас их не бывает, но, надеюсь, ему приятно? - спросил парень.

- Очень! – заверила я.

- Бьюсь в экстазе! – откликнулся домовой и зашуршал за печкой.

- Кот, вылезай, поздоровайся! – предложила я горящим из-под кровати глазам. Но Кот всегда здоровается последним.

Парень подобрал все еще никакую Василису с пола, где курица сидела, распушив перья. Василиса вдруг показалась мне маленькой на широких ладонях парня.

- А это что за красавица?

- Это Василиса, - представила я курицу. Кажется, она была готова снова упасть в обморок, польщенная мужским вниманием. Но вместо этого…

- Оп! – успел поймать яичко парень. – Да она у вас несется хорошо!

Василиса продолжала смотреть на парня влюбленными глазами. Куриное сердце оказалось легко завоевать.

Печь еще была горячей, нагрелась быстро, скоро закипел суп, а пока парень уплетал его, я успела нажарить блинчиков.

- Готовишь ты и правда вкусно! – похвалил гость.

Я только слабо улыбнулась и с тоской посмотрела в окно на испоганенный участок.

- Я на заработок в ваш город иду, - сказал парень, заметив мой взгляд. – Хочешь, помогу тебе с поляной?

- Да мне платить тебе нечем, - отказалась я. – А деньги ты все-таки забери. Они не мои, а твои.

- Это золото твое, - упрямо повторил парень. – А я готов поработать за еду и кров. Помогу тебе, а потом и работать пойду. Не стесняйся, я привыкший.

- Агнешка! Это наш шанс! – Степан материализовался на подоконнике. – Соглашайся! От женихов проще отбиваться будет, если парень здесь поживет! А как основной поток просителей схлынет, мы хоть спокойно вздохнуть сможем.

А ведь и то верно.

- Послушай, а тебя не затруднит стать моим женихом? – спросила я.

Парень побледнел.

- Да я как-то не готов вот так сразу к таким серьезным…

– Да нет! Понарошку! – пояснила я, пока он совсем не грохнулся в обморок. - Просто ко мне сейчас свататься часто будут, а ты мне очень помог сегодня.

- Ну, я… - оторопел парень. Судя по его виду, он собирался быстро дожевать блинчик и ломануться через малинник на волю. Даже досадно как-то. Хотя, если бы мне такое предложение сделали, я бы, наверно, даже доедать не стала. Придется соблазнять.

- У меня варенье есть, разное: малиновое, ежевичное, земляничное, клубничное, черничное… Пожалуйста! – я молитвенно сложила ладони.

- Как тебя звать-то? – засмеялся он. Глаза у него веселые, особенно, когда он прищуривается, а на лоб постоянно падает золотистая прядь волос.

- Агнешкой. А тебя?

- Иллиарий, но для друзей и невест просто Лир. Ладно, Агнешка, пока поляну правлю, побуду твоим женихом!

Мы пожали друг другу руки, а Степан почесал в затылке.

- Надеюсь, слух быстро расползется, что жених есть.

Глава 2

Избушка у нас маленькая. Лир отказался спать на кровати, которую я хотела уступить ему, сказал, что у печки лучше. У меня там стояло старое кресло, которое я раздобыла в городе, при переезде каких-то богачей. Ножки еще сохраняли налет позолоты на резных деталях, а бархатную обшивку было приятно гладить рукой. Кресло у нас считалось роскошью, поэтому на нем лежали лучшие подушки и Кот. Зимой я читала в кресле, поджав ноги и накрывшись пледом, пока на коленях сладко спали Кот и Степан, а на спинке, вонзив тонкие коготки в обшивку, - Василиса. Но для того, чтобы устроить гостю спальное место, мы его отодвинули, принесли матрас с печи, я отдала одеяло, а сама накрывалась сшитым из лоскутов стеганным покрывалом. От него тоже было тепло.

Помимо избы у нас еще есть погребок на улице. Зимой мы таскаем туда снег и лед, и он держится все лето, охлаждая продукты. И душевая кабинка на заднем дворе, пристроенная к избе. В резервуар собирается дождевая вода, а со стороны входа душевая загорожена льняной тканью. На осмотр хозяйства у нас ушло совсем мало времени. Лир сказал, что утром сходит в город купить инструменты. Он оказался простым и легким в общении, так что мы подружились. Странно было говорить с человеком, чье имущество помещалось в одной котомке, а дома не было вовсе. Лир сказал, что так путешествует: из королевства в королевство, где-то останавливается, подрабатывает и движется дальше.

Потом я ушла собирать полуночные травы в лес, Кот всегда ходит со мной, у него нюх на цветущие редкие растения.

Возвращалась я за полночь. Лес жил ночной жизнью: ухал филин, пролетали, охотясь, совы и летучие мыши. А в малиннике сладко пел соловей. Я шла к избушке, осторожно ступая вслед за Котом, чтобы не угодить в оставленные верблюдами и слонами дурно пахнущие мины.

Я тихонько зашла в избу, зажгла лучину, разложила травы на печь сушиться, заплела косу, хотела было лечь, но не удержалась… Подкралась тихонько посмотреть, удобно ли спать нашему гостю. Он спал спокойно, отвернувшись к стене и положив котомку под голову. Привык, наверно, в странствиях.

Я вернулась к своей постели, сняла сарафан, осталась в рубашке и залезла под покрывало. Тут же сверху прыгнул Кот. Потоптался, улегся, свернулся в клубок и захрапел.

Мои руки пахли травами, я положила сложенные ладони под щеку и заснула.

- Ой ты гой еси, дева красная! – грянуло под окном ближе к рассвету.

Я подскочила, случайно задела ногой Кота, тот с воплем «Рмяу!» пролетел на стол, сбил кувшин, уронил его на пол и разбил.

- Ты моя, ты моя ненаглядная! – кто-то орал во все горло и бил по струнному инструменту. Странно, пьяницы городские сюда не забредали раньше.

- Выйди на крыльцо, солнце ясное! – продолжал верещать некто.

Я заметалась, а тут вдруг из-за печки показался какой-то мужик, и я от испуга закричала, а потом бросила в него первым, что под руку попалось. Этим оказалась Василиса, мирно спавшая на подоконнике возле кровати.

- Агнешка! Это я! Лир! – закричал мужик.

И тут я вспомнила, что у меня гость, но было поздно: курица была в полете. Василиса, квохча, приземлилась прямо ему на голову, снесла яйцо, оно разбилось, Лир наступил на него пока пытался снять с головы курицу, поскользнулся, проехал до двери, ударился об нее, и дверь услужливо открылась со зловещим скрипом.

Зрелищу горе-трубадура предстало нечто неженственных форм, да еще нечеловеческих линий: голова была крылатой, чудовище махало крыльями и недовольно то ли рычало, то ли кудахтало. Раздался вопль, струны оборвались, и я услышала характерный звук чавканья, когда кто-то убегает по усеянному навозом полю.

- Прости, я испугалась. Совсем забыла, что ты здесь, - бормотала я, пока Лир успокаивал Василису, зажигал лучину, усаживал меня за стол.

- Хозяйка, сделай отвар успокаивающий, нам всем, - предложил домовой. – Еще одна такая ночь и придется Кикимору просить по поляне гулять. Для острастки.

- Сейчас я приготовлю отвар, - вскочила я.

Потянулась за котелком, но поймала на себе странный взгляд Лира. Я же перед ним в одной рубашке!

- Ой, - схватилась я за плечи, отпустив котелок. Но он уже был наполовину снят и чуть было не ударил меня по голове, но Лир вовремя поймал его. Какой быстрый… Молча, он сунул мне котелок в руки.

- Спасибо. Прости, я оденусь.

- Я воды принесу, - он неловко выхватил котелок обратно и выскочил из избы.

Схватив сарафан, я быстро натянула его на себя. Вскоре мы все пили отвар с сушками, смеялись, представляя картину глазами горе-жениха.

- А почему они так к тебе часто ходят? – спросил Лир.

Я рассказала ему про наследство.

Глава 3

Сцена 2. СТЕПАН

- И что же, не хочешь мужа? – спросил наш гость, гладя Васисуалия у себя на коленях. Рыжий предатель млел под ладонью парня и бессовестно хрюкал от удовольствия.

- Зачем он мне… тем более такие, какие приходят, - Агнешка рассказала про ухажеров, парень смеялся.

- А если вдруг хороший посватается?

- Если полюблю… конечно.

Я приподнял скептично бровь. Агнешка боится чужаков, она и этого-то случайного гостя боится. Косит на него зеленым глазом, разглядывает украдкой, готовая в любой момент схватиться за кочергу. Думает, я не видел, как она ее под подушку положила. Хорошо еще, не вспомнила. А то сейчас бы вместо чаепития могилу копали.

- Сложно встретить любовь, если живешь в лесу, - заметил гость. Он улыбался, оглаживая Васисуалия, кот томно вздыхал и заходился в мурлыканьи. Так и хотелось подойти и пнуть его под рыжий зад.

Василиса молча ревновала на подоконнике, нервно отряхивая перья.

- Знаю. Может, именно поэтому я в лесу и живу. Чтобы не встретить, - хитро ответила Агнешка.

- Значит, с дядей ты не общалась?

- Нет, когда после мора из семьи осталась в живых только я, всю нашу деревню сожгли. А у нас такой дом был красивый, сад яблоневый… В общем… Меня направили к нему. Как к единственному родственнику. Но дядя меня на порог своего дворца не пустил. Сказал, что ему сироты не нужны. Ну, тогда я сбежала от стражников, когда услышала, что они меня решили продать в рабыни, чтобы выручить за меня деньжат.

- Вот мерзавцы! – парень нахмурился.

- И вот однажды забрела сюда. А тут Степан – домовой. Он-то и занялся моим воспитанием и обучением.

Она с такой нежностью посмотрела на меня, что я прослезился. А ведь я девочку сначала гнал из избы, когда она пришла. А она плакала, просилась. Вот я и не выдержал, взял грех на душу, стал воспитывать. Всему, что знал от прежней хозяйки, обучил. А Агнешка способной оказалась, хозяйственной. Так что прикипел я к ней. Мы один раз только повздорили. Когда она притащила в дом блохастое шерстяное существо, которое пялилось огромными глазищами у нее из-за пазухи.

- Он погибнет, если мы его не возьмем, ну, пожалуйста! – ведьма и Кот смотрели на меня умоляюще, похожие такие… Кот-то тоже рыжий с белым, как белокожая и рыжая Агнешка, и зеленоглазый. Он поначалу молчал, только жрал все подряд, даже единственные бусы красные съел, потом мы из него их вытаскивали.

Он съел всех бабочек, кузнечиков и мух в округе, мышей у нас отродясь не было. Я его назвал Васисуалием и заставил откликаться. Агнешка упорно звала его Котом. Это было единственное разногласие в нашей лесной жизни.

С одной стороны, хорошо, что дома появился Лир. Я-то думал, уйдет после такой ночи, поганец, сверкая пятками в рассвет, но он на следующий день чинно с нами позавтракал и пошел в город со своей котомкой. Вернулся с новой тачкой и кучей инструментов, которые Агнешка в глаза не видела. Накопал земли в овражке, смешал с навозом, выровнял ямы, за два дня управился. Василиса ходила за ним по пятам, томно поглядывала, что-то нежно ему курлыкала каким-то новым тоном, неслась, как ненормальная: я повсюду находил ее яйца. Стоило Лиру ей улыбнуться или пригладить ее перья, как она закатывала мечтательно глаза, прикрывая их веками, и я складывал очередное яичко в корзину.

В эти два дня к нам прилетал только какой-то эмир на ковре-самолете, но Васисуалий вцепился в кисточки, коврик отбивался, как мог, а потом кот еще и пометил транспортное средство. Нессанкционированно. Лир постоял рядом с Агнешкой для вида, пока эмир пытался взлететь на мокром и потрепанном коврике. А потом осмотрелся вокруг. Поляна была сделана, Агнешка начала поднимать на ней траву.

- Я тут решил, - почесал в затылке Лир, - может, тебе и крыльцо поправить? Я могу доски купить, хочешь?

Агнешка радостно согласилась, а я призадумался.

- Скажи-ка, мой пушистый друг, - обратился я к коту, закуривая трубку, - тебе не кажется, что этот парень ищет предлог, чтобы остаться?

- Так хозяйка-то у нас какая, - мурлыкнул Васисуалий, - ладная, мягонькая. Как кошечка. Я б такую… Ух! – усы кота распушились, и он даже зажмурился от своих фантазий.

- Я понял твои аргументы, можешь не продолжать.

Я попыхивал трубкой, смотрел на парня. Не нравится он мне. Что-то с ним не так. Хозяйственный, умный, статный, но слишком старается попроще выглядеть. Надо присмотреть.

- Сколько раз вчера он на нее посмотрел украдкой?

- Три, - откликнулся Васисуалий.

- А она на него?

- Ни одного, - доложил кот.

- А покраснела?

Кот долго перебирал когти на белой лапе, потом ответил:

- Один раз.

- А сегодня?

- Сегодня уже два.

- Опасная тенденция, - проворчал я.

- А вообще, - потянулся кот, - Агнешка все равно на него и не посмотрит. Ведь у нее есть мы.

У Васисуалия, конечно, завышенная самооценка, эгоцентризм и мания величия. А вот я мыслю критически. Подозрительный он. Крыльцо замерил, зачем-то между бревнами поковырялся, вокруг дома ходил, все вымерял что-то. Василиса строила ему глазки, ходила по пятам. Агнешка на весь день ушла в лес за ягодами, а Лир мерки снял и в город пошел.

А мы с котом остались на солнышке греться. Василиса ковыряла землю и вытаскивала червяков. В общем, обычная такая идиллия.

И тут появился он. Вот с таким вот удалым и видным юношей я всегда Агнешку видел в мечтах, когда желал от нее избавиться и зажить в доме в одиночку, как раньше.

Красивый, высокий молодец выехал из леса на поляну верхом на вороном коне, доспехи блестели, как сковороды, начищенные песком. Надеюсь, у него оруженосцы доспехи полируют, и Агнешке не придется скрести эти многочисленные железки.

- Ты посмотри, посмотри, - растолкал я в бок Васисуалия. – Какая красота к нам пожаловала!

Кот приоткрыл один глаз и засмеялся. Со стороны могло показаться, что у него в горле застрял комок шерсти.

- Даааа, красавец хоть куда, - иронично заметил он и снова лег.

Посетитель, между тем, неторопливо спешился, похлопал коня по сильной блестящей шее и неспешным шагом подошел к дому. В моих мечтах он уже кружил счастливую Агнешку на руках, пока я посыпал их одуванчиками и колокольчиками с крыши дома.

- Слушай, ну чем не жених для нашей ведьмы? Да проснись же ты, ленивый шерстяной валенок! – я пнул кота в бок.

- Шутка затянулась, - зевнул кот. – Не жди, что я тебе лапоплескать буду.

- Ты на солнце перегрелся, Васисуалий? Чем он тебе не жених?

Кот понял, что от меня так просто не отделаться, и сел.

Блестящий так, что глаза слепило, принц, тем временем, потоптавшись на поляне, решительно двинулся к крыльцу.

- Ну, во-первых, он старый, - зажмурился кот.

- Старый?!

Я оглядел прекрасного юношу с головы до ног. Пусть он постарше Агнешки, но все еще молод!

- Да наша изба моложе будет. А ей лет сто, судя по тому, как пакля из бревен торчит.

- Кот, да ты чего?! Впал в старческий маразм, не выходя из подросткового возраста? Он всего-то года на четыре старше Агнешки!

- Ты чего курил? – принюхался кот. – Дурман-траву? Да он старый, того и гляди дух испустит.

Юноша поднялся на крыльцо, вежливо постучал в дверь.

- Хозяева! Есть кто? – позвал он чистым и глубоким голосом.

- Скрипит, как несмазанная петля в погребе, - повел ушами Васисуалий.

- Васисуалий, ты меня пугаешь, - я не на шутку обеспокоился здоровьем кота. – Зрительные и слуховые галлюцинации у тебя в роду встречались?

Кот уставился на меня идеально круглыми зелеными глазами.

- То есть, ты серьезно видишь прекрасного юношу?

Я кивнул.

Кот ошалело вылупился на гостя. Тот, тем временем, заглянул в избу, убедился, что та пуста, повесив голову, сошел со ступеней и сел на крыльцо в задумчивости.

- Степан, - ослабшим голосом попросил Васисуалий, - что-то мне и впрямь нехорошо, принеси-ка мне молока со сметаной.

- А подзатыльник тебе не принести? – огрызнулся я.

Кот подошел к гостю и принюхался.

- Нафталином попахивает. И еще снадобьями для мумификации.

- Держись, Васисуалий, не помирай, Агнешка же рыдать по тебе будет.

- Послушай, Степан, - кот подцепил меня когтем за ворот рубахи, - я серьезно, это старый, очень старый колдун! Может, он как-то на тебя воздействует?

- Этого быть не может, он меня даже не видит!

- Может, он на всех существ с магией влияет? Тогда и Агнешка в нем красавца увидит. Думай, Степан! – повысил голос Васисуалий. – Быстрее думай!

- Вроде май уже, - принц обернулся на Васисуалия, - а ты орешь так, словно март.

Васисуалий в ответ зашипел.

Принц усмехнулся и отвернулся. Доспех на плече блеснул на солнце.

- Зеркало! – осенило меня. – Где-то у Агнешки было. В зеркалах обычно магия не отражается.

Я шмыгнул в дом, залез к Агнешке под кровать и долго там рылся, но зеркала не нашел. Странно. Поднялся на кровать и сунул руку под подушку: вот оно! Маленькое совсем, круглое, но для идентификации личности подойдет. И с чего это вдруг моя воспитанница стала зеркало под подушкой держать? Кочергу-то убрала. Неужели знает, что могут такие гости нагрянуть, каких кроме как в отражении настоящими не увидеть?

Осторожно выйдя на крыльцо, я повернулся спиной к принцу и попытался поймать его отражение. Ничего себе консилиум! На облезшем черепе колыхались редкие седые пряди, а на повернутой ко мне щеке виднелись темные пятна, это был полуистлевший от древности колдун, который непонятно как не развалился по дороге.

- Вот так антиквариат к нам пожаловал! – присвистнул я. И тут же прикрыл себе рот. Свист духов колдуны слышат, даже если мы им показываться не хотим.

Мерзкий старикашка ака прекрасный принц тут же посмотрел в мою сторону.

- Кто у нас тут? – прищурился он. – Лесовик? Домовой?

Он поднялся, а я попятился. Тут подо мной предательски скрипнула ступенька, колдун бросился в мою сторону, я побежал в дом. Васисуалий метнулся под ноги гостю, тот наступил ему на хвост или лапу: истошный вопль кота догнал меня у печки. Нужно спрятаться! Я залез в печь и чуть закрыл заслонку.

Надо было думать быстро.

Ясно как день: этому старикашке удалось навести на себя такой морок, что Агнешка влюбится в него с первого взгляда. Я вот даже обманулся, а что о девке говорить… У нас мужиков за последние дни вон сколько побывало, а симпатичных только некромант (и тот с натяжкой) и Лир. А тут такой герой девичьих грез, что Агнешка, как влюбленная в Лира Василиса, того и гляди нестись начнет.

Проклятый колдун шагнул сразу к печке, протянул руку к задвижке… Я аж дыхание задержал.

И тут раздалось лошадиное ржание. Это отвлекло колдуна, и он вышел из избы, я успел шмыгнуть между его ног, прежде чем он наглухо закрыл дверь.

Нашим глазам предстала странная картина. Черный конь прыгал по лужайке, взрывая ее копытами (Агнешку хватит удар!), а на лоснящемся крупу вороного застыл с выражением крайнего ужаса на морде Васисуалий. Длинные когти кота крепко держались за круп коня, чему конь был совершенно не рад и пытался Васисуалия сбросить.

- Васисуалий слезай! – заорал я.

- Н-не м-могу! – вопил кот.

- А зачем полез туда?

- Тебя спасаааааааал! Отвлекаааал!

Приятно, конечно, но что теперь делать?

- Прекрати орать, коня пугаешь! – кричал колдун на Васисуалия.

- Пооомооогииите! – надрывался кот, вцепляясь все крепче в круп коня.

Колдун попытался коня остановить, но тот копытом заехал ему прямо в грудь, продавил доспех и отбросил хозяина подальше.

Тут на сцене появился Лир. Парень тащил на себе тюки пакли, а в тачке вез доски, но, увидев наш цирк, бросил тачку, снял с себя мотки и бросился наперерез коню.

- Куда! Убьешься! – я в панике заметался по полянке.

- Помогииииитеееее! – орал кот.

Лир смело шагнул к бьющему копытами коню. Удила вороного были в пене, глаза безумные. Я в ужасе представил, как копыта бьют парня по голове. И мы его хороним на опушке.

- Тише! Тише! – Лир чуть поднял руки и встал прямо перед конем. – Тише…

Вороной вдруг встал ногами на землю, Васисуалий спрыгнул и метнулся в сторону. Конь нервно заржал, но Лир успел его подхватить под уздцы.

- Хороший, - он погладил коня по морде, и тот фыркнул, успокаиваясь.

Невероятно! У парня дар общения с животиной, даже бешеного коня остановил.

- Ты кто такой? – колдун в помятом доспехе со скрипом поднялся с земли. Кажется, что-то в его железных деталях помялось, потому что двигался он теперь с трудом и скрежетом.

- Жених Агнешки, - ответил парень. – А вы?

- Это я ее жених! – колдун выдернул у растерянного Лира поводья. – Пошел вон отсюда, деревенщина!