Дед-попаданец. Орки, самогон и путь домой

Глава 1

Дед-попаданец. Орки, самогон и путь домой

Юмористическое фэнтези Первая книга

Рукопись

Глава 1. Бодунище на краю света

Мартин Харпер проснулся от того, что кто-то тяжело дышал ему прямо в лицо.

Сначала он решил, что это Мэгги. У жены имелась одна неприятная привычка: когда Мартин забывал выключить свет в гараже или, не дай бог, возвращался после посиделок с Грэмом с лицом человека, который видел дно бочки и не сделал выводов, она не кричала. Она стояла рядом, дышала и ждала, пока он сам поймёт, что натворил.

Но Мэгги пахла мятным мылом, яблочным пирогом и очень спокойной угрозой.

То, что дышало теперь, пахло мокрой шерстью, железом, дымом и чем-то таким, от чего Мартину захотелось немедленно умереть ещё раз — аккуратно, дома и под одеялом.

Он приоткрыл глаз.

Над ним висела зелёная морда.

Морда была размером с крышку от мусорного бака, имела один сломанный клык, шрам через нос и выражение человека, которому только что объяснили, что его любимую корову съели вместе с забором.

Мартин закрыл глаз.

— Грэм, — хрипло сказал он. — Скажи честно. Мы вчера опять полезли на тематическую вечеринку?

В ответ ему рявкнули так, что в груди дрогнули остатки души.

Мартин открыл оба глаза.

Вечеринка явно зашла слишком далеко.

Над ним было небо — огромное, густо-синее, с двумя бледными лунами. Вокруг торчала высокая жёлтая трава, пахло гарью, а в десятке шагов стояли ещё пятеро таких же зелёных громил. У всех были дубины, топоры, кожаные доспехи и лица, с которыми не спорят ни о погоде, ни о политике, ни о том, кому принадлежит последний кусок мяса.

Мартин медленно сел.

Голова тут же попыталась отвалиться.

— Так, — сказал он самому себе. — Хорошо. Либо я в аду, либо Мэгги всё-таки добавила что-то в мой суп.

Один из громил наклонил голову.

— Че-ло-век? — проговорил он на ломаном общем языке.

— А ты, стало быть, бухгалтер? — спросил Мартин.

Громила не понял, но очень уверенно помрачнел.

Мартин оглядел себя. На нём были домашние штаны, старая клетчатая рубашка, один носок и ботинок. Второй ботинок исчез. В кармане рубашки обнаружились складной нож, три винта, зажигалка, мятная конфета без обёртки и старый ключ от гаража на ржавом брелоке в форме гаечного ключа.

Телефона не было.

Это Мартину не понравилось сильнее всего.

— Ну всё, — пробормотал он. — Если Мэгги решила меня проучить, то это уже слишком дорогая постановка.

Он попробовал встать. Земля качнулась влево. Потом вправо. Потом почему-то вверх.

Зелёный, который умел говорить, ткнул в него костяным наконечником копья.

— Встать. Идти. К Гарх.

— К какому ещё Гарху?

— Гарх. Одноклык. Вождь.

— А-а. Начальник, значит. Сразу бы так и сказал.

Орки переглянулись. Мартин не знал, что именно означал этот обмен взглядами, но по опыту семейной жизни понял: ничего хорошего.

Ему связали руки грубой верёвкой и повели через траву.

Шёл он плохо. Не потому, что был старый. Старым Мартин себя не считал, хотя колено уже имело на этот счёт независимое мнение. Он шёл плохо потому, что мир вокруг вёл себя неправильно.

Вдали поднимались чёрные холмы. Между ними ползли тонкие струйки дыма. На склонах стояли кривые каменные столбы, будто кто-то пытался построить дорогу, но бросил после первой бутылки. Над лесом летела птица с четырьмя крыльями. А в небе висели две луны, и ни одна из них не выглядела виноватой.

— Это что за место? — спросил Мартин.

Орк с копьём пожал плечами.

— Земли Чёрной Травы.

— А дальше?

— Дальше — другие земли.

— Очень полезно. А до дома отсюда далеко?

Орк остановился.

— Какой дом?

— Мой. Где жена. Где гараж. Где нормальная вода в кране и холодильник, который не воет, как раненый бык.

Тот снова пожал плечами. Видимо, в орочьей культуре на большинство сложных вопросов существовало одно мудрое решение: пожать плечами и надеяться, что собеседник устанет.

Лагерь появился за очередным холмом.

Мартин сначала подумал, что это деревня. Потом понял, что деревня — слово слишком доброе. Перед ним стоял круг из шкур, костров, грубо сколоченных навесов и телег, а вокруг него — частокол. Внутри бегали дети с зелёными лицами, спорили женщины, кто-то тащил на себе целую тушу зверя, а кто-то ругался так громко, что даже Мартин почувствовал уважение.

Он ожидал, что на него будут глазеть. На него действительно глазели.

Одна маленькая орчанка лет пяти, вся в медных браслетах, подошла, ткнула его пальцем в живот и спросила что-то у матери.

Мать ответила.

Девочка захихикала.

— Вот тут я с вами согласен, — сказал Мартин. — Живот есть. Работаю над ним уже лет двадцать.

Его протащили к самому большому шатру в центре. Перед шатром горел костёр, а возле него сидел орк, который был крупнее всех остальных разом.

У него была широкая грудь, тяжёлые плечи, длинные чёрные волосы, заплетённые в косы, и один огромный клык. Второго действительно не было. На коленях у него лежал топор, которым можно было рубить не дрова, а мосты.

Это и был Гарх Одноклык.

По правую руку от вождя сидел сухой старый орк в костяной маске. Он смотрел на Мартина с выражением человека, который уже решил, куда положит его печень.

По левую — молодой широкоплечий орк. Он был не столь огромен, как Гарх, зато смотрел с такой готовностью кого-нибудь ударить, будто за это выдавали премию.

— Вождь, — сказал переводчик с копьём. — Человек из дыма.

Гарх посмотрел на Мартина.

Мартин посмотрел на Гарха.

И ровно в этот момент у него в голове щёлкнуло.

Перед глазами возникла тонкая полупрозрачная строчка, будто кто-то написал её прямо на воздухе:

Мировая отметка: обнаружена новая территория. Рекомендация: не ведите себя как идиот.

Мартин моргнул.

Строчка исчезла.

— Ну, — сказал он, — поздновато советуете.

Гарх что-то сказал. Переводчик послушал и побледнел — насколько вообще мог побледнеть зелёный орк.

— Вождь спрашивает, кто ты.

— Мартин Харпер. Мастер по ремонту. Иногда муж. Сегодня, видимо, покойник.

Переводчик перевёл.

Сухой старый орк в маске резко поднялся. Он начал говорить быстро, яростно и так активно махать костяным посохом, что Мартин отступил на шаг.

— А этот что предлагает? — спросил он.

Переводчик сглотнул.

— Шар-Хур говорит: ты пришёл из Пепельной Щели. Такие люди приносят беду. Надо проверить, есть ли в тебе дух.

— А если нет?

— Тогда… всё равно проверить.

Гарх поднял руку. Шар-Хур замолчал.

Вождь сказал несколько коротких фраз, и в лагере стало тихо.

Мартин понял лишь одно: его дальнейшая судьба только что перестала быть частным делом.

К костру вынесли чёрную каменную чашу. Даже на расстоянии от неё пахло так, будто в неё годами сливали бензин, рассол и чьи-то очень плохие решения.

Переводчик прошептал:

— Вождь даст тебе Чёрную Смерть.

— Название, конечно, обнадёживает.

— Если выпьешь и останешься жив — будешь говорить с вождём. Если нет… духи знают, кто ты.

Мартин посмотрел на чашу. Потом на Гарха. Потом на небо с двумя лунами.

И с совершенно неожиданной ясностью понял: если это не сон, то спорить здесь пока не с кем. А если это сон — хуже уже всё равно не станет.

— Наливай, — сказал он. — Только без льда. Я сегодня и так замёрз от происходящего.

Гарх не сразу взял чашу.

Он смотрел на Мартина внимательно, почти с интересом. Не как на добычу. Не как на гостя. Как на поломанную деталь, которая почему-то оказалась не от той машины и всё равно пытается работать.

Мартин вдруг очень ясно понял, что мог бы сейчас попытаться убежать. До частокола было шагов сорок. За ним — трава, холмы и чёрт знает что. Руки ему уже не связывали, ноги были свободны, а в кармане лежал ключ от гаража, который ничего не объяснял, но почему-то не давал окончательно сойти с ума.

Он даже слегка повернулся в ту сторону.

За частоколом в темноте что-то завыло. Низко, долго и так голодно, что Мартин передумал быстрее, чем успел представить себя бегущим.

— Ладно, — сказал он самому себе. — План «сбежать красиво» отменяется.

Керр, стоявший рядом, нахмурился.

— Что?

— Ничего. Я разговариваю с опытом. Гарх впервые улыбнулся. И Мартину сразу стало понятно: зря он это сказал.

Глава 2. Тост, после которого обычно хоронят

Чёрная Смерть выглядела так, будто её не налили, а выкопали из могилы вместе с хозяином.

Жидкость в чаше была густой, почти чёрной, с красноватым блеском. На поверхности медленно лопались пузырьки. Каждый пах так, словно внутри сидел маленький злой сапожник и варил свои носки в дегте, а потом решил добавить туда ржавый гвоздь для характера.

Гарх поднял чашу обеими руками.

В лагере не шевелился никто.

Даже дети перестали бить друг друга палками. Мартин счёл это очень плохим знаком. Если в чужой культуре дети мгновенно замолкают, значит, сейчас либо свадьба, либо казнь. А судя по тому, как на него смотрел шаман, свадьбу никто не планировал.

— Что там за церемония? — спросил он Керра.

Переводчик сглотнул.

— Гарх говорит: Чёрная Смерть пьётся перед дорогой.

— Перед какой дорогой?

Керр посмотрел на чашу, потом на Мартина.

— Обычно последней.

— Спасибо. Вот теперь всё сразу стало понятно и уютно.

Гарх произнёс ещё несколько слов. Керр перевёл уже тише:

— Первый глоток отвечает, крепко ли тело. Второй — крепка ли душа.

— А третий?

— Третьего никто не просит.

Мартин посмотрел на вождя, на шамана, на две луны и снова на жижу в чаше.

— Прекрасно. Значит, не будем торопиться с рекордами.

Гарх протянул чашу.

Мартин взял её связанными руками не сразу. Верёвка натирала запястья, камень был тяжёлым и холодным. На внутренней стенке чаши дрогнула тонкая руна.

В голове щёлкнуло:

Предмет обнаружен: крепкий напиток неизвестного состава. Вероятность разумного решения: 3%.

— Ну спасибо, — пробормотал Мартин. — А раньше нельзя было?

Шар-Хур шагнул ближе. Костяная маска скрывала лицо, но из прорезей смотрели очень довольные глаза человека, который уже мысленно делил чужие сапоги.

Мартин вдруг вспомнил Мэгги. Она стояла на кухне в синем халате, держала полотенце и говорила: «Мартин, я не запрещаю тебе выпить. Я запрещаю тебе потом объяснять коту, почему он ничего не понимает в жизни».

Кот Патч тогда сидел рядом и слушал с таким видом, будто вообще-то был согласен с Мэгги по всем вопросам.

Мартин хмыкнул.

— За Мэгги, — сказал он.

Никто не понял. Это даже немного помогло.

Он поднял чашу и выпил.

Сначала ничего не произошло.

Потом у него загорелись уши.

Потом загорелся язык.

Потом по горлу пробежал маленький демон с факелом, поджёг всё внутри и крикнул: «Держись, старик, я сам не знаю, что это было!»

Мир решил накрениться. Две луны поплыли в разные стороны, костры вытянулись в длинные огненные сопли, а печень Мартина очень вежливо сообщила, что увольняется по собственному желанию.

Но Мартин не упал.

Он вцепился ногами в землю. Это был старый навык, выработанный ещё на лестнице в гараж после того, как Грэм перепутал домашний сидр с жидкостью для розжига. Грэм потом уверял, что перепутал случайно. Мэгги с тех пор не пускала его к полкам без наблюдения и подписей крупными буквами.

В глазах вспыхнули чёрные точки.

Гарх медленно встал.

Тарг положил руку на нож.

Кто-то из стариков у костра зашептал так, будто видел живого покойника.

Мартин выдохнул. В груди было ощущение, словно он проглотил печную трубу и та решила заработать.

— Забористо, — сказал он наконец.

Керр зажмурился.

Мартин покрутил пустую чашу, понюхал её ещё раз и поморщился.

— Но это не напиток. Это заявление о выселении для печени. И пахнет так, будто сапог неделю лежал в болоте, потом его обидели, а потом он обиделся сам.

Тишина стала такой плотной, что ею можно было чинить крышу.

Шар-Хур дёрнулся. Тарг вытаращил глаза. Керр побледнел так, что на его лице стало видно каждую вчерашнюю ошибку.

Мартин посмотрел на кувшин возле трона Гарха.

— И ещё у вас закусывать не принято?

— Что? — не понял Керр.

— Огурец. Мясо. Хлеб. Хоть что-нибудь. Нельзя же такое пить на пустой желудок. Это не храбрость, это неуважение к утру.

Керр перевёл. По кругу прошёл недоверчивый гул.

Гарх смотрел на Мартина несколько долгих секунд. Потом его губы разъехались в улыбке.

Вождь расхохотался.

Он смеялся громко, откинув голову назад, и бил ладонью по бедру. Сначала орки лишь переглядывались, не понимая, имеет ли право смеяться кто-то, кроме Гарха. Потом заревел весь лагерь.

Мартин не знал, смеются над ним или вместе с ним. Но раз пока не режут, решил считать это хорошим знаком.

Гарх сказал что-то короткое и властное.

Керр перестал улыбаться.

— Вождь велит налить ещё.

— Да я, вообще-то, про закуску…

Но Гарх уже взял другой сосуд — не чашу, а широкий полированный рог размером почти с бутылку. Вождь налил Чёрную Смерть до самого края и протянул его Мартину.

Лагерь замер второй раз. Теперь даже барабанщик перестал барабанить, хотя, по мнению Мартина, барабанщик просто хотел жить.

— Он правда сказал налить полный? — спросил Мартин.

— Ты попросил ещё, — тихо ответил Керр.

— Я это после первого глотка сказал. Такие слова юридической силы не имеют.

Шар-Хур что-то резко бросил. Керр перевёл:

— Шаман говорит: второй рог не пьют даже многие взрослые воины. Это не просьба. Это испытание.

Мартин взглянул на шамана.

— А, ну тогда понятно. У вас тут не ритуал, а кружок людей, которым очень скучно жить.

Гарх не отвёл рог.

Именно тогда Мартин понял, что отступать поздно. Если он сейчас откажется, то останется человеком, который сначала плюнул в священную жижу, а потом испугался добавки. В обычной жизни это тоже был бы плохой вечер. В лагере орков — совсем плохой.

Он взял рог.

— Ладно, — сказал Мартин. — Но если я умру, передайте Мэгги, что я был прав насчёт Грэма. Хоть в чём-то.

Он выпил второй раз.

Чёрная Смерть ударила уже не в горло. Она вошла прямо в голову, хлопнула дверью, переставила мебель и начала искать, где у Мартина хранятся самые стыдные воспоминания.

У него задрожали руки. Колени предательски дрогнули. Он сделал два шага назад, налетел плечом на ритуальный столб, обнял его так крепко, будто они были знакомы с детства, и медленно выпрямился.

Орки не дышали.

Мартин тоже временно не дышал. По техническим причинам.

Он уставился на Гарха. Один глаз у него слезился, второй, кажется, уже видел предков. Но голос всё-таки нашёлся.

— Вот теперь… похоже на напиток.

Никто не шелохнулся.

Мартин поднял палец.

— Но послевкусие всё равно как у мокрого сапога. Так и запишите.

Где-то справа упала миска.

А потом лагерь взорвался.

Орки вскочили, загремели кулаками по нагрудникам, заорали так, что с деревьев сорвались птицы. Кто-то прыгал вокруг костра. Кто-то пытался обнять Мартина, но Керр ловко встал между ними и объяснил, что легенду нельзя раздавить в первые пять минут знакомства.

Даже Тарг смотрел на него уже не как на добычу, а как на человека, который только что лично поспорил с громом и выиграл по очкам.

Гарх подошёл к Мартину. Он был выше на две головы и пах дымом, железом и тем же адом, который Мартин только что выпил дважды.

Вождь положил тяжёлую ладонь ему на плечо. Не дружески. Скорее как проверяют, живой ли столб.

— Имя, — сказал он на общем языке. — Имя человека, который просит ещё.

Мартин проглотил остаток огня во рту.

— Мартин. Просто Мартин.

Гарх повторил медленно:

— Мар-тин. Который не падает.

Клан подхватил имя так дружно, будто оно было боевым кличем. «Мар-тин, который не падает!» — грохнуло над лагерем. Один орк даже упал на колени. Мартин хотел сказать, что это лишнее, но язык ещё не был уверен, на чьей он стороне.

Перед глазами мигнула строка:

Достижение получено: «Не сдох. Дважды». Репутация клана Пепельного Клыка: +25. Титул: «Тот, кто просит ещё». Отказаться нельзя.

— Вот это уже полезнее, — пробормотал Мартин.

Керр наклонился к нему.

— Что ты сказал?

— Ничего. Голова разговаривает.

Гарх услышал последнее и очень серьёзно кивнул, словно это было ещё одним признаком могущества.

Мартин решил не уточнять. В таком состоянии даже он понимал: если тебя в чужом мире по ошибке записали в легенды, лучше хотя бы до утра не спорить с документами.

Шар-Хур что-то прошипел. Переводчик перевёл нехотя:

— Шаман говорит, сила напитка не доказывает силу человека. Человек мог быть послан тёмными духами.

— А этот масочник мне с утра нравится всё больше, — сказал Мартин.

— Он спрашивает, умеешь ли ты сражаться.

— Умею ругаться с продавцами запчастей. Иногда это страшнее.

Переводчик замялся, не зная, как объяснить «продавцов запчастей». Мартин увидел, как молодой воин у костра что-то выкрикнул. Остальные зашумели.

— Тарг, — подсказал переводчик. — Сын сестры Гарха. Говорит: пусть человек докажет силу в круге.

Тарг встал. Молодой, широкий, с короткой косой и зубами, которые он явно чистил только в бою. Он бросил у ног Мартина деревянный тренировочный топор.

— Вот и прекрасно, — вздохнул Мартин. — Сначала меня напоили химическим оружием, теперь хотят, чтобы я с ним танцевал.

Он посмотрел на топор, потом на Тарга.

— Слушай, сынок. Мне шестьдесят два. У меня колено, поясница и уважение к чужим топорам. Я не рыцарь. Я человек, который дома кран меняет.

Переводчик перевёл.

Тарг насупился.

Гарх прищурился.

Шар-Хур замер.

Потом один старый орк возле костра благоговейно прошептал что-то. Второй повторил. Третий покивал.

Мартин не понял, но почувствовал: его слова опять как-то неправильно интерпретировали.

— Что я сказал? — тихо спросил он.

Переводчик кашлянул.

— Они думают… ты говоришь, что сильный воин не рубит топором без нужды. Сначала он чинит то, что даёт воду племени.

Мартин посмотрел на Гарха.

— Ну… в общем, да. Примерно.

Гарх сказал Таргу одну короткую фразу.

Тарг сжал зубы и отступил.

— Вождь говорит: чужак прав. Топор для врага. Руки — для клана.

Мартин едва не расхохотался. Вместо этого он только кивнул с видом человека, который всю жизнь именно это и проповедовал.

Перед глазами мигнула ещё одна строка:

Дополнительная награда: «Не трогай мастера». Репутация клана Пепельного Клыка: +5.

— Вот это уже полезнее, — пробормотал он.

— Что?

— Ничего. Голова разговаривает.

Гарх услышал последнее и нахмурился. Потом указал на большой шатёр.

— Гость. Не пленник.

Шар-Хур вскинул посох.

— Не друг, — добавил вождь. — Пока.

Мартин посмотрел на тёмный вход шатра, на костры, на орков и на небеса с двумя лунами.

Потом он очень спокойно спросил:

— А туалет у вас где?

Переводчик сперва не понял. Потом покраснел.

Гарх хмыкнул.

Гарх что-то сказал. Керр перевёл, всё ещё посматривая на Мартина с осторожностью человека, которому только что велели присматривать за гранатой.

— Вождь говорит: человеку, который выпил два рога и попросил еды, дают место у огня.

— Вот это уже цивилизация, — сказал Мартин. — Начинать надо было с этой части.

Тарг, не глядя ему в глаза, поставил рядом деревянное блюдо. На нём лежало мясо, лепёшка и белые хрустящие коренья, подозрительно похожие на очень злые огурцы.

— Он говорит, это не из жалости, — пояснил Керр. — Это уважение.

— Передай ему: уважение принято. Особенно мясо.

Тарг буркнул что-то в ответ. Керр нехотя улыбнулся.

— Он сказал: завтра ты будешь пить с воинами.

Мартин медленно положил лепёшку обратно на блюдо.

— Передай ему: завтра я буду смотреть на воду. Долго. Молча. И думать о своих ошибках.

По кругу прошёл смех. Даже Шар-Хур на секунду перестал выглядеть так, будто рассчитывает выжать из Мартина проклятие вместе с печенью.

Мартин снова взял лепёшку. С мясом всё происходящее выглядело чуть менее смертельно. Совсем чуть-чуть.

И Мартин окончательно осознал, что, кажется, сумел пережить знакомство.

Теперь оставалось пережить всё остальное.

Глава 3. Гость, которого нельзя понять

Шатёр, выделенный Мартину, был большой, тёплый и совершенно не приспособленный для человека, который хотел хотя бы раз уснуть без того, чтобы его разбудил чей-нибудь боевой крик.

У орков, как выяснилось, ночь была временем для важных дел. Ночью они пели. Ночью они спорили. Ночью они точили оружие. Ночью три раза устроили соревнование, кто дальше плюнет через костёр. А ровно перед рассветом кто-то начал бить в барабан.

Мартин лежал на куче шкур, смотрел в потолок и думал о том, что Мэгги сейчас наверняка уже заметила его отсутствие.

Он не пришёл ночью. Не позвонил. Не оставил записки.

Если он вернётся, Мэгги сначала обнимет его. А потом, вероятно, прикопает на заднем дворе. И он, честно говоря, заслужил.

— Надо домой, — сказал Мартин в темноту.

Из угла отозвался кто-то маленький.

— Дом?

Мартин подпрыгнул так, что поясница немедленно потребовала письменных извинений.

У входа сидела та самая маленькая орчанка в медных браслетах. В руках у неё была деревянная миска.

— Ты чего здесь? — спросил Мартин.

Она сказала длинную фразу, а потом, очень старательно, повторила на общем языке:

— Мать. Еда. Гость не умер.

— Передай матери: спасибо. И скажи, что гость пока тоже не уверен, рад ли этому.

В миске оказалась каша из чего-то серого, жирного и подозрительно живого. Мартин подумал о яйцах с беконом, которые Мэгги делала по воскресеньям, и едва не загрустил. Потом попробовал кашу.

Было неожиданно вкусно.

— Как тебя зовут?

— Рика.

— Рика, значит. Я Мартин.

— Мар-тин, который не падает.

— Вот видишь, это они погорячились.

Девочка серьёзно кивнула, будто заносила его слова в древнюю книгу.

За пологом заскрипели шаги. В шатёр вошёл Тарг.

Вблизи он казался ещё моложе, чем у костра. Может, лет двадцать пять по человеческим меркам. На щеке у него был свежий порез, а на поясе висел настоящий боевой топор.

Он посмотрел на миску, на Рику и на Мартина.

— Уходи, мелкая, — сказал он на орочьем.

Рика показала ему язык и выбежала наружу.

Мартин невольно улыбнулся.

— У вас дети, значит, тоже нормальные.

Тарг понял только слово «дети» и нахмурился ещё сильнее.

С ним пришёл переводчик — его звали Керр, и он оказался не орком, а низкорослым полукровкой с длинными ушами и самым усталым лицом, какое Мартин видел со времён очереди в городской службе.

— Тарг спрашивает, почему ты не взял топор.

— Потому что я люблю, когда старики доживают до пенсии.

Керр перевёл.

Тарг рявкнул.

— Он говорит: старик, который боится поединка, не может сидеть возле огня вождя.

Мартин вытер ложку о край миски.

— Скажи ему: старик, который лезет в поединок, когда можно сначала поговорить, — это не воин, а просто человек с коротким сроком годности.

Тарг сделал шаг вперёд.

Мартин не отступил. Внутри было страшно. Очень страшно. Но за шестьдесят два года он выучил одну полезную вещь: если перед тобой человек, который хочет тебя напугать, иногда достаточно не дать ему удовольствие.

— Ты на меня злишься не потому, что я не взял топор, — продолжил он через Керра. — Ты злишься, потому что твой вождь назвал меня гостем. Значит, думаешь, что я получил место, которого не заслужил. Это я понимаю. Я тоже не люблю, когда кто-то в гараже берёт мой ключ на десять и кладёт его не туда.

Тарг моргнул.

Керр перевёл последние слова медленнее обычного.

— Ключ на десять? — спросил Тарг.

— Самый нужный. Всегда пропадает.

Тарг очень серьёзно кивнул.

— Он понимает, — сказал Керр.

— Вот видишь. Уже нашли общий язык.

Тарг что-то проговорил. Керр закатил глаза.

— Он хочет показать, что он не трус. И предлагает тебе сесть у огня вместе, когда будет пир.

— Это приглашение?

— У орков — почти извинение.

— Тогда скажи: принимаю. Но если опять будет Чёрная Смерть, пусть несут закуску и человека, который умеет писать завещания.

Пир начался вечером. Мартин успел за день увидеть лагерь и понять, что орки не были ни тупыми, ни единым страшным стадом, как их, видимо, представляли где-то далеко.

Кто-то чинил упряжь. Кто-то варил суп. Две женщины спорили над картой, раскладывая на ней камешки. Один седой орк лечил мальчишке руку. У кузницы работали трое, и делали это так аккуратно, что Мартин задержался посмотреть.

— Железо хорошее, — сказал он кузнецу, показывая на заклёпки.

Кузнец гордо выпрямился.

Керр, который ходил за ним как официальный переводчик и неофициальный надзиратель, перевёл.

Кузнец не понял половины, но слово «хорошее» понял прекрасно.

К вечеру вокруг центрального костра собрались почти все. На земле стояли миски с мясом, хлебом и горькими кореньями. Гарх сидел на своём месте, рядом с ним — Шар-Хур, который смотрел на Мартина так, будто мечтал отправить его обратно в Пепельную Щель лично, ногами вперёд.

— Гость, — сказал Гарх и указал на место возле себя.

Мартин сел.

Тарг устроился напротив.

Сначала все молчали. Потом Гарх заговорил. Керр переводил:

— Вождь говорит: расскажи о своём доме. О мире, где напиток мягче Чёрной Смерти.

Мартин хмыкнул.

— Да что там рассказывать. Дом как дом. Крыша течёт с северной стороны. Гараж перекосило после той зимы. У Мэгги на кухне всё по полкам, а у меня в гараже — почти по полкам. Есть сосед Грэм. Грэм добрый человек, но если он чинит что-то один, потом приходится чинить уже всем кварталом.

Керр переводил, всё сильнее хмурясь.

Орки слушали.

— Однажды, — продолжил Мартин, — Грэм решил поменять проводку в своём сарае. Говорит: «Ничего сложного». Через полчаса у него из розетки пошёл дым, курицы выскочили на улицу, а он стоит с плоскогубцами и объясняет, что так и задумано — вентиляция.

Несколько орков кивнули, будто слушали старую воинскую балладу.

— Мэгги пришла, посмотрела на это дело, взяла скалку и сказала ему всё, что думает. А думает Мэгги быстро и громко. Грэм потом три недели здоровался с ней из-за забора.

Гарх наклонился вперёд.

— Твоя женщина… воин?

Керр перевёл.

Мартин чуть не подавился мясом.

— Мэгги? Она медсестрой раньше работала. И если надо — да, воин. Только без топора. Ей хватает взгляда.

Гарх медленно поднял кубок.

— За Стальную Мэгги. Жену, которая охраняет дом сильнее стены.

Орки стукнули чашами о землю.

Мартин попытался объяснить, что всё не настолько драматично. Но потом подумал о том, как Мэгги однажды выгнала из их подвала трёх енотов одним веником, и решил не портить людям легенду.

Перед глазами снова вспыхнула полупрозрачная строчка:

Репутация клана Пепельного Клыка: +7. Новый титул: «Муж Стальной Мэгги». Отменить нельзя.

— Вот же зараза, — тихо сказал Мартин.

Гарх услышал только тон и улыбнулся.

Ночь закончилась тем, что к шатру Мартина по очереди пришли трое орков: первый хотел убедиться, что легенда действительно дышит, второй — спросить, можно ли научиться пить Чёрную Смерть без смерти, а третий принёс кувшин «для уважения». Мартин объяснил всем троим, что уважение лучше проявлять утром, с едой и на расстоянии не меньше десяти шагов от его печени.

А на рассвете лагерь разбудил крик.

Из кузницы валил чёрный дым.

Кто-то орал: «Котёл! Котёл раскололся!»

Шар-Хур выбежал к огню, увидел трещину в огромном железном котле и побледнел.

Потом его взгляд медленно повернулся к Мартину.

И Мартин понял: теперь его собираются обвинить не просто в том, что он чужак.

Теперь он, кажется, сломал оркам священную выпивку.

Глава 4. Закон гаража

Котёл стоял посреди кузницы на каменном круге и выглядел виноватым.

Он был огромный, пузатый, чёрный от копоти, с толстыми стенками и медными полосами по бокам. По его борту шла длинная трещина. Из трещины сочился пар с резким запахом трав, дыма и Чёрной Смерти.

Вокруг котла столпились орки.

Кто-то шептал молитвы. Кто-то ругался. Кто-то уже предлагал принести козу. Мартин заметил, что в любом мире при серьёзной поломке люди делятся на три вида: первые ищут причину, вторые ищут виноватого, третьи ищут животное, которое можно торжественно зарезать.

Шар-Хур был из третьих.

— Он треснул после прихода человека, — объявил шаман.

Керр перевёл это с выражением лица «я просто передаю, не кидайтесь».

— Конечно, после, — сказал Мартин. — Всё на свете происходит после моего прихода. Солнце взошло — тоже я виноват?

Шар-Хур ткнул в него посохом.

— Котёл — Сердце Пепельного Клыка. В нём варили Клятвенный Напиток пять поколений. В нём говорит огонь предков.

— А трещина говорит, что его перегрели и поставили на кривой камень.

Керр перевёл.

Вокруг стало тихо.

Гарх стоял за плечами шамана. Вождь ничего не сказал, но смотрел внимательно.

Мартин обошёл котёл, насколько позволяли недовольные орки. Присел. Потрогал каменное основание. Один край просел в землю, и тяжёлый котёл давно стоял с перекосом. Внизу горели угли, сверху его заливали холодной водой, когда надо было быстро остудить брагу. Железо терпело долго, а потом перестало.

— Кто у вас отвечает за это хозяйство? — спросил он.

Никто не ответил.

— Вот. Я так и думал.

Он поднял глаза на Гарха.

— Мне нужна проволока. Железные полосы, лучше две. Глина. Мелкий песок. Клёпки. И трое, у которых руки не растут из боевой славы.

Керр осёкся на последней фразе.

— Переводи как есть, — сказал Мартин.

Керр перевёл как есть.

Несколько орков возмущённо загудели. Кузнец, тот самый с хорошими заклёпками, неожиданно фыркнул и первым поднял руку.

— Оррек говорит, у него есть полосы, — перевёл Керр. — И что руки у него растут нормально.

— Вот и прекрасно. Оррек, ты мне уже нравишься.

Шар-Хур заслонил котёл посохом.

— Нельзя. Чужой коснётся Сердца — предки отвернутся.

Мартин медленно выпрямился. Голова после Чёрной Смерти всё ещё гудела, но злость действовала лучше всякого лекарства.

— Послушай, масочник. Предки, может, и отвернутся. А вот эта трещина никуда не денется. Ты хочешь, чтобы котёл развалился окончательно? Тогда пусть предки сами тебе новый сварят.

Керр вдохнул так, будто сейчас потеряет сознание.

Гарх поднял ладонь.

— Человек чинит, — сказал он. — Шаман смотрит.

Шар-Хур застыл.

— И никто не дышит мне в ухо, — добавил Мартин.

— Что значит «дышит в ухо»? — спросил Керр.

— Это значит: пусть все отойдут на три шага и перестанут делать умные лица.

Работа началась.

Орки, к удивлению Мартина, быстро учились. Оррек нагрел железные полосы в кузне. Двое воинов придерживали котёл так осторожно, словно он был ребёнком вождя. Рика принесла таз с песком и смотрела на Мартина с тем благоговением, которое обычно достаётся фокусникам и людям, умеющим открыть банку без ножа.

— Рика, — сказал он, — не стой под руками. Мастер ошибается редко, но громко.

Она серьёзно отступила на пять шагов.

Трещину очистили, забили глиной с песком, а сверху стянули нагретыми полосами. Не идеальное решение. Мартин это прекрасно знал. В его мире такую работу назвали бы временной, и потом всё равно пришлось бы менять котёл. Но сейчас временное было лучше, чем «священное разбилось, давайте принесём козу».

Он вытер лоб рукавом.

— Не лейте на него холодную воду. Не ставьте на кривое. И, ради всех ваших предков, не разводите огонь так, будто пытаетесь сжечь соседний клан.

Керр переводил, а орки кивали.

Шар-Хур подошёл ближе. Он осмотрел полосы, тронул их пальцами и наклонил голову.

— Это не магия, — сказал он.

— Слава богу, — ответил Мартин. — Значит, можно будет повторить.

— Но почему тогда котёл слушается тебя?

Мартин посмотрел на старого шамана.

— Потому что я его не прошу. Я сначала смотрю, где он сломан.

Керр перевёл. Тарг, стоявший неподалёку, вдруг сказал:

— Это Закон Гаража.

— Что?

— Ты рассказывал. Сначала смотри. Потом ругайся. Потом чини.

Мартин хотел поправить порядок, но понял, что в целом орк ничего не перепутал.

— Да, — сказал он. — Закон Гаража.

Когда котёл впервые снова закипел, лагерь заревел.

Не все сразу поверили, что он выдержит. Орки по очереди подходили, трогали железные полосы, нюхали пар, спорили о том, какой именно предок помог Мартину. Шар-Хур молчал. Это Мартину нравилось.

Потом изнутри котла вспыхнуло.

Слабая красная руна, которую никто, кроме Мартина, кажется, не заметил, пробежала по трещине. В его кармане резко нагрелся старый ключ от гаража.

Мартин вздрогнул и вытащил его.

Ржавый брелок раскалился так, что пришлось подбросить ключ на ладони.

На металле, там, где раньше была только царапина, светился тот же знак, что на стенке чаши Чёрной Смерти.

— Что это? — спросил он.

Шар-Хур увидел ключ, и его лицо наконец потеряло свою привычную насмешку.

— Камень Дороги, — тихо сказал он.

Керр перевёл не сразу.

— Он говорит: это знак Старых Путей. Вещи, которые помнят двери между мирами.

Мартин сжал ключ так крепко, что горячий металл обжёг кожу.

— Между какими мирами?

Шар-Хур посмотрел на него.

— Между теми, куда нельзя прийти пешком.

Мартин ещё раз посмотрел на ключ. Белая краска на зубцах обгорела, и из-под неё проступил тёмный металл. Никакой древней магии в нём быть не могло. Этот ключ он заказал у слесаря в своём районе после того, как потерял старый. Заказал, ругался на цену и потом неделю не мог привыкнуть, что он блестит.

Обычная вещь. Обычная дверь. Обычная жизнь.

От этой мысли почему-то стало хуже, чем от двух лун.

— Значит, он знает мой дом? — спросил Мартин.

Шар-Хур не ответил.

— Я не прошу тебя открыть его сейчас. Я вообще уже понял, что когда ты что-то открываешь, потом всем приходится чинить. Просто скажи: это может быть дорогой назад?

Шаман чуть повернул голову.

— Может.

Одно слово.

Не обещание. Не спасение. Но Мартин почувствовал, как внутри него что-то встаёт ровнее. Будто в мире, где всё перекосилось, нашлась хотя бы одна прямая доска.

Гарх подошёл к котлу и положил ладонь на его тёплый бок.

— Не говори о Камне всему клану, — сказал вождь через Керра. — Пока мы не знаем, друг ли он.

— Камень мне уже не друг, — ответил Мартин. — Но я понял. У вас тут и без меня хватает людей, которые любят делать выводы раньше фактов.

И в этот момент у Мартина появилась ещё одна причина не дать оркам развести вокруг котла костёр из слухов.

Глава 5. Самогон против шамана

После ремонта котла уважение к Мартину стало неприятно практичным.

К нему начали приходить с вещами.

Сначала Оррек принёс треснувшую ручку от кузнечных клещей. Потом женщина по имени Браша притащила колыбель, у которой перекосилась ножка. Потом Тарг, сделав вид, будто его это вообще не интересует, положил на землю ремень с вырванной пряжкой.

— Я не волшебник, — повторял Мартин.

— Но ты разговариваешь с железом, — отвечал Керр.

— Я разговариваю с людьми, которые его ломают.

К обеду перед его шатром образовалась очередь.

Мартин смотрел на неё и понимал, что в любом мире люди быстро привыкают к хорошему. Стоит один раз починить котёл — и вот уже тебе несут сапог, ложку и семейное проклятие.

Спас его Гарх.

Вождь пришёл вместе с Шар-Хуром и двумя орками, которые несли на плечах закрытый бочонок.

— Совет, — сказал Гарх.

— Если это снова про напиток, предупреждаю: печень у меня одна, и она уже написала заявление.

Керр, переводивший рядом, тяжело вздохнул.

Совет собрали у котла. На земле стояли три кувшина. В одном была Чёрная Смерть. Во втором — что-то мутное, зелёное. В третьем — прозрачная жидкость, пахнущая намного чище.

Мартин сам сделал её вчера вечером.

Точнее, он не делал самогон с нуля — для этого в мире орков не хватало половины нормальных вещей, а главное, ему совершенно не хотелось превращать лагерь в учебник по опасным решениям. Он просто заставил их вымыть бочки, отделить подгнившие травы от нормальных, не лить в один чан всё подряд и дать напитку постоять, а не гнать его через котёл, пока вокруг танцуют с топорами.

— Я ничего не осквернил, — сказал он. — Я убрал грязь.

Шар-Хур стоял напротив, прямой и сухой.

— Ты сказал, что наш напиток пахнет сапогом.

— Я сказал: сапогом, который неделю лежал в болоте. Это разные сапоги.

Керр перевёл.

Гарх едва заметно улыбнулся.

— Шаман требует испытания, — продолжил переводчик. — Пусть клан решит, чей путь верный.

— Ну, пусть решает. Только если кому-то станет плохо, я не лечу. Я мастер по ремонту, а не чудотворец.

Первым попробовал Гарх. Он взял по маленькой чаше каждого напитка, выпил Чёрную Смерть, потом мутный зелёный настой Шар-Хура, затем прозрачный напиток Мартина.

Он долго молчал.

Вокруг костра хрипло дышали десятки орков.

Наконец Гарх указал на Чёрную Смерть.

— Это вызывает желание убить врага.

Указал на зелёный настой.

— Это вызывает желание забыть врага.

Потом на прозрачный.

— А это вызывает желание обнять врага и спросить, есть ли у него солёный огурец.

Несколько воинов тяжело закивали.

Мартин не удержался:

— Значит, работает.

Шар-Хур фыркнул.

— Воин не должен обнимать врага.

— Воин не должен падать в костёр после первой чаши, — отрезал Мартин. — А про обниматься у вас в правилах, может, тоже что-нибудь есть?

Дегустация продолжалась долго. Орки отнеслись к ней со всей серьёзностью, с какой иные народы выбирают короля. Каждый говорил, что чувствует. Один признался, что от напитка Мартина у него вспомнилась мать. Второй заявил, что в Чёрной Смерти больше честности. Третий не смог ничего сказать, потому что попытался сравнить все три сразу и уснул лицом в миске.

Мартин накрыл его плащом.

— Ну, и это тоже отзыв.

В итоге Гарх постановил: Чёрную Смерть не отменять, потому что традиции. Но варить её по «Закону Гаража», потому что клану нужны живые воины, а не красиво лежащие герои.

Шар-Хур не выглядел счастливым.

Зато на котёл он теперь смотрел иначе.

После совета Мартин поймал шамана возле кузницы.

— Что такое Камень Дороги? — спросил он.

Шар-Хур не ответил.

— Слушай, ты можешь меня не любить. Я тебя, если честно, тоже не сразу полюбил. Но если эта штука связана с тем, как я сюда попал, мы оба должны перестать играть в загадки.

Старик снял костяную маску.

Без неё он оказался ещё старше, чем казался. Лицо было испещрено морщинами, один глаз мутный, на лбу — след от ожога.

— Старые Пути были до кланов и до крепостей, — сказал он. — Камни открывали двери. Потом люди начали воевать за них. Орки тоже. Камни погасли.

— И?

— Я искал ответ у духов.

— Какой ответ?

Шар-Хур посмотрел на котёл.

— Почему напиток предков стал слабеть.

Мартин закрыл глаза.

— То есть ты открыл дверь между мирами, потому что хотел улучшить бухло?

— Я хотел вернуть силу клятве.

— Ну да. А я вчера хотел только посидеть с Грэмом и проверить старый генератор. У всех бывают большие планы.

Шаман сжал губы, но не возразил.

Ключ в кармане Мартина снова нагрелся.

Он успел вытащить его раньше, чем тот обжёг кожу.

Воздух над котлом задрожал.

На миг исчезли кузница, орки и дым.

Перед Мартином возникла его кухня.

Настоящая. С жёлтой лампой над столом. С магнолией в горшке у окна. С холодильником, на котором Мэгги прикрепляла записки магнитом в виде рыбы.

У стола стояла Мэгги.

Она была в том же синем халате. Волосы собраны, губы сжаты. На столе лежал его телефон.

— Мартин? — сказала она.

Он не слышал звук по-настоящему, но понял по губам.

— Мэгги! — заорал он.

Она резко повернула голову.

Мир дрогнул.

Мэгги успела сказать что-то ещё, наверное, его имя. Потом видение схлопнулось, и Мартин оказался снова в кузнице, с ключом в руке и двумя орками, которые смотрели на него как на внезапно заговоривший котёл.

Шар-Хур побледнел.

— Дом, — сказал он.

Мартин медленно вдохнул.

— Да. Мой дом.

Гарх появился у двери кузницы так тихо, как не должен был уметь появляться человек его размеров.

Он выслушал Керра. Потом сказал:

— Завтра идём к рынку Кхарун. Нужны соль, железо и лекарь. Там будут люди, которые знают старые вещи.

Мартин посмотрел на вождя.

— А домой?

— Если дорога есть, мы найдём, кто знает о ней.

— «Мы»?

Гарх показал клык.

— Ты починил Сердце клана. Ты пьёшь как орк. И ты хочешь домой. Такие идут с нами.

Мартин хотел ответить, что он вообще-то хотел всего лишь лечь в своей кровати и чтобы никто не называл его «который не падает».

Но перед глазами всё ещё стояло лицо Мэгги.

— Ладно, — сказал он. — Только если по дороге опять начнётся дегустация, я заболел заранее.

Вечером он собрал в потрёпанный мешок всё, что могло пригодиться: нож, зажигалку, пару сухих лепёшек, кусок верёвки и три винта. Орки смотрели на винты так, будто Мартин собирался бросать ими врагов.

— Зачем тебе это? — спросил Тарг.

— Затем, что нормальный человек не выходит из дома без мелочи.

— Это не оружие.

— Поэтому оно и выживает дольше.

Пепел, которого привели к походу, мрачно обнюхал его ботинок.

— Не начинай, — сказал Мартин мулу. — Я сам знаю, что выгляжу не как великий путешественник.

Мул фыркнул.

— Он согласен, — с важным видом перевёл Тарг.

Ночью Мартин долго не мог заснуть. В другом мире Мэгги, возможно, сидела на кухне и ждала звука ключа в двери. А здесь ключ лежал у него под ладонью и вёл куда-то через орочьи земли, рынок и крепость.

Дорога домой оказалась не дорогой.

Она оказалась работой.

Глава 6. Вылазка за солью и неприятностями

В поход Мартину дали мула.

Мул был серый, лысоватый на морде и смотрел на людей так, будто давно понял тщетность существования. Его звали Пепел. Почему — Мартин не спросил. Некоторые вопросы лучше не задавать, если ты в орочьем клане и тебе только что вручили животное с характером бывшего начальника.

— Он кусается? — спросил Мартин.

— Только если считает тебя глупым, — сказал Тарг.

— Тогда мы с ним подружимся. Я стараюсь не давать людям повода.

Тарг хмыкнул. За последние дни это было уже почти смехом.

Отряд вышел на рассвете: Гарх, Тарг, Оррек, Керр, шесть воинов, две нагруженные телеги и Мартин на Пепле. Орки не любили тихих походов. Они шли широким строем, громко переговаривались, стучали оружием и каждые полчаса спорили, кто повёл бы отряд лучше.

Мартин ехал в середине и считал, сколько всего в этом мире похоже на его старый квартал.

Есть вождь — как старший по улице, только с топором. Есть шаман — как сосед, который знает рецепт от всего и никого не слушает. Есть Тарг — как молодой парень, который уверен: если вещь нельзя победить силой, значит, силы пока мало.

И есть телеги, у которых всегда скрипит не та ось.

На второй день дорога вошла в узкую каменную лощину. Слева нависали тёмные скалы, справа росли колючие кусты. Гарх поднял руку, и отряд остановился.

— Почему встали? — спросил Мартин.

Тарг прислушался.

— Тихо.

— Ну, это я вижу.

— Слишком тихо.

Мартин тоже прислушался. Птиц не было. Насекомых не было. Даже ветер куда-то ушёл. Только Пепел фыркал и переступал копытами.

— Когда вокруг слишком тихо, — сказал Мартин, — это обычно либо погода, либо люди с плохими намерениями.

Тарг посмотрел на него с уважением.

Из кустов слева вылетела стрела.

Она воткнулась в борт телеги.

Следом раздался крик, и сверху посыпались грязные, тощие орки в красных тряпках. На них не было нормальных доспехов, зато было слишком много ножей. Красные Пасти — так позже назвал их Тарг — были из соседнего клана, который жил грабежом и считал это древней доблестью.

— Круг! — рявкнул Гарх.

Орки мгновенно сомкнулись вокруг телег.

Мартин потянул Пепла за повод. Мул не пошёл.

— Да я понял, что опасно. Не надо мне это демонстрировать всей тушей.

Сверху послышался грохот. Кто-то уже катил на дорогу камень.

Мартин увидел, куда он упадёт: прямо перед первой телегой. Если телега завалится, проход закупорит, а нападавшие прижмут отряд к скале.

— Тарг! — заорал он. — Смотри на камень!

Молодой орк обернулся.

— Что?

— Не руби тех, кто сверху. Руби вот это!

Мартин показал на тонкий трос, которым камень удерживали за выступом.

Тарг понял мгновенно. Он метнул топор.

Топор перерубил трос.

Камень рухнул раньше времени — прямо на троих Красных Пастей, которые готовились толкнуть его вниз. Лощина содрогнулась. Нападавшие завопили.

— Хороший бросок! — крикнул Мартин.

— Это была твоя мысль!

— Моя мысль — не получить камнем по голове. Твоя — красивая часть.

Орки Гарха ринулись в атаку. Мартин не был воином и не пытался им стать. Он спрятался за телегой, заметил, как один из врагов подползает к заднему колесу с горящим факелом, и, не мудрствуя, вылил на него ведро воды.

Ведро было для мула.

Красная Пасть взвыл, поскользнулся, упал в грязь и получил по шлему от Пепла. Мул ударил так точно, будто всю жизнь ждал шанса поучаствовать в войне.

— Вот это характер, — сказал Мартин.

Пепел посмотрел на него с видом: «Я же говорил».

Бой закончился быстро. Красные Пасти отступили, бросив двоих раненых и поломанный флаг. Орки Гарха хотели гнаться, но вождь не позволил.

— Не идём за теми, кто хочет завести нас в ловушку, — перевёл Керр.

Тарг посмотрел на Мартина.

— Ты увидел трос.

— Я увидел, что камень сам не висит. Всё тяжёлое всегда на чём-то держится. Иногда на верёвке. Иногда на вранье.

Тарг нахмурился, обдумывая это как новую боевую мудрость.

— И не надо повторять за мной всё подряд, — добавил Мартин.

Перед глазами вспыхнула строчка:

Навык не получен: «Геройская храбрость». Получено: «Нормальная наблюдательность».

— Вот и правильно, — сказал Мартин.

К вечеру лощина закончилась. Впереди, на равнине, показались башни Кхаруна. Над дорогой торчали цветные флаги, дым поднимался десятками полос, а между каменными стенами мелькали телеги, кони и люди.

Возле ворот висел большой белый лист, прибитый к доске.

Мартин не мог прочесть текст издали, но заметил печать внизу — круглый знак короны.

Керр прочитал и помрачнел.

— Что там? — спросил Мартин.

Переводчик долго не отвечал.

Потом сказал:

— Приказ. Земли Пепельного Клыка объявлены опасной зоной. Через тридцать дней туда придёт гарнизон крепости Лар-Вей. Оркам велено уйти.

— А если не уйдут?

Керр посмотрел на тяжёлые стены рынка.

— Тогда их назовут дикарями. И сделают с ними то, что делают с дикарями.

Мартин почувствовал, как в кармане тяжелеет ключ от гаража.

До дома вдруг стало не просто далеко.

Между ним и кухней Мэгги теперь стояла чужая война.

Глава 7. Рынок, где все хотят тебя обмануть

Кхарун оказался не городом, а большой ссорой, которую зачем-то обнесли стеной.

У ворот толклись телеги. Люди в цветных плащах ругались с гоблинами. Гоблины ругались с людьми. Два бородатых торговца спорили о цене на соль так, будто от неё зависело, взойдёт ли завтра солнце. Над всем этим висели запахи рыбы, жареного теста, навоза, специй, дыма и чужих кошельков.

Орки Гарха шли молча.

Мартин заметил, как меняется рынок, когда они вошли. Люди расступались. Кто-то прятал детей за спину. Кто-то смотрел с ненавистью. Кто-то — с интересом, как на редких животных в передвижном зверинце.

— Они всегда так? — спросил Мартин у Керра.

— Когда орки приходят покупать — да. Когда орки приходят защищать дорогу от Красных Пастей — люди быстро забывают бояться.

— Удобная память.

— У людей хорошая память на то, что им выгодно.

— У нас дома тоже.

Первый торговец попытался продать клану соль по цене, от которой у Мартина дёрнулся глаз.

Мешки стояли под навесом. На табличке было написано: «Соль Белых Озёр. Чистая. Сильная. Для достойных».

— Сколько? — спросил Гарх.

Толстый торговец назвал цену.

Тарг потянулся к топору.

— Подожди, — сказал Мартин. — Тут надо не топором.

Он присел возле ближайшего мешка. Пощупал соль. Взял щепотку, растёр между пальцами. Под ней оказался мелкий песок.

— Ты, — сказал он торговцу, — цену сам придумал или тебя в детстве головой о прилавок роняли?

Торговец моргнул.

Керр перевёл.

Торговец вспыхнул:

— Это лучшая соль в Кхаруне!

— Лучшая. С песком. Значит, вы нам продаёте ещё и землю бесплатно?

Вокруг уже начали останавливаться люди. Торговцу это не понравилось.

— Тут может быть примесь…

— Может. А может быть, я сейчас развяжу один мешок у твоего ларька и посмотрим, как быстро ты вспомнишь честную цену.

Гарх стоял неподвижно, но его присутствие за спиной Мартина придавало каждому слову дополнительную убедительность.

Цена упала втрое.

К вечеру Мартин успел отторговать железные полосы без ржавчины, лекарства для лагеря, несколько мешков настоящей соли и два ящика сухарей. Орки смотрели на него с тем же выражением, с каким он в детстве смотрел на старика, который мог одним ударом молотка выправить крыло автомобиля.

— Речь Последней Цены, — сказал Тарг.

— Язык у меня нормальный. Просто не люблю, когда меня делают идиотом.

— Значит, Речь против Идиотов.

— Ещё хуже.

Когда дела были закончены, к ним подошла женщина лет сорока в тёмно-зелёном плаще. Она не отступила, увидев Гарха. Только вздёрнула подбородок.

— Я лекарь Нелла, — сказала она. — Оррек когда-то принёс моего сына из оврага. Я должна клану два ящика лекарств.

— Нам не нужны подарки, — ответил Гарх.

— Тогда купите. За одну монету.

Вождь посмотрел на неё долго. Потом кивнул.

Мартин увидел, что Тарг хочет возразить, но не стал. Это было хорошо. Мир не делился на людей и орков ровно так же, как гараж не делился на порядок и бардак. Между ними всегда была куча вещей, которые кто-то просто не успел убрать.

Нелла взяла Мартина под локоть.

— Ты не из этих мест.

— Это заметно по одному ботинку?

— По тому, как ты смотришь на орков.

— А как я смотрю?

— Как на людей, с которыми застрял в одной очереди.

Мартин усмехнулся.

— Очень точное описание.

— Будь осторожен, — продолжила Нелла тише. — Приказ о выселении подписан от имени короны. Но гарнизон Лар-Вея ведёт себя так, будто уже получил землю себе. Командир Вэррик Сорн не любит свидетелей.

— Что ему нужно?

— Власть. Соль. Дорога. В таком порядке или в любом другом.

Слово «дорога» зацепило Мартина.

Нелла указала на старую лавку в глубине рынка.

— Там сидит Доврен. Он старый мошенник, но знает камни и старые карты. Если кто-то и видел твой ключ, то он.

Лавка Доврена была забита хламом от пола до потолка. В ней висели ржавые мечи, детские игрушки, разбитые часы, маски, бутылки и полки с книгами. Сам Доврен оказался маленьким седым мужчиной с огромными очками и бородой, в которой застряли две рыбьи кости.

Он посмотрел на ключ Мартина всего секунду.

Потом перестал жевать.

— Откуда это у тебя?

— Из гаража.

— Где гараж?

— Там, куда отсюда, видимо, не ходят пешком.

Доврен взял ключ щипцами, словно тот мог укусить.

— Ключ не открывает камень. Он показывает камню, кого вернуть.

— Хорошая новость. Где камень?

Старик посмотрел на Гарха, Тарга и Керра, потом понизил голос:

— Под крепостью Лар-Вей. В старых подземельях. Я видел чертёж много лет назад. Тогда камень был мёртв. Теперь Вэррик Сорн привёз туда магов и солдат.

— Он может открыть дверь?

— Может попытаться. А это хуже.

— Почему?

— Потому что дороги между мирами не любят, когда по ним ходят с армией.

Мартин вспомнил кухню. Мэгги. Телефон на столе.

— Мне нужна эта дорога.

Доврен посмотрел на него уже без насмешки.

— Тогда тебе придётся пройти через крепость. А крепость сейчас сожрёт любого, кто знает слишком много.

Снаружи ударил колокол.

Толпа на рынке зашевелилась. По мостовой прошёл отряд солдат в серых плащах.

На их знамени был знак Лар-Вея.

Их капитан останавливался у каждого, кто покупал что-то у орков, и ставил красную отметку в свитке.

Мартин тихо сказал:

— Ну вот. А я надеялся, у меня сегодня выходной.

Отряд солдат прошёл мимо лавки. Их капитан ставил красные отметки не только возле имён торговцев. Он отмечал номера телег, мешки с железом, даже женщину, которая протянула Нелле свёрток с сушёными травами.

— Они записывают всех, кто нам помогает, — тихо сказал Керр.

Мартин почувствовал, как весёлый рыночный шум вокруг вдруг стал тоньше.

— Значит, надо, чтобы им пришлось записывать слишком многих.

Нелла посмотрела на него.

— Это опасная мысль.

— Я знаю. Но когда у начальника есть список, иногда лучший способ — сделать список длиннее, чем у него чернил.

Доврен за своей лавкой фыркнул.

— В твоём мире тоже есть такие люди?

— В моём мире их особенно много.

Солдат у двери лавки остановился и бросил на Мартина внимательный взгляд. Мартин отвернулся, будто очень увлечённо выбирал медную пряжку.

Он вдруг понял: клану нельзя просто вернуться домой и ждать. Вэррик уже считал их землю своей. А значит, считал своей и его дорогу.

Этого Мартин ему отдавать не собирался.

Глава 8. Шаманская ошибка и ключ от дома

Обратно в лагерь они возвращались под дождём.

Орки шли быстро и мрачно. Телеги скрипели. Пепел шагал, опустив голову, и Мартин впервые почувствовал к мулу настоящее родство.

Гарх не говорил о словах Доврена. Тарг всё время оглядывался на дорогу. Даже Керр перестал жаловаться, что его никто не слушает.

Только Шар-Хур, который остался в лагере, встретил их у ворот с таким лицом, будто всё это время знал, что случится.

— Ты знал про камень? — спросил Мартин вместо приветствия.

Шаман посмотрел на ключ.

— Я знал легенду.

— А я теперь знаю, что легенда сидит под крепостью, а её охраняет человек, который хочет выгнать твоих людей. Давай без половины правды.

В шатре Шар-Хура пахло сушёными травами, дымом и старыми обидами. На полу были начерчены круги, в чашах тлели угли, а на стенах висели связки костей. Мартин решил не спрашивать, чьи.

Шаман сел напротив него и долго молчал.

— Когда напиток предков стал слабым, клан начал спорить, — сказал он. — Молодые хотели новую силу. Старые говорили: всё вернётся само. Гарх не хотел выбирать между ними.

— И ты решил открыть портал.

— Я хотел услышать голос Камня Дороги. Нашёл в старом кургане кусок камня. Положил его под котёл. Дал огню имя. Налил Чёрную Смерть.

— И?

— Дверь ответила.

— И вытащила меня.

Шар-Хур посмотрел на брелок.

— Она вытащила того, кто носил знак дороги.

Мартин потрогал ключ. Он был обычный. Старый, слегка погнутый, с белой краской на зубцах. Им открывалась дверь в его гараж. Мэгги часто ругалась, что он носит его в кармане даже дома.

— Он ничего не значит, — сказал Мартин.

— Для тебя — дверь в дом. Для Камня — обещание вернуться.

Мартин хотел огрызнуться. Потом передумал.

Слова были красивыми. А красивые слова, как он давно усвоил, иногда оказываются опаснее топора.

— Ты понимаешь, что из-за твоей пьянки я исчез из своей жизни?

Шар-Хур напрягся.

— Я не был пьян.

— Тогда это ещё хуже. Значит, ты всё сделал трезвым.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Потом шаман неожиданно опустил голову.

— Я не хотел увести тебя.

— Но увёл.

— Да.

Мартин выдохнул. Злость никуда не исчезла, но стоять в ней по колено было неудобно. Особенно когда перед тобой старый человек, который действительно облажался и уже это понял.

— Ладно, — сказал он. — Теперь будем вытаскивать меня обратно. И заодно посмотрим, кто там решил забрать ваш дом.

— Ты поможешь клану?

— Не путай. Я помогаю потому, что ваши проблемы стоят на моей дороге домой.

— Это всё равно помощь.

— Умный ты, когда молчишь.

Вечером Шар-Хур позвал Мартина к котлу. Вокруг стояли только Гарх, Тарг и Керр. Шаман поставил ключ на каменный край, бросил в огонь серый порошок и произнёс несколько слов.

Воздух дрогнул.

На этот раз кухня возникла не на миг.

Мартин увидел её полностью.

Мэгги сидела за столом. Перед ней лежала чашка чая, которую она не пила. На стене тикали часы. Патч, их полосатый кот, сидел на подоконнике и смотрел в темноту.

— Мэгги! — сказал Мартин.

Она подняла голову.

И замерла.

Стекло в окне кухни вдруг покрылось инеем. На нём проступили красные линии, как на раскалённом металле. Мэгги подошла ближе.

— Мартин? — услышал он на этот раз.

Сердце у него стукнуло так, что заболела грудь.

— Я здесь! Я живой!

Мэгги приложила ладонь к стеклу.

— Где ты?

— Далеко. Очень далеко. Не волнуйся, я…

Она посмотрела на него тем самым взглядом, который заставлял его добровольно выносить мусор без напоминаний.

— Я уже волнуюсь, Мартин.

Портал дрогнул. По кухне пошла рябь.

— Я вернусь, — успел сказать он. — Слышишь? Я найду дорогу.

Мэгги кивнула.

А потом спросила:

— Ты опять с Грэмом?

Мартин бы засмеялся, если бы мог.

— Длинная история.

Связь оборвалась.

Он стоял перед котлом, сжимая ключ, пока Гарх не положил ему руку на плечо.

— Твоя Стальная Мэгги ждёт, — сказал вождь.

— Да.

— Тогда мы не позволим дороге закрыться.

Мартин посмотрел на него.

— Ты же понимаешь: если я найду портал, я могу уйти.

Гарх кивнул.

— Я понимаю. Дом — это не клетка. Туда возвращаются сами.

И за эту простую фразу Мартин вдруг стал уважать вождя больше, чем за весь его топор.

На следующее утро над лагерем появился серый сокол.

К лапе птицы был привязан свиток.

В нём лежало предложение Лар-Вея: вождю Гарху явиться на переговоры. Без оружия. С сыном как знаком доброй воли.

Внизу стояла красная печать Вэррика Сорна.

Шар-Хур посмотрел на неё и тихо сказал:

— Это не приглашение.

— Я знаю, — ответил Мартин. — Это ловушка, которую почему-то написали очень вежливо.

Глава 9. Я домой хочу, а они воевать собрались

Сын Гарха оказался совсем не похож на Тарга.

Норр был чуть ниже отца, темнее кожей, спокойнее лицом и носил не топор, а длинный меч. Он вернулся в лагерь из дальнего дозора как раз к свитку Лар-Вея и застал всех уже в разгаре спора.

— Они зовут на переговоры, — говорил Гарх.

— Они зовут, чтобы узнать, сколько нас, — отвечал Тарг.

— Они зовут, чтобы забрать вождя, — шипел Шар-Хур.

— Они зовут, потому что считают, что мы глупее их, — сказал Норр.

Мартин сидел на бревне у костра и слушал, как десять взрослых орков одновременно предлагают разные способы испортить себе жизнь.

— А можно я скажу? — спросил он.

Керр перевёл.

Все обернулись.

Мартин взял свиток. Буквы были не совсем такие, как он знал дома, но с помощью Керра он понял смысл. Вэррик Сорн предлагал вождю прийти к воротам крепости с сыном, подтвердить согласие на переселение и обсудить «будущее мирного сосуществования».

— Смотрите, — сказал Мартин. — Тут нигде не написано, что они готовы обсуждать. Тут написано, что вы должны согласиться, а потом они обсудят, что вам дадут за то, что вы согласились.

Керр перевёл.

Тарг плюнул в огонь.

— Значит, война.

— Нет, — отрезал Мартин. — Значит, сначала надо понять, на чём держится их уверенность.

— На стенах, солдатах и приказе короны, — сказал Норр.

— Приказ я видел. Но бумага — это не сила. Сила в том, кто эту бумагу признаёт.

Орки молчали.

Мартин продолжил:

— Если вы пойдёте на крепость в лоб, вас назовут дикарями. Если вы откажетесь говорить, вас назовут опасными дикарями. Значит, им выгодно, чтобы вы сделали что-нибудь тупое и громкое.

— А что выгодно нам? — спросил Гарх.

— Чтобы они сделали что-нибудь тупое и громкое.

Шар-Хур усмехнулся, впервые без яда.

— Человек говорит как торговец.

— Я говорю как человек, который однажды спорил со страховой компанией.

В итоге решили так: Гарх не идёт. На переговоры отправится Норр с двумя старейшинами и Керром. Они не подпишут ничего, но потребуют показать подлинный приказ короны и назвать условия переселения.

Мартин хотел поехать с ними.

Гарх отказал.

— Ты нужен здесь. И ты чужак. Вэррик увидит тебя — спросит лишнее.

— Пусть спросит. Я умею не отвечать.

— Ты умеешь отвечать на всё.

С этим спорить было трудно.

Норр перед уходом подошёл к Мартину.

— Ты думаешь, они нас обманут.

— Думаю, что человек, который прячет условия мелким шрифтом, уже выбрал, кого он обманет.

— А если я не вернусь?

Мартин посмотрел на него. Норр не боялся. Но и притворяться не умел.

— Вернёшься. Иначе твой отец снесёт им ворота, а я потом буду три дня объяснять, почему это был не лучший план.

Норр улыбнулся.

— Ты странный старик.

— Запомни: это комплимент.

Делегация ушла на рассвете.

К вечеру Мартин помогал Орреку укреплять частокол. На душе было тяжело. Он пытался занять руки, потому что когда руки заняты, голове сложнее рисовать плохие картинки.

Пепел стоял рядом, жевал траву и периодически толкал его носом.

— Не смотри так, — сказал Мартин мулу. — Я не умею спасать людей. Я умею менять прокладки.

Пепел фыркнул.

В этот момент у ворот поднялся крик.

Вернулся только Керр.

Он был без лошади, в порванной одежде, с кровью на виске. Он едва держался на ногах.

— Норра взяли, — выдохнул он. — Старейшин отпустили. Меня… отпустили, чтобы передать.

Гарх схватил его за плечи.

— Что передать?

Керр посмотрел на всех.

— На рассвете клан должен уйти с земель. И оставить ключ Камня Дороги. Иначе Норра повесят перед воротами Лар-Вея.

Тарг вытащил топор.

Шар-Хур закрыл глаза.

Гарх ничего не сказал. Только его лицо стало каменным.

Мартин почувствовал, как внутри него поднимается очень знакомое чувство.

Не ярость героя. Не зов судьбы. Просто та самая тихая злость, которая приходит, когда видишь, как кто-то сильный давит слабого и ещё требует благодарности.

— Ладно, — сказал он.

Все посмотрели на него.

— Значит, теперь мы пойдём к ним в гости.

Никто не засмеялся.

И Мартин не ожидал, что засмеются. Просто в такие минуты ему всегда хотелось сказать что-нибудь обычное. Не «мы отомстим». Не «мы погибнем с честью». Обычная фраза иногда держит людей лучше, чем большая речь.

Он посмотрел на Тарга. Молодой орк сжимал топор так, что побелели костяшки. На Гарха, который молчал, потому что сын был у врага. На Шар-Хура, который впервые не пытался объяснить беду волей духов.

— Сначала вытащим Норра, — продолжил Мартин. — Потом разберёмся с их бумагами. И только потом кто-нибудь будет красиво погибать. По расписанию.

Тарг медленно поднял глаза.

— Это тоже Закон Гаража?

— Нет. Это закон не быть идиотами.

— Он мне нравится меньше.

— Зато он полезнее.

Глава 10. Операция «Сантехник»

— Нет, — сказал Гарх.

— Да, — сказал Мартин.

— Нет.

— Гарх, я очень уважаю, что ты можешь повторить одно слово так, что оно звучит как удар топором. Но у нас нет другого плана.

Совет сидел в большом шатре. За стенами уже темнело. Внутри горели лампы, пахло мокрой одеждой и тревогой.

На земле лежала карта Лар-Вея, которую Доврен нарисовал по памяти. Она была кривой, в пятнах и подозрительно похожей на карту, которую Грэм однажды делал, объясняя, где у него «точно лежит запасное колесо». Но на ней были отмечены ворота, склады, казармы, подземные ходы и старая водоотводная труба, выходившая за крепостную стену.

— Норр в темницах, — сказал Мартин. — Камень Дороги под крепостью. Документы у Вэррика. Нам нужны все три вещи.

— Значит, мы ударим с трёх сторон, — немедленно сказал Тарг.

— Нет.

— Почему?

— Потому что у нас двенадцать воинов, две телеги и мул, который не любит людей. А у них стена. Мы не ударим с трёх сторон. Мы красиво умрём с трёх сторон.

Тарг сжал челюсти.

— Орк не прячется в трубе.

— Орк, который прячется в трубе, потом может выйти из трубы и ещё долго рассказывать, какой он смелый. Очень выгодная тактика.

Керр перевёл. Несколько старейшин возмущённо зашептались.

Норр был сыном вождя. Для орков его плен означал не просто угрозу, а плевок в лицо клану. Мартин это понимал. И понимал другое: именно поэтому Вэррик и взял Норра. Он хотел, чтобы орки пришли яростные, шумные и предсказуемые.

— Я пойду один, — сказал Мартин. — С Керром. Тарг и Оррек будут ждать у выхода.

— Я иду с тобой, — сказал Тарг.

— Ты размером с дверь. Как ты спрячешься?

— Я надену плащ.

— Великолепный план. Надо ещё шляпу с пером. Тогда никто не догадается.

Тарг уже начал вставать, но Гарх положил ладонь ему на плечо.

— Он прав, — сказал вождь.

Мартин посмотрел на него с благодарностью.

Гарх продолжил:

— Тарг пойдёт. Но будет делать, что скажет Мартин.

Благодарность тут же превратилась в беспокойство.

— Только без импровизаций, — сказал Мартин.

— Я никогда не импровизирую, — возмутился Тарг.

— Это у тебя врождённое, да?

До крепости добрались следующей ночью. Керр раздобыл два серых плаща и грубо сколоченную тележку. На ней лежали медные трубы, ящик с инструментами Оррека, пустые бочки и табличка, которую Мартин заставил Керра написать на общем языке:

ПРОВЕРКА ВОДОСБОРА. НЕ ПОДХОДИТЬ. ОПАСНО ДЛЯ ЖИЗНИ И ЗАПАХА.

— Это сработает? — спросил Керр, глядя на табличку.

— В любом городе есть две вещи, с которыми никто не хочет спорить: налоговый инспектор и человек, который говорит, что где-то течёт грязная вода.

— Что такое налоговый инспектор?

— Неважно. Главное, что это ещё страшнее.

Тарга усадили в самую большую бочку. Он свернулся там с таким видом, будто бочка лично его оскорбила. Оррек и ещё один орк спрятались под брезентом. Мартин надел старую кожаную шапку, натянул на лицо тряпку и взял в руки разводной ключ.

У ворот их остановили.

Стражник был молодой, мокрый от дождя и явно несчастный.

— Кто такие?

Керр быстро заговорил. Он назвал несуществующую службу, упомянул «обратный сток», «заражение колодцев» и «пары, вызывающие облысение».

Стражник нахмурился.

— У нас нет заражения.

Мартин ударил ключом по медной трубе. Та издала очень уверенный звон.

— Это потому, что вы не проверяли, — сказал он. — А я проверил. Можете, конечно, не пускать. Потом сами объясните капитану, почему у него в казарме вода пошла вверх.

Керр перевёл почти дословно.

Стражник побледнел.

— Вода не может идти вверх.

— Если всё сделано криво — может. Я видел.

Он это действительно видел. Не в магическом мире, конечно. В доме Грэма. И воспоминание было настолько убедительным, что Мартин сказал это с совершенно честным ужасом.

Стражник посмотрел на табличку.

Потом на бочки.

Потом на ворота.

— Идите. Быстро. Но если вы врёте…

— Тогда вода всё равно пойдёт вверх, — сказал Мартин.

Крепость Лар-Вей внутри оказалась не такой величественной, как снаружи. Каменные стены были высокие, а вот двор — грязный, тесный и уставший. Солдаты таскали ящики. У конюшен ругался сержант. Из кухни пахло супом, который явно готовили люди, не любящие ни соль, ни едоков.

Мартин шёл, не оглядываясь. Самое сложное в таких местах — не выглядеть уверенно. Самое сложное — выглядеть так, будто ты смертельно устал от чужой безграмотности.

Это у него получалось естественно.

— Где ваш главный сток? — спросил он у первого встречного солдата.

— Там, под западной башней.

— А темницы?

Солдат подозрительно посмотрел на него.

Мартин махнул рукой.

— Они обычно рядом. Всё старое и вонючее строят снизу.

Солдат подумал. Потом кивнул.

— Под башней. Но туда нельзя.

— Если там течёт, можно.

— Там не течёт.

— Откуда знаешь?

— Я там служу.

— Значит, ты ещё и ответственный. Отлично. Пойдём со мной.

Солдат отшатнулся.

— Нет, я… я позову другого.

— Вот и зови.

Они повернули к западной башне.

Керр шёл за Мартином, с трудом не улыбаясь. В бочке тихо сопел Тарг. Это было плохим знаком, но пока никто не обратил внимания.

Дверь в подземелья охраняли двое. Один был тот самый стражник у ворот. Второй — пожилой солдат с седыми усами и лицом человека, которому осталось пять лет до пенсии, но война всё не заканчивалась.

— Проверка стока, — сказал Мартин.

Седой солдат посмотрел на него.

— Сток в другой стороне.

— Там он начинается. А заканчивается внизу. По законам воды.

— Каким ещё законам?

— Главным. Если вода не идёт вниз, значит, у вас магия. А если у вас магия — мне заплатили мало.

Седой солдат почти улыбнулся.

— Идите. Но без глупостей.

— Я в моём возрасте глупости не делаю. Я их исправляю.

Подземелье было холодным. С потолка действительно капала вода. Мартин спустился по каменным ступеням и кивнул Керру.

— Сейчас.

Керр откинул брезент. Из бочки вылез Тарг, злой, зелёный и очень помятый.

— Я не могу дышать бочкой, — прошептал он.

— Никто не может. Это и есть маскировка.

Оррек быстро поддел решётку у бокового стока. Там оказался узкий проход, через который можно было проползти к коридору камер.

— Доврен не соврал, — тихо сказал Керр.

— Старые мошенники обычно врут про цену, а не про трубы.

В дальней камере сидел Норр.

Он был избит, но жив. Когда увидел Мартина, сначала решил, что бредит.

— Ты… в плаще?

— Не отвлекайся. У меня сегодня ответственная работа.

Замок был магический. На нём светилась руна. Оррек достал отмычку, Мартин — старый нож, Тарг — топор.

— Только не топором, — шепнул Мартин.

— Я знаю.

Через минуту Тарг всё-таки взял топор.

Но не ударил. Он поддел им железную пластину, пока Оррек ковырял механизм. Мартин заметил, что замок был закреплён винтами, и почти расчувствовался.

— Видишь? — сказал он. — Винты везде. Мир держится на винтах.

Дверь щёлкнула.

Норр вышел.

— Документы, — напомнил Мартин.

— Кабинет командира наверху, — тихо сказал Норр. — Но он знает про ключ. Он спрашивал, кто пришёл из чужой двери.

Мартин почувствовал, как гаражный ключ в кармане становится горячим.

В этот же момент в коридоре послышались шаги.

И очень спокойный голос произнёс:

— Я надеялся, что загадочный водопроводчик приведёт меня к ответу.

На лестнице стоял Вэррик Сорн.

Высокий, худой, без шлема. На его сером мундире не было ни пятнышка грязи. Он улыбался не как человек, которому смешно, а как человек, который нашёл нужный ящик с чужими секретами.

Мартин почувствовал, как рядом напрягся Тарг. Норр, ещё недавно едва державшийся на ногах, выпрямился. Оррек медленно опустил руку к молоту.

Сорн пришёл не один. За его спиной стояли солдаты — спокойные, сытые, с одинаковыми лицами людей, которым заранее велели не слушать чужие объяснения. Над их головами в нишах горели руны. Выход к каналу закрывала голубая решётка.

Это был не случайный обход.

Это была ловушка, поставленная для тех, кто настолько отчаялся, что поверит в трубу.

Мартин ощутил холод в животе, но не дал ему подняться выше.

— Слушай, — сказал он Вэррику. — Если ты хотел познакомиться, мог просто прислать открытку. Зачем столько людей в подвал тащить?

Вэррик слегка наклонил голову.

— Ты всегда шутишь, когда боишься?

— Нет. Иногда я молчу. Но это ещё страшнее.

— Покажи мне ключ, Мартин Харпер, — сказал он.

И Мартин впервые услышал в этом мире своё полное имя из чужих уст.

Глава 11. Бумажка страшнее топора

— Откуда ты знаешь, как меня зовут? — спросил Мартин.

Вэррик Сорн спустился на несколько ступеней.

— Камень знает тех, кого касается. Мои маги услышали имя, когда ты открыл связь.

— Вот же болтун.

Вэррик улыбнулся.

— Не торопись. Я не хочу тебе вреда. Ты не понимаешь, какой дар носишь.

— Я ничего не ношу. Я хочу домой.

— Именно. Камень может открыть двери туда, куда ни один король не дотянется. Представь: торговые пути, армии, чужие земли…

— Я представляю. И мне уже не нравится.

Сорн посмотрел на Норра.

— Твой клан мешает. Он живёт над дверью и считает её своей по праву костра. Но право принадлежит тому, кто умеет им пользоваться.

— Значит, тебе.

— Конечно, мне.

Вот это Мартин даже уважал: хотя бы не стал рассказывать про благо короны, порядок и безопасность. Некоторые люди врут красиво. Этот не считал нужным.

Тарг сделал движение вперёд.

Сорн щёлкнул пальцами. На стенах вспыхнули руны. Коридор перекрыла решётка из бледного света.

— Не надо, — сказал Мартин. — Он в бочке сидел час. Сейчас сорвётся, и потом будет неловко всем.

— У тебя есть выбор, — продолжил Сорн. — Отдай ключ. Я отпущу тебя в твой мир. А клан получит место за рекой.

— На земле, где ничего не растёт?

— Ты быстро учишься.

— Нет, это ты слишком громко врёшь.

Вэррик перестал улыбаться.

— Взять их.

Но взять никого не успели.

Норр, до того едва державшийся на ногах, бросил в лампу железную кружку. Темнота упала на коридор. Тарг заревел, ударил топором в решётку света, и та вспыхнула белым огнём.

Мартин зажмурился. Оррек схватил его за рукав.

— Туда!

Они нырнули в боковую дверь, которую Мартин раньше принял за кладовку. Она вела по узкому лестничному пролёту наверх. За ними кричали солдаты.

— Кабинет! — выдохнул Норр.

— У тебя есть силы?

— Нет.

— Отлично. Значит, будем действовать быстро.

Кабинет Вэррика оказался на втором этаже башни. Дверь была заперта. Тарг уже поднял топор, но Мартин поймал его за запястье.

— Если выбьешь — будет шум.

— А если не выбью — будет дверь.

Спор оказался неожиданно разумным. В итоге Мартин вставил в замок тонкий нож, Оррек подал гвоздь, а Тарг очень осторожно упёрся плечом. Дверь открылась с тихим треском.

На столе лежали карты, бумаги и бутылка дорогого вина.

— Вот оно, — сказал Мартин. — Видишь? Человек, который хочет спасти границу, пьёт не из общего котла.

Керр не понял, но Норр мрачно кивнул.

Мартин хватал бумаги и быстро раскладывал по столу. Большинство было написано казённым языком, в котором каждое слово имело три хвоста и не хотело отвечать прямо. Но он видел документы всю жизнь. Счета за ремонт. Жалобы на управляющую контору. Гарантийные талоны, где «поломка по вине владельца» означала «мы не хотим платить».

Где-то среди бумаг лежал подлинник королевского указа.

И рядом — копия, которую вывесили в Кхаруне.

Мартин наклонился.

— Керр, прочти дату.

Керр прочёл.

— Теперь подпись.

Подпись стояла через три дня после печати.

Мартин медленно улыбнулся.

— Ну всё. Дебилы.

— Что? — спросил Норр.

— Печать поставили раньше, чем король подписал. Так не бывает. Даже у вас. Даже у орков. Ты сначала пишешь бумагу, потом ставишь подпись, потом печать. А эти хотели быстрее.

Под папкой нашлась ещё одна бумага — письмо Вэррика главарю Красных Пастей. В нём обещались серебро и право грабить две деревни в обмен на нападения «под видом орочьих разбойников».

Тарг зарычал.

— Они убивали людей, чтобы обвинить нас.

— И чтобы солдаты не задавали вопросов, — сказал Мартин. — Вот это надо показать всем.

На столе лежала карта подземелий. На ней был обведён круг с надписью «Камень Дороги». У входа стояли два красных крестика и пометка: «Маги. Без допуска».

Мартин сунул карту за пазуху.

За дверью прозвучали шаги.

Сорн больше не собирался разговаривать.

— В окно? — предложил Тарг.

Мартин выглянул. До земли было два этажа, а под окном — навес с бочками.

— Это не план, это просьба к коленям не обижаться.

— У тебя есть другой?

В этот момент Норр указал на камин.

— Старые дымоходы идут вниз.

— Ещё одна труба. Всё, я официально становлюсь сантехником.

Они сорвали решётку с камина. Проход был тесный, закопчённый и совершенно не предназначенный для орков. Тарг смотрел на него с ненавистью.

— В бочке было хуже, — напомнил Мартин.

— Ты лжёшь.

— Это поддержка.

Первым полез Керр. Потом Норр. Тарг застрял плечами, выругался на орочьем и выломал несколько кирпичей. Мартин спускался последним, прижимая к груди бумаги.

Они выбрались в старую прачечную у внешней стены. Через щель в полу виднелся водоотводный канал.

Свобода была в трёх шагах.

И в этот момент дверь распахнулась.

Вэррик Сорн стоял в проходе с шестью солдатами.

— Забавно, — сказал он. — Я думал, ты просто пьющий старик. А ты ещё и вор.

— Я ничего не украл. Я забрал документы, которые ты плохо спрятал.

— Отдай их.

— Нет.

Сорн поднял руку.

Снаружи раздался рог.

И почти сразу в стену крепости ударило что-то тяжёлое.

— Гарх, — выдохнул Норр.

Вождь не выдержал. Он пришёл с воинами к воротам, чтобы отвлечь гарнизон и дать сыну шанс уйти.

Вэррик усмехнулся.

— Вот видишь, Мартин? Орки всегда делают то, что от них ждут.

Мартин посмотрел на канал. Потом на бочки с грязной водой. Потом на треснувший старый насос в углу.

— Нет, — сказал он. — Просто ты никогда не встречал орка, который дружит с сантехником.

Он рванул рычаг.

Насос взвыл.

Из резервуара в канал хлынула вонючая чёрная вода. Солдаты отшатнулись. Керр поджёг смоляной факел, Тарг пнул бочку, и прачечная превратилась в скользкий, дымный, очень унизительный ад.

Мартин нырнул в канал первым.

Сзади кричали, ругались, падали и обещали его повесить.

Он полз в ледяной грязи и думал только об одном:

Мэгги никогда не поверит, почему он так долго не отвечал.

Когда они выбрались за стеной, Гарх уже был там.

На его боку расползалось тёмное пятно крови.

Вождь стоял, опираясь на топор, и смотрел на спасённого Норра.

— Домой, — сказал он.

Мартин посмотрел на рану.

Потом на бумаги в своей руке.

План только начался.

А цена у него уже была слишком высокой.

Они не пошли к лагерю сразу. Сначала ушли в заросли сухого камыша у старого русла, потому что по дороге всё ещё бегали солдаты Сорна. Оррек с Норром поддерживали Гарха с двух сторон. Тарг стоял на краю зарослей и каждую минуту хотел вернуться.

— Сядь, — сказал Мартин вождю.

— Я сижу внутри.

— Это не считается.

Гарх опустился на камень. Кровь снова проступила через повязку.

Мартин достал из мешка кусок чистой ткани, который Нелла сунула ему перед вылазкой, и туго перетянул рану поверх старой повязки.

— Не надо так смотреть, — сказал он, заметив взгляд вождя. — Я не умею лечить. Я умею не дать всему развалиться до приезда человека, который умеет.

— Ты вернулся за Норром, — тихо сказал Гарх.

— Я вернулся за бумагами.

— И за моим сыном.

Мартин затянул узел сильнее, чем требовалось.

— Не привыкай.

Гарх хмыкнул и тут же поморщился.

В тишине Пепел подошёл и ткнулся мордой в плечо Мартина.

— Ты тоже не привыкай, — сказал тот.

Но когда мул не отошёл, Мартин положил ладонь ему на шею.

Потом посмотрел на бумаги, спрятанные за пазухой.

В его мире Мэгги ждала мужа.

В этом мире люди ждали правды, потому что без неё их дом могли сжечь.

И Мартин впервые подумал, что, может быть, эти две вещи не так уж далеко друг от друга.

Глава 12. Когда деду надоедает

Рану Гарха промывали в шатре лекаря.

Нелла приехала из Кхаруна среди ночи, на скрипучей тележке, с одним помощником и таким выражением лица, будто добиралась не к раненому вождю, а на встречу с человеком, который опять неправильно хранит бинты.

— Все наружу, — сказала она.

Тарг не двинулся.

— Я сказал: все. Даже те, кто считает, что может помочь, стоя над больным и выглядя угрожающе.

Тарг посмотрел на неё.

Нелла посмотрела в ответ.

Тарг вышел первым.

— Стальная Мэгги была права, — тихо сказал Мартин.

— Что?

— Ничего. Профессиональное уважение.

На улице уже собралась толпа. Норр сидел у костра, белый от потери крови и злой от того, что его пришлось спасать. Оррек точил нож, хотя нож ни в чём не был виноват. Шар-Хур стоял отдельно, в маске, и с каждой минутой казался всё меньше.

Мартин положил документы на бревно.

— Их надо копировать, — сказал он.

— Сейчас? — спросил Тарг. — Когда вождь ранен?

— Именно сейчас. Пока Вэррик думает, что бумаги утонули в его канализации.

— Бумаги не остановят солдат.

— Нет. Но солдаты не любят, когда узнают, что их посылают умирать из-за чужого кошелька.

Норр поднял голову.

— Нам всё равно придётся сражаться.

— Возможно. Но давай сделаем так, чтобы сражаться пришлось не только вам.

Он достал письмо Вэррика Красным Пастям.

— В Кхаруне есть Нелла. Есть Доврен. Есть торговцы, которых Сорн уже обобрал. Есть люди, чьи деревни грабили Красные Пасти под орочьими знаками. Если они увидят это, они не станут любить орков за одну ночь. Но они перестанут верить Вэррику.

Тарг махнул рукой.

— Люди всегда верят человеку в форме.

— Не всегда. Особенно если человек в форме хочет забрать их дома после того, как забрал их деньги.

— Ты слишком веришь людям.

Мартин покачал головой.

— Я им не верю. Я верю, что каждому человеку неприятно, когда его держат за идиота. Это надёжнее.

На рассвете к нему подошёл Шар-Хур.

Шаман снял маску. В руке он держал маленькую костяную флягу.

— Я приготовил лекарство для вождя, — сказал он.

— Если это твоя Чёрная Смерть, я тебя сам прикопаю.

— Нет. Горький настой.

— Откуда мне знать?

Шар-Хур протянул флягу.

— Не знаешь.

Мартин посмотрел на неё, потом на старика.

— Ты хочешь сказать что-то ещё?

— Я ошибся. Дважды. Нет, больше. Я позвал дверь. Потом хотел скрыть это. Потом думал, что ты принесён, чтобы заменить мне место у огня.

— А теперь?

— Теперь я вижу: ты не хочешь никакого места. Ты хочешь домой.

— Верно.

Шаман усмехнулся без радости.

— Поэтому ты и опасен. Тот, кто ничего не хочет от клана, иногда говорит ему правду.

Мартин взял флягу.

— Лекарство не трогай. Сам я в травах не разбираюсь, но Нелла рядом. Проверим.

Шар-Хур кивнул. Это не было примирением. Но хоть чем-то было.

Чуть позже из шатра вышла Нелла.

— Жить будет, — сказала она.

Тарг чуть не сдул её объятием. Нелла выставила ладонь.

— Только если вы все перестанете делать так, чтобы мне приходилось работать ночью.

Мартин увидел, как напряжение из лагеря уходит тонкой струйкой. Не исчезает. Просто даёт людям возможность вдохнуть.

Он сел у потухшего костра. Хотелось спать так, как не хотелось ни разу со времён молодости. Но вместо сна в голове толклись мысли.

Он не был воином.

Не был лидером.

Не был пророком, которого выбрали камни, чтобы он спасал мир. Камни вообще, по его мнению, были слишком умными для булыжников и слишком глупыми для живых существ.

Он был мужчиной, который хорошо понимал одну простую вещь: если в доме течёт крыша, нельзя стоять посреди комнаты и спорить, кто виноват. Надо достать ведро. Потом второе. Потом позвать того, у кого есть лестница.

В лагере давно уже текла крыша.

И Мартин вдруг понял, что делать.

— Керр, — позвал он.

Переводчик подошёл, сонный и настороженный.

— Что теперь?

— У вас есть люди, которые умеют писать?

— Несколько.

— Есть быстрые лошади?

— Три.

— Есть кто-нибудь, кому Вэррик уже надоел?

Керр подумал.

— В Кхаруне — очень много.

— Вот. Значит, работаем.

Через час шатёр совета превратился в такой бардак, что Мартин почувствовал себя почти дома.

Норр раздавал поручения. Оррек готовил крепления для телег. Нелла писала письма знакомым в городе. Доврен, которого привезли вместе с лекарем, копировал документы, одновременно жалуясь на свет, чернила и молодёжь.

— Ты точно хочешь, чтобы я сделал десять копий? — спросил он.

— Двадцать.

— Двадцать? Это преступление против рук.

— Зато Вэррику будет труднее сжечь двадцать бумажек.

Шар-Хур сидел у края и рисовал на одном листе красный знак Камня Дороги.

— Это нельзя всем показывать, — сказал он.

— Не надо всем. Но тем, кому надо, покажем: Вэррик забрал не землю, а дверь. Земля — просто то, по чему он хочет пройти.

Тарг всё это время молчал.

Наконец он спросил:

— А когда мы ударим?

Мартин посмотрел на него.

— Когда сможем сделать это не от злости, а с пользой.

Тарг явно не был доволен ответом. Но уже не спорил.

Гарх пришёл к ним ближе к вечеру. Бледный, с перевязанным боком, опираясь на плечо Норра.

— Ты должен лежать, — сказал Мартин.

— Я лежал. Это скучно.

— Вот за это я тебя понимаю.

Вождь посмотрел на карту, на документы, на людей, работающих вокруг.

— Ты ведёшь клан?

Мартин чуть не выругался.

— Нет. Я показываю, где ведро.

Гарх долго смотрел на него. Потом кивнул.

— Тогда показывай.

Перед глазами Мартина вспыхнула строчка:

Достижение: «Не хотел, но организовал». Репутация: доверие клана получено. Инструкция не прилагается.

— Вот за инструкцию я бы сейчас многое отдал, — буркнул он.

К вечеру в лагерь влетел гонец.

Вэррик Сорн объявил, что на рассвете идёт к землям Пепельного Клыка со всем гарнизоном.

Идёт не на переговоры.

Идёт ставить точку.

Мартин перечитал послание дважды. Потом перевернул лист, будто надеялся найти с другой стороны фразу: «Это была неудачная шутка, всем можно расходиться».

Фразы не было.

Он вышел за частокол. Вечер лёг на траву, и лагерь вдруг показался маленьким. Слишком маленьким для того, сколько на него надвигалось.

Рика сидела у костра рядом с Пеплом и заплетала в его гриву сухие травинки. Тарг точил топор. Оррек проверял ворота. Каждый делал что-то полезное, потому что страх проще терпеть, когда у тебя заняты руки.

Мартин достал ключ.

— Слушай, — сказал он железке. — Я не прошу открыть дверь прямо сейчас. Я прошу хотя бы не сделать хуже.

Ключ, конечно, не ответил.

Зато из-за спины сказал Гарх:

— Хорошая просьба перед боем.

Мартин обернулся.

— Ты вообще умеешь ходить тихо с таким ростом?

— Когда надо.

Вождь сел рядом, тяжело, но без чужой помощи.

— Завтра клан будет делать то, что ты скажешь?

— Нет. Завтра клан будет делать то, что нужно. Я просто распределю, кому таскать вёдра.

Гарх кивнул.

— Тогда таскай нас правильно, Старший по хозяйственной части.

Мартин хотел ответить, что такого имени ему ещё никто не давал.

Но вместо этого только сжал ключ в ладони и посмотрел на чёрную равнину.

На рассвете к ним шла война.

Глава 13. Совет по-гаражному

План Мартина не был красивым.

Зато он был понятным.

В первую очередь из лагеря увели детей, стариков и тех, кто не мог сражаться. Их отправили через овраг к старому каменному карьеру, где были сухие пещеры и один узкий проход. Орки сначала возмущались: уходить с лагеря значило будто бы уступить землю.

— Лагерь — это костры и шкуры, — сказал Мартин. — Клан — это люди. Если вы оставите детей ради красивого частокола, потом будете сидеть возле красивого частокола без детей.

Гарх поддержал его.

Это решило спор.

Потом Мартин собрал тех, кто остался, у телег.

— Слушайте внимательно. Ты, Оррек, отвечаешь за ворота и крепления. Не за героизм. Если увидишь героя на лестнице, спусти его вниз и дай молоток.

Оррек ухмыльнулся.

— Ты, Тарг, с четырьмя воинами держишь северную ложбину. Не выскакиваешь, пока я не дам знак.

— А если они пойдут к воротам?

— Тогда они пойдут к воротам. Это будет часть плана.

— Мне не нравится план.

— Тебе не обязано нравиться. Тебе надо его выполнить.

Тарг обиделся, но кивнул.

— Норр, ты с Неллой и Довреном идёшь к рынку. Письма должны быть у каждого торговца, у каждого хозяина трактира и у каждого солдата, который задаст вопрос.

— Ты хочешь, чтобы я убеждал людей, пока мой клан…

— Я хочу, чтобы у твоего клана завтра были не только топоры, но и свидетели.

Норр стиснул рукоять меча.

Потом кивнул.

Керр получил самое опасное задание.

— Ты поедешь к западным воротам Лар-Вея. Там должен быть тот седой стражник, которого мы видели. Найдёшь его. Скажешь: я тот самый водопроводчик. И что командир использует солдат как крышку для своей грязной кастрюли.

— Это будет понятно?

— Неважно. Скажи ещё про письмо Красным Пастям. И отдай копию.

— А если он меня арестует?

— Тогда скажи, что в казарме снова вода идёт вверх.

Керр посмотрел на него устало.

— Я ненавижу тебя.

— Это взаимное рабочее чувство.

Пепел получил мешок овса и свободу бродить рядом с телегами. Это тоже было частью плана, хотя Мартин никому не объяснял, какой именно. Не потому, что это была тайная хитрость. Просто он сам пока не знал.

К полудню над равниной поднялась пыль.

Вэррик пришёл с солдатами, лучниками и двумя осадными повозками. Рядом с ними шли Красные Пасти в красных тряпках, но теперь без попыток скрыться. Командир даже не считал нужным притворяться.

Мартин стоял на частоколе и смотрел, как колонна приближается.

Страх был.

Он честно признал это. Страх сидел где-то под рёбрами и спрашивал, почему нельзя было остаться дома, починить генератор и поссориться с Мэгги по обычному, человеческому поводу.

Но рядом стояли орки. Оррек держал молот. Тарг прятался в ложбине. Шар-Хур шептал что-то камню. Рика, которую должны были увести к карьеру, выглядывала из-за телеги.

— Ты что здесь делаешь? — спросил Мартин.

— Помогаю.

— Тебе сказали уйти.

— Я быстро бегаю.

Мартин хотел накричать. Потом увидел, что у неё в руках пучок сухих трав.

— Это что?

— Дымные листья. Шаман дал. Они в нос лезут.

Он медленно посмотрел на травы.

Потом на осадные повозки.

— Рика, — сказал он. — Ты сейчас самая важная часть моего плана. Но только делаешь ровно то, что скажет Оррек.

Она расправила плечи.

— Я не подведу Мартина, который не падает.

— Не вздумай никому так меня называть при солдатах.

Вэррик остановил войско на расстоянии стрелы.

— Гарх Одноклык! — крикнул он. — Выйди! Отдай ключ, и твой клан получит пощаду.

Никто не ответил.

Крепость лагеря была почти пуста. На частоколе виднелись лишь несколько фигур.

Вэррик улыбнулся.

— Значит, бежите. Я знал, что вы не воины, а звери.

Мартин поднялся над стеной.

— А ты, значит, решил назвать зверями всех, кто не хочет отдавать тебе дом?

Командир прищурился.

— Старик. Ты всё ещё здесь.

— Сам удивляюсь.

— Отдай ключ. Ты не обязан умирать за орков.

— А я и не собираюсь. У меня вообще планы на пенсию.

Вэррик махнул рукой.

Первый отряд пошёл к воротам.

Орки сверху бросали камни, но не слишком часто. Лучники Сорна ответили стрелами. Две осадные повозки покатились по дороге.

Именно этого Мартин ждал.

Оррек ударил молотом по клину.

Под дорогой, которую несколько часов назад подкопали орки, треснули деревянные подпорки. Грунт просел. Передняя осадная повозка накренилась, застряла колесом и с грохотом легла на бок.

Вторая резко свернула.

И попала в растянутые по траве верёвки. Верёвки не могли остановить повозку. Но они потянули за собой связку брёвен, которые Мартин велел оставить под прикрытием кустов.

Брёвна покатились вниз по склону.

Солдаты отскочили.

— Это был твой план? — заорал Оррек.

— Половина! Вторую половину придумала глина!

Повозка не разрушилась. Но дорога превратилась в кашу, строй сбился, а Красные Пасти тут же начали орать, что люди специально тянут время. Солдаты огрызнулись. Вэррик побледнел от злости.

Тогда Рика, под присмотром Оррека, бросила дымные листья в горящие у частокола бочки.

Серый дым пополз по земле.

Он не был ядовитым. Но щипал глаза, забивался в нос и пах так, будто в костре жгли тысячу мокрых носков.

— По-моему, это уже личное, — пробормотал Мартин.

Солдаты кашляли. Красные Пасти ругались. Тарг с воинами выскочил из ложбины, ударил по флангу грабителей и тут же ушёл обратно, прежде чем те поняли, сколько их.

Вэррик орал приказы.

Но его армия вдруг перестала выглядеть армией. Она выглядела толпой людей, которым испортили день, обувь и доверие друг к другу.

И всё шло почти хорошо.

Почти — потому что из-за дыма Мартин не заметил, как Гарх вышел из боковой калитки.

Вождь был бледен, но стоял прямо. Он шёл навстречу Вэррику без оружия.

— Гарх! — крикнул Мартин.

Гарх не обернулся.

— Он хочет говорить, — сказал Шар-Хур.

— Это не разговор. Это мужик с арбалетами.

Вэррик тоже увидел Гарха. Он поднял руку.

Солдаты расступились.

— Вот и вождь, — сказал он. — Возьми его.

Двое арбалетчиков выстрелили почти одновременно.

Стрелы не убили Гарха — одна вошла в плечо, вторая в ногу. Но вождь упал.

Мартин закричал.

Орки на частоколе рванулись вперёд.

Вэррик подтащил Гарха за ворот его доспеха, приставил к горлу нож и прокричал:

— Ключ за вождя! Иначе он умрёт первым, а клан — следом!

Дым рассеялся.

На равнине стало тихо.

Мартин сжал в кармане старый гаражный ключ.

И понял, что теперь любая его ошибка будет стоить кому-то жизни.

Глава 14. Пол-литра против крепости

— Ладно, — сказал Мартин.

Тарг повернул к нему голову.

— Нет, — прошептал он.

— Спокойно. Я не собираюсь отдавать ключ. Я собираюсь поговорить с человеком, который уверен, что всех умнее.

Вэррик держал нож у горла Гарха. Вождь был в сознании, но кровь стекала по его руке и капала на траву. Его взгляд был ясный и злой.

— Ключ, — повторил Сорн.

Мартин медленно вытащил брелок из кармана.

Старый ключ блеснул в сером свете. Орки на стене напряглись. Солдаты тоже. Все почему-то смотрели на эту маленькую ржавую штуку так, будто она могла сама решить исход войны.

Мартин почти рассмеялся.

— Ты же знаешь, что ключ не работает сам, — сказал он.

— Работает с тобой.

— Работает у Камня. Не здесь.

Вэррик прищурился.

— Значит, идём к камню.

— Ты, я и Гарх.

— И мои солдаты.

— Зови хоть повара. Но если твои маги опять начнут перегружать его, портал схлопнется. Я не вернусь домой, а ты останешься с красивой дырой в полу.

Сорн колебался.

И в этот момент по дороге из Кхаруна показались всадники.

Их было немного: Норр, Нелла, Доврен на ослике, несколько торговцев, две женщины с корзинами бумаг и седой сержант из Лар-Вея. За ними шла толпа горожан.

Никто не шёл атаковать.

Люди просто несли листы.

Они кричали:

— Письма командира!

— Приказ подделан!

— Красные Пасти работали на Сорна!

Копии летели по ветру, падали на грязь, в руки солдат, на головы грабителей. Один из Красных Пастей поднял письмо, прочитал пару строк и повернулся к Вэррику.

— Ты обещал нам две деревни, — сказал он.

Вэррик даже не посмотрел на него.

— Потом.

— Ты обещал серебро.

— Потом, я сказал.

— А это что? — Красная Пасть поднял вторую бумагу. — Ты называешь нас расходом.

На лице Вэррика впервые появилось не раздражение, а тревога.

Мартин увидел шанс и решил влезть туда обеими ногами.

— Слушай, — крикнул он предводителю Красных Пастей. — У вас же есть правило. Перед большим делом пьёте за правду?

Тот посмотрел на него с подозрением.

— Есть.

— Вот и отлично. У меня тут есть пол-литра. Выпьем, почитаем, кто кого продал. А потом ты сам решишь, за кого умирать.

Тарг уставился на него с ужасом.

— Ты предлагаешь им пить сейчас?

— Я предлагаю им думать. Просто некоторые думают лучше после того, как им налили.

Из-за телеги вынырнул Оррек с маленьким кувшином. Это был новый напиток клана — чистый, крепкий, но не убийственный. Мартин специально оставил его на случай, если придётся мириться после боя. Никто не ожидал, что пол-литра станет частью переговоров с бандитами.

Предводитель Красных Пастей — кривой орк с именем Грум — взял кувшин. Посмотрел на бумагу. На Вэррика. На Гарха.

Потом выпил.

Мартин тоже сделал глоток. Горло обожгло, но не сожгло.

— Ну? — спросил он.

Грум вытер рот.

— Не как Чёрная Смерть.

— Потому что тебе завтра жить.

Грум снова посмотрел на письмо. В нём Вэррик обещал «снять с цепи» Красные Пасти, а потом «очистить район от всех свидетелей, включая исполнителей».

Грум прочёл это вслух на орочьем.

Тишина стала такой густой, что Мартин услышал, как в лагере Пепел жует овёс.

Красные Пасти медленно повернулись к людям Вэррика.

— Ты хотел убрать нас тоже, — сказал Грум.

— Ты грабитель, — холодно ответил Вэррик.

— А ты кто?

— Командир короны.

Седой сержант поднял бумагу над головой.

— Корона не ставит печать до подписи, — крикнул он. — И не нанимает разбойников жечь свои деревни. Солдаты Лар-Вея, оружие вниз!

Не все послушались.

Но несколько человек опустили копья.

Потом ещё.

Вэррик понял, что теряет поле. И сделал ровно то, что делают люди, привыкшие побеждать чужими руками: потащил Гарха к себе, приставил нож сильнее и попятился к дороге.

— В крепость! — приказал он оставшимся верным. — Сейчас же!

Мартин двинулся следом.

Тарг схватил его за плечо.

— Это ловушка.

— Да. Но он увёл Гарха. А я знаю, куда он идёт.

— Мы идём с тобой.

— Нет. Ты остаёшься с кланом.

— Я не…

— Тарг.

Молодой орк замолчал.

— Ты всегда хотел доказать, что не трус. Так вот докажи. Не беги за своим гневом. Останься и не дай этому месту развалиться.

Тарг тяжело дышал.

Потом медленно опустил топор.

— Верни его.

— Постараюсь.

С Мартином пошли только Норр, Керр, Оррек и Шар-Хур. Нелла осталась с ранеными. Доврен — с бумагами. Пепел, вопреки всем приказам, увязался следом.

— Ты куда? — спросил Мартин.

Мул посмотрел на него с тем самым выражением.

— Ладно. Но не геройствуй.

Пепел фыркнул.

Крепость оказалась почти пустой. Сорн забрал с собой только тех, кто ещё был ему верен. Остальные солдаты у лагеря спорили, читали бумаги или просто не знали, за кого им теперь держать оружие.

Под западной башней Мартин нашёл дверь в подземелья открытой.

За ней тянулся длинный коридор к Камню Дороги.

Чем ближе они подходили, тем сильнее нагревался ключ.

Камень находился в огромном круглом зале под крепостью. Это была не просто плита. В центре зала стояло кольцо из чёрного камня выше человеческого роста. По нему шли трещины, в которых пульсировал красный свет. Вокруг кольца тянулись медные трубы, резервуары и руны.

Вэррик стоял перед кольцом.

Гарх лежал у его ног, связанный, но живой.

Два мага держали руки над чашами с огнём. У стены стояли четверо солдат.

— Вот мы и дома, — сказал Вэррик.

— Ты вообще не понимаешь, что такое дом, — ответил Мартин.

Командир протянул ладонь.

— Ключ.

Мартин сделал шаг.

Шар-Хур прошептал ему:

— Кольцо перегружено. Оно рвётся.

— Я вижу.

Он действительно видел. Одна из медных труб дрожала. Из соединения бил пар. Камень не просто ждал ключа: маги давили в него силы больше, чем он мог принять. Всё в этом зале было устроено как плохой котёл — перекошено, перегрето и готово лопнуть в самый неподходящий момент.

— Если я вставлю ключ, кто-то должен закрыть клапан на третьем резервуаре, — громко сказал Мартин.

Вэррик нахмурился.

— Зачем?

— Потому что иначе дверь откроется везде. И ты первым узнаешь, каково это — иметь окно в чужой мир вместо головы.

Маги переглянулись.

Вэррик коротко кивнул одному из солдат.

Тот подбежал к резервуару.

— Не этот, — сказал Мартин. — Вон тот, с трещиной.

Солдат повернулся.

Шар-Хур едва заметно понял замысел.

— Он врёт, — прошептал шаман.

— Конечно. Но красиво.

Когда солдат оказался у нужного резервуара, Оррек метнул в него железный ключ. Не боевой. Самый обычный, тяжёлый, кузнечный. Солдат вскрикнул и отшатнулся. Норр прыгнул к Гарху.

В зале начался бой.

Тарг был прав: иногда спрятаться невозможно. Иногда надо просто ударить по тому, что держит всё остальное.

Керр швырнул в огонь мешочек с дымными листьями. Маги закашлялись. Шар-Хур ударил посохом в пол, и руны на миг погасли. Оррек сцепился с солдатом возле труб. Норр перерезал верёвки отца.

Мартин не бросился ни к кому.

Он бросился к клапану.

Ключ в его руке светился. Он вставил его в углубление у основания кольца. Чёрный камень загудел.

Внутри кольца возникло изображение его кухни.

Мэгги стояла в ней, словно ждала именно этого момента.

Но вокруг изображения плясали красные трещины.

— Мартин! — услышал он.

— Я здесь!

— Уходи! — заорал Вэррик.

Командир выскочил из дыма и схватил Мартина за плечо.

— Ты откроешь мне путь!

— Нет, — сказал Мартин. — Я закрою тебе кран.

Он повернул клапан.

Тот не хотел идти. Конечно. Ничто важное никогда не откручивается с первого раза.

Мартин упёрся обеими руками. Вспомнил гараж. Старый водонагреватель. Грэма, который держал фонарик не туда. Мэгги за кухонным окном.

Клапан сдвинулся.

Пар ударил в потолок.

Красные трещины на кольце начали затягиваться.

Вэррик потянулся к ключу. Мартин ударил его не кулаком — кулаком он бы проиграл — а тяжёлым разводным ключом по запястью.

Командир выронил нож.

Гарх, всё ещё бледный, поднялся и ногой отшвырнул его к стене.

— Это мой клан, — сказал он.

Вэррик выхватил короткий клинок другой рукой и бросился к порталу.

Он хотел пройти.

Кольцо вспыхнуло.

Но вместо двери его встретила волна холодного света. Вэррика отшвырнуло назад, прямо к ногам его собственных солдат.

Седой сержант появился в дверях вместе с десятком людей в серых мундирах.

— Вэррик Сорн, — сказал он. — Брось оружие. По обвинению в измене короне, подделке приказов, заговоре с разбойниками и попытке вскрыть древнюю дорогу.

Вэррик посмотрел на него.

— Ты никто.

— До пенсии пять лет, — ответил сержант. — И знаешь, что я понял? В этом возрасте очень приятно перестать бояться таких, как ты.

Сорн бросил клинок.

В зале стало тихо.

Портал всё ещё показывал кухню Мэгги.

Но теперь свет был ровным. Тёплым.

Мартин сделал шаг к кольцу.

Шар-Хур схватил его за рукав.

— Стой.

— Что ещё?

Шаман указал на камень. Трещины затянулись не до конца. Одна тонкая линия всё ещё пульсировала у самого основания.

— Дверь пока только смотрит, — сказал он. — Если войдёшь, она может распасться вместе с тобой.

Мартин хотел сказать, что плевать.

Хотел сказать, что Мэгги там.

Но он посмотрел на кольцо, на пар из перекошенных труб, на собственные обожжённые руки.

Он был мастером по ремонту.

А мастер не лезет в треснувшую конструкцию, когда она ещё шипит.

— Мэгги! — сказал он.

Она подошла к окну.

— Я здесь, Мартин.

Он приложил ладонь к холодному свету.

— Я нашёл дорогу. Но она пока сломана.

Мэгги кивнула. Глаза у неё блестели, но голос был ровный.

— Тогда почини. Ты же у меня умеешь.

Мартин улыбнулся.

— Очень тебя люблю.

— Я знаю. И когда вернёшься, мы серьёзно поговорим о твоих друзьях и исчезновениях.

— Справедливо.

Портал погас.

На его месте осталось только чёрное кольцо, тёплый ключ и обещание, которое нельзя было бросить.

Глава 15. Мэгги ждёт, вождь наливает

Через три дня в Лар-Вей приехал королевский судья.

Мартин ожидал старика в золотой мантии, который будет долго говорить про закон и ещё дольше смотреть на всех сверху вниз. Вместо этого прибыла худенькая женщина в дорожном плаще, с двумя писцами и голосом человека, которому уже пытались соврать восемь раз за утро.

Она прочитала бумаги Вэррика.

Выслушала Неллу, Доврена, седого сержанта, торговцев, солдат и даже Грума из Красных Пастей. Грум пришёл без оружия, с мрачным лицом и флягой нового кланового напитка.

— Мы не друзья, — сказал он Гарху. — Но Сорн хотел убить и нас. Это делает его плохим человеком даже по нашим меркам.

— Очень высокая планка, — заметил Мартин.

Грум задумался.

— Это оскорбление?

— Небольшое.

— Тогда принимаю.

Судья не улыбнулась, но Мартин заметил, как дрогнул уголок её рта.

К полудню Вэррика увели в кандалах. Приказ о выселении отменили. Земли Пепельного Клыка временно признали спорной территорией, а Камень Дороги — древней реликвией под защитой короны и клана одновременно.

Мартин не очень верил словам «временно» и «одновременно». Он слишком хорошо знал: если рядом есть бумага и власть, всегда найдётся кто-то, кто захочет переписать строчку мелким шрифтом.

Но пока клан мог остаться дома.

Этого было достаточно.

В лагере устроили пир.

Без Чёрной Смерти — по крайней мере, в первой половине вечера.

Гарх сидел у костра с перевязанным плечом. Норр раздавал мясо. Тарг с видом важного человека объяснял детям, как правильно прятаться в ложбине и почему это не трусость, если так сказал Мартин.

— Я такого не говорил, — заметил Мартин.

— Ты сказал: «Не выскакивай, пока я не дам знак».

— Это была конкретная ситуация.

— Значит, мудрость для конкретных ситуаций.

— С тобой невозможно спорить.

Тарг просиял.

Шар-Хур принёс Мартину маленькую глиняную флягу.

— Это не Чёрная Смерть, — сказал он.

— Уже успех.

— Это новая клятвенная брага. По Закону Гаража.

Мартин понюхал. Запах был крепкий, травяной, но без ощущения, что в нём утопили сапог.

— Жить можно.

Шаман кивнул.

— От тебя это похвала.

— Не привыкай.

На следующее утро Мартин вернулся к Камню Дороги.

С ним были Гарх и Шар-Хур. Вождь шёл медленно, но упрямо отказался оставаться в лагере.

— Я хочу увидеть дверь, ради которой ты столько ругался, — объяснил он.

— Я ругался не ради двери. Я ругался потому, что у меня характер.

— Это я тоже заметил.

Камень больше не пылал. Он просто стоял в зале — древний, тяжёлый, с тонкой трещиной внизу. Шар-Хур обошёл его, положил ладонь на чёрную поверхность и долго слушал.

— Ему нужно время, — сказал он.

— Сколько?

— Не знаю.

— Очень полезный шаманский ответ.

— Я могу сказать красиво: «Столько, сколько понадобится дороге, чтобы вспомнить себя».

— Это ещё хуже.

Шаман даже усмехнулся.

Мартин подошёл к кольцу. Вставил ключ в углубление. На миг внутри вспыхнул слабый свет.

Он увидел кухонное окно.

Не Мэгги целиком. Только лампу и силуэт Патча на подоконнике.

Потом изображение исчезло.

Но Мартину этого хватило.

Дом был там.

Мэгги была там.

Он не потерял их. Он просто застрял очень далеко и очень глупо — как часто бывает с мужиками, которые уверены, что «один вечер с Грэмом ничего не изменит».

Гарх встал рядом.

— Когда дорога откроется, я пойду с тобой.

Мартин повернул голову.

— Куда?

— В твой дом. Пить легендарный самогон Стальной Мэгги.

— Во-первых, самогон мой. Во-вторых, Мэгги тебя даже через дверь не пропустит, пока ты не вытрешь ноги.

Гарх серьёзно подумал.

— У вас есть большой таз?

— У нас есть маленькая кухня.

— Тогда я сяду у двери.

Мартин представил двухметрового орочьего вождя на коврике у входа. Представил лицо Грэма. Представил Мэгги, которая сначала молча смотрит, потом берёт скалку.

И впервые за всё время в этом мире рассмеялся так, что заболел живот.

Вечером клан дал ему новое имя.

Не вождь. Не шаман. Не герой из пророчества.

Старший по хозяйственной части.

Мартин сначала возражал.

Потом увидел, что на его шатре уже висит деревянная табличка, а рядом стоит очередь из трёх орков, одного ребёнка и Пепла, у которого снова сломалась упряжь.

— Вот же вы паразиты, — сказал он.

Рика радостно захлопала.

— Мартин, который не падает, будет чинить!

— Я падаю, Рика. Просто красиво.

Ночью он сидел у костра с Гархом и пил совсем немного новой браги. Над лагерем висели две луны. Где-то ругался Оррек. Тарг объяснял кому-то Закон Гаража так, будто это священное писание.

Мартин вынул ключ.

Тот больше не был горячим.

Просто лежал на ладони — старый, ржавый, знакомый.

Ключ от дома.

Где-то очень далеко Мэгги, наверное, тоже смотрела в окно.

— Я вернусь, — тихо сказал Мартин.

Гарх поднял чашу.

— За дорогу домой.

— За дорогу домой, — повторил Мартин.

А потом добавил:

— И за то, чтобы Мэгги к тому времени перестала злиться.

Гарх посмотрел на него с искренним сочувствием.

— Это будет труднее, чем победить крепость.

Мартин кивнул.

— Вот тут ты, вождь, совершенно прав.

Конец первой книги.