Дед-попаданец. Эльфы, вино и опять не домой

Глава 1

Глава 1. Опять не домой

Проводы начались ещё до рассвета и к полудню успели перейти в ту стадию, когда никто уже толком не помнил, кого именно провожают и почему ради этого понадобилось выкатить третью бочку.

Мартин Харпер сидел на перевёрнутом щите возле каменного портала, держал в руке тяжёлую кружку и с подозрением смотрел на мутную поверхность Чёрной Смерти.

За последние дни он успел выяснить о напитке три вещи. Во-первых, орки считали его лекарством почти от всего. Во-вторых, людям он был строго противопоказан. В-третьих, после третьей кружки первые два пункта переставали иметь какое-либо значение.

Гарх Одноклык стоял напротив. На его могучих плечах лежала меховая накидка, в бороде застряла крошка жареного мяса, а в огромной руке находилась кружка, из которой Мартин мог бы поить лошадь. Единственный целый клык вождя блестел из-под верхней губы, а сломанный напоминал о драках, о которых Гарх рассказывал всякий раз по-разному.

— Мартин Харпер, — торжественно произнёс вождь. — Ты уходишь в свой мир.

— На это надеюсь.

— Там тебя ждёт твоя женщина.

— Если ещё не сменила замки.

Орки одобрительно загудели. Большая часть из них не знала, что такое замки в том смысле, который имел в виду Мартин, но по его тону поняла: речь идёт о чём-то суровом и достойном уважения.

Вождь поднял кружку.

— И ты обещал мне напиток своего народа.

— Самогон.

— Самогон, — медленно повторил вождь, словно произносил имя древнего бога.

— Да помню я. Доберусь домой, поставлю нормального. Вернусь — напоим весь твой сарай.

У дальней стены крепости один из орков обиженно пробормотал, что это не сарай, а Великий зал Железного Клыка. Мартин посмотрел на кривую крышу, подпёртую двумя свежими брёвнами, и решил не спорить. За последние сутки Великий зал дважды пытался развалиться сам по себе и один раз — при деятельном участии его хозяев.

— Я буду ждать, — сказал вождь.

Он говорил совершенно серьёзно.

Гарх снял с шеи короткий ремешок с железным кольцом. На кольце висела маленькая пластина, вырезанная из тёмного рога.

— Знак Железного Клыка, — сказал он. — Покажешь любому орку. Тебя сначала выслушают.

— А потом?

— Зависит от того, что скажешь.

Мартин взял пластину. На ней криво выцарапали один целый клык и второй, сломанный у основания.

— Сам рисовал?

— Лучший резчик клана.

Мартин посмотрел на орка у стены, который быстро спрятал нож и сделал вид, что занят бочкой.

— Передай мастеру, что сходство потрясающее.

Гарх остался доволен.

Шар-Хур поднялся с камня и подошёл к Мартину. Шаман держал ключ от гаража, который они использовали как привязку к его миру. Обычная железка на потёртом кольце выглядела среди рун нелепо, но именно на неё портал отзывался лучше всего.

— Твоя вещь помнит дом, — сказал Шар-Хур.

— Она помнит замок на воротах.

— Для магии достаточно.

— Надеюсь, магия понимает разницу между гаражом и соседским сараем.

Шаман вложил ключ ему в ладонь. Металл был тёплым.

На синей поверхности портала на мгновение проступило изображение. Кухня. Край стола. Занавеска у окна. Потом по сиянию прошла рябь, и всё исчезло.

Мартин перестал улыбаться.

Это был его дом. Не похожее место, не иллюзия и не мечта. Он узнал скол на подоконнике, который собирался закрасить уже третий год.

— Видел? — спросил Гарх.

— Видел.

— Значит, дорога верная.

Шар-Хур недовольно хмыкнул.

— Дорога знает цель. Это не значит, что она будет прямой.

— Мог бы сказать это до провожальной бочки, — заметил Мартин.

— Тогда бы вы пили меньше?

Мартин посмотрел на орков.

— Нет.

— Поэтому не говорил.

Гарх положил тяжёлую ладонь ему на плечо.

— Если не вернёшься, я найду этот Америк.

— Америку.

— И потребую самогон.

— Сначала научись проходить в человеческую дверь боком.

— Я сделаю дверь шире.

— Мэгги тебе не разрешит.

Гарх задумался. О Мэгги он знал только из рассказов Мартина, но уже относился к ней как к вождю особенно опасного соседнего клана.

— Тогда войду в окно.

— Вот после этого Чёрная Смерть тебе уже не понадобится.

Мартин на мгновение отвёл взгляд. За спиной орков возвышалась крепость, недавно едва не ставшая причиной войны. На стенах ещё виднелись следы огня. Во дворе лежали сложенные в кучу щиты, вокруг бочек спорили два воина, а молодой орк пытался поднять табурет, будто это был тяжёлый боевой трофей.

Несколько недель назад Мартин не знал ни одного из них. Он вообще не знал, что такие существа существуют. Теперь же ему неожиданно не хотелось произносить прощальные слова.

Поэтому он сделал то, что делал всегда, когда разговор грозил стать слишком серьёзным.

— Только не вздумай без меня всё выпить.

— Орки не пьют чужой самогон без хозяина, — с достоинством ответил вождь.

— Вы его пока даже не видели.

— Поэтому и не пьём.

Мартин кивнул. Логика была безупречной.

Шар-Хур, сидевший у основания портала, недовольно постучал костяным посохом по камню. Руны на арке мерцали бледно-синим светом. Ради того чтобы запустить древнее сооружение, пришлось вытащить из подземелий половину крепости Лар-Вей, разбудить мага, который уверял, что давно ушёл на покой, и убедить орков не проверять прочность портала топорами.

Последнее оказалось самым трудным.

— Дорога открыта, — сообщил шаман. — Но она слаба.

— Насколько слаба?

— Достаточно сильна, чтобы пройти.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

Мартин вздохнул. В этом мире никто не умел отвечать на простые вопросы. Маги говорили загадками, короли — приказами, орки — тостами. Он вдруг с нежностью вспомнил Мэгги. Она на любой вопрос отвечала прямо, особенно если ответом было «нет».

Вождь протянул ему небольшой бурдюк.

— Запас на дорогу.

Мартин взвесил бурдюк в руке.

— А побольше не нашлось?

— Большой ты не унесёшь.

— Я бы постарался.

— Поэтому и не даю.

Орки снова загудели. Мартин пристегнул бурдюк к поясу, поднялся со щита и оглядел себя. Рубашку ему заменили, штаны зашили, ботинки подобрали почти одинаковые. После появления в этом мире в одной рубашке и одном носке это можно было считать настоящим успехом.

Он поднял кружку.

— Ну, чтобы в следующий раз портал не пришлось искать через войну.

— Скучный тост, — заметил один из орков.

— Зато полезный.

Они выпили.

Чёрная Смерть прошла по горлу раскалённой полосой, ударила в желудок и на мгновение заставила мир стать удивительно ясным. Мартин поставил пустую кружку на щит, пожал протянутую руку вождя и шагнул к порталу.

Синяя поверхность внутри каменной арки дрожала, как вода под сильным ветром. За ней ничего не было видно.

— Мэгги, — тихо сказал Мартин. — Надеюсь, ты всё-таки не сменила замки.

Он шагнул вперёд.

Мир исчез.

Сначала не стало света. Потом — земли под ногами. Затем кто-то будто ухватил Мартина за пояс, перевернул несколько раз и бросил вниз.

Он успел подумать, что шаман всё-таки оказался слишком большим оптимистом.

После этого его ударило обо что-то мягкое, сверху посыпались листья, и наступила тишина.

Когда Мартин снова открыл глаза, было утро.

Он лежал на серебристой траве под деревом, ствол которого был шире его гаража. Высоко над головой переплетались белые ветви. Между листьями виднелось чистое голубое небо.

Птицы пели так слаженно, будто заранее репетировали.

Мартин осторожно пошевелил руками и ногами. Всё было на месте. Голова ныла, спина болела, во рту поселилась маленькая пустыня.

Значит, тоже всё как обычно.

Он приподнялся, посмотрел на ноги и замер.

Правый ботинок исчез.

— Мэгги меня убьёт, — сказал Мартин.

Где-то слева тихо щёлкнуло.

Мартин повернул голову.

Перед ним стояли четыре существа с натянутыми луками.

Сначала он решил, что всё ещё не проснулся. Существа были слишком красивыми для настоящей жизни. Идеальные лица, длинные светлые волосы, серебряные доспехи без единой царапины. Даже наконечники стрел сияли, будто их только что достали из коробки.

Трое были мужчинами. Четвёртой оказалась женщина с холодными серыми глазами. Лук она держала спокойно, и именно поэтому Мартин сразу понял: если кто здесь и выстрелит первым, то она.

Он посмотрел на них.

Потом на огромное серебряное дерево.

Потом снова на них.

— Только не говорите, что это не Америка.

Один из мужчин нахмурился.

— Что такое Америка?

Мартин закрыл глаза.

На поясе всё ещё висел бурдюк.

Он отвязал его, вынул пробку и сделал небольшой глоток.

Эльфы одновременно натянули тетивы сильнее.

— Понятно, — сказал Мартин и вытер рот ладонью. — Опять не домой.

Женщина произнесла несколько слов на певучем языке. Двое лучников разошлись в стороны, окружая Мартина.

— Встань, — приказала она уже на понятном ему языке. — Медленно.

— Я бы с удовольствием. Но у меня ботинок пропал.

— Встань.

Мартин поднялся, стараясь не наступать босой ногой на мелкие ветки. Он покачнулся, и сразу четыре стрелы последовали за движением его груди.

— Спокойнее, — сказал он. — Если бы я хотел на вас напасть, сначала нашёл бы второй ботинок.

Женщина не улыбнулась.

— Кто ты?

— Мартин Харпер.

— Откуда ты пришёл?

Он указал вверх.

Все четверо посмотрели на крону.

— Оттуда я упал. А пришёл через портал.

— В этой части леса нет порталов.

— Теперь и я это понимаю.

Женщина приблизилась. На её нагруднике был изображён серебряный лист, рассечённый тонкой вертикальной линией.

Она посмотрела на бурдюк.

— Что внутри?

— Лекарство.

— От чего?

— В основном от желания задавать вопросы.

Один из лучников всё-таки улыбнулся, но, заметив взгляд командирши, сразу вернул лицу прежнюю торжественность.

— Дай мне сосуд, — сказала женщина.

— Нет.

— Это может быть яд.

— Может. Поэтому вам его лучше не пить.

— Я приказываю.

— А я отказываюсь. Видите, мы уже почти познакомились.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Мартин прикидывал, успеет ли закрыть бурдюк раньше, чем в него попадёт первая стрела. Женщина, вероятно, прикидывала, стоит ли тратить хорошую стрелу на человека без одного ботинка.

Наконец она опустила лук.

— Я Сайрэль, командир западной стражи Великого леса. Ты пойдёшь с нами.

— А выбор есть?

— Есть. Ты можешь не идти.

— И что тогда?

— Мы понесём тебя.

— Всё понятно. Ведите.

Один из эльфов нашёл пропавший ботинок в кустах. Внутри сидело небольшое синее существо с шестью лапами. Оно злобно зашипело, когда его попытались вытряхнуть.

Мартин посмотрел на Сайрэль.

— Я надеюсь, оно не священное?

— Это звёздная саламандра.

— Значит, священное.

— Нет.

— Уже легче.

Саламандру пересадили на дерево, а Мартин наконец обулся.

Они двинулись по лесу.

Чем дальше шли, тем больше Мартин убеждался, что оказался в месте, где даже природа старалась выглядеть богаче, чем была на самом деле. По серебристым стволам текли полосы голубого света. Над ручьями висели прозрачные цветы. Между деревьями порхали бабочки размером с тарелку.

Эльфы шли бесшумно. Мартин шёл как обычный человек: наступал на ветки, цеплялся за корни и один раз едва не упал в ручей.

— Далеко ещё? — спросил он.

— Мы вышли десять минут назад, — ответила Сайрэль.

— Я не спрашивал, сколько мы идём. Я спросил, далеко ли.

— Два часа.

— Вот. Можете же, когда хотите.

У одного из деревьев Сайрэль остановилась. На тропе лежал лист. Половина его была серебряной, а половина — чёрной, будто обугленной.

Командирша быстро подняла лист и спрятала в кожаный мешочек.

— Что с ним? — спросил Мартин.

— Ничего.

— Тогда зачем прячете?

— Иди дальше.

Мартин посмотрел на ближайший ствол. Высоко над землёй одна из ветвей тоже потемнела. Под корой тянулась тонкая чёрная полоса.

Он ничего не сказал.

Через два часа лес расступился.

Впереди вырос город.

Дома не стояли на земле. Они поднимались вдоль огромных стволов, соединённые мостами и лестницами. Между ветвями сияли стеклянные башни, по воздуху плыли светящиеся семена, а в центре возвышалось дерево, вершина которого терялась в облаках.

Мартин долго смотрел на него.

— Красиво? — спросил молодой лучник.

— Очень.

— Это Лиарен, сердце нашего народа.

— А выпить у вас там можно?

Лучник растерялся.

Сайрэль закрыла глаза, словно уже начинала жалеть, что не выбрала вариант со стрелой.

Глава 2. Вино, которое нельзя просто выпить

В эльфийском городе не было ворот.

Мартин заметил это сразу. Дорога просто перешла в широкий мост, перекинутый между корнями, а мост — в площадь, окружённую белыми башнями. Ни стены, ни решётки, ни стражники не отделяли город от леса.

— А если на вас нападут? — спросил он.

— Лес предупредит нас, — ответила Сайрэль.

— А если лес проспит?

— Лес не спит.

Мартин оглянулся на почерневшую ветвь, оставшуюся далеко позади.

— Конечно, — сказал он. — Как я сразу не догадался.

На площади их появление заметили быстро. Эльфы останавливались, провожали Мартина взглядами и тихо переговаривались. Он отвечал им тем же. За последние недели его пытались убить орки, люди, наёмники и одно особенно раздражённое домашнее животное, принадлежавшее трактирщику. Но никто из них не смотрел на Мартина так, словно он оставил грязный след на только что вымытом полу.

— Они всегда такие приветливые? — спросил он.

— Люди редко появляются в Лиарене.

— Теперь понятно почему.

Сайрэль привела его к широкому дереву, внутри которого находилась лестница. Не деревянная, а живая: ступени росли прямо из внутренней поверхности ствола.

— Нам наверх, — сказала она.

Мартин задрал голову. Лестница уходила так высоко, что последние ступени сливались в одну светлую полосу.

— У вас лифтов нет?

— Чего?

— Уже неважно.

Через несколько минут он понял, что два часа ходьбы по лесу были только разминкой. Эльфы поднимались легко и даже не сбивали дыхание. Мартин, дойдя до середины, остановился и опёрся о стену.

— Я хочу официально заявить, что ваш город построен неправильно.

— Ему три тысячи лет, — отозвался один из стражников.

— Значит, у вас было три тысячи лет, чтобы всё переделать.

Сайрэль всё-таки позволила ему отдохнуть.

Зал Совета находился внутри кроны. Его стены были сплетены из тонких белых ветвей, а вместо крыши над головами мерцало зелёное небо из листьев. В центре стоял длинный полукруглый стол.

За ним сидели семь эльфов.

Мартин сразу понял, кто здесь главный.

Лаэрон выглядел именно так, как должен был выглядеть человек, никогда в жизни не падавший лицом в грязь. Белые волосы лежали идеально, серебристая одежда не имела ни одной складки, тонкие пальцы спокойно покоились на столе. Даже выражение презрения на его лице казалось тщательно отработанным.

— Это он? — спросил Лаэрон.

— Он назвался Мартином Харпером, — ответила Сайрэль. — Мы нашли его у Серебряного Отца.

По залу прошёл шёпот.

— Он упал с дерева? — спросила пожилая эльфийка справа.

— Из портала, — поправил Мартин.

— У Серебряного Отца нет портала.

— Сегодня вы уже вторые, кто мне это сообщает.

Лаэрон поднял ладонь, и шёпот стих.

— Человек не может войти в Великий лес незамеченным.

— Рад за ваш лес. Я всё равно вошёл.

— Откуда?

— С орочьих земель.

Теперь шёпот стал громче.

Один из советников отодвинулся от стола, словно расстояние в несколько шагов могло защитить его от орочьих земель.

— На нём следы их дыма, — сказала Сайрэль. — И он носит сосуд с неизвестным напитком.

— Известным, — возразил Мартин. — Он называется Чёрная Смерть.

В зале стало тихо.

— Ты носишь с собой яд? — спросил Лаэрон.

— Орки называют это настойкой.

— И ты её пьёшь?

— Иногда она пьёт меня. Тут всё зависит от количества.

Лаэрон долго смотрел на него.

— Отдай сосуд.

— Нет.

Сайрэль тихо вздохнула.

— Ты находишься перед Советом Лиарена, — холодно произнёс Лаэрон.

— А бурдюк всё равно мой.

Пожилая эльфийка справа неожиданно усмехнулась. Лаэрон бросил на неё короткий взгляд.

— Мы не станем забирать твою собственность, пока не убедимся, что она не представляет угрозы, — сказал он.

— Как вы собираетесь убеждаться?

— Наши целители исследуют одну каплю.

— Одну можно.

Мартин сам капнул немного Чёрной Смерти в серебряную чашу. Молодой целитель поднёс к жидкости светящийся камень. Камень мигнул, задымился и раскололся.

Советники одновременно отодвинулись ещё дальше.

— Неплохая партия, — одобрительно заметил Мартин.

После этого допрос продолжался почти час.

Он рассказал о портале под человеческой крепостью, о старом маге и о том, как шагнул в синее сияние, рассчитывая оказаться дома. О Мэгги он говорил мало. Почему-то не хотелось произносить её имя перед Лаэроном.

В конце концов к столу пригласили хранителя путей — худого эльфа в синей мантии. Тот внимательно изучил металлическую пряжку на поясе Мартина, на которой сохранилась искра портальной магии.

— Он говорит правду, — сообщил хранитель. — Переход действительно был совершён. Но поток изменил направление уже после открытия.

— Почему? — спросил Мартин.

— Портальные дороги связаны с корнями Великого леса. В последние месяцы связь нестабильна.

— Можно открыть новый проход?

Хранитель покачал головой.

— Не сейчас. Сердце леса слишком слабо. Мы не можем предсказать, куда приведёт дорога.

— В прошлый раз вы тоже не могли.

— В прошлый раз портал открывали не мы.

— Очень удобно.

Лаэрон выпрямился.

— Великий лес переживал трудные времена и прежде. Когда равновесие восстановится, портал снова заработает.

— Когда?

— Лес не подчиняется человеческому счёту времени.

— Неделя? Месяц? Десять лет?

— Этого никто не знает.

Мартин молчал несколько секунд.

— Значит, ваш лес болен, и пока он болеет, я отсюда не выберусь?

— Если выразиться грубо, то да.

— Ну вот теперь это и моя проблема.

Лаэрону ответ не понравился.

Совет постановил оставить Мартина в городе как гостя, хотя присутствие двух стражников у дверей ясно показывало, какой именно это был гость. Наблюдать за ним поручили Сайрэль.

— За что вам такое наказание? — спросил Мартин, когда они вышли.

— Я пытаюсь понять это с момента нашей встречи.

До гостевых покоев Сайрэль повела его длинной дорогой. Мартин подозревал, что она хотела показать город и одновременно убедиться, что он не бросится к ближайшему выходу.

Лиарен оказался ещё страннее, чем выглядел с площади. Между деревьями не строили улиц — их выращивали. Толстые корни образовывали ровные дорожки, ветви соединялись в мосты, а двери раскрывались, когда эльф касался коры ладонью.

— И дерево всегда открывает нужную дверь? — спросил Мартин.

— Если знает тебя.

— А если не знает?

— Не открывает.

— Надёжно. Пока топор не изобрели.

Сайрэль остановилась.

— Ты часто думаешь о топорах?

— Только когда вижу дверь, которая считает себя умнее меня.

Они прошли через торговый круг. Вместо вывесок над лавками росли цветы разных цветов. Белые обозначали одежду, золотые — украшения, зелёные — еду. Возле одной лавки Мартин увидел копчёные орехи и купил целый мешок, расплатившись небольшой человеческой монетой. Продавец долго изучал монету, потом решил, что редкость стоит дороже товара, и добавил ещё два мешка.

— Наконец-то нормальная сделка, — сказал Мартин.

Он протянул один мешок Сайрэль.

— Я при исполнении.

— Орехи не мешают исполнению.

— Ты плохо знаешь наши правила.

— Я уже понял, что у вас правила мешают всему.

Через несколько шагов Сайрэль всё-таки взяла горсть.

Возле фонтана играли дети. На вид им было лет десять, но один назвал другого «младшим братом» и добавил, что тому недавно исполнилось тридцать два. Мартин остановился.

— Ему правда тридцать два?

— Да.

— И сколько длится ваше детство?

— До пятидесяти лет.

— Хорошо, что у нас не так. Родители разорились бы.

Маленькая эльфийка заметила Мартина и подошла ближе. Она осторожно потрогала ткань его рукава.

— Это человек?

— Да, — ответила Сайрэль.

— Он старый?

— Я всё слышу, — сказал Мартин.

Девочка не испугалась.

— У тебя морщины.

— У тебя тоже будут, если лес продолжит чернеть.

Сайрэль резко посмотрела на него. Девочка перевела взгляд на командиршу.

— Лес болеет?

— Нет, — слишком быстро ответила Сайрэль. — Возвращайся к семье.

Девочка убежала.

Мартин пошёл дальше.

— Зря пугаешь детей, — сказала Сайрэль.

— Зря врёшь детям.

— Совет ещё не объявлял об угрозе.

— Значит, угрозы нет?

— Значит, мы не знаем всей правды.

— Ты сама в это веришь?

Сайрэль не ответила.

Они поднялись на верхний мост. Отсюда было видно Сердце леса. Сотни домов окружали его, как маленькие белые гнёзда. По центральному стволу текли линии света, но в нескольких местах они прерывались тёмными пятнами.

— Портал находится внутри Сердца? — спросил Мартин.

— Под его главным корнем. Все древние пути сходятся там.

— Значит, если дерево умрёт…

— Портал исчезнет.

— А вы?

Сайрэль посмотрела на детей у фонтана.

— Мы не знаем.

Его отвели в небольшую комнату внутри соседнего дерева. Там находилась узкая кровать, стол, кувшин воды и окно, выходившее на ветви.

— Еду принесут вечером, — сказала Сайрэль. — До заседания тебе запрещено покидать эту часть города без сопровождения.

— А выпить?

— В кувшине вода.

— Я вижу. Потому и спрашиваю.

Сайрэль посмотрела на него с тем выражением, с каким обычно смотрят на трещину в стене: проблема ещё небольшая, но уже ясно, что сама она не исчезнет.

— Сегодня в твою честь устроят дегустацию.

— Вот это другое дело.

Через два часа Мартин понял, что поторопился.

Дегустацию проводили в светлой галерее. На длинном столе стояла одна бутылка и восемь бокалов. Каждый бокал был меньше ладони Мартина.

Перед собравшимися выступал седой винодел из рода Аэлари. Он говорил о склонах, на которых рос виноград, о лучах полной луны, о дождях сто двадцать лет назад и о песне, которую женщины его рода пели над первой бочкой.

Мартин слушал терпеливо. Первые десять минут.

На двадцатой он спросил:

— Мы сегодня пить будем?

Винодел вздрогнул.

— Вино не пьют. Его открывают.

— Бутылку?

— Его душу.

— А бутылку когда?

Сайрэль стояла у стены и делала вид, что не знает Мартина.

Наконец в бокалы налили по два глотка. Винодел попросил поднять сосуд к свету, рассмотреть оттенок, вдохнуть аромат и позволить первому глотку коснуться только кончика языка.

Мартин поднял бокал к свету. Жидкость была красной.

Он понюхал. Пахло вином.

После этого выпил всё сразу.

По галерее прошёл тихий вздох.

Винодел побледнел.

— Что ты почувствовал?

Мартин подумал.

— Виноград.

— Это вино рода Аэлари. Его начали выдерживать ещё при правлении короля Тариэна Третьего.

— И за сто лет покрепче сделать не смогли?

Кто-то закашлялся. Сайрэль прикрыла глаза ладонью.

После дегустации Мартину подали ужин. На большой белой тарелке лежали три зелёных листа, ломтик сыра и прозрачная ягода.

— А основное блюдо? — спросил он.

Слуга указал на тарелку.

— Оно перед вами.

Мартин съел сыр. Ягоду трогать не стал: она светилась, а после истории с порталом он начал подозрительно относиться ко всему, что светилось без провода.

Когда город затих, он выпил немного воды, лёг на кровать и попытался уснуть.

Не получилось.

Перед глазами стоял дом. Кухонный стол с небольшой царапиной у края. Мэгги у окна. Его кресло, продавленное с правой стороны. Телевизор, который начинал нормально показывать только после лёгкого удара по корпусу.

Мартин представил, как Мэгги ждёт его первый вечер. Потом второй. Потом идёт в полицию. Потом звонит всем знакомым. Потом сердится, потому что сердиться было легче, чем бояться.

Он сел на кровати.

— Вернусь, — сказал Мартин в темноту. — Только разберусь с этим лесом и вернусь.

В животе громко заурчало.

Он посмотрел на дверь.

За ней сидели два стражника.

Мартин подошёл к окну. Вдоль внешней стороны ствола спускалась широкая ветвь, соединявшая дерево с соседней башней.

Через пять минут он уже осторожно шёл по ней, прижимаясь к коре.

Ему требовались две вещи: нормальная еда и что-нибудь крепче вина рода Аэлари.

Еду он не нашёл.

Зато в нижней части дерева обнаружил тяжёлую дверь, из-за которой пахло виноградом, дубом и чем-то значительно более интересным.

Мартин толкнул дверь.

Она оказалась не заперта.

— Хоть одна разумная традиция, — пробормотал он и шагнул в темноту.

Глава 3. Позор рода Аэлари

В погребе было прохладно и почти совершенно темно.

Свет проникал только через узкие щели в потолке. Его хватало, чтобы различить длинные ряды бочек, стеллажи с бутылками и каменный пол, уходивший под уклон.

Мартин прикрыл за собой дверь и остановился.

Где-то впереди тихо звякнуло стекло.

— Если вы стражник, — произнёс из темноты мужской голос, — то я провожу проверку запасов.

Мартин пошёл на звук.

Между двумя огромными бочками сидел эльф. В одной руке он держал бутылку, в другой — серебряный кубок, который явно давно перестал использовать. Белые волосы были собраны кое-как, дорогая зелёная одежда расстёгнута у воротника, а на лице застыло виноватое выражение человека, застигнутого возле холодильника глубокой ночью.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

— Ты никому не скажешь? — спросил эльф.

— Если нальёшь.

Эльф подвинулся, освобождая место у бочки.

— Эландор Аэлари.

— Мартин Харпер.

— Я знаю. О тебе уже говорит половина города.

— И что говорят?

— Что ты орочий шпион, потерявшийся колдун или наказание, посланное лесом Лаэрону.

— Последнее звучит неплохо.

Эландор протянул бутылку. Мартин понюхал, сделал глоток и поморщился.

— Опять вино.

— Мы находимся в винном погребе.

— Я надеялся, в глубине у вас спрятано что-нибудь серьёзное.

— Это «Закат над Астелианом». Урожай сто девяносто четвёртого года эпохи Серебряной Кроны.

— На вкус всё равно виноград.

Эландор посмотрел на него с интересом.

— Моему отцу ты уже это сказал. Теперь он собирается провести очищающий обряд для всей галереи.

— Твой отец — тот седой винодел?

— Первый мастер рода Аэлари. Хранитель девяти лоз. Советник Лунной чаши. Человек, который не разговаривает со мной с прошлой зимы.

— Почему?

Эландор сделал несколько больших глотков прямо из бутылки.

— Потому что я пью неправильно.

— А как можно пить неправильно?

— Именно это я спрашивал у него сто двадцать лет.

Выяснилось, что эльфийское вино полагалось дегустировать. Один бокал можно было растянуть на весь вечер, обсуждая аромат, цвет и настроение лозы. Напиваться считалось недостойным, а пить прямо из бутылки — почти преступлением против рода.

Эландор совершал это преступление регулярно.

— Они говорят, что вино должно возвышать дух, — сказал он. — А мне иногда хочется, чтобы оно просто помогло забыть заседание Совета.

— Наконец-то я встретил здесь разумного человека.

— Я эльф.

— Не порть первое впечатление.

Мартин спросил о водке.

Эландор не понял.

О бренди он тоже не слышал. Слово «самогон» повторил три раза и в конце концов решил, что это человеческое имя.

— Что-нибудь такое есть? — Мартин показал руками, будто держал небольшую рюмку. — Выпил и сразу понял, что вечер начался.

— Наше вино начинает вечер постепенно.

— Ваше вино просит разрешения войти, снимает обувь и два часа обсуждает погоду.

Эландор засмеялся так громко, что эхо ушло вдоль погреба. Потом испуганно прижал палец к губам, хотя шумел он один.

— Возможно, есть кое-что, — прошептал эльф.

Он поднялся, чуть пошатнулся и повёл Мартина в глубину погреба.

Они миновали бочки, которым было по несколько сотен лет, спустились по узкой лестнице и остановились перед чёрной деревянной дверью. Эландор достал из-за ворота тонкий серебряный ключ.

— Откуда он у тебя?

— Украл у отца.

— Всё больше тебя уважаю.

За дверью находилось небольшое хранилище. Полки были покрыты пылью, а бутылки лежали в отдельных ячейках. В отличие от остальных сосудов, они были сделаны из непрозрачного чёрного стекла.

Эландор осторожно взял одну.

— Огненная роса.

— Уже звучит лучше.

— Её не производят двести лет. После реформы чистой лозы напиток признали грубым и недостойным.

— Значит, раньше здесь жили нормальные эльфы.

Эландор вынул пробку.

Запах был крепким, терпким, с дымом и травами. Мартин налил немного в пыльный бокал, попробовал и замер.

Напиток обжёг язык, но не пытался убить его, как Чёрная Смерть. В нём чувствовались виноград, древесный дым и что-то похожее на можжевельник.

Он сделал ещё глоток.

— Ну? — не выдержал Эландор.

— А вот это уже разговор.

Эльф просиял, словно похвалили его самого.

Они вернулись к бочкам с двумя бутылками. Эландор пил быстро, стараясь не отставать. Уже после второй рюмки он стал рассказывать Мартину семейные тайны. После третьей признался, что однажды добавил в церемониальное вино мёд, и это до сих пор оставалось самым большим скандалом рода Аэлари за последние семьдесят лет.

После четвёртой он начал петь.

Песня была красивой, но судя по повторявшемуся имени какой-то Лианэль, совершенно не подходила для исполнения в семейном погребе.

— Тише, — сказал Мартин. — Нас услышат.

— Пусть слышат. Я свободный эльф.

— Свободный эльф, который пять минут назад боялся собственного отца.

— Я всё ещё его боюсь. Но теперь громко.

Мартин отобрал у него бутылку.

— Хватит. Ты сейчас упадёшь.

— Я прожил четыреста тридцать восемь лет.

— А пьёшь, как студент на первом празднике.

Эландор прислонился затылком к бочке.

— Сколько лет тебе?

— Шестьдесят два.

— Для эльфа ты почти ребёнок.

— Вот только у этого ребёнка дома жена, гараж и неоплаченный счёт за электричество.

Эландор попытался повторить слово «электричество». С третьего раза получилось похоже.

— Это ваша магия?

— Нет. Хотя если посмотреть на счёт, начинаешь верить в тёмные силы.

— И что оно делает?

— Да почти всё. Свет, тепло, телевизор.

— Что такое телевизор?

Мартин задумался, как объяснить телевидение существу, которое считало новостью всё произошедшее за последние двадцать лет.

— Коробка. В ней люди показывают, как живут другие люди, и объясняют тебе, что надо купить.

— Зачем?

— Иногда там футбол.

— И это стоит электричества?

— Много чего стоит электричества. Особенно когда Мэгги забывает выключить обогреватель.

Эландор кивнул, будто наконец понял человеческую цивилизацию.

Потом он вспомнил, что у тайного разговора есть ещё одна важная часть, и достал из-за бочки свёрток. Внутри оказался хлеб, сыр и кусок копчёного мяса.

Мартин смотрел на него с таким уважением, какого не удостаивался ни один эльфийский советник.

— Откуда мясо?

— Из кухни посольского круга. Его подают гостям с южных земель.

— Почему не подают мне?

— Совет считает, что человеческому организму полезнее лёгкая пища.

— Передай Совету, что мой организм с ним не согласен.

Они ели руками, запивая мясо Огненной росой. Эландор рассказывал, как устроен род Аэлари. Каждый член семьи с детства учился различать сорта винограда, запоминал родословные лоз и умел по запаху определять год урожая.

— А ты умеешь? — спросил Мартин.

— Конечно.

— Тогда почему пьёшь из бутылки?

— Потому что после определения года вино всё равно нужно выпить.

Он рассказал, что когда-то мечтал создать собственный напиток. Не тонкое вино для церемоний, а крепкое, честное, согревающее. Отец назвал идею возвращением к варварству и запретил даже упоминать Огненную росу.

— И ты сдался?

— Я ждал подходящего времени.

— Сто лет?

— У нас другое отношение ко времени.

— У вас удобное отношение ко всему, что страшно начинать.

Эландор хотел возразить, но не стал. Он посмотрел на чёрную бутылку.

— Возможно, ты прав.

— Расскажи о жене.

Мартин хотел отмахнуться, но вместо этого рассказал.

О том, как Мэгги ворчала, когда он оставлял кружку на подлокотнике. Как прятала от него инструменты, потому что после ремонта всегда оставались лишние детали. Как делала вид, что не замечает бутылку самогона за банками с вареньем. Как могла одним взглядом заставить его вынести мусор, даже если он уже удобно устроился перед телевизором.

— Она прекрасна? — спросил Эландор.

— Для меня — да.

— Она эльф?

— Хуже.

Эландор заинтересованно поднял голову.

— Кто?

— Мэгги.

Эльф долго обдумывал ответ, а потом уважительно кивнул, словно Мэгги была отдельным опасным народом.

— Она ждёт тебя?

Мартин посмотрел на чёрную бутылку в руке.

— Надеюсь. Хотя сейчас она, наверное, думает, что я умер.

— Эльфийские семьи ждут ушедших годами.

— У людей нет лишних лет.

Эландор впервые за весь вечер не нашёл шутки.

В погребе стало тихо. Где-то капала вода. Над потолком шуршали живые корни дерева.

— Лес болеет, — сказал Эландор. — Совет скрывает, насколько всё плохо.

— Я видел чёрные ветки.

— Их становится больше. А вчера моя тётя нашла у себя седой волос.

— В её возрасте это бывает.

— Ей триста девяносто.

— Тем более.

— Ты не понимаешь. Мы не стареем так. Пока жив Великий лес, время почти не касается нас.

Мартин посмотрел вверх, словно мог увидеть через потолок серебряные ветви.

— А теперь касается?

— Теперь касается.

Эландор сделал попытку встать, но съехал по бочке обратно на пол.

— Если лес умрёт, мы станем смертными.

— Добро пожаловать, — сказал Мартин. — Нам это тоже не нравится.

Утром дверь погреба открылась.

Сайрэль стояла на пороге, скрестив руки на груди.

Мартин проснулся, сидя у бочки. Эландор спал, положив голову ему на плечо, и тихо напевал во сне.

Рядом лежали две пустые бутылки.

— Доброе утро, — сказал Мартин.

— Я приказала тебе не покидать комнату.

— Там кормят плохо.

— Поэтому ты разграбил погреб?

— Не разграбил. Провёл проверку запасов.

Эландор, не открывая глаз, поднял большой палец.

Сайрэль посмотрела на чёрные бутылки и побледнела.

— Это Огненная роса?

— Была, — ответил Мартин.

— Эти бутылки старше некоторых королевств.

— Срок хранения хороший.

Сайрэль медленно вдохнула.

— Лаэрон ждёт тебя.

— Пусть подождёт. Я только проснулся.

— Он ждёт уже час.

— Значит, привык.

Глава 4. Город, в котором не стареют

До зала Совета Мартин так и не дошёл.

Они успели подняться на два пролёта, когда сверху раздался крик. По живой лестнице скатился серебряный поднос, ударился о ступень и со звоном высыпал десяток хрустальных бокалов.

Следом показался молодой эльф. Он держался за стену и смотрел на собственную руку. Пальцы дрожали, будто после тяжёлой работы, хотя на вид ему было лет двадцать пять.

— Позовите целителя, — приказала Сайрэль.

— Я сам целитель, — выдохнул эльф.

Он попытался выпрямиться, но колени подогнулись. Мартин успел подхватить его за плечи. Эльф оказался неожиданно лёгким.

— Посади его, — сказала Сайрэль.

— Я уже догадался.

Они усадили целителя на ступень. Эландор, всё ещё не до конца пришедший в себя после ночи, присел рядом и внимательно посмотрел на его лицо.

— Арвен, у тебя волосы…

Молодой эльф коснулся виска.

Между белыми прядями появилась одна серая. Пока они смотрели, она стала шире.

Арвен побледнел.

— Мне сто девятнадцать.

— У людей в сто девятнадцать седые волосы никого не удивляют, — сказал Мартин.

— Люди не живут сто девятнадцать лет.

— Вот поэтому и не удивляют.

Шутка не помогла.

Арвен с ужасом рассматривал руки. На гладкой коже проступили тонкие жилы. Он попробовал вызвать над ладонью лечебный свет. Слабое золотистое сияние появилось и сразу задрожало.

Под ступенями что-то тихо зашуршало.

Мартин опустил взгляд. Между живыми волокнами лестницы на мгновение показалась тонкая чёрная нить. Она потянулась к свету, но исчезла, когда заклинание погасло.

— Ты это видела? — спросил он.

Сайрэль смотрела туда же.

— Ничего там нет.

— Конечно. А он просто решил поседеть ради нового образа.

Сверху прибежали двое настоящих целителей. Они уложили Арвена на носилки, окружили его ладонями и запели. Золотой свет стал ярче.

Чёрная нить появилась снова.

На этот раз её заметил Эландор.

— Уберите магию, — сказал он.

Старшая целительница даже не повернула головы.

— Не мешай.

— Под лестницей что-то движется.

— Корни проводят силу. Это естественно.

Мартин наступил каблуком на место, где показалась нить. Под подошвой что-то дёрнулось.

— Очень естественно, — сказал он. — Особенно если не смотреть.

Арвена унесли. Старшая целительница заверила Сайрэль, что слабость вызвана тревогой и недостатком сна. Через минуту она сама остановилась, чтобы отдышаться.

— Она тоже тревожится? — спросил Мартин.

Сайрэль не ответила.

Внизу уже собиралась толпа. Эльфы смотрели вслед носилкам, касались волос и шёпотом спрашивали друг друга, что произошло. Новость о первом заболевшем успела обогнать самих целителей.

— Совет велел не распространять слухи, — сказала Сайрэль ближайшим стражникам. — Закройте лестницу.

— Поздно, — произнёс Эландор.

С площади донёсся звон. Кто-то уронил корзину с прозрачными ягодами. Женщина возле фонтана внезапно села на край корня и не смогла подняться. Её муж звал на помощь, но прохожие боялись приближаться.

Мартин спустился первым.

— Ты куда? — спросила Сайрэль.

— Туда, где человек упал.

— Она эльф.

— Сейчас не самое подходящее время гордиться разницей.

У женщины дрожали руки. Она повторяла, что утром чувствовала себя хорошо, а теперь ноги стали тяжёлыми. Ей было больше пятисот лет, но выглядела она лет на тридцать.

Мартин попросил принести воды и что-нибудь сладкое. Никто не двинулся.

— Вода, — повторил он. — Обычная. Без песни, лунного света и столетней выдержки.

Хозяин ближайшей лавки наконец подал кувшин. Эландор нашёл сушёные ягоды. Женщина выпила, съела несколько штук и через пару минут смогла ровно сидеть.

— Это человеческое лечение? — спросил её муж.

— Это еда, — ответил Мартин. — Иногда организм полезно кормить до того, как он упадёт.

— Мы питались утром.

— Чем?

Муж показал на прозрачную ягоду размером с ноготь.

Мартин посмотрел на Эландора.

— И вы удивляетесь, что люди у вас падают?

— Обычно нам хватает магии леса, — тихо сказал тот.

Вот в чём была настоящая проблема. Эльфы не просто жили рядом с Великим лесом. Он поддерживал их постоянно: снимал усталость, заживлял мелкие раны, согревал дома, давал силу телам. Несколько веков они почти не замечали, сколько получали от него каждый день.

Теперь лес переставал платить по старым счетам.

Сайрэль распорядилась открыть общественные кухни и выдать запасы тем, кто чувствовал слабость. Стражники растерялись.

— Для этого требуется решение Совета, — сказал один.

— Решение будет позже.

— А если Совет не одобрит?

— Тогда вернёшь еду в кладовые после того, как люди её съедят.

Мартин одобрительно кивнул.

— Начинаешь учиться.

— Я пытаюсь не слушать тебя.

— У многих не получается.

На площадь вышел первый мастер рода Аэлари. Отец Эландора шёл так прямо, будто под ногами не происходило ничего необычного. Однако взгляд сразу нашёл сына, а затем остановился на его мятой одежде.

— Где ты провёл ночь?

— Проверял запасы.

— Вместе с человеком?

— Он хорошо разбирается в запасах.

Первый мастер почувствовал запах Огненной росы. Его лицо почти не изменилось, но воздух вокруг будто стал холоднее.

— Ты открыл старое хранилище.

Эландор на секунду снова превратился в виноватого мальчишку, которому было всего четыреста тридцать восемь лет.

— Да.

— После всего, что я говорил?

— Именно после этого.

Отец перевёл взгляд на Мартина.

— Ты не понимаешь ценности того, что выпил.

— Очень даже понимаю. Поэтому и выпил.

— Одной бутылке было триста лет.

— Хорошо сохранилась.

Первый мастер прикрыл глаза.

— Эландор, с этого момента тебе запрещено входить в семейные погреба без моего разрешения.

— Я наследник третьей ветви.

— Был им вчера.

Эландор вздрогнул. Мартин заметил, как его пальцы сжались, но эльф ничего не ответил.

Отец ушёл к целителям. На площади становилось всё больше ослабевших эльфов, и даже семейный позор пришлось отложить.

— Он не может лишить тебя семьи одним словом, — сказал Мартин.

— Может.

— Тогда плохая у вас семья.

— Это лучший род виноделов в Лиарене.

— Я не о вине.

Эландор посмотрел вслед отцу.

— Когда тебе четыреста лет объясняют, кем ты должен быть, трудно понять, кем ты являешься без этих объяснений.

Мартин присел на край фонтана. Вода в нём больше не светилась. На дне лежали несколько почерневших листьев.

— У меня отец хотел, чтобы я работал на железной дороге, — сказал он. — Надёжное место, приличная форма, всё понятно до пенсии. Я выдержал три месяца.

— И что сделал?

— Ушёл чинить отопление. Отец год говорил, что я испортил жизнь.

— А потом?

— Потом зимой у него прорвало трубу. Я приехал и починил. Больше он не говорил.

Эландор усмехнулся.

— Ты всегда решаешь споры ремонтом?

— Не всегда. Иногда собеседник не ломается достаточно удобно.

На другом конце площади открылись двери лечебного дома. Оттуда вынесли ещё трое носилок.

Смех исчез.

Мартин подумал о Мэгги. Она всю жизнь боялась не смерти, а беспомощности. Даже после тяжёлой простуды вставала, чтобы самой поставить чайник, потому что «ты всё равно нальёшь не в ту кружку». Если бы она увидела, как эти бессмертные смотрят на первые слабые пальцы, то сначала заставила бы всех поесть, потом измерила температуру и только после этого разрешила паниковать.

От этой мысли стало одновременно легче и хуже.

— У людей тоже так страшно стареть? — спросил Эландор.

— Страшно. Просто нас предупреждают заранее.

Сайрэль вернулась с двумя стражниками.

— Лаэрон перенёс заседание в нижний зал. Верхние ветви признаны небезопасными.

— Лес, который не спит, начал ронять потолок? — спросил Мартин.

— Сейчас не время.

— У меня всегда время.

Она посмотрела на Эландора.

— Совет требует объяснить, как вы открыли хранилище.

— Ключом.

— Иногда мне кажется, что вы с Мартином нашли друг друга слишком быстро.

— Это был удачный вечер.

— Для тебя он ещё не закончен.

Сайрэль отправила Эландора под присмотром стражников к семье, а Мартина повела в другую сторону.

— Лаэрон хочет снова допросить меня?

— Он хочет выяснить, связан ли твой напиток с болезнью.

— Конечно. Болезнь появилась тридцать лет назад, а бурдюк пришёл вчера. Очень сложное расследование.

— Не только поэтому. У западного круга нашли новый заражённый участок.

— И я теперь главный подозреваемый?

— Ты единственное новое существо в лесу.

— А старые существа здесь, я смотрю, всё делали безупречно.

У дверей нижнего зала стоял незнакомый темноволосый эльф в простой коричневой одежде. На рукавах осталась земля, на ладонях виднелись царапины. Он спорил со стражником и требовал показать Совету карту больных деревьев.

— Кто это? — спросил Мартин.

— Таэлен. Старший лесничий западного круга.

— Наконец-то человек, который выглядит так, будто действительно был в лесу.

— Он эльф.

— Сегодня разница небольшая.

Двери открылись.

В зале их уже ждали.

Глава 5. Лес, который сам всё знает

Лаэрон ждал не один.

Рядом с ним стоял худой темноволосый эльф в простой коричневой одежде. На его руках виднелись царапины, под ногтями — земля. Среди безупречно чистых советников он выглядел так же неуместно, как Мартин на дегустации.

— Это Таэлен, — сказал Лаэрон. — Лесничий западного круга.

— Старший лесничий, — уточнил Таэлен.

— Его звание не имеет значения.

— Тогда зачем вы его назвали? — спросил Мартин.

Лаэрон оставил вопрос без ответа.

Совет получил известие о новом заражённом участке неподалёку от места появления Мартина. Лаэрон хотел, чтобы Таэлен осмотрел землю и установил, не принёс ли человек болезнь с собой.

— Если я принёс её вчера, как она успела залезть на верхушку дерева? — спросил Мартин.

— Поэтому мы и проводим расследование.

— Очень удобно. Сначала решить, кто виноват, потом выяснять, как.

Сайрэль отвела взгляд, скрывая усмешку.

Таэлен не улыбнулся. Он внимательно посмотрел на Мартина, задержал взгляд на бурдюке, но ничего не спросил.

Через час они уже шли по лесу.

Кроме Мартина и Таэлена, в группу входили Сайрэль, двое стражников и молодой маг по имени Иларис. Последний держал перед собой хрустальный шар и каждые несколько минут сообщал, что чувствует нарушение потоков.

— А без шара вы это чувствуете? — поинтересовался Мартин.

— Для точного измерения необходим проводник.

— Значит, нет.

Таэлен тихо кашлянул. Кажется, он всё-таки умел улыбаться.

Заражённый участок находился в низине. Здесь лес уже не сиял. Трава стала серой, листья покрылись тёмными пятнами, а несколько деревьев стояли почти голыми.

Таэлен опустился на колени и раздвинул землю небольшим ножом. Под верхним слоем показались чёрные нити.

— Они появились три года назад, — сказал он. — Сначала только у мёртвых корней. Потом перешли на живые.

— Почему ты не сказал Совету? — спросила Сайрэль.

— Я говорил. Тридцать семь раз.

— И что они ответили?

— Что лес сам восстановит равновесие.

Таэлен срезал кусок коры с упавшей ветви. Внутри древесина оказалась серой и мягкой.

— Смотрите. Влага уходит. Потоки магии разорваны. Дерево ещё живо, но эта ветвь уже погибла.

Мартин потрогал древесину пальцем.

— Так отпилите её.

Таэлен поднял голову.

— Что?

— Ветку. Отпилите, пока гниль не пошла дальше.

Иларис посмотрел на него почти с ужасом.

— Это серебряный ясень. Его нельзя повреждать.

— Он уже повреждён.

— Человеческая рука не имеет права решать, какая часть священного дерева должна жить.

Мартин указал на чёрную древесину.

— Судя по всему, дерево уже решило. Эта часть жить не будет.

Иларис начал объяснять, что лес является единой духовной системой, где каждая ветвь связана с общим потоком. Мартин слушал его, пока тот не произнёс слово «равновесие» в четвёртый раз.

— У меня дома была яблоня, — перебил Мартин. — Мэгги запрещала мне её трогать, потому что я якобы неправильно обрезаю ветки. Однажды появилась гниль. Я всё равно отпилил больное. Мэгги неделю со мной не разговаривала, зато яблоня жива.

— Ты сравниваешь Великий лес с яблоней?

— Нет. Яблоня приносила пользу.

На этот раз Сайрэль отвернулась слишком поздно. Мартин заметил улыбку.

Таэлен поднялся.

— Я предлагал удалить заражённые ветви ещё два года назад. Потом просил разрешить вырубку трёх погибших деревьев. Мне отказали.

— Почему? — спросил Мартин.

— Согласно Учению целостности, лес нельзя ранить. Даже ради его спасения.

— Кто придумал это учение?

— Совет чистых корней. Двести шесть лет назад.

Мартин вспомнил слова Эландора. Огненную росу перестали делать примерно в то же время.

Он хотел спросить об этом, но земля под ногами вдруг дрогнула.

Чёрные нити в разрезе одновременно шевельнулись.

Иларис поднял хрустальный шар. Из него вырвался тонкий луч и коснулся корней.

Нити потянулись к свету.

— Уберите! — крикнул Таэлен.

Маг опустил шар, но было поздно. Чёрная сеть разрослась, обвила ближайший корешок и исчезла под землёй.

— Что это было? — спросила Сайрэль.

Таэлен смотрел на почву.

— Она почувствовала магию.

— Грибница не может чувствовать.

— Тогда назовём это иначе. От названия дерево здоровее не станет.

Они добрались до самого больного ясеня. Одна сторона ствола оставалась серебряной. Вторая почернела от земли до нижних ветвей.

Таэлен обошёл дерево.

— Я должен увидеть сердцевину.

— Нет, — сразу сказал Иларис.

— Без этого мы не узнаем глубину заражения.

— Совет не разрешал повреждать дерево.

— Оно погибает.

— Значит, такова воля леса.

Таэлен провёл рукой по здоровой части коры.

— Я нашёл первое такое дерево тридцать один год назад, — сказал он. — Оно росло возле моего дома. На нижней ветви появилось чёрное пятно. Я просил разрешить обрезку. Хранители велели ждать.

— И что случилось? — спросила Сайрэль.

— Через пять лет дерево погибло. Ещё через три почернели два соседних. Тогда мне сказали, что лес меняет себя по причинам, которых лесничий не способен понять.

Мартин присел возле корней.

— А ты понял?

— Я понял, что болезнь движется по земле. От мёртвого дерева к живому. Я составлял карты, отмечал воду, животных, магические потоки. Каждый год приносил записи в Совет.

— Тридцать семь раз, — напомнила Сайрэль.

— Первые десять раз меня слушали. Потом начали узнавать у дверей и сразу отправляли домой.

— Почему ты продолжал?

Таэлен посмотрел на чёрную ветвь.

— Потому что деревья не могут прийти в Совет сами.

Мартин поднялся. До этого лесничий казался ему просто ещё одним упрямым эльфом, только с землёй под ногтями. Теперь он увидел человека, который тридцать лет стучал в закрытую дверь и всё равно возвращался.

— Значит, на тридцать восьмой раз пойдём не с бумагами, — сказал Мартин.

Таэлен взглянул на него, но не спросил, что тот имеет в виду.

Мартин посмотрел на мага.

— Удобная у вас работа. Что бы ни случилось, всегда можно сказать, что лес так захотел.

Иларис покраснел, но промолчал.

После возвращения Таэлен потребовал заседания Совета.

Он принёс образцы коры, корней и почвы. Разложил всё на белой ткани перед Лаэроном и подробно рассказал о реакции грибницы на магию.

— Необходимо срубить хотя бы одно погибающее дерево, — закончил лесничий. — Мы должны изучить ствол и корневую систему.

— Нет, — ответил Лаэрон.

— Если заражение внутри, мы теряем время.

— Великий лес не нуждается в топорах.

— Великий лес уже умирает.

Тишина стала такой плотной, что Мартин почти услышал, как за окнами шелестят листья.

Лаэрон медленно поднялся.

— Ты забываешь, перед кем говоришь.

— Я говорю перед теми, кого предупреждал тридцать семь раз.

— Достаточно.

Таэлен сжал челюсти и отступил.

Лаэрон объявил, что через три дня маги проведут великий обряд очищения. Сила лучших хранителей будет направлена в корни, чтобы восстановить естественное равновесие.

— А если грибница питается магией? — спросила Сайрэль.

Лаэрон впервые посмотрел на неё с раздражением.

— Наблюдение одного лесничего не отменяет трёх тысяч лет знаний.

— Зато три тысячи лет знаний почему-то не спасли ни одного больного дерева, — сказал Мартин.

— Ты здесь гость.

— Я здесь застрял.

— Это не даёт тебе права вмешиваться в дела нашего народа.

— Тогда откройте портал, и я с удовольствием перестану вмешиваться.

Лаэрон молчал.

Мартин понял, что разрешения никто не даст.

Вечером он снова пришёл в погреб.

Эландор уже ждал его с бутылкой Огненной росы. Через несколько минут появился Таэлен. Лесничий утверждал, что не пьёт, но после заседания налил себе первым.

Долгое время они сидели молча.

— Короче, — наконец сказал Мартин. — Завтра дерево спиливаем.

Таэлен поднял взгляд.

— Нам запретили.

— Я слышал.

— За это меня изгонят.

— Возможно.

Эландор поднял бутылку.

— И меня?

Мартин посмотрел на него.

— Ты вообще каким боком?

— Я хочу участвовать.

— Зачем?

— Мне четыреста тридцать восемь лет. Мне скучно.

Таэлен медленно отпил из бокала.

— Если делать это, то ночью. До рассвета на западной тропе меняется стража.

Мартин улыбнулся.

— Вот теперь разговор пошёл правильно.

Глава 6. Тридцать восьмое предупреждение

Утром Таэлен пришёл в погреб с тремя глиняными горшками.

Эландор спал, обняв пустую бутылку. Мартин сидел у бочки, пил воду и пытался понять, почему эльфийская Огненная роса называется росой, если утром после неё во рту ощущается целая пустыня.

Лесничий поставил горшки на пол.

В каждом лежал кусок корня, покрытый чёрными нитями.

— Я думал, мы сегодня дерево пилим, — сказал Мартин.

— Ночью. До этого нужно проверить одну вещь.

— А хранить заразу рядом с вином обязательно?

Эландор открыл один глаз.

— Рядом с хорошим вином она хотя бы умрёт довольной.

Таэлен пнул его сапогом.

— Поднимайся.

— Я изгнан из погребов.

— Ты всё ещё внутри.

— Именно поэтому стараюсь пользоваться моментом.

Таэлен завернул горшки в плотную ткань. Он хотел провести опыт в старом питомнике западного круга, который закрыли после появления первых больных деревьев. Там оставались каменные столы, земля и достаточно пространства, чтобы не заразить жилые корни.

— А если опыт не получится? — спросил Мартин.

— Тогда ночью спилим дерево и узнаем больше.

— А если получится?

— Всё равно спилим. Совет не поверит трём горшкам.

— Нравится мне твой научный подход.

Эландор поднялся, поправил волосы и спрятал за пазуху небольшую бутылку.

— Для опыта?

— Для исследователей.

Питомник стоял между двумя огромными корнями. Когда-то здесь выращивали молодые серебряные ясени, но теперь каменные грядки заросли травой, а стеклянная крыша потемнела от пыли. Живые двери не узнавали Таэлена и не открывались.

Мартин обошёл строение, нашёл створку с высохшей древесиной и надавил плечом.

— Это охраняемое помещение, — заметил Эландор.

— Очень плохо охраняемое.

— Дверь была зачарована.

— Была. Потом умерла от старости. У вас это сейчас распространённая проблема.

Внутри Таэлен расставил горшки на разных столах. Первый корень он оставил в покое. Второй надрезал обычным ножом. К третьему собирался поднести слабый магический кристалл, украденный из кабинета Илариса.

— Взял без разрешения? — спросил Мартин.

— Я оставил записку.

— Что написал?

— «Верну, если лес выживет».

— Вежливо.

Таэлен попросил всех отойти. Он положил кристалл рядом с третьим горшком и коснулся его кончиком ножа.

Сначала ничего не произошло.

Потом камень засветился.

Чёрные нити поднялись одновременно. Они не просто потянулись к кристаллу — они расправились, будто проснувшиеся змеи. За несколько секунд корень покрылся новым слоем тёмной ткани.

— Убери камень, — сказал Мартин.

Таэлен отодвинул кристалл щипцами.

Нити последовали за ним. Одна перебралась через край горшка и поползла по столу.

Эландор вылил на неё немного вина.

— Ты что делаешь? — спросил Таэлен.

— Проверяю дополнительную гипотезу.

Нить замерла, затем продолжила движение.

— Гипотеза не подтвердилась, — сообщил Эландор.

— Потому что это вино, — сказал Мартин. — Оно даже вечер начать не может.

Таэлен накрыл нить металлической чашей и перерезал. Отделённый кусок дёрнулся несколько раз и затих.

Во втором горшке, где корень был надрезан ножом, нити собрались возле раны, но не смогли перебраться через пустой промежуток. Первая часть продолжала шевелиться, вторая постепенно стала серой.

— Обычный разрез её останавливает, — сказал Таэлен.

— Пока она не найдёт обход, — заметил Мартин.

Лесничий кивнул.

Он достал карту. Чёрные точки заражения соединялись вдоль ручьёв и крупных корней. Мартин не понимал эльфийских знаков, но даже ему было видно, что сеть ползёт к центру.

— Почему она не разрослась раньше? — спросил Эландор. — Магия была в лесу всегда.

— Потому что раньше у неё не было столько мёртвой древесины, — ответил Таэлен. — После запрета на вырубку каждое упавшее дерево оставляли там, где оно погибло. Считалось, что лес сам заберёт его силу.

— И забрал, — сказал Мартин. — Только не тот, на кого вы рассчитывали.

Таэлен показал старую отметку на карте.

— Первый участок появился тридцать один год назад. Если скорость сохранится, до центральных корней осталось меньше месяца.

— А если она ускоряется от ваших обрядов?

Лесничий посмотрел на третий горшок, который уже стал почти полностью чёрным.

— Тогда меньше.

За дверью хрустнула ветка.

Мартин погасил фонарь. Эландор спрятал бутылку, но забыл про три горшка на столе.

В питомник вошла Сайрэль.

— Вы очень плохо умеете делать что-либо тайно, — сказала она.

— Нас выдала дверь? — спросил Мартин.

— Вас выдал Иларис. Он нашёл записку и решил, что Таэлен собирается уничтожить город украденным кристаллом.

— Он всегда так спокойно реагирует?

Сайрэль подошла к столу.

— Что это?

Таэлен объяснил опыт. Командирша долго рассматривала три горшка. Особенно тот, где сеть разрослась вокруг магического камня.

— Повторите.

— Если дать ей ещё магии, образец может уйти в почву.

— Я должна увидеть сама.

Таэлен выбрал самый маленький обломок и поместил его в пустую металлическую чашу. Сайрэль сняла с пояса небольшой светящийся знак стражи.

— Это защита, — сказала она. — Слабее лечебного заклинания.

Она поднесла знак к чаше.

Чёрная ткань вздулась. Из неё выстрелила тонкая нить и обвила серебряный лист на знаке.

Сайрэль едва успела отпустить его.

Знак упал в чашу. Свет погас, но нить уже успела оставить на серебре тёмное пятно.

Мартин накрыл чашу крышкой.

— Убедилась?

Сайрэль посмотрела на потемневший символ своего звания.

— Да.

— Тогда идём к Совету.

— Уже ходили, — напомнил Таэлен.

— Теперь пойдём со мной.

Они не успели собрать образцы.

Снаружи раздался высокий визг. В разбитое окно влетело существо размером с ладонь. Оно напоминало бабочку с прозрачными крыльями, но по её телу тянулись чёрные полосы.

Эландор поднял руку.

— Это лунная моль. Они питаются соком молодых деревьев.

Моль бросилась не к окну, а к светящемуся знаку в чаше. Ударилась о крышку, упала и снова взлетела.

Таэлен поймал её плотной тканью.

— Сеть уже переходит на животных.

— Может, она просто съела больной лист? — спросила Сайрэль.

— Посмотри на крылья.

На прозрачной поверхности проступала тонкая сетка, похожая на жилки листа. Когда рядом зажёгся кристалл, моль начала биться сильнее.

Эландор отступил.

— Если она может заражать хранителей…

— Пока мы этого не знаем, — сказал Таэлен.

— Вот именно, — ответил Мартин. — Поэтому лучше узнать до того, как кто-нибудь размером с дом решит проверить.

Сайрэль завернула моль вместе с образцами. На этот раз она не стала ждать разрешения и сама повела их в Совет.

По дороге они встретили Илариса с четырьмя магами. Молодой хранитель увидел свой кристалл в руках Таэлена и вспыхнул.

— Ты подверг опасности весь город!

— Я держал образцы в старом питомнике.

— В живом лесу!

— Весь город находится в живом лесу.

Иларис поднял ладонь, собираясь очистить горшки светом.

Сайрэль встала между ним и Таэленом.

— Не используй магию.

— Это порча.

— Она питается твоим светом.

— Невозможно.

Сайрэль показала потемневший знак.

— Я видела.

Иларис всё равно не поверил. Он сказал, что знак мог испортить человеческий напиток, неправильное хранение или прикосновение неочищенного металла.

— Вы удивительно изобретательны, когда надо не замечать очевидное, — сказал Мартин.

— Совет разберётся.

— Совет уже разбирается тридцать лет.

Иларис приказал своим людям забрать образцы. Сайрэль отказалась отдавать их без свидетелей. Начался спор, в котором каждое второе предложение содержало слово «полномочия».

Пока эльфы выясняли, кто имеет право нести горшок, чёрная нить прорезала ткань.

Мартин заметил её первым.

— Поставьте на землю.

Никто не услышал.

— Горшок поставьте!

Он выхватил свёрток у стражника и бросил на каменную плиту. Нить потянулась к кристаллу на груди Илариса.

Молодой маг отшатнулся. Таэлен перерубил нить ножом.

На этот раз спор закончился быстро.

В нижнем зале собралось только четыре советника. Остальные занимались заболевшими или отказывались покидать дома. Лаэрон выслушал Таэлена, осмотрел почерневший знак Сайрэль и моль под стеклом.

— Это доказывает необходимость очищения, — сказал он.

— Это доказывает, что магия ускоряет рост сети, — ответил Таэлен.

— Ты сделал вывод по одному опыту.

— По тридцати одному году наблюдений и одному опыту, который вы наконец увидели.

— Непроверенному.

— Разрешите провести официальный.

Лаэрон помолчал.

Мартин уже понял его ответ.

— Нет, — сказал глава Совета. — Все заражённые образцы будут уничтожены. Старый питомник закроют. Через три дня хранители проведут великий обряд очищения.

— Чем уничтожат образцы? — спросил Мартин.

— Светом.

— Тем самым, от которого они растут?

Лаэрон повернулся к стражникам.

— Уведите человека.

Сайрэль не двинулась.

— Он задал разумный вопрос.

— Разумный вопрос не отменяет закона.

— А закон не отменяет того, что я видела.

Лаэрон посмотрел на потемневший знак в её руке.

— Твоё дело — защищать город, а не толковать природу Великого леса.

— Именно поэтому я здесь.

На несколько секунд они замерли друг напротив друга. Потом Сайрэль всё-таки отступила. Она подчинялась, но впервые делала это не потому, что считала приказ правильным.

Образцы забрали.

Таэлена вывели из зала последним.

— Это было моё тридцать восьмое предупреждение, — сказал он.

— И самое убедительное, — ответил Мартин.

— Они всё равно не поверили.

— Поверили. Просто признать это страшнее, чем продолжать ошибаться.

В коридоре Сайрэль догнала их.

— Совет выставил охрану у заражённого участка. До обряда туда никого не пустят.

— Значит, сегодня ночью? — спросил Эландор.

Таэлен кивнул.

Мартин посмотрел на него.

— Топор нормальный найди. Не тот, которым ваши предки красиво стояли на праздниках.

Глава 7. Три ночных лесоруба

План выглядел замечательно до тех пор, пока они не попытались его выполнить.

Первой проблемой оказался топор.

Эландор принёс оружие из зала своего рода. Лезвие было покрыто серебряными узорами, рукоять обвивали золотые нити, а на навершии сиял синий камень.

Таэлен взял топор, осмотрел и вернул обратно.

— Этим нельзя рубить дерево.

— Почему? — спросил Эландор. — Он принадлежал моему прадеду.

— Он церемониальный.

— Прадед держал его на всех торжественных вырубках.

— Потому что на торжественных вырубках ничего не рубили.

Мартин провёл пальцем по лезвию. Оно было почти тупым.

— Им даже хлеб не нарежешь.

Эландор обиделся за прадеда, но спорить не стал.

Настоящий топор Таэлен хранил в сарае лесничих. Чтобы забрать его, пришлось обойти пост стражи, пролезть под живой изгородью и некоторое время лежать в грязи, пока мимо проходили двое патрульных.

Эландор лежал рядом с Мартином и тяжело дышал.

— Я никогда раньше не нарушал закон, — прошептал он.

— Ты украл у отца ключ.

— Семейные правила не считаются законом.

— Очень удобное мнение.

— Я пришёл к нему после третьей бутылки.

Когда патруль ушёл, Таэлен вынес два рабочих топора, длинную пилу, лопату и свёрнутую верёвку.

— Зачем столько? — спросил Мартин.

— Дерево шириной в четыре человеческих роста.

Мартин посмотрел на пилу.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

— Я лесничий.

— До сих пор вы только смотрели, как деревья растут.

— Потому что мне запрещали делать остальное.

Они двинулись к западному кругу.

Ночной Великий лес отличался от дневного. Серебряные листья тускло светились, по траве текли синие огоньки, а между стволами иногда мелькали прозрачные силуэты животных. Эландор вздрагивал от каждого шороха.

— Ты прожил здесь четыреста лет, — напомнил Мартин.

— Днём.

— Все четыреста лет?

— Ночью я обычно нахожусь в погребе.

Огненную росу они оставили в городе. Мартин настоял, что незаконная вырубка священного дерева требует хотя бы относительно трезвой головы. Эландор назвал это человеческим лицемерием, но подчинился.

У заражённого ясеня Таэлен долго выбирал направление падения. С одной стороны росли молодые деревья, с другой проходил магический ручей. В конце концов он обвязал ствол верёвкой и показал, где делать первый пропил.

Пила заскрежетала по древесине.

Звук показался Мартину слишком громким. Каждый толчок отзывался между деревьями, будто лес сам сообщал страже о преступлении.

Через несколько минут Эландор вспотел и попросил сменить его.

— Я думал, это будет быстрее.

— Дереву пятьсот лет, — ответил Таэлен.

— Именно. Оно должно уже устать стоять.

Мартин взялся за пилу. Спина сразу напомнила, что ему шестьдесят два, а приключения совершенно не входили в рекомендации врача. Он стиснул зубы и продолжил тянуть.

Из пропила выступила густая чёрная жидкость.

Она пахла сырой землёй и чем-то сладким, почти винным.

Таэлен поднёс фонарь ближе.

— Дальше, — сказал он. — Мы должны добраться до сердцевины.

Они успели углубить пропил на две ладони, когда над ухом Мартина просвистела стрела.

Она вошла в ствол возле самой пилы.

— Отойдите от дерева, — приказала Сайрэль.

Из темноты появились шестеро стражников. Луки были натянуты, серебряные наконечники смотрели прямо на нарушителей.

Эландор поднял руки.

— Могу всё объяснить.

— Ты стоишь ночью возле надпиленного священного дерева с украденным топором.

— Тогда объяснение будет коротким.

Таэлен не отпустил рукоять пилы.

— Сайрэль, посмотри на разрез.

— Отойди.

— Сначала посмотри.

Командирша приблизилась, не опуская лука. Чёрная жидкость уже стекала по коре. Под ней шевелились тонкие нити.

Сайрэль коснулась одной веточкой. Нить мгновенно обвила дерево и потянулась к её пальцам.

Она отбросила веточку.

— Насколько глубоко заражение?

— Поэтому мы здесь, — ответил Таэлен. — Чтобы узнать.

Один из стражников напомнил, что им приказано арестовать всех, кто приблизится к больному участку после наступления темноты.

Сайрэль посмотрела на небо. До рассвета оставалось не меньше трёх часов.

— Десять минут, — сказала она.

— Командир?

— Вы не нашли здесь никого до смены караула. Это ясно?

Стражники переглянулись.

— Десять минут, — повторила Сайрэль. — Потом я выполняю приказ.

Работать начали все.

Двое стражников взялись за верёвку, ещё один помог с пилой. Таэлен рубил клин со стороны падения. Эландор старательно мешал, пока Мартин не отправил его следить за тропой.

Дерево сопротивлялось.

Серебряная часть древесины была твёрдой, почти как камень. Чёрная рассыпалась под пилой влажными хлопьями.

— Отходим! — крикнул Таэлен.

Раздался глубокий треск.

Ясень наклонился. Где-то в кроне с криком взлетели птицы. Верёвка натянулась, стражники рванули её в сторону, и огромное дерево рухнуло точно между молодыми посадками.

Земля вздрогнула.

На несколько мгновений весь лес замолчал.

Эландор медленно подошёл к стволу.

— Мы действительно это сделали.

— Поздравляю, — сказал Мартин. — Теперь быстро смотрим, ради чего нас завтра будут судить.

Таэлен очистил место среза.

Сердцевины почти не осталось.

Под тонким слоем серебряной древесины находилось чёрное сплетение. Нити образовывали плотные узлы, похожие на сосуды. Некоторые пульсировали.

Сайрэль опустила лук.

— Дерево было мёртвым.

— Не полностью, — сказал Таэлен. — Внешние слои ещё жили. Грибница оставляла их, чтобы получать магию.

Он разрубил один узел. Из него вырвалось облако тёмной пыли.

Все отступили.

Один из стражников поднял ладонь, собираясь вызвать защитный свет.

— Не надо магии! — крикнул Мартин.

Стражник замер.

Чёрные нити всё равно зашевелились. Они вытянулись из ствола в сторону его руки, словно почувствовали ещё не произнесённое заклинание.

Таэлен завернул образец в плотную ткань.

— Теперь у нас есть доказательство.

Под ногами снова дрогнула земля.

На этот раз толчок был сильнее. По поверхности почвы прошла тонкая чёрная трещина. Она обогнула поваленное дерево и устремилась между корнями на восток.

К центру Лиарена.

Сайрэль побледнела.

— Там Сердце леса.

— Значит, у нас меньше времени, чем я думал, — ответил Таэлен.

На горизонте появился первый свет.

Сайрэль подняла лук и посмотрела на Мартина.

— Десять минут закончились.

— Это я уже понял.

— Вы арестованы.

Эландор облегчённо выдохнул.

— Хорошо, что ты сказала. А то я боялся, что всё обойдётся.

Обратно шли уже при свете.

Стражники не связывали им руки. После того что они увидели внутри дерева, это казалось бессмысленным. Сайрэль несла завёрнутый образец, Таэлен — инструменты, а Мартин и Эландор шли между воинами как самые неопасные преступники в истории Лиарена.

По дороге им встретилась группа сборщиков росы. Эльфы остановились возле поваленного ясеня и молча смотрели на огромный пень.

Одна женщина прикрыла рот рукой.

— Кто это сделал?

— Мы, — ответил Таэлен.

— Зачем?

Лесничий развернул ткань и показал чёрную сердцевину.

Женщина отшатнулась. Остальные приблизились.

Сайрэль приказала им никому не рассказывать до решения Совета. К тому моменту, когда группа достигла города, о священном дереве уже говорил каждый встречный.

— Быстро у вас распространяются тайны, — заметил Мартин.

— Сборщики росы разговаривают с растениями, — ответил один стражник.

— И растения разносят слухи?

— Нет. Сборщики.

Возле входа в город их ждали маги. Иларис увидел чёрный образец и поднял защитный кристалл.

Нити под тканью сразу зашевелились.

Таэлен ударил его по руке, выбив кристалл.

— Я предупреждал.

— Ты напал на хранителя!

— Я спас твои пальцы.

Иларис посмотрел на образец, потом на кристалл, к которому тянулась тонкая чёрная нить. Он быстро спрятал камень.

— Совет решит, что это значит.

— Разумеется, — сказал Мартин. — Если бы решения принимали те, кто видит происходящее, вам пришлось бы искать другую работу.

У камер Сайрэль задержала Мартина.

— Когда я сказала десять минут, я не обещала защищать вас на суде.

— Я и не прошу.

— Лаэрон лишит Таэлена должности. Эландора может изгнать семья. Тебя могут выслать из леса.

— Куда?

Сайрэль не ответила.

Мартин усмехнулся.

— Вот и я о том же.

Глава 8. Суд над варваром

В камере было сухо, чисто и пахло цветами.

Мартин решил, что даже тюрьмы у эльфов раздражающе приятные.

Вместо решётки вход закрывала прозрачная световая стена. За ней стояли двое стражников. На полу лежали мягкие подстилки, в углу журчала вода, а на подносе оставили фрукты и тонко нарезанный хлеб.

— У орков пленников кормили лучше, — сказал Мартин.

— У орков пленника собирались съесть, — напомнил Эландор из соседней камеры.

— Всё равно мяса было больше.

Они провели в камере почти всю первую половину дня.

Эландор сначала ходил от стены к стене, потом сел, затем снова начал ходить.

— Отец скажет, что предупреждал меня, — произнёс он.

— О чём?

— Что вино доведёт меня до тюрьмы.

— Оно тебя не довело. Довёл топор.

— Для него разницы не будет.

Мартин отломил кусок хлеба.

— Ты боишься, что тебя выгонят из семьи?

Эландор остановился.

— Род для эльфа — это не только семья. Это дом, работа, имя, место в городе. Без рода я стану никем.

— А сейчас ты кто?

— Наследник третьей ветви Аэлари.

— Нет. Сейчас ты тот, кто помог найти болезнь внутри дерева.

— Совет назовёт меня пьяницей с пилой.

— Одно другому не мешает.

Эландор рассмеялся, но быстро снова стал серьёзным.

— Людям проще уходить от своих семей?

Мартин вспомнил Мэгги, дом и пустой стул за кухонным столом.

— Нет. Просто у нас меньше времени, чтобы всю жизнь бояться чужого мнения.

Таэлен, не отрываясь от образца, сказал:

— Иногда и четырёхсот лет мало.

Эландор посмотрел на него.

— Тебя изгонят вместе со мной.

— Я тридцать лет работал так, будто уже изгнан. Разница будет небольшой.

Мартин отдал Эландору остаток хлеба.

— Значит, после суда напьёмся.

— Если нас отпустят.

— Если не отпустят, тем более.

Таэлен сидел у противоположной стены и рассматривал завёрнутый образец грибницы. Сайрэль позволила ему сохранить находку, хотя Лаэрон наверняка приказал бы уничтожить её как осквернённую древесину.

— Она всё ещё движется, — сказал лесничий.

Мартин подошёл к световой стене.

— Может, не стоит держать её рядом с нами?

— Без магии она почти неподвижна.

— Почти — плохое слово, когда речь о штуке, которая ест лес.

Эландор просунул между световыми полосами руку. Тут же раздался звон, и его отбросило назад.

— Просто проверял, — объяснил он.

— Четыреста тридцать восемь лет, — пробормотал Мартин. — А ведёшь себя так, будто впервые увидел забор.

— Я впервые оказался в тюрьме.

— Привыкай. С твоим характером это полезный опыт.

Суд собрался через несколько часов.

Их вывели на открытую площадку возле зала Совета. Вокруг стояли десятки эльфов. Слухи о ночной вырубке разошлись по городу быстрее, чем слухи о появлении Мартина.

Повалить священное дерево считалось настолько невозможным, что некоторые жители пришли просто посмотреть на тех, кто сумел это сделать.

Лаэрон сидел за высоким столом. Перед ним лежал образец чёрной древесины, закрытый стеклянным колпаком.

— Вы сознательно нарушили закон Великого леса, — начал он. — Проникли на закрытый участок, украли инструменты и уничтожили серебряный ясень.

— Он уже был мёртвым, — сказал Таэлен.

— Часть кроны сохраняла листья.

— Внешняя оболочка сохраняла магию. Внутри дерево полностью поражено.

Лаэрон указал на стеклянный колпак.

— Чёрная ткань могла распространиться после нанесения раны.

Таэлен впервые за всё время повысил голос:

— За несколько минут она не могла съесть сердцевину пятисотлетнего дерева!

По толпе прошёл шум.

— Следи за тоном, — предупредил Лаэрон.

— Тогда следите за лесом.

Сайрэль стояла перед Советом без оружия. Её серебряный знак командирши лежал на столе.

— Я видела ствол до падения, — сказала она. — Чёрная жидкость вышла из первого пропила. Дерево было заражено заранее.

— Ты позволила преступникам продолжить вырубку.

— Я позволила лесничему закончить исследование.

— Ты нарушила приказ.

— Да.

Мартин посмотрел на неё с уважением. Сайрэль не оправдывалась и не пыталась уменьшить свою вину.

Лаэрон повернулся к Мартину.

— А ты? Что скажешь в своё оправдание?

— Ничего.

— Ты признаёшь вину?

— Я признаю, что дерево спилили. Если хотите узнать зачем, спросите человека, который три года предупреждал вас о болезни.

— Наш народ не нуждается в человеческих советах.

— Я заметил. Именно поэтому у вас всё так хорошо.

Несколько эльфов в толпе негромко засмеялись. Лаэрон бросил на них взгляд, и смех сразу стих.

К столу вышел Иларис. Молодой маг должен был представить заключение хранителей.

— Образец содержит следы глубокой порчи, — произнёс он. — Однако её природа пока неизвестна. Совет магов считает, что великий обряд очищения способен восстановить повреждённые потоки.

— Вы пробовали воздействовать на образец магией? — спросил Таэлен.

Иларис замялся.

— Только слабым светом.

— Что произошло?

— Ткань проявила активность.

— Она выросла?

— Незначительно.

Таэлен повернулся к Лаэрону.

— Вы собираетесь дать ей силу всего леса.

— Мы собираемся очистить корни.

— Вы её накормите.

Лаэрон не успел ответить.

Слева от него раздался тихий звон. Пожилая советница уронила кубок. Она смотрела на собственную руку.

Кожа на пальцах стала тонкой, под ней проступили синие жилы.

— Это невозможно, — прошептала она.

В толпе кто-то вскрикнул.

У другого советника в белых волосах появилась серая прядь. Она росла прямо на глазах, растекаясь от виска.

Целители бросились к ним.

Лаэрон поднялся.

— Сохраняйте спокойствие!

Но спокойствие уже закончилось.

Эльфы касались лиц, рассматривали руки, искали друг у друга морщины. Для существ, привыкших считать старость человеческой болезнью, несколько седых волос оказались страшнее вражеской армии.

Мартин смотрел на них и впервые не чувствовал желания шутить.

— Вот теперь они поверят? — спросил он у Таэлена.

— Они поверят, что нужно ещё больше магии.

Таэлен оказался прав.

Когда целители увели пострадавших, Лаэрон объявил, что обряд очищения состоится через два дня и будет усилен. Решение не подлежало обсуждению.

Наказание тоже объявили сразу.

Таэлена лишили должности до конца разбирательства. Эландору запретили приближаться к семейным погребам. Сайрэль временно отстранили от командования. Мартина приказали держать под постоянной охраной.

— Через два дня вы собираетесь залить магией то, что питается магией, — сказал Мартин. — Может, сначала хотя бы подумаете?

— Совет принял решение.

— Это не одно и то же.

Лаэрон побледнел от гнева.

— Уведите его.

Перед тем как Мартина развернули, к столу подошёл слуга и что-то прошептал Лаэрону.

— Банкет отменяется? — спросила одна из советниц.

— Нет, — ответил Лаэрон. — Банкет Вечной Весны состоится сегодня. Народ должен видеть, что Совет сохраняет порядок.

Мартин остановился.

— Банкет?

Сайрэль покосилась на него.

— Даже не думай.

— Я просто спросил.

— Я уже достаточно хорошо тебя знаю.

Лаэрон неожиданно приказал привести Мартина на приём. Его появление в статусе официального гостя должно было показать, что Совет полностью контролирует ситуацию и не боится чужака.

— То есть сначала вы судите меня как преступника, а вечером кормите как гостя? — уточнил Мартин.

— На банкете ты будешь молчать.

— Тогда кормить придётся хорошо.

Сайрэль тихо сказала:

— Я предупреждала, что это плохая мысль.

Глава 9. Первое седое утро

После суда Мартина не вернули в камеру.

Его отвели в гостевую комнату и поставили у двери четверых стражников. По словам Лаэрона, это доказывало, что человек остаётся почётным гостем. По мнению Мартина, почёт от тюрьмы отличался только отсутствием светящейся решётки.

Он попробовал открыть окно.

На соседней ветви уже сидел пятый стражник.

— Вы серьёзно?

Эльф виновато пожал плечами.

— Приказ.

— У вас на каждый выход отдельный человек?

— На нижней ветви ещё двое.

Мартин закрыл окно.

— Теперь я понимаю, почему лес некому спасать.

Ему принесли обед: две ягоды, кусок мягкого сыра и чашку успокаивающего отвара. Отвар пах травой и обещал сон без тревожных мыслей.

Мартин вылил его в цветочный горшок.

Цветок сразу закрылся.

— Хоть кому-то помогло.

Снаружи город шумел. Не привычным лёгким гулом голосов, а резко и беспорядочно. Кто-то звал целителей. Стража перекрывала мосты. Над площадью несколько раз прозвучал серебряный колокол, которым обычно созывали Совет.

На третий звон Мартин перестал ходить от стены к стене и снова открыл окно.

Стражник на ветви выглядел хуже, чем полчаса назад. Под глазами появились тёмные круги, дыхание стало тяжёлым.

— Тебе сколько лет?

— Сто сорок три.

— Ел сегодня?

— Я на посту.

— Это не ответ.

— Утром выпил росу бодрости.

— Значит, не ел.

Мартин вынес тарелку и протянул через окно сыр.

— Мне запрещено принимать что-либо от заключённого.

— Я почётный гость.

Стражник задумался.

— Тогда можно.

Он съел сыр в два укуса. Через несколько минут дыхание выровнялось.

— Никому не говори, — попросил он.

— Что ты ел?

— Что мне помог человек.

— У вас сегодня прямо день уничтожения репутаций.

Дверь открылась. Сайрэль вошла без стука. Серебряный знак с её груди исчез, оружия при ней не было.

— Тебя отстранили? — спросил Мартин.

— Временно.

— Значит, теперь можешь сидеть у двери вместе со мной.

— Мне приказано подготовить тебя к банкету.

— Лучше подготовьте банкет ко мне.

Сайрэль поставила на стол свёрток. Внутри оказались хлеб, орехи и толстый кусок копчёного мяса.

Мартин посмотрел на неё с уважением.

— Откуда?

— Посольская кухня.

— Украла?

— Изъяла для нужд охраны.

— Хорошая формулировка. Надо запомнить.

Они разделили еду. Сайрэль сначала отказалась, потом съела половину хлеба и почти всё мясо. Она старалась делать это медленно, но голод оказался сильнее эльфийского достоинства.

— Магия перестала снимать усталость, — призналась она. — Мы не привыкли рассчитывать силы.

— Заметил. Ваши рабочие либо ничего не делают, либо сразу падают.

— У нас почти нет рабочих в человеческом смысле. Дома выращивают хранители, воду направляют певцы потоков, пищу даёт лес.

— А если хранители заболели, потоки погасли и лес перестал кормить?

Сайрэль посмотрела на пустую тарелку.

— Тогда выясняется, что мы слишком давно не умеем жить без помощи.

В дверь постучали. Молодая служанка сообщила, что в лечебных домах закончились восстанавливающие кристаллы. Совет приказал собрать запас у жителей, но многие отказывались отдавать семейные камни.

— Потому что боятся, — сказала Сайрэль.

— И правильно делают. Сеть тянется к магии.

— Целители другого не умеют.

— Тогда пора научиться.

Мартин попросил принести ткань, чистую воду, еду и обычные деревянные носилки. Служанка посмотрела на Сайрэль.

— Делай, — сказала та.

— Вы больше не командир.

— Тогда считай это просьбой.

— А если Совет спросит?

— Скажешь, что тебя заставил опасный человек.

Мартин поднял бровь.

— Наконец-то моя репутация приносит пользу.

Через некоторое время их вывели на площадь. Формально Мартин оставался под охраной, но все четверо стражников несли воду и продукты. Пятый шёл сзади и доедал орехи.

Лиарен менялся на глазах.

В торговом круге закрылись лавки с украшениями. Зато возле еды стояла длинная очередь. Эльфы, которые ещё вчера обсуждали оттенки вина, теперь спорили из-за хлеба. Двое старых аристократов требовали пропустить их вперёд, потому что их род старше остальных.

— Голод, похоже, родословные не читает, — сказал Мартин.

Пекарь услышал и громко объявил, что всем будет выдано поровну. Аристократы возмутились, но очередь поддержала пекаря.

Возле фонтана установили временный лечебный пункт. Магические светильники там погасли, поэтому служанки зажгли обычные свечи. Целители растерянно стояли среди больных.

Мартин не стал изображать врача. Мэгги за такое оторвала бы ему голову. Он делал только то, что видел от неё много раз: усаживал тех, кто мог сидеть, укладывал ослабевших, давал воду маленькими глотками и не позволял десяти родственникам одновременно задавать вопросы одному целителю.

— Вы медик? — спросила старшая целительница.

— Нет. Моя жена была медсестрой.

— Она обучила тебя лечению?

— Она обучила меня не мешать тем, кто лечит.

Это оказалось полезнее половины заклинаний.

У одного ребёнка шла кровь из рассечённого колена. Мать пыталась зажечь лечебный свет, но от каждого слабого всплеска под корнями фонтана шевелились чёрные нити.

Мартин промыл рану водой и перевязал чистой тканью.

— Шрам останется? — испуганно спросила девочка.

— Возможно.

— Это плохо?

— Это значит, что ты упала и встала.

Девочка подумала и решила, что такой смысл ей подходит.

Сайрэль наблюдала за ним.

— Ты действительно ничего не боишься?

— Боюсь много чего.

— Ты спорил с Советом, полез под стрелы и срубил священное дерево.

— Это всё было далеко от Мэгги.

— Ты боишься жены?

— Умный человек должен бояться последствий.

Сайрэль впервые почти улыбнулась, но взгляд снова стал серьёзным.

— Я никогда не думала, сколько мне осталось.

— Сколько тебе?

— Триста двенадцать.

— И ни разу?

— Мы знали, что можем погибнуть в бою. Но это другое. Смерть от стрелы — событие. Старость была человеческим состоянием, чем-то далёким и почти неприличным.

Мартин присел рядом с ней на корень.

— Когда мне исполнилось шестьдесят, Мэгги подарила новую дрель.

— Странный подарок.

— Хороший. Сказала: «Раз уж старый, хотя бы ломай быстро».

— Тебя это не обидело?

— Я знал, что она стареет вместе со мной. От этого легче.

Сайрэль посмотрела на свою ладонь. Кожа пока оставалась гладкой.

— А если один стареет, а другой нет?

— Тогда тому, кто не стареет, однажды станет очень одиноко.

Она ничего не ответила.

К пункту подошёл Таэлен. Без знака должности и рабочего пояса он выглядел непривычно пусто. Однако под мышкой всё равно держал карту.

— Тебе запретили работать, — сказала Сайрэль.

— Мне запретили носить звание. Руки пока не запретили.

Он показал новые отметки. За утро почернели ещё семь деревьев. Два находились ближе к Сердцу, чем все предыдущие.

— Скорость выросла после вчерашнего опыта? — спросил Мартин.

— Нет. После того как маги уничтожили наши образцы.

— Светом?

— Светом.

Сайрэль закрыла глаза.

— Они не могли знать.

— Они не захотели знать, — ответил Таэлен.

Он собирался снова идти к Совету, но Мартин остановил его.

— С картой тебя выгонят быстрее, чем в прошлый раз.

— Что ты предлагаешь?

— Сначала покажем карту городу.

Таэлен долго смотрел на него.

— Это нарушение порядка.

— Порядок сейчас лежит возле фонтана и просит воды.

Они прикрепили карту к стене пекарни. Таэлен объяснял людям, как двигалась болезнь. Не кричал и не обвинял Совет. Просто показывал даты, участки и направление чёрных линий.

Эльфы подходили всё ближе.

Один садовник узнал дерево возле своего дома. Женщина из восточного круга рассказала, что её колодец перестал светиться неделю назад. Стражник вспомнил чёрные нити под караульной башней.

За час на карте появилось два десятка новых отметок.

— Вот твоё тридцать девятое предупреждение, — сказал Мартин.

— Я уже не знаю, считать ли дальше.

— Считай. Потом предъявишь счёт.

Стража Лаэрона сняла карту ближе к вечеру. Но было поздно: жители уже перерисовывали её на куски ткани и стены домов.

Вместе со стражей пришёл Иларис.

— Совет требует прекратить распространение паники.

— Паника распространяется без карты, — ответил Таэлен. — Карта распространяет сведения.

— Обряд всё исправит.

— Через два дня может быть поздно.

Иларис посмотрел на больных у фонтана. Уверенность на его лице дрогнула.

— Я выполняю приказ.

— Тогда хотя бы не используй здесь кристалл, — сказала Сайрэль.

Он машинально накрыл ладонью светящийся камень на груди.

Перед уходом Иларис сообщил, что банкет Вечной Весны состоится по расписанию. Представители всех великих родов обязаны присутствовать. Совет хотел показать, что Лиарен сохраняет единство.

— Они собираются есть лепестки, пока город падает? — спросил Мартин.

— Банкет проводится семьсот лет, — ответила Сайрэль.

— Значит, семьсот лет никто не придумал нормального повода его отменить.

В гостевой комнате уже ждали трое слуг с церемониальным одеянием.

Мартин посмотрел на длинную серебристую ткань.

— Только не говорите, что мне придётся это надеть.

Старший слуга поклонился.

— Глава Совета распорядился, чтобы почётный гость выглядел достойно.

— Тогда принесите зеркало Лаэрону. Пусть сначала потренируется на себе.

Глава 10. Банкет Вечной Весны

Перед банкетом Мартина переодели.

Трое слуг принесли длинную серебристую одежду, похожую одновременно на халат, занавеску и наказание за чужие грехи. Они пытались убедить Мартина снять рубашку и штаны, но он отказался.

— Я в таком не пойду.

— Это церемониальное одеяние почётного гостя.

— Тогда найдите другого почётного гостя.

В конце концов серебристый плащ накинули поверх его одежды. Ботинки оставили, хотя один слуга долго смотрел на них с выражением личной обиды.

— Их хотя бы можно почистить, — предложил он.

— Не надо. Они ещё не отошли от прошлого раза.

Банкет проходил в огромном зале среди ветвей Сердца леса. Потолок отсутствовал. Над гостями мерцали звёзды, а с тонких лиан свисали светящиеся цветы.

Стол был таким длинным, что люди на противоположном конце казались маленькими фигурками. Мартин обрадовался его размеру, но радость быстро прошла, когда он увидел еду.

Перед каждым гостем стояла большая белая тарелка. В центре лежал один голубой лепесток.

Мартин подождал, надеясь, что это украшение.

Соседний эльф взял маленькую серебряную вилку и начал аккуратно отрезать от лепестка край.

— Это салат? — спросил Мартин у слуги.

— Лепесток лунной лилии в росе рассветных трав.

— А остальное где?

— Это первое блюдо.

— А сколько всего блюд?

— Девять.

— И в каждом по одному лепестку?

Слуга оскорблённо выпрямился и ушёл.

Сайрэль сидела справа от Мартина. Формально она была отстранена, но Лаэрон поручил ей следить за человеком хотя бы до конца банкета.

— Ты обещал не создавать проблем, — напомнила она.

— Я ничего не обещал. Это Лаэрон приказал мне молчать.

— Для тебя это одно и то же.

— Совсем нет.

Вторым блюдом оказалась прозрачная ягода на листе. Третьим — тонкий ломтик гриба. К четвёртому Мартин начал всерьёз обдумывать возможность съесть скатерть.

Наконец принесли вино.

Слуга налил в крошечный бокал совсем немного и собирался уйти.

— Бутылку оставьте, — сказал Мартин.

— Простите?

— Бутылку. Оставьте.

— Вино будет меняться с каждой переменой блюд.

— Я готов рискнуть.

Слуга посмотрел на Сайрэль. Та устало кивнула.

Мартин налил полный бокал. Потом понял, что в бокале всё равно почти ничего нет, и наполнил его ещё раз.

На другом конце стола Лаэрон произносил речь о вечной весне, нерушимом равновесии и мудрости Совета. Он говорил спокойно, будто утром никто не постарел на глазах у сотен свидетелей.

Гости слушали, но многие украдкой трогали волосы.

— Они боятся, — тихо сказал Мартин.

— Конечно, — ответила Сайрэль.

— А Лаэрон делает вид, что ничего не происходит.

— Иногда порядок держится на том, что все делают вид.

— У нас дома это называлось плохой крышей. Пока дождя нет, можно хвалить стены.

Сайрэль взяла свой бокал и выпила. Не пригубила, а именно выпила.

Мартин удивлённо посмотрел на неё.

— Учусь у варвара.

— Осторожнее. Ещё начнёшь нормально ужинать.

Пятое блюдо оказалось маленьким кусочком запечённого корня. Мартин съел его и окончательно потерял надежду.

В этот момент за спиной возник Эландор.

Он был одет в форму слуги и держал поднос с бутылками. Белые волосы спрятал под зелёной шапочкой, но скрыть острые уши не догадался.

— Тебе запрещено входить в погреб, — прошептал Мартин.

— Я и не входил. Я вышел из него до того, как запрет объявили.

— И всё это время сидел внутри?

— У нас большие погреба.

Эландор поставил перед Мартином тёмную бутылку без этикетки.

— Что это?

— То, что поможет пережить девять блюд.

Сайрэль понюхала содержимое.

— Огненная роса. Вы решили закончить вечер в тюрьме?

— Мы оттуда пришли, — напомнил Мартин.

Эландор пошёл дальше вдоль стола и начал незаметно подливать Огненную росу тем, кто соглашался попробовать человеческий способ употребления вина. Сначала желающих было мало. Потом один молодой аристократ выпил рюмку и громко заявил, что впервые чувствует себя живым. После этого желающих стало значительно больше.

Через час банкет изменился.

На одном конце стола всё ещё чинно обсуждали оттенки седьмого вина. На другом трое эльфов пытались спеть песню Эландора про Лианэль, хотя никто из них не знал слов. Пожилой советник обнимал слугу и объяснял, что всегда считал его прекрасным человеком. Слуга плакал и отвечал, что служит ему сто семьдесят лет, но сегодня впервые услышал благодарность.

Молодой аристократ, сидевший напротив Мартина, признался, что двести лет мечтает стать музыкантом, но род заставляет его изучать управление водными потоками.

— Двести лет? — переспросил Мартин. — И ты до сих пор не решил?

— Я не хочу огорчать мать.

— Сколько ей?

— Восемьсот шестнадцать.

— Думаю, переживёт.

Сосед аристократа заявил, что всегда ненавидел церемониальные причёски. В доказательство он распустил волосы и обнаружил, что не знает, как собрать их обратно. Третий предложил учредить новый праздник, на котором каждый обязан говорить правду и пить Огненную росу.

— Не смешивайте эти две вещи, — посоветовал Мартин. — Утром половина города окажется разведённой, а другая половина — без работы.

Сайрэль выпила вторую рюмку и неожиданно рассказала, что однажды уснула во время шестичасовой речи Лаэрона, стоя на посту.

— Никто не заметил, — сказала она.

— Потому что остальные тоже спали?

— Потому что я умею спать с открытыми глазами.

— Полезный военный навык.

— Самый полезный навык на заседаниях Совета.

Мартин впервые увидел её не командиром, а просто уставшей женщиной, которая слишком долго исполняла чужие приказы. На мгновение ему захотелось спросить, сколько лет она этим занимается. Потом решил, что у эльфов ответ всё равно окажется больше, чем вся его жизнь.

— Кажется, ты разрушаешь наше общество, — сказала Сайрэль.

— Оно держалось на слишком слабом вине.

Лаэрон заметил происходящее. Его лицо стало почти таким же белым, как волосы.

— Что здесь происходит?

— Культурный обмен, — ответил Мартин.

Прежде чем Лаэрон успел остановить обмен, рядом с Мартином сел старый эльф в широком золотом плаще. На вид ему было не больше пятидесяти, но Сайрэль почтительно назвала его Ариэном, хранителем старых преданий.

Ариэн выпил Огненную росу, закашлялся, попросил ещё и через несколько минут начал рассказывать о детстве.

— Тогда лес был другим, — сказал он. — Осенью над западными кругами стоял дым. Старые хранители жгли мёртвые деревья.

Сайрэль сразу повернулась к нему.

— Жгли?

— Конечно. Мой дед водил меня смотреть на огненные кольца. Землю окапывали, потом поджигали сухостой. Весной там росли самые яркие цветы.

— Это было до Учения целостности? — спросил Эландор.

Ариэн кивнул.

— Потом Совет решил, что огонь оскорбляет лес. Винокурни закрыли, лесничих разогнали. Красивые были пожары.

— Почему винокурни? — спросил Мартин.

— Они забирали сухое дерево для печей. Золу возвращали в землю. Огненная роса пахла дымом даже в бутылке.

Эландор протрезвел быстрее, чем Мартин считал возможным.

— В старой винокурне моего рода должны остаться журналы.

— Где она?

— В северном закрытом круге.

Лаэрон оказался рядом прежде, чем Ариэн успел продолжить.

— Хранителю преданий следует отдохнуть.

— Мне следует ещё выпить, — возразил Ариэн.

— Уведите его.

Двое слуг помогли старику подняться.

— Боишься старых историй? — спросил Мартин.

— Я боюсь того, что невежественные люди услышат лишь удобную для себя часть.

— Удобная часть в том, что лес раньше чистили и он не умирал?

— Древние методы уничтожили тысячи деревьев.

— А новые уничтожают весь лес.

Гости притихли. Даже напившиеся эльфы поняли, что разговор перестал быть развлечением.

Лаэрон наклонился к Мартину.

— Ты покинешь банкет.

За его спиной раздался звон разбитого бокала.

Одна из эльфиек стояла, схватившись за край стола. Её гладкое лицо покрылось морщинами. Белые волосы серели прядь за прядью.

Целитель бросился к ней.

Сверху посыпались листья.

Сначала несколько. Потом десятки.

Они падали на стол, в тарелки и бокалы. Все листья были чёрными.

Кто-то закричал.

Паника прокатилась по залу. Гости бросились к выходам, слуги опрокидывали подносы, хрупкие бокалы разбивались под ногами.

Лаэрон пытался призвать всех к спокойствию, но его уже никто не слушал.

Сайрэль встала.

— Северный круг охраняется?

— Да, — ответил Эландор.

— Есть другой вход?

— Возможно.

— Это значит «да» или «нет»?

— Это значит, что я был там сто лет назад и не совсем трезвым.

Сайрэль взяла со стола бутылку Огненной росы и сунула Эландору в руки.

— Тогда вспоминай.

Глава 11. Забытая винокурня

Они вышли из банкетного зала через служебную лестницу.

Таэлен всё ещё находился под стражей, поэтому первым делом требовалось освободить его. Сайрэль привела Мартина и Эландора к нижним камерам, показала охране печать командира и уверенно сообщила, что заключённого переводят для допроса.

— Вас отстранили от должности, — заметил старший стражник.

— Временно.

— Но приказ Лаэрона…

— Хочешь обсудить его, пока над городом падают чёрные листья?

Стражник посмотрел в окно и отдал ключ.

Таэлен вышел из камеры уже с инструментами. Оказалось, он спрятал небольшой нож в сапоге, а лопату попросил у охраны под предлогом изучения почвы под решёткой.

— Ты собирался бежать? — спросила Сайрэль.

— Я собирался работать.

— В камере?

— Земля есть везде.

Северный круг находился за пределами жилой части. Дорогу туда перекрывали живые ворота из переплетённых ветвей. Эландор привёл группу к ручью, долго искал нужный камень, потом признался, что тайный ход был на другом берегу.

— Сто лет прошло, — оправдывался он. — Ручей мог изменить русло.

— Камни не меняют берег, — сказал Мартин.

— Эльфийские меняют.

— Очень удобные у вас камни.

Вход обнаружился под корнями старого дуба. Узкий тоннель вывел их в заброшенную часть леса.

Тоннель оказался длиннее, чем помнил Эландор. В некоторых местах потолок опустился, и даже эльфам приходилось идти согнувшись. Мартин дважды ударился головой о корень и после второго раза потребовал сделать остановку.

— Ты устал? — спросила Сайрэль.

— Я проверяю потолок на прочность.

Таэлен осмотрел один из корней, пересекавших проход. На нём виднелись чёрные точки.

— Сеть уже здесь.

— Этот тоннель не использовали двести лет, — сказал Эландор.

— Поэтому здесь много мёртвой древесины. Для неё это дорога.

Они ускорили шаг.

Здесь не было светящихся троп. Молодые деревья росли вплотную друг к другу, сухие ветви лежали на земле, густые заросли скрывали остатки построек.

Таэлен остановился и огляделся.

— Вот что происходит, когда лес никто не чистит.

— Лаэрон назвал бы это естественным равновесием, — сказала Сайрэль.

— Лаэрон давно не ходил дальше дворцового сада.

Старая винокурня стояла у склона. Каменная крыша провалилась, двери сгнили, но толстые стены сохранились. Внутри лежали медные трубы, почерневшие котлы и остатки огромной печи.

Эландор провёл рукой по одному из котлов.

— Здесь мой прапрадед создал Огненную росу.

— Сам? — спросил Мартин.

— По семейной истории, напиток открылся ему во сне.

— По моей семейной истории, всё интересное тоже обычно начиналось словами «а потом мы решили попробовать».

Архив находился в дальней комнате. Большая часть книг отсырела, но некоторые журналы лежали в металлическом шкафу.

Эландор открывал их один за другим. В первых были только записи об урожае, количестве бочек и составе напитков.

Таэлен нашёл карты.

На старых листах лес был разбит на участки. Рядом с каждым стояли даты вырубки, сжигания и обработки золой.

— Смотрите, — сказал он. — Очищение проходило каждые двадцать лет. Больные деревья удаляли, пока заражение не добиралось до общих корней.

Под картами лежали рабочие списки. В них не было великих хранителей и знаменитых магов. Только виноделы, садовники, пекари, стражники и жители ближайших домов. Возле каждого имени стояло простое поручение: выкопать ров, принести воду, собрать сухие ветви, следить за ветром.

— В очистке участвовал весь круг, — сказал Таэлен. — Не отдельная служба.

— Потому что отдельной службе пришлось бы объяснять, зачем ей люди и инструменты, — ответил Мартин.

Сайрэль нашла знакомую фамилию.

— Род моей матери носил воду к западному кольцу.

— В твоей семье об этом говорили? — спросил Эландор.

— Только о том, что предки служили лесу. Я думала, они были хранителями.

— Они были нужны сильнее хранителей, — сказал Таэлен. — Без воды огонь вышел бы из круга.

Эландор тем временем изучал старый чертёж винокурни. На нём были изображены печь, медный котёл и длинная изогнутая труба, проходившая через резервуар с водой.

— Я видел эту схему в семейном архиве, — сказал он. — Отец называл её примитивной.

Мартин посмотрел на чертёж.

— Нормальный аппарат.

— Ты понимаешь, как он работает?

— У меня дома похожий. Только меньше и собран из того, что Мэгги не успела выбросить.

— Твой самогон делают так же, как Огненную росу?

— Всё честное в мире делают примерно одинаково. Нагрел, остудил, отобрал хорошее, плохое вылил.

— А как отличить хорошее?

— Если после первого глотка хочется жить — хорошее. Если разговаривать с покойными родственниками — ошибся банкой.

Эландор начал задавать вопросы о температуре, первой фракции и очистке. Мартин отвечал осторожно. Он разбирался в своём аппарате, но не собирался изображать великого винокура перед эльфом, который помнил двести урожаев.

— Когда выберемся, покажу принцип, — сказал он. — Но свой напиток сделаешь сам.

— Почему?

— Потому что чужой рецепт можно повторить, а хороший всё равно приходится заработать.

Эландор провёл рукой по медной трубе.

— Отец говорит, что настоящий мастер хранит традицию.

— Настоящий мастер знает, какую часть традиции пора выкинуть.

Таэлен нашёл таблицу расхода древесины. После каждой санитарной вырубки сухие стволы не оставляли гнить. Лучшее дерево уходило на ремонт мостов, остальное — в печи винокурен. Золу смешивали с глиной и возвращали на очищенные участки.

— Ничего не пропадало, — сказал лесничий. — Они не уничтожали лес. Они использовали то, что уже умерло.

— А потом решили, что уважение означает не прикасаться, — произнесла Сайрэль.

— Очень удобное уважение, — ответил Мартин. — Руки всегда чистые.

В дальнем ящике лежали маленькие деревянные метки. На одной стороне вырезали номер участка, на другой — знак выполненной работы. Таэлен взял несколько штук.

— Зачем?

— Верну систему учёта.

— Сначала лес спаси.

— Если спасём без системы, через двести лет кто-нибудь снова решит, что всё работает само.

Мартин кивнул. Вот поэтому Таэлен и был настоящим специалистом. Он думал не только о сегодняшнем дереве, но и о том, кто будет проверять его после смерти всех присутствующих.

Сайрэль развернула более новый свиток.

После даты принятия Учения целостности все отметки прекращались.

Эландор нашёл журнал с гербом рода Аэлари.

— Последняя партия Огненной росы, — прочитал он. — Двести три года назад. В том же году Совет запретил сбор сухостоя и использование огня в пределах Великого леса.

— Они не просто закрыли винокурни, — сказал Таэлен. — Они разрушили всю систему ухода.

В самой нижней части шкафа лежала тонкая книга без герба. Её написал лесничий по имени Веларион. Он называл чёрную грибницу Ночной сетью.

Грибница существовала в лесу всегда. Она перерабатывала мёртвые корни и возвращала силу почве. Но если сухой древесины становилось слишком много, сеть разрасталась и переходила на живые деревья. Магия ускоряла её рост. Остановить распространение можно было только вырубкой, рвами и обычным огнём.

— Значит, она не проклятие, — сказала Сайрэль.

— Нет, — ответил Таэлен. — Она часть леса. Просто часть, которую перестали сдерживать.

Мартин сел на край стола.

— Вы так старались ничего не трогать, что позволили гнили трогать всё подряд.

Таэлен развернул карту центральных корней.

— Если Ночная сеть добралась до Сердца, потребуется санитарное кольцо. Придётся срубить не меньше двенадцати деревьев и выжечь землю между двумя рвами.

— Совет никогда не разрешит, — сказала Сайрэль.

— Тогда лес погибнет с их разрешением.

За стеной что-то тяжело ударило по земле.

Все замолчали.

Удар повторился.

Таэлен погасил фонарь. Через отверстие в стене внутрь проникал слабый лунный свет.

Между деревьями двигался огромный олень. Его рога светились серебром, но по шее и груди тянулись чёрные нити. Глаза были полностью тёмными.

— Лунный хранитель, — прошептала Сайрэль. — Они не нападают на эльфов.

— Этот, похоже, не читал правила, — ответил Мартин.

Олень бросился на стену.

Камни дрогнули. Эландор схватил журналы, Таэлен — карту. Сайрэль вытащила короткий меч.

— Не применяй магию, — предупредил Таэлен.

— Без неё я не остановлю хранителя.

— С ней он станет сильнее.

Олень снова ударил. Часть стены обрушилась.

Сайрэль вышла навстречу. Она уклонилась от рогов и ударила мечом по чёрным нитям на шее. Лезвие рассекло их, но из раны вырвалась тёмная пыль.

Хранитель развернулся слишком быстро. Рог зацепил Сайрэль и отбросил к дереву.

Мартин схватил длинный железный крюк возле старой печи.

— Эландор, открой заслонку!

— Какую?

— Большую! Других здесь нет!

Эландор дёрнул рычаг. Из печи посыпалась вековая зола. Мартин поджёг от фонаря пучок сухой коры, подцепил его железным крюком и бросил в траву перед оленем.

Огонь вспыхнул узкой полосой.

Хранитель резко остановился. Чёрные нити на его теле сжались, уводя животное от пламени.

— Оно боится огня! — крикнул Таэлен.

Олень попытался обойти полосу. Мартин опрокинул рядом старую корзину с сухой корой. Пламя стало выше.

Сайрэль поднялась и ударила хранителя рукоятью меча по голове. Олень отшатнулся, развернулся и исчез между деревьями.

Несколько минут они молчали, слушая удаляющийся треск ветвей.

— Ты цела? — спросил Мартин.

— Да.

Сайрэль прижала ладонь к боку. На серебряных доспехах появилась трещина.

— У тебя странное значение слова «цела».

Он помог ей сесть.

Таэлен быстро потушил траву и внимательно осмотрел землю. Под слоем старой золы не было ни одной чёрной нити.

— Вот доказательство, — сказал он. — Огонь и зола действительно останавливают сеть.

Сайрэль посмотрела на карты, потом на чёрные листья, падавшие в пролом крыши.

— Мы возвращаемся в Совет.

— Они нас арестуют, — заметил Эландор.

— Вероятно.

— Прекрасно. Сегодня уже второй раз.

Мартин поднял уцелевшую бутылку Огненной росы.

— Если всё равно арестуют, предлагаю сначала закончить проверку запасов.

Сайрэль забрала у него бутылку.

— Сначала спасём лес.

— Вот поэтому у вас и праздники скучные.

Глава 12. Цена старого страха

Перед уходом Таэлен вернулся к металлическому шкафу.

— Что ещё? — спросила Сайрэль.

— Карты показывают, как ухаживали за лесом. Но не объясняют, почему от этого отказались.

— Разве Учения целостности недостаточно?

— Учения появляются не сами. Кто-то должен был убедить Совет, что топор и огонь стали злом.

Эландор поставил фонарь на уцелевшую полку. За шкафом обнаружилась узкая ниша. В ней лежал деревянный ящик, почерневший от сырости. Замок давно проржавел, и Мартин открыл его железным крюком.

— Ты умеешь открывать всё? — спросил Эландор.

— Нет. Некоторые вещи приходится ломать.

Внутри находились письма. Не торжественные летописи и не распоряжения Совета, а обычные листы, исписанные торопливым почерком. Часть чернил размыло, но на верхнем письме сохранилась дата: двести восемь лет назад.

Таэлен прочитал первые строки и замолчал.

— Что там? — спросил Мартин.

— Отчёт после Великого западного пожара.

Сайрэль подошла ближе.

Об этом пожаре знали все эльфийские дети. Двести восемь лет назад огонь прошёл через три западных круга, уничтожил тысячи молодых деревьев и едва не добрался до Лиарена. После него Совет запретил использование пламени в Великом лесу. Историю рассказывали как доказательство того, что природу нельзя доверять тем, кто считает себя её хозяином.

Но в отчёте была другая версия.

Пожар начался не во время очистки леса. На западной границе шла война. Горящие стрелы попали в сухостой за пределами защитного рва. Ветер сменился, огонь перескочил через участок, который не чистили уже семь лет из-за спора между двумя родами.

Лесничие просили разрешения расширить рвы и срубить сухие деревья. Совет отложил решение до конца военных переговоров.

Огонь пришёл раньше.

— Значит, пожар случился как раз потому, что участок не очистили, — сказал Эландор.

— Не только поэтому, — ответил Таэлен. — Но запретили то, что могло его остановить.

В ящике лежали списки погибших. Сайрэль провела пальцем по одной строке.

— Лиарэль, дочь рода Саэрин.

— Ты её знала? — спросил Мартин.

— Нет. Но знаю имя её брата.

Она перевернула лист. Под отчётом стояла подпись молодого советника.

Лаэрон Саэрин.

Эландор тихо присвистнул.

— Он был там?

— Ему было сто сорок, — сказала Сайрэль. — Он только начинал службу в Совете. Лиарэль погибла, когда выводила жителей из горящего дома.

Мартин снова посмотрел на документы.

Теперь упрямство Лаэрона перестало быть простым высокомерием. Двести лет назад он видел, как огонь съел часть леса и унёс сестру. Потом посвятил жизнь тому, чтобы подобное никогда не повторилось.

Получилось плохо.

— Страх тоже может выглядеть как принцип, — сказал Мартин.

— Не думай, что это оправдывает его, — ответила Сайрэль.

— Не оправдывает. Объясняет.

Таэлен нашёл ещё одно письмо. Старший лесничий того времени требовал не запрещать контролируемые ожоги. Он писал, что огонь внутри подготовленного кольца и пожар — не одно и то же. Совет отказался обсуждать документ. Через два года появилось Учение целостности.

— Почему эти письма спрятали здесь? — спросил Эландор.

— Потому что виноделы помогали лесничим, — ответил Таэлен. — Винокурни давали масло, инструменты и людей. Когда всё запретили, кто-то сохранил копии.

Эландор перелистал журнал рода Аэлари. Между хозяйственными записями нашлась короткая фраза:

«Мы закрываем печи не потому, что были неправы. Мы закрываем их, потому что страх сегодня сильнее памяти».

Эландор перечитал её дважды.

— Это написал мой прапрадед.

— Разумный был человек, — сказал Мартин.

— Отец всегда говорил, что он поддался грубым обычаям лесничих.

— Отцы многое говорят, пока не приходится читать первоисточник.

Они забрали весь ящик.

Снаружи снова протрубил далёкий рог. На этот раз сигнал шёл из центра Лиарена. Сайрэль прислушалась.

— Три коротких. Повреждение главного корня.

Таэлен свернул карты.

— Нужно идти.

До тоннеля они не дошли.

Из темноты вышел лунный хранитель.

Тот самый олень, которого они отпугнули огнём, двигался неровно. Чёрные нити на шее стали толще. Один серебряный рог потемнел до основания. Животное тяжело дышало, но больше не бросалось бездумно.

Оно стояло между ними и выходом.

Сайрэль подняла меч.

— Мы обойдём через восточную тропу.

— Она заросла двести лет назад, — сказал Эландор.

— Тогда вспомни ещё один тайный ход.

— Я не настолько много пил.

Олень шагнул вперёд.

Таэлен заметил, что чёрные нити тянутся к фонарю. Внутри стекла горел обычный огонь, но на оправе оставалось слабое магическое свечение.

— Погаси свет.

Эландор задул пламя.

Стало почти темно. Только рога хранителя освещали траву серебряными полосами.

— И что теперь? — прошептал Мартин.

— Теперь он хуже нас видит.

— А мы вообще ничего не видим.

— Я вижу.

— Очень рад за тебя.

Сайрэль повела их вдоль стены винокурни. Олень повернул голову, но не напал. Без яркой магии Ночная сеть будто теряла цель.

Они почти добрались до пролома, когда Эландор задел ногой медный котёл.

Грохот прокатился по всему северному кругу.

— Я хотел помочь, — прошептал он.

Хранитель бросился на звук.

Мартин толкнул Эландора в пролом. Таэлен передал ему ящик с письмами, затем помог Сайрэль перебраться через камни. Сам Мартин остался последним.

Возле старой печи всё ещё тлела подожжённая кора. Он подцепил железным крюком горящий пучок и бросил перед хранителем.

Пламя вспыхнуло.

Чёрные нити сжались. Олень отступил.

Мартин нырнул в тоннель и швырнул за вход ещё одну горящую ветку. Хранитель не последовал за ними.

Они шли быстро, пока свет от огня не исчез.

Только тогда Сайрэль прислонилась к стене. Удар, полученный при первом нападении хранителя, оказался сильнее, чем она признавала.

— Рёбра целы, — сказала она прежде, чем Мартин успел спросить.

— Ты целитель?

— Я чувствую свою магию.

— Твоя магия исчезает вместе с лесом.

Он отодвинул край доспеха. На боку расплывался большой тёмный синяк. Кожа не была пробита, но каждый вдох причинял боль.

Мартин достал полоску ткани, оставшуюся после ремонта рубашки, и туго перевязал ей бок.

— У людей это лечение? — спросил Эландор.

— У людей это способ дойти до настоящего лечения.

Сайрэль сделала несколько шагов.

— Стало легче.

— Никому не рассказывай, — сказал Мартин.

— Что человеческий способ помог?

— Что я умею обращаться с эльфийскими командирами. Репутация пострадает.

Сайрэль попыталась улыбнуться и сразу поморщилась от боли.

Дальше двигались медленнее.

Тоннель дрожал. С потолка осыпалась земля, корни скрипели, будто огромное дерево ворочалось во сне. В одном месте проход почти перекрыл свежий обвал.

Таэлен первым полез через узкую щель, держа карты над головой. Эландор протолкнул ящик с письмами. Сайрэль застряла из-за доспеха, и Мартину пришлось расстегнуть несколько серебряных пластин.

— Если расскажешь страже, что раздевал их командиршу… — начала она.

— У меня жена есть.

— Я не об этом.

— А я сразу уточняю. С Мэгги лучше заранее.

Он снял повреждённую пластину и протянул Эландору.

— Береги. Дорогая, наверное.

— Этой броне четыреста лет, — сказала Сайрэль.

— Значит, пора было ремонтировать.

Когда выбрались из-под обвала, Мартин некоторое время сидел на земле, восстанавливая дыхание. Грудь болела, ноги гудели. В темноте тоннеля особенно ясно вспомнился гараж: бетонный пол, запах масла, старая лампа над верстаком.

Он представил, как открывает дверь и видит Мэгги.

Сначала она не поверит. Потом ударит его полотенцем. Потом обнимет. Или наоборот.

Главное — увидеть.

— Ты молчишь, — заметил Эландор.

— Радуйся.

— Я начинаю понимать, что это плохой признак.

Мартин поднялся.

— Просто домой захотелось.

— Ты всё время хочешь домой.

— Сейчас сильнее.

Никто не стал шутить.

У выхода из тоннеля пахло дымом. Мартин первым подумал, что хранитель обошёл их, но запах шёл со стороны города.

Над Лиареном висело серое облако. Это был не настоящий дым. С верхних ветвей слетала чёрная пыль, закрывая голубое сияние домов.

На площади били тревожные колокола.

Эльфы бежали к лечебным домам. У многих появились седые пряди, некоторые опирались на палки и стены. Магические мосты мерцали и гасли. Один из дальних переходов обрушился прямо перед ними.

Сайрэль остановила стражника.

— Что произошло?

— После банкета почернела часть Сердца. Глава Совета приказал ускорить великий обряд.

— Он должен был состояться через два дня.

— Теперь начнётся сегодня. Маги уже собирают силу.

Таэлен побледнел.

— Когда?

— Через час.

Он посмотрел на карты и ящик с письмами.

— Тогда у нас остался один час, чтобы убедить человека, который двести лет боится огня.

Мартин поправил ремень бурдюка.

— Значит, не будем тратить его у дверей.

Сайрэль сделала шаг и едва не упала.

— Сначала к целителям, — сказал Мартин.

— У нас нет времени.

— Если свалишься по дороге, времени станет ещё меньше.

Она хотела спорить, но Таэлен уже повернул к лечебному дому.

Над городом снова прозвучал колокол.

До обряда оставалось меньше часа.

Глава 13. Последний великий обряд

Совет не захотел смотреть карты.

Они добрались до него не сразу.

После возвращения из северного круга Сайрэль пришлось зайти к целителям. Повреждённый бок оказался сильнее, чем она признавала. Молодая целительница сняла доспех, приложила ладони к синяку и попыталась вызвать свет.

Свет появился, но сразу погас.

— Ещё раз, — приказала Сайрэль.

— Я не могу. Поток слишком слабый.

Целительница выглядела лет на двадцать. Пока она говорила, у её глаз появилась первая тонкая морщина. Девушка коснулась лица и замерла.

Мартин молча протянул ей обычную ткань для повязки.

В коридоре сидели десятки эльфов. Кто-то жаловался на слабость, у кого-то дрожали руки, кто-то не мог заставить магический свет зажечься над ладонью. Пожилых внешне почти не было, но страх делал всех одинаковыми.

Возле выхода Мартин увидел девочку с площади. Ту самую, которая спросила о его морщинах. Теперь она держалась за руку матери и смотрела на серую прядь в собственных волосах.

— Ты сказал правду, — произнесла девочка.

Мартин присел перед ней.

— Иногда я ошибаюсь.

— А сейчас?

Он не нашёл ответа.

Мать увела ребёнка, а Мартин поднялся.

— Если Лаэрон снова заговорит о равновесии, — сказал он, — я его этим равновесием по голове ударю.

— Сначала попробуем словами, — ответила Сайрэль.

— Вы уже двести лет пробуете словами.

Когда они подошли к залу, вход перекрывала стража. Таэлен показал книги, Эландор назвал фамилию, Сайрэль — звание. Их всё равно не пропускали.

Тогда Мартин подошёл к ближайшему окну и начал открывать ставни.

— Что ты делаешь? — спросил стражник.

— Если через дверь нельзя, войду через окно. Мне не привыкать.

Стражники решили, что впустить его будет менее заметно.

Лаэрон стоял в центре зала в церемониальной серебряной мантии. За его спиной маги устанавливали кристаллы для обряда. Сквозь стены из живых ветвей проникал тревожный голубой свет.

— Эти записи принадлежат запрещённой эпохе, — сказал Лаэрон.

— Записи принадлежат времени, когда лес был здоров, — ответил Таэлен.

Он разложил на столе найденные карты. Рядом поставил стеклянный сосуд с землёй из старого выжженного участка.

— Здесь нет Ночной сети. Она не пережила огонь.

— Ты предлагаешь сжечь Сердце леса?

— Я предлагаю создать кольцо вокруг заражения и сжечь только поражённые корни.

Эландор положил рядом с картой отчёт о Великом западном пожаре.

Лаэрон узнал документ ещё до того, как увидел подпись. Его пальцы сжались на краю стола.

— Где вы это нашли?

— В старой винокурне, — ответил Эландор. — Вместе с письмами лесничих, которым Совет запретил расширить защитные рвы.

— Эти люди оправдывали собственную неспособность остановить огонь.

— Они предупреждали о сухостое за семь лет до пожара, — сказал Таэлен.

— Я был там.

Голос Лаэрона впервые потерял холодную ровность.

Он раскрыл отчёт. На внутренней стороне обложки сохранился тёмный отпечаток ладони.

— Это моя кровь, — сказал глава Совета. — Я нёс сестру через западный ров. Её одежда горела. Дым был таким плотным, что мы не видели деревьев в двух шагах. Лесничие кричали, что удержат линию. Они не удержали.

В зале никто не двигался.

Мартин смотрел на человека, который двести лет прятал воспоминание под законами, мантиями и правильными словами.

— Мне жаль твою сестру, — сказал он.

— Не произноси её имя.

— Я имени не произносил.

— Не говори о том, чего не понимаешь.

— Я понимаю, что ты видел пожар. И с тех пор решил, что любой огонь будет тем же самым.

Лаэрон захлопнул отчёт.

— Огонь не различает намерений.

— Зато различает рвы, мокрую глину и людей, которые следят за ветром, — ответил Таэлен. — Именно этого не было на западной границе.

Он развернул старую карту пожара и положил поверх новую карту санитарного кольца.

— Тогда огонь пришёл снаружи. Защитный ров был узким, сухостой не убрали, ветер дул к городу. Сейчас источник внутри. Мы создадим два рва, очистим пространство между ними и будем жечь к центру. Это разные условия.

— Ты обещаешь, что пламя не перейдёт границу?

Таэлен не ответил сразу.

— Нет.

Лаэрон горько усмехнулся.

— Наконец честный ответ.

— Я обещаю следить за каждым участком и остановить огонь, если он подойдёт к живым корням. Но никто не может обещать, что риска нет.

— Маги обещают очищение без вырубки и пожара.

— Маги уже дали сети силу, — сказала Сайрэль.

— Первый обряд был малым.

— Малый обряд уничтожил часть Сердца. Великий уничтожит больше.

Лаэрон посмотрел на неё.

— Когда ты стала лесничим?

— Когда увидела то, чего не захотели видеть хранители.

Снаружи раздался треск. В окно ударила чёрная ветвь, и по стеклу расползлась сеть тонких линий. Один из магов поднял руки, но Таэлен резко приказал не использовать свет.

Ветвь соскользнула сама.

Лаэрон отвернулся к окну.

— После пожара я поклялся, что в Великом лесу больше никогда не будет огня.

— Хорошая клятва для мальчишки, который только что потерял сестру, — сказал Мартин. — Плохой закон для народа на двести лет.

— Ты считаешь, что можешь судить меня?

— Нет. Я считаю, что лесу всё равно, почему ты ошибся.

Лаэрон медленно повернулся.

— А если огонь выйдет из кольца? Если погибнут жители? Ты возьмёшь ответственность?

— Я уйду через портал, если вы его откроете. Так что моя ответственность вам мало поможет.

— Тогда почему вмешиваешься?

Мартин мог ответить привычно: потому что ему нужен портал. Это оставалось правдой. Но на площади сидела девочка с первой седой прядью. Таэлен тридцать лет носил карты к закрытым дверям. Эландор впервые в жизни спорил с отцом не из-за бутылки, а ради дела. Сайрэль лишилась звания, потому что выполнила настоящий смысл своего приказа.

— Сначала мне было нужно только домой, — сказал Мартин. — Теперь я ещё не хочу, чтобы все, кого успел узнать, умерли из-за чужого страха. Не заставляй меня говорить это второй раз.

Эландор опустил голову, скрывая улыбку.

Лаэрон ничего не ответил.

В зал вбежал стражник. На его лице за несколько минут появились глубокие морщины.

— Сердце погасло в нижнем круге. Три моста больше не держат форму. Целители требуют немедленно начать обряд.

Лаэрон посмотрел на отчёт, затем на карту Таэлена.

На мгновение Мартину показалось, что он изменит решение.

Но глава Совета снова увидел не санитарное кольцо, а сестру в горящей одежде.

— Продолжайте подготовку, — приказал он магам.

Он указал на санитарное кольцо Таэлена.

— Для этого придётся уничтожить священные деревья.

— Они уже погибают.

— Они живы, пока в них течёт свет.

— В них течёт свет, потому что грибница оставляет внешние слои и питается магией изнутри.

Лаэрон посмотрел на Сайрэль.

— А ты поддерживаешь это безумие?

Она сняла со стола книгу Велариона и открыла страницу с описанием Ночной сети.

— Я видела заражённого хранителя. Он боялся обычного огня. Я видела чистую землю под золой. Да, я поддерживаю лесничего.

— Ты уже нарушила один приказ.

— Потому что он был ошибочным.

В зале стало тихо.

Для эльфийской стражи такие слова были почти мятежом.

Первый мастер Аэлари выступил вперёд. Отец Эландора всё ещё выглядел безупречно, но в его волосах появилась тонкая серая линия.

— Мой сын украл семейные записи и осквернил память предков, — сказал он.

— Я нашёл то, что вы сами забыли, — ответил Эландор.

— Ты опозорил наш род перед всем городом.

— Нет. Я напоил половину города. Опозорилась только та половина, которая не умеет петь.

Мартин кашлянул, скрывая смешок.

Отец Эландора побледнел.

— Ты говоришь о вине так, будто это дешёвый способ забыться.

— Иногда людям нужно забыться. Иногда нужно вспомнить. Вчера старое вино помогло нам вспомнить, что лес когда-то умели спасать.

Эландор положил на стол журнал последней винокурни.

— Вы гордились бутылками, но выбросили знания тех, кто их создавал.

Его отец ничего не ответил.

Лаэрон захлопнул книгу Велариона.

— Решение принято. Обряд начнётся через час.

— Через час грибница получит больше магии, чем за последние двести лет, — сказал Таэлен.

— Через час лес будет очищен.

Мартин подошёл к столу.

— Послушай. Я не знаю ваших заклинаний. Не понимаю половину слов в этих книгах и не умею отличать священное дерево от обычного, пока мне не объяснят. Но даже я вижу простую вещь. Вы уже пробовали магию. Эта зараза потянулась к ней. Теперь ты собираешься дать ей ещё.

— Я не позволю человеку учить нас, как обращаться с Великим лесом.

— Тогда послушай эльфа, который всю жизнь за ним ухаживал.

— Достаточно.

Лаэрон сделал знак страже.

Сайрэль положила ладонь на меч.

В зал вошли воины, ещё недавно подчинявшиеся ей. Они колебались, но приказ Совета пока оставался сильнее сомнений.

— Не сопротивляйтесь, — тихо сказала Сайрэль остальным. — Здесь слишком много магов.

Их снова отвели в камеры.

На этот раз стража забрала даже инструменты Таэлена и бурдюк Мартина. Он едва не начал драку из-за Чёрной Смерти, но Сайрэль успела прошептать, что сама проследит за сосудом.

— Если они выпьют, это станет их последним обрядом, — предупредил Мартин.

Обряд начался на закате.

Из камеры не было видно площади, но стены дерева проводили звук. Сначала послышалось пение. Сотни голосов слились в одну медленную ноту. Затем по корням прошла вибрация.

Световая решётка камеры вспыхнула ярче.

Эландор сидел на полу, обхватив колени.

— Я помню этот гимн, — сказал он. — Его поют при пробуждении молодых деревьев.

— Очень подходящее время, — отозвался Мартин.

Таэлен прижал ладонь к стене.

— Поток усиливается.

Вибрация стала глубже. Из пола поднялись тонкие серебряные нити света. Они потекли вверх, к площади.

На несколько мгновений воздух наполнился запахом весны. Мартин услышал радостные крики снаружи.

— Возможно, получилось, — прошептал Эландор.

Таэлен не ответил.

Он смотрел на пол.

Между серебряными нитями появилась одна чёрная.

Потом вторая.

Через мгновение весь пол покрылся тёмной сеткой.

— Отойдите от стен! — крикнул Таэлен.

Камеру тряхнуло.

Пение оборвалось. Снаружи раздался грохот, затем крики.

Серебряный свет погас.

В полной темноте послышался треск, будто где-то ломались тысячи ветвей одновременно.

Световая решётка исчезла.

Мартин бросился к выходу, но в коридор ворвались стражники. Их лица изменились. Один внезапно выглядел старше на двадцать лет, другой едва держал меч.

— Обряд провалился, — выдохнул старший. — Вернитесь в камеры.

— Если решётка погасла, то камеры больше нет, — сказал Мартин.

Стражник поднял оружие, но рука дрожала.

Сайрэль вышла из-за его спины.

На её виске появилась серая прядь. В руках она держала меч, инструменты Таэлена и бурдюк.

— Совет приказал перевести заключённых в нижнее хранилище, — сказала она.

— Я не получал такого приказа.

— Теперь получил от меня.

Несколько секунд стражники смотрели друг на друга. Потом старший отступил.

Сайрэль повела заключённых вниз. За первым поворотом остановилась, отдала Таэлену нож и протянула Мартину бурдюк.

— Нижнее хранилище в другой стороне, — заметил Эландор.

— Я знаю.

— Значит, мы бежим?

— Значит, я выполняю последний разумный приказ, который могу себе отдать.

Город снаружи изменился.

Светящиеся мосты погасли. Некоторые ветви обрушились, повредив дома. По белым стволам расползались чёрные полосы. На улицах лежали ослабевшие эльфы, целители пытались им помочь, но их магия лишь вспыхивала и исчезала.

На центральной площади магические кристаллы раскололись. Лаэрон стоял возле Сердца леса. Его мантия была разорвана, лицо постарело, но он продолжал отдавать приказы магам.

— Они собираются повторить обряд, — сказала Сайрэль.

Таэлен посмотрел на верхние ветви.

Серебряный свет внутри Сердца мерцал всё слабее. От центрального ствола по земле расходилась Ночная сеть.

— До рассвета оно не доживёт, — произнёс лесничий.

— Что нам нужно? — спросил Мартин.

Таэлен развернул карту.

— Люди. Топоры. Лопаты. Огонь. И несколько часов, которых у нас почти нет.

Глава 14. Ночь без приказов

Новый толчок сбил с ног половину площади.

Мартин удержался только потому, что схватился за край разбитого помоста. Рядом упал Иларис. Его кристалл вылетел из руки и покатился к чёрной трещине.

Молодой маг потянулся за ним.

— Оставь! — крикнул Таэлен.

Поздно.

Из трещины вырвалась тонкая нить, обвила кристалл и за секунду покрыла его чёрной коркой. Камень вспыхнул изнутри. Иларис отшатнулся.

Мартин ударил по кристаллу серебряным ножом лесничего. Камень раскололся, свет погас.

— Он принадлежал моему учителю, — сказал Иларис.

— Теперь принадлежит лесу.

Площадь снова дрогнула.

От Сердца леса отделилась огромная ветвь. Она медленно наклонилась, ломая мосты и лестницы. Эльфы закричали и бросились в разные стороны.

— К западному проходу! — приказала Сайрэль.

Её знак командирши всё ещё лежал в зале Совета, но голос сработал лучше любого серебра. Стражники начали выводить людей из-под ветвей.

Один мост рухнул не полностью. Дальний край повис на живых лианах. На нём остались женщина и двое детей.

Маги подняли руки.

Чёрные линии на стволе сразу потянулись к ним.

— Без заклинаний! — закричал Таэлен.

— Мост упадёт! — ответил один из хранителей.

— Если используешь силу, он упадёт быстрее.

Мартин посмотрел на расстояние до подвесного участка. Перепрыгнуть нельзя. Подтянуть руками тоже. Зато под обломком лежала длинная балка от церемониального помоста.

— Верёвки! — крикнул он.

Никто не двинулся.

— Не смотрите на меня. Ищите верёвки!

Двое стражников принесли канат. Мартин обвязал балку, Таэлен нашёл точку опоры на здоровом корне. Вместе они сделали простой рычаг.

— Это выдержит? — спросила Сайрэль.

— Узнаем, когда перестанем разговаривать.

Десять эльфов потянули канат. Балка подняла край моста всего на несколько ладоней, но этого хватило, чтобы лианы перестали рваться.

Сайрэль прошла по наклонённому настилу. Больной бок мешал, однако она не замедлилась. Сначала передала ребёнка стражнику, затем второго. Женщина отказалась уходить без сумки с семейными реликвиями.

— Оставь, — приказала Сайрэль.

— Там память семи поколений!

Мартин держал канат и чувствовал, как тот режет ладони.

— Если сейчас не уйдёшь, станешь памятью восьмого!

Женщина отпустила сумку.

Как только она добралась до безопасного края, мост оборвался. Балка вылетела из-под корня, канат обжёг пальцы Мартина. Обломки исчезли в темноте.

Спасённые дети плакали. Мать обнимала их и повторяла, что всё потеряла.

— Не всё, — сказала Сайрэль.

Женщина посмотрела на детей и замолчала.

Мартин разжал руки. На ладонях выступила кровь.

— Ты ранен, — заметил Эландор.

— Царапины.

— Тебе нужен целитель.

— У целителей сегодня очередь.

Он обмотал ладони остатком ткани. Мэгги сделала бы аккуратнее и обязательно спросила, зачем он полез держать канат без перчаток.

Потому что перчаток не было.

Она бы всё равно спросила.

По городу расходились тревожные сигналы. Раньше серебряные колокола передавали приказы Совета. Теперь каждый звонил по-своему. С востока сообщали о рухнувшем доме, с севера — о погасшем мосте, с нижних кругов — о чёрной воде.

Приказы противоречили друг другу.

Одни стражники велели жителям оставаться в домах. Другие требовали выйти на площадь. Третьи ждали распоряжений и не делали ничего.

— Где Лаэрон? — спросила Сайрэль.

— У Сердца, — ответил молодой воин. — Он собирает магов для повторного обряда.

— После того, что произошло?

— Первый обряд признан недостаточно сильным.

Мартин посмотрел на Таэлена.

— Ты был прав.

— Я хотел ошибиться.

Сайрэль поднялась на уцелевшую часть помоста.

— Стража западного круга, ко мне!

Несколько воинов подошли сразу. Остальные колебались.

— Вы отстранены, — напомнил старший.

— Город рушится.

— Приказ главы Совета остаётся в силе.

— Тогда выполняй более старый приказ. Защищай Лиарен.

Старший стражник посмотрел на погасшее Сердце, на детей возле обломанного моста и снял с груди серебряный знак.

— Что делать?

— Разделить людей на группы. Без магии. Освободить проходы, вынести раненых, найти топоры и верёвки. Кто ждёт решения Совета, пусть ждёт с лопатой в руках.

Воины разошлись.

Сайрэль спустилась к Мартину.

— Я только что окончательно потеряла должность.

— Зато начала командовать.

— Ты всегда отвечаешь так просто?

— Сложные ответы у вас уже были.

Таэлен разложил карту прямо на земле. Часть линий почти не была видна в темноте. Эландор принёс несколько свечей, но лесничий заставил поставить их подальше от заражённых корней.

— Ночная сеть вышла к поверхности в шести местах, — сказал он. — Главный узел находится под Сердцем. После обряда он разросся в несколько раз.

— Если обрубить только главный корень? — спросила Сайрэль.

— Сеть уйдёт по боковым.

— Если сжечь всё заражение?

— Без границы огонь пойдёт дальше.

Мартин посмотрел на карту.

— Значит, сначала окружить.

— Два рва, — сказал Таэлен. — Между ними перерубить корни. Внутри кольца свалить заражённые деревья и только потом жечь.

— Сколько деревьев?

— Не меньше двенадцати.

Сайрэль медленно выдохнула.

— Двенадцать священных деревьев возле Сердца.

— Если оставить их, погибнут все, — ответил Таэлен.

— Я понимаю. Но городу придётся понять это одновременно.

— Городу не обязательно понимать, — сказал Мартин. — Ему надо копать.

— Сто человек смогут закончить кольцо до рассвета, — подсчитал Таэлен. — Если будут инструменты и если сеть не станет сопротивляться.

— Она станет, — сказал Мартин.

— Откуда знаешь?

— Потому что до сих пор всё, что могло усложниться, усложнялось.

Эландор сел на корень.

— Сто человек не пойдут рубить Сердце без приказа.

— Пойдут, если увидят, что иначе постареют за ночь, — сказала Сайрэль.

— Некоторые предпочтут постареть правильно.

— Тогда найдём неправильных, — ответил Мартин.

Из тёмного переулка донёсся стук. Небольшая группа жителей пыталась разобрать рухнувшую стену. Под ней кто-то звал на помощь.

Мартин свернул карту.

— Сначала вытащим людей. Потом будем искать добровольцев.

Под стеной оказался старый хранитель преданий Ариэн. Он лежал между двумя балками и продолжал прижимать к груди бутылку Огненной росы, которую унёс с банкета.

— Бутылку брось, — сказал Мартин.

— Это историческая ценность.

— Через минуту станешь историей вместе с ней.

Ариэн не отпустил.

Пришлось вытаскивать обоих.

Таэлен осмотрел балки и показал, какую убрать первой. Стражники подняли обломок, Мартин с Эландором вытащили старика.

Ариэн сразу проверил бутылку.

— Цела.

— А ты?

— В основном.

— Тогда дай сюда.

Мартин забрал Огненную росу и сделал небольшой глоток.

— Для лечения? — спросил Эландор.

— Для исследователей.

Он передал бутылку остальным. Даже Сайрэль отпила, не спрашивая о ритуале. Таэлен отказался сначала, потом посмотрел на карту и изменил решение.

Ариэн наблюдал за ними с земли.

— В старые времена перед ночной очисткой лесничие тоже пили, — сообщил он.

— Почему ты не рассказал раньше? — спросил Эландор.

— Меня не спрашивали правильно.

— Что ещё делали?

— Собирали весь круг. Виноделы приносили масло, пекари — еду, стража копала рвы. Никто не ждал, пока Совет решит, чья работа важнее.

Таэлен наклонился к нему.

— Как защищали живые корни от огня?

— Мокрой глиной. И водой с внешней стороны. Магию использовали только там, где сеть уже не могла её достать.

— Это есть в книге Велариона.

— Веларион всё записывал. Очень скучный был эльф.

— Благодаря скучным людям лес иногда выживает, — сказал Мартин.

Ариэн указал на тёмные башни.

— Если хотите собрать город, не зовите его спасать лес. Для большинства Великий лес слишком большой. Позовите спасать дом, ребёнка, виноградник, любимую скамью. Каждый придёт за своим. Вместе спасут всё.

Мартин посмотрел на хранителя преданий внимательнее.

— А ты не только пить умеешь.

— Я прожил девятьсот лет. Иногда приходилось отвлекаться.

План разделили на четыре части.

Таэлен шёл отмечать санитарное кольцо и искать лесничих, которые ещё были готовы его слушать. Сайрэль собирала стражу и инструменты. Эландор должен был достать винокуренное масло и последние бутылки Огненной росы.

— Отец не пустит меня в погреб, — сказал он.

— Тогда объясни, зачем пришёл, — ответил Мартин.

— Он не слушает объяснений.

— Возьми ящик с письмами. Пусть послушает предков.

Эландор прижал к груди журнал прапрадеда.

— А ты?

Мартин посмотрел на город. Повсюду стояли испуганные эльфы. Они ждали света, приказа или чуда.

Ни одного из трёх не было.

— А я найду сто человек, которым надоело ждать.

Сайрэль коснулась его плеча.

— Мартин. Если не получится…

— Получится или нет — узнаем после работы.

— Ты даже сейчас не обещаешь победу.

— Я сантехником работал, а не пророком.

Он развернулся к банкетному залу. Там горели обычные свечи и слышались голоса молодых аристократов, ещё недавно впервые нормально напившихся.

С них и стоило начать.

Глава 15. Лес нужно ранить

Первых помощников Мартин нашёл возле банкетного зала.

Пятеро молодых аристократов пытались убрать с дороги упавшую ветвь. Все пятеро выглядели так, будто предыдущий вечер ещё не закончился. Один узнал Мартина и помахал ему рукой.

— Варвар! — радостно крикнул он. — У тебя осталось то огненное вино?

— Осталось. Получите после работы.

— Какой работы?

— Спасать лес.

Аристократ посмотрел на огромную ветвь, потом на почерневшие деревья.

— Что делать?

— Для начала найдите топоры.

За следующие полчаса Мартин обошёл три площади.

Он не произносил речей. Эльфы слишком любили речи и слишком редко переходили после них к делу.

Возле пекарни он нашёл семью, которая пыталась вынести мешки из дома, повреждённого упавшей ветвью.

— Дом потом, — сказал Мартин. — Если погибнет Сердце, сохранять будет нечего.

Пекарь посмотрел на жену, отдал мешок сыну и пошёл за лопатой.

У фонтана стояли слуги из зала Совета. Они не знали, имеют ли право покидать рабочие места без приказа.

— А Совет сейчас ужинает? — спросил Мартин.

— Нет.

— Значит, без вас обойдётся.

К группе присоединились шесть человек.

Дольше всех сопротивлялись музыканты. Они утверждали, что их руки созданы для струн, а не для топоров. Мартин посмотрел на почерневшие ветви над их головами.

— Если лес умрёт, играть будете на похоронах. Идёмте.

Двое взяли носилки для земли. Третий принёс верёвку.

Когда Мартин вернулся к Сердцу, вместе с ним шли почти сорок эльфов. Он чувствовал себя председателем очень странного садового общества.

— Почему они тебя послушали? — спросил Таэлен.

— Потому что я не просил поверить. Я дал им лопаты.

Эльфы ушли выполнять поручение.

— Ты покупаешь их помощь алкоголем? — спросила Сайрэль.

— Я даю людям понятную цель.

— Они эльфы.

— Сегодня разница небольшая.

Таэлен определил границы заражённого участка. Ночная сеть почти замкнулась вокруг Сердца леса. Чтобы не дать ей уйти дальше, нужно было выкопать два глубоких рва, перерубить корни между ними и свалить двенадцать деревьев.

Мартин посмотрел на стволы.

— За ночь мы не успеем.

— Успеем, если город поможет.

— Город привык, что деревья растут сами.

— Тогда сегодня ему придётся научиться обратному.

Сайрэль собрала оставшихся стражников западного круга. Некоторые отказывались нарушать приказ Лаэрона. Тогда она показала седую прядь у виска.

— Совет приказал защищать Великий лес. Я продолжаю выполнять этот приказ. Если для защиты нужно ослушаться главы Совета, отвечать буду я.

Первым шагнул молодой лучник, который нашёл Мартина под серебряным деревом.

— Куда идти?

За ним присоединились остальные.

Эландор отправился в семейные погреба за горючими запасами. Отец попытался остановить его у входа.

— Ты больше не имеешь права прикасаться к вину Аэлари.

— Я пришёл не за вином.

— Тогда зачем?

— За Огненной росой.

Первый мастер побледнел.

— Ты уничтожишь последние бутылки.

— Если мы ничего не сделаем, уничтожать их будет некому.

Отец встал перед дверью.

Эландор долго смотрел на него. Обычно одного взгляда первого мастера хватало, чтобы сын отступил. На этот раз Эландор не сдвинулся.

— Я четыреста лет делал всё, чтобы вы перестали считать меня позором, — сказал он. — Сегодня у меня нет на это времени.

Он обошёл отца и открыл погреб.

Через несколько мгновений сзади послышались шаги.

Первый мастер поднял две бутылки.

— Их нельзя нести за горлышко. Стекло старое.

Эландор улыбнулся.

В городе тем временем распространялась новость о плане Таэлена. Кто-то называл его спасением, кто-то — новым преступлением. Старые эльфы плакали при мысли о вырубке. Молодые смотрели на собственные изменившиеся лица и брались за лопаты.

Через час возле Сердца леса собралось почти сто человек.

Таэлен встал на поваленный ствол и объяснил план. Он говорил коротко и точно. Разделил людей на группы, назначил старших, обозначил места для рвов и направления падения деревьев.

Никто не спорил с ним о святости леса. Чёрные ветви над головами были убедительнее любых законов.

— Начинаем с северной стороны, — закончил Таэлен. — Не используйте магию. Даже если станет трудно.

— Трудно уже стало, — сказал Мартин. — Поэтому работаем.

Топоры ударили по серебряной коре.

Первый звук заставил эльфов замереть. Некоторые закрыли глаза. Для них это было всё равно что услышать удар по живому существу.

Таэлен ударил ещё раз.

К нему присоединились остальные.

На четвёртом ударе из ствола выступил серебряный сок. Молодой стражник бросил топор.

— Оно живое.

Таэлен коснулся жидкости, растёр между пальцами и понюхал.

— Только с этой стороны. Внутри сеть уже уничтожила сердцевину.

— Но мы причиняем ему боль.

— Да.

— Разве нельзя спасти иначе?

Таэлен посмотрел на дерево так, как смотрят на старого друга перед тяжёлым решением.

— Иногда нельзя.

Он поднял топор и сам нанёс следующий удар.

Мартин вспомнил больную яблоню возле дома. Тогда всё было проще: одна ветвь, обычная пила и Мэгги, которая сердито наблюдала из окна. Через год яблоня снова цвела. Он представил, как рассказывает ей о двенадцати священных деревьях и эльфийской тюрьме.

Мэгги наверняка сначала спросит, зачем он вообще полез с пилой.

Хорошего ответа у него не было.

Мартин работал с группой у первого рва. Земля была плотной, пронизанной корнями. После нескольких минут спина заболела, ладони начали гореть.

— В твоём мире все люди умеют копать? — спросил молодой аристократ.

— После шестидесяти все люди умеют говорить другим, как надо копать.

— А ты копаешь сам.

— Потому что вы пока делаете это неправильно.

Аристократ попытался повторить его движение лопатой и сразу наткнулся на корень.

— Видишь?

Через час Мартин перестал чувствовать пальцы. Эльфы оказались сильнее людей, но совершенно не умели распределять силы. Они начинали копать с такой скоростью, будто собирались закончить за пять минут, а потом садились прямо на землю.

Мартин разделил их на смены.

— Десять работают, десять отдыхают.

— У нас нет времени отдыхать, — возразил один из стражников.

— Поэтому отдыхать будете по очереди, а не все одновременно через полчаса.

Он заставил принести воду и еду. Пекарь вернулся с хлебом, сыром и первым за всё время пребывания Мартина в Лиарене настоящим жареным мясом.

— Откуда оно? — спросила Сайрэль.

— Посольские запасы, — ответил пекарь.

— Их запрещено трогать.

Сайрэль посмотрела на Мартина и сама закончила:

— Если выживем, потом разберёмся.

Они ели стоя, передавая еду из рук в руки. Никто не рассматривал мясо на свет, не обсуждал аромат и не спрашивал, при каком короле выросла зелень. Мартин впервые был доволен эльфийским ужином.

Работа продвигалась медленно, но продвигалась.

Срубили первое дерево. Потом второе.

Каждый раз земля вздрагивала, а по толпе проходил болезненный вздох. После третьего дерева эльфы перестали считать удары и сосредоточились на деле.

Четвёртое дерево оказалось труднее остальных.

Возле него стояла пожилая эльфийка с двумя взрослыми сыновьями и не позволяла лесничим приблизиться. На стволе висели серебряные ленты, между корнями лежали маленькие каменные таблички.

— Здесь похоронена память нашего рода, — сказала женщина. — Это дерево посадил мой отец.

Таэлен осмотрел кору. Чёрная полоса уже охватила почти половину ствола.

— Если оставить его, сеть перейдёт к вашему дому.

— Оно ещё светится.

— Только снаружи.

— Ты не можешь знать.

Таэлен не стал спорить. Он сделал узкий надрез на больной стороне и отошёл.

Из раны медленно выступила чёрная жидкость.

Один из сыновей женщины отвернулся. Второй коснулся серебряной ленты.

— Мы можем перенести таблички? — спросил он.

— Да, — ответил Таэлен. — И посадить новое дерево после очистки земли.

Женщина смотрела на чёрный сок.

— Новое не будет тем же самым.

Мартин опёрся на лопату.

— Не будет.

Она повернулась к нему, ожидая утешения.

— Тогда зачем ты вмешиваешься?

— Потому что плохая правда всё равно лучше красивой лжи. Это дерево не вернуть. Но можно не потерять остальные.

— Люди легко говорят о потере. Вы живёте мало.

— Поэтому хорошо знаем цену времени.

Мартин вспомнил старую мастерскую отца. После его смерти пришлось продать дом, а инструменты перевезти в свой гараж. Он несколько лет не мог выбросить даже сломанную отвёртку. Потом Мэгги однажды взяла её, положила в мусорное ведро и сказала, что память находится не в ржавом железе.

Он тогда спорил.

Мэгги всё равно оказалась права.

— Сними ленты сама, — сказал Мартин. — Никто их не тронет.

Женщина долго молчала. Затем развязала первую.

Работа остановилась почти на четверть часа. Никто не торопил семью. Эльфы переносили таблички по одной, очищали от земли и складывали у здорового корня за пределами кольца.

Когда последнюю ленту сняли, старший сын взял топор.

— Первый удар мой.

Таэлен показал место.

Дерево упало точно внутрь санитарного кольца. Внутри ствола почти не осталось живой древесины.

Пожилая эльфийка подошла к пню, провела ладонью по чёрной сердцевине и тихо сказала:

— Весной посадим два.

— Посадим три, — ответил младший сын.

Она впервые улыбнулась.

После этого жители перестали просто наблюдать. Те, кто пришёл защищать собственные деревья от лесничих, начали переносить воду и землю. Некоторые всё ещё плакали при каждом падении, но работали.

Возле пятого дерева сломалась пила.

Серебряное полотно треснуло посередине, едва не задев двоих рабочих. Эльфы растерялись: запасные инструменты хранились в закрытом складе Совета.

— Где кузнецы? — спросил Мартин.

— Мы выращиваем металл, — ответил молодой стражник.

— Металл не растёт.

— Наш растёт.

— Сегодня ваш лес вообще плохо справляется с ростом. Найдите того, кто умеет чинить руками.

Привели старого мастера мостов. Он заявил, что никогда не ремонтировал пилы, потому что их не использовали двести лет. Мартин показал, как наложить две металлические пластины и стянуть полотно заклёпками.

— Оно не будет прежним, — сказал мастер.

— Ему не надо быть прежним. Ему надо допилить дерево.

Через десять минут инструмент снова работал.

Мастер мостов смотрел на него с таким удивлением, будто совершил запрещённую магию.

— Можно чинить вещи, не возвращая им изначальный вид, — произнёс он.

— Поздравляю. Вы открыли ремонт.

Слух о починенной пиле разошёлся почти так же быстро, как слух о первой вырубке. Жители начали приносить сломанные лопаты, старые топоры и забытые в кладовых крюки. Мастер собрал возле себя небольшую группу и уже сам объяснял, что красота инструмента сегодня не имеет значения.

Мартин вернулся к рву.

Он сделал несколько шагов и почувствовал, как земля наклоняется. На самом деле наклонился он сам.

Сайрэль подхватила его под локоть.

— Сядь.

— Некогда.

— Это приказ.

— Тебя отстранили.

— Тогда это угроза.

Мартин хотел возразить, но перед глазами плавали тёмные пятна. Он сел на перевёрнутую корзину. Эландор принёс воду и кусок хлеба.

— Не Огненную росу? — спросил Мартин.

— Таэлен сказал, что она понадобится для огня.

— Совсем вас испортил.

Он пил медленно. Сердце колотилось так, будто пыталось наверстать последние шестьдесят два года за одну ночь.

— Если упадёшь, я велю отнести тебя к целителям, — сказала Сайрэль.

— Не надо. Они начнут петь.

— Тогда не падай.

— Мэгги говорит то же самое, только громче.

Через несколько минут руки перестали дрожать. Мартин поднялся.

— Я не разрешала.

— Ты сказала не падать. Выполняю.

Сайрэль покачала головой, но спорить не стала.

Эландор принёс ящики с Огненной росой и старые кувшины с винокуренным маслом. Вместе с ним пришёл отец и несколько мастеров рода Аэлари.

— Масло лить только после того, как Таэлен закончит рвы, — приказал первый мастер. — Иначе огонь уйдёт к живым корням.

— Откуда вы знаете? — спросила Сайрэль.

— Я всё-таки читал семейные журналы. Просто считал их устаревшими.

На противоположной стороне площади появились вооружённые стражники.

Их вёл Иларис. Молодой маг выглядел измученным, но в руке держал новый кристалл.

— По приказу главы Совета работы должны быть прекращены, — объявил он.

Сайрэль вышла вперёд.

— Посмотри на Сердце.

— Я вижу.

— Тогда почему ты здесь?

— Потому что приказ остаётся приказом.

— Ты уже видел, что сделала магия.

Иларис посмотрел на чёрные нити, тянущиеся по земле. Его кристалл едва заметно дрожал в их сторону.

— Лаэрон считает, что первый обряд был недостаточно сильным.

Мартин не выдержал:

— Если один удар молотком сломал вам палец, сильнее бить не надо.

Иларис сжал кристалл.

— Я обязан остановить вас.

— А мы обязаны закончить рвы, — сказала Сайрэль.

За её спиной десятки эльфов продолжали работать. Среди них были стражники, виноделы, слуги и советники. У многих уже появились седые волосы.

Иларис медленно опустил руку.

— Я не видел вас до рассвета, — сказал он своим воинам.

Это были те же слова, которыми Сайрэль прикрыла ночную вырубку.

Она коротко кивнула.

Стражники развернулись и ушли.

Мартин снова взялся за лопату.

— Хороший у вас способ соблюдать приказы.

— Учусь у варвара, — ответила Сайрэль.

В этот момент из земли вырвался первый чёрный корень.

Он был толщиной с человеческую ногу. Корень ударил одного из рабочих, отбросив его к стволу, затем поднялся снова.

Из рва полезли десятки таких же отростков.

Таэлен закричал:

— Сеть поняла, что мы её отрезаем! Всем отойти от края!

До рассвета оставалось меньше двух часов.

Глава 16. Чёрная Смерть для Великого леса

Корни двигались не как растения.

Они били, извивались и цеплялись за края рва, пытаясь перебраться на другую сторону. Чёрная пыль поднималась над землёй плотными облаками.

— Не дышите! — крикнул Таэлен.

Эльфы закрывали лица рукавами и отступали. Несколько рабочих бросили лопаты. Один из молодых аристократов упал, когда корень обвил его щиколотку.

Мартин схватил топор и ударил по отростку.

Лезвие вошло в чёрную ткань. Из разреза брызнула густая жидкость. Корень дёрнулся, отпустил эльфа и попытался обвить рукоять.

Мартин ударил снова.

— Рубите их! — крикнул он. — Они не священные!

— Это корни Сердца! — ответил кто-то.

— Тогда тем более спасайте оставшиеся!

Сайрэль встала рядом. Её меч рассекал тонкие отростки, но магическое серебро быстро темнело. Стражники образовали линию вдоль рва.

Таэлен перебегал от одной группы к другой и указывал, какие корни можно рубить, а какие ещё оставались живыми. Даже в хаосе он не позволял уничтожать всё подряд.

— Северный ров почти готов! — крикнул Эландор.

— Соедините его с западным!

— Там старый корень!

— Перерубить!

Эландор впервые в жизни взял в руки топор по назначению. Первый удар пришёлся мимо, второй лишь содрал кору. Отец оттолкнул его плечом и показал, куда бить.

— Держи рукоять ниже.

— Я думал, ты винодел.

— Я прожил шестьсот лет. У меня было время научиться нескольким вещам.

Они начали рубить вместе.

Ночная сеть сопротивлялась всё сильнее. Почерневшие ветви над головой раскачивались без ветра. С одного дерева сорвалась огромная ветка и упала между рабочими.

Один из рвов начал осыпаться. Чёрные нити пробились через рыхлую землю и потянулись к здоровым корням за кольцом.

— Глина! — крикнул Таэлен. — Закройте проход!

Несколько эльфов подхватили корзины. Молодой аристократ с банкета спрыгнул в ров и начал набрасывать глину руками. Нить обвила его запястье.

Он вскрикнул.

Мартин перерубил нить коротким ударом и вытащил эльфа наверх.

На коже остался чёрный след.

— Я чувствую холод, — сказал аристократ.

— Не используй магию, — предупредил Таэлен. — Сеть ждёт именно этого.

— Но целители…

— Обычная вода и зола.

Мартин промыл руку водой, а отец Эландора принёс золу из винокуренной печи. Чёрный след перестал расширяться.

— Работает, — произнёс первый мастер.

Он смотрел на обычную серую золу так, словно всю жизнь искал редкое заклинание и только сейчас обнаружил его под собственной печью.

— Ваши предки были не глупее вас, — сказал Мартин. — Просто у них не было красивых названий для каждой лопаты.

Группа закрыла проход глиной. Таэлен добавил место на карту и сразу направил туда двух лесничих.

Рабочие всё чаще поглядывали на Мартина. Он не знал леса, но оставался там, где становилось опаснее всего. Когда кто-то падал, помогал подняться. Когда начиналась паника, давал простое поручение. Не обещал, что всё получится, и именно поэтому ему верили.

Мартин почувствовал резкую боль в плече. Тонкий корень задел его и разорвал плащ.

— Ты ранен? — спросила Сайрэль.

— Плащ жалко. Только привык.

— Это был церемониальный плащ Совета.

— Тогда не жалко.

Сайрэль всё равно осмотрела порез. Он был неглубоким, но длинным.

— Тебе нужно к целителю.

— Когда закончим.

— Ты можешь потерять руку.

— Тогда копать станет неудобно. Пока держится.

Она разорвала край собственного плаща и перевязала его плечо.

— Никому не рассказывай, — сказала Сайрэль.

— Что эльфийский способ помог?

— Что я испортила церемониальный плащ.

— Теперь у нас есть что-то общее.

Рвы наконец соединились.

Таэлен проверил глубину, спрыгнул вниз и вручную перерубил последний пучок чёрных нитей. Земля содрогнулась. От Сердца леса донёсся глухой протяжный звук, похожий на стон.

Санитарное кольцо замкнулось.

— Масло! — крикнул лесничий.

Эландор и виноделы открыли кувшины. Они поливали сухую древесину внутри кольца, обходя ещё живые участки. Огненную росу пока берегли: старого масла должно было хватить для первого пламени.

Из города донёсся звук рогов.

На площадь вышел Лаэрон.

За ним шли маги и оставшиеся верными Совету стражники. Лаэрон выглядел старше, чем несколько часов назад. На лице появились глубокие складки, белые волосы почти наполовину стали серыми.

Но спину он держал прямо.

— Прекратить! — приказал он.

Никто не остановился.

— Вы отрезаете Сердце леса от его народа!

— Мы отрезаем заражение, — ответил Таэлен.

— Если вы подожжёте кольцо, пламя может уничтожить главный корень.

— Если мы не подожжём, его уничтожит Ночная сеть.

Лаэрон поднял руку.

Маги приготовились использовать силу.

Чёрные корни сразу повернулись к ним. Они чувствовали свет внутри кристаллов.

— Не делайте этого! — крикнула Сайрэль.

— Уберите людей от Сердца!

— Лаэрон, посмотри под ноги! — сказал Мартин.

Глава Совета не успел.

Земля под ним разломилась. Из трещины вырвался толстый корень, ударил по помосту и расколол его. Лаэрон упал. Сверху с треском наклонилась почерневшая ветвь.

Маги отступили.

Мартин бросился вперёд.

— Стой! — крикнула Сайрэль.

Он уже бежал.

Ветвь рухнула, придавив Лаэрону край мантии и ногу. Чёрные нити поползли по серебряной ткани.

Мартин ударил топором по корню, затем подхватил Лаэрона под плечи.

— Поднимайся!

— Я не могу.

— Тогда лежи. Но мантии лишишься.

Он разрезал ткань ножом Таэлена и потянул эльфа из-под ветви. Сайрэль подоспела с другой стороны. Вместе они вытащили Лаэрона за пределы кольца.

Тот тяжело дышал и смотрел на разломанный ствол.

Внутри не было серебра.

Только плотная чёрная масса, уходившая в глубину дерева.

Лаэрон коснулся собственной седой пряди.

— Как долго это было внутри?

— Годы, — ответил Таэлен. — Возможно, десятилетия.

— Почему Сердце продолжало светиться?

— Потому что сеть не убивала его сразу. Она питалась им.

Лаэрон закрыл глаза.

Вокруг продолжалась работа. Люди ждали. Даже корни будто замерли, готовясь к новому удару.

— Заканчивайте кольцо, — тихо сказал глава Совета.

Один из магов наклонился к нему.

— Но закон…

— Закон должен защищать лес. Если он мешает его спасать, значит, мы неверно его понимали.

Лаэрон поднялся с помощью Сайрэль.

— Всем стражникам помогать лесничему. Магам не использовать силу без его разрешения.

Таэлен коротко кивнул.

Отец Эландора поднёс факел к древесине.

Масло вспыхнуло, но огонь быстро ослаб. Из разрезов выступал прозрачный магический сок. Он стекал по стволам и гасил пламя.

Второй факел дал тот же результат.

Эландор открыл бутылку Огненной росы и вылил её на дрова. Огонь поднялся выше, пробежал по коре, но снова потух.

— Слишком сыро, — сказал первый мастер. — Потребуются десятки бутылок.

— У нас их нет, — ответил Эландор.

Таэлен посмотрел на небо. Рассвет уже серебрил верхушки. Сердце леса мерцало всё слабее.

— Если не зажжём сейчас, сеть прорвётся через нижние корни.

Мартин почувствовал тяжесть у пояса.

Бурдюк.

Чёрная Смерть оставалась последней вещью, связывавшей его с орками. Вождь дал её на дорогу. Мартин собирался привезти хотя бы немного домой, показать Мэгги, доказать самому себе, что всё это действительно было.

Он вынул пробку.

Эландор узнал запах и отступил.

— Это тот орочий напиток?

— Он самый.

— Камень целителя раскололся от одной капли.

— Хороший камень был.

Мартин поднял бурдюк и сделал последний глоток.

Напиток обжёг горло. На мгновение перед глазами возник орочий зал, вождь с огромной кружкой и обещанный самогон, которого тот так и не попробовал.

— Ты уверен? — спросил Эландор.

— Нет. Поэтому и жалко.

Мартин вылил Чёрную Смерть на поваленные стволы.

Резкий запах распространился по площади. Несколько эльфов закашлялись, один винодел с благоговением прошептал, что никогда не встречал ничего подобного.

— И не встретишь, — сказал Мартин. — Орки рецепт не дают.

Он взял факел.

— Отойдите.

Пламя коснулось древесины.

Чёрная Смерть вспыхнула сразу.

Огонь взметнулся выше человеческого роста, ярко-зелёный у земли и почти белый наверху. Он побежал по кольцу, охватывая заражённые корни. Чёрные нити задёргались, пытаясь уйти под землю, но упирались в рвы и перерубленные участки.

Таэлен командовал группами с разных сторон. Где огонь подходил к живым деревьям, землю засыпали мокрой глиной. Где сеть пыталась прорваться, стражники рубили корни.

Маги впервые за много лет выполняли указания лесничего. Они использовали совсем немного силы — только чтобы удерживать воду над внешней стороной кольца.

Первый круг огня дошёл до восточной стороны и попытался перескочить ров по упавшей ветви. Сайрэль вместе со стражниками оттащила её крюками. Вода магов обрушилась точно за внешним краем, не коснувшись заражённой земли.

— Ещё немного левее! — командовал Таэлен.

Иларис стоял среди магов. Его руки дрожали, но на этот раз он не спорил. Свет в кристалле был слабым и направлялся только туда, куда указывал лесничий.

Внутри санитарного кольца Ночная сеть пыталась собрать всю оставшуюся силу. Чёрные нити сплетались в толстые канаты, поднимали обугленные корни и бросали их в сторону людей.

Один такой корень ударил по бочке с водой. Бочка разлетелась, поток залил часть защитной полосы.

Эландор побежал к месту прорыва с бутылками Огненной росы.

— Стой! — крикнул отец. — Слишком близко!

Эландор не остановился. Он разбил бутылку о горящий ствол, затем вторую. Пламя сомкнулось перед чёрным корнем.

Огненная роса вспыхнула на его рукаве.

Мартин сбил огонь плащом и повалил Эландора на землю.

— Я всё контролировал, — кашляя, сказал винодел.

— Конечно. Поэтому горел только с одной стороны.

— Бутылки сработали.

— Ещё бы. Им триста лет. Даже огонь проявил уважение.

Отец Эландора помог сыну подняться. Рукав сгорел до локтя, но кожа почти не пострадала.

— Ты безрассудный глупец, — сказал первый мастер.

— Знаю.

Отец крепко прижал его к себе.

— Больше так не делай.

Эландор растерялся сильнее, чем во время пожара.

— Постараюсь.

Пламя добралось до центрального узла.

Из земли донёсся протяжный низкий звук. Сердце леса погасло.

Город погрузился в темноту.

Мартин стоял возле рва и смотрел, как горит Великий лес.

Никто не говорил.

Прошла минута.

Потом другая.

Из-под золы пробился тонкий серебряный свет.

Он появился у одного здорового корня, перешёл на другой и медленно поднялся по стволу Сердца. Высоко над площадью загорелся один лист.

Потом второй.

По городу прокатился вздох.

Эльфы касались лиц. Новые морщины больше не появлялись. Седые пряди оставались, но время перестало двигаться с безумной скоростью.

Таэлен опустился на край рва.

— Мы остановили сеть.

— Уничтожили? — спросила Сайрэль.

— Нет. Она останется в лесу. Так и должно быть. Но теперь ей снова придётся заниматься мёртвыми корнями, а не живыми.

Эландор сел рядом с Мартином.

— У тебя не осталось Чёрной Смерти.

— Заметил.

— Мне жаль.

— Мне тоже. Очень.

Они смотрели на пламя, которое постепенно становилось ниже.

Лаэрон подошёл к Таэлену. Несколько секунд он молчал.

— Сколько деревьев мы потеряли?

— Сегодня — двенадцать. За последние годы — тысячи.

— Что потребуется дальше?

— Работа. Много работы. Придётся проверить каждый круг, удалить заражённые участки и вернуть старые правила ухода.

— Ты возглавишь это.

Таэлен посмотрел на него.

— Если Совет не передумает после первого здорового ростка.

— Не передумает.

Мартин усмехнулся.

— Запиши это где-нибудь. У вас старые записи иногда полезны.

Лаэрон повернулся к нему.

— Ты спас мне жизнь.

— Не хотел потом слушать, что мы подожгли лес, пока ты лежал рядом.

— И всё же спас.

— Тогда открой портал.

Лаэрон впервые за всё время слегка улыбнулся.

— Как только Сердце восстановит достаточно сил.

Мартин посмотрел на одинокие серебряные листья над выжженной площадью.

— Только не говори, что ждать придётся сто лет.

— Для эльфа это немного.

— Я не эльф.

— Я уже заметил.

Глава 17. Девятнадцать дней

Ждать пришлось девятнадцать дней.

Мартин считал каждый.

Первые три дня он помогал Таэлену проверять западные круги. Не потому, что разбирался в деревьях. Просто ему было тяжело сидеть без дела и смотреть на слабое мерцание портала.

Таэлен научил его отличать обычную тёмную кору от следов Ночной сети. Мартин научил Таэлена делать короткие перерывы до того, как тот начинал падать от усталости.

— Лес не убежит, — говорил Мартин.

— Именно это он пытался сделать двести лет. Уйти от нас под землю.

— Тогда тем более далеко не уйдёт.

На четвёртый день они нашли небольшой заражённый участок у ручья. Молодые лесничие сами удалили больной корень, обработали землю золой и записали всё на карту. Никто не приглашал магов и не собирал Совет.

Таэлен смотрел на них с такой гордостью, будто перед ним вырос новый лес.

— Вот и вся ваша великая реформа, — сказал Мартин. — Людям разрешили делать свою работу.

— Иногда это труднее всего.

На пятый день к выжженному кольцу вернулся лунный хранитель.

Стража подняла тревогу. Сайрэль прибежала с луком, Таэлен — с мешком золы, а Мартин — с половиной завтрака, потому что его вытащили из-за стола.

Олень стоял у края чёрной земли. Серебряный свет в рогах стал слабее, зато глаза снова были обычными. Большая часть чёрных нитей на теле высохла и осыпалась. Только возле шеи оставалось тёмное кольцо.

— Не подходите, — предупредила Сайрэль.

— Он заражён? — спросил Мартин.

— Уже почти нет, — ответил Таэлен. — Когда мы отрезали главный узел, сеть перестала получать магию.

— Тогда почему не уходит?

Олень посмотрел на яблоко в руке Мартина.

— Кажется, знаю.

Он бросил фрукт на землю. Хранитель осторожно подошёл, понюхал и съел.

Сайрэль опустила лук на несколько пальцев.

— Лунные хранители не едят человеческую пищу.

— Это яблоко.

— Ты держал его.

— Он переживёт.

Мартин достал второе яблоко. На этот раз не бросил, а положил перед собой. Олень приблизился. Вблизи он оказался ещё больше: холка выше головы Мартина, рога шириной с дверь гаража.

— Если он решит, что не наелся… — начала Сайрэль.

— Тогда отдадим завтрак Таэлена.

— Почему мой? — спросил лесничий.

— Ты моложе.

Олень съел яблоко и позволил Таэлену осмотреть шею. Чёрное кольцо уходило неглубоко под кожу. Лесничий смешал золу с водой и осторожно промыл поражённое место.

Хранитель дёрнулся. Мартин положил ладонь ему на морду.

— Спокойно. Мы уже поняли, что ты большой и страшный.

Олень фыркнул ему в лицо.

— И плохо воспитанный.

Тёмные нити начали отслаиваться. Под ними оставалась здоровая серебряная шерсть.

— Ночная сеть не хотела уничтожить его, — сказал Таэлен. — Она использовала его магию и заставляла искать новые источники.

— Значит, хранитель тоже не враг, — произнесла Сайрэль.

— В этом лесу вообще слишком много вещей объявили либо священными, либо враждебными. Иногда это просто больное животное.

Олень лизнул пустую ладонь Мартина и, не найдя третьего яблока, толкнул его головой. Мартин едва удержался на ногах.

— Всё. Лечение закончено. Иди ешь священную траву.

Хранитель постоял ещё немного, затем перешёл через выжженную землю. В том месте, где его копыто коснулось золы, под чёрным слоем показался серебряный росток.

Таэлен присел рядом.

— Первый на этой стороне кольца.

— Не трогай, — сказал Мартин.

Лесничий поднял на него взгляд.

— Я собирался только осмотреть.

— Вот с осмотра у вас обычно всё и начинается.

Сайрэль рассмеялась. Олень вздрогнул от непривычного звука и исчез среди деревьев.

Мартин посмотрел ему вслед.

— В следующий раз яблок не дам.

На ладони остался серебряный волос. Мартин спрятал его в карман рядом с письмом для Мэгги.

На шестой день Мартин попросил у Эландора бумагу.

В гостевой комнате он долго сидел над пустым листом. Потом написал:

«Мэгги.

Я жив. По крайней мере, в тот момент, когда пишу. Со мной произошло кое-что, во что ты всё равно не поверишь. Я очень стараюсь вернуться. Если не получится, знай: я не ушёл и не сбежал. Я просто опять свернул не туда.

Самогон за банками не выливай.

Мартин».

Он перечитал записку и сразу почувствовал себя глупо. Сложил лист вчетверо и спрятал во внутренний карман.

На следующий день Эландор заметил край бумаги.

— Письмо Мэгги?

— Да.

— Как ты его отправишь?

— Отдам сам.

— А если портал снова ошибётся?

Мартин посмотрел на него.

— Тогда буду носить, пока не доберусь.

Эландор больше не спрашивал.

На восьмой день возле санитарного кольца собрались жители западного круга.

Это не было праздником. Эльфы пришли проститься с деревьями, которые пришлось срубить. На пнях развесили серебряные ленты, рядом поставили каменные таблички из разрушенных домов.

Мартин ожидал многочасовых песен и речей. Но Таэлен заранее объявил, что через час начинается проверка дальнего участка, поэтому церемония получилась удивительно короткой.

Пожилая эльфийка, защищавшая родовое дерево, пришла с сыновьями. Они принесли три молодых саженца.

— Землю уже можно трогать? — спросила она.

Таэлен проверил золу и кивнул.

— Здесь да. Корни должны идти наружу от старого пня.

Семья посадила первое дерево молча. Второе доверили маленькой девочке. Третье женщина протянула Мартину.

— Я не лесничий.

— Именно поэтому ты первым сказал правду.

— Правду говорил Таэлен. Я только повторял громче.

— Значит, посади громче.

Мартин взял лопату.

Яма получилась слишком глубокой. Таэлен заставил засыпать часть земли обратно. Потом корень лёг неровно, и пришлось переделывать.

— А ты говорил, что умеешь копать, — заметил Эландор.

— Копать умею. Дерево слишком привередливое.

Когда саженец наконец встал ровно, девочка полила его обычной водой. Никакой магии не использовали.

— Он вырастет? — спросила она.

— Если будете ухаживать, — ответил Таэлен.

— А сам не сможет?

Лесничий посмотрел на взрослых.

— Сам тоже сможет. Но с помощью проживёт дольше.

Лаэрон пришёл без мантии и охраны. Он нёс каменную плиту с текстом Учения целостности. Эту плиту двести лет держали у входа в западный круг.

— Куда её? — спросил он.

— В архив, — ответил Таэлен. — Ошибки тоже нужно хранить.

Мартин ожидал, что Лаэрон станет спорить. Тот только кивнул.

Плита была тяжёлой. Глава Совета попытался поднять её один, но постаревшие руки не удержали край. Мартин молча взялся с другой стороны.

— Я справлюсь, — сказал Лаэрон.

— Уже видел.

Они понесли плиту вдвоём.

— Моя сестра любила этот круг, — произнёс Лаэрон по дороге. — После пожара я думал, что защищаю то, что осталось от неё.

— А защищал собственный страх.

— Да.

Мартин удивился. Раньше Лаэрон нашёл бы двадцать красивых слов вместо одного короткого признания.

— Что будет с письмами? — спросил Мартин.

— Их прочитают на открытом заседании. Все. Включая те, где Совет отказал лесничим.

— Тебя после этого могут снять.

— Возможно.

— И ты всё равно прочитаешь?

Лаэрон посмотрел на новые саженцы.

— Если скрыть их снова, мы ничему не научимся.

Они поставили плиту у архивной стены. Камень треснул у нижнего края.

— Плохой знак, — сказал Лаэрон.

— Просто камень старый.

— Ты всегда лишаешь события торжественности?

— Если получается.

За спиной жители засыпали землёй корни молодых деревьев. Никто не ждал, что лес сделает это сам.

Лес восстанавливался медленно. Выжженное кольцо вокруг Сердца оставалось чёрным, но под золой уже появились первые ростки. Таэлен запретил трогать их и одновременно приказал срубить ещё сорок заражённых деревьев в дальних кругах.

Сначала эльфы вздрагивали от каждого удара топора. Через неделю начали различать уничтожение и лечение.

Новая служба лесничих разместилась в бывшем зале магов. Таэлен заставил убрать хрустальные столы и поставить обычные деревянные стеллажи для образцов почвы. Маги возмущались, но после провала обряда возмущались тихо.

Сайрэль вернули звание. Она снова командовала западной стражей, хотя серая прядь у виска так и не исчезла.

— Тебе идёт, — сказал Мартин.

— Это напоминание о нашей ошибке.

— Всё равно идёт.

Она посмотрела на него подозрительно.

— У тебя есть жена.

— Именно поэтому я умею замечать причёску и не делать из этого глупостей.

Эландор занял старую винокурню.

В первый день он заявил, что собирается восстановить Огненную росу по рецепту прапрадеда. Во второй понял, что рецепт написан старым диалектом. На третий позвал отца.

Первый мастер пришёл без лишних слов. Они спорили до поздней ночи: о температуре перегонки, составе трав и количестве дыма. Утром из трубы впервые за двести лет поднялась тонкая серая струя.

Мартин попробовал новую партию.

— Слабовато.

Эландор чуть не заплакал.

— Она ещё не выдержана.

— Тогда зачем даёшь?

— Я хотел узнать твоё мнение.

— Узнал.

Через несколько дней Эландор принёс другой образец. Этот оказался заметно лучше.

— А вот это уже можно пить.

Для Эландора похвала прозвучала важнее решения Совета, официально вернувшего его в род.

Лаэрон изменился сильнее остальных. Не внешне — хотя седина и морщины оставались. Он начал выходить из зала Совета и сопровождал Таэлена на осмотрах. Сначала задавал слишком много торжественных вопросов. Потом научился слушать ответы.

На первом открытом заседании он отменил Учение целостности.

— Мы приняли неподвижность за равновесие, — сказал Лаэрон перед жителями города. — Решили, что любовь к лесу означает отказ касаться его. Но живому иногда требуется помощь, даже если эта помощь причиняет боль.

Мартин стоял в конце площади рядом с Эландором.

— Неплохо говорит, — прошептал винодел.

— После того как едва не погиб, все начинают говорить разумнее.

Совет утвердил новые правила. Лесничие получили право удалять заражённые деревья, очищать корни и проводить контролируемые ожоги. Маги должны были согласовывать любые обряды с теми, кто действительно работал в лесу.

Таэлена назначили главным хранителем живых кругов.

— Название слишком длинное, — сказал Мартин.

— Я предлагал «старший лесничий».

— И правильно.

На четырнадцатый день портал впервые подал признаки жизни.

Внутри каменной арки появился слабый голубой свет. Мартин пришёл туда ещё до рассвета и долго смотрел на пустое мерцание.

— Пока недостаточно, — сказал хранитель путей. — Проход распадётся после нескольких мгновений.

— А если я быстро пройду?

— Тогда распадёшься вместе с ним.

— Хорошо. Подождём.

Он произнёс это спокойно, но вечером выпил больше обычного.

Эландор нашёл его у старой винокурни. Мартин сидел на каменном пороге и смотрел на лес. В руках держал кубок Огненной росы.

— Ты сегодня молчал почти час, — сказал Эландор. — Я начал беспокоиться.

— Просто думал.

— О Мэгги?

Мартин кивнул.

— В первую неделю всё ещё казалось приключением. Потом думал: вот закончу одно дело, вернусь. Теперь второе закончил. А дома время тоже идёт.

Эландор сел рядом.

— Девятнадцать дней для эльфа почти ничего.

— А для человека девятнадцать дней — это девятнадцать дней.

— Она будет ждать.

— Ты её не знаешь.

— Ты рассказывал. Она опаснее орков.

Мартин усмехнулся.

— Это правда.

Он сделал глоток.

— Знаешь, чего мне больше всего не хватает?

— Самогона?

— Кроме него.

— Гаража?

— Тишины. Обычной тишины. Чтобы никто не умирал, не начинал войну и не просил меня спасать древний лес. Сидишь в кресле, телевизор ворчит, Мэгги на кухне гремит посудой. И ничего не происходит.

Эландор задумался.

— Звучит скучно.

— Именно. Прекрасно скучно.

Они допили молча.

Следующие четыре дня Мартин начинал и заканчивал у портала. Свет внутри арки становился ярче, но хранитель путей каждый раз находил новое слово вместо простого «готово»: устойчивее, точнее, ближе, почти.

На восемнадцатую ночь Мартин лёг спать одетым. Ботинки поставил у кровати, ключ от гаража зажал в руке, а письмо Мэгги переложил в нагрудный карман.

Если его разбудят, он не собирался тратить ни одной лишней минуты.

Глава 18. Семьдесят процентов

На девятнадцатый день хранитель путей пришёл за Мартином сам.

— Портал готов.

Мартин не стал задавать вопросов. Он схватил куртку, проверил письмо во внутреннем кармане и пошёл так быстро, что хранителю пришлось догонять.

Каменная арка стояла под главным корнем Сердца леса. Ещё вчера внутри неё мерцало только несколько слабых искр. Теперь пространство было заполнено ровным голубым светом.

Мартин остановился в трёх шагах.

— И куда ведёт?

— Мы ещё уточняем.

— Ты сказал, что портал готов.

— Он готов к уточнению.

— Вы все учитесь отвечать у одного учителя?

Хранитель путей попросил предмет, связанный с домом. Мартин достал ключ от гаража. За девятнадцать дней металл потемнел, но зубцы и маленькая царапина на головке остались прежними.

Эльф положил ключ в круглое углубление у основания арки. Руны загорелись одна за другой.

На поверхности портала появилось изображение.

Сначала незнакомый берег. Серое море, высокие волны и три луны над горизонтом.

— Не мой, — сказал Мартин.

Изображение сменилось пустыней с красным небом.

— Тоже.

Потом показалась кухня.

Его кухня.

Стол, окно, кружка возле раковины. На спинке стула висел старый кардиган Мэгги. Изображение дрожало, но каждая деталь была настоящей.

В дверном проёме мелькнула женская фигура.

— Мэгги!

Мартин шагнул к свету.

Хранитель схватил его за рукав.

Поверхность портала погасла. Вместо кухни снова появилась красная пустыня, затем тёмный лес, потом каменная стена.

— Ты что делаешь? — Мартин вырвал руку.

— Путь ещё не закреплён. Если бы ты вошёл сейчас, поток выбросил бы тебя в один из промежуточных миров.

— Я её видел.

— Я тоже видел человеческую женщину.

— Это была она.

Мартин прижал ладонь к холодному камню арки. Сердце билось сильнее, чем во время ночной вырубки.

Мэгги находилась там. Совсем рядом — если расстояние между мирами вообще можно было назвать расстоянием. Возможно, она просто прошла через кухню и не заметила, что на несколько секунд за окном вместо двора сиял Великий лес.

— Когда закрепите? — спросил он.

— К закату. Сердце должно провести ещё семь устойчивых циклов.

— А если изображение снова уйдёт?

— Мы настроим путь по ключу.

— В прошлый раз тоже настраивали.

Хранитель поджал губы.

— В прошлый раз расчёты делал не я.

— Конечно.

Мартин забрал ключ.

— До заката я буду здесь.

— Процесс займёт несколько часов.

— Я подожду.

Он сел у арки.

Через десять минут пришёл Эландор с завтраком и бутылкой молодой Огненной росы. Через двадцать — Таэлен, который заявил, что случайно оказался рядом, хотя на сапогах не было ни капли земли. Сайрэль появилась после смены караула и принесла стул.

Никто не уговаривал Мартина уйти.

Они сидели возле портала и смотрели, как руны загораются по кругу. Иногда внутри появлялись чужие миры: заснеженная равнина, город среди облаков, зелёное небо с огромными птицами. Кухня возвращалась трижды.

В последний раз Мэгги стояла у стола спиной. Она держала что-то в руке — возможно, его телефон. Плечи были опущены.

Мартин хотел окликнуть, но понимал, что она не услышит.

— Она прекрасна? — тихо спросила Сайрэль.

— Для меня — да.

— Она выглядит усталой.

— Потому что меня нет.

Сайрэль больше ничего не сказала.

После седьмого цикла хранитель объявил, что путь стабилен. Открытие назначили на закат: Сердцу требовалось восстановить силу перед переходом живого человека.

У Мартина оставалось несколько часов.

Он вернулся в гостевую комнату и впервые собрал все вещи. Их оказалось немного: одежда, ключ, знак Железного Клыка, письмо Мэгги, нож Таэлена и деревянный ящик с почерневшей сердцевиной.

Мартин разложил всё на кровати.

Несколько недель назад у него не было даже второго носка. Теперь он вёз домой доказательства двух миров, обещание вернуться к оркам и бутылку, которой ещё не существовало в его кармане, но которую Эландор наверняка собирался подарить.

Если портал снова ошибётся, вещей станет ещё больше.

— Только попробуй, — сказал Мартин невидимой магии.

Перед открытием эльфы устроили прощальный ужин.

На этот раз стол был короче, тарелки — полнее, а бутылки никто не уносил после первого бокала. Пекарь принёс мясной пирог, виноделы — Огненную росу, Таэлен — корзину обычных яблок из восстановленного круга.

— Это не церемония, — заранее предупредил Лаэрон.

— Поэтому еда есть? — спросил Мартин.

— Мы учимся.

Учились они заметно.

Вместо девяти пустых тарелок на стол поставили мясо, хлеб, сыр и жареные овощи. Лунный лепесток тоже принесли, но положили в общую миску и никто не заставлял рассматривать его на свет.

Молодой аристократ с банкета играл на небольшой арфе. Он всё-таки сообщил матери, что не хочет управлять водными потоками. Мать пережила новость, как и предсказывал Мартин, а потом потребовала, чтобы сын хотя бы научился играть без ошибок.

— Двести лет собирался, — сказал музыкант. — А разговор занял пять минут.

— Обычно так и бывает. Самое долгое — дойти до разговора.

Пожилой советник, который на банкете обнимал слугу, теперь сам наливал ему вино. Слуга сидел за столом впервые за сто семьдесят лет службы и никак не мог перестать оглядываться, будто ждал приказа вернуться к стене.

— Кажется, ты действительно испортил наше общество, — сказала Сайрэль.

— Немного починил.

— Ты всё называешь ремонтом.

— Потому что выбрасывать целиком обычно дороже.

Первый мастер Аэлари появился ближе к концу ужина. В руках он держал небольшую тёмную бутылку без пыли и старой этикетки.

Эландор сразу выпрямился.

— Это новая партия?

— Первая партия восстановленной Огненной росы, — ответил отец. — По рецепту последней винокурни с двумя изменениями.

— Какими?

— Твоими.

Эландор замер.

Первый мастер поставил бутылку перед Мартином.

— Оцени.

— Опасное предложение.

— Я уже слышал твоё мнение о вине рода Аэлари. Хуже не будет.

Мартин налил по небольшой рюмке себе, Эландору и его отцу. Напиток пах дымом, виноградом и травами. Вкус оказался моложе старых бутылок, резче, но в нём уже чувствовалось то самое честное тепло.

Он сделал второй глоток.

Отец и сын ждали.

— Неплохо.

Эландор выдохнул.

— Только неплохо?

— Для первой партии — хорошо. Через пару лет будет лучше.

— Пару лет? — переспросил первый мастер.

— Для эльфа это немного, — сказал Мартин.

Отец Эландора впервые улыбнулся ему без раздражения.

На бутылке не было герба рода. Вместо него по стеклу шла простая надпись: «Эландор Аэлари. Первая восстановленная партия».

— Ты назвал её моим именем? — тихо спросил Эландор.

— Ты нашёл рецепт.

— Я опозорил род.

— Ты напомнил ему, зачем мы делаем вино.

Эландор налил отцу ещё. Они выпили не как мастер и провинившийся наследник, а как два винодела, которым наконец было о чём говорить.

Мартин отвернулся к столу. Некоторые семейные разговоры лучше не рассматривать слишком внимательно.

Таэлен положил перед ним самое обычное яблоко.

— Ещё одно? — спросил Мартин.

— С того дерева, возле которого мы нашли первый чистый участок. Оно не магическое.

— Поэтому и хорошее.

— Посади семена дома.

Мартин разрезал яблоко ножом лесничего и завернул косточки в кусок ткани.

— Мэгги скажет, что нашей старой яблони достаточно.

— Тогда объясни, откуда они.

— После объяснения она точно запретит сажать.

Таэлен всё равно заставил его взять семена.

Мартин поднял рюмку новой Огненной росы.

— Ладно. Выпьем за дороги.

— За дорогу домой? — спросил Эландор.

Мартин вспомнил тост Гарха возле портала Лар-Вей.

— За дорогу домой. И чтобы в следующий раз она оказалась покороче.

Эльфы подняли бокалы.

На этот раз никто не вдыхал аромат, не рассматривал цвет и не ждал разрешения винодела.

Они просто выпили.

Ариэн произнёс тост за человека, который пришёл из ниоткуда, срубил дерево, напоил Совет и заставил древний народ снова взять в руки лопаты.

— Если ты запишешь это в летопись, — сказал Мартин, — Мэгги не поверит ни одному слову.

— Кто такая Мэгги? — спросил один из молодых эльфов.

Эландор ответил раньше Мартина:

— Существо опаснее орка.

За столом уважительно притихли.

Позже Сайрэль принесла маленький деревянный ящик. Внутри лежал почерневший кусок сердцевины первого срубленного дерева.

— Зачем он мне?

— Чтобы ты мог доказать, что Великий лес существует.

Мартин покачал головой.

— Если принесу домой обгорелую деревяшку, Мэгги решит, что я всё это время провёл в трактире.

Но ящик взял.

Новость разошлась по городу. У арки собрались Таэлен, Сайрэль, Эландор, Лаэрон, виноделы и несколько молодых аристократов с банкета. Даже Ариэн, хранитель преданий, пришёл попрощаться и потребовал Огненной росы.

— В исторических целях, — объяснил он.

Мартину вернули вычищенную одежду. Церемониальный плащ восстановить не удалось, чему он только обрадовался.

Таэлен протянул ему маленький серебряный нож.

— Инструмент лесничего. Не оружие.

— В моих руках всё может стать инструментом.

— Именно это меня и беспокоит.

Сайрэль пожала Мартину руку.

— Если снова появишься под Серебряным Отцом, я сначала арестую тебя, а уже потом буду задавать вопросы.

— В прошлый раз примерно так и было.

— В следующий раз быстрее.

Она немного помолчала.

— Мэгги тебя простит?

— Сначала убьёт. Потом, возможно, простит.

— Это противоречие.

— Это брак.

Сайрэль рассмеялась. Мартин услышал её смех впервые.

Лаэрон подошёл последним.

— Наш народ перед тобой в долгу.

— Отдашь, если портал ведёт куда надо.

— Если судьба снова приведёт тебя в Великий лес, тебя примут как друга.

— Лучше дайте карту.

Лаэрон не понял шутки, но кивнул серьёзно.

Эландор держал чёрную бутылку.

— Возьми.

Мартин принял её и посмотрел на старое стекло.

— Хорошая вещь. Жалко, мало.

— Этой бутылке триста семьдесят лет.

— Тем более. За вечер уйдёт.

Эландор обнял его неожиданно крепко.

— Если доберёшься домой, попробуй сделать свой самогон. Потом вернись и научи меня.

— Сначала напою вождя. Он раньше занял очередь.

— Я могу подождать. Я эльф.

— Вот и договорились.

Эландор отпустил его и вытер глаза рукавом, сразу сделав вид, что в них попал дым от далёкой винокурни.

— А если портал снова приведёт не туда? — спросил он.

Мартин потрогал роговой знак Железного Клыка на шее. Потом проверил письмо Мэгги и ключ от гаража.

— Значит, найду следующий.

— И будешь идти, пока не попадёшь домой?

— Других разумных вариантов не вижу.

— Можно остаться у нас, — сказал Эландор. — Тебе дадут дом. Откроем винокурню. Назовём напиток твоим именем.

— «Старый Мартин»?

— Звучит достойно.

— Через год я возненавижу эльфийские лестницы, через два — ваш Совет, а через три начну сам рубить деревья от скуки.

— Совет уже боится именно этого.

Мартин улыбнулся.

— Хорошее место у вас. Но моё — в другом мире.

Сайрэль услышала и коротко кивнула. Она понимала лучше Эландора: можно привыкнуть к чужому лесу, завести друзей и даже получить дом, но это не делает чужое место своим.

Внутри портала дрожал голубой свет.

Мартин подошёл к хранителю путей.

— Ты уверен, что он ведёт в мой мир?

— Вероятность чрезвычайно высока.

— Насколько?

Хранитель замялся.

— Возможно, семьдесят процентов.

Мартин посмотрел на него.

— В прошлый раз тоже, наверное, было семьдесят.

— Я не могу отвечать за чужие расчёты.

— Конечно. Никто никогда не может.

Мартин обернулся.

За его спиной стояли те, кого ещё несколько недель назад он считал надменными длинноухими красавцами. Теперь среди них были друзья.

Он поднял бутылку Огненной росы.

— Берегите лес. И научитесь нормально закусывать.

Эландор поднял свою бутылку в ответ.

Мартин шагнул в портал.

Темнота обрушилась сразу.

Затем вернулось знакомое ощущение падения.

— Только не снова, — успел сказать Мартин.

Он ударился о твёрдый камень.

Где-то рядом грохотал металл.

БАМ. БАМ. БАМ.

Воздух был горячим и пах углём.

Мартин открыл глаза.

Над ним поднимался каменный потолок. По стенам тоннеля тянулись трубы, в огромных печах горел оранжевый огонь. Вокруг стояли низкие широкоплечие мужчины с длинными бородами.

Один держал кружку, покрытую густой медовой пеной.

Мартин медленно сел.

Проверил бутылку Огненной росы. Она уцелела.

Потом посмотрел на кружку.

— Это пиво?

Бородатый мужчина гордо выпятил грудь.

— Лучшее подгорное пиво в девяти королевствах.

Мартин поднялся и отряхнул штаны.

— Ну хоть что-то хорошее.

Он оглядел кузни, тоннели и бородатых незнакомцев.

Потом снова посмотрел на кружку.

— Наливай.

Конец второй книги