Дед Мороз против Бледного

Глава 1

- Ни одного письма! Н-ни одного, бабуся!

Мороз взвился под потолок и чуть не приложился к нему макушкой, но вовремя пригнул голову. Завис так ненадолго, а потом, раскинув полы шубы, наподобие крыльев, красиво спланировал обратно в ледяное кресло.

- Ни бумажных! – стукнул кулаком по столу. – Ни электронных! Голодовку объявлю!

- Ох, напасть! – вежливо вздохнула пожилая кикимора Прасковья и придирчиво оглядела блюдо с пирогами, которое еле дотащила из кухни. – Ты б не кувыркался, батюшка, шибко. Вишь, стряпня инеем покрылася! И голодать те вредно.

Она заботливо протёрла пироги зелёным рукавом и установила блюдо поближе к деду –возле компьютера. Олень Фёдор заглянул в окно, принюхался и, вытянув шею, аккуратно прихватил верхний пирог. «С грибами» – поморщился он, но не выплюнул.

Дед Мороз гневно посмотрел на пироги, схватил один и стал нервно жевать. Прасковья повеселела.

- Ты, батюшка, не унывай! – умиротворяюще зажурчала она. – Уныние – большой грех! Ясное дело, людишки глупые позабыли тебя, им теперь подавай эти… как их… смартфоны, ноутбуки, гарнитуры всякие… где ж им про сказки помнить, под ёлкой собираться? Они с искусственным интеллектом теперь разговоры разговаривают.

- Ты, бабка, в моём доме не выражайся! – рявкнул Мороз и одним махом заглотил седьмой пирог. Кикимора испугалась, заохала.

- Сапогом-то об пол не бей! Подависся, милый! Как же я без тебя-то табун оленей одна пасти буду! Боюсь ить их до смерти, боюсь скотину!

Олень Фёдор закатил глаза и оскорбленно убрал морду из окна.

- Научишься, – пропыхтел Мороз, деловито застёгивая шубу. – Раз никому я не нужен, уйду! Уйду в леса! Стану альпинистом, на Кудыкину гору буду всходить! Пока не взойду, не вернусь! У меня и «кошки» есть!

- Когда ж ты их подобрал, родимых? – ахнула Прасковья. – Бездомных, что ль? А я молоко-то всё домовому вылила в термос, боялась, скиснет!

- Крепление, бабуся, крепление это! Альпинистское!

Мороз горько махнул рукой.

- Тёмная, Прасковья, ты женщина.

- Батюшка, не бросай!..

- Нет! Всё! Всё! Ухожу!

Прасковья шумно втянула воздух и вынула из недр платья пахнущий тиной платочек. Мороз зыркнул на неё раз, другой и смущённо заёрзал.

- Ну ладно, ладно. Не реви. Не сейчас уйду. Я ещё подумаю.

- Ну, вот и ладно, – тут же успокоилась Прасковья, и платочек мигом исчез в складках. – А я те пока блинов напеку. С холодной сметанкой-то, а?

- Иди, иди, старушка, – рассеянно сказал Мороз. После приступа отчаяния на него накатила неизъяснимая тоска. – Оставь меня, я скорблю.

- А до Кудыкиной горы-то путь неблизкий, – мирно журчала Прасковья уже в самых дверях. – Даже лешие наши отмороженные, Афанасий с Пафнутием, и то туда не полезли, а уж на что головы дурные… ты, батюшка, с них пример возьми, не смеши нечисть-то честную…

- Это ты меня с простой нечистью равняешь?! Прасковья!

- ... и русалки с Лебяжьего озера говорили – гиблое то место, Кудыкина гора-то, не достать её вершины, она прямо в Царство Ночи вершиной упирается, а туда никому без пропуска, Ночью удостоверенного и с печатями, дороги нет!

- ПОДИ ПРОЧЬ!

Дверь торопливо захлопнулась.

Дед Мороз подпёр щёку рукой и тяжело вздохнул. Даже уронил скупую слезу.

Эх! Были времена! Едва осень наряжала леса в оранжевое и пурпурное, начинали прилетать к нему письма со всех концов Руси, от деток малых, и деток постарше, и даже самых старших, студентов будущих. И каждому он отвечал, каждому подбирал подарок по душе. А в конце декабря, когда всё уже дышало близким праздником, заглядывал в окна, вдыхал хвойные ароматы, дотрагивался узорным посохом до ёлочного шара с белками или там со снежинками, и тот покачивался легонько, поблёскивая в лунном свете, – хорошо!..

Потом ели стали покупать экологичные, искусственные, а для запаха опрыскивали их из тюбиков. Потом стали дети просить не собаку или игрушечный поезд, а новые гаджеты…

А теперь и вовсе забыли про старика Мороза.

Дед Мороз сердито высморкался и включил компьютер. Проверил снова почту – нет! Пусто! Думал он, думал, и с горя решил зайти в Самый Секретный волшебный чат. Может, кто из коллег поделится, что за напасть случилась с людьми, почему не ждут они праздника?

Да только пусто было в волшебном чате. Ни души! Снежная Королева выходила трое суток назад, Баба Яга месяц не показывалась, у Кота Баюна стоял статус «недоступен», а Снегурочка… Снегурочкин профиль и вовсе оказался заблокирован.

Дед Мороз смотрел, смотрел, и не нравилось всё это ему. Недобрые его терзали предчувствия. Сидел он в чате и всё ждал, без особой надежды уже – не покажется ли кто из дорогих друзей. И вдруг раздалась короткая трель: появился в чате кто-то.

Дед Мороз так и ахнул радостно, прищурился.

Только кто же это такой вышел? Хмырь какой-то непонятный по имени Бледный.

«Ты кто?» – Мороз ему напечатал старательно, каждую букву выискивая подолгу на клавиатуре. Олень Фёдор опять заглянул в окно и стал читать, засунул голову под локоть деду.

«Привет, Мороз! Не знакомы лично, но наслышан. Заказов много нынче?»

«Нет заказов. Не ждут люди Нового года», – напечатал Дед Мороз и тут же подумал: зачем хмырь спросил? Какая ему, собственно, разница?

«Неудивительно!» – посочувствовал Бледный и грустный смайлик поставил. – «Люди теперь меркантильные пошли, чёрствые. Но ты не грусти, дед. Раз они тебя забыли, и ты их забудь. Плюнь на них, езжай в другие места. Работа тебе всегда найдётся».

«Это в какие другие места?» – напечатал Дед Мороз, очень озадачившись.

«Да в другие. Сам понимаешь. Бросай эту страну, раз не рады тебе здесь. Мир большой, места всем хватит. Хочешь, с визой помогу? Документы оформлю в лучшем виде, по знакомству скидку сделаю. Не пожалеешь».

Дед Мороз так и крякнул, глядя на монитор. Откинулся в кресле, очки на носу поправил.

Смотрел-смотрел изумлённо. А Бледный тем временем строчит:

«Ты, дед, хоть в Америке, хоть в Бразилии дело себе найдёшь. Волшебники – прошлый век, а вот супермены на пике популярности. Подашь заявку, вступишь в сообщество тамошнее, язык подтянешь – и дело в шляпе! Ещё известнее станешь! А людишки здешние пусть потом локти кусают!»

И немного погодя:

«Ну как? Не надумал?»

Засопел Дед Мороз. Сопел всё громче, всё злее, а потом стиснул свой ледяной посох так, что снег повалил с потолка терема – густой, отборный, искристый. За окном взметнулась дикая вьюга, небо потемнело. Дед Мороз поднялся во весь рост, глядя на монитор, и тот от страха словно бы сплющился. И даже ник Бледного замигал, будто нервный тик у него начался.

- Россиюшку бросить?! – прогремел Мороз. – На чужбину податься? Не дождёшься!

Подобрав полы шубы, выбрался из-за стола. Огляделся.

- Не брошу людей. Пусть забыли деда Мороза – не брошу. Если надо – тоже стану суперменом, только здесь, на родной земле. Нет! Супердедом стану!

И стукнул посохом в пол.

***

- Ограбила! Ограбила! – кричала кассирша в вечернюю стынь, стоя на пороге сувенирного магазина и даже пальто не накинув. Трясущимися пальцами тыкала в телефон, пытаясь набрать полицию. – Все свечи новогодние унесла! Все игрушки ёлочные! Ни одного шара не оставила, проклятая!..

- Быстрее, Фёдор! Быстрее, тебе говорят! – пыхтел высоко в небе Мороз, натягивая поводья. – Подсекай!

Фёдор послушно заложил такой вираж, что у деда в глазах потемнело. Плюхнулся он обратно в сани, как мешок с сеном. Вытер лоб перчаткой.

«Что ж это я, – вихрем пронеслось в голове, – и баланс удержать не могу? Какой из меня супердед тогда? Какой я защитник слабых?»

- Нет! – рявкнул он и снова рывком поднялся в санях, расправил плечи. – Догоним супостатку! Вон она, внизу! Лети, Фёдор! Живее!

Воровка двигалась с неестественным проворством, закинув на плечо огромный тюк с казёнными игрушками и свечами. Она, не глядя, перепрыгивала через заборы, ступени, кусты. Дед вгляделся и охнул: девчонка с разгону вскочила на крышу сарая, пробежала по нему и спрыгнула с другой стороны, даже не притормаживая. Впереди блестела в лунном свете замёрзшая гладь широкой реки. Воровка спрыгнула на лёд и заскользила по нему с невиданной скоростью.

- Стой! – не своим голосом закричал Дед Мороз. – Не уйдёшь! Фёдор, спускаемся!

Сани резко пошли на снижение. Воровка подняла голову, хищно блеснула белыми зубами в темноте. Глаза её так и сверкали бешено. Сани с грохотом обрушились на лёд, Мороз лихо выпрыгнул ещё на ходу и погнался за грабительницей. Та припустила ещё шибче.

- Фёдор, окружай! – взревел Дед Мороз, и сани пронеслись мимо него, рассекая воздух, только в ушах просвистело. Девчонка впереди запнулась и упала, тюк слетел с её плеча и, пролетев ещё метров триста, грохнулся. Дед Мороз сморщился, как от боли.

- Шары ёлочные! – простонал он. – Игрушки, игрушечки мои дорогие!

Обогнув лежащую девчонку, он бросился к мешку, упал на колени. Дрожащими пальцами развязал его поскорей и ахнул. Всё было разбито вдребезги! И круглые блестящие шары со снеговиками, и хрустальные синички, и золотистые шишки, и стеклянные домики! Свечи раскололись на мелкие кусочки. Всё пропало, всё!

Он даже всхлипнул, стоя на коленях, рассматривая эту уничтоженную красоту. И вдруг кто-то сказал знакомым голосом за спиной:

- Дедушка!

- Что? Кто? – непонимающе обернулся он. И очки сами собой слетели с его носа. Перед ним стояла Снегурочка. Ну да, она! Голубая её дублёнка, и шапка с торчащими из-под неё косичками. И новенькие сапоги, в прошлом году только купленные. Снегурочка! Олень Фёдор, стоя позади неё, смотрел очень самодовольно.

- Внучка! Ты где же была? Ты зачем же? Ты почему? – всё пытался найти слова Мороз. – Это… это как же ты посмела?! – опомнившись, взревел он. – У людей Новый год решила отнять? Все игрушки ведь расколотила, все!

Снегурочка разрыдалась.

- Я не хотела, дедушка! Я не знаю, что со мной было такое! Последние недели как будто кто-то подменил меня. Это всё, наверное, он, Бледный…

- Бледный? – переспросил Дед Мороз, остывая. – Где-то я уже это имя слышал… ну да, в волшебном чате!

- И я с ним разговаривала в волшебном чате! – вспомнила Снегурочка. – Он сначала мне смешным показался, всё расспрашивал, как я к Новому году готовлюсь да как собираюсь людей радовать. А потом… потом я будто уснула. Мне кто-то нашёптывал всё время, что праздники – глупость одна, что нечего людям радоваться и веселиться… что не должны гирлянды на улицах сиять, а в домах ёлки стоять… что я должна всеми силами этому мешать…

- Очень, очень нехорошо, – сказал Дед Мороз и крепко задумался. – Что ж, раз ты, внучка, очнулась и всё вспомнила, вспомни, как нам Кота Баюна разыскать. Он у нас большой специалист по ловле мышей и гадов мелких. А в этот раз дичь будет покрупнее!

- Вызову, вызову его! – обрадовалась Снегурочка, трижды крутанулась вокруг себя и, запустив руку в карман дублёнки, вдруг вынула из него фигурку пушистого серого кота, набитую ватой. Фигурка сладко потянулась, заскребла по ладони когтями. Спрыгнула на лёд.

- Мррслушаю, дед, – подал голос Кот Баюн и, встряхнувшись, принялся расти. Рос, рос, пока не сровнялся с оленем Фёдором. Тот только фыркнул презрительно и отвернулся.

- Вот и ты, котик, – сказал Дед Мороз, с усилием поднимаясь с колен. – Давненько тебя не было видно! Всех нас, я вижу, морок недобрый одолевал. Так что есть для тебя задание…

***

- Мррлокация установлена! – сообщил Баюн, лихо настукивая когтями по клавишам. – Объект под кодовым именем Бледный базируется в резиденции Деда Мороза. В твоей, мррдед, резиденции!

- В доме моём? – ахнул Мороз. – Кто позволил? Негодяи! Кто спрятал?!

- Не совсем, не совсем… – Баюн сосредоточенно смотрел в монитор. Снегурочка и олень Фёдор таращились из-за его плеча. – Неверроятно! Неммрмыслимо!

- Говори, говори скорей! – нервничал Мороз, вытаптывая тяжёлыми валенками новую тропинку на речном берегу.

- Бледный сейчас в мрррезиденции твоей, – повторил Кот Баюн, возбуждённо размахивая пушистым хвостом. – Только в изнаночной мрреальности он прячется. А как ты из дома отлучаешься, выбирается оттуда и зло творрит. Потому тебе, дед, письма и не приходят от мрррдетишек. Потому и к Новому году никто не готовится. Хотел он тебя мррспровадить подальше, да не получилось. Надо нам поскорей мрррвернуться!

- Бежим! Бежим! – закричала Снегурочка, и они все вместе беззвучно побежали по ночному льду обратно за город, причём Кот Баюн, уменьшившись, примостился между рогов оленя Фёдора. Дед Мороз, хоть и задыхался, и давление у него от волнения подскочило, но всё равно тащил на себе мешок с разбитыми игрушками. Никогда в жизни не бросал он новогодние игрушки на произвол судьбы!

Терем деда Мороза стоял тёмный, какой-то неживой. Не переливался, не сиял огнями.

- А ну, покажись! – распахнул дверь Дед Мороз. – Прасковья! Есть кто дома?

- Нету Прасковьи, – отозвался чей-то ласковый голос в темноте. – Никого нету. Я один тут есть. Только – хи-хи! – ничего вы мне не сделаете.

Из темноты проступили очертания бледного, синюшного острого личика с сосульками-волосами. Оно ехидно улыбалось. Тщедушное тельце дрожало в воздухе, слегка расплываясь.

- Болезни! Болезни! Люди сидят по домам, выходить боятся! – всхохотнул Бледный. – Разговаривать боятся, друг от друга шарахаются! Про Новый год никто и не думает! Ух, весело!

- Ну и гад же ты! Червяк чахоточный! – рассвирепел Мороз. – Порождение Ночи! Я тебе покажу!

- Вовсе я не порождение Ночи! – возразил Бледный. – Я – тень твоя! Отделился от тебя, когда ты мороженого объелся и с температурой лежал! Отделился и стал сам себе хозяин!

- Бледный – это изнанка твоя, Мороз, только плохая! – прошипел Кот Баюн.

- Ну, так я от этой изнанки сейчас избавлюсь! – пообещал Дед Мороз.

Сделал шаг – и вдруг чихнул так, что стены терема заходили ходуном.

- Отлично! Отлично! – воскликнул Бледный и беззвучно затрясся от смеха. – Великолепный чих! Первоклассный чих! А теперь ты, Снегурочка!

Но Снегурочка выступила вперёд и тихо сказала:

- Не справишься ты с нами.

Сдёрнула с плеча Мороза мешок, схватила в охапку осколки ёлочных игрушек и подбросила их высоко-высоко. Взлетели они и нежно зазвенели, перемигиваясь, вспыхивая, точно звёзды. Снегурочка выхватывала новые и новые охапки, бросала и бросала их в Бледного, и всё светлее и светлее становилось в тереме, пока не стало совсем светло.

А Бледного не стало. Ни словечка он вымолвить не успел. Пропал.

Засиял терем и заискрился, как прежде. Вдруг в слюдяное окно застучал кто-то. Дед Мороз бросился и распахнул его. Влетел в окно пышногрудный снегирь и бросил в руки Морозу целую пачку детских писем. А за ним влетел другой и бросил вторую пачку. А за ними влетели три свиристеля и ещё кипу писем приволокли. Засыпали письмами деда Мороза с ног до головы. Снегурочка засмеялась. И Кот Баюн засмеялся. И даже олень Фёдор засмеялся. А тут и кикимора Прасковья появилась в дверях.

- Батюшка, и внучка твоя здесь! – ахнула она. – А я блинов семь стопок всего напекла!

А в городе готовились к Новому году. Натягивали гирлянды, украшали огромные ели, включали подсветку возле театров и музеев. Заливали каток. И никто не чихал и не кашлял, и никто не боялся больше заболеть, потому что Снегурочка победила Бледного.

А игрушки-звёзды Дед Мороз на другой день склеил, собрал заново и лично отвёз на главную городскую ёлку. Только одну хрустальную шишечку себе на память оставил олень Фёдор. Потому что в душе он не чужд был прекрасного.