Что это было?

Пикник на обочине 2

Сначала появились слухи. И поначалу люди пересказывали их друг другу как забавный анекдот. Одни посмеивались над буйной фантазией своих соотечественников, другие предавались мечтам, окунаясь в вызванные ими виртуальные приключения. Трезво же мыслящие люди предпочитали их не замечать, резонно предполагая, что пройдёт немного времени, и они исчезнут из информационного поля общества.

Но слухи и не думали исчезать. Наоборот, они стали плодиться, обрастая новыми подробностями. Первым делом определился район, который имел отношение к этим слухам. Ходили разные варианты, пока не остался один – юг Уральских гор, болотистые равнины на востоке от него. Затем появились источники появления феномена: от Бога до инопланетян. Не исключались, между прочим, и магические проявления древних ведунов. И, наконец, появились «подробности», которыми делились те, кто якобы смог добраться до заветного места.

Первыми из средств массовых информации отреагировали социальные сети, выдавшие рекордное число блогеров, клятвенно уверявших, что они посетили «то» чудесное место, доказывая массой фотографий и видеороликов. Затем подключились бумажные издания, дававшие уверенные разъяснения, от «опытных экспертов», в чём суть этого феномена, порой стоявшие на противоположных точках зрения в различных изданиях.

Последними информационными источниками стали телевизионные каналы, почему-то кроме федеральных структур, дававшие какие-то смазанные репортажи из странной зоны. И, наконец, государственные органы наводнил поток писем от трудящихся, требующих разъяснений.

Правительство срочно собралось на внеочередное заседание…

–––––––––

Этот день, с самого утра, в обычно спокойном учреждении, под названием «Управление гидроресурсами», был необычно оживлённым. Люди ходили по коридорам и этажам старинного здания, выспрашивая другу у друга о предстоящем расширенном собрании. Была предпринята попытка по подкупу секретарши директора шоколадкой и бутылочкой коньяка, из глубоко законспирированных заначек, но и она не принесла успеха. Работа совсем не клеилась…

Наконец по всему зданию, почти в полдень, прозвучал сигнал, оповещавший обычно о пожаре, и всё здание наполнилось топотом сотни людей, рванувших в актовый зал. На сцене уже сидели за столом директор, главный инженер и начальник первого отдела. Людей набилось в помещение как селёдок в бочке. Все сидячие мест были плотно забиты сотрудниками. Неудачники расположились вдоль стен. Стояла тишина.

Директор прошёл к трибуне. Он оглядел зал и подумал: «Полный аншлаг!». И хотел было уже открыть рот, чтобы доложить о цели сбора коллектива, как раздался чей-то нервный крик.

— Это правда?

Весь актовый зал невольно подался вперёд, обдав директора воздушной волной, и затаил дыхание.

— Да. — Директор кивком подтвердил свой ответ.

Зал отпрянул назад на спинки кресел и облегчённо вздохнул: слухи подтвердились. Но следующие слова директора заставили людей снова напрячься.

— Получено срочное задание от правительства. Необходимо направить группу из опытных специалистов, — суровый взгляд директора оглядел собравшихся, — для исследования этого феномена. — Директор сдвинул брови к переносице. — Опытных, достойных, и, — многозначительная пауза, — стойких. Есть желающие отправиться в экспедицию?

Почти весь зал, в едином порыве, вскинул руки.

— Я так и думал, что желающих будет много. Поэтому… — директор полез во внутренний карман пиджака и достал сложенный листок.

Лес рук рухнул вниз, оставив только одиноко торчащую, в центре зала, слегка подрагивающую конечность.

— Николай Петрович, дорогой, — сказал директор, стараясь придать голосу сочувственные нотки, — бухгалтерия не едет.

Конечность бухгалтера, словно сломанная ветка, сгибаясь в суставах, упала вниз.

— Подготовлен приказ, об отправке в экспедицию…, — директор с трудом старался удержать голос в почти равнодушном ключе, зная какое количество недругов он приобретёт, не включив их в состав экспедиции. Прочитав фамилии избранных, он добавил, что ждёт их тотчас в своём кабинете.

Пять человек, из разных отделов, стали пробираться к выходу, получая одобрительные и недовольные тычки от сидящих коллег. Директор зашёл в кабинет последним и запер дверь.

— На всякий случай, чтобы не мешали, — пояснил он собравшимся коллегам. — Пока место вашей командировки держится в секрете, будем придерживаться такого положения. Вот подпишите, — начальник первого отдела протянул каждому бланк, — о неразглашении.

Пока избранные читали и подписывали документы, директор подошёл к окну.

— Как такое удержишь в секрете, — пробормотал он себе под нос. — Это ж такое событие…

Вернувшись за руководящий стол, директор стал составлять список оборудования, советуясь с каждым из командированных сотрудников.

—————

Самолёт бизнес-класса летел уже над южными отрогами Уральского хребта, когда стюардесса стала будить своих пассажиров. Старший группы, геолог с многолетним стажем, Причиндалов Олег Гаврилович, оглядел своих попутчиков. Рядом с ним сидела микробиолог Татьяна, – молодой, но очень способный специалист, с любопытством смотрящая в иллюминатор на бескрайный лес. Через проход протирал глаза незаменимый техник Гоша, специализировавшийся на всех видах оборудования, и ремонтировавший их с закрытыми глазами. Рядом с техником, с озабоченным видом, сидел, уставившись в спинку кресла перед ним, водолаз Степаныч. Ответственность, с которой он подходил к организации места своего погружения, всех раздражала, но, одновременно, и вызывала уважение. Пятым был химик Виктор Кротов, сидевший перед техником и что-то внимательно изучал на карте, выданной им перед посадкой на самолёт.

Олег Гаврилович осмотрел украдкой остальных пассажиров – но все они были ему незнакомы. Неожиданно раздался мелодичный звонок и по громкой связи объявили, что сейчас раздадут контейнеры с завтраком. Во время завтрака Степаныч повеселел и показывал своим товарищам большой палец. «Живут же люди!» — подумал с легким чувством зависти Причиндалов.

Вскоре после завтрака стюардесса попросила пристегнуть ремни и приготовиться к посадке. За иллюминатором замелькал маленький городок…

Не успели пассажиры выйти из самолёта, как к нему подъехало несколько военных внедорожников и крытый тентом грузовик, с несколькими солдатами. Погрузив оборудование в грузовик, все расселись по машинам и стройной колонной отправились в путь.

Дорога была, когда они выехали за пределы городка, грунтовой, но чувствовалось, что недавно по ней прошлись грейдером, и поездка обошлась без тряски.

Через час, разглядывая по пути красоты местной природы, начиналась золотая осень, они добрались до нужного места, никого не встретив, не считая пары небольших деревень, стоявших на отшибе. Но чем ближе они подъезжали к пункту назначения, всё чаще стали встречаться кроссоверы и минивэны, прятавшиеся в густой растительности первозданного леса. Лишь уже у самого поста КПП, не доезжая сотни метров, они увидели мечущегося по обочине мужичонку, кидавшегося к каждой машине с какой-то просьбой.

— Не откажите! — крикнул он очередной машине, где сидели работники гидроресурса, протягивая пассажирам, на бегу, десятилитровую канистру. — Мне только подлечиться, гланды протереть, поясницу натереть…

Но машины только проносились мимо него, обдавая облаками пыли.

На КПП, от которой влево и вправо тянулась ограда из современной колючей спирали, в три ряда, дежурный подполковник быстро проверил документы каждого пассажира, сверяясь со своим списком. Зазо, сверяясь со своим списком.ежурный подполковник быстро проверил документы кажды и минивенысамолёт. ала уважение.вершив проверку он махнул рукой и четверо солдат принялись поднимать шлагбаум. Никогда ещё Причиндалов не видел такого устройства, больше похожего на противотанковое заграждение. Наконец шлагбаум был поднят, ворота, опутанные колючей спиралью, открылись, и они заехали на охраняемую территорию.

Проехав ещё полкилометра они выехали на берег озера, вытянувшегося между холмами узкой лощины. На пологом берегу сгрудились палатки разного размера. В центре палаточного городка стоял строительный вагончик и военная машина связи – это было видно по нескольким антеннам на её крыше.

Едва Олег Гаврилович влез из машины к нему, от строительного вагончика, направился офицер.

— Комендант спецгородка майор Батькин, — офицер взял под козырёк. — Прошу следовать за мной.

Майор привёл группу гидрологов к одной из палаток и оттянул полог.

— Здесь ваше место отдыха, мужчины. Располагайтесь. — Когда мужской состав прошёл в палатку, кроме Причиндалова, майор обернулся к Татьяне.

— А вас мы поселим вместе с медиками, — и увел её к следующей палатке.

Олег Гаврилович огляделся по сторонам: в середине палаточного городка стояла большая палатка, около которой расположилось несколько походных кухонь; рядом со строительным вагончиком стояла палатка, на входе которой стоял часовой с автоматом под деревянным грибком; мерно тарахтел в отдалении дизель-генератор в кузове грузовика, под брезентовым тентом, от которого к палаточному городку тянулся, по деревьям с отпиленными верхушками, силовой кабель к городку. Вся территория, прилегающая к озеру, была ограждена колючей проволокой, которая виднелась в промежутках между деревьями.

Пока Олег Гаврилович оглядывался по сторонам, со стороны КПП подъехала машина с надписью «ВОДА». «Да, — подумал он, — под носом целое озеро, а воду приходиться доставлять машинами».

Причиндалов спустился к краю озера и хотел было зачерпнуть ладошкой из него жидкость, но что-то удержало его. Он резко посмотрел в сторону – все, кто в этот момент находились недалеко от него, смотрели на него! Но, заметив, что он повернулся к ним, снова занялись своими делами. Олег Гаврилович, решив, что не стоит торопиться, отправился в предоставленную палатку.

В палатке, в которой им предстояло прожить несколько дней, как они надеялись, подчинённые занимались устройством быта. Через некоторое время к ним присоединилась Татьяна и группа принялась обсуждать план работы. Решено было сегодня, после обеда, обойти вокруг озера, присмотреться к обстановке…

Пока группа отдыхала после плотного обеда, Олег Гаврилович нашёл коменданта и сообщил ему о намерении обойти озеро.

— Рекогносцировка? Понимаю, понимаю, — одобрительно кивнул комендант и прошёл в палатку с часовым.

Через минуту он вышел и сообщил, что патрульные предупреждены о том, что группа из пяти человек будет проходить через их посты.

— Только не разделяйтесь. Идите все вместе, — комендант сделал озабоченное лицо. — Во избежание, как говориться. И там тропинка есть. — Уже в спину уходящим крикнул он.

Переодевшиеся в рабочие комбинезоны гидрологи отправились в обход предстоящего места работы.

Вытянувшись гуськом по узкой тропинке, группа медленно продвигалась по лесу, оглядываясь по сторонам, иногда останавливаясь и делая записи в блокноте руководителя. На середине пути они посторонились, пропуская двоих патрульных, которые по рации доложили о встрече с прогуливающейся группой.

Подходя к отдаленной оконечности озера, Олег Гаврилович, оглядывающийся, как и все, на прилегающую к озеру территорию, вдруг резко остановился и вернулся на десяток метров назад. Остальные столпились около него, не понимая, что могло вызвать его интерес.

— Смотрите, странные углубления в земле, — он ткнул ручкой в недалеко расположенную яму.

Они подошли поближе. Яма была снаружи ограды и явно искусственной. Словно из земли выгребли три куска земли, образовав трёхлистник клевера, с ровными круглыми краями.

— Метров десять в диаметре, не меньше, — прикинул Степаныч. — Может блиндаж хотели построить?

— Блиндаж, вообще-то, прямоугольный бывает, — возразил Кротов. — Пойдёмте дальше.

Группа отправилась дальше, оставив начальника записывать информацию об обнаруженной аномалии, чтобы порасспросить об этой яме у коменданта. Записав подробно об этой аномалии, Олег Гаврилович поспешил догнать группу, помня о предостережении коменданта. И уже почти догнав группу, он услышал, как в лесу затрещали ветки кустов и на его головой промелькнула какая-то тень. Причиндалов невольно втянул голову в плечи, одновременно поворачивая её к небу.

Огромное тёмное тело пронеслось над ним и с тупым стуком врезалось в землю, покатившись к берегу озера! Вся группа бегом вернулась к начальнику.

На берегу, у самой кромки жидкости, лежал лось с обломанными, видимо отломились при ударе туши о землю, рогами, и тяжело дышал.

— Как он такую ограду сумел перепрыгнуть, не представляю, — удивился Степаныч. — Если только он умеет летать…

— Да он с валуна прыгал. Я видел, когда обернулся на треск веток, — поспешил вставить слово Кротов и показал, с какого камня прыгал лось.

Микробиолог в порыве чувств хотела подойти к животному и как-то приласкать его, но Олег Гаврилович остановил её.

— Не подходите, может лягнуть. Встретим патрульных скажем им о нём.

Но тут же послышался топот бегущих к ним людей и, через пару секунд, рядом с ними стояли военные и докладывали по рации о происшествии в штаб городка.

Пока ждали указаний лось стал приходить в себя, тряся головой и стуча ногами по земле. Но попытка встать на ноги у него не получилась, и он начал скрести ногами по земле, пододвигая тело ближе к желанному озеру. Наконец ему удалось приблизиться настолько, что он уже мог достать губами жидкость и стал жадно работать языком, утоляя свою жажду.

— Вот настырный, — неожиданно произнёс один из патрульных, — сколько раз его выгоняли, а он так и рвётся сюда напиться!

Заработала рация и старший патруля, вместе со всеми, стали слушать, что скажет комендант. «Сейчас прилетит вертолёт, вяжите лося, привяжите его к тросу и отправим его в дальнее урочище», – приказ был предельно ясен. Группа решила задержаться, чтобы помочь военным. Ждать пришлось недолго – уже через полчаса общими усилиями лось был стреножен, запакован в сеть и подвешен к тросу маленького вертолёта. Напившееся животное, смирно лежавшее, когда его пеленали, как только вертолёт поднял его в воздух, стал дёргаться, стараясь высвободиться. И видимо поняв, что он надолго покидает эти места, испустил трубный рёв, словно прощаясь с заветным местом.

Проводив взглядом вертолёт гидрологи отправились дальше. Внезапно Олег Гаврилович развернулся и посмотрел вслед улетавшей машине, почесал подбородок и, достав записную книжку, что-то туда записал. Догнав группу, уже у дальней оконечности озера, он объявил привал.

— Ну что, объект исследования мы увидели. — Причиндалов достал записную книжку. — Сегодня приготовим всё необходимое и завтра примемся за работу. Степаныч вместе с Гошей исследует дно озера, на предмет каких-либо источников на его дне. А может и неведомых механизмов, о которых мы, и наука, ещё не знаем, превращающие воду в спирт. Татьяна займётся исследованием влияния этого явления на местную флору и фауну. А Кротов будет заниматься составом этой жидкости. А я займусь более плотно непонятным следом за оградой.

Посидев ещё немного, они дружно поднялись на ноги и отправились в городок по другой стороне озера. Пару раз разминувшись с патрулями группа уже подходила к городку, когда все услышали окрики и несколько выстрелов в кустарниках за оградой. Подойдя к коменданту, стоявшего около крайней палатки, они спросили у него в чём дело, но он отмахнулся от них, пристально всматриваясь в сторону КПП. Гидрологи отошли в сторону и остановились, решив дождаться и посмотреть, чем этот инцидент закончится.

Вскоре на дороге появилась процессия – десяток солдат вели трёх задержанных гражданских лица. Грязные лица и такие же комбинезоны говорили о проводимых ими, ещё недавно, земляных работах.

— Очередные трубопроводчики, — доложил старший сопровождения. — Пробивали, вернее вкручивали трубу вручную. Думали мы не заметим их.

— Довести до их автомобиля и дать пинка, чтобы запомнили, — успокоившийся комендант подошёл к гидрологам. — Хотели из-за пригорка протолкнуть трубу в озеро. Да у меня не забалуешь!

Комендант погрозил нарушителям порядка вслед пальцем и довольный отправился в столовую.

— А вы заметили, — вдруг сказала Татьяна, — что мы, во всяком случае, я точно, себя бодро чувствуем и совсем не устали? И есть очень хочется!

Вся группа поддержала ее, и отправились вслед за комендантом. Весь оставшийся вечер прошёл в приготовлениях к завтрашнему дню. Все рано разошлись спать и быстро заснули.

Проснулся Олег Гаврилович оттого, что ему почудился какой-то толчок в спину. Он открыл глаза и, не шевелясь, прислушивался, не повторится ли толчок. Ничего больше не произошло, и он хотел было закрыть глаза, но заметил какой-то отсвет в щели полога палатки. Стараясь не скрипеть пружинами кровати Олег Гаврилович встал и вышел наружу.

Полная луна стояла над озером, отражаясь на его зеркальной поверхности. Но и само озеро словно светилось изнутри, из глубины, мягким бирюзовым светом. Причиндалову захотелось подойти к озеру и опустить в него руки, чтобы полностью почувствовать всю благодать, которую он испытывал даже на расстоянии от него. Но мелькнувший на тропинке патруль остудил его желание. Он вернулся в палатку, включил маленький, специальный, фонарик, записал увиденное и прочувствованное, и уснул…

Утром, перед завтраком, он рассказал об увиденным ночью, не утаив и о необычном чувстве от необычного зрелища. И сообщил, что намеревается облететь на вертолёте, резонно заметив, что если уж лосей катают, то почему бы ему должны отказать, и оглядеть сверху территорию, прилегающую к спецзоне. Поэтому, выйдя из палатки, он направился сразу же к коменданту с просьбой выделить ему летающую машину.

Комендант оглядел Причиндалова сверху вниз, почесал подбородок и направился к строительному вагончику.

— Спрошу у генерала, — сказал он через плечо идущему за ним гидрологу, — если тот никуда не собирается.

Постучав в дверь комендант отошёл в сторону. Почти тут же из двери выскочила медсестра и, козырнув начальнику, поспешила к себе. Подождав ещё минуту майор зашёл в вагончик. Ждать пришлось недолго.

— Генерал даёт добро. Сейчас он добрый, — майор посмотрел в сторону медсанчасти. — Я вам напишу сопроводительную записку. Пройдёте за КПП, повернёте налево и по тропинке дойдёте до вертолётной площадки. А сейчас пойдемте, подкрепимся.

Получив нужную бумажку, Олег Гаврилович отправил подчинённых на работы и направился к вертолёту, прихватив свою любимую записную книжку и старый, но надёжный, диктофон. Дойдя по указанному маршруту до нужного места он увидел импровизированную вертолётную площадку, на вершине пригорка, которая была сделана из стволов деревьев, спиленных на этом же месте.

Пилот ходил вокруг винтокрылой машины и проверял состояние механизмов. Поприветствовав Причиндалова пилот посадил его в кабину, не спеша доделал регламентную проверку, забрался на своё место и, потерев довольно руки, завёл машину.

— Как сохатый? — спросил Олег Гаврилович, чтобы проверить работу наушников, протянутых ему пилотом.

— Сначала мычал недовольно. Но потом всю дорогу висел в сетке как тряпка. — Пилот замолчал и стал поднимать вертолёт в воздух. Направив его вдоль озера он продолжил. — Вот ведь – скотина, а понял, что его разлучают с его любимым местом. Я его когда освободил от пут, так и остался лежать на траве, уставившись в одну точку.

Машина уже достигла нужно места и, по просьбе гидролога, зависла над ним. Олег Гаврилович посмотрел вниз и сразу обнаружил необычный след. Поглядев вокруг он увидел ещё несколько таких же вмятин в земле, идущих от озера вглубь леса.

— Надо проследить куда ведут эти странные выемки. — Он ткнул пальцем в одну из фигурных ямок.

Пилот развернул вертолёт и полетел на небольшой высоте, выслеживая следы. Олег Гаврилович зарисовал несколько таких ямок, стараясь как можно точнее зарисовать местоположение каждой, когда увидел их россыпь на большом поле. В лесу следов не было видно, но направление, куда они вели, можно было отследить по поваленным деревьям.

Они пролетел около километра, когда следы внезапно оборвались. Олег Гаврилович махнул пилоту рукой показывая, чтобы он летел прямо, – может дальше они снова покажутся. Но выемок больше не было. Пилот набрал высоту, чтобы увеличить обзор и оба наблюдатели сразу заметили огромную, с ровными краями яму, с вдавленными в её стенки деревьями.

— Метров сто в диаметре, не меньше, — прикинул пилот. — И глубина порядочная…

Полетав ещё немного вокруг, – ничего примечательного они не заметили, – они развернулись и полетели было назад, но тут Олег Гаврилович заметил небольшой сруб на опушке леса, у которого шёл дымок из трубы.

— Это что? — спросил он у пилота.

— Заимка какая-то. Может лесника, а может охотников…

— Можем приземлиться?

— Да, сможем, — оглядевшись, сказал пилот и направил машину вниз.

Вертолёт приземлился недалеко от домик. Пилот заглушил двигатель, и они направились в сторону жилья. Когда они приблизились вплотную к нему, внутри послышался лай собаки. Олег Гаврилович поспешил окликнуть хозяина избушки. Через пару секунд дверь приотворилась, и на пороге появился мужичок с заспанным видом. За ошейник он держал овчарку, которая продолжала лаять на гостей.

— Кто такие? — с вызовом в голосе спросил хозяин.

— Геологи! — спокойно ответил Причиндалов. — Надо кое-что спросить…

— Заходите… — хозяин заимки отошёл в сторону, пропуская гостей.

Оставив пса снаружи хозяин зашёл внутрь и прикрыл дверь. В домике было тепло от горящей буржуйки, на которой что-то готовилось. Мужичок жестом показал куда можно сесть и гости уселись на широкую лавку, покрытую чьей-то шкурой.

— Небось со спецзоны? — хозяин подвинул табурет ближе к посетителям и уселся напротив них. — Угадал?

— Фёдор Фомич? — и на удивлённый взгляд хозяина пилот пояснил, — читали о тебе в пояснительной записке, когда ехали сюда.

Олег Гаврилович украдкой огляделся. Почему-то в доме было очень много разнообразной тары – стеклянной, жестяной и пластиковой. Видимо заполненной, это хорошо было видно по стеклянным бутылям, зеленоватой жидкостью. Хозяин дома, заметив это, дрогнувшим голосом спросил:

— Конфисковывать будете?

— Пока что не было такого указания, Фёдор Фомич, — включился в разговор гидролог. — Мы интересуемся, откуда появилось такое чудо света как ваше озеро. И что за странные ямки по вашему лесу разбросаны? Вы, как я понимаю, лесником здесь работаете?

— Я уже тридцать лет тут брожу, — внезапно осипшим голосом сказал лесник, — но такое здесь в первый раз видел! Вышел я как-то спозаранку…

— Подождите секундочку, — перебил его Олег Гаврилович. — Я только диктофон включу. — Он выставил на рядом стоящий с лавкой стол диктофон и включил его. — Продолжайте…

— Так вот я и говорю, вышел я как-то раз спозаранку, дровишек наколоть, а в лесу стоит такой густой туман – через пять метров не видно. И только я взял чурбан, поставил на пенёк, замахнулся на него колуном – как стало что-то темнеть быстро. Ну вот, думаю, ещё и тучи набежали, наверное, сейчас как ливанёт! Стою, смотрю вверх, прислушиваюсь – мёртвая тишина. Даже как-то боязно стало – чтобы птицы по утрам не пели!.. А темнота всё сильнее и сильнее. И хотел я только домой зайти, как увидел, что сверху на меня стена какая-то надвигается. Я так и сел на землю – сдвинуться не могу от страха! Туман куда-то исчез, можно сказать мгновенно, и я увидел железный потолок, весь какой-то клёпанный, с какими-то штангами и кронштейнами, торчащими из него, с окошками, рассыпанными по низу потолка. Потолок всё ниже и ниже, надо бы бежать, а я не могу сдвинуться с места! – словно парализовало меня. Вдруг я услышал странный шум и скосил в ту сторону глаза. Недалеко от меня, как мне показалось со страху, из потолка показался низ огромного шара и быстро опустился на землю, ломая все деревья под ним. И потолок перестал опускаться. Ничего долгое время не происходило и я огляделся. Оказалось, что потолок имеет край, за которым виднелась полоса голубого неба. Я уже хотел было попытаться встать и сигануть подальше от этого места, как вдруг что-то мелькнуло за краем потолка. Я пригляделся – на землю опустились четыре серые, в ровную складочку, колонны, с тремя шарами на концах. Немного постояв они передвигаясь поочерёдно и попарно, словно это были ноги, побежали в сторону той ложбины, где сейчас находится новое озеро. Поднялась тут же пыль и я их уже не видел. Но чувствовал, как они стучат своими шарами по земле! Последний их след я нашел, когда всё закончилось, на берегу появившегося озера. Как только тряска закончилась, они видимо остановились, я услышал всё усиливающийся шум водопада. Что они там делали, не знаю, но через короткое время шум стал затихать и опять я почувствовал толчки. Только теперь размеренные и спокойные. Они возвращались! И тут я стряхнул с себя, ну этот… паралич, да, и чуть ли не на четвереньках забежал в дом. Подобравшись ползком к окошку я осторожно выглянул в него. Колонны уже были около края железного потолка. Потом забрались на него и через минут пять потолок стал подыматься. Опять появился густой туман, но через него было видно, что небо становиться светлее. Когда я через полчаса решил выглянуть наружу, эти полчаса я пластом лежал на полу, туман уже рассеялся, сияло солнышко. Пугала только огромная яма с поломанными деревьями.

— Что-то я такого не помню в пояснительной записке, — с недоверием сказал пилот.

— Да я когда пришёл в себя подумал – никто ведь не поверит. А когда обнаружил озеро, решил – пусть учёные разбираются, что и как. Поэтому и доложил только про озеро.… А теперь что уж скрывать, все следы на виду.

Гости помолчали с минуту, обдумывая рассказ лесника.

— А спирту зачем столько набрал? — первым задал вопрос пилот.

Хозяин сделал виноватое лицо, словно в чём-то провинился. Но тут же взял себя в руки и с вызовом сказал:

— А мне никто и не запрещал. — Он улыбнулся что-то вспомнив. — Когда я пошёл посмотреть, что там шумело как водопад, я и нашёл это озеро. Пёс мой первым почувствовал что здесь как-то пахнет неправильно. Он потянул воздух носом, чихнул и отбежал подальше от берега. Я тоже, когда подошёл к воде, почувствовал какой-то не такой запах, какой бывает обычно у водоёмов. А когда понял в чём дело, вылил из фляжки воду и набрал её из озера. Это был спирт! И не разбавленный, а стопроцентный! Я и подумал, что хорошо бы сделать запас, пока никто не пронюхал про это место. Я сделал ещё пару глотков из фляжки и поспешил домой, за тарой. И что странно, домой я пришёл первым. И только минут через пять за мной притащился пёс, высунув язык. Но тогда меня это не удивило и я целый день бегал к озеру и назад, затариваясь по полной. И уже вечером только я понял что совсем, ну почти, не устал. Спирт-то оказался чудной!

— Ну со спиртом всё ясно. А вот сверху тех, ходящих, колон, что-нибудь было? — поинтересовался гидролог.

— Да они такую пыль подняли, когда побежали в лес, что ничего не было видно. А когда они вернулись, я лежал на полу, отходил от увиденного…

Гости переглянулись и встали с лавки.

— Вы пока не рассказывайте о том что видели. А то мало ли что… — поблагодарив за рассказ добавил пилот.

Лесник придержал пса, пока гости не уселись в вертолёт и отправились в спецзону.

— Что вы думаете о рассказе лесника? — спросил пилот Причиндалова. — У него столько спирта в доме… Могло и привидеться разное…

— А следы на земле? А яма? Не сам же он её выкопал и завалил деревьями. — Олег Гаврилович посмотрел вниз. — В некоторых местах отчётливо видно, что субъекты, назовём их так, переставляли свои колонны, словно шли по земле. И следы расположены так, вот посмотрите на это поле, словно одна пара – это путь к озеру, а другая – назад.

Вертолёт сделал несколько кругов над полем.

— Очень похоже , — согласился пилот. Немного помолчав, добавил, — так и будем докладывать каждый своему начальству. Я прав?

Олег Гаврилович кивнул и показал большой палец.

На платформе, после приземления, гидролог крепко пожал руку спутнику и направился в спецгородок. Уже на подходе к палаткам Причиндалов увидел подозрительную картину: на другом берегу озера стоял молоковоз и в него насосом, с бензиновым двигателем, закачивался спирт из озера. Руководил этой операцией комендант спецзоны, который ходил вокруг машины и деловито потирал руки. Окончив операцию закачки, водитель закрыл люк бака и уединился в кабине молоковоза с комендантом. И через пару минут автомобиль отправился в направлении КПП, высадив около вагончика коменданта.

Майор вприпрыжку добежал до него, взлетел по ступенькам, постучал в дверь и отошел в сторону. Из вагончика выпорхнула лейтенант медицинской службы и поспешила в свою палатку. Майор зашёл внутрь и плотно прикрыл за собой дверь. Олег Гаврилович тоже отправился в свои апартаменты, дожидаться своих подчиненных. И пока никто ему не мешал, достал из кейса планшет и принялся неторопливо записывать в текстовый файл обнаруженные сегодня факты…

К концу рабочего дня вся группа была в палатке и докладывала о результатах своих исследований.

Первой рассказала о своих результатах микробиолог, изучавшая под микроскопом то, что находилось в спиртовом озере.

— Это какое-то странное сочетание: спирт и живые микроорганизмы, — возбуждённо взмахивая руками начала Татьяна. — У нас обычно принято говорить «организм заспиртован», что означает полную обездвиженность, но в этой жидкости вся «микрота», извините за жаргон, носится как угорелая. Кроме того, замечено несколько экземпляров биологического вида неизвестного науке. Я взяла образцы для исследования в нормальных лабораторных условиях. Но уже сейчас ясно, что обнаружение этого вида – сенсация в научном мире!

Она замолчала и все услышали тихое сопение. Это заснул, прислонивши голову к стенке, Степаныч, видимо от души понырявший в спирте. Да и Гоша, помогавший ему, выглядел необычно заторможенным.

— Олег Гаврилович! Докладывать почти нечего. Исследовали дно в десятке мест – никаких подземных источников или искусственного оборудования не нашли. Всё! — и с кряхтением растянулся на своей кровати.

Олег Гаврилович повернулся к Виктору.

— А что у тебя?

— Жидкость – это обычный спирт. Но, — он сделал много значительную паузу, — в ней находиться высокомолекулярное соединение, формулу которого предстоит ещё разгадать, которое очень сильно влияет на органическую ткань, словно добавляя ей энергию. Поэтому видимо «микрота» и ведёт себя так шустро! Я думаю…

— Сначала послушайте меня, — прервал его Олег Гаврилович. — Вот что сегодня я узнал…

И он рассказал им о леснике, о его встрече с летающей тарелкой и шагающими колоннами; чьи следы они с пилотом видели с вертолёта.

— Так что здесь нужна большая исследовательская команда с разнообразным оборудованием. А мы завтра отправляемся домой. И спасибо за работу.

Перед самым ужином случилось ещё одно происшествие, свидетелями которого стал весь городок шедший в столовую.

В небе послышался рокот мотора и над озером появился большой вертолёт с круглой бадьёй висевшей на тросе, прикреплённого к корпусу летающей махины. Она зависла над серединой водоёма, опустилась вниз, пока бадья не погрузилась в озеро и, набрав полную бадью, натужно заревела, поднялась над лесом и полетела куда-то.

— Нефтяники, сволочи! — комендант погрозил удалявшейся машине кулаком. — Ну ничего нельзя скрыть в нашей стране!

Когда после отбоя все коллеги уснули, Олег Гаврилович достал планшет, дописал ещё несколько абзацев в своё сообщение. Добавив кроме исследовательских результатов и про любвеобильного генерала, и про предприимчивого коменданта, и про пиратский налёт чужого вертолёта. Затем достал из кейса запечатанный конверт, распечатал его, достал листок бумаги и, следуя инструкциям из него, оправил по указанному адресу отчёт и звуковой файл, скопированный с диктофона.

Следующее утро началось с сирены. Исследователи, наспех одевшись, выскочили наружу. На территории городка стояло уже с десяток машин разного назначения, из которых выскакивали люди в форме. Большой внедорожник подъехал к строительному вагончику и несколько людей в штатском направились к входу. Им на встречу, заправляясь на ходу, выскочила медичка и побежала к себе в палатку. Штатские зашли в вагон и под руки вывели наспех одетого генерала, который вертел головой во все стороны с отсутствующим взглядом. Уже около самой машины что-то щёлкнуло в его сознании, он опустил голову, оперся рукам на машину и задрал голову – отчаянный рёв потряс окрестности. Его уже запихали в машину, когда издалека, было еле слышно, ему ответили…

Комендант тоже исчез в недрах этой же машины, и она медленно направилась к выезду из городка.

— Здравствуйте товарищи! — кто-то поприветствовал исследователей, и они дружно повернули голову в сторону прозвучавшего голоса.

Рядом с ними стоял другой генерал. Он подошёл к ним и крепко пожал руку каждому, сконфузив Татьяну.

— Спасибо вам за работу. Можете собираться домой. Моя машина в вашем распоряжении. Самолёт будет вас ждать. Всего вам доброго.

И направился к строительному вагончику, отдавая на ходу распоряжения какому-то полковнику. «Наверно новый комендант» – подумал Олег Гаврилович.

— Ну что, давайте собираться, — скомандовал он, и все отправились выполнять эту приятную команду.

Когда вещи и оборудование уже были погружены в машину, к ним подошли трое солдат с сержантом и загрузили пять пластиковых канистр.

— Подарок от генерала, — козырнув, доложил сержант.

«А почему бы и нет. — подумал Олег Гаврилович. — Скоро встреча с женой… Чем я хуже генерала?». И довольный запрыгнул в машину…

Странная история

Иван Иванович дёрнул ногой и проснулся.

«Приснится же такая белиберда» – подумал он и посмотрел на жену, спокойно похрапывающую рядом. Полежав немного Иван Иванович понял, что сон к нему в ближайшее время не вернётся, и, чтобы не разбудить жену своими мучениями на кровати, он осторожно встал и прошёл на кухню.

Не успел Иван Иванович переступить порог кухни, тут же услышал, как старенький холодильник зазывно задрожал, призывая приятно провести время в его компании. Иван Иванович неспешно закрыл дверь кухни, зажёг на кухонном столе настольную лампу и направился к холодильнику, который радостно затряс компрессором и отключился.

Стараясь не греметь банками в холодильнике, Иван Иванович достал из него колбасу, сыр, масло и апельсиновый сок. Приготовив себе бутерброд, он было откинулся на спинку стула, чтобы насладиться едой, но услышав скрип кровати быстро выключил настольную лампу и замер. «Лишь бы не проснулась. А то опять ныть будет, что повадился есть по ночам, как вышел на пенсию», — беспокойство постепенно затихло и он с удовольствием откусил кусок бутерброда.

Съев половину бутерброда, Иван Иванович встал и подошёл к окну. Отдёрнув занавески он осмотрелся – ничего нового. С последнего, шестнадцатого этажа, хорошо просматривались и детская площадка, с примкнувшими к ней автомобилями; дом, наискосок расположившийся через детскую площадку, с парой горящих окон на фасаде; примкнувшая к их жилому массиву заброшенная строительная площадка, огороженная невысоким сетчатым заборчиком; недалеко, на низеньких холмах, раскинулся лес, тянущийся до самого горизонта. Иван Иванович посмотрел на небо – тоже ничего необычного: растущая луна с разбросанными по тёмной поверхности редкими звёздами.

Иван Иванович спокойно доедал бутерброд, запивая его соком, когда он заметил летящий к земле, наискосок, метеор, оставляющий ровный след за собой. Пенсионер перестал жевать и затаил дыхание – он в первый раз увидел такое космическое явление. Маленькая искорка на конце белого прямого следа постепенно приближалась к лесу, постепенно снижая скорость. Вдруг след плавно изогнулся, став вертикальным, и исчез за горизонтом. Иван Иванович шумно втянул ноздрями воздух и снова замер – из-за леса поднялись, одна за другой, три разноцветные дуги: розовая, голубая, жёлтая, и, продолжая подниматься, медленно растворились в воздухе!

Проглотив, наконец, остатки бутерброда, пенсионер открыл окно, чтобы подышать свежим осенним воздухом, перед тем как пойти спать. Он вдохнул прохладный воздух, раз, другой, третий и потянулся к ручке закрыть окно, но какой-то стрекочущий звук остановил его. Иван Иванович вслушался, слегка высунувшись в окно. И неожиданно почувствовал, как какая-то волна пролетела мимо него. В глазах у него на мгновенье потемнело, а затем поочерёдно розовая, голубая и жёлтая пелена ослепили его. Пенсионер тряхнул головой – тут же стрекотание прекратилось, зрение вернулось к нему, и пенсионер поспешил закрыть окно.

«Поел, называется! — Иван Иванович сел на стул. Ноги, почему-то дрожали. — Кому расскажу – не поверят!». Посидев немного и успокоившись, он отправился в спальню.

Осторожно укладываясь в кровать, под сонные причмокивания жены, он решил ничего не говорить ей, – вдруг холодильник станет запирать на висячий замок. Он положил голову на подушку и тут же заснул...

Прошла неделя, как Иван Иванович увидел странное явление. Рассказывать никому не пришлось, так как он простудился и провёл почти всю неделю в постели, постепенно забывая о том событии, сосредоточив все мысли на своём здоровье. Бонусом ему стало, за приём горьких лекарств, усиленное питание. И в конце недели Иван Иванович почувствовал, что стал потолще.

— Разжирел как боров, обжора, — протягивая таблетку, сказала ему жена. — Всё, последняя. Можешь больше не притворяться.

— А температурил кто? Пушкин? — Иван Иванович отбросил одеяло и сел на кровати. Взяв с тумбочки стакан с водой он запил таблетку и рывком встал на ноги. — Вот сейчас выйду на улицу и заболею, как положено.

— Давай-давай, порастряси-то жирок. Только оденься теплее…

Иван Иванович, ещё в лифте запахнувшись поплотнее, с удовольствием вышел на прогулку. Несколько раз, втянув осенний воздух ноздрями, – с наслаждением, закрыв глаза, – он огляделся. На первый взгляд всё было по-прежнему: сновали редкие прохожие, на площадке играли дети, несколько человек столпились у одной машины с поднятым капотом и что-то горячо обсуждали. Иван Иванович медленно направился вокруг детской площадки, думая о чём-то своём. Дойдя до стройплощадки он удивлённо остановился – низенький заборчик исчез. Теперь на его месте был высокий забор из профилированного железа, за которым слышалась работа строительной техники. Удивление вызвало и то, что звуки техника издавала совсем не такие, как он привык слышать – громкие и рычащие, а мягкие и шуршащие. Продолжая своё путешествие, он дошёл до ворот, которые были плотно закрыты. Иван Иванович прочитал вывешенный плакат о строительстве высотного дома, подошёл вплотную к воротам и попытался их приоткрыть, но не тут-то было, они были заперты!

— Чудеса. Впервые вижу, чтобы строители запирались на замок, — пробормотал пенсионер.

Он сделал круг по двору, иногда оглядываясь в сторону стройплощадки, и направился к своему подъезду. Из подъезда ему навстречу вышла соседка, поздоровалась с Иваном Ивановичем и хотела пройти мимо, но пенсионер её остановил.

— Что это там строят? — он кивнул в сторону строительства.

— Да какой-то дом. Секретный. Наверно для избранных.

— Ясно, — сказал Иван Иванович, хотя ничего не прояснилось.

Поднявшись себе в квартиру, он подошёл к окну, чтобы сверху разглядеть, что там твориться, на этой засекреченной площадке.

Территория площадки, пустовавшая длительное время и постепенно заросшая бурьяном, сейчас была расчищена и прибрана. Посередине площадки работали два маленьких экскаватора, видимо роя котлован под будущий фундамент. Вдоль забора было установлено несколько строительных вагончиков. Небольшими стопками лежали какие-то плиты, мешки, большие рулоны, – видимо с утеплителями, как подумалось Ивану Ивановичу. У дальней стороны ограды аккуратно лежали арматура, профили, уголки. Но что удивило больше всего пенсионера – это отсутствие людей. Даже в кабинах работающей техники не было никого видно.

— Надо же, до чего техника дошла. Наверное, в вагончиках водители сидят и с пультов управляют экскаваторами. — Поделился своими мыслями с вошедшей в комнату женой. — Там вообще люди появляются?

— Да видела несколько раз, мельком, как несколько человек копошились на площадке. — Она с хрустом потянулась. — Тебе-то что? Пошли обедать…

После обеда Иван Иванович выглянул в окно, перед тем как отправиться подремать – ничего на площадке не изменилось.

В течение дня пенсионер, – появилось какое-то настойчивое любопытство, – подходил к окнам своей квартиры, чтобы поглядеть, что твориться внизу. Но картина не менялась до самого отбоя.

Перед самым сном Иван Иванович проверил обстановку на стройке. И на его глазах трактора прекратили работу и выстроились на краю неглубокого котлована.

— Вот это другое дело, — сказал пенсионер удовлетворённо, хотя шум, весь день работающей техники, совершен не был слышен в квартире.

Он уже было собрался отойти от окна, как увидел, что в направлении стройки направляется небольшой крытый грузовичок. Из вагончиков выскочило несколько рабочих и подбежали к воротам. Ворота медленно открылись, словно ими управляли тоже дистанционно, грузовик въехал на площадку к ровному ряду положенных на землю деревянных решёток. Ворота тут же быстро захлопнулись, словно строители опасались, что кто-нибудь проникнет на их территорию.

Рабочие споро приступили к разгрузке машины, раскладывая аккуратно привезённое оборудование. Иван Иванович, удивлённой их сноровкой, открыл окно, чтобы прислушаться к командам бригадира. Но не было не сказано ни слова. Даже не прозвучало ни одного матюга, что было даже ещё удивительней. Грузовик был разгружен в несколько минут! Машина выехала за самостоятельные ворота, рабочие забежали в вагончики, и на площадке снова стало тихо.

— Вот это работяги! — такую организацию труда он видел впервые.

Иван Иванович закрыл окно и, покачивая головой от увиденного, отправился в постель…

— Вот наблюдаю за ними уже несколько дней, и не могу понять – откуда такие работнички приехали, — сидя и глядя в окно на кухне, сказал Иван Иванович возившейся у плиты жене.

— Да гастарбайтеры какие-нибудь, из Азии, — буркнула жена, которой уже надоело наблюдать за мужем, шпионившего за строителями. — Они там рукастые, не то что наши. И хватит уже пялиться в окно!

— Да-да, иностранцы. — Иван Иванович откинулся на спинку стула. — И лица у них какие-то странные… Надо бинокль попросить у соседа, охотника.

Вечером Иван Иванович отправился к охотнику, выпросить у него бинокль.

— Николаич, ты не знаешь, что строят с нами по соседству и кто там работает?

— Где строят? — переспросил сосед.

— Да рядом с нами! — удивился Иван Иванович, — на заброшенной площадке… Посмотри в окно-то…

Николаич мельком глянул в окно.

— Надо же, — на секунду озабоченный взгляд снова стал равнодушным, словно он тут же забыл об увиденном.

…Иван Иванович поднимался, возвращаясь из похода в магазин, в свою квартиру, думал о том, что никто из его соседей почему-то не интересовался новым домом. Зайдя в квартиру, он сразу же направился к окну – понаблюдать за происходящим на строительной площадке, но на ней уже никого не было. Посмотрев на выросший за рекордные сроки первый этаж, пенсионер с сожалением отложил бинокль, пообещав себе весь следующий день посвятить наблюдению за стройкой, присоединился к жене, смотревший какой-то сериал, и уснул под монотонное бурчание с экрана телевизора.

Растолкала его жена с последними титрами сериала. Он посмотрел на настенные часы – было уже начало первого. Иван Иванович отправился вслед за женой, но какой-то отблеск на стекле окна заставил его изменить маршрут. Пенсионер подскочил к окну и увидел, как на строительную площадку заезжает автомобиль с манипулятором. В кузове грузовик вёз странную конструкцию. Иван Иванович кинулся за биноклем.

Это был сплюснутый шар с множеством труб, трубок и трубочек. Сбоку шара был прикреплён пульт с множеством выключателей, переключателей, индикаторов и лампочек.

— Нет, умеет же эта элита достать себе обогревательный котёл последней конструкции. И жрёт, наверное, такой котёл гораздо меньше топлива! — от зависти пенсионер чуть не подавился слюной. — И всё по-тихому делают, ночью, чтобы никто не видел!

Манипулятор поднял конструкцию и занёс её точно в середину строящегося дома. Рабочие тут же накрыли её брезентом и мигом разбежались по вагончикам. Ворота выпустили грузовик и закрылись. Иван Иванович лёг в кровать и уставился в потолок, обдумывая увиденное. Внезапно ему в голову пришла авантюрная идея.

— А что, — вполголоса он поддержал своё решение, — почему бы и нет?

И с лёгким сердцем быстро уснул.

Иван Иванович еле-еле дождался прихода следующей ночи. Он осмотрел, перед выходом, стройку – появился ещё один этаж, скрыв установленную конструкцию. «Странный какой-то дом, вроде элитный, а корпус - квадратная коробка с узкими окнами», — подумал пенсионер, прикидывая, с какого боку лучше пробраться на площадку. Стараясь не греметь взятой на время стремянкой, пенсионер спустился по лестнице на первый этаж, вышел на улицу и направился к стройке.

Стояла такая невероятная тишина, что было слышно, как хрустят маленькие камешки под ногами. Прислонив стремянку к забору, Иван Иванович прислушался – всё, казалось, было спокойно. Он прокрутил ещё раз в голове свой план: подняться по стремянке на забор, перекинуть её на другую сторону, спуститься внутрь территории и осмотреть, в конце концов, что творится на стройке.

Иван Иванович осторожно полез вверх. Добравшись до края забора, он заглянул через него – всё было спокойно. Осталось подняться ещё на три ступеньки, но в этот момент его штанина зацепилась за край ступеньки. Чертыхнувшись Иван Иванович нагнулся, освободил зацепившуюся ткань и выпрямился, чтобы подниматься дальше. И его взгляд упёрся в лицо, на уровне его глаз, человека!

За забором стоял кто-то из персонала и в упор смотрел на пенсионера! Немигающий, пристальный взгляд, словно старался проникнуть в мозг Ивана Ивановича, чтобы выведать все его противоправные мысли. Оцепеневший от неожиданности, на несколько секунд, пенсионер уже было хотел извиниться, но что-то отвлекло его. Он окинул взглядом лицо оппонента – слишком маленький рот, приплюснутый, почти плоский, нос, кожа необычно пористая… Иван Иванович уже было открыл рот, чтобы спросить, что они тут строят, но внезапно глаза накрыла пелена розового, голубого и жёлтого цвета…

Иван Иванович очнулся от лязга железной двери в подъезд и огляделся. Рассвело. Он сидел на скамейке у своего подъезда в обнимку со стремянкой. Мимо него прошла соседка, удивлённо взглянув на него. Иван Иванович рассеяно кивнул в ответ на её приветствие и попытался вспомнить, – что вчера произошло. Но вспомнился только его выход на улицу. Остальное выпало из памяти напрочь! Иван Иванович тяжело вздохнул и отправился домой.

Несколько дней Иван Иванович не подходил к окну. В первый же день, вечером, после неудачного похода, он было сунулся посмотреть, по привычке, на стройку, но услышал голос: «Не подходи! Не гляди!». Он обернулся посмотреть, кто это ему приказывает, но комната была пуста. «Послышалось», — решил пенсионер и хотел продолжить движение к окну. Но ноги его не слушались! Они словно приросли к полу. Немного подёргавшись он обнаружил, что может двигаться назад. Мелкими шажками Иван Иванович дошёл, пятясь, до кухонного диванчика и сел, уставившись на свои ноги. Когда он почувствовал, что ступни могут шевелиться и, ничего не придумав, что же с ним произошло, он решительно встал и направился к холодильнику.

— Ничего! Разберёмся! — он погрозил окну, доедая большой бутерброд…

Почти неделю Иван Иванович не обращал внимания на то, что происходит на площадке, опасаясь снова быть обездвиженным. Нечаянно выручила его жена.

— Ваня, подай банку, вон ту, на окне, — попросила она мужа.

Пенсионер оторвался от экрана маленького телевизора, по которому показывали футбольный матч, и, недовольный, отправился выполнять поручение. Подойдя к окну, он отодвинул штору и взял банку. И тут его взгляд упал на стройку.

— Ничего себе! — воскликнул Иван Иванович, увидев, что происходит на ней.

Дом уже был почти построен. Белая, высокая, квадратная башня с рядами узких окошек поднялась уже выше их дома. Рабочие сновали на самом верху собираясь, по-видимому, сооружать кровлю. Строительного материала оставалось совсем мало. Он лежал аккуратной стопкой около широкого проёма внизу башни и двое работников заносили его внутрь здания.

— Скоро у соседей новоселье, мать, — отдавая банку жене, сказал Иван Иванович. — Посмотрим, посмотрим, кто туда заселится! В эту коробку.

Через день строительство завершилось, – островерхая, четырёхгранная кровля смотрела в голубое небо. На строительной площадке ничего не осталось, даже не было навесов, под которыми лежали стройматериалы. Только остались вагончики, в которых, – скорее всего, подумал Иван Иванович, – отдыхал рабочий персонал. Осталось только ждать…

Иван Иванович разочарованно положил бинокль на подоконник. Прошло уже немало времени, а на стройке всё замерло: ни рабочих, ни работающей техники, ни приёмной комиссии.

— Слушай, мать, — оторвал он жену от телевизора. — Дней десять, поди, прошло, как они купол поставили. Да?

— Да отстань ты от них. У тебя от бинокля уже круги вокруг глаз, как у совы. — Жена оглядела пенсионера. — Лучше поешь чего-нибудь, а то отощал со своей стройкой. Я вот тебе твоих любимых пирожков с капустой напекла.

Иван Иванович пощупал свой живот, – действительно, после того происшествия аппетит поубавился. И каждую ночь Иван Иванович долго не мог уснуть, пытаясь вспомнить, чем же закончился его ночной поход на строй площадку.

— А и бес с ними, — он махнул рукой, сел рядом с женой и вонзил зубы в хрустящую корочку пирожка.

В эту ночь Иван Иванович отбросив надоевшие раздумья, и ощущая приятную тяжесть в животе, уснул быстро. И приснился ему сон! Как он увидел за забором рабочего, как к нему присоединилось ещё трое человек. Они легко перелезли через забор, осторожно подняли стремянку с ним, и словно на носилках отнесли его к подъезду, где посадили на скамейку. И вернулись к себе, перепрыгнув по очереди через забор. Последний работяга повернулся в сторону пенсионера. «Прощай, Иван Иванович!» — раздалось у него в голове. Через секунду он исчез вслед за товарищами. Стремянка выпала из ослабевших рук пенсионера, но он успел снова подхватить её, стукнув себя по голове… И проснулся.

«Прощай? — Иван Иванович почувствовал, как у него застучало в висках. — Сегодня что-то случится!».

Он кинулся на кухню. Схватил бинокль, открыл рывком окно и уставился на дом, – какие-то тени мелькали во всех его окошках. Неожиданно снизу вверх стали загораться в окошках огоньки: розовые, голубые, жёлтые. Сменяя друг друга, рядами, они стали двигаться, словно на елочной гирлянде, вверх, постепенно ускоряясь. Когда уже невозможно было отличить отдельные цвета, всё слилось в быстрое мерцание, окна дома стали, с нижних этажей, уменьшаться в размерах, пока совсем не исчезали.

Иван Иванович вспомнил о бинокле и поднёс его к глазам. И чуть не выронил его. На последних этажах он увидел стоящих в проемах окон работяг. И выглядели они совсем не так как раньше: вытянутые лица с голубоватой кожей, розовые большие глаза и жёлтая короткая щетина вместо волос!

Теперь Иван Иванович не мог оторвать взгляда от пришельцев. Наконец последний ряд окон закрылся и он опустил бинокль. Огромная белая башня вздрогнула и приподнялась над землёй. Раздалось громкое, постепенно усиливающееся, стрекотание, и башня стала взмывать в небо. И словно как по команде зажглись многие окна в жилом доме напротив. Жильцы высовывались в окна и раскрыв рты смотрели на необычное явление.

Башня поднялась уже на сотню метров, когда раздался хлопок, напугавший всех. Из низа башни вырвалось короткое пламя, сопровождавшееся низким гулом, обдав всех наблюдателей горячим воздухом. И через минуту резко ускорившийся летательный аппарат пропал из поля зрения. Послышался грохот железных дверей, – жильцы ближайших домов, в наспех накинутой верхней одежде и возбуждённые, выбежали на улицу, столпились вокруг забора и принялись обсуждать увиденное.

Ошарашенный Иван Иванович стоял с запрокинутой головой и вспоминал… Падение метеорита, цветная пелена на глазах, странные рабочие и необычное оборудование, порядок на строительной площадке, необычная скорость строительства, сегодняшний сон… Как же он сразу не догадался, что это не люди! Правда, они умело маскировались под людей, да и наверняка применили что-то похожее на гипноз, чтобы на них не обращали внимание. Внезапно раздался звук сирены, пенсионер очнулся и посмотрел вниз.

Подъехало несколько машин: скорая, две пожарные, газовая и энергослужбы, полицейские и большие чёрные минивены. Из них повыскакивали бойцы спецназа, ловко перемахнули через забор, разбежались по территории, обыскивая каждый уголок. Несколько человек забежали в вагончики, вскоре вернувшись с чем-то в руке. Они разложили принесённое на земле, замахали руками в сторону пожарной машине, на которой зажёгся прожектор, осветив разложенные на земле вещи. Иван Иванович увидел похожие на комбинезоны с капюшонами одежду. Он поднёс бинокль к глазам. Это были оболочки человеческих тел, одетых в строительную форму!

Иван Иванович отошёл от окна и тяжело опустился на стул, не обращая на расспросы жены. Та умолкла и села напротив него – таким расстроенным она его ещё никогда не видела!

— Ну что ты будешь делать! Братья по разуму называются, — он кинул взгляд на окно. — Ни познакомиться, ни посидеть, чайку попить. Рассказать о себе… А может, — пенсионер почесал затылок, — испугались нашего брата, человека? Ведь узнай о них кто-нибудь, обязательно пристанут с расспросами и просьбами. Не дадут спокойно работать, особенно журналисты. Подавай им эксклюзивный материал!

Пенсионер встал, закрыл окно, чтобы не слышать шума, доносящегося снаружи и задёрнул шторы.

— А ты знаешь, — обратился он к жене, — они попрощались со мной. Так и сказали: «Прощай, Иван Иванович»…

— Да ты что? — супруга прижала руки к груди. — Они что сюда заходили?

— Ну-ка Мань, поставь чайник и сделай-ка мне хороший бутерброд, — повеселевший Иван Иванович сел за стол. — И я тебе всё расскажу!..

Открытый финал

Марк Романович Колопузов занимался своим любимым делом, изредка поглядывая в сторону собиравшихся, на еженедельную планёрку, людей. Карандаш был новенький и нужно было, это была многолетняя практика, не обломить, показавшийся из-за деревянной оболочки, грифель, – иначе день сложится неудачно. Давно приобретённая привычка делать записи карандашом, – сначала в военном планшете, затем в блокнотах, в командировках на северные нефтяные вышки, – успокаивала его и, как ни странно, настраивала на рабочий лад.

Подходившие на собрание начальники отделов городской администрации усаживались на отведенные им места, установленные мэром с первых дней своего правления, старались не шуметь, зная, что это раздражало их босса. Остро отточенное лезвие ножа мягко скользило, подрезая тоненькие стружки. И уже на последнем движении лезвие упёрлось во что-то, не давая довести работу до совершенства. «Сучок!» — подумал Марк Романович. На секунду он замер, но, решив не сдаваться, продолжил, зажав карандаш ещё крепче, нажимать на нож, слегка двигая им как пилкой. От напряжения на его лбу показалась испарина, и стало гореть лицо. Коллеги словно прочувствовали его заминку и разом замолкли, стараясь не смотреть в его сторону. И в полной тишине все услышали, как лезвие, шурша, скользнуло по грифелю, завершая свою работу. «Пронесло!» — Колопузов медленно откинулся на спинку стула. Секретарша, сидевшая за отдельным столиком, подскочила, сгребла привычно быстро листок со стружками, смяла его и выбросила в урну.

— Все на месте? — выпалил мэр стандартную фразу, возвращая тело к столу.

— Нет только Степановой, — он положила перед начальником список присутствующих.

— А что с ней, болеет? — Марк Романович поставил под последней фамилией свою подпись и отдал листок назад.

— Пока неизвестно, Марк Романович.

— Хорошо, обязательно выясните причину. — Он окинул взглядом собравшихся. — Ну, начнём.

Отчёт начинался, по сложившейся традиции, докладом главного бухгалтера, сидевший по правую руку от босса за длинным столом. Затем докладывались остальные начальники отделов, встававшие по очереди, против часовой стрелки, и заканчивался рапортом первого заместителя. Все отчёты были аккуратно напечатаны на листах одного формата и собирались секретаршей после собрания в пухлую папку.

Марк Романович старался собраться с мыслями, чтобы вслушаться, о чём говорят ему подчинённые, но сегодня, машинально делая какие-то записи в рабочий блокнот, думал о том, почему нет Степановой. Ведь только вчера он встречался с ней в её квартире, на очередном любовном рандеву. А сегодня её стул пустует. Да, вчера, после постельных упражнений, они немного повздорили, что было, кстати, не в первый раз. И в который уже раз он подтвердил своё решение не бросать свою жену. С которой он помотался, и она было ему надёжной опорой во всех его делах, по стране. Но всегда размолвки с любовницей заканчивались очередным примирением. А сегодня – нет на работе! Хотя ему уже было далеко за пятьдесят, но «броня ещё крепка, и танки наши быстры», – он гордился придуманным сравнением, – не хотелось терять намоленое, как говориться, место. Тем более окруженное такими пышными формами.

Пока Колопузов размышлял о насущном, собрание уже почти отчиталось о проделанной работе и оставалось только его заместителю подвести итог прошедшей недели. Громкое покашливание его подчинённого вернуло внимание мэра к заседанию.

Быстро подведя черту под всем сказанным на этом собрании, заместитель отложил подготовленный отчёт.

— Здесь мне принесли, Марк Романович, прямо перед собранием, докладную записку… — заместитель сделал паузу, дожидаясь реакции босса – велит продолжить или закончит собрание.

— Ну и что в этой записке, что-то серьезное? — Марк Романович отложил карандаш, что означало – пора закруглятся.

— Вообще-то нет, просто кто-то установил конструкцию, арку, в парке культуры…

— Вот и разберитесь, а потом уже доложите! Ясно? — и после кивка подчинённого распорядился, — планёрка окончена. Все по местам. А вы, — он повернулся к секретарше, — пригласите Володю, водителя.

Владимир Титков, персональный водитель мэра, зашёл в приёмную и, под жест секретарши, сразу прошёл в кабинет.

— Слушай, Володя, — мэр, не приглашая его сесть, дал ему поручение. — Съезди-ка ты на дом к Степановой. Узнай как у неё дела… И сразу ко мне!

Вернувшись, Титков залетел в приёмную, кивнул в сторону кабинета, переглянувшись с секретаршей, и, получив положительный кивок, быстро прошмыгнул к боссу, плотно закрыв за собою дверь.

— Марк Романович! Её нет дома! — тревожные нотки в голосе водителя заставили мэра оторваться от бумаг.

— Ну и что. Может она в магазин ушла…

— Её нет дома, и дверь не заперта! А ушла она ещё вчера, в полночь. Соседка доложила.

У Марка Романовича покраснели мочки ушей. Хрустнул и сломался напополам в сжавшемся кулаке карандаш…

— Вот что Володя… Возьми ключи, езжай назад и дождись её прихода. Я буду ждать твоего звонка. — Марк Романович старался не выдавать голосом своё волнение.

— А ключи зачем? — водитель прекрасно был осведомлён в делах своего босса.

— Запрёшь квартиру, если она не появиться. Иди. — И уже в спину водителю крикнул, — соседку предупреди, что ты там будешь ждать Степанову. А то возьмёт и полицию позвонит!

Колопузов задумавшись о чём-то, посидел некоторое время, уставившись в одну точку. Затем машинально засунул половинки карандаша в карман пиджака и, тяжело вздохнув, принялся дальше изучать документы…

Володя Титков просунул голову в приоткрытую дверь. Босс сидел на месте и невидящим взглядом смотрел в сторону телефона.

— Можно, Марк Романович? — провинившимся голосом спросил водитель.

— А? Что? — очнулся мэр. Пару секунд он приходил в себя. — Заходи. — И когда водитель подошёл к столу спросил, — ты что ж не позвонил. Я сижу здесь как дурак, жду твоего звонка…

— Виноват, Марк Романович, проспал.

— Чего? Проспал? И чего же ты проспал?

— Елену Петровну проспал. Сидел, сидел, и уснул…

Последние остатки задумчивости Колопузова улетучились. Он резко наклонился к столу.

— Ну-ка садись и расскажи толком, что случилось.

Водитель пристроился на краешек стула.

— Ждал её, ждал… А как подкрепился в обед из её холодильника прилёг на диван и уснул. Проснулся от щелчка замка на входной двери. Прислушался – никого. Я догадался, что в квартире кто-то был и кинулся к окну посмотреть, кто выйдет из подъезда. А это оказалась Елена Петровна! С большим альбомом для фотографий, я его сразу узнал. Пока я дверь открывал, потом закрывал, пока спускался по лестнице, её уже на улице не нашёл. И вот приехал сюда.

Марк Романович откинулся на спинку кресла.

— Ну и ладно, — в голосе появились обиженные нотки. — Жива, здорова, и хорошо.

— И выглядит как-то по другому. Похорошела… — добавил Титков. — И одета как-то не по нашему. Лучше.

— Хватит на сегодня, Володя, работать. — Мэр привел бумаги на столе в надлежащий порядок. — Поехали домой!

Почти у самого дома, проезжая мимо маленького скверика, они увидели небольшое скопление людей, возле возвышавшейся над ними какой-то конструкции, похожую на прямоугольную раму.

— Смотри-ка, зам докладывал о центральном парке, об установленной кем-то арке. А и здесь стоит что-то… Завтра надо разобраться, кто это хулиганит.

Прикроватный телефон разбудил Колопузова в четыре часа ночи. Не открывая глаз мэр взял трубку.

— Кто? Что?

— Марк Романович! Люди пропадают! — голос зама срывался на крик.

— В смысле? Где пропадают? Куда?

— В нашем городе массово пропадают люди! Приезжайте в МЧС! Володю я уже к вам послал. — В трубке раздались короткие гудки.

Встревоженный Марк Романович быстро оделся и вышел на улицу дожидаться машины. Прохладный воздух взбодрил и погасил тревожные мысли, – наверное зам что-нибудь напутал. Автомобиль не заставил себя долго ждать и вскоре Колопузов заходил в главный офис МЧС.

Маленькая группа ответственных лиц расселась вокруг стола и приготовилась слушать хозяина кабинета.

— Ситуация складывается следующая. — Он отложил листок и уставился в потолок. — Но, прежде всего я должен сказать, хотя это и похоже на бред, то, что я сейчас доложу, всё проверено лично мной. — Взяв в руки листок, он продолжил. — По нашему городу, пока неизвестно кем, расставлены железные конструкции, представляющие собой прямоугольную раму, в количестве 33 штук. Появились они все, предположительно, по свидетельствам редких очевидцев, одновременно. На это указывает и таймер, на верхней планке рамы, показывающий обратный отсчёт. Судя по таймеру, счёт закончится сегодня в полночь. Теперь о главном.

Внезапно он поперхнулся, налил воды в стакан и залпом выпил.

— Извините, волнуюсь. — Он опустил руку с докладом. — Кстати. Я попробовал, лично, сдвинуть конструкцию с места, и даже опрокинуть её – не сдвинулась ни на миллиметр. Сидит как влитая. — Докладчик заглянул в листок. — Середина конструкции заполнена каким-то плотным туманом. Сам туман упакован, или словно упакован, в прозрачный шар, который на два метра выступает за пределы железной конструкции. — Он оглядел сидящих людей. — И вот в этом то тумане и исчезают наши горожане!

— Откуда это известно? — как и положено мэру, он первым задал вопрос. — Есть свидетели?

— Есть и свидетели, есть и заявления в полицию! Пока не больше сотни, но интуиция мне подсказывает, что счёт пойдёт на тысячи. Потому что не только родственники беспокоятся, но и директора предприятий забили тревогу по поводу массовых прогулов!

Все помолчали с минуту, обдумывая услышанное.

— У присутствующих никто не исчез? — спросил мэр, и с последними звуками своего предложения он понял, куда пропала Елена. — Послушайте, по-моему, я знаю кто пропал. Это моя… мой сотрудник Степанова! Но только… — ещё одна догадка появилась у него, — он возвращалась оттуда. Взяла свой семейный альбом, как утверждает мой водитель, и опять исчезла…

— Тогда… тогда… — потеребил свой подбородок начальник службы спасения, — необходимо собрать максимальное количество информации ото всех, кто что-либо видел. Это во-первых. Во-вторых, послать каких-нибудь учёных исследовать, со всеми мерами предосторожности, эти конструкции. Взять образцы, например, сделать пробы воздуха, замерить радиацию. Мы пошлём, конечно же, своих специалистов… Оградить место, э-э, аномального, скажем так, явления. Для этого пошлём полицейских и Росгвардию. Вот только не знаю, доводить ли до населения собранные сведения?

— Если будем замалчивать, слухи поползут, — подключился начальник полиции. — А народ у нас талантливый, каждый может насочинять с три короба!

— Хорошо. Я скажу руководителю свой пресс-службы, чтобы обзвонил все СМИ и предупредил, что если хоть одна буква у них в репортажах, или статье, соврёт – закроем к чёртовой матери! — Марк Романович хлопнул, для убедительности, ладонью по столу. — Предлагаю собраться в полдень здесь же, обговорить добытую информацию и наши дальнейшие действия.

Пока Колопузов ехал на работу, домой возвращаться не было смысла, он думал о том, какая муха укусила его любовницу, что она решилась на такой поступок. Зайдя в свой кабинет, он лёг на диван, в маленькой комнатке отдыха, и проспал до того момента, когда его стала будить секретарша. Приказав ей принести что-нибудь съедобное из буфета, мэр прошёл в кабинет и тяжело опустился в кресло.

— Вадим, — руководитель пресс-службы уже был на месте и сразу же поднял трубку телефона, — созвонись со всеми писаками в местных газетах и телевидении, и предупреди, у нас в городе маленькое происшествие, но чтобы они не поднимали панику. И чтобы оперировали только теми фактами, которые мы, власть, будем им давать. Иначе будут крутые санкции. Потом приходи на планёрку.

Планёрка началась с вопроса мэра:

— У кого пропал родственник, сосед и ли знакомый? — Поднялась только одна рука. — Сейчас все расходятся по домам, собирают всех родственников, по возможности, и держат их взаперти. До полуночи. — Марк Романович поднял руку, предвидя и пресекая возникшие вопросы. — В нашем городе происходит какая-то мутная история, с пропажей людей. Создан штаб по расследованию этого дела, но мы сами пока лишь знаем то, что в полночь должно что-то произойти, или прекратиться. В городе появились странные конструкции, в которых исчезают люди. И на этих конструкциях есть таймер, показывающий обратный отсчёт. Короче, все по домам. В городе объявляется нерабочий день, кроме полиции и МЧС. Всем сидеть по домам и держаться друг за друга. Да, сначала обзвоните предприятия, которые вы курируете, предупредите руководителей…

Люди разбежались быстро, лишь секретарша молча сидела за своим столиком, испуганно глядя на шефа. Мэр махнул в сторону двери и через несколько секунд в здании стало непривычно тихо. Посидев с полчаса, обдумывая ситуацию, Колопузов решил, что необходимо самому побывать в городе и осмотреться. Заперев кабинет и приёмную, мэр отправился на стоянку автомобилей, гадая, самому ли придётся вести машину.

Титков был на месте.

— Давай-ка прокатимся по городу, разведаем обстановку, — Марк Романович развалился на заднем сиденье.

Они выехали на центральную улицу. Словно ожидая их выезд включилась сирена гражданской обороны. Погудев немного она замолкла, и раздался голос начальника МЧС.

— Внимание! Внимание! Говорит штаб гражданской обороны. В городе объявлена чрезвычайная обстановка! Администрация города предпринимает необходимые действия, для прояснения ситуации и нормализации положения. Просим граждан оставаться дома.

Мысленно похвалив диктора, Марк Романович стал осматриваться по сторонам. Людей почти не было. Встречались редкие пенсионеры, неторопливо прогуливающиеся по аллеям – видимо не хотели изменять своим многолетним привычкам. Спешила куда-то, может, где-то случилась авария, группа коммунальщиков в спецовках. Пара молодых мам катали коляски.

— Обязательно найдутся упёртые люди, которым всё нипочём, — поделился своей мыслью Колопузов с водителем.

Они проехали несколько появившихся неизвестно откуда конструкций, которые охраняли наряды полиции. Обстановка вроде была спокойной. Но у очередного поста происходила какая-то возня, и Марк Романович приказал остановить машину.

Молодой полицейский пытался остановить женщину, по виду пенсионерку, которая по комплекции была раза в два крупнее парнишки. Отталкивая и выворачиваясь из рук стража порядка, женщина, что-то бубня, постепенно приближалась к рамке. Марк Романович поспешил на помощь полицейскому, но не успел. И на его глазах, женщина, резко оттолкнув соперника, проскользнула в туманную дымку.

— Что ж ты не удержал её? — укоризненно спросил Колопузов.

— Удержишь такую тушу. Прёт как бык на тебя, — поправляя форму сказал парень.

— А что ты один тут стоишь? Народу не хватает?

— Да напарник первый туда зашёл. Пока я пытался его оттуда вытащить, тут и тётка подскочила. Бормочет: «Меня зовут, ждут меня там», и лезет напролом. — Полицейский на секунду задумался. — А ведь и напарник тоже такие слова говорил…

Марк Романович подошёл к раме и хотел было протянуть руку, потрогать туман, как полицейский воскликнул:

— А вот и ещё один идёт!

Колопузов обернулся и увидел старого знакомого, который уже давно стал, по своей вине, из-за пристрастия к алкоголю, бомжом. Опираясь на суковатую палку, тот направлялся к рамке.

— Ну-ка за мной, — приказал он полицейскому и побежал навстречу алкоголику.

Преградив ему путь мэр поприветствовал бомжа.

— Фёдор Кузьмич, привет. Куда направляемся?

— Меня ждут, зовут меня там, — Фёдор Кузьмич хотел продолжить свой путь, но уперся в живую стенку.

— Да кто тебя там ждёт, Фёдор. Все твои родственники тут… — но бомж стал отталкивать их, стараясь протиснуться между ними.

— Меня ждут, меня зовут…

— Володя, — Марку Романовичу внезапно пришла в голову отчаянная идея, и он тут же окликнул водителя, — тащи буксировочную ленту!

Водитель не заставил себя долго ждать. Когда он подбежал к топчущейся группке мэр приказал:

— Вяжи трос вокруг его пояса. Да покрепче!

Это было нелегко, но Володя умудрился-таки крепко обвязать бомжа.

— Отпускай! — приказал Колопузов полицейскому. Затем крикнул водителю, — держи крепче конец!

Фёдор Кузьмич продолжил свой путь, сопровождаемый мэром и полицейским. Перед самым краем сопровождающие остановились, проводив взглядом исчезающего в тумане бомжа, вместе с привязанным к нему тросом. Мэр повернулся к водителю.

— Держи, чтобы трос не ушёл в туман.

Но не успел он договорить, как трос перестал двигаться и остановился, слегка провиснув. Троица замерла. Простояв так минут пять, переминаясь с ноги на ногу, Марк Романович присоединился к водителю, помочь, если понадобиться, и приказал:

— Тяни потихоньку!

Володя осторожно натянул ленту и начал подтягивать её на себя. Внезапно лента обвисла и опустилась на землю. Из тумана показался Фёдор Кузьмич. Он держал в одной руке конец отвязанного троса, в другой инкрустированную перламутровыми пластинами трость, с серебряным набалдашником. Светло серый костюм как влитой сидел на спортивной фигуре. Даже причёска выглядела идеально. Фёдор Кузьмич выпустил из руки трос.

— Прощайте друзья! — он сделал шаг назад и пропал в дымке.

Колопузов протянул, было, к необычно выглядевшему бомжу руку, чтобы спросить о чём-нибудь, но не успел. Тогда он, не опуская руки, словно завороженный, подошёл к рамке, собираясь рискнуть, – засунуть руку в этот непонятный туман. Но испуганный окрик водителя спугнул его решимость.

— Ну что ты кричишь! — разражённый своей нерешительностью, он засунул обе руки в карманы пиджака.

Обдумывая свои действия, Марк Романович нащупал в кармане что-то, уколовшее его палец, и, вспомнив, что он туда положил, вытащил на свет половинки карандаша.

— Что б тебя! — непонятно кого обругав, мэр с размаху бросил обломки в туман.

Через секунду, с противоположной стороны рамки послышался легкий щелчок. Полицейский поспешил посмотреть, что там происходит, и вернулся, держа в руках карандаш, – целый и невредимый. Он передал карандаш Колопузову, и тот с изумлением обнаружил, что даже грифель был заточен так, словно он его обработал. Мэр засунул карандаш во внутренний карман пиджака, и направился к водителю, скручивающему трос. Вдруг полицейский с криком: «Была – не была!» рванул к конструкции. И через мгновенье уже лежал на земле, охая и потирая ушибленный лоб. Водитель и мэр подбежали к стонущему полицейскому.

— Ты чего? Спятил? — спросил Титков, помогая начальнику поднять пострадавшего.

— Словно об стенку шибанулся, — приходя в себя произнёс полицейский. — Почему?

— Разберёмся! — Марк Романович потрепал его по плечу и повернулся к водителю. — Поехали, скоро совещание в штабе…

Марк Романович вертел в руках карандаш, прислушиваясь, что говорит начальник МЧС, но ничего нового он не услышал. Сидя в машине, по дороге в штаб, он проанализировал ситуацию и понял, что не все могут пройти через рамку; что человек должен услышать голос, разрешающий ему перейти в другое измерение. И что это люди, обиженные чем-то судьбой. Оставался неясным только один вопрос, – вернутся ли исчезнувшие в этот мир, до истечения срока, который отсчитывают таймеры на рамках.

— Смотрите, — мэр дождался окончания доклада и достал из пиджака карандаш. Все с любопытством уставились на карандаш. — Я бросил в дымку сломанный напополам карандаш, а из неё он вылетел уже целым. Я думаю, что будет полезным узнать, что может починить эта рамка…

— Да народ уже раскрыл эту способность, — доложил руководитель научной группы, — и кидают туда всё подряд.

— А что вы разузнали, уважаемый наш учёный? — Марк Романович наклонился в сторону профессора. — Какие результаты ваших исследований?

— Людей дымка не пропускает, — мэр согласно кивнул. — Вернее, пропускает только избранных, по какому-то известной только ей алгоритму. — Мэр опять кивнул. — Вредных газов мы не обнаружили. Радиация тоже в пределах номы. Пытались взять образы материала, из которого изготовлена рамка, но ничего не получилось. Даже поцарапать не смогли. Из чего состоит дымка тоже не удалось узнать, – не хочет набираться в наши колбы, шприцы и тому подобное. Так что пока на нуле. Будем ждать окончания эксперимента…

— Эксперимента? — переспросил Марк Романович.

— Ну кто-то же это организовал, — развёл рукам профессор. — Таймер закончит считать и тогда, может быть, что-нибудь проясниться.

— Давайте-ка мы тогда подкрепимся, — интуиция подсказывала Колопузову, что вряд ли собравшиеся поймут, что происходит, — и отдохнём. Затем разделимся на группы по два человека, на каждую рамку в городе, и пойдём отслеживать ситуацию, перед завершением работы счётчиков.

Все отправились по своим делам. Марк Романович отправился домой, пригласив Володю отобедать и оставаться с ними, чтобы, в случае каких-то непредвиденных обстоятельств, быть у него под рукой. Но ничего необычного не произошло и мэр с водителем сидели до назначенного срока, уставившись в экран телевизора. Репортажи шли один за другим, в которых уважаемые люди и дорвавшиеся до сенсации прохиндеи пытались объяснить, – что же происходит.

За час до полуночи оперативный штаб собрался перед ответственным моментом.

— Товарищи, наступает заключительный этап, я надеюсь, — Колопузов поднялся с кресла, — когда мы поймём, может быть, во что втянули наш город таинственные организаторы. Поэтому постарайтесь фиксировать всё, с чем вы столкнётесь или увидите. Фиксировать всё на видео и фотокамеры. Кстати, не подходить близко во избежание несчастных случаев. По возможности организовать около объектов наблюдения машины скорой помощи и пожарных. У вас есть опись всех объектов, с названиями улиц? — обратился он к начальнику МЧС. И, получив утвердительный ответ, сказал, — запишите меня и Титкова к ближайшему объекту.

Марк Романович и Володя дошли, благо до неё было недалеко, до конструкции, и посмотрели на счётчик, – оставалось всего ничего. Одна за другой подъехали машины скорой помощи и пожарная. Наблюдатели отошли к краю площадки, расположенной в центре скверика, в середине которой стояла рама. Водитель замер на месте, уперев руки в бока. Колопузов стал прогуливаться взад и вперёд, нервно потирая ладони. Осталась минута… Полминуты… Десять секунд…

За пять секунд до окончания счёта дымка мгновенно исчезла, – через рамку стали видны люди, столпившиеся на противоположной стороне улицы. «Три, два, один», — толпа дружно отчеканивала каждую цифру. «Ноль!» — протяжный вскрик заполнил весь скверик и затих. Табло погасло. И в полной тишине металлическая конструкция, разом превратившаяся в серый песок, осыпалась на бетонные плитки!

— Никого! — мэр тяжело опустился на ближайшую скамейку. — Никого и ничего.

Толпа рванула к центру площадки и окружила место, где серый песок словно испарялся, исчезая прямо на их глазах. И через минуту осталось только чистое место, словно ничего здесь и не было.

Володя подошёл к начальнику и, подождав немного, спросил:

— Что будем делать, Марк Романович?

— Что будем делать, — задумчиво произнёс Колопузов, — что будем делать… А давай завтра отправимся на природу, ты и я. Отдохнём как следует. А потом опять возьмёмся за дела. Поехали!

Лёжа в постели Марк Романович прокручивал все события последних дней, думая о том, мог ли он предотвратить такое развитие дел. Решив, что он сделал всё что мог, закрыл глаза, подумал о своей пропавшей любовнице, – хорошо ли ей там, – и крепко заснул.

"Долой оккупацию!"

Автор Чонэз Баш Дуах

Уважаемые сограждане!

Назрела пора посмотреть правде в глаза. Мы долго не хотели замечать, по разным причинам, что к нам занесло чужаков, которые хотят захватить нашу территорию.

Когда они проникли к нам, многие думали, что они принесут нам пользу, поделятся знаниями и технологиями. Помогут развивать нам сельское хозяйство и производство. Были даже горячие головы, которые хотели, без выяснения всех обстоятельств и мотивов их заинтересованности в оккупации, теперь мы можем с полной уверенностью говорить об этом, нашей территории и наших ресурсов.

Какие есть причины так думать?

Выяснилось, что к нам прибыли на разведку автоматические машины, которые, передвигаясь по нашей территории, берут пробы нашего грунта. Выдвигается железная рука и ковыряет почву. Затем отправляет то, что накопала, внутрь машины. И опять отправляется в путь. Неизвестно что они ищут, но раз ищут, значит, думают, что это есть в нашем грунте. И когда они это найдут, то наверняка таких машин станет гораздо больше, отнимая у нас жизненное пространство. А то и вовсе выселят нас в какие-нибудь резервации. И сделают они это очень легко, учитывая колоссальную разницу в развитии технологий.

Недавно наши учёные смогли выяснить, ценой жизни одного нашего соотечественника, подобравшегося слишком близко к механизму, но успевшего сообщить о том, что оккупанты стараются найти источники воды или хотя бы её признаки. Что это значит? А это значит, что если они доберутся до наших запасов, которых у нас и так совсем мало, то мы лишимся основного реагента для нашего существования. Необходимо предпринять что-либо для прекращения деятельности этих машин. Тем более выяснилось, что на нашу территорию было заброшено несколько таких автоматических машин. Последний образец даже летает в нашей атмосфере.

Последний возмутительный случай произошёл совсем недавно. Был разграблен саркофаг нашего самого почитаемого предка – Большого Шестибрюха. К сожалению мы не знаем как его звали, но мы все стремились к тому, чтобы стать таким же большими как он, но пока что никто из нас даже наполовину не смог приблизиться к его достижению. И вот могила нашего Шестибрюха была разрушена и отправлена в недра одной из машин.

Ещё одно вопиющее происшествие произошло в соседнем кластере наших соотечественников. Автоматическая машина едва не снесла его своим колесом, усыпанным острыми шипами. Хорошо, что они успели соорудить преграду из песка и мелких камешков, наехав на которую машина изменила свой путь. Необходимо взять на вооружение этот метод и, отслеживая путь этих машин-убийц, выставлять заранее такие преграды.

Кроме этого мы создаем специальный отряд, который будет проникать в машины и проносить туда вредные для этих машин реагенты. Специальная группа учёных-исследователей выяснили, что, обрабатывая детали спецрастворами, которые мы вырабатываем естественным путём, повреждают каким-то образом эти машины. Уже есть примеры, когда машины останавливаются и не могут никуда сдвинуться и постепенно теряют способность что-то делать.

Ещё один отряд организуется, чтобы отслеживать ситуацию когда эти машины отправятся туда, откуда они прибыли. В составе этой группы будет отряд быстрого реагирования, который выполнит задачу по проникновению внутрь готовящейся отбыть на свою родину. Цель этой группы – выяснение, откуда они прибыли и как можно предотвратить дальнейшее их отправка к нам. Да, миссия наших товарищей скорее всего закончится на чужбине. Поэтому мы будем набирать в этот отряд только добровольцев, не старше трёхсот пятидесяти оборотов нашей планеты. Членам их семей будет оказана всемерная помощь, в случае потери кормильца.

Для координации действий всех групп будет создан центр управления: Организация Отчаянной Надежды. Сокращённо – ООН. Мы будем освещать полностью происходящие процессы, и оповещать население о необходимых мерах, которые нам придётся выполнять. Давайте же сплотимся вокруг нашей Партии Единых Демократических Насекомых. Победа будет за нами!

«Марсианская правда» 158 люля 23 567 года.

Инновация

«Что бы я ни сочинил,

что бы я ни выдумывал, –

всё это всегда будет ниже

действительных возможностей.

Настанет время, когда

достижения науки

превзойдут силу воображения!»

Жюль Верн.

Вечер выдался под стать дню – слякотный и тоскливый.

С утра пришлось выяснять отношения с женой, по поводу сопровождения дочери-первокласницы в театр, в воскресенье, вместе с классом. Он уже запланировал на этот день встречу с друзьями, в гаражном кооперативе. А теперь придётся тащиться на дурацкий спектакль, чтобы только школа записала себе в актив очередное мероприятие.

Сын, старшеклассник, выпросил крупную сумму денег, купить новый смартфон, – старый, видите ли, вышел из моды, стал не престижным. Теперь придётся отложить замену обоев в спальне, которые уже выцвели и, если быть откровенным, никогда не нравились ему. Но, в своё время, никак нельзя было отказаться от подарка тёщи, подаренного им на оловянную свадьбу. А ведь недавно прошла уже даже фарфоровая.

И на работе пришлось поскандалить с коллегой – кому готовить презентацию на новый товар. Даже понадобилось подключить непосредственного начальника, но в итоге делать нелюбимую работу придётся ему.

В довершение пришлось бегать весь рабочий день от новой сотрудницы, которая решила прибрать его к рукам, несмотря на то, что он женат. И повода-то он никакого не давал. Ну, улыбнулся ей пару раз на корпоративах. А ей взбрело в голову, что он за ней готов приударить. И вроде бы откровенно намекнул ей, что ничего у неё не получиться, не надо на него время терять. Но всё без толку, уже весь коллектив начал подсмеивается над ними…

Борис с тоской, положив подбородок на руль, смотрел на переднее стекло своей машины, по которому сбегали капли осеннего дождя. Дворники легли в спячку, пока машина застряла в пробке, как обычно в это время, когда тысячи машин рвались по своим домашним адресам, рыча и фыркая, от бессильной злобы, что приходиться стоять в этой еле плетущейся колонне.

« А чего это я переживаю, — отчего-то подумалось Борису. — Ну приеду я домой – и что? Перекус, проверка уроков у дочери, ужин, диван, телевизор или планшет, если к телевизору не подпустят. В конце вечера – постельная сцена, если повезёт, и сон до утра. Одно и то же, одно и тоже, почти каждый вечер. Тоска! В этой пробке хоть никто на мозг не давит».

Тут же раздался гудок сзади стоявшей машины – оказалось, что колонна уже пришла в движение. Чертыхнувшись, Борис включил дворники и нажал на педаль газа…

Слегка промокнув, пока он шёл к своему подъезду, Борис доехал до своего этажа, постоял возле двери квартиры и нехотя воткнул ключ в замочную скважину. На лязг закрывающейся двери прибежала дочь, чтобы обнять его и тут же умчаться в свою комнату. Переодевшись в домашнюю одежду Борис прошёл на кухню, поцеловал в шею жену, что-то строгавшую в кастрюлю, съел бутерброд с горячим чаем и отправился по направлению дивана.

Проходя мимо комнаты старшего сына он заглянул в приоткрытую дверь. Сын полулежал с закрытыми глазами, в анатомическом кресле, доставшемуся ему в наследство от прадеда, с каким-то широким обручем на голове. С боков обруча упирались в виски два небольших кронштейна, от которых отходили тонкие провода к миниатюрным наушникам, вставленных в уши парня. На макушке лежала невысокая полусфера, с несколькими горящими светодиодам разного цвета, соединявшаяся с задней частью обруча.

Борис дошёл до дивана и с удовольствием растянулся на нём, слушая вполуха новости по телевизору, и незаметно уснул. Короткий сон оказался необычно ярким – отдых на берегу лазурного моря, в окружении нескольких мулаток. Оглядев всё вокруг, – пляж, пальмы, несколько красочных бунгало, – Борис протянул уже было руку к одной из девушек. Но, получив чувствительный тычок в бок, проснулся, – дочка убегала уже в сторону кухни, из которой раздавался зычный голос жены, созывавшей всех на ужин.

— А Сашку что не позвали? — подсаживаясь к столу спросил Борис домочадцев.

— У него таймер запущен, — дочь откусила от сосиски и, не прожевав до конца поторопилась добавить, — придёт ровно в семь.

В пять минут седьмого пришёл сын и с довольным видом уселся со всеми.

— Ну что, Саш, купил новый смартфон? — поинтересовался Борис.

Внезапно сын сорвался из-за стола и умчался в свою комнату. Вернувшись через пару секунд, он протянул отцу стопку купюр.

— Здесь почти всё, оставил себе только на обеды, — сев за стол он принялся за еду.

Борис хотел, было, поинтересоваться, откуда у него новый прибор, но его остановила жена.

— Отстань Пашкин от ребёнка. Дай поесть спокойно…

После ужина Борис отправился с дочерью в её комнату, чтобы проверить уроки. Всё было сделано, как всегда, аккуратно и правильно. Поцеловав в макушку дочь, Пашкин прошёл к сыну.

— Откуда у тебя этот гаджет? — он ткнул пальцем в сторону лежавшего на столе обруча.

— В магазине предложили опробовать инновационный прибор и написать отзыв. После моего отчёта выдадут новый смартфон.

— Почему именно тебе дали? И это не опасно? — Борис аккуратно взял в руки обруч и стал оглядывать со всех сторон.

— Когда записывали данные с моего студенческого билета в договор, там уже стояло не меньше двадцати подписей, — студент отложил книгу. — Если хочешь почитай инструкцию. Очень хорошо снимает усталость. Я увидел в списке знакомую фамилию и порасспросил его о приборе. И этот знакомый так нахваливал прибор, что пришлось его тормошить, чтобы остановить.

— Ну ладно, спасибо. Обязательно воспользуюсь.

Пашкин взял прибор и инструкцию, вернулся в кухню, налил себе бокал чаю, пододвинул поближе вазочку с печеньем, и пристроился на своём любимом угловом диванчике. Прибор оказался отечественного производства, с толково прописанной инструкцией. Из всех предложенных функций самым интересным для Бориса показалась возможность настраивать прибор на желаемое сновидение. Но для этого нужно было подключать его к компьютеру, чтобы на клавиатуре записать в настройки нужные параметры сна. А компьютер уже заняла дочь, и прервать её игру, – значит на несколько дней испортить с ней, и с женой, отношения. Оставалось до отбоя только пялиться в телевизор вместе с женой, с трудом вникая в сложные любовные отношения героев бесконечного сериала.

Во сне Пашкин, как-будто кто-то специально так подстроил, бегал по каким-то закоулкам, убегая от преследовавших его бандитов. Несколько раз просыпаясь и засыпая, он опять видел один и тот же сон. Окончательно проснувшись, перед самым звонком будильника, ему пришла замечательная, как он отметил для себя, мысль – заиметь свой персональный прибор. Такой же как у сына.

За завтраком Борис расспросил у сына, где он получил новый прибор и как туда добраться. Заметив недовольный взгляд жены, заверил её, получив подтверждение от сына, что это всё бесплатно. И прослушав затёртый афоризм про бесплатный сыр в мышеловке, заметил, что она его, Пашкина, тоже получила бесплатно, без разных там приданных. И, поцеловав жену в шею и дочь в макушку, отправился на работу.

Денёк с утра задался отличный. Город, вымытый вчерашним дождём, сверкал в лучах утреннего солнца. Светофоры переключались на зелёный свет, как только он подъезжал к перекрёсткам. Начальник дал ему стажёра-ботаника, который взял на себя, ему это было интересно, большую часть по созданию презентации. И новую сотрудницу отправили на целый день поработать в филиал компании.

Вечером Пашкин, поплутав немного по старому городу, нашёл магазинчик, о котором ему рассказал сын. Продавец, молодой парень, лет двадцати пяти, с пристальным, изучающим клиентов взглядом, с бейджиком, на котором было имя – «Максим» – удивился поначалу запросу покупателя. Но, услышав про сына-студента, отправился в подсобку и принес невзрачную картонную коробку.

— Вообще-то у нас принято раздавать этот прибор молодёжи, — распаковывая коробку, сказал Максим. — Вы первый из старшего поколения. Давайте я вам расскажу о способностях моего аппарата.

— А это не опасно, использовать этот ваш прибор. На мозг не влияет, как сотовый телефон?

— Прежде чем предлагать людям я год испытывал его на себе. И по окончании испытания прошёл полное медицинское обследование. Желающим показываю отчёт с результатами…

— Да нет, не стоит, — отказался Пашкин, подумав, что всё равно ничего не поймёт в медицинском документе. — Ну, давайте, рассказывайте.

Изобретатель достал обруч и инструкцию, и стал не спеша объяснять, что может делать прибор. По окончании инструктажа Максим записал его данные в специальный реестр и попросил не затягивать с заполнением отчёта.

— Если испытания пройдут успешно, — изобретатель решил поделиться планами на будущее, — то предложу разработку одной крупной компании. Для массового выпуска.

Пожелав успеха молодому человеку Борис поспешил домой. Доехав до стоянки, запоздало удивившись, что пробок не было, он хотел было прямо в машине испытать прибор. Но, вспомнив о домашних обязанностях, побрёл к подъезду.

Стараясь не шуметь, Пашкин зашёл в квартиру и, пока его не заметили, спрятал коробку на антресоль. Начало вечера прошло в обычном режиме. И лишь когда жена уселась за телевизор, достал с антресоли коробку, прошёл незамеченным в спальню, закрыв за собой дверь, устроился, полусидя, на кровать, и нажал кнопку на приборе. Маленькая панель на коробочке, укрепленной сверху обруча, помигала несколькими лампочками. Засветилось табло таймера. «Одного часа, думаю, для начала хватит» — Борис выставил время на таймере, надел обруч на голову, вставил в уши наушники и закрыл глаза…

- - - - - -

Семенов Юрий Петрович оглядел собравшихся подчиненных и приглашенных товарищей. Явка была стопроцентной.

— Давайте начинать. — Губернатор сделал многозначительную паузу. — Дело серьезное, особенно для нашей области, раз такая зараза появилась впервые у нас первых. И потихоньку распространяется на соседние регионы. Вадим Иванович – вам слово.

Представитель ФСБ поднялся со своего места, но губернатор жестом усадил его назад.

— Будем смотреть правде прямо в глаза. Не задирая на выступающих голову.

Вадим Иванович раскрыл папку, пробежался по тексту глазами, освежая в памяти факты, и, показав рукой на прибор лежащий в центре стола, начал.

— Аппарат, который вы видите перед собой, придумал Максим Долькин, молодой изобретатель, начинающий бизнесмен, выпускник нашего политехнического вуза, факультет «Информационные технологии», отличник учёбы, холост… — губернатор нарочито громко покашлял, — впрочем, его семейное положение не имеет большого значения, и мы их опустим. Он изобрёл инновационный гаджет, позволяющий человеку жить, если можно так сказать, в виртуальной реальности. Как вы знаете, существуют очки виртуальной реальности. Надеваешь их – и ты словно попадаешь в другой мир. Особой популярностью пользуются игровые программы, где игрок бегает по лесам, горам, замкам или городам, частенько заброшенным, выполняя боевую миссию или в качестве искателя приключений. Долькин же придумал прибор, который позволяет жить в виртуальном пространстве во сне. Во сне, который пользователь может настраивать по своему усмотрению. Первоначально прибор нужно было подключать к компьютеру, чтобы осуществить настройки. Теперь же он добился того, что настройки можно осуществить черезWi-Fi, используя датчики, подключенные непосредственно к чувствительным центрам нашей головы.

— Что вы подразумеваете под словом «жить»? — прервал оратора губернатор.

— Наш отдел проверил работу этого прибора на нескольких сотрудниках, разного возраста и разного пола. Все они утверждают, что реальность, которую им предоставляет, если можно так сказать, это устройство, полностью копирует наши чувства, эмоции и ощущения, которые мы испытываем в нашей жизни. Поэтому популярность его применения среди населения растёт в арифметической прогрессии. Долькин смог доказать одной фирме, специализирующейся на сборке электронных устройств, что его прибор будет иметь коммерческий успех. Теперь они, изобретатель и фирма, поставили на поток производство этих гаджетов. И такая увлечённость населения новой игрушкой несёт в себе как положительные так и, — представитель сделал секундную паузу, — я понимаю, что мы из-за этого сегодня и собрались? — он посмотрел на губернатора, и, увидав положительный кивок, продолжил, — отрицательные явления! Я предлагаю послушать привлеченного нами, в ходе экспериментов, психолога. С вашего разрешения, Юрий Петрович, вам слово, Валентина Ивановна.

Валентина Ивановна, обладательница достойной фигуры, в меру накрашенная шатенка, пригладив зачесанные волосы и потрогав собранные в тугой комок волосы на макушке, открыла лежащую перед ней папку.

— Уважаемое собрание! Необходимо что-то срочно предпринять с распространением этого устройства. Наши исследования проведённые над гражданами, по просьбе их родственников, выявили симптомы, при пользовании ниже упоминаемым прибором, аналогичные симптомам при употреблении алкоголя и наркотиков. Есть, конечно, отличия. Главное – нет необходимости добывать себе дополнительные, скажем так, «эмоции». Они в привычных уже нам электронных устройствах – компьютерах, планшетах, смартфонах. Которые хранят огромные базы данных разнообразной информации, позволяют рассматриваемому прибору овладевать психо - эмоциональным состоянием людей, которые легко подвержены влиянию внешних факторов.

Внезапно на своём кресле так энергично заёрзал начальник полиции, что все обернулись на него. И он, заметив устремлённые на него взгляды, уже набрал воздух в легкие, чтобы донести какие-то свои мысли собравшимся, но покашливание губернатора в его сторону, прервало его попытку.

— Возьмём для примера, — психолог продолжила выступление, — обследуемого Бориса П. Это муж моей двоюродной сестры, свояк, которого я хорошо знала до его знакомства с этим прибором. И было любопытно, как учёному, исследовать наступившие изменения в его поведении. Так вот, если в его производственном процессе изменения минимальные, то в семейных отношениях сейчас наблюдается коренные перемены: отсутствие интереса к жизни домочадцев; полное забвение хозяйственных работ по дому; нежелание поддерживать коллективные отношения, присутствовать на семейных праздниках; отказ от интимной жизни с женой, чем он особенно раньше гордился, в разговорах с окружающими, когда выпивал больше своей нормы. По неизвестной нам пока причине он все эти, назовём их – «заботы», перенёс в виртуальное пространство. Было проведено несколько попыток вернуть его в привычное русло жизни, с привлечением опытных психотерапевтов, с применением гипноза и психостимулирующих препаратов. Но пока результат нулевой. Подвожу итог: необходимо изъять из обращения, и запретить в дальнейшем их выпуск, эти приборы. Спасибо за внимание.

Она поправила пучок волос на макушке и, в ожидании вопросов, оглядела присутствующих.

— Спасибо, Валентина Ивановна, — докладчица села, и губернатор обратился к начальнику областной полиции. — Макар Олегович, вам слово. Я смотрю, вы сейчас нам кресло протрёте…

Начальник полиции грузно поднялся, сказалась многолетняя привычка, раскрыл папку в чёрной кожаной обложке, громко щёлкнул, все присутствующие вздрогнули, застёжкой, и, послюнявив пальцы, достал несколько листов.

— Вот товарищи, — он потряс листочкам перед собравшимися, — что мы имеем на сегодняшний день. Здесь собраны материалы, список, уголовных дел, связанных непосредственно с внедрением в наше общество вредоносного аппарата. Докладываю по пунктам. Первым пунктом идут у нас имущественные преступления. Аппарат стоит недёшево, поэтому часть преступлений связано или с хищением денег, на приобретение прибора, или непосредственно с похищением самого него. Что повысило нам статистику по такому виду правонарушений на три процента. Следующий пункт – бытовые конфликты. Ссоры, с последующим рукоприкладством, по поводу очерёдности пользования аппаратом, или полным отключением из семейных отношений, дало нам ещё пять процентов роста правонарушений.

— Прошу прощения Макар Олегович, прерву на секунду, — губернатор показал на толстую папку у себя на столе. — Это письма от жителей нашей области, в основном женщин, что их семейные отношения трещат по швам из-за этого гаджета. — Он хлопнул по папке и тяжело вздохнул. — Продолжайте, Макар Олегович.

— Теперь о главном, — начальник полиции обвёл всех взглядом, — которое пока не подлежит широкому оглашению. Чтобы не провоцировать неустойчивый, противоправный, контингент наших сограждан. Выявилось, что есть возможность проникать, если можно так сказать, в сознание спящего человека, с целью путём создания во сне же, такой ситуации, когда человек выкладывает свои персональные данные. Из них самыми востребованными являются паспортные данные и всё, что касается банковских карточек. Происходит это путём внедрения новых компьютерных вирусов через заманчивые предложения мошенников установить новые приложения на свой компьютер и смартфон. И количество таких преступлений становится всё больше. Должен сказать, что силами нашего ведомства ведётся пропагандистская работа через средства массовой информации, но результат пока плачевный. У меня пока всё.

Пока полицейский опускался на кресло, поднялась рука психолога.

— Прошу, Валентина Ивановна, — кивнул ей губернатор.

— Дело в человеческой натуре, — пока психолог поднималась, она поправила у себя всё, до чего можно было дотянуться. — Просматривается аналогия с алкоголиками, курильщиками, наркоманами, обжорами и другими зависимостями, когда человек не может по своему психофизическому состоянию противостоять получаемому удовольствию. Кроме фармакологического лечения таких зависимостей есть ещё изоляция пациента. Но это потребует дополнительных финансовых вложений.

— А работать кто будет? — неожиданно подключился с места министр промышленности, торговли и предпринимательства. — Ведь мы для чего собрались? Предотвратить эпидемию повального, бездумного и приводящего к зависимости увлечения этим проклятым прибором. Извините за эмоциональное выступление, Юрий Петрович, — он повернулся к губернатору и приложил ладонь к груди, — но и в моей родне есть примеры такого увлечения. Кроме того, наблюдается снижение производительности на предприятиях, даже в секторе ВПК, что повышает не только риски невыполнения договорных обязательств, но и, как следствие, собираемость налогов. Что является одной из главных составляющих наполняемости бюджета нашей области. Так и потянется эта цепочка вплоть до задержки зарплат нашим бюджетникам. А там и до бунтов недалеко!

— Ну-ну, не надо нагнетать, — губернатор постучал костяшками кисти, собранной в кулак, по столу. — Как вы правильно сказали, мы здесь и собрались для того, чтобы не доводить дело до крайности. Соберём все факты, сообща подумаем, продумаем план противодействия этому явлению, и, я думаю, мы справимся с вызовами, которые подкидывает нам наша жизнь. — Помолчав немного он обратился к собравшимся, — ещё есть желающие выступить?

Нерешительно поднялась рука министра культуры.

— Ирина Михайловна? — уточнил губернатор, и после утвердительного кивка подбодрил её, — смелее. Мы вас внимательно слушаем.

— Может это не так важно, я извиняюсь заранее, но хочу отметить, что культурная жизнь тоже чувствует на себе влияние этого прибора. Просматривая отчёты, я заметила, что снизилась посещаемость музеев, картинных галерей, выставок разного плана. Даже такая примитивная вещь, извините, как аттракционы, не пользуются таким спросом как раньше. Поубавилась и численность участников различных коллективов самодеятельности. Культурные мероприятия, подготовленные министерством культуры, проходят при минимальном количестве зрителей. Упала посещаемость библиотек. Раньше люди читали книги в метро, а теперь появились пассажиры которые просто ходят с этими приборами везде, не снимая их. Как говорит моя дочь, появились программы с так называемой дополненной реальностью. Одновременно видишь и улицу и дорисованные компьютером витрины, машины, причёски людей. Ужас! Но самые ощутимые потери понес кинопрокат. Насколько я поняла ситуацию это связано с тем, что вот это обсуждаемый прибор имеет более широкие возможности создавать завлекательные сюжеты, чем наш кинематограф. Который к тому же выпускает очень мало, говорю это как кинозритель, качественной продукции. Естественно, что собираемость налогов ощутимо упала…

— И алкоголя стали меньше употреблять, — неожиданно подключился министр торговли. — Крепких напитков на двенадцать процентов, а слабоалкогольных – на тридцать семь! А эти товары давали ощутимый процент поступления налогов.

— Что ж, — губернатор слегка хлопнул ладонью по столу, — картина получается грустная. Давайте послушаем человека который всё это нам устроил. Не самого изобретателя, а массового производителя этого самого прибора. Может услышим что-нибудь обнадёживающее. Вам слово, — он заглянул в листок перед собой, и посмотрел на противоположный конец стола, — Виктор Павлович.

Все обернулись на приглашенного гостя. Секунду помедлив, со своего места поднялся сорокалетний мужчина, спортивного телосложения, с хорошо уложенной густой шевелюрой и модно скроенным костюмом.

— Господа! — он поправил галстук и едва слышно откашлялся. — Новое дело всегда знаменуется появлением побочных явлений. Не избежали и мы такой ситуации. Я сожалею, что причинили и городу и гражданам вышеупомянутые неприятности и проблемы. Все претензии к нашему изделию мы тщательно проанализируем и, даже, уже как месяц ведём в этом направлении работу, получая в наш адрес претензии от заинтересованных лиц. Мы разрабатываем несколько приложений для устранения для таких, зависимых от прибора, людей, которые будут отслеживать, с помощью искусственного интеллекта, какой контент он просматривает. И в случае, если он может повредить интересам его самого и его окружающим, будем отключать от сети. Конечно, мы понесём убытки из-за уменьшения трафика нашими пользователями. Но ради спокойствия граждан и ответственных лиц мы пойдём на такие меры…

- - - - - -

…Борис Пашкин снял очки виртуальной реальности и, почёсывая живот, полежал некоторое время в кресле, глядя в потолок. Затем бодро вскочил и отправился на кухню. Зайдя за спину жены, он обнял её за талию и нежно поцеловал в затылок.

— А я подобрал обои в нашу спальню, дорогая. Завтра заеду в магазин и куплю их. В воскресенье начну ремонт...

— И это всё? — она выгнула тело и наклонила голову, подставляя всю шею.

— Конечно же не всё! — он скосил глаза на накрытый стол, на котором стояли его любимые блюда и бутылка вина. — Всё только начинается!

Акция

Васькин открыл глаза и улыбнулся – день обещал быть солнечным. Чистое голубое утреннее небо напомнило ему радостное событие, случившееся ровно двенадцать лет назад, когда он, проснувшись, подошёл к несмолкающему телефону и узнал, что напечатали его первую книгу. Он погрузился в приятные воспоминания…

Сонное состояние мгновенно покинуло его и радостные вопли выгнали из спальни полуодетых родителей, подумавших, что же случилось в их квартире. Он уже было хотел сразу помчаться в издательство, посмотреть и подержать в руках своё произведение, но по совету мамы, руководителя большого хора, – держать себя солидно, – переменил своё решение.

«Да, теперь я настоящий писатель, — думал он, начищая зубы перед зеркалом, одновременно оглядывая себя, — и вести себя нужно подобающим образом».

Он представил себе, как на него будут смотреть однокурсники, а особенно однокурсницы. За год до окончания филологического факультета человек написал и, главное, напечатал свою книгу! Немало бессонных ночей было потрачено на изучение текстов известных писателей, помимо тех, что они изучают на факультете. Правда, преподаватели настаивают, чтобы они вырабатывали свой неповторимый стиль. Но когда он ещё появится, – так можно и до старости его искать и не найти. Лучше уж, – так он решил для себя, – попользоваться чужим, до поры до времени. А там и свой выработается. Обязательно выработается! Не может не выработаться. Ведь все его хвалят…

Васькин неторопливо позавтракал, заглянул в планшет – просмотреть новости, что творится в мире и стране, пошёл в гардеробную комнату и, перебрав несколько костюмов, выбрал тёмно-синий, цвет успешных людей.

— Тебя подвезти? — в гардеробную заглянул отец.

— Я сегодня пропущу занятия. Хорошо отец? Мне надо в издательство, посмотреть на книгу…

— Ты не наглей, писатель, — с иронией сказал Аркадий Генрихович. — Не посмотрю что ты мой сын, отчислю в два счёта из университета. — Он повернулся, чтобы уйти, но остановился и бросил через плечо, — передай привет Антонине Марковне.

Последняя просьба подпортила юноше настроение. Отчасти потому что, и он это знал наверняка, она была любовницей отца. Но он не хотел, чтобы мать переживала по этому поводу, и молчал, – ведь отец ничего не собирался ничего менять в своей жизни. А, может, так и ведут себя по жизни настоящие мужчины. И отчасти потому, что немалая доля, если не вся, заслуги в продвижении его книги, тоже принадлежит его отцу. Напрямую ему Антонина Марковна ничего не сказала, но несколькими неосторожными высказываниями подсказала Васькину, кому он обязан, напечатанной, скромным тиражом, книге.

Но пока он добирался до издательства, одного из крупнейших в стране, приятные мысли заслонили собой неприятный момент, навевая волнующие картины. Васькин словно наяву увидел и завистливые взгляды сокурсников, и заинтересованные взоры сокурсниц, и неприязненные лица некоторых преподавателей, тоже имевших печатные произведения, но не в таком же раннем возрасте! Васькин невольно улыбнулся, – победителей не судят!

Антонина Марковна, редактор издательства, встретила его словами поздравления и пожеланиями дальнейшего сотрудничества. Она пригласила его себе в кабинет, показала стопку авторских экземпляров и уселась за журнальный столик, сервированный кофейными чашками с печеньями и сладостями.

— Толик присаживайся. Поговорим немного, — редактор поманила его на свободное кресло.

Пока она разливала кофе по чашкам, Васькин украдкой оглядел её. Короткая причёска, миловидное лицо, стройная фигура – ничего в ней не говорило, что ей недавно исполнилось сорок лет. Молодёжная блузка и обтягивающая юбка тоже были в её пользу. «У папаши губа не дура», — неожиданно подумал Толик, и также неожиданно у него вспотели ладони. Он отвернулся от соблазнительно склонившейся над столиком фигуры и стал рассматривать обстановку кабинета. Дальнейший разговор проходил под громкое хлюпанье кофе и ироничным взглядом Антонины Марковны, которая сразу почувствовала настроение молодого писателя. И во время разговора, обрисовывая дальнейшие производственные отношения, в случае читательского успеха, она, словно подбадривая его, дотронулась до колена Васькина. Необычное чувство наполнило писателя… Которое полностью рассеялось только на свежем воздухе, когда он вышел из здания издательства…

Васькин откинул одеяло, опустил ноги с кровати, и стал шарить ими по полу, нащупывая тапочки. Он посмотрел по сторонам, и приятное настроение сползло по его телу и спряталось где-то под одеялом, – его взгляд уперся в компьютерный стол, от которого слышалось тихое шелестение работающих вентиляторов. Он вспомнил, что, упёршись в неразрешимое логическое построение текста, плюнул с досады и отправился спать, надеясь увидеть хоть во сне какое-то решение этой проблемы. Но решения не было; накатилась тоска, и захотелось снова забраться в постель. Он хотел так и сделать, но противный сигнал от проснувшегося смартфона заставил его вздрогнуть и потянутся к нему. Васькин сразу узнал этот сигнал: звонил «закадычный» враг, – Троедаров Мирон, писатель, работавший в том же жанре, что и Васькин. И считавший, что он, Васькин, никудышный «писака», изводивший своими творениями казённую бумагу.

— Ну всё, Анатолий Аркадьевич, — начало было неожиданным и предвещало что-то нехорошее, — пришла пора сворачивать свои потуги и прекратить мучить читателей!

— Ты чего это меня по отчеству называешь, — Васькину не впервой было подкалывать этого «гения», — зауважал, наконец-то?

— Да скоро тебя и по имени никто не будет называть, писателишка липовый. — Голос в телефоне почти срывался на крик. — Скоро, совсем скоро появиться прибор, со стопроцентной вероятностью определяющий – талантливый человек или нет. И тогда у многих их творческие головки полетят!

— Что за прибор? Расскажи толком… — в душе Васькина зашевелился нехороший червячок.

— Смотри новости в полдень! — крикнул оппонент и отключился.

Настроение испортилось окончательно. Даже плотный завтрак, состоящий из деликатесов, не смог рассеять тревожные мысли. Жена и дочь, заметив его отсутствующий взгляд, не приставали к нему с расспросами и тихо покинули квартиру, отправившись по своим делам. Васькин сел было за клавиатуру, что-нибудь добавить в своё застрявшее произведение, но мысли путались, не давая сосредоточиться. До полудня было ещё далеко, и он решил прогуляться по скверу.

Свежий сентябрьский ветерок и едва начавшая желтеть листва восстановили его спокойствие и умение логически мыслить.

— Подумаешь, проверка на талантливость, — писатель стал вполголоса разговаривать сам с собой, благо прогуливающихся людей почти не было. — Давай-ка подумаем, что мне могут предъявить. — Когда-то решив, что врать себе глупо, Васькин говорил только правду. — Да, первая книга, во-вторых, появилась только благодаря отцу и его любовнице. Хотя, и это главное, была просто надёргана и напичкана сюжетами из книг других, успешных, и неважно, талантливы они были или нет, авторов. Как же мне хотелось тогда прославиться…

Анатолий резко замолк, – ему показалось, что последнее предложение он сказал слишком громко. Оглядевшись, никого рядом не было, он продолжил размышлять, но уже молча, вспоминая свой писательский путь.

Вторая книгой ему досталась труднее – пришлось попотеть. Антонина Марковна провела с ним мастер-класс, не забывая потрепать коленки, о том, что во второй раз такое заимствование может и не пройти. Пришлось глубже прятать чужие наработки, меняя место, время, количество героев и их пол, где развивались литературные события. Затем пришлось менять эпохи, планеты, галактики. Последние книги пришлось разбавить солидной долей эротики. Васькин самодовольно улыбнулся, – практика и наработки таких сцен проходили при непосредственным участием Антонины Марковны. Отцу пришлось прекратить любовные игры из-за продолжительной болезни, и он подхватил эстафетную палочку. Тем более сама редакторша была не прочь, и проявила неуёмную инициативу, чтобы тоже вцепиться в эту палочку. И хотя пришлось оставить эту практику в прошлом, – на горизонте замаячила дочь одного из заместителей губернатора, его большая поклонница, – но наработки в любовных утехах продолжили развлекать читателей.

Правда каких-то грандиозных успехов у читателей добиться не удалось. Но, видимо, какая-то часть читающей публики, подсевшая на такого рода романы, потихоньку раскупала его книги. Даже было несколько встреч с читателями в библиотеках, о которых, Васькин невольно скорчил гримасу, не любил вспоминать. Ведь приходилось придумывать ответы на вопросы предназначенные не ему, а тем писателям, у которых он заимствовал сюжеты. Поэтому он и решился написать свою книгу, со своим сюжетом и своими героями. Но история, для написания которой, как и положено, составил подробный план, никак не давалась ему в руки чтобы лечь на бумагу. Анатолий посмотрел на часы, – приближалось время новостей, – и он поспешил домой.

Ждать репортаж о приборе пришлось долго, только когда прошли все новости связанные с президентом и правительством. Наконец диктор объявила о сенсационном открытии и передала слово специальному корреспонденту.

— Добрый день, уважаемые зрители! — начала корреспондент, стоя на экране рядом с седовласым человеком учёной внешности. Между ними виден был какой-то прибор с маленьким экраном и множеством ручек со светящимися под ними лампочками. — Мы с вами находимся в нейролингвистическом научно-исследовательском институте. Рядом со мной находится руководитель института, Пётр Петрович Карпов, доктор филологических наук, автор многих научно-исследовательских работ, которому я и передаю слово.

Доктор Карпов важно и с достоинством отвесил поклон в сторону корреспондента, тряхнул густой шевелюрой, отбрасывая её назад, и показал рукой на устройство.

— Наш прибор предназначен для тотального определения талантливых работ во всех сферах творчества человека, будь то книга или картина, кинокартина или спектакль, вплоть до скульптур и рукодельных вещей. Разработанный в нашем институте прибор со стопроцентным результатом будет определять, талантливо ли сделана, сочинена, изображена, и даже исполнена кем-либо роль, из сферы материального или духовного творчества! В основе нашего прибора лежит принцип независимого, от чего-либо вкуса отдельного человека или группы людей, искусственного интеллекта, соединенного со специальными датчиками. «Чистый разум», так назвали мы наш прибор, будет с лёгкостью определять графоманов, плагиаторов, любителей клише и штампов, мошенников от искусства, кумовства, взяточников и много другого. Я думаю, между прочим, что и членам творческих союзов не надо думать, что они останутся в стороне. Будем проверять всех поголовно!

— А как быть с тем фактом, что люди, как отдельные особи, различаются в своих вкусовых, скажем так, пристрастиях? Кому-то нравится Достоевский или Чехов, а кому-то какой-нибудь условный Васькин?

Холодок пробежал по спине Анатолия.

— Мы всех Васькиных подтянем до уровня писателей-классиков. Впрочем, наша команда не отрицает появления и современных талантливых писателей и художников, поэтов и юмористов, трагиков и комиков. Подождем, что нам выдаст наш замечательный прибор, когда его подключат ко всей базе современных творцов. Пока что мы использовали только проверенные временем произведения и творения прошлых веков. До границы середины прошлого века.

— Вы можете огласить полученные результаты?

— Пока мы не можем доложить о полученных результатах. Не все контрольные тесты обработаны. Но мы скоро закончим подготовительную работу. Осталась какая-то неделя и мы запустим наш аппарат. Картина мира станет яснее, чище и прозрачнее. Прекратятся ненужные споры, уйдут в небытие притянутые за уши, незаслуженно, якобы шедевры, произведения и творения. Люди перестанут тратить деньги, нередко это огромные деньги, на разного рода поделки. Выдаваемые заинтересованными людьми за великие и культовые вещи. Невозможно же ведь в кино сходить! — внезапно вспылил доктор. — Вместо того чтобы сопереживать героям картины, сидят и хрустят, и хрустят своим поп-корном!

— Может кинофильм так себе? — поддакнула корреспондент. — Вот и развлекают себя чем могут.

— Вот-вот, вы меня понимаете. Поэтому и нужен людям такой прибор. Отсеивать всякую несуразицу. В книгах, кинофильмах, картинах и прочее! — Профессор в подтверждении своих слов тряхнул густой шевелюрой, отбрасывая её назад. И застыл, горделиво уставившись в камеру.

На экран вернулась дикторша и объявила прогноз погоды. Васькин откинулся на спинку дивана.

— Почему сразу Васькин-то? — тревожные мысли лезли в душу писателя, превращая их в тягучие муки.

Он выключил телевизор, прошёл на кухню, взял бутылку с остатками коньяка из шкафа и батон докторской колбасы из холодильника, выпил залпом спиртное прямо из горлышка, откусил от батона большой кусок и вернулся на диван. Дочь, вернувшаяся из школы, не стала приставать к нему, лежащего на диване и уставившегося взглядом в потолок, и проскользнула в свою комнату. Жена тоже не решилась побеспокоить мужа, и лишь телефонный звонок смог поднять Анатолия с дивана. Звонил знакомый писатель, автор нескончаемых ужастиков.

— Привет Васькин. Это Семён Сапогов. Смотрел передачу? — звонивший даже не стал уточнять какую именно.

— Смотрел, — упавшим голосом ответил Анатолий. — Всё, конец мне…

— Не всё потеряно. Мы не сдадимся! — бодро отрапортовал Сапогов.

— Кто это мы?

— Не забивай себе голову, все наши. Присоединяйся к нам, если хочешь чтобы всё оставалось по-прежнему.

— Да, хотелось бы. А что надо делать? — в душе Васькина загорелся крошечный огонёк надежды.

— Ну во-первых не болтать о том, что я сейчас тебе расскажу. — Сапогов перешёл на шёпот и стал объяснять план, оперативно разработанный его группой.

Прохладный осенний ветерок задувал под худи, купленный Васькиным специально для этой операции. Но не это вызывало у него противный озноб, стоявшего в полночь за углом дома напротив нейролингвистического института, и наблюдавшего за тем, что около него происходило. Васькин прекрасно понимал, что те действия, которые они собираются предпринять, прямиком подпадают под уголовный кодекс. И если их поймают, то, как говорится, накажут «по всей строгости закона». Но и отказаться от будущего, в которое должно плавно перетечь его настоящее, он не хотел.

Прошло уже полчаса, как он пристроился здесь. В здании института, огороженного со всех сторон фигурной решётчатой оградой, не горело ни одно окно. Из его укрытия хорошо было видно, как, то тут, то там, мелькали отдельные тени, выбиравшие себе места под кустами, за скамейками и деревьями, чтобы спрятаться. Сунулся, было, кто-то и к нему в тень, но писатель вовремя цыкнул и отогнал конкурента. Васькин высунул руку под свет фонаря и посмотрел на часы. Оставалось совсем немного…

Около решётчатых ворот, словно из-под земли, появились две тёмные фигуры и встали по бокам двери будки охранника. Послышалось противное мяуканье котенка. Через полминуты дверь будки открылась, вышел полусонный охранник и сразу попал в крепкие руки. В следующее мгновение на лице охранника оказалась тряпка, и вскоре сторож мирно лежал под забором. Две тени забежали в будку и, на какое-то время, пропали из виду. «Отключают сигнализацию» — подумал Анатолий и приготовился. Наконец один из нападавших выскочил из будки и вручную, чтобы не тарахтел мотор, сдвинул ворота, открывая проход. Это был тот самый обговоренный сигнал!

Васькин побежал было к воротам, но потом решил что через забор, сваренный из железных прутьев и украшенный различными завитушками, будет быстрее, и прямиком направился к нему. Побежав к забору он остановился, чтобы передохнуть секунду и посмотреть по сторонам. Справа и слева от него на забор лезло уйма людей! Ещё раз он осмотрелся наверху ограды. По всему периметру решётки видны были забиравшиеся на неё тёмные фигуры. Некоторые уже подбегали к зданию и Васькин, чтобы не терять время, прыгнул на землю. Приземление оказалось удачным, только пришлось пару раз перекувыркнуться через голову, на четвереньках пробежать метра три и, по инерции, вскочить на ноги. Подбежав к ближайшему окну, которое оказалось к счастью не пластиковым, а из пятидесятых годов прошлого века, остановился в нерешительности, – разбить окно было нечем. Но тут над его головой что-то пролетело и посыпались осколки стекла. Тут же весь периметр здания огласился звоном разбитых окон. Васькин выхватил из кармана куртки маленькую бутылочку из под тройного одеколона, наполненную бензином, – делать коктейль Молотова он не стал, посчитав, что и так сойдёт, – он забросил её в открытое окно. И тут же побежал, не оглядываясь и не чувствуя ног, назад к ограде. Его обогнали пару крепких и высоких молодцев, направляясь к повисшему на решётке человеку.

— Петрович! — пробормотал Анатолий, узнав в нём известного в городе художника, завалившего все галереи своими работами.

Парни залезли на ограду, стянули художника с какой-то завитушки и перекинули его на улицу. Васькин добежав до ограды с трудом полез на неё. Перекинув ногу через забор он увидел рядом с собой человека, с головы которого слетел капюшон.

— Мирон! Троедаров! И ты тут… — это было неожиданно.

Троедаров молча свалился с забора и побежал в сторону жилых домов. Тут же свалившись за ним, Васькин не стал мешкать, заметив как из некоторых окон института уже показалось пламя. Он побежал в сторону своего дома удивляясь, как быстро растворилась вся толпа в темноте. После него ковылял только прихрамывающий Петрович…

Добежав до своего дома Васькин рухнул на скамейку возле подъезда. Надо было привести мысли в порядок, придумать правдоподобную историю, почему его не было дома в этот вечер.

— А, скажу что гулял, обдумывал продолжение своего романа. — Совесть писателя скинула с себя груз ответственности, и дышать ему стало легче. — Вообще-то это безобразие, придумывать такие приборы. Ведь народ может остаться без прекрасного, востребованного чтива. Вот завтра же засяду за роман. Или нет, начну в понедельник!

Поднявшись себе в квартиру, стараясь не шуметь прошёл в спальню и через минуту уже спал, со счастливой улыбкой на лице.

Подарок

Это было какое-то непривычное чувство – одновременно и тревожное, и приятное. Приятное – потому что предстояло свидание с девушкой, к которой он уже год испытывал симпатию. Хорошо, что подвернулся случай столкнуться с ней в одной компании, участвующей в акции высадки деревьев новой аллеи в студенческом городке. И в этой компании оказался один общий знакомый, который и познакомил их. А тревожное – предстояла задача организовать так это свидание, чтобы удивить её чем-то необычным, чтобы произвести на неё впечатление.

Егор сидел за завтраком с таким задумчивым видом, что даже родители, обычно занятые своими мыслями или беседой, заметили это.

— Ты сегодня какой-то задумчивый, — первой спросила юношу мать. — Что-то случилось?

— Да вот пригласил девушку на свидание, а куда повести её не знаю.

— Сходите в кафе, — присоединился к беседе отец, — или в кино.

— Да сейчас в кинотеатрах идет такая жвачка. Вдруг подумает, что мне такие фильмы нравятся. А сводить в кафе? — он помотал головой. — Банально…

— Постой! — мать толкнула мужа в плечо, — мы-то тоже хотим узнать поближе твою девушку. Я права, отец?

— Конечно, — поправляя чуть не развалившийся бутерброд, поддакнул он. — Надо бы познакомиться с ней. Где вы познакомились?

Егор рассказал в двух словах историю их знакомства. Мать расплылась в улыбке.

— Ну наконец-то. Давай пригласи её к нам. Посидим за чашкой чая. Поговорим. — И, увидев сомневающееся лицо сына, поспешила добавить, — мы не будем на неё наседать с расспросами. Я права, отец?

— Конечно. Только это тоже банально. — Но, увидев недовольно наморщенный лоб жены, тут же успокоил её. — Но необходимо!

Несколько минут все за столом молча жевали бутерброды, – каждый обдумывал стратегию дальнейшего разговора. Матери было важно, с кем сойдётся, на всю оставшуюся жизнь, её сын. Отцу – где молодёжь будет проживать, после того как обручаться, если такой момент наступит. Егор же думал, что родительские смотрины могут разрушить их с Викой отношения.

— Хорошо, я поговорю с Викой. Может она будет не против. Но, — он слегка повысил голос, — если вы мне испортите отношения с ней…

Родители переглянулись и невольно улыбнулись.

— Чего вы ухмыляетесь? Я говорю совершенно серьезно! — Егор подождал, пока родители уберут улыбки со своего лица. — Вы должны пообещать, что не будете устраивать допрос моей девушке!

— Просто мы вспомнили свою молодость. И твой отец точно также ставил ультиматум своим родителям. А я своим. Так что мы понимаем тебя, сын. Приводи сегодня вечером её к нам спокойно.

Созвонившись в полдень с Викой, юноша договорился о месте встречи – в скверике недалеко от их квартала. Вечером, прогуливаясь по парку и увлёкшись разговорами, Егор совершенно забыл о смотринах. Наконец вспомнив о том, что родители уже давно ждут их, он сбивчиво и, запинаясь, пригласил девушку к себе домой. Вика, немного подумав, согласилась, уронив тяжёлый камень сомнений с души парня.

Родители, которые приоделись по такому случаю, уже потеряли терпение, поминутно подходя к окну и выглядывая парочку. Церемония знакомства с родителями прошла на весёлой ноте и сняла напряжение со всех участников встречи. Пока Егор показывал квартиру девушке, мать сервировала стол, украсив его напоследок тортом собственной выпечки.

Беседа за столом прошла в непринуждённой, кроме Егора, обстановке, ждавшего, что родители не сдержат своего обещания. Но никто лишних вопросов не задавал. Наоборот, мать и отец старались больше рассказать о своей семье, уделив сыну львиную долю воспоминаний.

— Ну вы из меня святого не делайте, — Егор постарался убавить пыл родителей.

По умиленным лицам родителей Егор понял, что его девушка им понравилась. Он украдкой посмотрел на стенные часы – ещё было рано отправляться на экскурсию, которая удачно подвернулась на этот день.

— Мам, пап, мы посидим в нашей комнате, — сообщил он родителям после чаепития.

Парочка отправилась в комнату Егора, где, подгадав момент, когда девушка увлеклась рассматриванием фотографий в альбоме, он вернулся к родителям.

— Сегодня будет метеоритный дождь. И я хочу выйти с ней на крышу, посмотреть на это. Ставлю вас в известность. — Эту привычку он соблюдал с малых лет.

— Надо будет потеплее одеться. Всё-таки конец сентября уже. — Отец задумался. — Как отправитесь, скажите мне…

Егор вышел на балкон – небо уже потемнело, и редкие звёзды проявились на нём. Он прикинул, всё ли он продумал… Ещё днём он подкараулил местного авторитета дворовой шпаны и попросил его не собираться сегодня на крыше, откровенно рассказав, что хочет там побыть с девушкой.

— Замётано. Посидим на соседнем доме. — И авторитет очень удивился, когда услышал, как его назвали по имени, (обычно к нему обращались Дрын, а не Андрей), и слова благодарности в свой адрес. Даже неожиданно вырвалось редко употребляемое им слово, — пожалуйста!

Егор вернулся в комнату и, волнуясь, и ругая себя за это, предложил Вике прогулку на свежем воздухе, посмотреть редкое явление. Неожиданно девушка легко согласилась, сразу позвонив родителям, что они собираются делать. Егор, попросив телефон, уверил родителей Вики, что обязательно проводит её до дома и чтобы они не беспокоились.

Около одиннадцати часов они стали собираться. Егор взял с собой термос с горячим чаем и одеяло. Услыхав шум в прихожей, подошёл отец и силой, не смотря на её возражения, заставил Вику надеть тёплую куртку, в которой он ходил зимой на рыбалку. Поднявшись на крышу, они походили по ней, оглядывая прилегающую местность. Затем уселись в старые кресла, Егор накрыл одеялом кресло девушки, и уставились в небо, продолжая беседовать о том о сём.

Егор немного продрог и предложил Вике выпить чаю и она с удовольствием согласилась. Он разлил чай по стаканчикам и хотел было продолжить беседу, но заметил, что спутница уставилась, не мигая, в небо за его спиной. Он обернулся посмотреть, что так привлекло её внимание, и чуть не выпустил стаканчик из рук.

На тёмном, с редкими звёздами небе, что-то происходило!

Кусок неба, усыпанный яркими звёздами, двигался!

Егор вскочил на ноги, разливая чай и, повернувшись к необычному явлению, впился в него глазами. Схватив его за руку и прижавшись к нему пристроилась и Вика.

Огромный овальный силуэт медленно передвигался по небу, словно гигантская лупа, проявляя звёзды! И этих звёзд было так много, что у парочки перехватило дыхание. Долго они так простояли, пока Егор, вдруг, не очнулся и торопливо набрал номер отца.

— Что-то случилось? — послышался озабоченный голос родителя.

— Выйди быстрее на балкон и посмотри на небо! Скорее! И мать прихвати!

Вика тоже позвонила своим родителям, и парочка вновь устремила взгляд в небо. Небесная линза продолжала своё движение, высвечивая те звезды и созвездия, которые ей попались по пути. Полная луна с другой стороны неба освещала край линзы, придавая ей объемный вид. Дополнили картину метеориты, изредка рассекая ночное небо.

Егор и Вика словно очнулись, когда небесная гостья уплыла из поля зрения. Одновременно почувствовав, как они продрогли, увлеченные космическим зрелищем, они отправились в квартиру. Отдав вещи родителям, парочка отправилась к дому Вики, обсуждая увиденное. Договорившись созвониться завтра, Егор подождал, пока девушка не махнёт ему из окна своей квартиры и, поминутно оглядываясь назад, смотрит ли ему вслед девушка, побрёл домой. Стараясь не шуметь, родители уже спали, он прошел в свою комнату, раздевшись, проскользнул под одеяло, и уставился в потолок, упрекая себя за нерешительность – не попытался поцеловать девушку. Потом его мысли перекинулись на космическое явление, помогло оно ему или помешало, и незаметно уснул.

Следующий день прошёл у Егора в студенческих проблемах и домашних заботах. Садясь за ужин вместе с родителями, он подумал, что нужно обязательно позвонить Вике, не заболела ли она после вчерашней прогулке на крыше. От дум его отвлёк отец, толкнув слегка в плечо.

— Смотри, по телевизору рассказывают про вчерашнее небесное явление! У нас на работе все только об этом и говорили.

На маленьком экране настенного телевизора корреспондент брал интервью у седовласого человека, (титры на экране подсказали, что это был академик Марков, астрофизик), который с удивленным лицом, увлечено, рассказывал что-то. Отец сделал звук громче.

— …необычное явление, не виданное и нигде не описанное в исторических источниках, — махал руками во все стороны академик. — Уже появился десяток гипотез, я пробежался по сайтам известных астрономических обществ и заведений, где описываются причины этого, от мыльных пузырей, до происков инопланетян.

— А что вы сами думаете об этом? — поспешил вставить слово журналист.

— Лично я, но это только предположение, уважаемые коллеги, — он едва заметно поклонился в сторону телезрителей, — и его надо проверять и перепроверять, думаю, что это сформировавшиеся каким-то невероятным образом ледяные, предположительно водяные, линзы. Сформировавшиеся из выброшенного в космическое пространство водяного пара, гейзером, на одном из спутников Юпитера или Сатурна.

— Извините меня, но, хотя я и не силён в физике, думаю, что тогда должен был получиться шар?

— Это если вы просто выливаете жидкость в космосе. Но на него действуют, не буду в это углубляться, различные силы. В первую очередь гравитация, которая в нашей вселенной закручивает всё, до чего дотянется. Водовороты крутятся, планеты тоже, Красное пятно на Юпитере, галактики и чёрные дыры… Скорее всего водяной выброс подвергся такому влиянию и пока не остыл, приобрёл форму линзы, которая постепенно превратилась в ледышку.

— А почему раньше никто не видел такого чудесного зрелища?

— Космос огромный и земля не является его центром. Нашим современникам повезло, что именно в нашу сторону произошёл такой выброс. Но, — академик выставил указательный палец, — эта ситуация может обернуться в ужасную сторону. Если этот ледяной кусок заденет или даже войдёт в атмосферу нашей планеты. Представьте, какой дождь прольётся на планету, когда он начнёт таять, потеревшись об нашу атмосферу! Ещё хуже, если он воткнётся в нашу землю…

— Но, как говорится, слава Богу, что он пролетел мимо и угроза миновала. Не так ли, господин профессор?

— Да кто его знает. Не буду скрывать, что-то подозрительное высмотрели наши астрономы. Но сведения не точные. Сейчас, в срочном порядке, вырабатываются методы и технологии для исследования этого явления…

Неожиданно раздался звук телефонного рингтона. Академик достал смартфон и начал читать сообщение присланное ему. После короткой заминки, журналист, увидев, как академик прячет гаджет, хотел продолжить интервью, но профессор стремительно поднялся и, извинившись и сославшись на срочные дела, выскочил из кадра.

— Вот такие они – учёные, — с виноватым видом обратился журналист к зрителям. — Но мы будем держать руку на пульсе. Смотрите наш новостной канал.

По телевизору пошли новости с полей и все отвернулись от него. Отец посмотрел в окно.

— Сколько живу на свете, никогда такого не видел. Может скоро конец света, а, мать?

— Типун тебе на язык, — замахала на него мать. — Егор ещё институт не закончил…

— Ну и сказанула! — хохотнул отец. — Кстати, может сегодня продолжится это светопреставление? Сегодня тоже полезу на крышу!

Егор подумал, что неплохо бы продолжить свидание с Викой в таком же формате, и нужно будет ей предложить следующую прогулку, на сегодняшний вечер, на крышу.

Вернувшись с учёбы и дождавшись урочного часа, когда девушка тоже, наверняка, окажется дома, он позвонил ей. постаравшись придать голосу мужественности, Егор рассказал ей о телевизионном интервью и предложил повторить свидание на крыше, – может они увидят ещё что-то необычное. Вика охотно согласилась, растянув расплывшийся в улыбке рот парня почти до ушей, и договорилась о времени и месте встречи.

Юноша пришёл в назначенное время к подъезду дома девушки. Немного позже вышла и Вика, одевшись сразу потеплее, чтобы не беспокоить родителей парня. Вернувшись к дому Егора, не спеша и обсудив разные дневные события, они сразу поднялись на крышу. Пацаны, собравшиеся сегодня на своём любимом месте, поначалу недовольно встретили нежданных соседей. Но, прослушав маленькую лекцию о вчерашнем происшествии, он тоже её наблюдали с соседнего дома, отстали от них. Вскоре к ним присоединился и отец Егора.

На небе всё было как обычно: редкие звёзды пропускали через себя почти полную луну, висевшую почти над головами наблюдателей. В разговорах прошёл почти час, но ничего необычного не происходило.

— Ну ладно, молодёжь, подышал я свежим воздухом и хватит. — Отец направился к двери ведущей на лестницу.

Он уже скрылся в проёме двери, когда его вернул назад крик сына.

— Вон, вон, — он показывал вытянутой рукой на горизонт, — началось!

На горизонте, в стороне, куда давно уже скрылось солнце, появилось несколько, мерцающих белёсым светом, объектов, движущихся в направлении зрителей. Послышались восторженные крики и с соседних крыш – все они в округе оказались оккупированы жителями. Приближаясь к замершим, от увиденного, людям, объекты постепенно тускнели, заходя, видимо в тень земли, но приобретали очертания прозрачных окружностей, сквозь которых были видны звёзды. Это были такие же линзы как и вчера! По размерам они значительно уступали вчерашнему объекту, но их было много – после пролёта одной группы появлялась следующая. Располагаясь в хаотичном порядке, они пролетали по бокам луны, высвечивая разные участки неба.

Егор посмотрел вокруг себя, – все собравшиеся поворачивали во все стороны головы, стараясь рассмотреть как можно больше звёзд. Неожиданно отец толкнул парочку, стоявшую вцепившись друг в друга.

— Смотрите, — он протянул руку в направлении созвездия Кассиопеи. — Чуть пониже её находится Туманность Андромеды, которая мчится в нашу сторону с бешеной скоростью. В горах, с хорошим зрением, её видно как маленькое пятнышко. Может нам повезёт…

Он замолчал, продолжая показывать, куда смотреть. На его удачу в это место приближался довольно большая линза, перекатывая через себя сотни маленьких и крупных звёзд…

Туманность Андромеды не только заполнила собой всё пространство линзы, но и осветила уставившихся на неё наблюдателей каким-то необыкновенным светом, вызвав единый возглас восхищения. Разом засверкали десятки вспышек смартфонов, фотографирующих это чудо природы. Через короткое время на крыше опять стало темно, и восхищение сменилось легким разочарованием, что видение закончилось. Небо вновь стало тёмным и, на фоне увиденного, каким-то безжизненным. Народ стал расходиться, обсуждая космическое представление.

— Ну что ж, пойдёмте, — увлёк парочку за собой отец Егора…

На следующий день все новостные программы были заполнены репортажами и интервью о ночном явлении. Но к вечеру радостные выступления резко сменились на тревожные.

— Все сюда! Срочно! — глава семьи Егора позвал домочадцев к телевизору.

На большом экране выступал главный астроном страны и демонстрировал красочный рисунок, на котором была земля, на фоне черного неба, и большой объект – линза.

— …к сожалению, мы не можем предсказать, как поведёт себя данный объект со стопроцентной уверенностью. Пока расчёты показывают, что он пройдёт между Землёй и Луной, где-то посередине между планетами. Но возможны различного рода отклонения. Поэтому мы настоятельно рекомендуем жителям не выходить на открытые пространства, а сидеть дома, плотно закрыв двери и окна. И следить за развитием событий, которые мы будем освещать регулярно, пока не минует опасность!

Отец отключил звук и в комнате воцарилась тишина, – каждый думал о своём. Первым очнулся Егор и ушёл в свою комнату, позвонить Вике и сообщить ей прослушанную новость. И что сегодня он не берёт её с собой на крышу.

— Расскажу тебе всё завтра, — его удивила и одновременно обрадовала настойчивость, с которой она уговаривала его зайти за ней.

Поговорив с девушкой, юноша вышел в коридор и наткнулся на отца, тащившего одежду, в которой он ходил на рыбалку.

— Надо экипироваться как следует. А то мало ли что… — пояснил он удивленному сыну.

На кухне мать замешивала тесто, хотя они уже хорошо поужинали.

— Надо будет взять с собой пирожков. Может ждать придётся долго. И мало ли что…

Незадолго до похода на крышу кто-то позвонил в домофон. Родители посмотрели на сына, – тот только пожал плечами, – он никого не ждал. Но пришлось, как воспитанному мальчику, уважающих родителей, отправиться к домофону.

— Кто там? — Егор недовольным голосом спросил звонившего.

— Я думала ты догадаешься, — в динамике раздался голос Вики.

Юноша тут же нажал нужную кнопку и поспешил открыть входную дверь для девушки. Проходя мимо Егора, не смогшего сдержать довольной улыбки, она указательным пальцем слегка поддела кончик его носа.

— Думал от меня отделаться? Не выйдет!

Егор невольно загляделся на неё: яркая вязаная шапочка; модная куртка с капюшоном; тёплые бриджи с начёсом; аккуратные унты, – всё гармонировало друг с другом и ладно сидело на ней. В коридор вышли родители с заготовленными припасами.

— Ну что, двинулись? — все быстро оделись и гуськом отправились на крышу.

Никогда ещё крыша не видела столько народа на себе. Несмотря на призыв оставаться дома почти все жители дома поднялись на неё, чтобы своими глазами увидать – что же сегодня преподнесёт им космос. Егор посмотрел на соседние здания, – все они были оккупированы ждущими чуда людьми. Все внимательно всматривались в тёмное небо, где почти в самом зените ярко светила луна.

Простояв с полчаса и, постепенно съев почти все пирожки за беседой, замёрзшие люди стали пританцовывать от холода и нетерпения. Кто-то догадался найти музыку на смартфоне, чтобы стало веселее. На соседних крышах подхватили почин, и вскоре на всех крышах слышалась музыка. Веселье набирало обороты…

— Тихо! — внезапно истошный вопль донесся с соседнего дома. — Луна! Смотрите на луну!

Разом музыка прекратилась и все застыли на месте, устремив взгляды на луну.

К спутнику приближалась, сбоку, небольшая, еле заметная, дуга белёсого цвета. По мере приближения к спутнику она разрасталась в размерах, становясь, к тому же, шире.

— Это отсвечивает край космической линзы. От света луны. — вполголоса пробормотал глава семьи.

Наконец дуга достигла луны и когда она пересекла его, продолжив свой путь, край линзы озарился ярким светом. Все невольно прищурили глаза на несколько секунд. И когда люди их снова открыли их, поднялся невообразимый шум – над ними висела огромная луна! Словно она было на расстоянии вытянутой руки!

Постепенно космическая линза открывала всю поверхность луны, показывая кратеры, ущелья и горы во всей их красе. Кто-то из присутствующих нашёл и на полную громкость включил «Лунную сонату». Все застыли – настолько величественной была эта картина. У многих от восторга появились слёзы на глазах, которые они не замечали. Несколько человек, по укоренившейся глубоко в сознании привычке, стали фотографировать это великолепное зрелище.

Егор и Вика стояли, прижавшись, незаметно для себя, друг к другу, рассматривая небесную крёстницу. Отец тоже обнял жену за плечи, что делал в последнее время очень редко. Восторженные крики сошли на нет – все наслаждались увиденным зрелищем, слушая гениальную музыку…

Удивительным образом музыка замолкла, когда последний яркий луч, с края уплывающей линзы, упал на зрителей. Вырвался единый вздох разочарования и они стали покидать крышу. Родители оглянулись на парочку и отправились вслед за всеми.

Вика и Егор стояли, оставшись одни на крыше, обнявшись, не желая прервать этот прекрасный момент. Постепенно их головы склонились друг к другу и, наконец, их губы встретились…

Оскомина

Трудовой Вилен Борисович тяжело опустился в компьютерное кресло и склонился над клавиатурой.

«Надо же, как техника поумнела, — уже не в первый раз посетило его это наблюдение: шрифт, начертание и размер, – какой хочешь; отступ в абзаце настроил один раз – и он тебе повторяет и повторяет; ошибки и указывает и, даже, исправляет некоторые. Пиши себе и пиши. — Он откинулся на спинку кресла. — А как, если бы кто знал, уже не хочется!»

Он оглянулся, нет ли поблизости жены или взрослых детей. Не хотелось бы, чтобы они услышали эти слова, если, вдруг, он скажет их вслух. Эта мысль – послать писательство к чёртовой матери – уже давно сверлила ему мозг, не давая спокойно наслаждаться жизнью.

Вилен Борисович пощёлкал мышкой и загрузил давно начатый роман, который с трудом дополз до своей середины. Написав одно предложение, он почувствовал во рту какой-то металлический привкус.

«Смотри-ка, опять стала появляться оскомина. Давно я её не чувствовал. А что я сегодня ел?»

Он стал вспоминать, что было на завтрак, но вспоминать-то и нечего было, – яичница с беконом и кофе со сливками. Да тост с клубничным джемом. Трудовой как-то на заре своей писательской деятельности вычитал, что писать нужно на полуголодный желудок, который, якобы, стимулировал творческую жилку. С тех пор лёгкий завтрак, как правило, стал постоянным спутником его писательской карьеры.

Вилен Борисович встал с кресла и подошёл к большому зеркалу, во весь рост, чтобы посмотреть на себя. В зеркале появился седовласый стройный мужчина, одетый в домашние, скроенные из дорогого материала, синие брюки и куртку, сшитую на заказ. Эту куртку он увидел на фотографии знаменитого писателя, заснятого в домашней обстановке, и лет десять мечтал заиметь такую же. Даже манжеты и лацканы куртки он попросил украсить такой же вышивкой как на фотографии. Обошлось она ему недёшево, через маленький скандальчик с женой, но престиж-то выше каких-то там денег!

Он поправил прядку волос и, слегка поворачиваясь в разные стороны, оглядел себя. Да и практика показала, он был уверен, что те женщины, которых удавалось завлечь в квартиру, в отсутствии жены, тоже клевали на его творческий имидж.

Он посмотрел в сторону двери кабинета, плотно ли она закрыта. Острый взгляд жены не раз прищуривался в те моменты, когда он вспоминал, в её присутствии о своих любовных победах. Поэтому пришлось приучить себя гнать прочь воспоминания о таких моментах, оставляя их на одинокие мечтания.

Трудовой вспомнил о заждавшейся его книге, но ноги понесли его в сторону дивана. Он лёг на любимое ложе и с удовольствием вытянул ноги, которые, в то далёкое, молодое, время, немало исходили дорог, троп и тропинок в поисках издательств, которое бы напечатали его первый рассказ. Он закрыл глаза, тоже повидавшие всего в этих заведениях. И в первую очередь, это было, как правило, уставшие и почти потухшие глаза редакторов, с которыми ему пришлось столкнуться. Уже гораздо позже он проникся к ним с сочувствием, когда узнал, какой объем текстов им приходится перелопачивать. Даже, несмотря на то, что многие рукописи отвергались почти сразу, по прочтении нескольких страниц, попадая в раздел «Графоманство».

Наконец повезло. Большая библиотека проводила конкурс, куда и был послан первый рассказ. Прочувствованная председатель жюри, прочитав рассказ, словно побывала в своей молодости и посоветовала остальным включить его произведение в число номинантов, где Трудовой и получил приз за третье место. Затем его рассказ напечатали в одном толстом журнале в рубрике «Молодое перо» и постепенно, как сказал его отец, «жизнь стала налаживаться!».

Несколько следующих рассказов прошли незаметно для читающей публики. Как выразился один читатель на встрече с авторами молодёжного журнала: «Хорошо, но ничего особенного». И Трудовой решил написать большой труд. Повесть, или даже роман; смотря что получится.

Поспрашивав в нескольких книжных магазинах, что пользуется спросом у читающей публики, он потратил несколько дней на изучении книг про «попаданцев». Затем составил план, по примеру одного знакомого успешного писателя, писавшего в жанре «фэнтези», и приступил к работе.

Затруднения появились уже в самом начале. Трудовой с удивлением узнал, что какую бы эпоху он не выбрал, скудные знания о них не давали ему развернуть полномасштабную картину, которой надо было заполнить роман. Пришлось сначала разузнать о петровских временах, выбор был сделан по жребию на бумажках, который тянула жена, и только затем приступить к выполнению плана. Который, чёрт бы его побрал, пришлось не раз корректировать.

А сколько дел пришлось придумывать главному герою. Тут и спасение дочери знатного вельможи из плена польских шляхтичей, и поиски ушедших в глухие леса племени ведунов, чтобы получить лечебное зелье от эпидемии, которое случилось в одном городе, за большое вознаграждение, золотом. Которое пришлось несколько раз перепрятывать, чтобы печенеги…

«Или скифы? — Вилен Борисович даже привстал, чтобы вспомнить, кого он привлёк для грабежа золота у главного героя. Но так и не вспомнил наверняка. — Да какая разница? Читателю есть на чём глаз остановить и ладно».

Он поерзал на диване устраиваясь поудобнее. Успокоившись, Трудовой, вдруг, задумался, – простили бы ему читатели, если бы этот попаданец не нашёл золото, когда вернулся в своё время, в том месте, куда он запрятал по его, писателя, велению. Ведь сколько мучений пришлось испытать, чтобы и географически, и исторически, место будущего клада не затерялось в пространстве государства в далёком будущем.

Но, как ни странно показалось Трудовому, книга, что называется «прокатила», в читательской среде, которую он выложил на одном из литературных порталов. И вот, по телу писателя прокатилась приятная истома, вызванная воспоминанием, как одно из крупных издательств обратилась за разрешением напечатать его книгу небольшим, для начала, тиражом. Вилен Борисович, как он потом понял, сгоряча согласился, под маленький роялти, с условиями издательства. Правда была мыслишка, которая сподвигла его пойти на уступки издательству. Трудовой усмехнулся, – каким наивным он был, предполагая, что он сразу вознесётся на олимп писательского сообщества! Может он и побывал на нём, но недолго. Налетела толпа, освободившаяся из-под гнёта цензуры и государственного издательского диктата, и затопила прилавки всяко-разной писаниной. В мутном потоке затерялся не только он, но и мэтры писательского круга.

«Хорошо, что я тогда не понадеялся на писательские гонорары, а продолжал работать в архиве родной районной администрации, куда его пристроила родная тётя по материнской линии, — отвернувшись к спинке дивана, что бы не видеть своё рабочее место, подумал Вилен Борисович. — Пока опять не всплыл, — он невольно мотнул головой, — плохое выражение, с негативным намёком, лучше «выплыл», — он удовлетворенный кивнул, — да, выплыл на поверхность».

Помогли расплодившиеся литературные конкурсы. Иногда бесплатные, а чаще с предварительной оплатой, чтобы стать каким-нибудь лауреатом. Поначалу это вызывало удивление – получить на электронную почту письмо, в котором предлагалось выслать в адрес организаторов некоторую сумму, чтобы тебе прислали грамоту; иногда вместе с медалью. Но жизнь диктовала свои условия, и пришлось им подчиниться.

«Почему бы и нет, — загнав совесть поглубже, подумалось начинающему писателю. — То у одного несколько дипломов, то у другого. А фамилии-то неизвестные! А я чем хуже».

И действительно, или так показалось ему, посылая свои рассказы в разные издательства и журналы, Трудовой, обязательно включая в библиографическую справку несколько упоминаний о своих дипломах, наткнулся на журнал, который напечатал пару его рассказов. И так потихоньку, произведение за произведением, он поднимался на гребень писательской волны. Правда недалеко от этого гребня столпилась такая когорта писателей, что пробиться можно было, только взорвав всех к чёртовой матери. Но не хватило ни таланта, ни ресурсов, ни блата. Пришлось оставить бесполезные попытки и влиться в бескрайние просторы середнячков.

Впрочем, не обошлось и без некоторой доли везения, – Вилен Борисович даже сел, вспомнив эту книгу. Ведь канву этой книги составляли его любовные похождения. Бывая на разных встречах и форумах, он, внутренне писатель гордился своими способностями, легко заводил знакомства с женщинами, замужними и свободными, доводя дело до логического, это тоже было объектом его гордости, конца. Пришлось, конечно же, многое переиначить, чтобы никто, в первую очередь жена, не догадались, кто послужил прототипом главного героя.

Наконец одно издательство, специализирующееся на любовных романах, напечатало его книгу. Успех превзошел все ожидания! Приправленная лёгкими эротическими сценами, написанная с большой иронией, с неожиданными сюжетными коллизиями книга пришлись по вкусу многим читательницам. Напечатанные небольшим тиражом книги быстро разошлись, и пришлось выпускать дополнительные тиражи. Особенно радовали гонорары. Даже можно было, Трудовой так и сделал, уволиться с работы.

Неожиданно, в первую очередь для самого Трудового, одна книга стала появляться за другой. Попаданцы стали перемежаться героями-любовниками, сыщики с покорителями космоса; войны с интригами, перестрелки с ограблениями; аборигены с инопланетянами, маги с колдунами. Пришлось завести картотеку с подробным описанием книжных персонажей и локаций, чтобы иногда просматривать – кого и куда он их засунул.

И вдруг как отрезало!

Вилен Борисович встал с дивана и стал ходить по комнате взад и вперёд.

«Когда же это началось, — он стал вспоминать, в какой момент у него, вдруг, стала появляться оскомина во рту, лишь только он брался за написание очередного бестселлера. — Может, это постепенно накопилось недовольство необходимостью устраивать автограф-сессии в книжном магазине, для фанатов его книг?»

Сначала ему нравилось, подписывая книги, и заглядывая в глаза покупателей, видеть в них почитание к его творению. Но постепенно назойливость, с которой они стали выпрашивать не просто, только поставить автограф, а с посвящением кому-то; некоторые даже диктовали, что надо написать, вынуждая его всё это делать, не поднимая глаз. Затем это превратилось в какую-то бесконечную рутину, с равнодушными взглядами в его сторону, словно читатели, подходившие за автографами, подчинялись какому-то стадному чувству.

Затем сюда добавились, пусть и не такие многочисленные, как просьбы дать автограф, селфи читателей с ним. Ладно бы это происходило только на запланированных встречах. Но ведь просто-таки приставали на улице, когда он отдыхал один или вместе с женой. Поначалу это даже было в удовольствие, – такая, видите ли, у него популярность. Но постепенно это стало вызывать раздражение и приходилось маскироваться, выходя на улицу.

Трудовой снова лёг на диван, выбирая самую удобную позу, пока не остановился, упёршись взглядом в спинку.

«Ну что это за блажь – примазаться к чужой славе, — думал Вилен Борисович, всё-таки узнанный какой-нибудь фанаткой, так и старавшейся, кроме селфи, потереться об него. — Да ещё обдавая густым облаком отвратительных духов…».

Но самым неприятным было то, что в самой престижной литературной премии он никак не мог добиться маломальского успеха. Несмотря на упорно ходившие слухи, о том, что только ближний круг особо приближённых к членам жюри писателей, он упорно посылал свои книги на рассмотрение. Но приблизиться к верхушке грандов, регулярно получавших кроме лауреатства ещё и солидное вознаграждение, не смог.

«Ну что они такое могли такого накропать, чтобы их признавали элитой литературного российского мира? — накручивая себя и всё больше разражаясь рассуждал. — Философствуют налево и направо, выдумывают какие-то смыслы, которые потом мусолят на полкниги. И ведь кому-то это нравится. Читают и хвалят, обсуждают и хвалят, хвалят и покупают очередной писательский кирпич».

Вилен Борисович перевернулся на другой бок.

Даже просто читатели, их существование, стали раздражать его. Казалось бы, для них он и работал, правда, не забывая и о своих интересах; это были, такая проза жизни, его клиенты. И вот теперь появилась эта противная оскомина…

«Бездельники, — пришла неожиданная мысль. — Заняться нечем по вечерам и вообще… Вот и тащат себе в голову что ни попадя… Своя жизнь пресная, вот и стараются её приукрасить, улетая в чужие истории, страны, чувства. — Следующая мысль заставила вскочить его с дивана. — У меня появилась аллергия на читателей. И единственный вариант – надо…».

Трудовой подошёл к рабочему столу, подумал несколько секунд, закрыл недописанный файл, щёлкнул по названию файла правой кнопкой и выбрал пункт – «Удалить». Что-то защемило у него в груди, когда появилось окошко, в котором спрашивалось о подтверждении выбранного действия. Он отвернулся от экрана и, почти наугад, нажал кнопу «Enter».

Вилен Борисович тяжело опустился в кресло и закрыл глаза. Думать не хотелось…

— Виля! — раздался голос жены из кухни. — Иди кушать. Котлеты стынут!

«Ну и ладно! Идёт оно всё к чёрту! — Вилен Борисович открыл глаза и принюхался. — Мои любимые… — Он словно даже почувствовал их вкус и решительно встал. — Вернусь-ка я в архив, или куда-нибудь пристроюсь, через знакомых. Эх, а жизнь-то налаживается!»

И, потирая руки, с лёгким сердцем и с каким-то новым чувством, словно он помолодел, направился на кухню…