Будни некроманта

Подарок

Все было не так с самого начала. Заказчик жирный, наглый боров. Торговался так, что я охрипла, чего со мной давненько уже не бывало. Прям бессмертный какой-то. Все-таки над репутацией темные долго и упорно работали. Взращивая плоды, которые мы, наконец-то, пожинаем. Впрочем, этот индивид, что по ошибке стал моим заказчиком, явно не испытывал благоговения к моей профессии. Поэтому торговались мы долго, страшно и очень громко. Но, как говорится, голод не тетка, а сама смерть с косой. А не упокоенное кладбище само себя не упокоит. Договорились. Пусть и остались не сильно довольны.

День оказался мерзким, дождливым. После себя оставил грязи по колено. В подарок, не иначе. От щедрости природы аж скулы сводило и холодило ледяной водичкой в дырявом ботинке. Надо не забыть пометить в задачах оторвать сапожнику руки за кривую работу.

Кладбище это замызганное. Вот спрашивается, зачем этим мертвецам вдруг резко захотелось подняться в мир живых? Их что, приглашал кто специально? Хотя нет, эта версия уже была мной отметена. Тут просто работа старого проклятья, пренебрежение церемониями и жирная экономия на услуги темных мэтров. Не любят нашу братию. Да и не удивительно. Нас просто так не сломить. На уговоры не поддаемся. На угрозы отвечаем во всю свою коварную сущность, чтобы не повадно было выжившим. Вот деньги любим, ценим, уважаем. А еще цену себе знаем. И любовью к героизму, как светлые выскочки, не страдаем. Вот и не любят нас, но деньги платят. Хоть и некоторым хватает бессмертия торговаться. Что б ему… борову.

Ну и последнее звено – мое далекое от позитива настроение. А откуда оно будет, если все на перекосяк? Встала поздно, потому что и легла за час до пробудки. Специально заранее пошла на кладбище подготовиться к главной операции. Мы темные предусмотрительные до безобразия. Буквально на пузе облазила всю территорию вокруг границ, посыпала порошками, пролила зельями. Потратила уму времени на оценку, подготовку и реализацию всех мер, чтобы на следующий день спокойно за раз упокоить кладбище. Даже подготовила печати специальные, чтобы после зачистки запечатать это место от возможных несанкционированных поползновений нежити. Вот, как раз, по этому последнему пункту я и хотела перед самим важным действом отправиться переговорить с заказчиком. Так как изначально о запечатывании речи не шло. Но не в моих интересах оставлять потенциально опасное место без должной защиты. И не в моих интересах делать это бесплатно. Место старое, давно заброшенное. Похоронено там много мерзкого народу. Тут обычными методами мало обойтись. Особенно если за ночь это дурацкое кладбище решило пробудиться.

Не успела я закрыть глаза и толком уснуть, как резко подскочила. Мои охранные заклинания взвыли. Еще недавно относительное мирное кладбище, что только подавало признаки скорого преобразования в большую занозу, вдруг стало этой занозой в реальном времени. Хорошо, что моя мнительность, въедливость и любовь к перестраховке, всегда со мной. Как и крепкий заслон, что не позволял нежити отправиться, наконец, на питательную прогулку. Именно поэтому я спокойно собралась и отправилась к заказчику. Раз тут такое дело, то цена, извините, выше. Иначе я собираю манатки и переезжаю в другой склеп, подальше от эпицентра. Пусть придворные маги разбираются с последствиями. Толстяк был не в восторге. На том и порешали после долгого скандала.

Упокаивать пришлось долго, нудно, с кровью, цараминами, оторванными конечностями, не моими, запасными резервами и нецензурной лексикой. Кстати, второй обязательный язык среди темных. Только на этом уникальном языке рождались поистине уникальные и действенные проклятья. Так что пришлось напрячь фантазию. По окончанию я и сама уже походила на неплохую такую очень злую нежить. Что, кстати, очень помогло при получении оплаты. Заказчик молча выдал уговоренную плату. Но больше с ним я работать не буду. Максимум прокляну при встрече чисто из вредности.

Поэтому, когда я, наконец-то, оказалась на пороге родного склепа, сразу поняла, что-то не так. Опять. До этого смирный и выдрессированный оборотень, сидел у самой двери, не давая мне пройти. Он отчаянно прижимал уши, но не делал попыток сдвинуться при моем приближении. С другой стороны двери, величественно и нагло, разместился лич. Здрасьте, приехали. Восстание личной свиты. Позор на мою голову.

- Туда нельзя, - подал голос лич.

Долго сверлила взглядом, своим фирменными. Лич молчал, а серый жалобно скулил. Явно что-то натворили. Не дай тьма в моей лаборатории покуролесили. Я же не переживу. Упокою сразу, а потом жалеть буду, что не успела заставить их страдать за такую подставу. Там же мои экспериментальные образцы переговорного устройства, важные записи, накопленные годами, считай вся жизнь достойного некроманта. Без нее я как неприкаянный дух по ошибке именуемая мэтрессой. Я так себе на представляла ужасов бесславия, что уже приготовилась заранее прибить обоих, как меня отвлек грохот в склепе. Стало очень страшно. Похолодело в затылке.

- Моя лаборатория…

Раскидала свою свиту, как котят, и ринулась спасать все свои труды. Но спасть не пришлось. Если только пустые котлы и кастрюли. Что послужили устрашающим шумом. Вся гостиная, она же проходная, она же кухня и она же трапезная, была увалена кухонной утварью. Посреди этого великолепия стояло умертвие с самым невинным видом.

- Чай? – поинтересовалось оно.

Единственное слово, которое имело в своем словарном запасе. Справедливости ради, чай это умертвие заваривать умело.

- Ты что, окаянный, тут устроил?! – умертвие виновато потупило белесые глазки. – Ты вообще, что здесь забыл? Кто травы мои крутить будет. По четкому, выверенному, расписанию, что бы они равномерно пропитались нужным концентратом?!

Представив, что он пустил коту под хвост двухмесячный труд, мне стало плохо. Спрашивается, я для чего его поднимало, если он вместо поставленной задачи занимается непонятно чем? Видел бы учитель, прибил бы меня на месте, что бы не позорила неправильным умертвием.

Умертвие же со своей стороны стало сосем печально. Обиженно повторяло «чай» и дрыгало рукой. Как оказалось, пыталось на что-то указать. О чем подсказал мне очухавшийся лич, который обиженно пытался приделать обратно оторванную в пылу моей паники руку. Умертвие указывало на стол, где возвышалось нечто шедевральное, если не сказать мерзкое. А о запахе лучше не говорить. Что-то, что выглядело как кучка оторванных частей тела, успевшее основательно прогнить, уложенное в замысловатую конструкцию. При этом смазанное смачно воняющей слизью. Даже не хочу знать, откуда она взялась. А сверху еще и взирало двумя человеческими глазами. Не живыми, конечно же шь.

- Ммм, глазки, - облизнулся лич.

Ему вторил обортень, умертвие. Мне что-то как-то присоединяться к общей радости не хотелось. Тем более облизываться. Не смотря на неприхотливость в еде, глаза, я и мои коллеги, предпочитали использовать только в качестве ингредиента.

- Это что?

- Подарок.

- Чай!

Мне? Оказалось, мне. Торт. В честь дня рождения. И то, что они не знают даты, их явно не смутило. Торт был самый настоящий, в лучших традициях поварского умения умертвий. Или скорее их предпочтений в еде.

- Он же не умеет готовить! – честно возмутилась.

Его фирменное блюдо чай. И то если контролировать весь процесс приготовления. Благо устойчивостью к ядам можно привить. И умертвие для этого лучший помощник. А как еще думали светлые мы получаем иммунитет от трупного яда? Зельями тут не поможешь.

- Как не умеет? – удивился лич. – Он сам сказал, что умеет!

- Чай! – утвердительно кивает умертвие.

Ну, да, конечно, умеет он готовить. Из лучших продуктов для всей нежити – тухленьких трупиков. Додуматься, что их хозяйка ест из других продуктов, их гнилых мозгов не хватило. У кое-кого их так-то и не было, если быть совсем уж честной.

Ох чует мое сердце, что-то тут не то. Вест день с самого утра, что бы ему пусто было, и до самой благоговейной ночи. У моей свежей свиты, что я год назад привязала к себе узами подчинения, вдруг проснулись человеческие чувства. Что-то мне подсказывает, не чистое тут дело. Их надоумили. Тут как раз повадился ходить по границе с живыми откуда-то взявшийся упырь. Весь такой из себя интеллигентный до кончиков клыков. Все судачит о правах нежити и ее же очеловечивании. Мол, бывших людей не бывает и все такое. А еще, что нежить должна жить вместе с людьми, по-человечески, рядом, считай в одной спальне, желательно. Наверно, чтобы жрать было легче, не иначе. Чую непростой оказался упырь, ох не простой. А с непростой нежитью я привыкла разбираться быстро и качественно, чтобы наверняка и без варианта на третье рождение. А то еще окажется высшей нежитью или того хуже – экспериментом опального коллеги. Не удивлюсь, что из-за его мертвой ауры и пробудилось так некстати кладбище, что было крайне чувствительно к таким эманациям смерти. Нет, явно пора с баламутом разобраться, для собственного душевного спокойствия и мертвого, в переносном смысле, сна.

- Ты куда, а как же торт?!

- А какая же вечеринка с тортом и без драки? – хищно улыбаясь, спросила у лича. – Если уж это мое день рождения, то я иду за подарком!

Ведь когда-то же полоса неудач должна закончиться. Да?

Письмо

Дом уже начал радовал близостью, когда Фредерик недовольно всхрапнул. Пришлось спешиваться и успокаивать пугливую лошадь. Фреди никогда не отличался смелым характером, любая мелочь легко могла довести его до паники. А когда живешь в склепе у древнего кладбища, это становится самой настоящей проблемой. Помнится, не раз и даже не два мне приходилось отправляться на его поиски. Частенько поиски затягивались, и домой я попадала многими днями позже. Ибо с пустошью шутки плохи, каждый неверный шаг может втянуть тебя в не очень приятные и не очень нужные приключения. Особенно, если идешь по следам запаниковавшего животного, кое с шумом проскакало и оповестило о себе всех желающих полакомиться конятиной, а если повезет и человечиной.

В этот раз я слишком устала, чтобы позволить Фредерику опять спутать все мои планы, убежав в панике, куда его глаза глядят. Поэтому крепко держала поводья и вела дрожащее животное в его безопасный дом. Не зря же столько сил вбухала в защитный контур, пытаясь оградить любую пакость от своего четвероногого транспорта. Пустошь не маленькая, пешком замучаешься ходить. А превратить своего друга в умсака у меня просто рука не поднималась. Одно дело упокаивать без всяких угрызений совести оживший труп, а другое – собственноручно убивать живое существо. Так-то по секрету, нам это и не дозволяется. Только в очень крайнем случае. И трансформация живой лошади в умсака к этому не относилась.

- Иди, иди, немного осталось, - успокаивала Фреди.

Благо действительно идти осталось не долго. Всего через десяток шагов нас встретил защитный контур. Моя личная гордость. Если посмотреть на него магическим зрением, то можно увидеть переливающуюся структуру, которая скорее напоминает большой сетчатый купол. Отпугивает птиц, животных и низшую нежить. Для высшей такая защита недостаточна, максимум разозлит. Но для них у меня припасены другие милые сердцу секреты. А животным тут делать нечего. По моей территории шастает моя личная нежить, сожрет любое живое существо, напитается его жизненной силой и начнет бурогозить от переизбытка энергии. Не сказала бы, что от одной птицы лич вдруг наберется большим количеством сил, но их будет достаточно, чтобы скастовать какое-нибудь мелкое и крайне неприятное заклинание. А потом будет бегать довольный своей проказой, глядя, как я устраняю последствия.

Но на Фредерика отпугивание не действует. Как только мы переступили защитный контур, он сразу затих и расслабился. Что хорошо, этот конь нутром чует безопасные места. Если со спины не скинет, как пить дать, обязательно в какое-нибудь убежище принесет. При условии, что его не поймают и не сожрут во время бегства.

Закончив с обязательным уходом за Фреди, я, наконец, направилась в свой склеп. Можно было подумать, что живой коняке никак не выжить по соседству с нежитью, но мои его не тронут. Все-таки управляющее заклятье не просто так придумали. Да и на удивление именно дома, под контуром, вечно пугливая лошадь превращалась в настоящего боевого коня. На кривой козе не подъедешь. Без зазрения совести гоняет оборотня и временами лича, если тот вдруг попадется на глаза. Поэтому Фредерика и оставила. Любо дорого смотреть, как надменные и всем внушающие страх темные порождения с криками паники бегают вокруг склепа. Честно признаюсь, именно этому я, совершенно случайно, временами забываю закрыть стойло. Какая досадная оплошность, честное слово.

Уже предвкушая долгожданный отдых, я потянулась к двери и замерла. Изнутри доносились голоса. И голоса мне не нравились.

- Это еще что такое? – строго спросила, рывком открывая дверь.

За столом сидело трое. Лич, умертвие и, здрастье, приехали, упырь. Рядом тоскливо скулил серый. Как подсказал мыслеобраз от него, жаловался. Он тоже хотел сидеть вмести с остальными, но не смог пристроить свой волосатый зад на стул. Вот только слюней на столе для полного моего счастья не хватало. Будто там недостаточно слизи от умертвия, чьи гнилые мозги не могли додуматься хотя бы иногда полоскать в воде тряпку.

- А! Многоуважаемая маста! А я вот жду вас. Все жду. У меня такие новости, такие новости! Не соблаговолите выслушать? – радостно подскочил упырь.

Опять он, окаянный. Гляжу на него и все вспомнить не могу, почему его в прошлый раз не прибила? Ведь долго и упорно искала по всем окрестностям. Хорошо спрятался, гад, но от злого некроманта мало кто может уйти безнаказанным. А этот умудрился еще и живым остаться.

- Вы же знаете, что я борюсь за права нежити, - не дождавшись от меня реакции, затараторил упырь. – Вот решил более основательно подойти к этому вопросу. Вы садитесь, садитесь! Что же на ногах то стоите. Я вам сейчас все расскажу. Удивительное дело, мне тут такая идея пришла в голову…

Вспомнила. Упырь действительно любопытный. Управляющих нитей нет. По видимым признакам следов магической трансформации нет. Более точно могло подсказать вскрытие, но упырь не дался. Заверещал околесицу, мол, негоже деве незамужней на мужчину глядеть в столь развратном виде. Тем и выкупил себе свою не жизнь. Все-таки любопытный экспонат. Поведение, как у заправского человека, разумный, внимательный и очень болтливый. Такое чудо не стоит убивать без подробного изучения. Да и подаренный им артефакт, который он где-то выкопал, сгладил неровности нашего знакомства. Ладно, признаю, купили меня с потрохами. Темные любят всякие артефактики и прочие полезные магические мелочи. Да и чего греха таить, светлые тоже. Да и в принципе все.

- Я решил ратовать, что бы мы – нежить – могли вместе со всеми праздновать святые праздники. Поэтому подал соответствующее прошение ближайшему к нам инквизитору.

Вот это номер! Давно я так не смеялась. Мало того, что ему в принципе захотелось святые праздники праздновать. Умудрился же ведь додуматься. Так он еще и прошение подал. Инквизитору! Чем только мавка не шутит. А я-то думала выражение «больной на голову» относится только к людям. Век живи, век удивляйся, честное слово.

- Эм… Ну, я… - стушевался от моей реакции упырь. – Надеюсь вы не сильно расстроитесь… Вы же понимаете, нежить в наше время не обладает полными правами, как обычный человек. Я понимал, что моя скромная и очень важная просьба, скорее всего даже не будет рассмотрена. Поэтому подписался вашим именем и от вашего лица отправил сие важное письмо.

- Чево?! – а вот теперь не до шуток.

Оказалось, действительно, эта зараза, пользуясь моей милостью, втерся в доверие к моей свите. Почуял походу, что я не до конца на них затянула управляющее заклятье. А зачем мне полностью подконтрольные куклы? Таким надо каждое действие обговаривать, контролировать и, по сути, все самому делать пусть и чужими руками. Сами они могут только жрать и разгром вокруг сеять. Из таких помощники никакие. Для настоящей помощи надо обладать своим сознанием. И думать, хотя бы иногда. Но вот беда, раз у них есть свое личное сознание, значит на него можно повлиять. Разговорами в том числе.

- Ты чего наделал, скотина такая? Я тебе сейчас все клыки в пасти повыдираю!

Упырь страшно оскорбился. Обиженно выпятив нижнюю челюсть, запричитал о моей несправедливой жестокости. Дескать, он ведь о благих намереньях говорит, а я – клыки выдеру. Не рационально это. И вообще, он был обо мне лучшего мнения. Опять запел песню про то, что бывшими людьми не бывают. Нежить тоже люди. Да, измененные, порой той же магией. Но люди. Тело то когда-то было человеком. Так почему же после смерти они теряют свои права и привилегии?

На резонный вопрос, как он вообще умудрился от моего имени прошение подать, упырь ловко вывернулся. Снова стал милым и доброжелательным. С самым счастливым видом сообщил, что вообще-то от инквизитора пришел ответ! И действительно, ответ был. Лежал в виде конверта по центру стола. Открыть сами нежить не смогла, светлая печать на письме больно жгла. А так бы они заранее ознакомились и, возможно, ничего бы мне не сказали. От греха подальше.

Мать моя женщина! Меня не было дома от силы две недели. Спрашивается, как за это время могла случиться этак катастрофа? Мало того, что упырь залетный оказался совсем уж не простым, так оно еще писать и читать может. Да что же это за такая ошибка некроманта, а? Честное слово, в нужный момент помощи от инквизиции не дождешься, днем с огнем не сыщешь. А тут на какое-то прошение больного на голову упыря уже и ответ пришел.

Умертвие заботливо пододвинул ко мне кружку с успокаивающим настоем. Среди знакомых травок плавал чей-то глазик. Гнилые морды…

Даже не смотря на внутренний протест, письмо пришлось вскрыть. Одно дело, если они прочитали прошение и решили, что это просто дурацкая шутка одичавшей на окраине некроматки. Другое, если они обратили внимание, запомнили и дали ответ.

Письмо много текста не содержало. Мол, оценили ваше предложение, приезжайте к нам на прием, поговорим предметно. Да, конечно. Одну минуточку, многоуважаемый, мантию почищу, да ликбез со свитой проведу, и побегу. Свита мое предложение встретила стоически, но тоскливо.

Башня

Инквизиция. Как много в этом слове эмоций. Негативных, конечно. Не то что бы инквизиция была чем-то страшным. Она и создана была только во вторую бело-черную войну, хотя светлые скажут, что она была черно-белая, как мера против ополоумевших от крови и смерти магов. Инквизиторами становились поистине сильные и стойкие маги. Эта обособленная от власти структура даже не подчинялась королю. Они служили исключительно своей земле, людям и общей гармонии. Справедливости ради, не только темным от них доставалось, но и светлыми. Казалось будто инквизиторы не погрешимы, но это не так. Если постараться, везде можно найти гнилое звено. Одно хорошо, между собой они неприкосновенностью не страдали. Если начинало пахнуть гнилой деятельностью, то бывшие товарищи оборачивались клятыми врагами. Даже лично несли горящее полено к костру, несомненно от чистого сердца и доброй дружеской воли.

Сейчас инквизиция сильно поменялась. Поддалась силе высшей королевской канцелярии. Но упразднять не стали. Прошли времена, когда нужда в такой силе была оправдана, но контроль сам по себе крайне полезен. За каждым инквизитором закрепили свой кусок земли, где он был как наместник для местных магов. Что бы не было разгула прошений, вся канцелярия от магов проходила через инквизитора. И если тот считал уместным, уже уходила дальше, в верхние эшелоны власти, где вопрос могли рассмотреть на другом уровне. По слухам, королевский секретарь просто прыгал от счастья, когда эту бумажную кабалу с него сняли и он, наконец-то, смог выдохнуть. Зато вдохнули представители магического общества. А как же, раньше чуть что, королю писулька летела. Мол, разрешите, дайте, выдайте, предоставьте, а можно, а если уже сделано. А теперь все через управляющего инквизитора. Который, вот зараза такая, в большинстве случаев просто выкидывал эти писульки. Конечно, обязательно предварительно ознакомившись. Иначе такого оскорбления маги просто не выдержали бы. А там и до просто магической-против-всех войны дело могло дойти. Да и инквизиторы уже измельчали. Чаще всего ими становились простые люди, хотя в основном бывшие военные. Да и что там маг забыл? Оплата фиксированная, строго по количеству отработанных именно в кабинете часов. Никаких премий, повышений, медалек не предусмотрено. А с чего бы вдруг? Ты ж считай король на своей маленькой земле, тебе мало?

В общем, бояться нечего. Но и хорошего во внимании от них мало. За каждым невзрачным инквизитором стоит инквизитор посерьезнее. Один на несколько, но все же. Да и закон есть закон. Все ж для нас родимых придумано, что бы мы жили в мире и спокойствии по правилам и без всяких бело-черных.

Короче, пришлось мне отправляться. Нет, не сразу же. С чего бы мне вдруг бежать сломя голову по первому зову. Мне там что медом намазано? Во-первых, я устала после пустоши. Поэтому основательно отдохнула. Даже соизволила искупаться. Как никак в город собираюсь, а не на соседнее кладбище. Во-вторых, оказалось, что из вещей у меня не осталось ничего приличного. Сплошные заляпанные не смывающейся гадостью мантии, множество раз дырявленные и столько же штопанные. Я, конечно, не на прием к королю собралась, но хотя бы почистить сапоги надо было. А потом уже и в путь собралась. Благо в город дорога не как в пустоши. Поэтому путешествие закончилось быстро. А там: дверь, кабинет, стол, инквизитор.

- А, многоуважаемая мэтресса, вы все-таки пришли. – встал на встречу инквизитор.

Человек. Видно бывший военный. Может даже маг с потерянным даром. Уж больно уверенно держится. Да, весь в шрамах, по характеру в своей время почти смертельных, но по четким, выверенным, даже скорее звериным, движениями было заметно, что увечья никакого дискомфорта не причиняют. Это все еще очень опасный и крайне опытный воин. Обычно такие и шли в инквизицию. Отставка для них сродни личному оскорблению.

- А я уж переживать начал, придете ли. Может кто письмо перехватил, да по злому умыслу вскрыл. Ведь с момента снятия печати уже как неделя прошла. А дорога всего то дня два занимает. А вас все нет и нет. – И хитро так смотрит.

Значит я не ошиблась, на конверте была следилка. Надо запомнить, что письма от инквизиции вскрывать нужно с особой осторожность и больше не допускать таких промахов. А еще лучше вообще их не получать.

- Ах, я так спешила! Право слово, стыдно признаться, так рада была вашему вниманию, что забыла о времени. Не думала, что так быстро ответите, не подготовилась заранее. Пока собралась, пока коня запрягла, пока доехала. У меня то конь такой пугливый, каждой белки на дороге пугался. Пришлось петлять. Столько времени потратила. Прошу прощения за нерасторопность! – тут главное убедительно сыграть и как можно невинно хлопать глазками.

Инквизитор милостиво простил и предложил перейти к делу. Как только мы уселись каждый со своей стороны стола, так риторика резко изменилась. Вся напускная шелуха мигом слетела, и инквизитор заговорил серьезно. Признался, что прошение его позабавило. Но не настолько, чтобы в действительности рассматривать его больше, чем неудачную шутку. Ну какая нежить, какие праздники? Это не просто курам на смех, даже смеяться зазорно. Впрочем, обнаружилось обстоятельство, что городу требуется помощь темного специалиста. А просить как-то не по-инквизиторски. Чего уж таить, темные сильно разобиделись, что даже для просто эксперимента с жертвоприношением обычной крысы требовалось разрешение подавать. Это же унизительно! Не сказать бы, что все такие правильные и каждый раз спрашивают разрешение. Но для вида надо. Иначе заподозрят неладное. Какой некромант откажется поставить пару, тройку экспериментов на неживом? Вот и я иногда пишу слезные письма, мол, разрешите, для дела надо. А раз мы вынуждены просить, то и вы нас просите. Не на службе так-то. Добровольно все.

Вот они и дождались своего некроманта, что по глупости первый за все время попросил о милости. То есть я. Которая настолько недальновидна, что упустила из виду неординарные способности упыря. Раз так мэтрессе хочется разрешить своей нежити праздники праздновать, пусть и святые, то мы, так и быть, рассмотрим это предложение. А вы пока рассмотрите наше. Имеется в черте горда старое строение. Башня пыток, если быть совсем уж честными. Когда-то там держали преступников, в основном опальных магов. Нужда в башне отпала, а эманации страданий и всплесков магии пытаемых нет. Проклятое место оградили лучшими заклинаниями, что бы ничего темного не пробралось наружу. И стояла бы себе эта башня сколько бы ей захотелось, как напоминание каждому, да вот беда, пришел указ со столицы по благоустройству. Мол, негоже пустовать полезной административной площади. Может музеем сделать, может еще чего придумать. Но в дело пустить. И для начала очистить от скверны. А то, право слово, какое-то культурное наследие темному прошлому.

- Поговаривают, что с башни по ночам слышны крики, - продолжал инквизитор. – Светлые маги подозревают, что там банши объявилось. Имейте ввиду.

Вот спасибо за информацию. Так щедро, что на зубах скрипит. Отказ с моей стороны вроде, как и не рассматривался. Это же услуга за услугу. Я попросила, меня попросили. Сделаем полезное дело и разойдемся довольные друг другом. А если выяснится, что я ничего не просила, тогда как воспринимать прошение. Неужто шутка такая? Раз так, то и инквизиция может пошутить. Боюсь, что смешно мне вряд ли будет.

Пришлось браться за дело. Благо до башни не надо долго добираться, она была не далеко от центра. А когда-то и сама возвышалась в центре тогда еще только зарождавшегося города. Являлась не только местом наказания, но и символом власти и устрашения. Если честно, она и сейчас оставалась такой. Даже стоя по сторону защитного контура производила поистине мрачное впечатление. Местные жители общее настроение улавливали, поэтому старались рядом не жить, да и вообще ничего не строить. Так и образовалась вокруг башни почетная площадь, камни которой и послужили для основы оградительных заклятий. Я внимательно осмотрела начертанные руны. Добротная работа, уважаю. Даже записала основные моменты. Кто знает, может пригодится. Такие знания в целом очень полезные для развития. Руны были не просто высечены в камне, как в большинстве подобных случаев, а нарисованы специальным зельем жидкого камня. Очень дорогостоящее, надо сказать, но действенное. Такие линии практически невозможно испортить. Даже время не властно над ними. Если камень со временем может разрушиться, чем и сломать всю сложную конструкцию, то жидкий камень на то и жидкий, что способен подстраиваться под такие изменения, спокойно перетекая под новые обстоятельства не нарушая рисунка. И при этом останется камнем, твердым и устойчивым. Я бы не отказалась от пары литров такой полезной в хозяйстве вещи.

Так бы и созерцала всю эту красоту, попивая местного пива в ближайшем трактире. Но откладывать дело в долгий ящик нельзя. Мало ли чего в голову инквизитору придет. Выжидать удачного времени смысла тоже не было. Я ж не знаю, что там могло появится из проклятий умирающих магов. А баньши это не проблема. Уж точно не та нежить, которую нужно бояться.

Как оказалось, я слегка недооценила эту проблему. Баньши оказалась не одна. И все они предстали предо мной в необозримом виде. Удивительное зрелище, они словно слиплись в одно существо. Это заставило меня растерянно замереть и впасть в мыслительный ступор. Слияние духов это не что-то новое и не изученное. Обычно такому действию подвергались обычные призраки. Особенно, страдающие маниакальной жаждой отмщения. Притом не кому-то конкретному, а в целом. По отдельности призраки не так страшны. Да могут проникать в сны, могут шалить с предметами, орать в ухо благим матом. Но это все просто мелкие пакости, которые никак не мешают жить. Многие семьи из любви к родственникам оставляют в доме фамильные приведения, не прибегая к услугам темных мастеров. Но объединившись уже представляли угрозу и вопле моги убить.

Я не вспомнила никаких исследований о том, что баньши могут объединиться в одно. Она ведь не просто какой-то призрак. Это призрак именно женщины, у которой есть вполне читаемая форма. Она умудряется сохранить после своей смерти человеческий облик и обладает очень истерическими характером. И как любая женщина, она не любит своих товарок. Если в одном месте заводилось больше одной баньши, то хай поднимался на всю округу. Пока одна другую не перекричит и не изгонит с территории. Ведь их единственное оружие – пронзительный вой.

Но не смотря на все мои мысленные доводы, передо мной предстал настоящий симбиот нескольких баньши. Им не удалось объединиться во что-то единое, как обычным призракам. Многорукое, многоголовое нечто, чем-то напоминающие подверженное болезни бадьян. Единого тела не было, зато каждая голова обладала своим туловищем. А вот рук почему-то оказалось больше чем нужно. Разглядеть это непотребство было сложно, потому что оно постоянно двигалось, дрыгало призрачными конечностями и будто дергалось в агонии. Но я успела рассмотреть одну полноценную баньши с двумя руками, у второй была всего одна, и то из головы торчала, а другая вообще без них. Зато огромное количество рук обнаружилось посередине этого поистине змеиного клубка. Они были крепко переплетены между собой, словно в попытке объединить необъединимое.

Долго пробыть в размышлениях мне не дали. Меня заметили и рты одновременно открылись и заверещали на одной ноте, хоть где-то проявляя единство. Я, конечно, заранее озаботилась затычками в ушах, не в моих правилах игнорировать предупреждения. Но такая защита помогает в работе с одной баньши, а тут их целая оркестровая яма. Пришлось прибегать к разработке плана на ходу. Одно на радость, объединившись воющие духи потеряли свою не материальность, поэтому не могли пройти сквозь предметы, но зато успешно их сметали на своем пути. Хорошо, что у них не было единой головы с общим сознанием, а то расправиться со мной мог бы и обычный шкаф, прицельно брошенный в голову.

Пробегая в который раз сверху вниз башни, я, наконец, смогла завершить рунный круг, который формировала во время отвлекающего маневра. Не надо только думать, что некроманта можно просто так заставить бегать. Мы, вообще-то, не очень любим спорт, хоть и принимаем его полезность. Поэтому цель у меня была вполне конкретная. Тварь не дала бы мне спокойно нарисовать ритуальный круг, хорошенько подготовиться, да и еще добровольно пройти в центр. Вот и пришлось хитрить. Благо башня строилась магами и для магов. Так что круг имелся как раз на нижнем этаже, дело оставалось только за нужными рунами и удачном стечении обстоятельств.

Комок баньши оказался настолько бестолковым и бесполезным, что ничего кроме как орать дурным голосом и носиться за мной, придумал. Поэтому с легкостью попал в ловушку. А там уже дело техники. Пусть и пришлось потратить больше сил и зелий на устранение невиданной твари. Особенно обидно было за накопитель. Как будто они, заряженные под завязку магией, просто так на дороге валяются. Но на какие только жертвы не пойдешь, чтобы избавиться от этого воя.

Но все же плюс от баньши был. Если в башне когда-то и оставались другие темные тварь, то все они пошли на прокорм духов. Так что из всей работы мне оставалось только очистить подвалы. Место было скверным, потому что именно там держали и пытали всех, кого инквизиция в свое время посчитала отступниками от законов гармонии. Еще и темно, как в заду у зомби. Впрочем, много времени очистка не заняла, не смотря на некоторые неудобства. Зато по результатам у меня оказалось три полных накопителя. Очень удачный улов, не считая будущей научной работы по симбиозу баньши. Конечно, это не сырая сила, которая более полезна, но и насыщенные эманации смерти и боли отлично подойдут для замены небольшого жертвоприношения. В хозяйстве все пригодится.

Теперь башня не представляла собой угрозы и стала обычным архитектурным строением, которое даже немного покосилось с уходом гнили. Что удивительно, защитный контур тоже спал. И это меня заставило опять задуматься и схватиться за записи. Очень любопытное явление. А я все думала, как такая мощная защита могла так долго продержаться без дополнительной подпитки. Я не слышала, что бы сюда присылали придворных магов для стабилизации и контроля. Возможно те, кто накладывал защиту, использовали закон противодействия. Сведя на нет необходимость внешнего взаимодействия. Перепроверив еще раз все руны, я пришла к выводу, что все было настроено на подпитку от самой башни. Темная энергия, исходящая от нее, попадала в сеть заклинаний и возвращалась обратно, сдерживая потоки. Очень действенная штука, только если знаешь, что не появится третья сторона и не сместит баланс, вызвав мощный выброс тьмы. Надо обязательно попробовать доработать свой контур. Если я смогу ловить излишки силы при проведении экспериментов и направлять ее на саму подпитку контура, то решится проблема с необходимым обновлением. А заодно нивелирует ненужные утечки, по которым легко можно догадаться посторонним проверяющим о совершении чего-то за рамками дозволенного.

Осталось привести себя в потрепанный, несчастный, но очень гордый вид и идти на поклон к инквизитору. Благо для этого делать ничего не пришлось. Во время вынужденного бегства мне удалось пересчитать все углы, а также один раз навернуться с лестницы. Притом удачно, потому что это дало выиграть несколько секунд у баньши и спокойно завершить рунную ловушку. Копчику, правда, это не очень понравилось. Да ногу еще умудрилась подвернуть. Самое обидное, что на ровном месте, когда уже выходила из башни.

Образ вышел убедительный. Инквизитор проникся и сочувственно кивнул головой на кресло. Работу принял полностью, но с оговоркой.

- Мы заметили, что башня оказалась местами разрушена.

- Так это все гниль. Черная, - честно призналась. Кто имел дело с гнилью прекрасно знает о ее свойствах. – Такая вот особенность у нее. Разрушает все на чем поселится. В большинстве случаев она это делает изнутри, так что не сразу становится заметно. А у вашей замечательной башни, она уже и с внешней стороны проросла. Вот теперь растворяется со всем в чем была.

Зато какой простор мысли. Можно теперь снести все и построить новое. Или восстановить. Чего только душенька не пожелает. Но подвалы посоветовала разрушить, засыпать землей. Пролить зельями: пару ведер концентрированного дягиля, очищающего, восстанавливающего, для верности еще вылить бочку пустырника на тимьяне со светлыми частичками магии. Всего лишь выйдет по стоимости строительства нового города, зато действенно. А еще специалистов темной магии позвать. Что бы печати поставили. Хорошие такие. Которые питаются как раз на остаточной темной силе, и исчезают, когда до конца выкачают. Я, может, и зачистила все. Но такие места нельзя полностью избавить и тьмы. Слишком долго она там накапливалась в концентрате из бессильной ярости, удерживаемых там мучеников, чтобы за один день все решить.

- Что ж. Тут говорить уже не о чем. – Махнул рукой инквизитор. – Вот ваша награда.

Минуточку, это что, деньги? Какая прелесть, мои любимые денюжки. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы не выдать свою радость. Не то что бы темные так обожали деньги. Мы еще любим интересные артефакты, уникальные зелья и редкие ингредиенты. А так как их чаще всего можно получить только за звонкую монету, то денюжки мы любим. Деньги всему голова.

- Как вы понимаете, в королевской канцелярии дураки не работают. Поэтому выделили средства для найма специалиста. – Объяснил инквизитор. – Так как вы не совсем наемный маг, то оплата частичная. Но я считаю, что любой труд должен оплачиваться.

Все, я обожаю этого мужика. Это лучший инквизитор на свете. Я уже почти готова сделать зомби с его лицом и поставить на границе дома. Отдать должное моему кумиру, так сказать. Жаль, что не вся сумма досталась. Поэтому обойдется. Тут главное не поддаться соблазну и не устроить рядом парочку аномалий, из-за которых срочно потребуется специалист. А искать даже не придется. Живет тут один неподалеку, всего в двух днях неспешной езды. И зовется мною.

Пребывая в легкой эйфории и борьбе со своей жадной сущностью, я уже почти выбралась на свободу, когда инквизитор удивленно меня окликнул. Оказывается, я забыла документы. То самое разрешение, ради которого я вроде бы подавала прошение.

- Это не стандартный случай. Все-таки нежить и праздники в целом сочетаются только в страшных сказках, где обычно все умирают. Но вам, так и быть, делаем исключение. Вот ваше разрешение. Можно посетить праздники только вашей личной нежити и под вашу полную ответственность. Не знаю зачем вам это, но используйте с умом, мэтресса.

О, да. Я использую. Не сомневайтесь, с самым настоящим умом. Использую и в хвост, и в гриву. Особенно по зубам пройдусь. Гнилые морды.

Зарисовка: разговор трио

- Извольте, господа. Я желаю высказать свое категорическое несогласие. В моем понимании, достойный муж всегда должен быть: опрятен, гладко выбрит и одет с иголочки.

- Чё? – выразил свое несогласие грубый голос.

- Чай? – поддакнул ему третий.

- Конечно, я понимаю, что мой внешний вид далек от идеала. – Соглашается первый собеседник. – С прискорбием признаю этот удручающий факт. Но таковы мои текущие обстоятельства. Несомненно! Это нисколько не умаляет меня. Я вынужден оставаться в этом прекрасном склепе, пока не смогу раздобыть подходящую одежду, что не порочила бы мою причастность к мужскому полу. Смею вас заверить, все под контролем.

- Ну, не знаю, - вальяжно произнес второй. – Я щитаю мантия – это лучшее, что есть на свете. Абсолютно удобный шмот. И на кладбище поковыряться, и по пустоши пройтись. Да хоть к королю в гости завалиться! Как нефиг делать. Идеальный вариант на всю жизнь.

- Ну, право слово! Скажете тоже, к королю в мантии. Это же не прилично! – Не согласился первый голос. – К слову, многоуважаемый Лич. А не могли бы вы мне помочь в моей маленькой проблеме? Вы же часто бываете в пустоши по долгу службы нашему маста. Смею надеяться, что у вас может появиться светлое провидение найти мне немного приличной одежды?

- Чё! – ответил Лич что-то на языке непринятия светлой идеи собеседника.

- Чай… - между тем грустно протянул второй голос.

- И чё? И чё, что мы нежить? Я чё теперь не могу к корольку завалиться, этому пердуну старому?! Да срал я!...

- Я полностью согласен с вами, мой дорогой друг, - деликатно прервал первый. – Многоуважаемое умертвите. Ну, почему же вы решили, что нам, высшей нежити. А я, смею вас заверить, считаю нас именно высшей нежитью, господа. Только высшая может иметь разум, а мы разумны. Так вот, почему же вы решили, что нам не бывать на приеме у Его Величества? Я уверен, что если король соблаговолит обратить свой взор на труды нашего многоуважаемого маста, его обязательно пригласят ко двору! А мы, как его законная свита, сможем присутствовать рядом.

- Чай. – многозначительно протянуло в ответ умертвие.

- Да, - замялся первый. – Это все неприятная оказия, что я, ваш покорный слуга Упрырь, до сих пор официально не являюсь свитой многоуважаемого маста. Но я уверен, господа! Что к тому моменту, когда нас пригласят на прием, я уже буду официальным представителем свиты. И, несомненно, одет по всем правилам, прилагающимся к моему мужскому статусу.

- А ну заткнулись все! Разгалделись, как бабки старые на базаре. Я тут, вообще-то, работаю. Сдрыснули отсюда! Делом займитесь! И что бы даже запаха вашего тут не было! – Сурово, но справедливо многоуважаемый метр разогнала нежить, и в склепе, наконец, стало тихо.

История встречи мэтра и будущей маста

Она была женщиной. И уже это бесило неимоверно. Скорее даже не женщиной, а всего лишь девчонкой, что не так давно перешла границу возраста ребенка, а теперь всеми силами стремилась во взрослую жизнь. Но не мальчик.

- Это девчонка. – Не выдержал и произнес в слух. – О тьма! За что?

Уважаемый мэтр, мастер жизни смерти, горестно вздохнул. Хотя он предпочитал, что бы его звали мастер жизни. Да, он был некромантом. Но всю свою жизнь он положил, чтобы доказать: некромантия про жизнь, а не смерть. И вот настал его час. Он стар, он устал, пришло время, наконец, выбрать себе ученика, что бы тот продолжил его научный путь. Тот, кто сможет понять его видение такой науки, как некромантия. И совершить новые открытия. Это настоящее бессмертие мэтра, когда его знания и опыт продолжают жить в новых поколениях. Все свои результаты опытов он планировал передать достойному юному черному магу. Магу, мужчине, не женщине.

О, боги, за вы так! Женщины. Они же неспособны понять сути магии. Только по верхам нахватаются и рады, что могут использовать бытовую магию. Да, есть исключения. Но это бриллианты в куче глины. И ни одной достойной женщины нет в некромантии. Целительство – да. В ведомских чарах и сглазах, в зельеварении тоже. В основном в преподавании и чуть-чуть в науке. И то мэтр не видел в женщинах выдающихся ученых. Слишком поверхностные. До настоящего ученого мужа им еще далеко.

Подсобили, конечно, ему коллеги, подсобили. Ничего не скажешь. Да, он, как уважаемый мэтр, очень избирателен в своих возможных учениках. Не для всяких оболтусов копил свой многолетний опыт, чтобы первому попавшемуся разгильдяю все впустую вывалить. Это должен быть достойный ученик. Усердный, внимательный, с особым даром, чтобы видеть даже тончайшие плетения заклинаний. И он должен разделять его взгляды. Но не сопливая девчонка!

Женщины! Они же не обучаемы. И если вдруг тебе повезет, и ты сможешь научить ее всему, чего знаешь сам, то конце этих титанических трудов может выяснится, что она вообще-то собирается рождать детей и хранить очаг дома, а не вот это вот все на кладбище ночью с нежитью в обнимку. Одна надежда наложить посмертное проклятье, чтобы она передала его знания своему ребенку – мальчику с черным источником. А если не родит?

И девка еще эта. Стоит, всем своим видом выдает недовольство. Даже не пытается показать хоть малейший трепет перед ним, уважаемом меэтром, мастером в своей черномагической стезе.

- Ну, раз мы выяснили, что друг другу не нравимся, - вдруг произнесла она. – Может я пойду? Хотела бы успеть на факультатив по ядам. Если вы не заметили по моей коричневой мантии, я, как бы, хочу стать ведьмой. И вообще, там такой интересный опыт по зельеварению планируется, не хочу упустить. Может я того, пойду, да?

Пойдет она, как же! А что ему делать? Возраст уже совсем не тот, что раньше. Годы берут свое. Да и гильдия намекнула, мол, ты старый совсем уже противным стал. Бери, что дают и не бузи. Иначе срочно садись за стол и пиши труды по своим экспериментам, если не хочешь потерять потраченное время даром.

- Ведьмой? – не приязненно переспросил.

Небось на факультете ведьмачества учится. Там, где и все оболтусы, что не способны познать более точную науку. Конечно, хорошие зельевары как раз из ведьмаков и получаются. Но не чета артефактникам. Вот там настоящие виртуозы по зельям.

- Да, - мечтательно протянула она. – Поселюсь на болотах и буду… Болотной ведьмой.

- Как лягушка, что ли?

- Кто знает… - и улыбнулась.

И вдруг старого мэтра осенило. Нет, не провидение светлое пришло к нему, упаси мать тьма. Но было что-то в этой улыбке, что заставило его задуматься. Это была улыбка настоящего некроманта, что задумал поставить очередной провокационный эксперимент. Улыбка человека, который собирается сделать что-то свое, не взирая на общее мнение. Многозначительная, хищная, мечтательная. Такая, как когда-то была у него.

Мэтр сдался. Раз судьба привела к порогу его дома это создание, непростительно женского пола, он примет его, обучит, передаст все свои знания, стремления и чаянья. И будет надеяться, что все не зря. Может быть когда-то она вырастет в настоящую мэтрэсу, достойного некроманта. Которой в один не прекрасный момент надоест насыщенная городская жизнь, где каждый считает своим долгом побеспокоить уважаемого черного мага. Пошлет всех собирать маргаритки в поле и отправится на границу королевства с пустошью. Будет жить в склепе, на благодатной могильной земле, со своей свитой из нежити, и ставить свои эксперименты в тишине и покое. Во славу него, старого мастера, что дал ей крепкую базу для старта. А может и нет.

Кто знает, как повернется колесо судьбы? На всякий случай стоит ее проклясть. Вдруг мальчика родит? Старый мэтр поставил в уме нужную зарубку и хищно улыбнулся опешившей девушке.

- Добро пожаловать в мир некромантии, дитя!

Зарисовка: появление Лича

Она дрожала, будто от холода. Малейшее движение воздуха, заставляло ее изгибаться под его порывами. Кто-то бы даже не почувствовал этого дуновения. Но не она.

Ей так хотелось скорее стать сильной, гибкой, уверенной. Что бы это сам ветер прогибался под ее силой, а не она. Что бы каждый кто увидел ее дрожал, осознавая, что перед ним. Что бы она стала словно звонкая струна, что способна дать пощечину нерадивому глупцу, посмевшему к ней прикоснуться. Но она была слаба.

Рядом дрожал совсем еще молодой маг. Он не мог дать ей то, что она просила. Ничтожество, не способное подарить большего, чем его жалкие потуги. Она возненавидела его. Как он посмел явить ее в этот мир, будучи таким слабым? Что он о себе возомнил, если решил, что способен управлять ею? Он слаб, но она сильнее. Она хочет жить, жаждет силы. И она заберет ее сама.

Маг еще не понял, что потерял контроль над заклинаем. Он все еще старался удержать плетение, чтобы не дать вырваться своей магии и разлиться впустую. Раз за разом упорно произносил старательно выученные древние слова и так и не понял в какой момент сама жизнь стала уходить из него.

Она уже не дрожала. Не ниточка тонкая, а гибкая лента, изящно перекрученная в витиеватую вязь заклятья. Она сама и есть заклятье. Древнее, непокорное и вечно голодное. О как же ты был глуп, юнец, что решил будто сможешь справиться с древними знаниями. Хотел всем доказать, что не просто сопляк, а настоящий черный маг, который способен творить чудеса. Нельзя играть с древней магией, она не прощает ошибок.

Она выпила всю его жизненную силу. Забрала такой сладкий последний вздох. Она сильна, как никогда. Напитана, пульсирует магией. Свободна. О, нет, глупый мальчишка. Этого мало. Этого недостаточно. Не быть тебе кормом для червяков. Будешь топтать эту проклятую землю. Жить, несмотря на то, что мертв. Больше не человек, нет, чудовище, нежить. Вечный голод, вечная жажда силы. Вместе. Навсегда.

Незваный гость

Удивительное дело, что за всю историю магии никто не додумался сделать артефакт, при помощи которого можно было бы общаться на расстоянии. Есть записывающие кристаллы, заклинание слежения, через которое можно наблюдать за областью на месте установки, но общаться – нет. Ни маги древности, чьи достижения не раз сотрясали мир, ни тем более современное магическое общество, кое намного слабее своих предшественников, даже не смотрели в эту сторону. А вот я поставила своей целью жизни сделать это открытие. И не только от желания отяжелить свои карманы золотом, но и ради своего куска славы. Если бы только мне постоянно не мешали.

- Я же сказала, не отвлекать меня! Что за нежить пошла бестолковая.

Умертвие всем своим видом показывало раскаянье, но при этом упорно намекало, что мне срочно нужно выйти из лаборатории. Причиной оказался незваный гость. Какой-то незнакомый мне маг нагло устроился за единственным столом в склепе и уже успел разжиться кружкой, куда умертвие заботливо подливало свой фирменный чай с глазками, любимым ингредиентом нежити на все случаи жизни.

Маг мне не понравился. Назвался коллегой и все выспрашивал меня про мои студенческие годы. В особенности его интересовал мой смертельный номер с перемещением без использования вспомогательного рунного круга. Право слово, чего только на пьяную голову не придет ученикам. Благо этот эксперимент для меня закончился благополучно и из него я вынесла главный урок жизни – не колдовать по пьяни. Да и уважающий себя некромант не станет опускаться до экспериментов в области светлой магии, коей и является в своем роде телепортация.

- Неужели вы больше никогда не экспериментировали с перемещениями?

- Нет.

Судя по виду, он мне не поверил, но настаивать перестал. Когда мне удалось выпроводить наглеца, я уже вся извелась от неясной тревоги и заспешила вернуться в свою лабораторию. Я придирчиво оглядела помещение. Будущие кристаллы связи медленно напитывались раствором, охранные заклятья зависли в спящем режиме, ожидания активации, а на постаменте под специальным защитным колпаком меня ждала пустота. Управляющая сфера, венец моей гениальности – магический шар, скрупулезно взращенный в лаборатории, напитанный квинтэссенцией чистой, первородной магии, состоящий из переплетения множества сложнейших заклинаний, пропал. Чертов маг ее украл! Если эта мразота думала, что можно вот так просто завалиться к некроманту и обокрасть его, то мучительная смерть меньшее, что его ждет в наказание.

Благо у меня уже были готовы несколько прототипов кристаллов связи. Мне еще не удалось проверить их в полевых условиях, но привязка к управляющей сфере позволяла найти ее куда бы маг ни спрятался. След связи привел меня на заброшенное кладбище, оказавшимся секретным полигоном для экспериментов. Там меня ждал сюрприз в виде неуправляемого некроголема. С такой филигранной работой я уже ранее сталкивалась. Кто бы мог подумать, что мой вор окажется тем самым черным магом, чьи эксперименты с неживой плотью чуть не стоили жизни многим жителям. Тогда мне, по воле случая, совместно с одним знакомым боевым магом, удалось упокоить тварь. А вот виновник сбежал, не оставив после себя и следа. К сожалению свои эксперименты он, почему-то, не прекратил. Некроголем – это настоящая машина для убийств, но абсолютно не поддаваемая дрессировке из-за особенностей его создания из частей тела разных трупов. Только тренированная годами реакция спасла меня от его лап. Под местом боевых действий нежити обнаружился подземный склеп, там же и прятался мой объект поиска.

Удивительное дело, вместо того, чтобы защищаться от моего гнева, маг сам кинулся на меня с обвинениями. Этот идиот думал, что я занимаюсь экспериментальным портативным телепором. Ради чего он и притащился в мой дом, а в последствии и обокрал. Пришлось объяснять, насколько этот идот туп и неправ.

- Но как же… Я думал это телепорт. Ты же та самая ведьма, что переместилась без рунного круга! Я думал ты создаешь уникальный артефакт на основе твоих способностей!

- Ты дурак?! – возмутилась я. – Да я всего один раз повелась на слабо, чуть копыта не отбросила. Ты что думал, мне заняться нечем, как рисковать распасться на молекулы при неудачном исходе?

Именно так он и думал. И теперь этот горе воришка сидел на земляном полу, обхватив голову руками, и стенал, что он скоро умрет от рук своего создания. Некромант, который не может управлять своей же нежитью, позор для профессии. А маг, который не проверяет заранее незнакомый артефакт, вообще не должен рождаться. Придушила бы на месте, да некроголем разбушевался не на шутку, решив, раз нас не достать, так хоть обвалить потолок получится. Вдруг в моем кармане мантии ощутимо нагрелся кристалл. Из него стали слышаться непонятные звуки.

- Маста! Маста, вы где? – неожиданно четко произнес голос. - Тут какое-то чудовище пытается нас употребить на поздний ужин. Маста, не соблаговолите ли вы подсказать, что нам делать?

Я не верила своим ушам, мой артефакт работал! Удача, что я выдала один своей свите, чтобы ускорить поиски вора. Но мою радость прервал упавший кусок с потолка. Время было на исходе. В первый раз мне удалось упокоить голема только правильно рассчитанным магическим взрывом. Сейчас же со мной не было ни нужных материалов и ни зелий. Только управляющая сфера, напитанная под завязку первородной магией. Однако ее плановое и точное уничтожение способно вызвать разрушительный выброс магии, а также мою возможную депрессию.

Впрочем, в мире есть только одно, чего нельзя восстановить или вернуть – нашу собственную жизнь. От смерти нет спасенья. Поэтому я отложила в сторону свои чувства и совместно с моей личной нежитью уничтожила некроголема. Результаты многолетней работы разнесло на части тварь, оставив после себя добротную воронку. Слабым утешением была бесславная смерть виновника, который пытался под шумок слинять с места боевых действий да попал прямиком в желудок моего разнервничавшегося оборотня. Бедняга даже не заметил от переживаний, что что-то сожрал.

Неспособным справиться с горечью утраты, не дано добиться успеха. А мне переживать не было времени. Да, я потеряла очень важную часть своих трудов, но со мной остались знание и четкое понимание, как достигнуть результата в более короткие сроки. Так что, дорогое золото, жди меня!

Чай (история Умертвия)

Он не помнит кто он, откуда пришел, что делал, какие были у него увлечения и интересы, о чем мечтал. Он не знает даже своего имени и какого пола является. Все, что у него есть, это банка с непонятным содержимым, которую он ни за что не хочет отпускать. Так он и бродит, неприкаянный, бережно прижимая банку к груди.

И не нет ему, несчастному, покоя. Зачем он очнулся? Почему он здесь? Что ему делать? Он помнит голос. Тот приказывает ему очнуться, разрывать землю и подниматься. Но на поверхности нет хозяина и его голос больше не отдает приказы. Рядом толкутся странные тела. Изломанные, с потерянными конечностями. Он идет за ними, не хочет оставаться одному. Его тянет прибиться к стае. Но ему не нравится в этой компании. Они странные, издают жуткие звуки, идут в одну сторону. И ужасно голодные. Он этот голод, так же как свой собственный. Но у него появлялись сомнения, нестерпимое желание какого-то действия, будто он должен что-то делать, но не знает, что. И это жажда сильнее всех остальных чувств.

Он уходит от них и продолжает идти один, своей собственной дорогой. Кажется, ноги сами знают куда ему надо, и он доверяется им. Вскоре они его приводят в человеческое поселение и останавливаются у стеклянной витрины. Там он впервые видит себя себя. Мертвый, мертвее мертвых. Трупного цвета кожа, вернее ее остатки, дыры разной степени величины, на удивление целая одежда и, бережно удерживаемая подгнившими пальцами, стеклянная банка. А еще очень сильно не хватает половины головы.

- М-м-м, - мычит многозначительно.

Теперь понятно, почему на большее, чем мычать, он не способен. Может поэтому он ничего не помнит? А стеклянная витрина продолжала его манить. Что-то там внутри было такое, знакомое, близкое. Может туда ему и надо? Он открывает дверь и заходит в темноту.

- М-м-м! – В этот раз воодушевленно.

В этом месте оказывается много стеклянных банок, таких же как у него, с чуть отличающимся содержимым. Но они, несомненно, похожи! Значит не зря он здесь стоит. Здесь то все ответы.

Посторонний шум пугает его, и он спешит спрятаться в самом темном углу. Кто-то открывает дверь. Острое зрение замечает двоих – люди. Выглядят они неопрятно. В помятой одежде, с ощутимой примесью в запахе. Один большой, толстый. Такие невкусные, жира много. А второй тощий, зыркает по углам, будто ищет что-то. Этот тоже невкусный, мяса почти нет.

- Слыш, а че не закрыто, а? Кто забыл? – произносит тощий.

- Ага, щаз. На всех ключей не наберешься. Почай, свободный дом, общий, - толстяк отталкивает собеседника и проходит внутрь.

- А че? Главного назначить там…

- Да иди ты! Одному ключ давай, все себе захапает. А енто нечесно. Никому не принадлежит, значит всем можно.

- Помер?! – испуганно восклицает тощий.

- А то! Жил-жил, странный мужик был. С нашими не бухал, все бегал по округе, искал чей-то. Вон Марфа так обрадовалась. Мужик работящий да не пьющий, тьфу ты, окаянный! Так это, женить на себе решила. Потом же ей пришлось на похороны надевать. Мда, такая беда.

- Че случилось то?

- Да как обычно!

- Сожрали?!

- Да типун тебе на язык, балда! Перекрестись! – Толстый неистово двигает жирными пальцами в строго определенном порядке. – Скажешь тоже. Упал! Ещо с кузнецом вправляли. Чай не дикари, поприличней его закопать. О мертвых надо заботиться, так-то! А то точно встанут и сожрут! Ты давай это, тут мне не то. Бери вот эту банку и вон ту. Да пошли уже. Плохо долго быть в месте, где нет хозяина. Что-то боезно мне тут. Нечистым несет.

- Да че тут брать? Одна фигня. Тут че, колдун, че ли жил?

- Не мели языком! Переплюнь через плечо! Накликаешь мне тут беды. Чай это, невидаль! Наш мужик был чайных дел мастером! От так от. Не самогон, конечно, но зато вкусно и похмелья нет, от так от!

- А точно можно брать? Не врешь?!

- Да не ссы! Бери уже, да пошли. Точно-точно! Как сдох, светлое ему небо, так ждали наследников, может кто придет, заберет. А нет никого! Не пришли. Вот и стало общим.

Он мало что понял из разговора, но главное все же осталось – чай. Да, это именно то, что он искал!

- Чай! – вдруг уверенно и четко произносит.

- А! Нежить! Матерь божья, бежим!

Мужики с криками бегут прочь, а он и не обращает ни на что внимания. И после, когда возвращается на кладбище, он нежно разглядывает банку и поглаживает ее прозрачные бока Чай. Да, он любит чай. Больше всего на свете. Он всегда ищет, как сделать его лучше. И даже сейчас, после смерти, он блуждает по кладбищу в поисках новых ингредиентов. Кость? Не то. Слизнь? Нет! Может глазки? Он любит глазки. Они такие мягкие, нежные, просто таят во рту. Только… Кому нужен его чай? Он один, на пустом кладбище, среди покосившихся надгробий. Один во всем свете.

Вот тогда он ее и встречает. Замирает на одном месте, боится пошевелится, и наблюдает. Она невысокая. Точно она, не мужчина. Нет в ней ни могучего роста, ни тяжелой поступи. Одета в длинную черную мантию, местами заляпанной грязью. Темные волосы, уложены в небольшое гнездо, грозно раскачивающиеся под стать суровому лицу. Лицо с гордым длинным носом с горбинкой что-то выискивает, проворачиваясь то в одну, то в другую строну. Он замечает, что под глазами у нее сияли выдающиеся синяки. Вторые по заметности после носа. Сразу захотелось предложить успокаивающего чая. Такому человеку явно нужен отдых и сон, а он знает рецепт. Удивительно! Он помнит.

- Чай? – не выдерживает.

Цепкий взгляд зеленых глаз сразу высматривает его фигуру по голосу.

- Ага, вот и потеря. Что, бродишь, воду баламутишь, людей пугаешь. Жрешь их?

- Чай! – обиженно отвечает. За кого она его принимает?

Она смотрит на него долгим, пронзительным взглядом. Делает какие-то пасы руками. Думает.

- Чай? – еще раз пробует.

- Хм. Не откажусь. – И вдруг кивает ему. – Ну, пошли, неприкаянный.

И он идет, сам. В новый дом, за молодой некроманткой. Туда, где он снова может заниматься своим любимым чаем. Он не помнит кто он, откуда пришел, что делал, какие были у него увлечения и интересы, о чем мечтал. Он знает только о своей огромной любви к чаю. О любви, что сильнее смерти. Сильнее его самого.