Бракованные невесты нынче по акции

Глава 1. Юбилейный жених

Иногда бывает, что дочь – это сплошная радость. Она буквально рождается под нежные трели виолины уже вся такая с бантиками, розовыми гладкими щёчками и белозубой улыбкой, и голова у неё с самого рождения не как покрасневшая волосатая коленка, а вся в белокурых завитых локонах. И уж, конечно, в такой прекрасной голове могут быть только правильные мысли. Например, как сесть на диванчик так, чтобы не помять тщательно отглаженные горничной складки на юбке. Девочки, которые радуют своих родителей, садятся исключительно на мягкие диванчики, а не на голые камни, поваленные деревья или каменный пол, не спотыкаются о ноги старшей сестры и не наступают на модели кораблей брата. Девочки, которые радуют родителей, двигаются степенно и грациозно, не размахивают руками и едят, как бабочки.

- Почему как бабочки? – спросила я маму и почесала здоровенный комариный укус на щеке. Элиза, моя правильная, радующая родителей сестра, от такого дефекта уже залила бы слезами свой идеально чистый корсаж, но мое лицо, от лба до зоны декольте включительно, покрывают яркие золотистые веснушки, которые невозможно вывести никакой магией. Пятном больше, пятном меньше, какая разница?

Мама меня не слушала, она нервно и внимательно оглядывала празднично накрытый стол. Потянулась поправить чуточку криво стоящую салфетку. Шлёпнула меня по ладони, заставляя положить на место фаршированный перчик – есть хотелось ужасно. Мама решила и донесла до меня своё решение, как тиран-завоеватель до покорённых варваров, что в столь торжественный день лучше пожертвовать завтраком, чем получить дополнительную каплю жира на талии.

- Потому что бабочки засовывают в цветок хоботок и едят аккуратно и по чуть-чуть, – злорадно прошептал мой брат Эброль. – А не лопают всё подряд грязными бабочкиными лапками, заляпывая свою одежду, лицо и окружающих.

- Заткнись! Ты всё врёшь, – возопила я, украдкой вытирая испачканные в ягодном соке руки о юбку.

- А вот и не вру. Свинюшка ты!

- Сам ты… – на всякий случай я не удержалась и провела ладонью по щекам, проверяя, нет ли на них крошек, и тут же услышала размеренный голос матери:

- Эшли, чтобы сделать лицо чистым, воспользуйся салфеткой, а не руками. Поторопись: скоро подойдёт лорд Диаль. На этот раз… на этот раз всё должно пойти, как надо. Всё должно пройти идеально и закончиться предложением руки и сердца! Тебе уже двадцать лет.

- У меня другое предложение, – буркнула я. – Пусть этот… Дивань Сырстон берёт в жёны Элизу. Она старше на целый год, ей и выходить замуж первой.

- По поводу Элизы у меня нет никаких сомнений и тревог. Она без проблем в следующем сезоне выйдет замуж за одного из своих многочисленных поклонников, ей просто нужно сделать правильный выбор, – мама с гордостью и нежностью посмотрела на сестрицу. Ту самую, белокурую и розовощёкую, в идеально отглаженном чистом платье, само очарование и воспитанность. Не без содрогания перевела взгляд на меня, младшую, сущее наказание и ошибку. – Эшли, лорд Диаль только приехал из длительного путешествия, и ничего… ещё ничего о тебе не слышал. Пожалуйста, потрудись составить о себе хорошее впечатление.

- Ты так говоришь, как будто я королевский палач, городская сумасшедшая, цирковой уродец и безжалостный убийца детей и котят в одном лице, – проворчала я.

- Разговаривая подобным образом, ты точно его не составишь, – мама оглядела меня так же придирчиво, как и салфетницу. Поправила выбившийся из причёски локон и тяжело вздохнула.

Иногда бывает, что дочь – большая радость, но иногда дочь рождается такая, как я. С врождённым браком. К сожалению, не тем, в котором муж, а как раз-таки тем, при котором женихи разбегаются, как ошпаренные. Рыжая, конопатая, вредная, несуразная. Конопушки мама упорно выводила мне с рождения, когда поняла, что это бесполезно, а я подросла, стала пытаться воспользоваться косметикой, но я тут же опухла и стала задыхаться. «Исключительно мне назло!» – рявкнула мама, светловолосая и белокожая, как и её любимица – Элиза. Любая одежда на мне мялась и рвалась, в любимых мамой длинных, в пол, юбках я путалась, с туфель на каблуках падала, а волосы выбивались из любой причёски.

Долгое время мама рассчитывала, что хоть маг из меня выйдет приличный: щедро одарённые магически девушки, даже рябые, дерзкие и неуклюжие, весьма ценились на рынке невест. Но и тут её ждало глубокое разочарование. Мама и отец были уверены, что дара у меня нет вовсе, а это было не так. Не совсем так. Ибо мой дар…

- Лорд Диаль Серстон! – пафосно провозгласил Сэм, наш дворецкий, неплохой в общем-то старичок. К сожалению, живя в имении Старсов с юношеских лет, он изрядно понахватался папашемамашиных привычек и сам стал похож на ходячую энциклопедию хороших манер. В обеденный зал торжественно вошёл человек, цветом гладко выбритых щёк подозрительно напоминавший ядрёный эсламский сыр, и я жалобно сглотнула.

Есть – или, как говорит дедуля, «разогреть трюм» – хотелось ужасно. Стол ломился от угощений – нарезанный ломтиками сыр перемежался с тонкими ломтями сочной ветчины, фирменный салат нашей поварихи из фруктов и морепродуктов был щедро украшен зёрнышками граната, сочная зелень прикрывала выложенный горкой домашний творог с ядрёными специями, желтые початки горячей кукурузы мерцали глубоким янтарным светом. Я с трудом отвела глаза от яств и уставилась на потенциального жениха. Кажется, юбилейного, за последние неполные два года двадцатого в списке отказавшихся от меня половозрелых особей мужского пола, не состоящих ещё по той или иной причине в браке и находящихся в шаговой доступности от имения Старсов.

Кандидат в мужья был рослый, плечистый и на первый взгляд, за исключением желтоватого цвета кожи, изъянов не имел. С другой стороны, я представила наших несчастных детишек – жёлтых в рыжую крапинку. Нет, это уже перебор. А может, у него больная печень?

Больная печень в достаточно молодом возрасте – это нехорошо. Впрочем, если вовремя начать лечение…

Пока я раздумывала, уместно ли будет спросить потенциального супруга, нет ли у него тошноты после жирных застолий, а также проблем со стулом, лорд Диаль приблизился к стоящей в отдалении Элизе, скромно теребящей в руках кружевной платочек. Что ж… всё идёт как всегда. Может быть, пока мама будет, преодолевая нарастающее разочарование в глазах кандидата, разъяснять ему, кто есть кто, я всё-таки успею утащить перчик?

И я его утащила, запихала в рот целиком, ощущая истинное блаженство от наполнившего рот сочного мясного сока. Но не успела я прожевать – не то что проглотить! – как цепкие матушкины пальцы сжали мне плечо.

- Дорогой Диаль, невеста – моя младшая доченька, моё любимое сокровище… наше общее любимое сокровище, наша Эшли! Поздоровайся, милая!

К сожалению, именно в тот момент я глубоко вдохнула, собираясь-таки проглотить злосчастный набитый мясом овощ, подавилась и закашлялась так, будто перец в отместку попытался меня задушить. Минут пять мама, Элиза, братец и желтеющий лорд наблюдали, как я судорожно кашляю, изо всех сил стараясь снова начать дышать, говорить и думать.

- Осторожнее, милочка! – мама снова сжала меня за плечи, на этот раз впиваясь в кожу дочери всеми своими длинными и острыми, по последней моде, ногтями. – Водички?

Конечно, если бы она могла, то выплеснула бы содержимое кувшина мне в конопатое лицо, а так всего лишь подала стакан.

- Здрасти, – выдохнула я. – Рада… знакомству.

- У тебя рисинка на подбородке, - шепнула мне мама на ухо, явно не без усилий отпуская моё ноющее плечо. – Эшли, я тебя убью!

Жених несколько спал с лица, разглядывая настоящую невесту. Вероятно, он тоже прикидывал варианты расцветки будущего потомства – и они оскорбляли его эстетическое чувство. Однако, бросив беглый взгляд на богатый стол, лепнину на потолке, портреты моих именитых предков на стенах – за исключением дедули Себастиана все они вели себя достойно – попытался изобразить радость:

- Очень… очень приятно, леди Эшли! Очень… гхм… рад знакомству. Очень. Поскольку тут… трудно очень не радоваться. Разрешите преподнести вам маленький подарок в честь этого знаменательного события…

«Только не это! – мысленно в отчаянии взмолилась я. – Только не очередная демонстрация магических достижений от очередного самовлюблённого недоучки!»

- …не то что бы я был лучшем в Академии мужских чар, но кое-чему выучился! – с нескрываемой гордостью завершил Диаль и важно покосился на Элизу, всё ещё терзавшую неповинный платочек. Знал бы он, сколько таких платков она тратит в неделю – они не выдерживают сестриных нервов. Не самая последняя статья семейных расходов.

Диаль потер ладони и с силой развёл руки в стороны. Над его головой под самым потолком – с лепниной! – возникла внушительного вида хрустальная ваза с пышным букетов высоких пурпурных роз внутри.

«Нет, нет, нет, нет! Ну хотя бы сегодня – нет! Ну, пожалуйста»

- Она самая настоящая. Вам нравится, моя дорогая леди Эш… – начал было жених, а закончить не успел. Тяжеленная ваза, мгновение назад висевшая в воздухе, неожиданно рухнула вниз, аккурат приземлившись лорду Диваню в сырный округлый лоб. Со слабым стоном жених повалился на пол и затих в окружении рассыпавшихся роз, красивый, будто важный покойник на публичных похоронах. Элиза, Сэм и Эброль кинулись к нему, а маменька ухватила меня за ухо. О моих проблемах с даром она не знала, но свято была уверена – без меня тут не обошлось.

И к сожалению, я и не могла сказать, что сегодня это не так.

Глава 2. Настоящее чудовище

- Эшли Старс, ты – полное ничтожество. Нет, даже не так! Ничтожество страдает от своей никчёмности самостоятельно, не вмешивая в это других людей и не создавая никому проблем. Ты – настоящее чудовище!

- Хорошо, хорошо! – я примирительно подняла руки вверх, заслоняя лицо, хотя бить меня отец, разумеется, не собирался. Это было бы так неаристократично и недостойно Старса. Зато Верек, мой маленький ручной енот с большим секретом, оскалился и зашипел, с негодованием глядя на разъярённого папашу. Испугавшись, как бы он не выдал себя, я сунула ему в открытую пасть печенье.

Подумала – и тоже захрустела печеньицем.

- Ты можешь думать о чем-нибудь кроме еды?! – вызверился отец. – О, боги, за что нам такое наказание… Лучше бы у тебя и впрямь не было дара, как мы и думали! Ты не имела права скрывать от нас такое! А что теперь?! Да ни один нормальный мужчина в твою сторону теперь даже не взглянет, уж лорд Диаль постарается донести до каждого причину своего унизительного... конфуза.

Я хихикнула, вспоминая выпученные глаза насквозь промокшего лорда, огромную красную шишку на его лбу – и осеклась под пылающим взглядом отца. На этот раз он отчитывал меня в одиночестве, мама после всего произошедшего лежала у себя в покоях со "слишком сильно колотящимся сердцем".

- Тебе смешно?! – грозно прошипел он, и в его светлых волосах замерцали огненные искорки. – Тебе смешно, маленькая уродина? С таким даром и такой физиономией никто не возьмёт тебя замуж, как уже не взяли в Академию одарённых девиц и даровитых джентльменов! И ты собираешься всю свою оставшуюся жизнь просидеть на моей шее?!

- Папа, – примирительно сказала я, привычно проглатывая обиду. – В Академию одарённых я не поступила, это понятно, но я же умоляла вас разрешить мне учиться хотя бы в обычном Высшем лицее, ведь получить высшее образование можно разными способами. А вы категорически запретили мне это делать. Мол, стыдно, мол Старсы никогда, мол, надо скрывать... И что значит "сидеть на шее"? Не притворяйся, будто ты не знаешь, что нашей конюшней занимаюсь я, нашей пасекой тоже занимаюсь исключительно я, а кататься на ухоженных лошадях и есть медовые пирожные любят все, и, между прочим, ты!

- Занимаешься, это точно, как какая-то бездарная крестьянка! – взвизгнул отец. – Тогда как твои брат и сестра знают по три языка и умеют играть на виолине!

- Зато я прочитала всю нашу семейную библиотеку, а Лиз и Эб даже не знают, где она находится! – пробурчала я. – Каждому своё, пап! И между прочим, именно я помогала им с домашними заданиями во время их учёбы в Академии…

- Эб женится на приличной и одарённой девушке через три месяца! – отец продолжал шипеть, и я испугалась, как бы он не слёг рядом с матерью. – У Элизы отбоя нет от поклонников, у неё уже восемь предложений о замужестве, просто она... Выбирает лучшего! Тогда как ты... Ты! Никогда! Не выйдешь! Замуж! А тебе через месяц двадцать один!

- Элизе почти двадцать три!

- Элиза ангел во плоти, а ты – чудовище!

- Ладно, – сказала я, чувствуя, как почти не ощутимая обида скапливается во рту едкой желчью, а Верек прижимается к моим ногам лохматым боком – печенье съедено, и он снова готов защищать непутёвую Эшли от злостных обидчиков.

- Что – "ладно"?! – отец наконец-то взял себя в руки, поправил очки и потуже затянул узел галстука.

- Ты прав. Вы все правы. Я чудовище и слишком долго обременяла вас своим присутствием. Поэтому... Да, вы все правы. Я выйду замуж, и более семейству Старсов не придётся стыдиться кривого побега на стройном семейном древе.

- И за кого же это ты выйдешь замуж? – саркастично прищурился отец. - За кузнеца, землепашца или, может быть, пирата – в лучших традициях прапрадеда Себастиана? О, боги, если бы не этот паскудник, я был бы уверен, что моего ребёнка подменили при рождении. Но, к сожалению, дело просто в одном испорченном корне. Придётся до конца дней своих тащить тебя на горбу!

Я ухватила заверещавшего Верека на шкирку, мысленно умоляя его не вмешиваться.

- Не вижу ничего плохого ни в кузнеце, ни в землепашце, ни тем более в пирате, но обойдётесь, – сказала я. Только бы не разрыдаться, можно подумать, я слышу это всё в первый раз. – Вот увидите, я стану женой знатного богатого лорда, и ваши подачки мне и даром будут не нужны.

- Знатного богатого лорда?! – отец расхохотался так, что кончик его острого носа побелел. – Хочу посмотреть на это. Ну... Разве что ему будет сотня лет, и он будет слеп, как крот.

- Знатного, молодого и красивого! – отчеканила я. – Тетя Джина говорит – на каждую кастрюлю своя крышка найдётся!

- Тетя Джина – сумасшедшая идиотка, которой как раз-таки пришлось выйти замуж за бедного никчёмного студента, а теперь она влачит жалкое существование, и вся семья от нее отвернулась! – отец уже не шипел, а рычал. – Договорились. Если ты выйдешь замуж за лорда до того, как тебе исполнится двадцать один год...

- Ты публично извинишься перед мной и тётей Джиной с кастрюлей на голове, – мрачно ответила я. – И станцуешь вальс с моим енотом.

Отец хлопнул дверью, а я устало взъерошила и без того лохматые волосы и посмотрела на распушившегося шаром енота.

- Что скажешь?

- Последнее – это лишнее, – недовольно пропыхтел он.

Глава 3. Список холостяков или дедушка из могилы

- Ну и какой у тебя план? – поинтересовался дедуля. Я закатила глаза.

- А с чего ты взял, что у меня вообще есть какой-то план?!

- Ну, ты была такой уверенной, когда отвечала этой напыщенной тухлой селёдке, по нелепой иронии судьбы именуемой твоим отцом...

- А что, я должна была, мямлить и плакать? – я вздохнула. – Весь мой план заключается в том, что заведующая магистратским вестширским архивом леди Дрю очень любит мёд.

Дедуля недоуменно крутанул полосатым хвостом.

- Архив?

- Помимо архивных документов там хранятся и разные современные сведения по населению нашего богом забытого городка. В обмен на несколько бутылей отменного липового мёда мне наверняка дадут перечень всех живущих поблизости холостяков.

- А дальше? – дедушка перебрался ко мне на колени и заглянул в глаза. – Можно подумать, у твоих родителей не было подобного списка... Да он у них наверняка в гальюне на стене повешен!

- Мои родители – напыщенные селёдки, – фыркнула я. – Так и представляю, как мамочка говорит папочке: "может быть, лорд Хрюммель, дорогой?!" А папочка цедит сквозь зубы: "Моя дочь, даже такая, как Эшли, не будет носить фамилию "Хрюммель", я не выдержу такого позора!"

- А ты согласна на лорда Хрюммеля? – дедуля хитро потер когтистые лапки.

- Даже на лорда Хрякина, – пожала плечами я. – Лишь бы он...

И задумалась. Согласился на бракованную невесту? Это по умолчанию. Не бил меня, не запирал в подвале, не морил голодом? Тут и говорить нечего. Примерно то же самое, что говорить "не хочу в мужья локтевую хищную многоножку". Локтевую – это потому, что в локоть длиной.

Чтобы он любил меня?..

Ну, нет. В такую глупость, как любовь между супругами, я перестала верить ещё раньше, чем в Фею Бевору, выдёргивающую ресницы непослушным детям по ночам.

Брак – это прежде всего договорной союз, созданный, чтобы от тебя отстали вредные родственники и чтобы решать проблемы, которых бы никогда не возникло, если бы этот союз не был бы заключён…

- Наверное, больше всего на свете я хочу, чтобы он увидел во мне – меня, – наконец-то смогла сформулировать я. – Ведь есть же, наверное, и во мне что-то хорошее? Есть же где-то и моя кастрюля?!

- Обязательно есть! – дедушка ткнулся в мою щеку холодным усатым носом. – Всенепременно есть. Я в деле, Эшли. Ты замечательная крышка… я хотел сказать, девушка. Куда ты, туда и я. И моё единственное условие – чтобы в доме этого безумного проходимца с ужасной фамилией не было какого-нибудь кусачего барсука!

- Ну уж это-то я могу тебе гарантировать! – опрометчиво пообещала я.

***

Сперва список холостяков города Вестшира, где мне не повезло родиться, показался мне оптимистично длинным, и я схватила его с чувством, подозрительно напоминающим азарт. Но довольно быстро мой энтузиазм поубавился.

Сперва я вычеркнула всех, кто был младше меня и старше пятидесяти – нет, в восьмидесятипятилетнем лорде Гурриле, несомненно, был свой шарм и даже перспективы – определённого рода – но я боялась, что дело там не обойдётся одной больной печенью, а нужных целительских навыков для ухода за мужем у меня нет, да и хватит с меня одного прадедушки.

Так. Так-так-так-так...

Еще четырнадцать я вычеркнула потому, что они входили в список тех несчастных, кто сватался ко мне под родительским присмотром – и Дивань Сырстон с его здоровенной шишкой на лбу тоже, разумеется, в нём был. Из оставшихся тридцати двух претендентов пятнадцать были безжалостно выбракованы тоже: я их неплохо знала, и они являлись поклонниками и претендентами на руку Элизы, а подбирать остаточных женихов после не в меру избирательной сестрицы мне показалось... Неэтичным. Да и не хотелось нарываться на ехидные комментарии от мамаши и папаши. Еще одного вычеркнула – это был брат нареченной Эба, любитель карточных игр и горячительных напитков.

На оставшихся шестнадцать лордов я посмотрела уже с куда меньшим воодушевлением.

Спустя полчаса вычеркнула ещё шестерых, снизив возрастную планку до 40 лет: вряд ли мне удастся подобрать ключик к человеку, который наслаждается свободой от брачных уз уже полвека.

С печалью посмотрела на оставшихся десять: м-да, не густо. Фамилии еще не забракованных претендентов ничего мне не говорили, разве что некий Джулиус Пузенберг вызвал истеричную усмешку. Я так и слышала желчный голос отца: «я не желаю оказаться в родстве с Пузенбергом, пусть даже он готов взять в жёны такую бестолковую дочь, как ты! Что я скажу соседям?! Что моя дочь – Эшли Пузенберг?! Я зову целителя!»

Наконец я прихватила шкатулку с медовыми сотами и отправилась на поклон к другой ценной знакомой: за сплетнями. Впрочем, для пожилой одинокой леди Слур большим удовольствием было потрепать Верека, нежели предаваться чревоугодию. Дедуля стоически вздохнул, но за стопочку крекера согласился потерпеть во имя счастья любимой правнучки. Подозреваю, что поглаживания и почёсывание миленькой и пухленькой говорливой леди Слур были ему очень даже приятны – просто признаваться в этом старый пират не хотел.

Леди пришла от нашего визита в восторг. Что там стопочка крекера – дедушка был моментально закормлен и обласкан так, что на его месте я бы совершила побег от неудачливой неугомонной внучки к милой щедрой вдове уже сегодня.

Наконец притворяющийся обыкновенным бессловесным прожорливым зверем, предок затих на коленях своей обожательницы – может, мне тоже стоило сменить тело на какого-нибудь милого хомячка? – а леди Слур схватила пенсне и уставилась на поданный мною список.

- Так-так, милая, дай-ка подумать, вспомнить, как следует…

Пока она вспоминала, я тоже предалась воспоминаниям. От нечего делать – о дедушке.

***

Мой ручной енот, официально носящий имя Верек – уникальное существо. Стал уникальным существом с тех пор, как в него случайно вселился дух моего прапрадеда Себастиана Старса, между прочим, знаменитого на всё Дисланское побережье пирата, ловеласа и разгильдяя. В благородном семействе Старсов о нем предпочитали не вспоминать, а его портрет убрали на чердак задолго до моего рождения.

Впрочем, дедуля привлек моё внимание вовсе не пиратскими подвигами, он мог бы работать в канцелярии или хоть уборщиком ночного горшка Его Величества, но для меня он стал очень важным человеком задолго до личного знакомства. Изначально дело было в его внешности.

Нет-нет, да и закрадывалась у меня в детстве мысль, что Эшли – подброшенный кукушонок в семействе благородных дятлов, то есть, простите, Старсов. Слишком уж я не походила ни на отца, ни на мать, ни на чинных и благонравных брата с сестрой – ни характером, ни магией, ни лицом. Рыжеволосая и отчаянно веснушчатая с ног до головы, я всегда чувствовала себя чужеродной деталью в слаженном семейном механизме, но лет в двенадцать я сбежала от навязчиво-заботливой гувернантки, пробралась на запертый чердак – не спрашивайте, чего мне это стоило! – и обнаружила там увитый паутиной портрет лорда Себастиана в юности. Отчаянно веснушчатого, рыжеволосого, с лихой удалью в теплых карих глазах, которую матушка, недовольно поджав губы, назвала "придурью". После того, как мне категорически запретили перетащить портрет предка в комнату, а на чердак повесили внушительный замок, я отыскала его могилу в семейном склепе и приобрела дурную привычку приходить туда в свободное время, болтать с воображаемым дедулей и жаловаться ему на все свои неудачи. Неудач у меня всегда были полные карманы: и с даром не повезло, и за рябую физиономию меня дразнили все, кому не лень, и за дерзким словцом я в карман не лезла, отчего получала подзатыльники и тычки от сверстников… Ни многочисленные родственники, ни одноклассницы в Школе благородных девиц города Вестшира не стали моими друзьями.

Вот почему даже когда тётушка Джина, ещё один изгой в нашем семействе, выбравшая супруга по велению сердца, а не по расчёту, подарила мне на восемнадцатилетие Верека, ручного енота, к вящему недовольству отца и матушки, и у меня появился питомец – встречи с дедушкой Себастианом в склепе я не бросила. Друзьями, даже мёртвыми, не разбрасываются.

В тот самый день мы с Вереком сидели в склепе, точнее, я сидела на скамеечке и болтала ногами, рассказывая, какая незадача вышла у меня с очередным женихом лордом Врумелем (он вздумал поразить невесту магическим фейерверком, а тот возьми да и взорвись прямо в кармане его брюк, из-за чего дальнейшие шансы лорда в ближайшие полгода на женитьбу и личную жизнь вообще резко уменьшились), а Верек по своему обыкновению активно исследовал окружающее пространство, могильная плита вдруг задрожала, а серебристый мрамор пошёл трещинами. Любопытный зверёк навострил уши и вдруг прыгнул прямо на вибрирующую плиту, я закричала, пытаясь его отогнать, но было поздно.

Могила буквально взорвалась, Верека отшвырнуло к противоположной стене, а в меня полетели мелкие осколки мрамора, воздух моментально пропитался серой удушливой пылью. Когда я проморгалась и прокашлялась, в склепе было тихо, как… как в склепе. Потирая оцарапанное плечо, я заглянула в могилу и увидела лишь скалящийся череп – остальные кости превратились в труху.

- Ну, дедуля, это чересчур, даже для тебя, – пробормотала я и кое-как встала на онемевшие от испуга ноги.

- Можно подумать, ты знаешь, что для меня чересчур, малёк, – неожиданно снизу раздался приглушённый скрипучий голос.

От неожиданности я села на скамейку обратно. Икнула, вытянула шею – и уставилась на Верека, выбиравшегося из-под мраморных осколков и осоловело мотавшего головой.

Кажется, меня по голове приложило… иначе тогда откуда слуховые галлюцинации?!

- Ты как, малыш? – я протянула руку к зверьку и снова приподнялась, сделала шаг вперёд. – Везёт же нам с тобой… бедовая хозяйка тебе досталась. Знаешь, я думаю, оно и к лучшему, что от меня все женихи разбегаются. На месте матери и отца я бы их сама бы разгоняла. Из гуманных соображений.

- Якорь им в кривую печень, трусливым шавкам, – бодро сказал Верек. Я отчётливо увидела, как приоткрывалась узкая усатая мордочка, услышала каждое слово и снова опустилась, промахнулась и шлёпнулась на пол на пятую точку.

- Сегодня шестое число Срединника? – енот встряхнулся, распушил хвост и уставился на меня маленькими тёмными глазками. Я подавила желание осенить себя защитным кругом и кивнула. Покосилась на взорвавшуюся могилу.

Никакой чревовещатель за ней вроде бы не прятался.

- Это всё та горбатая ведьма из таверны «Костлявый кит» на побережье в Дармоншире, на которой я отказался жениться, – невозмутимо продолжал говорить Верек – или уже не Верек?! – разглядывая собственные лапки и растопыривая их. – Как можно жениться на женщине, которая называла меня, матёрого морского медведя, «масиком» и «пусиком»?! Прокляла меня, старая кошёлка, ещё сто лет тому назад, мол, не будет тебе покоя, милый, даже за могильным камнем, будешь скитаться бесприютным призраком… Якорь тебе в ноздрю! Кстати, что это за зверь, в которого я попал?

- Е-е-ен-нот, – прозаикалась я. – В-вы к-кто, чт-то, к-к-как?!

- Себастиан Старс к вашим услугам, юная леди, – галантно ответил тот, кто ещё утром запросто бултыхал в тазике с водой стащенные часы моего старшего братца Эброля. – Судя по твоей мордашке, ты тоже из Старсов? Из настоящих, просоленных ветром и морем крепких Старсов, а не та бледная немощь, которая периодически пытается к нам прибиться?

- Эм-м-м… да, – теперь я глазела на дедушку-енота во все глаза, ещё не до конца уверенная, что это не чей-нибудь глупый розыгрыш. Впрочем, из всего нашего семейства чувством юмора обладала разве что тётушка Джина, но она уже полгода назад как отправилась в кругосветный морской круиз. – Эшли Ст-тарс. Себ-бастиан Ст-тарс – м-мой пр…пр-пр-пр… дедушка.

- Отлично! – заявил енот-дедушка и растянул пасть – нечто среднее между милой улыбкой и зверским оскалом. Ничего отличного я не видела, но на всякий случай ещё раз кивнула. – Какой сейчас год? Что, уже?! Ну что, внучка, живым быть прекрасно, даже если тело несколько… гкхм, что ж, направим корвет к камбузу? В смысле… пожрём?! А есть ли у вас ром, м? Не претендую на тёмный истракский, сойдёт любое пойло, от которого заштормит даже вставшую на мель дырявую лоханку!

Отогнав от себя сюрреалистическую картинку, в которой енот в поношенном кителе сидел за овальным столом, сжимая в одной лапе толстую сигару, а в другой бутылку с ромом, я промямлила:

- Мама и папа не держат алкоголь дома. Считают, что это… неаристократично. И вредно для здоровья!

- Гнутые мачты! – чихнул дедушка. – Но хотя бы жареные заячьи потроха у них найдутся старому усталому бедолаге, без которого бы не было их вшивых…

- Так, давай-ка проясним кое-что, – я наконец-то пришла в себя. – Ты – мой прапрадед Себастиан Старс, и ты не умер, а оказался в теле моего енота?!

- Умер, был проклят лишением покоя души бессмертной сто двадцать лет спустя после смерти и продолжил существование в теле зверя неведомого, – неожиданно пристойно отозвался дедушка.

- И ты тут… останешься?

- Если не встречу ещё какую-нибудь ведьму…

- Ведьм у нас в окрестностях не водится, – я выдохнула. – Что ты собираешься делать дальше?

- А что я могу собираться делать? – дедушка снова оглушительно чихнул. – В море мне путь закрыт, в этом-то хилом теле… Да и находился я в море, пора просушить трюмы! Поживу пока здесь, осмотрюсь, подпривыкну, подумаю. Познакомлюсь с семьёй – надо же посмотреть, во что выродилась моя хилая семейка. Надеюсь, ты будешь меня кормить?

- Да, но… – я прищурилась. – Знаешь, думаю, не стоит пока раскрывать, кто ты. Моя семейка… это люди довольно строгих правил. Они не придут в восторг. Могут и в клетку посадить.

- Но ты-то не такая, Эшли Старс? – внезапно дедушка-енот хитровато сморщил нос и подмигнул мне. – Ничего, прорвёмся. Я, как и ты, не жажду тревожить благообразных зануд. Кстати, как у тебя с магической силой? Прибери-как тут всё, раз уж мы не хотим лишних вопросов.

- Сюда обычно никто, кроме меня, не заходит, – чуточку виновато пожала плечами я. – А что касается силы…

Что касается силы, мне не повезло особо. Дар-то у меня был и даже довольно мощный – но специфический. До поры до времени я успешно скрывала его от родственников, понимая, что рано или поздно всё тайное станет явным.

...в реальность меня вернул высокий голосок енотолюбивой леди Слур:

- Ну, что, моя дорогая, слушай внимательно! Значит-ца, лорд Джулиус Пузенберг…

Глава 4. Женихи - один другого краше

Лорд Пузенберг оказался не просто холостяком с дурацкой фамилией, но ещё и некромантом, и настоящей Синей бородой – сначала прямо перед брачной церемонией пропала его первая официальная невеста, потом вторая, а вот на третьей он всё же умудрился жениться, но на следующий день после брачной ночи невеста пропала без вести, через пару лет была объявлена мёртвой, и вот уже три года как, несмотря на солидное состояние, приближённость рода Пузенбергов к королю и достаточно молодой возраст кандидата в мужья – на сегодняшний день всего двадцать восемь лет – никто не рвался стать его супругой. Да и сам он, даром что наследник древнего богатого рода, жену себе последние годы вроде бы не искал… А жаль. Будь он женат, министр Драйстон, разумеется, предложил бы ему почётную должность ректора Академии тёмного чаровства – она как раз сейчас вакантна.

Что ж, и я не горела желанием ни общаться с мертвяками, ни пропадать без вести, так что стоило взглянуть на остальных кандидатов – с более благозвучными, приятными слуху именами.

Леди Слур, её память и поразительная осведомлённость, не подкачали.

Лорд Бальфур, тридцати шести лет, оказался не просто холостяком, а безутешным вдовцом с пятью детьми мал мала меньше, коим искал – и не скрывал того – гувернантку, которой не надо было платить.

Лорд Гордон, сорока двух лет, ни детей, ни супруги в анамнезе не имел, но зато неоднократно отдыхал в приютах для мающихся болезнями духом, утверждая, что скоро мир погибнет, будучи погребённым под всеми упавшими на него с небес плохо прибитыми светилами, а из-под земли вылезут гигантские говорящие слизни и установят мировое господство.

Лорд Корбет, двадцати пяти лет, столь радикальными идеями не страдал, зато питал явное пристрастие к пожилым и богатым леди старше шестидесяти, коих и навещал к вящему удовольствию обеих сторон с внушающей оторопь регулярностью.

Лорд Дагль, тридцати девяти лет, был крайне набожным господином, и раз шесть в год стабильно, вопреки воле родственников, порывался покинуть наш грешный мир и поселиться в какой-нибудь тихой обители, дабы общаться исключительно с абсолютом. После каждого такого порыва с кем-нибудь из его семьи – матушкой, тётушкой, отцом, престарелой бабушкой – непременно случался острый приступ сердечной хвори, и лорд со вздохом передвигал уход от суетного мира и принимался ухаживать за родственниками. По слухам, именно сейчас он снова находился в предвкушении обретения покоя в дальней святой обители…

Лорд Лоудер, сорока восьми лет, тяготел к актрисам. Самым разным, преимущественно молоденьким, хорошеньким и жадным без меры. В связи со столь искренним и самозабвенным увлечением имел немалые долги и недавно заложил дом. Нет, я на самом деле была не против жениха бедного… но бедного по причине происхождения или профессии, а не по причине непроходимой тупости!

Лорд Керр, тридцати одного года отроду, был хорош всем. "Ах, красавчик! Некогда за мной ухаживал его дед!" – ностальгически всхлипнула леди Слур, промакивая мокрые щёки кончиком дедушкина хвоста, но увы: среди увлечений "красавчика" числилось фанатичное коллекционирование ядовитых змей, под клетки с которыми было отведено не меньше половины его прекрасного замка. Я вежливо уточнила адрес прелестника, поклявшись обходить его дом стороной даже если он останется не то что единственным холостяком, а единственным мужчиной в целом мире.

Лорд Фицрой, двадцати трех лет, змей не содержал – этот момент я уточнила сразу. Зато очень любил поесть. Так любил, что уже три года как не покидал родового замка: судя по всему, просто не мог протиснуться через дверной проём.

- Очень удобный муж, во всяком случае, никогда не уйдёт к любовнице, – уверяла меня леди Слур, но краем глаза я увидела, как дедуля отчаянно машет головой – человек, который явно будет жмотиться на еду, потому что предпочтёт съесть её сам, его не устраивал категорически.

Лорд Эванс, двадцати семи лет, был строен и хорош собой, как принц с картинки, но и тут не обошлось без подвоха, ибо сей хер-рувим – так назвала его леди Слур, хитро мне при этом подмигнув, – не реже пары раз в сезон получал суровое предупреждение от вестширской жандармерии за миленькую привычку разгуливать голышом в городских парках. Точнее, в такие дни его голое тело было прикрыто плащом, но плащ имел обыкновение предательски распахиваться, стоило только поблизости появиться персоне женского пола…

И, наконец, лорд Айрос, тридцати шести лет был попросту идеален. Без вредных привычек, никаких жен, детей и змей, умеренно питавшийся, избегавший путан и прочих соблазнов, но все это благолепие случилось по той простой причине, что уже пять лет он находился под стражей за организацию мятежа против Его Величества, и там, за решёткой, должен был просидеть ещё лет пятнадцать – а меня это попросту не устраивало.

Беда-а-а…

Мы с дедулей поблагодарили говорливую леди, забрали список с пометками и адресами женихов, пообещали заходить почаще, а потом изрядно потяжелевший зверь нахально устроился у меня на руках и принялся бормотать мне на ухо:

- Только не лорд Фицрой, только не лорд Фицрой!

- А кто? – зло огрызнулась я. Надо было поймать экипаж, но я предпочла немного пройтись – голова буквально распухла от ценной информации. – Этот, который в долгах, как в шелках? Или тот, кто голышом по паркам гуляет?

- М-м-м… Что насчёт того, кто верит в слизняков? По-моему, это даже забавно!

Я вздохнула.

- В любом случае кого-то надо выбрать. Вдруг при личном знакомстве они окажутся… лучше?

- С кого начнём? – бодро тявкнул дедуля.

Я с тоской посмотрела на небо, зажмурилась и наугад ткнула пальцем в список так резко, что проткнула его насквозь. Открыла глаза и уставилась на продырявленное место.

- Жди меня, Джулиус Пузенберг, – произнесла замогильным голосом.

Глава 5. Брать быка так за рога

- Дом у него очень даже ничего, – пытался поддержать меня, застывшую у ворот, дедуля. – Хороший такой дом, большой, высокий. И цвет очень удачный – чёрный. Немаркий, практичный. Опять же – пиратский цвет. Можно разрисовать стены черепами и костями, для красоты. И ограда… смотри, ограда очень качественная, металлическая. А не понравится или там в картишки проиграешься – можно переплавить и продать! Металл нынче стоит недёшево. Можно такой якорь отлить!

Я его не слушала. Разглядывала мрачное высокое здание с острыми узкими шпилями – такое и впрямь подошло бы чёрному колдуну, на досуге поднимающему мёртвые тела и предающему смерти невинных несчастных невест.

- Думаешь о тех девушках? – дедуля приподнялся на задние лапы. – Так может, они ещё и не погибли! Может, он их попросту продал в рабство или запер в подземелье! Или… – он глянул на моё лицо и закончил оптимистично. – Или это всё враньё и слухи. Кстати, можем поступить так же. Сдай меня на недельку этой хлебосольной леди – а взамен она распустит слух, что все отказавшие тебе женихи потеряли мужскую силу!

Я закатила глаза.

- Лучше скажи, как я выгляжу.

- Как всегда, прекрасно. Словно тебя сперва заперли на пару дней просолиться в бочке с кислой капустой, потом ты отдраила весь камбуз и постояла у штурвала ночку в шторм. По мне так отлично. Лучше, чем эти напомаженные куклы – твоя сестрица и её подружки, одну от другой не отличишь!

Я только вздохнула. У дедули были свои стандарты женской красоты, и стоящие дыбом волосы, пятна на щеках и мятая одежда их явно не нарушали.

- Как ты, родившийся в аристократической семье, умудрился сбежать и жить той жизнью, которая тебе нравилась? – не выдержала я. – Или твоя семья…

- О, мои предки были те ещё портовые крысы, – дед утёр лапой нос. – В один прекрасный день отец объявил, что женит меня на первой встречной, вот и... Наверное, мы с тобой просто сделаны из иного теста.

- Что ж, – я пригладила волосы растопыренной пятернёй безо всякой надежды на успех – и бросила это зряшное занятие. – Посмотрим, из какого теста сделан этот женоубийца.

- В любом случае, леди Слур знает, где тебя искать, – дедуля прижался к моей голени. – В случае чего стукнет жандармерии…

- Можно подумать, родственницы этих несчастных не знали, – я мотнула головой – и порыв ветра радостно затанцевал с волосами зажигательную шайсу. – Ладно. Как там у вас говорят – акул бояться – в рейс не ходить?

- Отдать швартовы! – бодро отрапортовал лорд Себастиан Стар.

***

В глубине души я малодушно надеялась, что веснушчатую девицу с улицы попросту не пропустят в святая святых. Но почтенный седовласый дворецкий, встретивший меня на пороге после трёх робких ударов в крепкую дверь тяжёлым металлическим молоточком, выслушал меня с невозмутимостью деревянной мачты, усадил в мягкое кресло и попросил немного подождать. Вторая моя надежда, что лорда с ужасной фамилией не окажется в этом… Пузенбергхолле, растаяла, как дым от пируанских сигар, по которым изредка скучал дедушка. Увы, лорд был дома и даже согласился принять внезапную гостью. Наверное, надо было сразу озвучить цель визита – тогда бы отказался. В гроб бы залез и в землю закопался, чтоб не нашла.

Меня проводили в просторную и на удивление светлую гостиную, на моего хвостатого спутника дворецкий взглянул не без печали и сомнений – но от комментариев воздержался. Я застыла, сделав несколько шагов в сторону совершенно обыкновенного, ничуть не некромантского окна, обрамлённого нежно-зелёными занавесками.

Интересно, успею я в случае чего из него выпрыгнуть?

- Леди…

Я подпрыгнула, точнее – мы с Себастианом подпрыгнули оба, одновременно, и так же одновременно обернулись. Позади обнаружился высокий темноволосый мужчина – надо же, как бесшумно подкрался. Несколько минут я беззастенчиво разглядывала кандидата в мужья и убивца по совместительству.

Симпатичный. Ну, это на мой вкус, а вот Элиза явно забраковала бы такой тип внешности. Лорд со смешной фамилией, признаться, гораздо больше походил на пирата, чем изображение прадедушки на пресловутом портрете с чердака: смуглая, будто обветренная кожа, мужественное лицо, чёрные длинные волосы, острые нос и подбородок, густые брови и пронзительные хищные чёрные глаза. Не хватало говорящего попугая на плечо, да, пожалуй, заменить какую-нибудь конечность на деревяшку – для драматизма и полноты образа. Впрочем, если верить леди Слур, лорд Джулиус баловался некромантией, а значит, от пирата недалеко ушёл.

Можно сказать, даже обогнал по степени преступности и ужасности.

- Давненько ко мне не заглядывали юные леди из благородных семейств, да ещё и без сопровождения гувернантки, – голос у лорда оказался под стать внешности, низкий, хрипловатый… завораживающий и пугающий голос. – А вы точно леди Старс? Я видел вашего отца пару лет назад. Вы… непохожи.

- Что поделать, мама перед родами переела куркумы, – буркнула я. Если что-то и могло вывести меня из себя, так это ценное замечание о том, как мы с родителями непохожи друг на друга.

- Что? – недоуменно переспросил лорд, а я вздохнула – чувством юмора он явно был обделён.

Вряд ли это моя кастрюля…

- Точно леди Старс. А вы точно лорд Джулиус Пузенберг, холостяк, некрохрыч, похититель невест?

- Что?! – снова переспросил лорд, на этот раз чуточку эмоциональнее. Дедуля довольно чувствительно прикусил моё колено.

Ну, да, не стоило вот так, в лоб-то…

- Простите, я хотела сказать – похититель сердец возможных невест. У меня к вам предложение, – мрачно сказала я, внезапно осознавая, что не так уж и многое могу предложить лорду.

- Судя по смущённым пятнам на ваших щеках и по столь внезапному визиту – предложение не самое приличное, – лорд явно развеселился. – Присаживайтесь, леди Эшли. Излагайте своё… предложение.

Я покорно опустилась в ещё одно мягкое уютное кресло, умные мысли, если и водились в голове, то разом из неё вылетели. Лорд сел напротив. Вопреки фамилии никакого пуза у него не было, напротив, он был худощав и скроен ладно, а одет, в отличие от меня, щегольски. Впрочем, небрежно расстегнутая на голой груди рубаха пошла бы ему не меньше. Мне снова захотелось пригладить непокорные волосы, и я сцепила руки на коленях.

- Может быть, горячего шоколада? – предложил лорд, а я помотала головой. Отвлекаться от заданного курса было чревато трусливым побегом прочь.

- Лорд… Джулиус. Мне двадцать лет, и я не красавица.

Лорд приподнял бровь, но воздержался от комментариев. К сожалению, и яро возражать мне он не стал, а по всем правилам приличий – должен был. Ну, как минимум, он честен и обладает хорошим зрением.

- Очередь из женихов за окном не стоит.

Лорд невольно бросил взгляд в окно, но тут же снова перевёл его на меня.

- Да, двадцать лет. Я уже почти старая, хотя, конечно, не настолько, как вы. И совсем скоро мне исполнится двадцать один.

- А выглядите всего на девятнадцать, – кажется, он решил-таки вспомнить о манерах и галантности. – С половиной.

- Женитесь на мне! – выпалила я, хотя собиралась сперва продолжить сбор аргументов «за». Но аргументов так и так было негусто.

Несколько мгновений мы тупо разглядывали друг друга. Примерно с таким же недоверием Верек в свою бытность просто енотом, а не дедушкой, мог бы разглядывать экзотический овощ кабачок.

- Я – на вас? – уточнил лорд Джулиус.

- Вы – на мне! – я начала несколько раздражаться его непонятливости. – Вы же хотите стать ректором этой… как её… Академии всяких злых магов?

- Каких магов?!

- Ну, я не помню, как там она называется. Поженимся – выучу. Я становлюсь вашей женой, все понимают, что вы не такой уж злодей, вы получаете желаемую должность, и все довольны. Но у меня есть условие.

- Какое же? – лорд продолжал смотреть на меня, как на крайне редкий артефакт. И любопытно, и тронуть страшно – а вдруг рванёт?! Конечно, я понимала, что говорю сбивчиво и невнятно, но, к сожалению, никак не могла на это повлиять. Волнение напрочь уничтожило всё моё красноречие.

- Вы меня не убиваете, – выдохнула я. – Ни до свадьбы, ни после. Послушайте, вы не смотрите на то, что я страшная… и дара у меня нет. У меня много чего нет. Например, хороших манер. Ещё у меня нет образования в Академии, и я не умею играть на виолине. В общем, я бракованная невеста, что уж тут говорить. Но…

- Леди Старс! – лорд-убивец чуть повысил голос и даже потянулся ко мне рукой. Как мне показалось – к шее, слишком тонкой и уязвимой по сравнению с его мощной лапищей.

- Я ничего от вас не скрываю, не надо меня душить! – я тоже заговорила громче, и лорд испуганно отдёрнул руку. – Вам может показаться, что я просто сборище недостатков, но на самом деле это не так. Не совсем так. Подумайте сами – у меня есть и неоспоримые достоинства.

- И какие же? – теперь он приподнял вторую бровь, но что-то такое промелькнуло в его глазах, и я испугалась, как бы он не решил, будто я спятила. Так что я стала говорить ещё быстрее:

- Меня не пугает ваша фамилия и ваша репутация. Да-да, а вы думаете, многие согласятся стать леди Пузенберг?! Многие рискнут стать четвёртой жертвой вашей злой воли – да-да, я всё знаю, не надо отрицать! Честно говоря, я далека от того, чтобы вас осуждать – сама бы угробила как минимум десяток своих женихов, как же они меня достали, придурки, но я же слабая и добрая женщина, не то что вы!

Лорд Джулиус откинулся на спинку своего кресла. Брови у него так и не опустились на место.

- Но это не единственные мои плюсы! – я погрозила лорду пальцем. – Я могу ухаживать за пчёлами, я совершенно их не боюсь, а они меня не кусают. Если я к вам перееду, то заберу их с собой.

- Пчёл? – уточнил лорд, и теперь мне показалось, что у него дёргается щека и кончик носа.

- Пчёл, ну, да, своих пчёл, что же тут необычного?! Я не буду вам надоедать, не буду вас ревновать, если мы с вами всё-таки не кастрюля с крышкой, можем вообще хоть сутками не встречаться, дом-то у вас большой!

- Мы с вами… не кто? – тихонечко булькнул лорд и задёргался второй щекой.

- Я хотела сказать – не одно тесто. Неважно! – рассердилась я. – Что вы меня всё время перебиваете?!

- Извините! – лорд поднял обе руки – и тут же их опустил. – Простите, я и на этот раз не собирался вас душить!

- Вы мне только скажите честно, – выдохнула я. Объясняться с этим молчуном и тугодумом оказалось довольно тяжело. – Ваши невесты и жена… за что вы их убили? На это были какие-то веские причины – или они просто вам не понравились?!

В гостиной на мгновение воцарилась гробовая тишина. Только и было слышно, как лёгкий ветерок шуршит в бледно-зелёных занавесках, да дедушка чем-то хрустит в углу, повернувшись к нам хвостом.