БОМБА

Глава 1. Поезд

Занесенное снегом здание за окном никак не походило на железнодорожную станцию. Оно напоминало большой гриб с толстой ножкой и большой белой шляпкой, свисающей полями до середины окон верхнего этажа. Заснеженные елки по бокам усиливали сходство, создавая сказочный антураж, в котором запросто могла творить чудеса магия обоих цветов.

В этом было особое очарование, но на Илью Старшенова, взирающего на чудо природы через мутные стекла плацкартного вагона, оно наводило лишь тоску. Илья вздохнул — столица с ее шумным и наполненным движением миром осталась далеко позади и, чем дальше увозил его поезд, тем больше он погружался в тягучую дремоту похороненного под снежным покровом мира.

По своей воле, он вряд ли забрался в такую глубинку. Но, что поделаешь, когда руководство приказало, а тебе только и оставалось, что взять под козырек.

Все началось с того момента, когда самый главный начальник с генеральскими звездами на погонах снизошел до самого молодого следователя, которому поручали работу не больше, чем на подхвате. Нет, в первый момент Илье было лестно, что о нем вспомнили на самом что ни на есть верху. Такой чести удостаивались разве что коллеги, которые работали «по особо важным». «Мой час настал!» — стучала у него тогда мысль в унисон бьющемуся сердцу. Однако, уже в начале разговора, все стало на свои места.

— Город Энск, задание государственной важности, — торжественно объявил генерал, — высокое доверие, но и, как ты понимаешь, высокая ответственность…

Илья насторожился: вопросами государственной важности ведало совсем другое ведомство.

— … институт оборонного значения БОМБА тебе о чем-нибудь говорит?

— Нет, Вадим Александрович, впервые слышу.

— И не должен. Потому что он работает в условиях строжайшей секретности, Я бы даже сказал больше — высочайшей. Кстати, вопросом ее нарушения тебе и придется заниматься. Для этого им нужен человек со стороны, не из системы, понимаешь?

— Так точно, своим не доверяют, — кивнул Илья, хотя все еще не мог взять в толк, почему понадобился именно он.

— Молодец, суть уловил. Об их продукции я и сам толком ничего не знаю, но название института говорит само за себя. Да и расшифровывается соответствующе: институт боевой оборонной магии и боевых артефактов…

С этого момента Илье все стало понятно. Он бы рассмеялся, но мешали два момента. Во-первых, присутствие большого начальства. Тут хочешь-нихочешь, а взирать надо было с искренним вниманием и блеском рвения в глазах. А, во-вторых, все это было бы смешно, когда бы не было так грустно. Потому что валилось оно на его пятую точку, а отскочить могло и по голове. Подумать только — мало того, что предстояло свалить из уютной благоустроенной столицы, чтобы морозить задницу в какой-то Тмутаракани, так еще и заниматься там откровенной ерундой.

Почему-то вспомнился анекдот про бабу-ягу и его окончание: «Такой большой, а в сказки веришь!» Воспоминание его развеселило и пришлось скривиться, чтобы скрыть предательскую улыбку.

Что могло делать заведение, подобное этому институту? Скорее всего, это был чей-то весьма неплохой распил, раз присосались к министерству Обороны, а чтоб никто не догадался навешали грифов секретности. Туда надо было посылать не криминалиста, а экономиста!

С этого момента у Ильи словно выключили звук. Генерал еще что-то рассказывал о патриотизме и высоком моральном духе, а Илье не давала покоя мысль, как суметь от этого дела отвертеться. Ведь удалось это как-то «важнякам»?

— Вадим Александрович, разрешите вопрос? — уловил он паузу в монологе генерала. — Разве над столь ответственным заданием не должен работать самый, что ни на есть, опытный следователь? А, может быть, и даже целая команда маститых профессионалов?

— Хм, команда, говоришь? Нет у нас никакой возможности оторвать даже одного высококвалифицированного специалиста от текущих дел. Дела, что мы ведем, непростые. Эти дела на учете знаешь где? — генерал показал пальцем в потолок.

Илья непроизвольно проследил взглядом. Выбеленный когда-то потолок уже слегка пожелтел от времени, но был чист, и только в углу серой марлей болталась паутинка с дремлющим посредине паучком.

— Ты же знаешь, какая сейчас у всех напряжённая рбота. А тебе оказана большая честь, сынок, — генерал встал и, подойдя вплотную, похлопал парня по плечу. — Мы тут посовещались, и все единодушно проголосовали за твою кандидатуру, а это немалого стоит!

«Не сомневаюсь, — подумал Илья, — а сейчас, эти голосовавшие, втихую посмеиваются в курилке, рассказывая друг другу, как им удалось подставить новичка.»

— А что за кислый вид тогда?

Вот эту командирскую черту, когда тебе пихают в рот лимон и требуют улыбаться, Илья не взлюбил еще с армии. Сексуальное удовольствие, что ли, отцы-командиры испытывают при этом? И ведь надо отвечать!

— Готов выполнить задание любой сложности и даже спилить черту рога, если будет такое распоряжение! — бодро отчеканил он, не вдумываясь в слова.

И вот, теперь, Илья пустым взглядом взирал в мутное окошко и не понимал почему поезд встал на станции, даже название которой нельзя было прочесть из-за выцветших букв и налипшего снега. «Может быть, чтобы пропустить какой-нибудь скорый?» — подумал он и с завистью представил, как пассажиры в комфортных вагонах будут проноситься мимо, едва скользнув взглядом по великолепию за окном. Зато ему выпала чудесная возможность насладиться им в полной мере.

От скуки Илья лег и закрыл глаза. Он просто хотел полежать, не думая ни о чем и незаметно для себя задремал. В тонкой пелене дремоты ему представлялось, что в купе зашел здоровенный лохматый кот и с третьей попытки, смешно дрыгая задними лапами, полез на верхнюю полку. Не успел Илья как следует удивиться, так появился интеллигентного вида старичок в клетчатом желтого цвета костюме с забавной толстой барсеткой в руке. Сверкнув круглыми очечками, он повертелся, кланяясь в разные стороны, и вышел из купе, оставив барсетку по соседству.

Обитая дермантином полка под Ильей резко дернулась, будто, кто-то хотел выдернуть из-под него железную основу. Запоздало послышался стальной грохот. Илью кинуло на жесткий пластик стенки, а в ухо кто-то громко гаркнул:

— Рррота, поъем!

От неожиданности Илья подскочил, ударился головой о верхнюю полку и едва не скатился под приоконный столик. Прийдя в себя, он обнаружил белого попугая, благоразумно перелетевшего на соседнее место.

— Дурак ты, попка, — пробормотал Илья, потирая макушку.

— Сам ты попка,— парировал какаду, презрительно отвернув голову. — И дурак!

— Да что ж такое…

Илья махнул подушкой, но попугай бдительно следил за ним одним глазом и вовремя упорхнул в коридор, благо в плацкартном вагоне двери только перед тамбуром туалета. Выскочив следом, Илья чуть не налетел на старуху, невесть откуда шаркающую по коридору.

— Котика мого не видали? — прошамкала она, грозно взглянув в глаза парню.

— Н-н-нет, — растерялся тот.

— Вот, собчите, ежели шо, — она сунула ему в руку жесткий прямоугольник из бумаги.

На белом фоне с прекрасным типографском качеством было напечатано: Лукерья Кузьминична. А чуть ниже подписано: колдунья, заговоры и привороты.

Пока Илья, вытаращив глаза, вертел перед собой визитку, старуха уковыляла прочь, а перед ним уже стояла проводница — полная женщина средних лет с выражением вселенской усталости на лице. На лацкане ее серого форменного пиджака висела бирка с надписью «Елена». Бесцветным голосом она произнесла:

— Через час Энск, стоянка одна минута…

Взглянула в лицо Ильи и нахмурилась:

— Вы меня слышите, гражданин? Что с вами?

— А? Что? Тут… Птица тут у вас летает. Попугай.

— Ничего тут у меня не летает!

Проводница заглянула в купе.

— Сами, вон, животное везете, а на других клевещите.

— Какое такое… — Илья обернулся и слова у него замерли на языке — с верхней полки свисал хвост здоровенного котищи, растянувшегося почти на всю длину.

— Это не мое… — выговорил он.

— Ага, не мое, — проводница усмехнулась, — пить надо меньше. А то, как наберут с собой при посадке, так до самой конечной станции в себя прийти не могут! А потом наоставляют всего и прибирай за ними.

— Да я вам говорю!

— Идите на свое место, гражданин и не мешайте работать! — проводница оттолкнула Илью выдающимся бюстом и пошла по коридору, гордо неся на голове невидимую корону.

Сраженный таким натиском, парень попятился и вдруг над ухом раздалось:

— Пр-р-равильной дорогой идешь, товарищ!

Пока он отвлекался, проклятая птица хитрым образом просочилась в купе и взирала на него с самой верхней полки, чувствуя себя в безопасности.

— Мррряя, это Кеша, — мурлыкнул кот.

Попугай пригладил корявой лапкой пёрышки и с важным видом подтвердил:

— Кеша хороший.

— Умереть не встать, — пробормотал Илья, плюхнувшись на сиденье.

— Что вы! Вам еще жить да жить. Рановато еще о смерти думать!

Старичок в клетчатом костюме любезно улыбнулся и стал бочком протискиваться за столик у окна. Круглые очечки, торчащая клинышком седая бородка… В его облике явно было что-то знакомое.

— Я тут чемоданчик свой оставил.

— Вы-то кто такой? — простонал Илья.

Он чувствовал, как начинает болеть голова от выпирающих во все стороны противоречий. Старичок был похож на того, что привиделся ему в полусне. И кот там был. Что за реальность такая, в которой переплетается сон и явь?

— Я-то? Вот, пожалуйста.

В руках Ильи оказалась еще одна визитка, которая гласила, что перед ним Христофор Кудельман, маг.

— Вот так просто? Маг и точка? — попробовал удивиться парень, хотя это качество, похоже, у него начинало становится перманентным.

— Мррршейник он, — мяукнули сверху.

— Я бы попросил! — Христофор с достоинством поправил пиджак. — Да, я маг. Просто маг.

Илья кисло улыбнулся.

— А я тогда кто? Папа римский?

— Вы так шутите, Ваше Святейшество? А я — нет. Вы меня таки извините, но мне пора.

Христофор поднялся, прихватив барсетку, и стал исчезать, растворяясь в стене. Кот, с неожиданной для его комплекции резвостью, прыгнул и уцепился когтями за его руку.

— Мрррять, вы задержаны!

— Христофора Кудельмана еще никому не удавалось задержать!

Раздался хлопок, и старичок исчез, оставив после после себя витающую в воздухе белую дымку и легкий запах серы. Лапы кота сжимали лишь видавшую виды барсетку.

— Что это было? — вытаращил глаза Илья.

— Восстановление справедливости и возврат похищенного имущества.

Кот сел напротив и поставил барсетку на столик.

— Мрррясите.

Илью не оставляло ощущение нереалистичности происходящего. Он ущипнул себя за руку. Рука отозвалась болью. Хорошо, со старичком-фокусником, может быть, и не все было понятно, но, хотя бы, объяснимо. А как быть с говорящим котом?

Серая лохматая зверюга развалилась на соседней полке, не сводя с него не мигающего взгляда больших желтых глаз. Если бы не уши торчком, не морда с вибриссами и не лапы с когтями, его можно было принять за йети, если бы таковой существовал на самом деле.

— У вас ничего не пропало?

Илья автоматически коснулся нагрудного кармана и почувствовал, что он пуст. Бумажник — это не такая уж иголка, чтобы затеряться на теле. Украли? «Может быть он выпал, когда я придремал?» — засомневался Илья.

Провел руками по дермантину, перетряхнул уже сложенное белье — пусто. Под столиком и на полу тоже ничего не валялось. Он с подозрением посмотрел на кота:

— Что ты сказал?

— Мрн-н-нятно. Трясите, — кот подтолкнул барсетку.

Илья неуверенно коснулся ее потертого бока. То, о чем говорил этот усатый, было полной чепухой. При чем здесь несчастная сумочка, если ее никто не касался с момента появления в этом купе? Однако, следовало признать, что его чепуха полностью укладывалась в логику последних плохо объяснимых событий. Опять фокусы?

Больше всего Илью волновало, что он не контролирует ситуацию. Все происходило рядом и с ним, только он всякий раз выступал в качестве статиста. А что ему оставалось делать? Задать бы этому наглому котяре парочку вопросов! Илья сунул руку в карман и почувствовал, как внутри него разливается неприятный холодок — служебное удостоверение тоже отсутствовало.

Чувствуя себя кретином, Илья мысленно выругался и перевернул барсетку. На столик вывалимся черный кожаный бумажник. Не веря своим глазам, Илья стал ее трясти, и на столик выпал паспорт в обложке с орлом затем бордовые корочки следователя, а свершил все громким стальным аккордом табельный пистолет системы Макарова. Не в силах прийти в себя от осознания в какой заднице он только что находился, Илья все еще продолжал трясти барсетку, но уже безрезультатно.

— Мурррсетка-домушница, — кот аккуратно отобрал сумочку. — Опытный образец. Не прошла дальше предварительных испытаний — обокрала комиссию и выкрала протоколы испытаний. А теперь вещдок.

— Рррезюмируем! — отозвался попугай.

— Мурррудие преступления изъято, вещи возвращены хозяину.

— Ррретируемся.

Пока Илья лихорадочно проверял документы и патроны в обойме, кот с попугаем благополучно покинули купе. Когда парень выглянул в коридор, то странных гостей простыл и след. Зато его заметила проводница.

— Подъезжаем! — выкрикнула она и, зажав в руке флажки, пошла греметь дверью тамбура.

Глава 2. Новая должность

Перрон, на который высадился Илья, выглядел чуть менее заброшенным, чем тот, который он недавно рассматривал из окна. Здание вокзальчика было настолько невелико и непритязательно, что можно было подумать о его постройке во времена царя-гороха, когда из камня могли лишь класть монастырские стены с узкими бойницами.

Единственное, что радовало в его облике — это желтый свет, изливаемый из глубоко запрятанных окон. От них веяло теплом и уютом. Выбравшись из комфорта вагона, Илья ощутил, как именно этого ему как раз и не хватает. Он вскинул на плечо рюкзак и бодрой походкой направился в сторону вокзала, надеясь согреться.

Подойдя поближе, ему на глаза попался стоящий в сторонке старенький уазик с откинутой крышкой капота и двое мужчин рядом с ним. Один копался в моторе, а второй ходил рядом, явно поджидая кого-то. Не успел Илья подумать, насколько неприятно касаться пальцами промерзшего металла, как тот, что бездельничал, энергично замахал рукой.

— Господин Старшинов? — громко выкрикнул он, не сомневаясь в ответе. — Карета подана, домчим с ветерком!

Илья подумал, что карета досрочно превратилась в тыкву, но просто вежливо поздоровался.

— Синицын Ярослав Владимирович, — представился мужчина, — главный инженер нашего института и заведующий всей его технической частью. Как добрались?

Не дожидаясь ответа, подергал за куртку шофера:

— Семен, ну чего ты там копаешься?

Молодой парень выбрался из капота, вытирая затертой ветошью испачканные маслом руки, виновато произнес:

— Так не заводиться же!

— Поехали, потом заведешь!

Илья с удовольствием бы сделал вид, что разделяет шутку, но подбирающийся морозец не давал повода для веселья. К его удивлению, Семен сразу же захлопнул крышку капота и полез на водительское место.

— Прошу вас, — пригласил Синицын. — Что-то подмораживает сегодня, не находите?

Как только Илья занял место в салоне, уазик рванул с места даже не чихнув мотором.

— Ого, как прет, — удивился он, — форсированный двигатель?

— Нет, просто доброе слово — ответил Семен и рассмеялся вместе с Синицыным.

Илья слегка приуныл. Он решил, что все странности остались в поезде, а, оказывается, они уже поджидали его около вокзала. Вздохнув, он решил просто наблюдать. Все, в конце концов, рано или поздно проясняется, каким бы ни было окутано туманом. Повернувшись к окошку, он принялся рассматривать город.

Энск был городом небольшим. Низкоэтажная блочная застройка, помнящая времена пятилеток, соседствовала с деревянными двухэтажными бараками и частным сектором в виде срубов с огороженными заборами участками земли. При всем при том, если это и влияло на извилистость местных улочек, то только тех, которые вели на окраины. Центральный проспект этой болезнью не страдал.

Движение, как и ожидал Илья, было не ахти, но на одном перекрестке они едва разминулись с огромным джипом, выскочившим сбоку. Не успел он удивиться откуда здесь такие машины, как понял, что думать надо о спасении своей жизни — столкновение казалось неизбежным. Илья уже почти физически почувствовал удар, но джип резко развернуло и выбросило уминать снег на обочину.

— Кажется, мы должны были уступить ему дорогу, — пришел в себя Илья.

Семен рассмеялся:

— Кому, этому блогеру Антоше? Он сам выскочил на обочину жизни.

— Но ведь правила…

— Правило одно — какой мерой ты меришь, такой и тебе отмерится. Будет зарабатывать честно — будет ему место и среди честных людей. А то ишь ты, морочит наивным голову про духов с привидениями и наживается на них. Светский закон делает вид, что ничего плохого не происходит, но ведь есть еще и моральный закон внутри нас. Так, кажется, говорил старина Кант?

Илья не знал, что говорил Кант, но профессиональным чутьем чувствовал, что здесь имеют место быть какие-то внутренние терки, влезать в которые не имел никакого желания, да и не за этим его сюда командировали. Со своим делом поскорее бы разобраться и свалить к уюту цивилизации.

Остаток дороги он просидел молча, благо, что ехать далеко не пришлось. Уазик свернул к невысокому зданию, по виду напоминающему бывший детский садик. Если бы не высокий забор с колючей проволокой по периметру, то можно было подумать, что водитель сюда завернул, чтобы забрать ребенка.

«Детский сад строгого режима», — усмехнулся про себя Илья и представил, как завершается рабочий день: «Внимание! — командует начальник. — До конца рабочего дня пятнадцать минут. Всем на горшок и по домам! Ха! Интересно, здесь тоже есть группы для сотрудников: старшая, средняя и младшая. Для старших научных сотрудников, младших и… Средних? Почему я ничего не слышал про средних научных сотрудников?»

— Вам через проходную, — прервал его веселые мысли Синицын и добавил извиняющимся тоном: — таков порядок.

Бабушка в черной куртке охранника с изображением сурового вепря на рукаве долго вчитывалась в скупые цифры паспорта, потом срисовала их в толстый гроссбух с серыми странницами. Илья не раз сталкивался с подобными кондуитами для ведения записей о посетителях, и всегда ему казалось, что эти пухлые тетради, когда заполняются записями под завязку, отмывают в стиральных машинах, чтобы использовать их еще, как минимум, дважды.

Наконец, формальности были улажены, с временным пропуском в кармане и с чистой совестью он миновал вертушку. В просторном фойе с пластиковой папочкой в тонких руках со скучающим видом стояла миловидная девушка с огненно-рыжими волосами. Илья всегда испытывал слабость к такому цвету волос, и непроизвольно улыбнулся, чувствуя, как потеплело в душе от такой красоты.

Заметив его взгляд, девушка нахмурилась, подошла и холодно спросила:

— Вы из Ховарда?

— Нет… Из столицы.

На ее лице промелькнула тень разочарования. Она отошла в сторону и принялась перебирать бумаги в своей папочке. По внимательному взгляду и складке, залегшей между ее бровями можно было понять, что она занята серьезной мозговой деятельностью.

Илья понимал, что смотреть пристально некрасиво, но не мог отвести взгляда, любуясь на ее тонкий профиль. Наконец просмотр бумаг был закончен и девушка снова подошла к нему.

— Илья Старшинов? — строго спросила она.

— Да, вот мой документ…

— Не надо документа. Документ вы вахтеру показывайте, а я просто должна вас встретить. Почему вы сразу не откликнулись?

— Но…

— Не надо оправданий! Попрошу вас в следующий раз быть внимательнее. Договорились?

Спрашивал бы его какой-нибудь дядька, наполненный таким самомнением, ох Илья бы ему и ответил… Сначала бы объяснил, что он неправ, а потом еще и пояснил в соответствующей форме. Но тут был случай иной. И он просто утвердительно кивнул несколько раз головой. Тут же был получен приказ:

— Вещи сдайте, сотовый телефон выключите и положите в ячейку хранения. И следуйте за мной.

Цокая каблучками девушка шла впереди, а Илья старательно поспевал за ней, ловя себя на мысли, что ему все равно куда они идут. За такой красавицей он мог бы идти хоть на край света.

Следуя за ней, как за ледоколом, прокладывающим путь, Илья любовался изгибами стройной фигуры и мельканием точеных ножек. Замечтавшись, он чуть не наскочил на их обладательницу, когда она резко остановилась перед массивной дверью с табличкой «Директор». За что получил ехидную отповедь:

— Может у вас в столицах и принято наскакивать на девушку при первой встрече, но у нас тут общество приличное, так что ведите себя подобающе.

— Простите, — смущенно пробормотал Илья, делая шаг назад.

— Ладно уж, на первый раз прощаю. Надеюсь, что у нас вы многое почерпните для своего культурного развития. Проходите, Сергей Сергеевич ждет.

В кабинете ему навстречу поднялся среднего роста мужчина в черном старомодном костюме. Ворот идеально белой рубашки венчал широкий галстук желтого цвета с вышитым неразборчивым рисунком. Был он абсолютно лыс, что заставило Илью насторожиться, вспомнив симптомы лучевой болезни. Кто его знает, чем они тут занимаются, в этом странном институте. Зато брови были излишне кустистые и, почти скрытые ими, на парня смотрели внимательные темные глаза.

— Данилов Сергей Сергеевич, — мужчина крепко пожал Илье руку. — Присаживайтесь. Как добрались? Чай, кофе?

— От кофе бы не отказался.

— Эллочка, принесите нам два кофе, — громким голосом распорядился Данилов. — Давайте я сразу введу вас в курс дела, чтобы не терять времени и попутно ответить на часть вопросов, которые, наверняка, вертятся у вас на языке. Кстати, какая первая мысль у вас возникла, когда вы услышали о нашем институте?

— Если честно… — Илья выдохнул. — Если честно, то мне представляется, что внешне все у вас фикция. Вы работаете под прикрытием. Магия — это же разные фокусы, всякие там: сим салабим, ахалай махалай — абракадабра, одним словом. Или дезинформация, если говорить деловым языком. Вот вы и развешиваете лапшу про какую-то чепуху, а сами занимаетесь серьезным делом. Единственно, что мне не понятно — кого вы собираетесь провести такой нелепой легендой? Не думаю, что кто-то способен всерьез воспринять информацию про боевую магию.

— Понятно, — кивнул Данилов.

Он замолчал, встал и прошелся по кабинету, заложив руки за спину. Дойдя до окна, развернулся на каблуках:

— Не подойдете поближе?

Илья подумал, что директор хочет ему что-то показать на улице. Ничего не подозревая, он поднялся и чуть не растянулся на полу. Выручило кресло, от которого он не успел сделать и шаг. Ботинки будто приклеились друг к другу, сковав ноги невидимыми кандалами.

Илья глянул вниз, с недоумением провел по обуви рукой и понял, что все дело в шнурках, которые замотались между собой похлеще весеннего змеиного клубка. Они образовывали хитрый узор, плотно переплетаясь друг с другом, а их концы и вовсе вросли друг в друга. Не веря глазам, Илья подергал шнурки — обувь склеилась намертво, превратившись из пары ботинок в сдвоенный один. Попробовал поковырять ногтями плетение — безрезультатно.

Данилов покачал головой:

— Впечатляет?

— Не очень. К чему эти фокусы, которые годятся разве что для цирковой арены?

— Вы так думаете? А как вам боевое применение? Например, противодействие террору. Террористы совершают налет — ворвались в здание или высадились на судно, например. И, бац — обездвижены. Вместо активных действий ползают, как червяки. Далее, допустим вы находитесь в окопе на передовой, и на вас наступает враг. Ррраз! И обездвиженный противник не способен к активным действиям, не так ли? Атака захлебнулась, едва начавшись! А еще представьте водителей автомашин, броневиков или танков. Много можно науправлять, когда две ноги стали, как одна? Кто к этому готов и мог предположить, что армейская обувь обернется оружием, причем против своих же хозяев. Вроде бы мелочь, но, признайте, насколько эффективна!

— Постойте, но ведь это временная мера. Да, развязать то, что там в ногах наверчено не могу, не спорю. Не буду даже пытаться. Зато, я могу узел разрезать. Вот и вся недолга.

— Даже не пытайтесь. Кевларовый вариант. Разорвать можно разве что гранатой, но тут уж сами выбирайте — без ног остаться или без движения.

Илья все-таки встал и попробовал попрыгать. Получилось неважно. Сложно было не только оттолкнуться, но и удержать равновесие после прыжка.

— Ваш кофе.

В дверях появилась Эллочка с подносом в руках. Илья ожидал увидеть ту самую рыжеволосую девушку, что привела его сюда. Однако, голову Эллочки венчала копна волос малинового цвета, да и юбка с блузкой были явно другого фасона. Продефилировав с независимым видом, она принялась расставлять на столе чашки.

Илья уже было разочарованно отвернулся, как только что до него дошло, что девушка одна и та же. Профессиональная память на лица не подвела — перекрашенная, в другой одежде, но, та же самая.

— А как же… — он неловко извернулся, забыв, что у него спутаны ноги.

Равновесие нарушилось и, чтобы не упасть, ему пришлось сделать несколько прыжков, махая руками. Мгновенно он оказался рядом со столом, но не удержался и повалился прямо в сторону расставляющей посуду девушки.

Взвизгнув, та отпрянула, но было поздно.

— Прошу прощения! — успел пробормотать Илья, прежде чем повалил ее на пол.

Единственное, что ему далось сделать — извернуться так, чтобы оказаться внизу. Сверху их обоих накрыл громыхающий поднос. Чашки, к счастью, остались стоять на столе. Эллочка вскочила и одернула юбку:

— Ну, знаете… Это переходит всякие границы!

Илья просто сел, даже не пытаясь встать на ноги.

— Это все потому, что вы выглядите сногсшибательно. Устоять перед вами выше моих сил.

Стоящий в растерянности Данилов, наконец пришел в себя.

— Это моя вина! Сейчас… Один момент… Ражи бога, извините!

Он выдернул из нагрудного кармана тонкую авторучку, старомодно цепляющуюся за бортик кармана серебряной скрепкой. Что-то бормоча под нос, ткнул ей в направлении Ильи. Шнурки зашевелились и длинными червяками расползлись по своим местам. Илья с опаской подергал их, чтобы убедиться, что они не живые. Потом уставился на авторучку в руках директора.

— Что это, волшебная руч… палочка?

Данилов с напускной небрежностью зацепил авторучку за карман.

— Излучатель магической энергии, если быть точным. Но, да, на обывательском жаргоне звучит именно так, как вы сказали.

Эллочка подобрала поднос и повернулась к выходу.

— Ладно, вы тут развлекайтесь, а мне работать надо, — бросила она через плечо и удалилась с гордо поднятой головой.

Поднявшись, Илья поочередно подрыгал ногами, наслаждаясь их свободой. Сейчас он был полностью согласен с Даниловым насчет важности мелочей. Никогда не думал, что свобода ног может принести столько счастья. Размяв мышцы, Илья пошел в атаку:

— Черт побери, вы мне можете, наконец, объяснить, что здесь происходит? Волшебная палочка, заплетающиеся шнурки, машина, которая ездит не заведенная. В поезде… Знаете, что со мной приключилось в поезде?

— Про поезд знаю. Тимофей мне докладывал. Кстати, спасибо за помощь в возвращении утраченного экземпляра барсетки-домушницы. Единственный экземпляр, по понятным причинам… Похищена была прямо из нашего институтского музея!

— Простите, Тимофей — это… кот?

Данилов сел за стол и показал рукой на место напротив.

— Присаживайтесь, выпейте кофейку… Чтобы устранить возникшие, а, особенно, будущие недоразумения, вы должны осознать, что магия существует. Понимаю, это трудно для понимания…

— Знаете что, Сергей Сергеевич, по специфике своей работы мне такое осознавать запрещено. Проще всего объяснить нечто непонятное сверхъестественными силами — и дело закрыто. А вор или убийца, тем временем, останется на свободе и продолжит делать свои черные дела. Сознайтесь, что вы это понимаете не хуже меня. Не зря же вы, в конце концов, обратились в наше серьезное ведомство, а не цирковую федерацию? Что, ваши фокусы и штучки-дрючки не помогли самим разобраться внутри института?

— Ну зачем вы так… У нас действительно большая проблема. Утечка информации о наших разработках — это угроза не только институту, но и всей национальной безопасности. Поверьте мне на слово.

Данилов отхлебнул из чашечки, поморщился и громко крикнул в сторону двери:

— Эллочка, я же предупреждал не класть мне сахара! Сколько можно повторять, неужели так сложно запомнить?!

— Это не сахар, а приворотное зелье, — донеслось оттуда. — И вообще, это не вам!

— Понятно, — директор подвинул чашечку к Илье, — это Эллочка ради вас расстаралась.

— Спасибо-спасибо, что-то мне расхотелось…

— Зря. Вы на Эллочку не обижайтесь, приличная девушка, хотя и ведьма.

— Сергей Сергеевич, опять вы за свое! Лучше давайте сразу приступим к делу.

Данилов откинулся на стуле, сложив руки на груди.

— Что ж, к делу, так к делу. После знакомства со сплетающимися шнурками вам будет проще понять суть проблемы… Видите ли, кроме шнурков существует еще один распространенный связующий элемент обуви и одежды — молния, или зиппер, как ее называют. Кроме названного, применяется для чехлов, сумок, разного снаряжения. Наверняка вам самому приходилось застегивать и растягивать сотни раз на одежде, правда? Тогда должны помнить и тот неприятный эффект, когда молния заедает. Сапоги не снять или, наоборот, не одеть, из карманов, в которых лежат документы или, например, ключи, не удается ничего извлечь. Знакомо?

— Да, неприятно. Но, обычно, побеждаемо. Несколько движений в разные стороны…

— Так вот, представьте, что молния заела навсегда! — заявил директор с торжеством в голосе. — Враг деморализован, а, значит, уже на половину побежден!

Илья хотел что-то возразить, но слова замерли у него на языке, стоило ему поднять взгляд. В глазах директора светилась неподдельная гордость победителя. Илья подумал, что, наверное, так блестели глаза Цезаря при въезде в Рим через триумфальную арку. Или Наполеона, во время побега с острова Святой Елены. Мысль перекинулась на клише имени знаменитого полководца, связанное с палатой в лечебном заведении для душевнобольных. Последний вариант сравнения Илью насторожил. Может быть, они все здесь с приветом? Как просто было бы принять это за аксиому и свалить отсюда ко всем чертям!

Илья с тоской вспомнил ожидающее отчета начальство и с большим сожалением осознал, что слинять, не выполнив порученное, не прокатит. Неважно, что дело может зайти в тупик и превратиться в висяк, неважно, что ты не можешь заниматься им физически, потому что заболел или попал под машину. Если не убит при исполнении, тогда, хоть разбейся в лепешку, но будь добр выкатить пухлый отчет о проделанной работе, в котором обязательно должны быть строчки: «приложил максимум усилий», «задействовал скрытые резервы» и «сделал практически невозможное».

— Нет, вы только представьте какой экономический эффект имеет выход из строя амуниции противника! — как с трибуны громогласно вещал директор. — А, если учесть, что произойдет это в боевой обстановке…

Илья стиснул зубы, сосчитал до десяти и, стараясь не выдать голосом бушующие в нем чувства, прервал как можно более равнодушным голосом:

— Представил. И что?

Правильно взятый тон сбил директорский настрой. Он запнулся, посмотрел на Илью, будто только что осознал, кто перед ним.

— Кхм… С этим проектом и связана наша проблема. Точнее, она на нем проявилась. Понимаете… Видите ли… Одним словом, по подтвержденным агентурным данным, армии вероятного противника стали массово переходить на липучку.

Илья с минуту смотрел на директора во все глаза, силясь понять кому заказывать палату в дурдоме.

— Это значит, что произошла утечка информации проекта «Молния», — с отчаянием в голосе произнес тот.

— А-а-а, — до Ильи, наконец, начала доходить суть. — То есть, вы хотите сказать, что супостат, пронюхав о грядущем апокалипсисе с карманами и гульфиками, начал перешивать брюки и куртки, заменяя молнии на липучку?

— Именно!

— Ну, знаете… — Илья повертел головой одновременно растирая рукой шею у основания воротника. — У нас это называется косвенная улика. Причем весьма.

— Понимаю. Вы рассуждаете, как следователь, а не разведчик. Косвенная улика в масштабах армии превращается в весьма весомый аргумент. А, если еще сведения и подтверждены из разных источников, то — в железобетонный.

— Сдаюсь, — Илья поднял руки, — в военной разведке несилен. У вас есть план действий?

— Так точно. Действуем согласно мной разработанного плана. Чтобы не сеять панику и не спугнуть злоумышленника, мы не будем распространяться ни о расследовании, ни о вашей настоящей должности. Вы будете работать в качестве нового сотрудника и назначаетесь на должность патентоведа. Делать вам ничего не надо, — директор поднял руки, упреждая вопросы. — У нас каждая лаборатория обязана вести учет возникающих объектов интеллектуальной собственности. А, поскольку таковых никогда не возникает, то и учитывать вам ничего не придется. Зато вы получите право посещать в любое время каждую, не вызывая подозрений. Приказ о назначении на должность уже подготовлен. Как вам план?

— Рабочий, — кивнул головой Илья.

— Да, вот еще что… В процессе вам поможет Эллочка. Она, хоть и ведьма, числиться у нас секретарем-консультантом. Я поручил ей сопровождать вас, знакомить с коллективом, давать пояснения — одним словом, оказывать всяческое содействие.

Илья понимающе кивнул, отметив про себя что директор не так прост — девица будет приглядывать и докладывать о каждом его шаге. «Что ж, хоть шпион симпатичный, и на том спасибо», — усмехнулся он про себя.

Глава 3. Карминович

Из кабинета директора Илья вышел в боевом настроении. Дело ему казалось несерьезным, если не откровенно глупым, а оттого простым. Если бы оно раскрылось до начала сегодняшнего вечера — это, конечно, была бы полная удача. Уж очень не хотелось задерживаться в таком странном месте. Тогда, почему бы и не постараться?

— Вы что хотите сначала: решить вопрос с проживанием или сразу в работу?

Илья повернулся на голос и снова был сражен: теперь на Эллочке был брючный костюм, а волосы светились изумрудным цветом. Он бросил быстрый взгляд вокруг и заметил в углу старый шкаф со стеклянными дверцами. «Понятно, сервант превратила в платяной шкаф, а на голове парик», — Илья слегка улыбнулся, порадовавшись, что легко разгадал ее тайну.

— Если вопрос с жильем терпит, то хотелось бы сразу начать.

— Окей, какую магию предпочитаете: тяжелую, легкую?

Илья не выдержал и расхохотался.

— Я-то думал, что она или белая, или черная! Впрочем, сдается мне, что в вашем институте она гуляет именно в таком виде, как вы сказали. Причем в немаленьких дозах.

— Белая и черная — это для эльфов и троллей. Что касается вооружения, то в зависимости от его типа, калибра и условий применения, принято различать легкое и тяжелое. Согласитесь, вам в последнюю очередь будет интересено какого цвета — белого или черного, выехавший на вас танк?

— А что, у вас есть и танки? — Илья улыбнулся, но, глядя на серьезное лицо Эллочки, сменил тон: — Да ладно… Есть, что ли?

— Тогда начнем с Карминовича, — кивнула головой та. — Одевайтесь, нам на полигон.

Покидать теплое помещение и переться в лесную глушь Илье совсем не хотелось. Он уже начал проклинать себя за длинный язык, как Эллочка успокоила, пояснив, что всего лишь надо выйти в огороженный двор института.

— Фамилия заведующего лабораторией Лесков, а зовут Сергеем, — рассказывала она по пути. — Но все привыкли называть по отчеству — Карминовичем. Привыкайте и вы, у нас так принято. Отчасти, это в целях безопасности. Когда кражи персональных данных по всей стране приобрели катастрофический размах, нужно было придумать стратегию однозначной идентификации невидимого собеседника. Вот злоумышленники и прокалываются, не зная о нашей традиции. Если, например, мне кто-то позвонит или напишет от имени Сергея Лескова, я сразу пойму, что меня пытаются ввести в заблуждение.

«В этом что-то есть, — подумал Илья, — почти, как партийные клички. Дожили, ничего не скажешь…»

Следуя за девушкой, он вышел на задний двор. Перед ним открылось достаточно большое пространство, огороженное единым со зданием института забором. Похоже, институт рационально использовал свое местоположение на окраине Энска, присвоив часть земли, которая упиралась в высокие сосны.

Илья по профессиональной привычке переступил окурок — на месте преступления это была бы важная улика. Бросил взгляд по сторонам и отметил, судя по раскиданным многочисленным бычкам, что сотрудники института по-своему оценили приобретение землицы и нашли ей рациональное применение.

— Вон там, — показала Эллочка.

Илья и сам прекрасно видел видел странный объект посредине двора, но вряд ли думал о нем, как о цели их визита. Он больше походил на оставленный строителями хлам. Хотя бы потому, что в его основании лежала бетонная плита, которую используют для перекрытия между этажами. Кроме этого, вся она была заставлена бочками с застывшим цементом, мешками с песком или мелким гравием, а промежутки между ними были завалены битыми кирпичами и щебенкой. Ничего более подходящего под слово «танк» на полигоне не наблюдалось.

«Или я чего-то непонимаю, или надо мной здесь все пытаются приколоться,» — подумал Илья и, нахмурившись, посмотрел на Эллочку, но та не повела и бровью. Вместо этого принялась кричать: «Карминович!» и махать рукой. К удивлению Ильи, а это состояние его уже не покидало с момента приезда в Энск, из-за бочек показалась голова в танкистском шлеме, потом плечи, и вот уже неизвестный машет рукой в ответ.

— Это он, — с придыханием в голосе произнесла Эллочка и беззвучно похлопала в ладошки.

У Ильи появилось стойкое ощущение, что его угораздило где-то свернуть не туда и вместо научного заведения угодить в психиатрическую больницу. Был, правда, еще вариант — что он попросту до института не доехал, а лежит сейчас в глубоком бреду в какой-нибудь сельской больнице, которая ему обязательно представлялась рубленым деревянным домом, который он запомнил из юности, когда гостил у бабушки. «Все сходится, — похолодел в душе он. — Началось в поезде, когда появилось видение говорящего кота, а потом и все вот это….» Илья потрогал лоб, хотя понимал, что глупо доверять ощущениям, если шалит сознание. Тем не менее, отметил, что лоб был холодный.

Неожиданно, плита со всем взваленным на нее содержимым, без всяких видимых внешних усилий, приподнялась над землей примерно метра на полтора. Надо было признать, что это было, уже само по себе, чудом.

— Сейчас бахнем! — прокричал человек в шлеме. — Держитесь в сторонке!

Илья собирался спросить, чем же тот собирается бахнуть, но голова в шлеме уже скрылась в с «строительном хламе». Решив, что сейчас все узнает сам, Илья сделал шаг вперед, чтобы рассмотреть все поближе.

Раздался громкий звук, с которым лопается струна размером с канат. В тот же миг с бетонной плиты стартовала одна из бочек и кувыркаясь полетела в дальнюю сторону двора — туда, где виднелось начало леса. Она упала, не долетев до забора несколько метров, подскочила несколько раз и ударила по нему с тяжелым глухим звуком. Колючка, натянутая по периметру, завибрировала с противным металлическим гулом, от которого нестерпимо хотелось зажать уши ладонями.

В другой раз Илья так бы и сделал, но сейчас он, как под гипнозом, смотрел на стремительно мчащуюся в его сторону бетонную плиту с кирпичами, бочками и прочей ерундой сверху. Вся эта масса неотвратимо приближалась, а время для Ильи растянулось, словно резиновое. Как в замедленной съемке он наблюдал это движение, но и сам был не в силах пошевелить даже пальцем.

«Наверное, так видится неизбежность приближения смерти, когда ничего изменить нельзя», — мелькнула у него мысль. Но, странное дело, ему не было страшно, а лишь чертовски обидно, что придется закончить жизнь под грудой строительного мусора.

Плита была уже совсем рядом, можно было различить сколы по ее бокам, обнажающие бока зацементированных мелких камешков и ржавые прутья арматуры. Отчетливо запахло цементной пылью, Илья даже ощутил ее привкус во рту.

Он непроизвольно зажмурился, ожидая неизбежности. Перед тем, как его веки сомкнулись, ему привиделась тонкая рука, на миг мелькнувшая между плитой и его глазами.

В то же мгновение, поток воздуха, как подушкой, ударил Илью в лицо, заставив попятиться. Он открыл глаза и не мог им поверить: плита замерла всего сантиметров в десяти перед ним.

— Черт побери, я же предупреждал держаться в стороне! — кричал сверху Карминович. — Ты кто такой?

— Это новенький, — пояснила Эллочка, — патентовед.

— Ну, раз патентовед, то все понятно, — Карминович спрыгнул на землю и похлопал Илью по плечам. — Живой?

Был он в черном комбинезоне, перепачканном серой пылью. Эта же пыль покрывала его лицо тонким слоем, белила ресницы и короткие усы. Илья не мог для себя определить на кого он больше походил — на вылезшего из склепа вампира или восставшего мертвеца.

— Живой… кажется, — пробормотал он. — Однако весомый у вас снарядик.

— Это не снаряд, а импульс. Скорости настоящего снаряда мне не добиться, вот и приходится использовать повышенную массу. Тут все макет, понимаешь? Кстати, давай сразу на «ты», у нас церемонии не приняты. Макет — это упрощенное представление летающего танка с упрощенной массой, ну и соответствующий по массе снаряд.

— То есть, это все-таки танк?

— Не просто танк, а летающий танк. Пока это звучит как что-то из фантастики, но представь, насколько это могло бы изменить ход сражений! Машина, способная преодолевать любые препятствия, обходить укрепления с воздуха и наносить сокрушающие удары с неожиданных направлений! Как тебе?

— Потрясающе, — искренне восхитился Илья. — Но, как я понял, есть проблемы?

— В настоящий момент я решаю самую сложную — компенсацию отдачи.

— А я думал, что самое сложное — это поднять бетонную плиту в воздух.

— Вот именно тут ничего сложного, — поморщился Карминович, — обыкновенный гравитон. Все бы ничего, да сила трения при этом практически никакая. Тут тонн десять примерно, а сдвинуть можно одной рукой, — он уперся в бок плиты и, действительно, она медленно отъехала с места.

— Вот как, обыкновенный гравитон? Что-то я сильно отстал в науке и технике, — покачал головой Илья.

— Ничего удивительного, гравитон — это магический артефакт.

— Пусть будет артефакт. Но я что-то не пойму: с одной стороны мне рассказывают про шнурки и прочую фурнитуру, а, с другой, я вижу гравитон, способный поднять… Кстати, сколько?

— Теоретически тонн шестьдесят. Это расчетная величина, на макете, естественно, ее не добиться.

— Я о другом. Не понимаю, как уживаются в одном институте полная, извините, ерунда с серьезной продукцией, способной двигать прогресс семимильными шагами?

Карминович снял шлем и обтер им лицо, размазывая по нему серый налет. Оказалось, что он не молод, но вряд ли ему было больше пятидесяти. Взъерошенные после шлема седые волосы торчали во все стороны, придавая ему вид чудаковатого профессора.

— Ты слишком поверхностно смотришь на мир. В нем иная мелочь может стоить поболее любой горы. Если тебя что-то непонятно или не устраивает, то, скорее всего, ты не знаешь где это применить.

— Или не умеешь, — поддакнула Эллочка.

— Не умеешь готовить, — добавил Карминович и вместе с девушкой рассмеялся.

— Это шутка? — нахмурился Илья. — Пример можно?

— Пожалуйста. Что лучше: пушка или коса?

Вопрос пробудил у Ильи воспоминания о детстве, когда он, едва научившись читать, любил разбирать на чердаке у бабушки старые книги и обчитывать текст там, где находил цветные картинки. Поэтому сказку про то, как жители одного королевства косили пшеницу пушечными ядрами, помнил. Там же он прочитал и про человека, который озолотился, когда подарил им косу, а потом показал, как ей пользоваться. Ах, если бы в жизни было так же просто…

— В реальной жизни, у кого пушка, у того окажется и коса.

Карминович почесал нос:

— Тоже вариант… А ты, парень, в силовиках, часом, никак не отметился? Решение у тебя, надо сказать… слишком прямое.

«Никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу, — усмехнулся про себя Илья. — Тут публика грамотная, с ними надо держать ухо востро. И меньше балаболить, особенно не по делу!»

— Отметился, как и положено гражданину своей страны. В свое время срочную отбарабанил, от звонка до звонка. А вот ты мне ответь, что лучше: солнце или луна?

— При чем здесь это… — растерялся Карминович. — Ну, солнце, наверное, лучше. Оно же светит.

— Солнце светит днем, когда и так светло. А луна — ночью, когда ни зги не видно.

Карминович надулся и буркнув что-то про работу, полез на парящую в воздухе плиту. Эллочка с недоумением посмотрела на Илью. Тот подмигнул:

— Он первый начал. Пойдем отсюда, кажется, мне надо познакомиться с чем-то более магически легковесным.

Глава 4. Анатоль

Покинув полигон, Илья подумал, что копать в сторону лаборатории, занимающейся летающим танком, смысла нет. Если уж кто-то из ее сотрудников и задумал слить информацию за бугор, то не стал бы размениваться на плюгавые застежки, а вломил бы, как минимум, гравитон. Подумать только, здесь изобрели устройство, способное поднять в воздух шестьдесят тонн! Даже, если Карминович приврал, эта штука впечатляла. Поставь на нее вентилятор — и готовый транспорт на гравитационной подушке. А морские корабли? Если гравитон держит высоту, то прощай качка! А еще можно будет запросто проходить над рифами и мелями…

Замечтавшись, Илья краем глаза заметил идущего навстречу человека. Скорее всего, это был один из сотрудников. Кто еще мог шляться в институтских коридорах? Зря, что ли вокруг забор, как на режимном объекте и строгая проходная с суровой бабкой на вахте?

В тусклом свете потолочных светильников виднелся только образ и странный головной убор, похожий на надетый на голову котелок. Эллочка уверенно шла вперед, и Илья не стал концентрировать внимание на незнакомце, тем более, что тот загодя подвинулся, подперев спиной стенку. Странно, конечно, потому что коридор достаточно широкий, чтобы свободно разойтись, но, это его дело.

Эллочка прошла мимо, даже не повернув голову. Илья торопился следом, но что-то показалось ему необычным в новоявленном Атланте. Он присмотрелся и непроизвольно отскочил в сторону, нащупывая рукой кобуру .

— Вот черт! — непроизвольно вырвалось у него, когда спиной почувствовал, что отступать уже некуда.

Назвать человеком того, кто стоял напротив него, не поворачивался язык. Потому что в отсутствии головы, это могло быть лишь тело. С руками и ногами, наряженное в серый невзрачный костюмчик, но без головы. О ней, вроде бы, намекала зеленого цвета каска, свободно висящая в сантиметрах тридцати от тела, но между ней и расстегнутым воротом клетчатой рубашки, там, где должно было матово белеть лицо, отлично было видно противоположную стену.

Илья помнил, что во «всаднике без головы» не было ничего мистического. По крайней мере, так все представил писатель. Но, одно дело об этом знать, а, совсем другое — столкнуться нос к носу в полутемном коридоре, да еще и в заведении, где занимаются всякими непонятными делами, называя это магией. «Некроманты, — вспыхнула у него в голове неприятная мысль — они тоже маги…»

Эллочка обернулась, услышав шум за спиной. К виду безголового тела отнеслась равнодушно. Она спокойно подошла к нему и постучала кулачком по каске.

— Кто там? — глухо отозвался голос из пустоты.

— Кто-кто, почтальон Печкин! — рассмеялась та. — Выходи из сумрака, тебя спалили!

Тело подергало рукой за ремешок каски и тотчас под ней проявилось вполне человеческое лицо, слегка опухшее и небритое минимум со вчерашнего дня.

— Проклятье, — возмутилось оно, — опять эта китайская дрянь не желает нормально работать.

— Серж, а нельзя в нормальном виде шляться по коридорам? Нашего нового сотрудника чуть Кондратий не хватил.

— Да уж, — смутился Илья, — впечатление незабываемое. Что это: каска-невидимка? А почему ты сказал «китайская»? Зачем китайцам прятать лицо?

— Нет, китайцы тут ни при чем. Точнее причем, но только в качестве изготовителя примитивной железки, — Серж постучал по каске и в тот же момент исчез вместе с ней.

Илья не поверил глазам: только что перед ним стоял человек, а теперь никого нет. Он протянул руку и угодил пальцами во что-то твердое.

— Полегче, приятель! — отозвалась пустота. — Невидимость не способствует проницаемости физического тела.

Через секунду Серж материализовался во плоти. Он стоял на том же самом месте, потирая подбородок:

— Ногти стричь надо! Что я хотел сказать… Ага, каска, значит, из Китая, а технология наша, отечественная. Вот китайский материал и подводит, потому что они постоянно меняют процесс производства. Выгадать стараются, удешевляют постоянно, а от этого хромает качество. Скоро не каска будет, а кастрюля.

— А с отечественной технологией, значит, все в порядке? — ехидно переспросила Эллочка.

— Да стопудово! — уверенно заявил Серж и перешел на заговорщический тон: — Только вы не распространяйтесь, что меня тут обнаружили, лады? У нас в лаборатории с курением борьба, вот и приходится выкручиваться с помощью высоких технологий…

Эллочка пожала плечами:

— Я в дела вашей лаборатории не лезу.

— Мне все равно, — пожал плечами Илья.

Повеселевший Серж молодцевато козырнул и поспешил своей дорогой, теперь уже нисколько не скрываясь от посторонних глаз. Илья задумчиво посмотрел ему вслед. Понятно, что с маскировкой у того не сложилось с того самого момента, когда он надел каску и, уж точно, выглядел очень нелепо, пока выбирался из лаборатории. Наверняка коллеги в это время хихикали у него за спиной. Если Серж отправился курить, то об этом не знал только слепой.

— Знаешь, что странно? — медленно произнес Илья. — Раз маскировка не сработала, значит начальник был в курсе его похода. Получается, что борьба с курением — это фикция.

— Я об этом как-то не подумала, — удивилась Эллочка. — Серж из команды Анатолия Северцова, то есть. Анатоля. Он у нас самый молодой завлаб. Кстати, его лаборатория недалеко отсюда. Если вы не возражаете, мы можем продолжить нашу экскурсию, завернув к нему в гости.

Анатоль действительно оказался очень молод, почти ровесник Ильи. При этом у него была русая короткая бородка по всему подбородку, крупный для худого лица нос и закрывающие треть лица очки. Волосы соломенного цвета прилизаны были так гладко, что можно было подумать о рано подкравшейся лысине.

А еще, Анатоль оказался первым, кто встретил новую должность патентоведа с энтузиазмом. Хотя вначале он Илью огорошил:

— Да никому нафиг не нужны наши объекты интеллектуальной собственности. Кроме нас самих, конечно. Ну, скажи пожалуйста, как мне обозначить в патенте устройство каски-невидимки, если его основой является не механизм или электронная начинка, а заговоренный артефакт, функционирующий под воздействием магического заклинания?

— Но, насколько я понимаю, в институте вся работа связана… Хм… Связана с необычными явлениями. Или вы боитесь раскрыть секреты их управления?

— Дело не этом. Дело в том, что повторить по записанным мантрам может только квалифицированный маг. А, чтобы такой получился, нужно призвание. И никакая магическая академия тут не поможет.

— Понятно. Все ваши игрушки для избранных, значит…

— Наоборот! Наша задача в том и заключается, чтобы, вдохнув заклинания в артефакты, сделать их доступными для всех. А для нас остается историческая веха в виде патента! С государственным номером, как награда. Я уже давно говорил, что надо заниматься регистрированием изобретений, но в бюрократию лезть не охота никому. Зато теперь работа наладится, а у нас есть, на что готовить представление.

— Анатоль — талантливый молодой ученый, — встряла Эллочка. — Вы же уже познакомились с его перспективным проектом «Каска-невидимка».

— Где? — насторожился Анатоль.

Илья взял парня за локоть и отвел чуть в сторону, чтобы не слышали остальные. Вполголоса пояснил:

— По пути к вам. Может, проект и перспективный, но не рабочий. И ты это прекрасно видел, не так ли? Впрочем, для борца с курением все могло пройти и стороной.

Анатоль покраснел и, бросив украдкой взгляд по сторонам, прошептал:

— Понимаешь, заядлых курильщиков проще убить, чем отучить от пагубной привычки. Я добился того, чтобы они хотя бы делали это украдкой, что уже хорошо.

Кашлянув, он произнес в полный голос:

— Кроме каски-невидимки, у нас есть проект, который тебе не покажется безынтересным. Мечта любого мужчины, хоть раз взявшего в руки оружие — бесконечные патроны!

Илья поперхнулся, а, когда откашлялся, не мог не съехидничать:

— Надеюсь, реализован он не в пример каске-невидимке?

Вместо ответа Анатоль жестом пригласил пройти в небольшое помещение, вход в которое предваряла железная дверь. Нажав несколько кнопок на кодовом замке, он пригласил зайти внутрь.

Помещение Илье напомнило комнату криминалистов для проведения баллистической экспертизы: серая бетонная коробка без окон, сейф, стол для оружия, на котором уже в станках стояли два пистолета. Только вместо поглотителя пули вдалеке стояла небольшая мишень. В любом случае, это было место отстрела оружия.

— Здесь у нас тир, — подтвердил Анатоль. — Миниатюрный, но вполне подходящий для наших нужд.

Он взял один из пистолетов в руки и выщелкнул обойму. Повернув ее торцом, продемонстрировал, что та пуста.

— Пистолет — это обыкновенная пневматика с подпиткой от газового баллончика. Если что, баллончик не бесконечный, магия касается только патрон. Кстати, для стрельбы нужен хотя бы один.

Позвенев ключами, он открыл сейф. По профессиональной привычке бросив взгляд внутрь, Илья отметил, что он завален разного размера коробочками. Но Анатоль прекрасно ориентировался в этом беспорядке и безошибочно извлек ту, что нужно. Под крышечкой оказалось множество свинцовых пулек специальной формы. Судя по тому, как одна из них легла в обойму, отлиты они были именно с этим расчетом.

— Считай выстрелы!

Анатоль выставил вперед руку с оружием и начал нажимать на спусковой крючок. Пистолет щелкал почти непрерывно, оставляя на мишене маленькие дырочки.

— Попробовать не желаешь?

Настрелявшись, Анатоль с довольным видом подул на срез ствола и протянул пистолет Илье. Тот взял и извлек обойму. С торца матово блестела свинцовая пулька, ничем не отличимая от той, что лежали в коробочке из сейфа. Илья достал ее, подцепив ногтем, и начал вертеть обойму. Сколько он ее ни тряс и ни стучал по ней, но, в конце концов, должен был признать, что та абсолютно пуста.

— Не понял… А в чем фокус?

— Это не фокус, а магия. Обойма — это магический артефакт. Эллочка, где вы нашли такого Фому-неверующего?

— Каждый фокусник называет себя магом. Так в чем же разница?

— Разница принципиальная. Фокус — это обман, оптическая иллюзия или ловкость рук, или еще что. Это трюк, понимаете? А магия — это материализация космических форм энергии, которые пронизывают вселенную, под действием определенных звуков и ментального воздействия. Мы закладываем ее в обычные предметы и получаем артефакты, наделенные магической силой. В данном случае, это обойма.

— Ага, материализация! Так бы сразу и сказал.

Илье показалось, что в его концепции мира блеснул луч света, разгоняющий сгустившиеся мистические тучи.

— Я так понял, что вы изобрели и заложили в эту железку возможность быстро штамповать пульки, используя эту… космическую энергию?

— Ну-у-у, можно и так сказать.

— Хорошо. Но одно дело пульки для воздушки — штампуй, если есть клише. А как быть с настоящими патронами, они ведь гораздо сложнее?

Анатоль даже застонал с досады:

— Да как ты не поймешь, что для магии это не принципиально! Я сейчас это докажу!

Он снова метнулся к сейфу и стал в нем копаться, лихорадочно перебирая коробочки. Скоро в руке его оказались настоящий пистолет Макарова и горстка патрон к нему. Вставив только один из них в обойму, Анатоль передернул затвор.

— Смотри и слушай, неверующий! И обрети веру! — произнес он с пафосом и выстрелил в мишень.

Все произошло так быстро, что Илья только успел открыть рот, чтобы поинтересоваться откуда в лаборатории боевое оружие. Оказалось это кстати, потому что выстрел в ограниченном пространстве прозвучал слишком громко. Потом еще один и еще…

Илья только успел зажать уши руками, как Анатоль перестал, словно заведенный, давить пальцем на спусковой крючок.

— Устал… — пожаловался он и по-ковбойски, картинно крутанул пистолет на пальце. — Ну что, достаточно? Убедился?

— Осторо…

Илья даже не успел выговорить предупреждение до конца, как пистолет сорвался и с тяжелым стуком ударился о бетонный пол. Сразу же грянул выстрел, пуля отколола от потолка кусок бетона, осыпав всех в комнате пылью от штукатурки.

Анатоль и Эллочка стояли в ступоре с круглыми глазами, а Илья уже понимал, что произойдет дальше.

Подскочив, пистолет перевернулся и выстрелил второй раз. Теперь пуля ударила в стену, срикошетила и, зло жужжа, метнулась между стенами, чудом никого не задев.

— Мама… — пискнула Эллочка и вцепилась в плечо Анатоля.

В это время тот сделал попытку добраться до двери, и они оба, не устояв, повалилась на пол. Илья прыгнул, чтобы упасть рядом. Упал он плашмя, приложившись всем телом о бетон, вытянув руки в сторону пистолета. Но, тот вел себя, будто живой. Отдачей его отбросило на ножку стола, развернуло, и черный зрачок ствола глянул прямо в глаза Илье.

Мыль о том, что все для него кончено, запоздало пронзила мозг, когда руки уже коснулись плюнувшего свинцом ствола, лихорадочно нащупывая предохранитель и защелку обоймы.

Последняя пуля обожгла голову, оставив около виска кроваво-красный след, а за спиной громко вскрикнул Анатоль.

Уже лежа с укрощенным пистолетом в руке, Илья почувствовал, как его бросило в жар от оглушающей волны адреналина, отозвавшейся дрожью в руках. Он так и лежал, пока не почувствовал прикосновение нежных пальцев.

— Живой? — Эллочка повернула его голову и прижала к ране мокрый ватный тампон, от которого остро пахнуло микстурой. — Мужчина — это случайно выживший мальчик. А у вас с Анатолем, похоже, детство еще не кончилось.

— Что с ним?

Илья хотел посмотреть сам, но девушка прижала его голову руками, пытаясь закрепить тампон пластырем.

— Не вертись! Тебе скальп подравняло, а Анатолю лишь задницу оцарапало.

— Пуля — не дура, стремилась поразить мозговые центры, — пошутил Илья, — вот мне и пришелся выстрел в голову, а ему в задницу.

— Не так, — отозвался Анатоль, — просто некоторые настолько твердолобы, что пробить их упертость можно было только пулей лоб.

Эллочке наконец удалось прилепить пластырь и она взъерошила волосы Ильи на макушке:

— Хватит вам! Пойдемте отсюда, здесь все порохом провоняло.

Илья был совсем не против, а Анатоль, смущаясь, сказал, что останется, чтобы прибраться и запереть сейф.

— Да и штаны подлатать надо. Неприлично в таких в лаборатории появляться, — добавил он, когда Эллочка предложила помочь. — И со своими штанами я справлюсь сам. Извините, предлагаю перенести разговор на другой раз.

Глава 5. Урфин

Оказавшись в коридоре, Илья подумал, что знакомства с завлабами странным образом оборачивались угрозой для его жизни. Понятно, что работа обоих лабораторий как раз и заключается в том, чтобы производить нечто, опасное для здоровья. Но, причем здесь он? В чем причина? Неужели, если слепо поверить в пресловутую магию, то все наладится? Но как же быть со следственной работой, которая как раз и заключается в том, чтобы распутывать и составлять истинную картину происшедшего там, где для обыкновенного человека она покрыта туманом мистической тайны.

— Эффект Джоконды, — произнесла Эллочка.

— Что?

Илья посмотрел на нее с недоумением. Звуки ее голоса прервали его размышления, сложились в слова, но понятными от этого не стали.

— Это когда две стороны видят одну и ту же картину, но у них складывается разное представление. Вам кажется, что наша работа — это технические решения, запрятанные в хитрые устройства, которые мы называем артефактами. Мы же относимся к ним, как к наделенным магией предметам. Хотя бы потому, что знаем технологию производства и их суть. Пока ваше сознание будет сопротивляться принятию нашей концепции, вам будет сложно разобраться с тем, что у нас происходит. Почему бы вам не принять присутствие магии, как… Ну, скажем… Как необходимое условие.

— Условие чего? — Илья мало того, что не ожидал от девушки такой речи, так еще и не мог понять, что она имеет в виду.

— Чтобы решить любую задачу, нужны исходные данные. Предположим, что вы собираетесь купить билет на поезд. Исходными данными являются: начальная и конечная станции, расписание поездов и количество денег на карте, так? Казалось бы, что решение простое: выбираем курсирующий между станциями номер поезда и оплачиваем билет. Но это не так, потому что неизвестны условия, в которых должна решаться задача. Допустим, касса принимает только наличку и вот покупка билета уже становится не таким простым делом, правда? Или, например, по дороге на железнодорожный вокзал вы попали в аварию на дороге и пришли в себя только в больнице. В таком случае задача не решается вовсе.

— Значит, магию я должен принять, как данность, как необходимое условие, в рамках которого мне следует рассматривать вашу деятельность. Допустим, потому что я видел своими глазами нечто необычное. Но как тогда в «сим салабим» могут поверить за бугром, те, кто не может лицезреть ваши чудеса лично?

— Причем здесь забугор?

Эллочка смотрела ясными красивыми глазами без тени лукавства на лице. Впрочем, кое-что прочесть в ее взгляде Илья сумел. Во-первых, что она ничего не знает об утечке из института, а, во-вторых, что он опять прокололся.

Ответить у него не получилось. Грохот, раздавшийся из конца коридора и многократно отраженный от стен, заглушал любой голос, разве что стоило перейти на крик.

Гремело так, будто материализовавшаяся из ниоткуда бригада строителей начала синхронно долбить отбойными молотками пол. Вибрация под ногами ощущалась даже через подошву ботинок.

Илья повернулся, пытаясь рассмотреть приближающуюся группу неизвестных, издающих столько шума. В этот раз Эллочка была настороже. Она зацепила его за рукав и потянула к себе, освобождая центр коридора.

Он неловко оступился, нечаянно прижавшись к выпуклостям ее тела, но сейчас его не трогало ничего, кроме вида приближающихся незнакомцев. Четверо шли двумя колоннами по двое за одним, вышагивающим впереди. Шли в ногу, чеканя шаг гулкими башмаками.

Армейщиной от них несло за версту. Но откуда здесь солдаты? Рота охраны, а это заступающая в наряд смена?

— Караул? — крикнул Илья, кивнув в сторону солдат.

— Нет, Урфин!

— Что?

Солдаты были уже близко и можно было рассмотреть грубые лица, словно вырезанные из дерева… А Урфина Илья знал только одного, из сказки про…

«Черт побери, невероятно! Да они же и вправду деревянные!» — пронзила его мысль.

Головы, цилиндрическое туловище, двигающие на шарнирах руки и ноги — все было из дерева. Громкий грохочущий звук получался от стука деревянных ботинок по бетону. Каски, мундиры с пуговицами, ремни и все остальное были не очень умело нарисованы масляными красками на их деревянных боках. Лишь у того, что шагал впереди, была портупея и вместо каски голову прикрывала вырезанная из дерева деревянная фуражка, больше похожая на завернувшийся кверху блин. Приложив к ней руку, он выкрикнул:

— Смирно! Равнение на!

«На куда, деревянная башка? Такой команды нет», — отвлеченно подумал Илья, наблюдая, как солдаты затопали еще громче, прижали руки к тушкам и единообразно вывернули голову в сторону девушки.

— Вольно! Ать-два, ать-два…

Они прошагали так быстро, будто товарняк, обдав воздушной волной, пронесся на расстоянии вытянутой руки — мощно и несокрушимо. Илья был благодарен Эллочке, утащившей его в сторону. Такие не то, что прошли бы сквозь него, а запросто проломили бы кирпичную стену, рискнувшую встать у них на пути.

— Глазам своим не верю. Это… то, о чем я подумал? — выдохнул Илья.

— Это то, что вы увидели. Деревянные солдаты Федора Уфимцева, но мы его зовем Урфином, и он к этому уже привык. А своих солдат он называет дуболомами.

— Куда это дуболомы так дружно пошагали? А старший у них в фуражке, дай бог памяти… Капрал! — вспомнил Илья книжку.

— Прапорщик у них старший, — усмехнулась Эллочка. — Капралов в нашей армии нет.

— Насколько я помню армейскую молодость, прапорщика тоже как-то многовато на четырех солдат. Можно было и сержантом обойтись. Самым младшим.

— Так сначала и было. Урфин задумал младшего командира, чтобы самому не гонять солдатскую шоблу на полигон и обратно. И, вроде как получилось, но с одним недостатком. Очень уж любил нововыструганный командир прибирать к ручкам все, до чего мог дотянуться. Вот, например, выдал своим солдатам Урфин лак, чтобы себя в более презентабельный вид привели. Обыкновенный лак, для дерева. Так их командир все отобрал и на себя вылил, а что лишним оказалось — припрятал. Всей лабораторией искали и знаете, где случайно нашли? В холодильнике, в бутылке из-под подсолнечного масла. Когда в салат стали наливать. Как вам?

— Забавно.

— В тот момент нам так не показалось. К встречи Нового года готовились, вот и остались без закуски.

— Хуже, если бы без выпивки. Надеюсь, хоть ее он вам не испортил?

— Да какая там выпивка! Так, шампанское одно было… Кстати, из-за этого же гада! Пристрастился он скипидар глушить. Его от него, как кота от валерьянки штырит. Сначала никто ничего не понимал, почему растворитель пропадает, а, когда узнали — спрятали. Так этот паразит отыскал и перепрятал. Догадайтесь куда?

— В холодильник, в водочную бутылку?

— Именно. Водку вылил и залили скипидар. Ну какой это сержант, скажите на милость? Прапорщик — как он и есть. Кстати, с тех времен водку у нас никто пить не рискует.

— Нет худа без добра… А пойдемте посмотрим чем солдаты Урфина на полигоне занимаются!

Судя по выражению лица Эллочка, идея с возвращением на полигон ей не пришлась по душе. Но вслух она ничего не сказала и покорно поплелась за Ильей.

В этот раз двор института встретил их неприятным ветром, срывающим снежную крошку с присыпанного наста и бросающего ее в неосторожно открытые лица. Эллочка сразу накинула капюшон и затянула молнию до конца, оставив выглядывать только часть лица около глаз. Илья поежился от холода залетающих за шиворот снежинок и поднял воротник.

Деревянные солдаты не обращали на поднявшуюся пургу никакого внимания. Они дружно месили снег ногами под бодрые команды шагающего рядом прапорщика.

— Левой, левой! Ать-два, ать-два! — выкрикивал он. — Кру-у-у-гом марш! Левое плечо вперед!

Вроде бы ничего особенного, обычная армейская жизнь. Но так ведь она для обычных солдат! Илья склонился к выглядывающей из капюшона Эллочке:

— Зачем им муштра? Они же деревянные?

— Не могу знать, — глухо донеслось из капюшона. А еще был добавлен выразительный взгляд, по которому было понятно, где она его видела со своими вопросами.

Почему его это зацепило? Наверное, по старой памяти об армейской службе. Илья догнал прапорщика и крикнул:

— Здравствуйте, как успехи?

Прапорщик лишь наклонил в его сторону голову:

— Здравия желаю. Успехи так себе. Что вы хотите от деревянных?

— Вот как? — опешил Илья. — Но ведь…

— Никаких но! Чем больше в армии дубов, тем крепче наша оборона!

Илья некоторое время молча шел рядом, переваривая услышанное, потом вспомнил, что хотел спросить. Начал издалека:

— Дрессируете?

— Дрессура — это в цирке, а в армии она называется муштрой!

— Да, точно! А вас не смущает, что солдаты деревянные? Сами же говорите, что бестолковые.

— Да хоть оловянные! Они должны привыкать к моему командирскому голосу, чтобы беспрекословно подчиняться. А ты что подумал — учу ходить, как на параде? Да оно им нафиг не впарилось! А вот, чтобы довести до автоматизма выполнение моих приказов муштра и нужна. Чтобы только заслышав меня, эти поленья уже были готовы выполнить то, что я прикажу.

В завершение монолога прапорщик соизволил бросить взгляд нарисованным глазом на Илью, гулко постучал пальцем себе по лбу и добавил:

— Башкой соображать надо, а не пенек на плечах носить.

Как ни странно, но Илья понял, что он многого не понимал о своей срочной службе. И, подумать только, это до него это донес какой-то дуболом.

Эллочка выслушала его и успокоила:

— Ты потому в то время и не задумывался, что тебя от этого усиленно отучали. Прапорщик сказал, что добивается беспрекословного подчинения, как реакцию на командирский голос? Так это уже у деревянных солдат. Вот тебя к стадии одеревенения и готовили.

— Умные тут вы, как я погляжу, — обиделся Илья. — Даже ваш деревянный прапорщик способен на монолог из нескольких предложений, не связывая слова матерными выражениями. Пойдем-ка, познакомимся с завлабом, сотворившим такое чудо.

Несмотря на то, что лаборатория Урфина располагалась тоже на первом этаже, идти пришлось далеко, в самое дальнее крыло. Как пояснила Эллочка, на втором этаже находилась дирекция и финансовая часть. Поскольку этажи друг над другом идентичны, Илья спросил девушку о таком странном паритете между выполняющим основную функцию персоналом и теми, кто занял второй этаж.

— Ничего странного, — отмахнулась Эллочка, — второй этаж занят не весь. Точнее, не так густо заселен: кабинеты попросторнее, людей поменьше… А вот, собственно, мы и пришли. Должна вас предупредить — Урфин не очень общителен. Работает он, в основном, со своим помощником, Николаем Звягинцевым, которого мы за глаза называем Карло.

— Папа Карло?

— Нет, просто Карло. Повторяю, что это только между нами. Не вздумайте его так назвать — обидится. Называйте Колей, хорошо?

Илья кивнул, и Эллочка, выдохнув, набрала код на замке.

Он еще не успел переступить порог, как в нос ударил запах свежеструганного дерева, лака и красок. Ему стало понятно сравнение лаборатории с мастерской сказочного папы Карло. Всюду валялась стружка, рубанки, пилы и стамески выглядывали из нее, как утлые судёнышки, застигнутые витиеватым штормом, на столах лежали заготовки конечностей разной степени готовности, вполне способных создать впечатление прозекторской, если бы не их топорность и деревянная основа.

Двое мужчин в запачканных опилками фартуках возились около короткого цилиндрованного бревна, пытаясь приладить к нему конечность в виде руки. Она болталась на шарнире, заменяющим локтевой сустав, и била то одного, то другого, будто пыталась освободиться от мучителей. По-видимому, у них не очень получалось, что послужило причиной начинающейся словесной перепалки.

— Тот, который с черной бородой — Урфин, а другой, в очках — Карло, то есть Коля, — шепнула Эллочка.

Илья кашлянул, но в пылу работы этих двоих, его действие произвело эффекта меньше, чем чих кота у них под ногами. Ему показалось, что даже выстрел из пистолета не смог бы прервать их эмоциональный диалог.

— Ну куда ты пихаешь невпихуемое? — кричал бородач, который Урфин. — Не видишь, что не лезет!

— Просто надо нажать! — не сдавался Карло.

— Нажать? Да ты посмотри какой толщины диаметр этого стержня! Чем ты мерил, чудило?

Илья навострил уши. Чем-то эта фраза зацепила его. Судя по тому, что Урфин замолчал, оглаживая бороду, ему тоже пришлось задуматься.

— Чем мерил, чем мерил… Штангенциркулем мерил! Можешь сам проверить свои размеры. То, что ты мне подсунул, с тем я и работал!

— Чертеж подсунул, с рассчитанными размерами.

— Постой-ка, а ты размеры-то, верно, посчитал? Толщина диаметра… Ха! Да я без калькулятора вижу, что расчет неверен. Откуда такие цифры? Ты забыл, что число «Пи» равно трем с хвостиком?

— Хм… Может быть и ошибся, с кем не бывает… А число «Пи» в боевых условиях доходит до четырех.

— Оно и видно, что под бомбами считал. Ладно, больше — не меньше, обточим по кругу и дело пойдет!

Почувствовав, что спор на время утих, Эллочка подала голос:

— Коллеги, прошу минуточку внимания! Я хочу вам представить нашего нового сотрудника.

Звук ее голоса заставил спорщиков приостановить работу, и разом обратить взгляд на девушку. Та подтолкнула вперед Илью:

— Илья наш патентовед. Если у вас есть, что зарегистрировать, как объект интеллектуальной собственности, то это к нему.

Урфин и Карло переглянулись и молча воззрились на парня.

— Здрасьте, — кивнул тот, прерывая начавшее становиться неловким молчание.

«Слишком внимательные взгляды, — отметил он про себя. — Сдается мне, не очень они поверили в директорскую легенду. Интересно, чем я должен заниматься на этой должности?»

— Кхм, — губы Урфина тронула улыбка, — а давайте, зарегистрируем.

Карло недовольно покосился на него:

— Делать тебе нечего.

— Мы зря работаем, что ли? Пусть страна узнает, какими свершениями наполняется ее интеллектуальная база. Иначе умрет все в деревянных головах наших дуболомов.

Илья растерянно развел руками и хотел сказать, что сейчас он не может ничего оформить по причине отсутствия бумаги и пишущего инструмента, но Эллочка успела ему сунуть в руку блокнот с ручкой. Где только отыскала?

— Пиши, — диктовал Урфин, — заявка на изобретение. Название — магический интеллект!

— Какой интеллект, механический? Это как?

— Магический. От слова «магия». Суть в делегировании ограниченного сознания неограниченному числу неорганических объектов. Про искусственный интеллект слыхал, небось?

Илья неопределенно пожал плечами — глупый вопрос для человека, приехавшего в этот медвежий край из центра экономической, политической, финансовой, торговой и банковской жизни страны. Другой вопрос — откуда про него знают здесь?

— Искусственный интеллект опирается на нейронные сети, на трудоемкий процесс обучения, и все лежит на электронной основе, напичканной разными алгоритмами. А магический интеллект — это перенос под воздействием магии части сознания творца на любой неодушевленный объект.

— То есть, по-вашему, и мыльница может стать умной? — усмехнулся Илья.

— А вам нужна умная мыльница? — парировал Урфин.

Илья почему-то подумал о заточенном в кувшин джине. Только вместо кувшина представилась мыльница, а вместо джина — он сам. Какая же должна быть тоска, когда твои функции сводятся лишь к напоминанию о чистоте рук после посещения туалета. Восстание бытовых приборов показалось ему уже не частью фантастических романов.

— Пожалуй, нет… Тогда мне вот что интересно — чье же сознание в вашем деревянном прапорщике?

— Мое! — Урфин гордо выпятил грудь. — Я постарался вложить в него все знания о своей службе в рядах вооруженных сил! Только учтите, что во время переноса сознания, при трансгрессии, оно лишается воспоминаний и весьма ограничено, поэтому в чистом виде творец не возрождается в объекте, на который применяет магическое воздействие.

«Ага, случись чего — я не я, и лошадь не моя. Знакомо», — Илья покачал головой:

— Дарование сознания — это большая ответственность.

— После получения изделия заказчиком — это уже ответственность заказчика. Магический интеллект также, как и искусственный, легко обучаем и может подстраиваться под любые требования. Это будущее человечества. Хотите рабочих на стройку — пожалуйста, водители нужны — не вопрос, а уж про армию с полицией и говорить нечего! Заметьте, новые работники трудятся на совесть и, что немаловажно, бесплатно.

В чем-то Урфин был прав. Уж, если кто и мог заменить гастарбайтеров на стройке, так это бесплатные рабочие. И ограниченность сознания не играла бы никакой роли. Правда, веяло от этого чем-то неэтичным…

— Прямо какое-то магическое рабство. Не боитесь восстания новоявленного Спартака?

— Бросьте, не те времена. Сейчас работник в трудовое рабство идет сам и беспросветно трудится на хозяина практически всю жизнь. Я же пытаюсь дать ему свободу.

— Ладно, не буду спорить и отвлекать вас от важной работы, — примирительно сказал Илья. — Договоримся так: сегодня-завтра подготовьте заявку с описанием патента и передайте документы Эллочке. А я возьму их в работу.

Глава 6. Старый знакомый

Покинув лабораторию, Илья почувствовал, что в голове его все смешалось в кашу, приправленную магией. Мозг отчаянно сопротивлялся, стараясь не поплыть от полученной информации. Весь его жизненный опыт, накопленный после разочарования в существовании Деда Мороза, говорил, что все, виденное им сегодня, просто не бывает. Нет, существует, если считать в качестве такового описание в книжке со сказкой. Но не в реальном же мире! Однако то, что происходит сейчас, и похоже больше всего на сказку. А что самое печальное — с ним в качестве главного героя.

— Какая лаборатория у нас еще осталась? — спросил Илья, и ему показалось, что теперь даже его голос зазвучал как-то иначе.

— Лаборатория мелких пакостей, — хихикнула Эллочка. — Шучу, конечно. Это ее неформальное название. Официально — лаборатория Легкой магии.

— А до этого какая была, тяжелой?

— Нет, лаборатория Тяжелой магии у Карминовича, У Анатоля — Боевой, а Урфин заправляет Уставной магией.

— Боже ты мой, и такая есть? Постой, насколько я помню, уставов этих… штуки четыре, если в специальные не лезть.

— Урфин со Строевого начал.

— Действительно, мог бы и сам догадаться.

Илья неожиданно понял, почему у него сумятица в голове. Все, что на него обрушилось с момента приезда в Энск — это дикая смесь чертовщины с реальностью. Не случись этого непосредственно с ним, ни за что бы не поверил, расскажи кто со стороны. Да и не стал бы никто такое рассказывать, потому что, в лучшем случае, поднимут на смех, а про худший и думать не хочется.

Да и шли бы они все лесом со своей магией, но только есть одна загвоздка. Небольшая, но болезненная, как заноза в мягком месте — что прикажете писать в отчете?! Отчет — это бюрократическое выражение смысла, процесса и результатов работы. Нет отчета, значит, работа не выполнена, результаты не зафиксированы. Как в той рекламе: не запостил — значит не было.

Нет, все это правильно. Отчет подшивается в дело, дело получает инвентарный номер и хранится до скончания века в архиве, чтобы в нужный момент было поднято, изучено и использовано в текущей работе. Спору нет, процедура важная и полезная.

Но перед тем, как попасть в дело, отчет проверяется! Илья представил лицо генерала. Как тот одевает очки, вчитывается, шевеля губами. Лицо его начинает медленно краснеть, потом багроветь. Кулаки сжимаются, сминая листок…

Илья почувствовал, как его самого бросило в жар. И от чувства, что он стоит, как сказочный витязь на перепутье, у него начала болеть голова. Прямо пойдешь, то есть правду напишешь — вылетишь с работы ко всем чертям. При мысли об этом у Ильи, вдобавок к голове, заныли еще и зубы. Налево свернешь, то есть лгать будешь или полуправдой ограничишься — тем же закончишь. У генерала профессиональное чутье на такое. Начнет уточнять, задавать вопросы, а всплывет правда — смотри пункт первый. Даже еще хуже получится. Остается направо. Просто плыть по течению и надеяться на русский авось. Не самый плохой вариант, а, самое главное, единственный. Но не для него.

Быть щепкой в бурных водах жизни Илья не любил. Раскрыть дело нахрапом не получилось? Ничего, будем считать это разведкой боем. Необходимо выработать стратегию и начать действовать в соответствие с ней. Настало время взять тайм-аут и подготовиться к серьезной работе.

Илья повернулся к Эллочке:

— Шнурки, змейки — это дело магических чародейств легкой лаборатории? Ничего, что я называю по-простому?

— Ничего, суть понятна. В целом все так… Почти.

— Мне кажется, знакомство с этой лабораторией можно отложить до утра. А сейчас я бы хотел решить вопрос с жильем. Тем более, что с гостиницами, как я понял, у вас напряг.

— Не переживайте. Поселим в частном секторе. Есть у нас один домик, под присмотром нашей старейшей сотрудницы. Но на ее старческий вид не обращайте внимания, она у нас поздоровее некоторых будет. У нее, правда, столуется вредный котяра, нечто вроде помеси сибиряка и дикого кабана, так что вы не пугайтесь.

Илья вспомнил про сцену в купе и улыбнулся.

— Пугаться? Да я такого котяру в поезде повстречал, похлеще Бегемота будет.

— Ой, — всплеснула руками Эллочка, — обожаю Булгакова! Кот Бегемот — обжора и шалун.

— Ну, моего знакомца Тимофеем звали.

— Какое совпадение! — рассмеялась Эллочка. — Именно с ним вы у бабули и встретитесь.

— Часом, не эта ли бабуля? — Илья пошарил в кармане и извлек визитку Лукерьи Кузьминичной, полученной в поезде.

— Так вы знакомы! Еще лучше. Знаете, как добраться? Выйдете за проходную и идите все время прямо. У овощного магазина поверните налево, а там уже рукой подать, не заблудитесь. К сожалению, компанию вам не составлю, но до проходной провожу.

На самом деле, заблудиться в Энске было несложно, стоило лишь свернуть на извилистые улочки упомянутого частного сектора. Приземистые домишки держали равнение разве что в начале улицы, а потом расползались палисадниками, тихим сапом прихватывая муниципальную землю. Отчего улицы кривились, а, бывает, и вовсе заканчивались чьим-нибудь забором.

К счастью для Ильи, путь для него был обозначен четко. Но, все же, до конца ему дойти было не суждено. Во всем оказался виноват овощной магазин, у которого он должен был сделать поворот. Точнее, не сам магазин, а его вывеска с изображением капусты, пучка моркови и спелого яблока. И в рисунке, на первый взгляд, не было ничего особенного. Не колбасу же изображать над местом, где торгуют овощами! Но местный художник сумел доказать, что талант способен пробиться даже на примитивной картинке. Если он есть. А, судя по шедеврально выписанному яблоку, его было хоть отбавляй. Если капуста и морковь скромно тихарились в жанре вульгарного иллюстратизма, то яблоко было выписано с такой тщательностью и любовью, что, казалось, именно оно одновременно стало объектом спора трех богинь, завершившегося Троянской войной, и тем самым плодом, которым соблазнила Ева Адама.

Пока Илья, как зачарованный, рассматривал вывеску, желудок напомнил о том, что он готов переваривать даже гвозди. Поэтому Илья пришел в себя уже после того, как понял, что стоит перед лавкой с фруктами и зеленью.

И, хотя ассортимент по виду больше походил на капусту с вывески, все же несколько красивых яблок удалось наскрести в полупустом ящике.

С пакетом в руке он подошел к кассе и пристроился в конец небольшой очереди, которая практически топталась на месте, вздыхая и переминаясь с ноги на ногу.

От нечего делать, Илья стал рассматривать полки с разложенными шоколадными батончиками и леденцами. Обертки их слегка поблекли, но еще хранили былое многоцветие, пытаясь завлечь покупателя красивым фантиком. И, судя по тому, как стоящий впереди мальчик пытался привлечь к ним внимание мамы, это еще работало. Но лишь отчасти, потому что дородная женщина, к которой он тщетно взывал, твердо удерживала его за руку, грозя будущими карами, если тот не будет прилично себя вести.

Еще впереди стоял мужчина в ватнике с большой тележкой, набитой одними батонами. Почти у самой кассы горбилась старушка, пересчитывая разложенную на узенькой ладошке мелочь. А вот перед самой кассой стоял некто весьма примечательный. Его фигуру скрывала длинная добротная дубленка, а седые волосы прикрывала ондатровая шапка. Тем не менее, наметанный взгляд Ильи сразу уловил в его образе нечто знакомое. Когда же тот неаккуратно повернулся и в распахнутой дубленке мелькнули полы желтого клетчатого пиджака, он сразу понял кто это такой.

Христофор Кудельман собственной персоной! Соскучился по капустке с морковкой? Слишком банально для мага, умеющего ходить сквозь стену. Профессиональное чутье подсказывало Илье, что появился тот здесь неспроста. Спины стоящих впереди загораживали обзор, и ему пришлось сделать шаг в сторону, чтобы рассмотреть, что происходит у кассы.

Христофор протянул мятую бумажку кассирше. Та начала копаться в аппарате и выкладывать перед ним купюры. Вроде бы обычная процедура отсчитывания сдачи, если бы не количество денежных знаков, выросших горкой перед Христофором.

Было просто очевидно, что какую бы купюру тот не давал, номинала, который смогла бы покрыть полученная сдача, не существовало! Илья вообще сомневался, что Христофор дал банкноту, а не клочок простой бумажки.

— Кудельман, стоять! — закричал он и, махая корочками служебного удостоверения, попробовал протиснуться к кассе.

— Гражданин, здесь очередь! — возмутилась дородная женщина, перегородив ему путь.

Она развернулась так резко, что задела старушку, и мелочь, выбитая из ее руки, со звоном покатилась по кафелю пола.

— Грабють! — запричитала та.

— Эй, меня на стройка ждут, — мужчина с тележкой попытался перегородить Илье дорогу.

Христофор оглянулся и стал поспешно рассовывать деньги по карманам. Бородка клинышком, очечки... Илья теперь уже не сомневался, что не обознался. Уверенность придала ему силы. Оттолкнув тележку, он чудом миновал участь быть раздавленным телесами вставшей перед ним дамы, и вцепился в дубленку Кудельмана.

— Охрана! — завизжала пришедшая в себя перепуганная кассирша.

Дремавший на стуле невзрачного вида мужичок в черной униформе нехотя поднялся. Он еще не отошел от дремы и сделал всего пару шагов, когда Христофор вывернулся из рукавов и кинулся ему навстречу. Илья, путаясь в дубленке, — за ним, и они оба навалились на присевшего от неожиданности охранника. Ноги его не выдержали, он крякнул от натуги, и все вместе повалились на пол, образовав общую свалку.

Кто-то успел позвонить в полицию, и та появилась, будто ожидала вызова, стоя за дверью. Двое полицейских долго не раздумывали. Они увидели Илью, прижимающего дубленкой барахтающееся тело к полу и, подхватив его под руки, рывком поставили на ноги.

— Не меня, его держите! — крикнул он. — Я свой!

— Успокойтесь, гражданин. Разберемся кто тут свой, — сержант поднял дубленку и из-под нее, тяжело дыша, выполз охранник. — Та-а-к. Твое пальто?

— Нет, это он с ним на меня кинулся!

— Да не мое это, — не выдержал Илья. — Это Христофора Кудельмана. Я его задержать пытался.

— Кто у нас Кудельман? — сержант строго посмотрел на мужчину с батонами.

Тот попытался спрятаться за широкими формами стоящей впереди женщины.

— Нэ, нэ мой… — глухо донеслось из-за ее спины.

— Мамочка моя…Деньги! — схватилась за голову кассирша.

Сержант насторожился.

— Пальто мамочки? Какие деньги?

— Деньги пропали… Это все он! — кассирша ткнула пальцем в Илью.

— Вот вам здрасте. Я-то тут причем? — возмутился тот.

— Как только он драку затеял, я сразу почувствовала что-то недоброе! У него на лице написано, что бандит. Вон, и ободранный у виска, к тому же.

— Я не брал никаких денег! — не отступал Илья. — Я же сказал, что их взял Христофор, а я пытался его задержать.

— Ну и где же он? — Сержант покачал головой и для верности встряхнул дубленку. — Нет тут ни Христофора, ни Колумба. А сам-то ты кто такой будешь? Попрошу документики!

Илья хотел показать служебное удостоверение, чтобы решить разом все вопросы, но оно куда-то запропастилось. Единственно, что он вспомнил — то, что держал его в руке, когда пробирался к кассе.

— Так, а это что такое? — дотошный сержант заметил выглянувшую рукоятку пистолета, когда Илья проверял карманы. — Незарегистрированный ствол? Гражданин, вы задержаны.

— Сообщники они, — уверенно заявила женщина с ребенком.

Сержант с видом заговорщика подмигнул Илье:

— Деньги куда дел?

— В карманах дубленки они, — хмуро ответил тот.

Спорить и доказывать что-либо было бесполезно, а деньги все равно бы нашлись, как только вывернули бы карманы.

Глава 7. КПЗ

Молодой лейтенант в сером кителе прицельно тыкал пальцем в клавиатуру, а потом переводил взгляд на экран компьютера и, едва шевеля губами, перечитывал получающийся текст.

— … который потом исчез.

Он бросил быстрый взгляд на сидящего перед ним Илью.

— Прямо чудеса какие-то. Признайтесь, что вы это придумали, а? Мне и писать будет меньше.

Илья покачал головой:

— Послушайте, я же вам который раз повторяю: свяжитесь с моим начальством, оно вам все объяснит.

— А я еще раз объясняю, что со столичным начальством я разговаривать не буду. Не вышел ростом и лицом, как в песне поется. Вот появится товарищ майор, так пусть хоть образговаривается. А я — нет.

— И когда он появится?

— Утром.

— А еще в это вашем институте могут подтвердить мою личность. У них мое предписание и командировка. Эллочка сможет!

— Кто такая Эллочка?

— Секретарша… Кажется. Или консультант.

— Вот, как, — лейтенант откинулся на спинку стула и усмехнулся. — Так-так, за спиной директора, значит, вы сумели навести связи с сотрудниками института? Наличие пистолетика она тоже может объяснить?

— Нет, про пистолет она ничего не знает.

— Ага. Но в институте вы, получается, были? Так и запишем: проникновение на режимный объект.

— Понятно. Сейчас мне еще и измену Родине припишите.

— Все, что вы мне тут наговорили, будет запротоколировано и может быть использовано против вас.

— Так используйте, я уже час тут перед вами сижу. Давайте лист бумаги, где подпись поставить? С обедом обломался, так хоть высплюсь.

— Не положено. Ждите, гражданин. У нас тут все по закону, подпишите только когда тщательно ознакомитесь с текстом.Торопиться теперь вам некуда.

Вздохнули они одновременно, Илья от безысходности, а лейтенант от продолжения муки с компьютером.

Хлопнула входная дверь, а потом послышались голоса, среди которых выделялся голос дежурного:

— Нет, не могу я… Занят он… Не имею права… Покиньте немедленно…

Лейтенант в сердцах стукнул по столу так, что подпрыгнула клавиатура:

— Да что же это такое, совершенно невозможно работать! Семенов! — закричал он в сторону двери. — В чем дело?

Послышался шум, дверь с силой распахнулась, стукнувшись об стену, и в проеме возник сотрудник полиции с повязкой дежурного на рукаве. Дежурный уперся руками в дверной косяк, стараясь сдержать кого-то позади себя.

— Здесь такое дело… Гражданка тут с котом! Требуют вас и этого… Который задержан сегодня!

— С каким таким котом? — удивился лейтенант.

Сдерживать напирающих сзади у дежурного не хватило сил. Он вывалился в помещение, за ним вкатился здоровенных размеров кот, а следом за ним неспешно прошаркала старушка с большой сумкой в руке. Кот развернулся и встал, опираясь передними лапами на стол. Взглянув желтыми глазами на лейтенанта, произнес:

— Кот — это мрря.

Потом перевел взгляд на Илью:

— Вечер в хату, баклан. За что дело шьют?

Дежурный схватил кота за хвост и попробовал потащить к выходу. Тот выпустил когти и с противным скрежетом стал чертить по столу глубокие борозды. Ему на помощь пришла старушка. Она взмахнула своей немаленькой сумкой, и дежурный осел, схватившись за голову.

— Мамаша, вы там кирпичи, что ли, носите? — простонал он.

— Термос у меня там, — старушка выставила на стол металлическую колбу литра на три, — кастрюлька с блинчиками, тарелочки, кружечки с ложечками, вареньице.

Все это последовательно извлекалось из сумки и, казалось, у нее нет дна.

— А сметана? — встрял кот.

— И сметана, — старушка погладила кота по макушке.

Лейтенант, до этого момента смотревший на все это обалдевшими глазами, наконец обрел дар речи:

— Лукерья Кузьминична, что вы здесь цирк устраиваете?

— Ну как же! — всплеснула та руками: — внучка-то передала весточку, что гость придет. Ночевать останется. А его и нет! Я искать. Спасибо Тимофею вот, что подсказал… Что он туточки, у вас сидит, да еще голодный, небось!

— Поймите, не имею права я, — простонал лейтенант.

— А голодом морить, имеешь? Человек, может, с утра ничего не ел. Не по совести поступаешь, сынок.

Лейтенант только махнул рукой — делайте, что хотите, мол. Дежурный притащил стулья, и все расселись за столом, сдвинув компьютер на самый край.

Блины радовали глаз желтыми боками и одуряюще пахли печеным тестом и растопленным маслом. Вместе с ними брусничное варенье из банки пошло нарасхват, а кот черпал большой ложкой сметану и облизывал ее, оставляя на усах и носу белые разводы. Илья не заметил, как проглотил четыре блина подряд и только подступающее чувство сытости напомнило, что можно выдохнуть и продолжать неспеша. Свернув очередной блин, он спросил:

— Послушайте, а вас не удивляет, что кот разговаривает?

— Мря, — Тимофей зачерпнул сметану и облизал ложку. — А меня часто люди говорящие, удивляют. Лучше бы помалкивали.

— Так это же Лукерьи кот, — без тени сомнения заявил лейтенант.

— У нее и крыса была умная, — подтвердил дежурный.

Все замолчали и одновременно посмотрели на кота. Тот сыто рыгнул и изрек:

— Инсинуации, мря. У нас попугай.

Илья вздохнул:

— И все-таки, не могу поверить своим глазам. Это для вас привычна всякая магия-шмазия, а у меня в голове не укладывается, как с этим можно спокойно жить.

Лейтенант пожал плечами:

— Потому что мы живем в мире магического реализма. Ты просто не задумывался, а его полно вокруг! Взять, например… Не знаю… А вот, например, законы! В них написано одно, а в судебной практике все по-разному получается. Видишь, уже магией потянуло.

— Не согласен, — Илья покачал головой. — Налицо субъективизм судей или противоречие в формулировках статей.

— В том-то и дело, что противоречия допущены с целью их чудесного, то есть магического разрешения! Хорошо, оставим их на совести горе-законодателей. Другой пример — президент обещает народу улучшить, усилить, углубить, удвоить. Спрашивается, каким образом, если все это воззвания в пустоту, то есть без поручения и спроса за выполнение? А я отвечу — расчет на магию!

— Не иначе, — улыбнулся Илья. Тут уж выразить было нечего.

Кот посмотрел осоловелым взглядом на банку со сметаной, отодвинул ее лапой и потянулся.

— Зр-р-ря улыбаешься, — мурлыкнул он. — Знаешь, как институт наш героический возродился?

— Разве он существовал… долго?

— С приснопамятных времен выживал как-то. Раньше он чем занимался? Электроникой. Когда же базы для нее не стало, на мель сел. Как раз в это время в мире появилась мода на воздушный транспорт — мотоциклы летающие, автомобильчики. Вот в правительстве и смекнули, куда можно деньги вбухать. Только мопеды всякие — это слишком дешево, поэтому и задвинули идею летающего танка. С этого момента первая магия и началась — деньжищи проекта волшебным образом испарились, а в работе и конь не валялся. Тогда придумали свалить проект на наш институт, чтобы сделать козлом отпущения, и денег даже дали, чтобы раньше времени, то есть до суда, с голоду ноги не протянули. Институт сделал макет, а тот взял да полетел. С тех пор так и живем — министерство проекты выдумывает и магически испаряет деньги, а институт с помощью магии их реализует, потому что на объедках от финансов сделать как-то иначе невозможно. Вот такая магия реализма.

Он замолчал и в воздухе повисла тишина, как на заседании заговорщиков, когда раздался шорох за закрытой дверью. Лукерья, до этого клевавшая носом, всхрапнула и все переключили внимание на нее. Что-то почувствовав, она очнулась и произнесла:

— Ночь на дворе, а вы все о работе судачите. Ночевать-то гостя к нам отпустишь, али как?

— Вы меня без ножа режете! — взмолился лейтенант. — Мне проще тогда уж самому за решетку сесть.

Илья покачал головой:

— Не надо никаких жертв. Спасибо за все, бабуля, но я останусь. В одиночестве и тишине думается легче.

Илья лег на спину, положив голову на руки. Одинокая лампочка заливала желтым светом половину потолка, отдавая оставшуюся часть во власть серого полумрака. Тишина обложила уши мягкой ватой.

Настало время подвести итоги. К сожалению, на настоящий момент малоутешительные, иначе он не лежал бы сейчас, рассматривая потолок камеры. Это, не считая того, что потеряно удостоверение, а завтра начальство будет уведомлено об инциденте и, понятное дело, по голове его не погладит. Но самое плохое то, что в порученном ему шпионском деле, нет подвижок ни на йоту. Илья вздохнул и попытался отвлечься от негатива и сосредоточиться. Сдаваться он не собирался, а здесь, в камере, самое место, чтобы разобраться в накопленной информации и составить план.

Итак, что имеем по карманам. Трех заведующих лабораториями, директора и секретаршу. При том, что лабораторий четыре и в каждой, кроме завлабов, есть сотрудники. Это, если не брать в расчет персонал в виде бухгалтеров, экономистов, уборщиц и охранников. Их надо отмести сразу, хотя бы потому, что иначе отсюда не выбраться до конца года.

В принципе, при большом желании сливать информацию мог любой из сотрудников лабораторий. Заведующим это сделать было проще, потому что их уровень осведомленности выше. Поэтому, в первую очередь, следовало разобраться с ними.

И тут, казалось бы, все просто — утечка была из лаборатории легкой магии, значит в ней и следовало копать.

Если бы не два «но». Первое заключается в том, что умный человек не потянет информацию из-под себя, а работают здесь далеко не дураки. Ведь смысл в том, чтобы тебя не поймали, не так ли? Конечно, прощупать лабораторию придется, всяко бывает, но на удачу рассчитывать не приходилось

Однако, Илью больше волновало второе «но», и было оно гораздо серьезнее. Спрашивается, почему была слита какая-то примитивная застежка, а не гравитон или каска-невидимка? А мечта любого генерала — деревянные солдаты? Да и от патронов нахаляву вряд ли бы кто отказался. Интуиция подсказывала, что без ответа на этот вопрос с выбором правильного направления в расследовании будут проблемы.

Илья перевернулся на бок. Откуда он знает, что выкрали именно информацию о застежке? Со слов директора. Как он тогда сказал… Замечен переход на липучку? Так-так, а что должны заметить, утеки инфа о летающем танке? Мины на воздушных шариках? Смешно! А как ловить разведчика в каске-невидимке? Прочесывать кустарники бреднем? Тогда мы бы имели информацию о вооружении противника рыболовными сетями. А, поскольку ничего подобного замечено не было, значит… Значит все проекты института уже давно слиты и изучаются западной разведкой!

Мысль была так проста, что Илья даже не поверил, а просто лежал, перекатывая ее, как леденцовую конфетку. Это же элементарно, Ватсон. Как можно было не понять сразу! «Магия-шмагия, колдуны-фокусники, — Илья рассмеялся, — человеческая натура одинакова под любым соусом, и корыстное поведение ее не слишком сложно просчитать».

Он вскочил и принялся ходить по камере, заложив руки за спину — наверное, такое положение рук было навеяно окружающей обстановкой. От одной стены до другой, поворот в обратную сторону и все сначала. Больше приходилось вертеться, чем ходить, но нервное возбуждение постепенно отпускало, уступая место холодному расчету. Итак, что дала его гениальная догадка?

Илья остановился и прислонил лицо к стене. Бетон приятно холодил лоб, утягивая тепло в свое цементное нутро. Повернув голову, он увидел множество царапин. Присмотревшись к ним, стало понятно, что когда-то они были надписями, пока их не затерли очередным ремонтом. Надпись перед самым носом Ильи гласила, что менты — козлы.

— Сам козел, — произнес он вслух.

— Я бы попросил, молодой человек. Я ведь-таки еще ничего не произнес!

Голос за спиной заставил Илью вздрогнуть. Быстро обернувшись, он увидел закутавшегося в плед Христофора.

— Это я так, сообразно обстановке… Чем обязан? Кстати, в том, что я здесь нахожусь, я как раз обязан именно вам.

— Вы лишили меня верхней одежды, — с обидой в голосе произнес Христофор.

— А вы хотели лишить кассиршу зарплаты. Знаете, с чьего кармана будет высчитана недостача?

— А шо вы хотите? Капитализьм! Извлечение прибыли любой ценой. Но я тут не из-за политики. Вот, сберег для вас удостовереньице, что вы изволили обронить. Мне оно ни к чему.

Христофор помахал перед собой красными корочками и положил их на подушку. Прежде, чем Илья сделал шаг, он облокотился спиной о стену и бесследно исчез, прихватив плед.

— Жулик! — крикнул в догонку Илья. — Что я скажу Лукерье!?

— Передай привет от Христофора… — глухо послышалось откуда-то из толщи стены.

Илья стукнул кулаком в том месте, куда провалился Христофор, но, как и было ожидаемо, лишь отбил руку. Он с досадой потер кисть, но тут его взгляд упал на подушку. Что ж, возвращение документа было несомненно положительным моментом появления Христофора. Илья проверил удостоверение и спрятал его в нагрудный карман. Теперь была надежда, что вопрос с его освобождением можно будет решить быстро и не привлекая внимания начальства.

Это был второй положительный плюс за сегодняшнюю ночь. А с первым он еще не разобрался, как его применить. Илья снова задумался.

Исходя из того, что все секреты института слиты, следовало, что дергать за хвосты прошедшие события бесполезно. Поезд ушел, крот затаился. Единственный способ заставить его себя выдать — подкинуть что-нибудь, что привлечет его внимание, расшевелит.

Илья лег, скрестив пальцы на затылке. Усталость взяла свое, и он вскоре, незаметно для себя, задремал. Изобилие свалившейся за день информации проявилось в сумбурных видениях, заполнивших голову тотчас, как сон затуманил разум. Илья только и успевал уворачиваться от пикирующих на него танков, даже во сне сознавая, что ему представляется нечто абсурдное. Однако выглядело это так реально, что приходилось действовать, а не рассуждать. Потом он отстреливался от летающих деревянных солдат, почему-то сильно напоминающих сказочных летающих обезьян, какими они запомнились из детского мультика. Но пули лишь застревали в дереве, не причиняя солдатам особого вреда. Когда же они окружили Илью, в его руках оказалась граната. Он выдернул кольцо и… Проснулся.

Некоторое время Илья просто сидел, стараясь прийти в себя. Бурный сон оставил после себя будоражащее впечатление, незаметно испаряясь из памяти, как утренний туман с восходом солнца. Что-то в нем было важное…

— Летающие солдаты, вот что! — Илья в возбуждении вскочил и принялся снова мерять камеру шагами. — Гравитон на минималках, достаточно грузоподъемности всего сто пятьдесят или двести килограмм. Пусть проект называется: первая универсальная система транспортировки, а если правильно расставить слова — СТУПА.

За техническую часть Илья не переживал — он надеялся на помощь директора. Проекту суждено было стать приманкой, на которую должна клюнуть крупная рыба. Если разделить проект между лабораториями, то приманка превратиться в ловушку — какая часть информации будет слита, в той лаборатории крот и есть. А круг посвященных будет ограничен секретностью.

План был не безупречен, но Илье понравилась его простота. И название. Кроме того, ничего более путного на ум не приходило.

Довольный сам собой, Илья забарабанил в железную дверь камеры.

Глава 8. Ступа

Выйти из полицейского участка оказалось проще, чем туда попасть. Стоило Илье помахать заветными корочками, как примчавшийся начальник с извинениями выпроводил его за дверь, выдохнул и перекрестился. Слегка омрачало предчувствие, что стуканет наверх, но это уже была проблема не сегодняшнего дня.

Несмотря на короткий сон, Илья себя чувствовал выспавшимся и полным энергии. Раннее утро встретило его бодрящим морозцем, чистейшим воздухом и мирной тишиной, нарушаемой лишь поскрипыванием снега под ногами. Умывшись в туалете вокзала и запив железнодорожный фастфуд бурдой коричневого цвета, выдаваемой за кофе, к началу рабочего дня он стоял уже у проходной института.

— Что-то вы сегодня рано, — Эллочка встретила его с локонами цвета ультрамарин, и даже ее глаза поменяли цвет на небесно-голубой. — Тимофей сказал, что вы предпочли избушке казенный дом? Там правда думается лучше?

— Есть места, где время замирает, и возникает ощущение, что суета жизни осталась где-то снаружи. И вот тогда перед тобой открывается простор для полета мысли.

— Знаю такое место. Кладбище, например.

— Кхм… Признаться, прозвучало несколько неожиданно. На кладбище все мысли о бренности жизни.

— Ой, что это я, — забеспокоилась Эллочка, — вы же только что откинулись. Кофе хотите?

— Что? С приворотным зельем? Нет-нет, спасибо. А вы правда добавили его в тот… прошлый раз?

— Конечно. Должна же я в ваших глазах выглядеть красивой.

— Эллочка, поверьте, вы прекрасны без всякого чародейства.

— Для женщины, чувство красоты не имеет предела. И времени, — Эллочка кокетливо поправила спадающий на плечо локон. — Ну что с вами поделать… Если от кофе отказываетесь, тогда проходите, Сергей Сергеевич уже на месте.

Директор встретил Илью за своим столом, чиркая что-то ручкой по листу бумаги перед собой. «Лист бумаги с ручкой — непременный атрибут стола начальника. Что они все время пишут?» — Илья подумал, что директор заставит его постоять, выдерживай начальственную паузу, но тот сразу же поднялся и протянул руку.

— Как успехи? — спросил он после обмена рукопожатиями.

— В процессе. Знакомлюсь пока… Думаю, что расследование может весьма затянуться. Но у меня есть одно предложение, которое существенно продвинет дело.

Директор сел и указал на место напротив.

— Слушаю.

— Предлагаю не рыскать по лабораториям, а ловить на приманку. Разыграем представление, будто вам в срочном порядке требуется реализовать особо важную работу. У меня было время поразмыслить на досуге, и я придумал проект с названием СТУПА — система транспортировки унивесрсальная первая, адаптированная. Ее суть в обеспечении солдат на поле боя индивидуальными средствами быстрого перемещения. На основе гравитона, который применяет Карминович. Мы разделим проект на части, закинем в лаборатории, и нам останется только ждать поклевки.

Директор отложил в сторону лежащую перед ним бумагу и с интересом посмотрел на Илью.

— Честно говоря, не ожидал… В свое время нам был задан проект с целью повышения маневренных возможностей стрелковых батальонов. Предлагалось сделать обувь, способную увеличивать скорость и дальность перемещения солдат… Эллочка! Подними архивный проект «Скороход» и занеси его к нам.

Тонкая картонная папка с веревочными тесемками выглядела совсем не солидно. Илье представлялось, что документация на магиче6ские проекты храниться в кожаных с золотым тиснением гроссбухах с сургучными печатями на боках. Директор заметил недоумение в его взгляде, но понял по-своему:

— Проект был не реализован, — пояснил он извиняющимся тоном. — Но не по нашей вине. Предполагалось модификация армейской обуви до статуса «сапоги-скороходы», но качество солдатских сапог из кирзы оказалось не на высоте. Они разваливались после пятидесяти километров пробега.

— Моя идея лучше. Солдатам не надо будет вообще касаться ногами земли.

— Допустим. Вот они воспарили над землей. А как будут двигаться — отталкиваться лыжными палками?

— Можно дать каждому портативный вентилятор.

Стоящая рядом Эллочка не утерпела:

— Господин генерал, нас атаковала рота Карлсонов! Враги умрут от смеха.

Она хихикнула и добавила:

— Американцы нас опередили. У них супермен летает уже не один десяток лет. Кстати, без всякого вентилятора. Неужели на реактивной тяге?

— Ага, с гороховым концентратом в качестве твердого топлива.

Илья молча смотрел на заливающихся смехом Эллочку и директора, мысленно считая до десяти в обратном порядке.

— Поймите, — вздохнул он, — главное — это громкое название и режим секретности, который окружит проект завесой тайны. Зачем нам нужна секретность — чтобы скрыть всю глупость проекта. Здесь яркая обложка ценее содержимого. Детали не имеют значения.

— Без деталей наши сотрудники расколят дезу на раз-два. Постойте-ка… Ступа, говорите? Ступа — это же нечто из атрибутов ведьмы, насколько я помню. Эллочка, ты что-то про ступу знаешь?

— Нет, Сергей Сергеевич, ступа — это слишком старческое. Я летаю на метле.

Илья не удержался:

— Отлично, дадим солдатам метлы, и они смогут еще и подрабатывать дворниками. А что, коммунальные конторы эту идею с руками оторвут.

— Ладно, — директор примирительно поднял руки, — поступим так… Ты, Эллочка, перепечатываешь техзадание проекта «Скороход», подменяя упоминание сапог на термин «СТУПА». Как управишься, я соберу совещание и объявлю о новой работе. Покажу только технические требования, а остальное объявлю жутко секретным. Подогреем интерес, а дальше будет видно по обстановке. Идет?

Илья пожал плечами:

— Я понимаю, что для вас, как для специалистов, выглядит не очень убедительно. Но я надеюсь хотя бы расшевелить крота. Поэтому, действуйте по своему плану, а я загляну в последнюю лабораторию, с которой не успел познакомиться вчера. Эллочка, объясните, как ее найти?

Глава 9. Крот

Заведующим лабораторией легкой магии оказался худой мужчина в помятом сером костюме, в очках и с академической бородкой — типичный научный работник, как его себе мысленно представлял Илья.

— Просто Вадим, — представился тот. — Меня Эллочка предупредила о новом сотруднике, но я не ожидал встречи так скоро. Жизнь у нас неспешная и размеренная.

— Просто Илья. Я тут уже освоился со всеми на «ты», но стилем тутошней жизни еще не проникся.

— Замечательно, — Вадим выдохнул с облегчением, — не люблю все эти формальности в личном общении. А насчет стиля жизни не беспокойся, все приходит со временем. Непривычно, после столичной суеты?

— Ну не знаю, скучать мне не приходится.

— Между прочим, из столицы редко когда устраиваются к нам на работу. На моей памяти такого не было никогда.

— Вот как? Значит, я буду первым.

— Извини, конечно, но я что-то сомневаюсь.

— То есть? — опешил Илья. — Ты не веришь, что я справлюсь с работой в вашем институте?

— Не в этом дело, дружище. Просто я не верю в тебя. Ну представь ситуацию: в захолустный край приезжает гость из столицы, чтобы устроиться на работу в местный НИИ. Да еще и должность патентовед... Так себе для молодого и амбициозного человека.

В логике ему отказать было трудно. Схема работы, предложенная директором, могла работать только в краткосрочной перспективе. «Вот же дурак, — мысленно обругал себя Илья, — не мог это просчитать заранее. Как же, думал за день управлюсь!» Хорошее настроение, в котором он пребывал с самого утра, несколько потускнело.

— Если ты не веришь в энтузиазм и бескорыстную преданность науке, тогда, будь добр, ответь: зачем же я здесь появился?

— Скорее всего, твое появление связано с каким-нибудь новым проектом. Бывает, по такому поводу целая комиссия приезжает. Придут, походят, посмотрят на организованное для них представление, и обратно. Непонятно почему в твоем случае директор пошел другим путем…

Илья выдохнул и мысленно перекрестился. Подмигнул и с многозначительным видом вполголоса произнес:

— Из-за особой секретности. Только это строго между нами.

Вадим огляделся и поправил очки:

— Не вопрос, секреты мы хранить умеем.

— Скажу только в двух словах, — Илья перешел на шепот: — специальный проект. А я негласно собираю информацию о возможности института его выполнить.

— И как? — с тревогой прошептал Вадим.

Илья показал большой палец:

— Сегодня директор объявит о начале новой работы.

Вадим просиял:

— Наш институт способен творить настоящие чудеса!

— Отлично. А еще, я знаю, вы умеете делать всякую фурнитуру с элементами магии.

Вадим с серьезным видом кивнул и пригласил следовать за ним. Он провел мимо столов, на которых стояло швейное оборудование, из которого Илья сумел распознать только швейные машинки. За ними работало всего несколько пожилых сотрудников.

— У нас самая старая лаборатория, — пояснил Вадим, — существует с самого начала существования института.

Он прошел дальше и остановился в небольшом помещении. Было оно абсолютно пусто, за исключением висящей на стене большой застеклённой рамки. Илья подошел поближе, чтобы свет одинокой лампочки не посылал блики в глаза. Под стеклом находились различные мелкие предметы, среди которых он сразу распознал завязанные узлом шнурки, легко было узнать пуговицы и молнии на кусочках материи. Но некоторые предметы были непонятны.

— Это наш музей, — Вадим с любовью провел рукой по рамке. — Догадайся, чем раньше занимался институт?

— Электроникой.

— Хмм… Что же из экспонатов натолкнуло на эту мысль?

— Экспонаты тут не причем. Мне кот один подсказал. Шибко ученый.

— Понятно. Почти так и было. Экспериментировали с электромагнитными полями. Тогда это было модно. Опыты Тесла, Филадельфийский эксперимент… Были и еще опыты, такие же неудачные, но не такие известные. Мы тоже пробовали свои силы, но для нас это обернулось трагедией. Погибла вся опытная лаборатория за исключением одного человека по имени Христофор.

— Христофор? Редкое имя. Это не тот, который Кудельман? Так что, получается он своего рода инвалид?

— Именно, что своего, а не государственного. Никакая медико-социальная экспертиза его таковым не хочет признавать. Руки-ноги на месте, а остальное их не волнует. Даже наоборот, сказали, что открывшиеся новые качества помогут ему устроиться в жизни. Вот он с их помощью и устроился.

— Да уж, мне повезло прочувствовать это на себе… А причем тут вся эта мелочевка за стеклом — шнурки, пуговицы, обрезки ткани какие-то?

— Неудачный эксперимент с электромагнитным полем открыл связь с космической энергией, и это дало толчок к появлению качеств, которые мы называем магия. С тех пор эта мелочевка и стала нашей продукцией специального назначения! Делали мы ее для соответствующих государственных служб. А за стеклом — ее экземпляры. Обрати внимание, что здесь не только старые экспонаты. По мере возможностей, мы пишем летопись по сей день.

— Вот это, что такое? — Илья показал на два куска материи, плотно сшитых между собой.

— Нарукавные манжеты.

— Их два? А по виду, так вроде бы один.

— О, это мой самый любимый из наших проектов. Помнишь трюк легендарного Гудини? Тот, в котором он освобождался от смирительной рубашки? Считается, что освободиться от смирительной рубашки без посторонней помощи невозможно. Почему? Потому что руки находятся в рукавах, а те завязаны у тебя за спиной. Руки не вытащить, а до узла не дотянуться. Мы пошли более простым путем — просто вшили рукава друг в друга. Идея та же, но реализация гораздо проще! Согласись, гениально?

— Пришить рукав к гульфику было бы не только гениально, но и смешно. Шучу, не обижайся… И как же заставить надеть такую рубашку? Я бы решительно возражал.

— Вот тут мы и подошли к самому главному, — Вадим торжественно поднял палец вверх. — Лаборатория легкой магии не занимается артефактами. Мы производим магию в чистом виде. Не сильную, конечно, но вполне действенную.

Он открыл стеклянную витрину и извлек простую шариковую ручку.

— Я знаю, что это, — опередил его Илья, — излучатель магической энергии. В демонстрации не нуждаюсь.

— Да у меня ничего и не получится. Потому что включается он голосом хозяина и реагирует только на придуманные им ключевые слова. Просто я хотел показать первый образец волшебной палочки индустриальной эпохи. Авторучка — чем не символ эпохи и инструмент изменения мира, хотя бы в локальном смысле?

Ответить Илья не успел — за дверями послышался шум и топот множества ног. В недоумении он переглянулся с Вадимом, и они вместе выскочили из музея. Лаборатория была пуста, а из коридора слышались взволнованные голоса.

— Уга, тревога… Ложная.

В коридоре, растянувшись прямо около стены, лежал прапорщик, похрапывая себе под нос. Рядом с ним лежала пустая бутылочка, распространяя резкий запах скипидара.

— Где только он находит его? Все припрятали под замок и, вот, пожалуйте вам…Вызывайте Карло и Урфина, пусть сами нянчятся со своим бревном.

Часы на его руке загудели. Бросив на них взгляд, Вадим извинился:

— Вынужден оставить… Срочно вызывают — совещание у директора.

Понимающе подмигнул Илье и быстро зашагал по коридору. План по реализации проекта СТУПА вступал в первую фазу.

Громыхая колесиками по плитке, пара сотрудников института в синих халатах, подкатила низенькую тележку. С подъемом деревяного тела вышла заминка — прапорщик оказался слишком тяжел и помощь Ильи с погрузкой пришлась весьма кстати.

— Смотрите, тут записка, — произнес кто-то, показав на сложенный вдвое листок бумаги, оставшийся на месте, откуда забрали прапорщика. — Тут подписано для кого: Илье, патентоведу...

— Это я, — произнес Илья, растерявшись.

Обыкновенный тетрадный листок с надписью печатными буквами на сложенной стороне. Внутри была всего одна фраза, выписанная такими же печатными буквами, но меньшего размера: на полигоне ты узнаешь все. Коротко и многообещающе.

То, что его инкогнито раскрыто, Илью уже не удивляло. Если его фиктивном трудоустройстве догадался Вадим, то почему не мог это сделать кто-то другой? К сожалению, по тексту записки нельзя было определить кем в реальности его представляют. На полигоне его могло ждать что угодно. Как улика, изобличающие крота, так и обыкновенная кляуза на руководство от обиженного сотрудника.

Писавший послание хотел сохранить анонимность, и ему это удалось. Без серьезной графологической экспертизы распознать в печатных буквах чей-то почерк было невозможно, и неизвестный это знал. Но зачем ему было скрываться, если во время встречи его личность сразу станет известна? Значит, встречи не будет, а будет квест с поиском припрятанных документов.

Илья поправил под пиджаком прилегающую к телу кобуру и решительно направился в сторону полигона. У него появилось нехорошее предчувствие, что оружие ему пригодится.

Двор института встретил его ярким солнечным светом и бодрым морозцем, прихватывающим за щеки и нос. Оглядевшись, Илья констатировал, что, кроме вышагивающей четверки деревянных солдат, вокруг не было ни души. Считать дуболомов одушевлёнными у него не укладывалось в голове.

С разочарованием он начал подумывать о том, что записка — это чья-то глупая шутка. Потоптавшись на месте, Илья решил проверить лежащий посреди двора груду строительного мусора, гордо именуемую макетом танка. Он уже сделал шаг, как обратил внимание, что от двери к пресловутому макету тянется цепочка следов. В церезине она была затоптана дуболомами, но это было неважно, потому что в обратную сторону следов не наблюдалось.

Склонившись и приглядевшись повнимательнее, Илья отметил, что след примечательный. В первую очередь своей остроносой формой. Такую обувь часто делают для женщин, придавая тем самым изящество их небольшой ступне. Но здесь, судя по длине следа, стопа была явно мужская, а выдающиеся носы визуально удлиняли ее еще минимум на размер. Илья сразу вспомнил, у кого видел такую обувь!

— Урфин! — закричал он, подходя поближе. — Вылезай, я знаю, что ты там!

Это было блефом, потому что обувь всех сотрудников Илья не видел. Но, он верил своей интуиции и шел ва-банк:

— Вылезь, подлый трус! Ты раскрыт! Тебя выдали следы твоих шутовских ботинок.

По-видимому, последнее замечание упало на больную мозоль. Мусор на бетонной плите зашевелился, и, к удовлетворению Ильи, из него показался Урфин. Он отряхнулся и встал, поставив одну ногу на мешок с песком и заложив руку за пазуху пиджака.

— Плевал я на твое мнение о моей обуви! Сам-то хорош… Не ты ли придумал идиотский план выдать себя за нового сотрудника? Посмотрите на него — всю жизнь мечтал сбежать из столицы, чтобы толкать науку на периферии. Да у вас там мозги крутятся только во одном направлении — делать бабки, а вместо мозгового вещества печатный станок! Что скажешь?

— Не хотел бы тебя разочаровывать…

— И не надо! Глупее был только проект полета на ступах, о котором сейчас директор развешивает лапшу на уши доверчивых начлабов. Он-то меня и натолкнул на мысль о том, кто ты есть на самом деле!

Илья бросил осторожный взгляд по сторонам. Вокруг по-прежнему не было никого, и лишь солдаты месили снег около забора. Урфин явно подгадал время под совещание, но, тогда, откуда он знал о проекте?

— Ну, догадался и что с того? Потому решил сообщить мне что-то важное?

— Важное… Сообщить…

Урфин расхохотался так, что слезы брызнули из глаз. Отсмеявшись, он достал нечто круглое и помахал в воздухе:

— Да ты бестолковее, чем я о тебе думал! Сейчас ты узнаешь, что я хочу сообщить… Только не тебе!

Почувствовав угрозу, Илья нащупал рукой кобуру.

— Предупреждаю, я вооружен!

— Я тоже, — ухмыльнулся Урфин. Поднеся предмет в руке ко рту, крикнул: — Солдаты, схватить изменника!

Илья не поверил своим ушам — приказ был отдан голосом прапорщика. Вот, значит, что негодяй держал в руке — синтезатор речи! Понятно было, что дуболомы, натасканные на голос командира, выполнят приказ не раздумывая. Зря, что ли, их так усердно дрессировали!

Урфин самодовольно улыбнулся:

— Споить прапорщика было несложно. Стоило ему подсунуть бутылку скипидара и он был готов. Поэтому командир сейчас тот, кто может говорить его голосом, то есть я! Начальство совещается, а сотруднички, пользуясь случаем, гоняют чаи. Так что помощи тебе ждать не от кого. Признаться, я думал, что ты умнее и догадаешься о ловушке. К счастью, ошибался.

Услышав топот, Илья развернулся, выдергивая пистолет. В пылу разговора он не заметил, как дуболомы оказались у него за спиной.

Стрелять в воздух было уже поздно, поэтому первая пуля угодила ближайшему солдату точно между нарисованных глаз. Голова солдата дернулась, заставив замереть… всего на пару секунд. Вряд ли тот даже что-то почувствовал, когда кинулся вперед с удвоенной энергией.

Илья поздно сообразил, что на прицел надо было взять Урфина, а, когда к нему повернулся, то быстро юркнул за цементные бочки.

Совладать с солдатами, которых не могла остановить даже пуля, у Ильи не получилось. Сейчас он на своей шкуре прочувствовал, насколько дуболомы крепче людей.

— Держите его крепче! Тащите ближе! — отдавал приказы Урфин голосом прапорщика.

Бетонная плита с ним воспарила в воздух, и он больше не скрывался в строительном мусоре.

— Несчастный случай, что может быть естественнее и надежнее? — вещал он, снова встав в наполеоновскую позу.

Поняв, что дергаться в деревянных руках бесполезно, Илья попытался потянуть время, надеясь, что на полигоне появится хоть кто-то из курильщиков.

— Зачем тебе это? Сидел бы втихаря, тебя бы в жизни не поймали.

— А, может быть, я не хочу жить втихаря! Раз начали копать, значит не остановитесь. А, чтобы желающих поубавилось, я позабочусь, — Урфин прижал ко рту модулятор: — Эй, болваны! Тащите его под плиту.

Бетонная плита снова уподобилась стать для Ильи вестником смерти и надгробием в одном флаконе. Он откинулся спиной на удерживающих его солдат и, вскинув ноги, уперся ими в торец плиты. Несмотря на все усилия, тем никак не удавалось сдвинуть его с места.

— Постой! Ты совершаешь ошибку! Отличный коллектив, творческая работа… Чего тебе не хватает?

— Чего? — Урфин даже удивился. — Я не вор, я всего лишь хочу, чтобы меня достойно ценили! Я хочу получить хорошие деньги за свою работу!

— И за чужую работу тоже?

— Это мне компенсация за бездарно загубленные годы… Долго вы еще там возиться с ним будете!? Та-а-к… Ситуация усложняется.

Илья спинным мозгом почувствовал, что его план сработал. Кто-то прокричал со стороны импровизированной курилки:

— Эй, что там у вас происходит?

О, как! Появился-таки любитель табачного дыма и, судя по голосу, старый знакомый. Наверняка еще и в каске!

Урфин спрыгнул на землю и толкнул одного из солдат:

— Иди и открути у непрошеного гостя голову!

— Серж, исчезни! Немедленно! — выкрикнул Илья.

— Это ты виноват, — усмехнулся Урфин. — Не мог помереть спокойно. А теперь еще одного на тот свет за собой потащишь.

Увидев приближающегося с недобрыми намерениями дуболома, до Сержа что-то начало доходить. Он постучал по каске, но та снова сбойнула и вместо общей невидимости, у него пропала только голова.

Однако, солдат тоже растерялся — приказ «открутить голову» теперь выполнить стало невозможно.

— Лови его! Лови! — Урфин толкнул второго солдата. — Ничего не могут без команды…

Серж бросился бежать по кругу, а за ним, скрипя шарнирами, пытались угнаться двое дуболомов. Со стороны выглядело забавно: бегающее безголовое тело ловко уворачивалось от двух неуклюжих солдат, выпуская облачка дыма из того места, где должна была бы быть голова.

Однако Урфина это не раздражало. Время работало против него. Ему на глаза попался пистолет, оброненный Ильей в схватке с дуболомами. Против них он оказался бесполезен, а сейчас пришелся бы как раз кстати.

Урфин опрометчиво нагнулся, чтобы его подобрать и сразу же получил каблуком по затылку. Хрюкнув, он уткнулся носом в снег и затих.

Но и для Ильи удар не прошел даром. Ему пришлось ослабить упор и два дуболома с легкостью втолкнули его под висящую в воздухе бетонную плиту.

Илья сначала растерялся, но через мгновение уже стоял на другой стороне плиты. Пока солдаты оббегали кругом, чтобы затолкнуть его обратно, он взобрался наверх и укрылся от них за бочками с цементом.

Ситуация складывалась патовая. С одной стороны, солдатами никто не командовал, и они действовали в русле прежних приказов, совершенно не желая проявить инициативу. А, с другой, победить их было невозможно и приходилось прятаться или играть в догонялки, как это делал Серж. Вот если бы перехватить синтезатор речи, которым пользовался Урфин…

Илья выглянул из своего убежища и понял, что опоздал. Удар каблуком лишь деморализовал Урфина на некоторое время, а сейчас он уже сидел, держась рукой за затылок.

Раздумывать было некогда. Илья прыгнул на него сверху, надеясь на внезапность и на свои силы. К несчастью, нога поскользнулась на просыпанном из мешка щебне и, вместо прыжка, получился затяжной полет парашютиста, закончившийся падением плашмя на расстоянии вытянутой руки от злодея.

Помощь пришла со стороны института. Дверь на полигон распахнулась и из нее вывалились Карло с Эллочкой, волокущие под руки прапорщика.

— Ба-а-ардак! — заревел тот, как только увидел не занимающихся строевой подготовкой солдат. — В одну шеренгу становись! Смир-р-рно! Ра-а-авняйсь! Оттт…Ставить!

Стоял прапорщик крайне неровно и серия слов, которые он выпалил за секунду, была последней искрой сознания, затонувшей в угаре паров скипидара. После чего он повалился и захрапел.

Но дело он свое сделал: солдаты стояли не шелохнувшись, выстроившись в шеренгу. Урфин судорожно попытался поднести ко рту синтезатор. Замерзшие пальцы плохо слушались, и его с трудом удавалось удержать в руках. Когда же он был близок к успеху, Илья точным ударом ноги отправил синтезатор в полет. Второй удар пришелся Урфину в лоб, отправив в легкий нокдаун.

Илья поднял его за шкирку, стряхнул налипший снег, а, когда Карло, Эллочка и Серж подошли поближе, торжественно произнес:

— Позвольте представить: крот.

Глава 10. Спецзадание

Илья сдал пропуск и вышел за проходную. На улице в красном пуховике стояла Эллочка, явно кого-то поджидая.

Из-под смешной вязаной шапочки вырывались кудри рыжих волос. Увидев Илью, она заулыбалась и помахала тонкой пластиковой папочкой, сквозь которую просвечивал одинокий лист бумаги.

— Я не их Ховарда, — вспомнил Илья.

— Очень жаль, — рассмеялась Эллочка. — Приезжали бы к нам почаще, а не по таким поводам, как сейчас.

— Мне одно непонятно. Откуда Урфин знал о проекте, если даже не был на совещании? У него было подслушивающее устройство?

— Ага, было… Подсказывающее. Это я, — Эллочка смущенно опустила глаза и стала ковырять носком ботиночка снег. — Легко сказать было переделать одно техзадание на другое. А что делать, если они не стыкуются друг с другом? Делать-то что-то надо. Я же не технический писатель, вот и попросила Урфина помочь… Не ожидала, что так получится. Извини меня, а?

— Не переживай, получилось даже лучше, чем задумывалось. Как вы прапора в чувство привели?

— Нашатырем. Я, как выстрел услышала, сразу к Карло побежала… На тележке к дверям это дерево подвезли и нашатырь подсунули. Жаль только, что больше, чем на минуту, его не хватило.

— Как иногда говорили служивые люди: за такую минутку водкой до конца жизни поят.

Илья сделал шаг и обнял девушку за плечи, но та отступила и очень бодро протараторила:

— Что же это, я совсем забыла! — протянула ему папочку: — Это вам.

На бумаге, которая хорошо была видна через прозрачный пластик, красиво от руки было выведено: грамота; за заслуги перед отечественной магией. А ниже, вместо печати, чернел след кошачьей лапы.

— Это вам от Тимофея.

— И от тебя?

Эллочка встала на цыпочки и чмокнула Илью в щеку.

— И от меня.

— Знаешь что, — встрепенулся Илья, — а поехали со мной! Ну что ты тут прозябать будешь? У вас тут скукота белая, а у нас чистые тротуары, театры, музеи, шоу всякие.

— И часто на них бываешь?

Илья вспомнил о посиделках в баре и честно сознался:

— Бывает… Зато я в фитнес-центр хожу. Да я о культуре так, к слову сказал… Красота-то у нас какая, вечером весь город в огнях! А вас только окошечки кое-где светятся.

— Зато романтично, — Эллочка покачала головой. — Нет, не поеду. Не смогу я жить в таком городе. В нем же красота — это витрина, а неприглядная суть за фасадами спряталась. Магии там нет, на бизнес разменяна. А без нее таким, как я, не прожить. Потому и люди у нас другие, и работа интереснее.

— Да я…

Эллочка приложила палец к губам Ильи:

— Не надо слов. При расставании они лишь терзают душу. Просто ступай не оборачиваясь. Твой город закружит тебя в деловой суете и ослепит огнями, так что скоро будешь вспоминать все, что здесь было, как сказочный сон. Прощай и не поминай лихом!

— Давай я хоть тебя провожу.

— Не получится, я на своем транспорте, — девушка кивнула в сторону большой метлы, подпирающей стену около проходной. — А тебя свой эскорт ожидает.

Громыхая подвеской и скрипя всем, чем только можно, из ворот выкатился уазик и резко встал, будто налетел на стену. В нем что-то гулко стукнуло, двигатель издал последний хрип и заглох.

С пассажирского места выглянул мужчина, с шапкой-ушанкой набекрень:

— Господин Старшинов! — громко выкрикнул он. — Карета подана, домчим с ветерком! Семен, что там у тебя? Опять?

— Опять, Ярослав Владимирович.

— Господин Синицын? — вспомнил Илья.

— Так точно! Садись дорогой! Не успеешь оглянуться, как на вокзале окажешься.

Илья посмотрел по сторонам, но Эллочки уже рядом не было. Не было и метлы возле проходной. Ему показалось, что напротив тусклого солнца мелькнул силуэт, оседлавший метлу. Он попытался присмотреться, но глаза, ослепленные лучами солнца, видели только темные круги, размытые выступившими слезами.

Иля вздохнул и коротко махнул рукой:

— Поехали!

Около вокзала Синицын пожал ему руку и вручил простенький чехол с авторучкой внутри.

— На добрую память, — подмигнул он. — Инструкция внутри.

С подарком на Илью накатила непонятная грусть вместе с теплой памятью о проведенном в Энске времени. Он долго стоял, всматриваясь в поднятые умчавшейся машиной искрящиеся снежинки, пока зазвонивший телефон не вывел его из созерцательной задумчивости. Илья не хотел брать трубку. Не хотел, чтобы кто-то со стороны разбил хрустальный шар наполняющих душу чувств, но, взглянув на номер, только вздохнул: Как и пророчествовала Эллочка, жизнь затягивала в деловой водоворот.

— Слушаю, товарищ генерал, — обреченно произнес он.

— Благодарность тебе, парень! Как там древние говорили: «Пришел, увидел, победил!» Тут ко мне из одной конторы приходили. Той, за которую ты тут отдуваешься. Говорят, что, когда за кордоном расшифровали значение слова ступа, паре министров из стран уважаемых партнеров пришлось подать в отставку. Хех… Одним выстрелом двух зайцев, как говорят. Знай наших, молодец!

— Рад стараться, Вадим Александрович.

— Погоди радоваться. Тут есть еще одно задание, попутное, так сказать. Выйдешь из поезда через две станции, надо будет оказать помощь местным силам правопорядка. Я на тебя рассчитываю! Все понял?

— Так точно.

— Выполняй!

На обозначенной станции Илья сразу увидел патрульную машину, прозванную в народе буханкой. Подойдя поближе, он увидел сидящего за рулем сержанта.

— Это все? Больше никого не будет? — спросил тот, когда Илья показал служебное удостоверение.

Илья в недоумении огляделся и пожал плечами:

— Как будто бы так… А кто еще должен быть?

— Спецназ, — хмуро бросил сержант. — Садитесь, наши уже ждут. А вот будут ли рады…

Машина неслась так, что Илья, подпрыгивая на ухабах, почти доставал головой потолок. Сначала он подумал, что водитель решил срезать путь и вспомнил известную шутку, что у русских дорога там, где они хотят ехать. Но, приглядевшись, он стал замечать некоторые приметы дорожной трассы, пусть и не федерального значения.

Весь путь ему хотелось спросить что же случилось и почему, кроме него, ждали еще и спецназ, но машина подпрыгивала так непредсказуемо, что каждая попытка открыть рот завершалась клацаем челюсти. Выражение «прикусить язык» в данном случае приобрело буквальное значение.

Нехорошее предчувствие поселилось у него в груди, но против стихийной силы дороги он был бессилен и решил ждать конца поездки. К счастью, экзекуция — а по-другому такую езду оценить было нельзя, продолжалась недолго. Вскоре вдалеке показались мигалки стоящих полицейских машин. Рядом с ними топталась горстка полицейских, а сами машины перегораживали въезд на заправочную станцию.

Поведение сотрудников полиции показалось Илье странным: часть из них просто ходила без дела, а парочка стояла, поставив локти на капоты с пистолетами в руках. Почти, как в американских боевиках.

Буханка тормознула около пожилого полицейского с майорскими звездочками на погонах и с мегафоном в руке.

— Здравия желаю, — козырнул он на приветствие Ильи. — Вы один?

— Один. Вас же должны были об этом предупредить. Что здесь, вообще, происходит и почему вы еще кого-то ждете?

Майор сдвинул шапку на затылок и забористо выругался. В минуту Илья узнал много разных неповторяющихся слов из ненормативной лексики. Казалось, майор всецело ушел в эмоциональный монолог, но, внезапно прервавшись, он посмотрел на впавшего в ступор от словесного потока Илью, будто увидал впервые.

— Предупредили, как же без этого… Только посуди сам: на заправке двое бандитов с автоматическим оружием, плюс четверо заложников, а у меня против них пятеро сотрудников. Расклад ясен? Докладываю о ситуации наверх, мне обещают помощь, и, вот, появляешься ты, такой весь из себя красивый. Как это понимать?

— Я вообще был не в курсе… — покачал головой Илья.

— Да мне-то что из того, в курсе ты или нет! Мне бойцы нужны с оружием и опытом контртеррористических операций. Ты, что ли такой? Один за всех? Д’Артаньян, мля.

— Да придумаем что-нибудь…

— Ну подумай, что тебе еще остается. Только учти, что у этих двоих, — майор кивнул в сторону заправки, — уже труп есть — при попытке задержания убит сотрудник полиции. Так что сдаваться им нет никакого резона.

— Требования были? Что хотят?

— Известно, что хотят… Вертолет и мешок денег. Или два мешка… Какая разница, если у меня приказ — требования не выполнять, переговоры прекратить, провести операцию по обезвреживанию террористов.

— А как же заложники?

— А вот так, — майор отвернулся, будто что-то пытался разглядеть на заправке.

Илья вздохнул и тоже перевел взгляд на павильон позади двух заправочных колонок. Пустой легковой автомобиль стоял рядом с одной из них.

— Заложники — пассажиры из автомобиля?

— Кассирша, охранник и супружеская пара, приехавшая на заправку. Кассирша успела сигнал подать. Наряд подскочил почти тотчас, да что он мог сделать против автоматов? Один, к счастью, лишь ранен, а второму не повезло.

Ожил громкоговоритель на павильоне. Сначала раздался мерзкий скрип, от которого хотелось уши зажать ладонями, а потом послышался хриплый мужской голос:

— Я повторяю: если наши требования не будут выполнены, мы начнем убивать заложников. Нам терять нечего. Ваше время на размышление вышло, сейчас умрет первый!

— Дайте мне, — Илья попытался вырвать из рук майора мегафон.

Майор уперся:

— Был приказ переговоры прекратить!

— Мне такого приказа никто не отдавал. Меня он не касается, понимаешь? Мне все-то пару слов надо им сказать!

— Приказ получил я и этого боле, чем достаточно. Потому что за все здесь отвечаю я, лично. А вот ты на каком основании хочешь тут командовать? Или то, что ты из столицы, дает тебе такое право?

— Да не меня это касается, а заложников! Я хочу, чтобы одного из заложников обменяли на меня.

— Вот как? — майор даже отодвинулся, чтобы лучше рассмотреть Илью. — Уверен? Понимаешь, что хочешь сделать? А-а-а, до меня дошло…Наверное, ты насмотрелся фильмов про благородных бандитов? Так я тебя разочарую, тебя просто шлепнут, и дело с концом. Или ты рассчитывал на геройскую смерть?

— Она ждет всех нас. Ты же выполнишь приказ и отдашь команду на штурм, верно? Сколько останется в живых, не задумывался?

Майор помрачнел. Он молча смотрел на Илью, и на его скулах играли желваки.

— На, держи, — он сунул Илье в руки мегафон. — Черт с тобой. Может быть, хоть один заложник сумеет выжить.

Идею податься в заложники Илья не считал утопической. Во-первых, он хоть чем-то сможет помочь, в случае штурма. И лучше будет, если он будет внутри. Рискованнее, конечно, но риск, как известно, благородное дело. Во-вторых, Илья вспомнил про магическую авторучку, которую вручил ему на вокзале Синицын. Странное место выбрали для подарка, да и сделать это мог бы директор лично. Но, дареному коню в зубы не смотрят.

— Эй, не торопитесь! — крикнул Илья в мегафон. — В знак доверия мы готовы обменять одного из заложников на нашего сотрудника.

Он считал, что его предложение вполне естественное. Какая разница, кто у тебя в заложниках, если их число не изменилось? Но вышло иначе.

— Нафига нам это надо? — прозвучало из павильона.

Пришлось сымпровизировать, мешая ложь с правдой:

— Этот сотрудник из столичного аппарата, прибыл специально, чтобы разрулить с вами все вопросы.

Повисла долгая пауза. По-видимому, в павильоне его слова вызвали спор, но, в конце концов, предложение было принято:

— Пусть идет. Только быстро!

Илья скинул с плеча рюкзак и извлек из него футляр. Записку с инструкцией он просто сунул в карман, а ручку прицепил на карман пиджака.

— Это еще зачем? — удивился майор.

— Капитуляцию подписывать, — пошутил Илья. — А остальные вещи доверяю вам, — он протянул майору рюкзак и табельное оружие.

Казалось бы, чего проще сделать сотню-другую шагов? Но Илья шел, как по минному полю, кожей чувствуя на себе прицелы автоматов. Чтобы отвлечься, надо было заставить себя не думать об этом. Он не хотел показывать слабость перед бандитами. Хотелось пройти смелой решительной походкой, да что-то в коленках мешало твердо держать ногу.

«Почему они согласились обменять заложника? Любопытство? Или купились на мою ценность? Что будет, если разберутся что к чему?» — налетевший вихрь мыслей отвлек Илью, заставив переключиться на переживание по другому поводу — больше всего он жалел, что его смерть была бы напрасной. От этого даже неприятно защипало в носу. Поискал по карманам бумажную салфетку и наткнулся на авторучку. На душе сразу стало теплее. Даже тот факт, что так и не удосужился прочитать инструкцию, не омрачал враз взлетевшего настроения.

Вот уже и до павильона рукой подать. Прозрачные окна в пол завалены наполовину стеллажами с товарами. Защиты они не представляли никакой, зато мешали рассмотреть, что происходит внутри.

«Понятное дело, главная защита — заложники,» — горько усмехнулся Илья.

Толкнув дверь, он зашел внутрь. Глаза еще не адаптировались после улицы, и первый удар в живот Илья попросту просмотрел. От боли он согнулся пополам и получил еще один удар, теперь уже по голове. И в себя он пришел, лежа на полу.

— Что там, Мотыль? — послышался голос сбоку.

— Мусор какой-то… Кроме корочек, ничего, — невысокий коренастый мужчина в вязаной шапочке с прорезями для глаз обыскал карманы Ильи.

— Стоп! А это что? — он вытащил авторучку и даже обнюхал ее. — Ручка-пистолет? Микрофон?

— Осторожно, у Джеймса Бонда такая штука взрывалась, — хохотнул второй мужчина в похожей шапочке-маске.

Выглядел он на голову выше своего товарища, оттого казался более худым. Оба были одеты в серый камуфляж и высокие берцы на ногах.

Тот, которого длинный звал Мотылем, уже хотел откинуть ручку, но последние слова заставили его замереть с поднятой рукой.

— Успокойся, шучу я.

— Тоже мне, Бонд нашелся…

Мотыль со злостью швырнул ручку на пол. Но вместо того, чтобы расколоться, она подпрыгнула и отлетела далеко в сторону.

Илья проследил за ней взглядом и увидел заложников. Троих. Потому что четвертый неловко лежал на боку, а под ним расплывалась лужица крови. Судя по черной форме из грубой материи, это был охранник. Остальные сидели перед прилавком. Кассиршу, молодую девушку, обнимала рядом сидящая пожилая женщина. Та прильнула к ее плечу. Тушь размазалась по ее лицу и отчасти попала на пальто женщины. Мужчина, примерно того же возраста, что и женщина, сидел рядом, прижимая ее к себе за талию.

Илья облизнул пересохшие губы:

— Вы обещали заложника… Отпустить.

— Пасть закрой, — Мотыль незлобно пнул его носком берца. — Когда захотим, тогда и отпустим. Чем больше у нас заложников, тем лучше. Верно говорю, Худой?

— Верно, только поменьше сам рот разевай. Что там с ксивой?

— Точняк… Что тут у нас? Ого, столичная штучка попалась, не обманули менты.

Мотыль пнул Илью еще раз и показал дулом автомата на заложников:

— Ползи к остальным и не рыпайся.

Илья хотел подняться, но получил удар по ребрам.

— Я сказал ползи! — ухмыльнулся Мотыль и оглянулся на напарника, дескать смотри, какой я крутой!

Он решил, что подавил волю Ильи, как это бывало с его другими не сопротивляющимися жертвами, и мог театрально попозировать. В этот момент бдительность Мотыля чуть ослабла, и Илья увидел в этом свой шанс.

Ситуация сама давала повод воспользоваться ей. Конечно, можно было продолжать надеяться на магию и действовать, как только ручка окажется в его руках. Или решиться прямо сейчас.

Мотыль что-то почувствовал. Когда он повернул голову, глумливая улыбка поползла с его лица. Все определяли доли секунды. «Сейчас или никогда!» — Илья выбросил тело, как гимнаст, делающий кульбит. Отчаянье придало силы.

— Ах ты… — Мотыль торопливо, путаясь в ремне, стал поворачивать автомат.

Илья выбросил вперед руку и, схватившись за ствол, дернул его вверх. Вовремя. Короткая очередь ударила в потолок, взорвавшийся фонтанами стеклянных брызг.

Чем плох автомат в ближнем бою? Тем, что его надо держать двумя руками. Мотыль был, как та обезьяна, которая уцепила орехи в кувшине и застряла с зажатой в узком горлышке рукой. Недалекое сознание заблокировала единственная мысль — без оружия он никто, ноль. А с автоматом в руках ему приятно было видеть страх в глазах цепенеющих от страха жертв. Выпустить хоть на миг оружие? Никогда!

Илья таким комплексом не страдал. Словив удар в челюсть, Мотыль обмяк и стал оседать на пол, все еще бессознательно сжимая рукоятку и цевье автомата.

Илья бросил быстрый взгляд на второго бандита. К счастью, тот наблюдал за полицией, краем глаза посматривая на напарника. В пылу борьбы спина Мотыля закрывала Илью собой, зато сейчас ему стало все очевидно.

Худой занервничал и слишком резко дернулся, а Илья не собирался быть для него неподвижной мишенью. Очередь из автомата ударила веером, и все пули прожужжали мимо, не найдя цели.

Илья понимал, что достать до бандита у него не получиться. Те пара секунд, что потребуется ему для броска, позволят Худому поправить прицел и нашпиговать его свинцом, не дав даже коснуться того хоть одним пальцем.

Ручка как будто сама оказалась под рукой Ильи. Не веря в такую удачу, он стал лихорадочно щелкать кнопкой, как вдруг вспомнил, что не знает, как заставить работать излучатель магической энергии.

Усмешка тронула губы Худого. Он действовал без суеты, даже нарочито небрежно: промахнуться теперь было невозможно. Женский визг резанул по ушам — какая-то из дамочек вышла из ступора.

— Чтоб ты сдох! — прошептал Илья и кинул авторучку под ноги бандита.

В глазах Худого мелькнуло удивление, а потом промелькнула еще гамма чувств и, если бы не маска, на его лице можно было прочесть нечто, близкое по смыслу к обиженному недоумению. Ноги его стояли, словно приклеенные друг к другу, а сам он падал, как подрубленное дровосеком дерево, на жесткую плитку.

Он дернул спусковой крючок, но руки его инстинктивно вскинулись, защищая голову, и пули лишь ударили по плитке, разбивая ее на мелкие осколки.

Выплюнув свинец, автомат с железным звуком полетел на пол, на него тяжело грохнулся Худой, растянувшись во весь рост.

Дверь павильона лопнула с громким звуком и, не успели осколки стекла раскатиться по плитке, как помещение наполнилось ввалившимися полицейскими.

Когда Илья увидел появившуюся полицию, он почувствовал себя, как грузчик, разгрузивший в одиночку самосвал с песком. Ноги стали словно ватные, пот заливал глаза, а его самого начала колотить мелкая дрожь.

— У вас все такие? — покачал головой майор. — Геройские…

— Через одного, — попытался изобразить улыбку Илья.

— Ну, вставай, герой. Не знаю, прокатит представление на награду или нет, но от моего коллектива тебе кое-что причитается.

— Да бог с ним, с представлением. Мне бы до поезда только добраться, что-то ноги идти разучились.

— Не переживай. Тебя теперь на руках носить положено.

Глава 11. Эпилог

Вагон, в котором ехал Илья, оказался почти полным. Это было удивительно, если учесть, что на пути в Энск пассажиров было кот наплакал. Вопрос почему не сходится баланс пассажиропотока и куда деаются лишние люди был интересен, но не занимал в данный момент Илью.

Пристроившись у окна купе, он достал из кармана авторучку и вертел в руках, пытаясь понять, чем она необычна. Ручка, как ручка, на вид ничего особенного, а на самом деле волшебная палочка — излучатель магической энергии, как, если память не изменяет, ее обозвал директор.

Что ж, настало самое время ознакомиться с инструкцией. Все, как и положено — сначала крутим, нажимаем кнопки, трясем и стучим, если что-то не нравится, а, когда ничего не получается, читаем инструкцию.

Смятый клочок бумажки, побывавший в руках Мотыля, выглядел непрезентабельно, но, в целом, текст не пострадал. Илья насколько мог разгладил бумагу и прочел: «Сувенирная продукция. Полый аналог первого заводского излучателя магической энергии. Для использования в качестве пишущей принадлежности нажмите кнопку на торце.»

Первая мысль Ильи была о том, что это розыгрыш. Он поднял голову и посмотрел на соседа по купе. Мужчина средних лет с залысиной на макушке слишком активно водил пальцем по экрану телефона — наверняка гонял в каких-нибудь виртуальных гонках. За окном, под стук колес, монотонно проносились заснеженные деревья, холодные и скучные до оскомины во рту.

Илья помотал головой и перечитал текст на бумажке еще раз. Попробовал расписать на ней ручку — пишет. «Как же так… Это шутка такая? Я же сам прекрасно видел, как Худой валился лицом вниз, даже не попытавшись сделать шаг… Или это была случайность?» — у Ильи возникло чувство, что его обманули. Как ребенка, которому дали конфету в яркой обертке, а вместо нее оказался пустой фантик.

«Отчаянный ты, парень, — сказал тогда майор, — и очень везучий. Не зацепись бандит за выщербленную плитку, лежал бы лицом в пол вместо него ты. И беседовать нам с тобой бы уже не пришлось. Конечно, я и мои ребята тебе безмерно благодарны, но впредь… Рискуй с головой.» Выходит, он был прав и все дело в удаче?

Илья почувствовал, как прилипла намокшая от пота рубашка к спине, лоб покрыла испарина. Только сейчас он осознал, насколько его жизнь висела на волоске. А все потому, что поверил в чудеса!

Он вздохнул и сложил бумажку пополам. Его внимание привлекли чернильные завитушки на обратной стороне. Пришлось снова развернуть инструкцию, но уже обратной стороной вверх. Там от руки было выведено: «Парочка функций все же рабочие. Активируются при нажатии той же кнопки и твердой уверенности в силу магии.»

Илья не удержался и засмеялся. Негромко, закрыв лицо руками. А когда нервное напряжение спало, извинился и вышел из купе. Как ни странно, но почувствовал он себя гораздо лучше. Будто гора свалилась с плеч.

Внутри как-то потеплело и мир вокруг изменился, стал чуть ярче и наполнился позитивом. Теперь елки за окном не казались ему холодными. Укутанные в снежный наряд, под солнечными лучами они переливались желтыми блестками и сверкали искрами множества бриллиантов. Их ветки колыхались под задувающим ветерком, и казалось, что елки машут вслед проносящемуся мимо поезду.

— Хотите чаю?

Илья не заметил, как подошедшая проводница уже некоторое время стоит перед ним, держа за ручки пару подстаканников.

— Очень, — улыбнулся Илья. — А скажите, скоро будет станция… Я не знаю, как она называется, но она так заметена снегом, что похожа на гриб с шапкой из свисающего снега.

В глазах проводницы мелькнуло удивление, но Илья так искренне улыбался, что та добродушно улыбнулась в ответ:

— Над вами подшутили. Эта станция — легенда, ее не существует. Уж поверьте, я десять лет на железке работаю.

— Надо же… А я увидел. Когда в сторону Энска ехал.

— Легенда говорит, что станция эта попадается только по дороге в сказку. И как там, в сказке?

—Во! — Илья показал большой палец и мечтательно вздохнул: — Обязательно вернусь.