Бог ветра и подвиг которого не было

Глава 1 Пзволь хоть в этот раз на тебя положиться

Глава 1

= Позволь хоть в этот раз на тебя положиться =

Лучи полуденного солнца водопадом низвергались с лазурных небес, затапливая весь материк Анабера призрачным, расплавленным золотом. Это было не просто сияние — само полуденное тепло середины лета, осязаемое, густое, укутывало каждую изумрудную веточку, каждый покрытый мхом валун и впитывалось в кожу любого живого существа. В этом благословенном свете воздух дрожал от многоголосого, оглушительного птичьего хора. Ветер подхватывал эти трили, свист и щебет, разнося их над бескрайними просторами, пока весь мир не начинал звучать как единый, пульсирующий орган живой природы. Вековые леса, чьи корни уходили в самое сердце древней земли, и робкие молодые побеги трав одинаково тянулись вверх, подгоняемые дыханием эфира, тщетно пытаясь дотянуться до хрустального купола небес.

Именно здесь, под исполинским навесом переплетенных крон, рождался этот оглушительный гимн фауны. Деревья-патриархи дарили земле густые, почти осязаемые чернильные тени. Этот сумрак приносил живительную, спасительную прохладу, пахнущую прелой листвой и сырой землей, — истинное спасение для лесных зверей и уставших караванов. Пыльные путники, ведомые лишь им одним известными целями, жадно вдыхали этот влажный покой, мерно продвигаясь между великими городами.

В самих мегаполисах Анабера летняя жизнь била неудержимым ключом. Торговые площади и извилистые улочки бурлили пестрой толпой. Зазывалы рвали глотки, купцы потрясали заморскими шелками, а из открытых дверей пекарен и кофейных лавок струился одуряющий, сладкий аромат свежей выпечки, ванили и жареных зерен. Смех и крики босоногой ребятни, носившейся по мостовым, переплетались с громогласными, яростными спорами торговцев, бьющихся за каждый медный грош. Со стороны это казалось хаосом, первозданной суетой, но на деле в этом шуме скрывался размеренный, вековой пульс огромного мана-мира, где магия была вплетена в саму ткань бытия.

Далеко на севере материка, где даже в разгар июля дыхание вечных льдов заставляло кожу покрываться мурашками, сейчас тоже торжествовало лето. Оно щедро, с каким-то неистовым размахом покрывало неприступные скалистые уступы, омываемые водами Запретного моря. На этих мрачных утесах расстилались изумрудно-зеленые ковры, усыпанные мириадами полярных цветов. От этих соцветий исходил густой, дурманящий аромат — концентрированная сладость лепестков, смешанная с резким, соленым, йодистым амбре морского прибоя. Этот ядреный коктейль наполнял улицы Бодении, рассыпанной по побережью, невероятно свежим, целебным воздухом, от которого сладко покалывало в груди.

Порт Бодении бурлил. Огромные военные галеоны с черными бортами и пузатые купеческие суда с треском причаливали к дубовым пирсам. На рыбном рынке, пропахшем чешуей, водорослями и льдом, ни на секунду не утихал ор. Торги здесь велись с такой первобытной страстью, словно они начались еще в Эпоху до исчезновения материка Империи и не прекращались ни на миг.

Из окон таверны "Пьяная Кикимора" вырывались брызги хмельного веселья, обрывки залихватских песен и такие невероятные истории, от которых у любого здравомыслящего человека округлились бы глаза. Но здесь, на Севере, в Бодении, в эти небылицы верили куда охотнее, чем в скучную таблицу умножения. И в этом не было ничего удивительного. Бодения являлась не просто суровой столицей северных земель, но и гнездом для "Sirens of Bodenia" — одной из могущественнейших гильдий магов, чьи имена уже многие десятилетия громом гремели по всем четырем сторонам света.

Сам город потрясал воображение своей дикой, естественной красотой. Здесь не было циклопических небоскребов — самыми высокими точками оставались суровые, вытесанные из серого гранита цитадели гильдии и шпили Академии Магии. Бодения брала за живое другим: тихими, вымощенными гладким морским камнем улочками, уютными трех- и пятиэтажными домами с покатыми крышами, и парками, которые дышали диковинной, сочной флорой. Повсюду журчали фонтаны, высились искусно вырезанные скульптуры древних героев и переливались радужными искрами загадочные магические артефакты.

Казалось, город был прямым продолжением таинственного Леса Демона Снов, который подступал к самым южным стенам. Порой невозможно было понять, где заканчивается первозданная чаща и начинаются городские сады. За этот вечный триумф зелени Бодения по праву носила титул второй экологической столицы Анабера, уступая пальму первенства лишь Кадзоко — легендарному мегаполису зверолюдов.

Город наслаждался своим покоем. Но всего в двух месяцах конного пути на север, среди ледяных брызг и штормов, лежал неприступный архипелаг. Там стоял гарнизон магов, ежедневно ведущий кровопролитную, изнурительную войну с демонами-сопами. Именно там, на передовой, ковался стальной щит Анабера. Маги Бодении были единственной преградой между мирным материком и Бездной. Ценой своей маны, сгорающей в жилах, ценой пота, соленой крови и собственных жизней, эти чародеи держали на своих плечах хрупкий, засыпающий мир.

На островах гарнизона природа сбрасывала зеленые одежды. Здесь не было места цветам. Единственными выжившими исполинами были столетние ели, туи и сосны, чья смола пахла горьким холодом и долгой полярной ночью. Пейзажи архипелага пугали своей монументальной мрачностью: истерзанные магией скалы, почерневшие от перманентных пожарищ и ударов заклятий. Чем ближе к владениям демонов — тем бесплоднее становилась земля. Небо над черными шпилями островов демонов было навсегда затянуло тяжелым свинцовым саваном из гари и дыма, который полностью сожрал солнце. Там, вдали, сквозь эту вечную мглу, уже можно было различить пульсирующие очертания Истинной Тьмы.

Битвы вспыхивали регулярно. К счастью, они уступали в масштабах катастрофе вековой давности. Тогда повелитель демонов Тиам, возвысившийся до предела Истинного Бога 1-й звезды, повел свои безжалостные легионы на материк, поклявшись стереть Бодению в пыль. Мир выстоял, но цена спасения была чудовищной — земля до сих пор помнила этот стон и скорбела о непоправимой утрате. Тиам был повержен, демоны отступили. С тех пор их высшие иерархи не показывались на передовой, скованные нерушимым пактом с Советом Магов. Они передали бразды правления авангардом ведьмам Севера и Кровавой Луны. Именно им сейчас противостоял гарнизон, превратив скалистые острова в вечную, незамерзающую арену изнурительной войны.

***

Эта история берет свое начало на следующий вечер после очередного яростного столкновения. Воздух, густой и тяжелый, все еще был пропитан едкой гарью, солоноватым железным привкусом свежей крови и каленым металлом. В ушах выживших воинов до сих пор стоял призрачный звон мечей и грохот заклинаний. В палаточном лагере Бодении кипела лихорадочная работа. Маги-целители, от которых пахло горькими травами и целебными пилюлями, накладывали шины и затягивали раны бойцов. В это же время инженеры, покрытые грязью и копотью, укрепляли оборонительные редуты, вливая ману в полуразрушенные гранитные стены и покрывая их искрящимися рунами стойкости. Между палатками носились бледные, запыхавшиеся посыльные, связывая воедино разорванные нити командования.

В самом центре лагеря, в просторном командирском шатре, над дубовым столом, заваленным истерзанными картами и пергаментами, склонился юноша. Он был высок, широкоплеч, а в его движениях сквозила тяжелая, пугающая грация всесокрушающей молнии. Облаченный в боевой доспех Бодении, поверх которого тяжелыми складками ниспадал глубокий фиолетовый плащ, он напоминал монолитную, неприступную скалу. На его плечах покоился роскошный, пахнущий диким зверем воротник из шкуры северного медведя — знак абсолютной маршальской власти. Это был маршал Серн, маг молний уровня Почтенного 6-й звезды. Один из лучших учеников Хозяина Судьбы, Серн по праву считался самым холодным, расчетливым и гениальным тактиком Бодении со времён Делио.

Сейчас Серн вертел в пальцах свежее донесение, и строки, написанные там, заставляли его густые брови сходиться у переносицы. Вокруг стола застыли его братья и сестры по ордену.

Здесь была Кисатва — первая ученица Хозяина Судьбы, магесса Воды (Почтенная 7-й звезды), от которой веяло глубокой, безмятежной, но опасной океанической рассудительностью. Рядом стояла Лорелай — третья ученица, хрупкая целительница стихии Дерева (Почтенная 4-й звезды). Пятая ученица, известная как Уходящая В Дождь, — магесса Огня (Почтенная 8-й звезды), импульсивная, яркая, как лесной пожар. Напротив нее замерла Мидалиния — шестая ученица, повелительница Льда (Почтенная 8-й звезды), чье присутствие заставляло чернила в чернильницах понемногу покрываться коркой. И, наконец, Шама — второй ученик Хозяина Судьбы, маг Ветра (Почтенный 3-й звезды).

Маги только что закончили яростный спор о стратегии, но неожиданное послание, которое было доставлено Серну заставило всех замолчать. Атмосфера в шатре сгустилась, все взгляды скрестились на маршале.

Впрочем, тишина и Шама были вещами несовместимыми. С присущим ему одному неистребимым оптимизмом, завернутым в яркую обертку искрометного задора, маг Ветра картинно вздохнул и нарушил безмолвие:

— Эй, Седьмой! — Шама состроил настолько умилительно-жалобную гримасу, что позавидовал бы любой бездомный щенок, и картинно сложил руки на груди. — Да не полезут эти рогатые сопы в ближайшие месяцы, я тебе свою лучшую флейту в залог отдаю! Гарантия — сто процентов, лично у ветра спрашивал. Так что, будь человеком, выпиши мне отпуск! Я и донесение вождям в Бодению доставлю в лучшем виде, со свистом, и сестру проведаю. Она же у меня красавица, а на днях, между прочим, мамой стала! А я — великим, мудрым и невероятно обаятельным дядей! Дай мне хоть на племянника глянуть, пока он кусаться не начал. Хватит уже тут сидеть и все углы своими молниями угрюмо подсвечивать, у меня от твоего грозного вида скоро волосы дыбом встанут!

— Да что ж ты ноешь-то постоянно, ветродуй несчастный? Как будто ты один тут о цивилизации мечтаешь! — Уходящая В Дождь со всего размаху влепила себе ладонью по лбу. Звук получился такой, будто столкнулись две океанские волны. В ее голосе моментально заплясали опасные искорки первобытного, истинного пламени, а шелковые одежды алого и темно-красного цветов мягко запульсировали внутренним огненным свечением. — Честное слово, Шама, тебе почти сто пятьдесят лет, а ума, как у дитяти малого!

— Так может, пусть он в зеркало на себя посмотрит? — Голос, наполненный сокрушительной, размеренной глубиной самого океана, принадлежал девушке в лазурных одеждах. Кисатва тонко улыбнулась, не теряя своей царственной рассудительности. — Как раз увидит то самое малое дитя. Мне почему-то кажется, Серн, что Шама со своим новорожденным племянником сейчас один в один. И по поведению, и по капризам.

— Умом так точно, — ледяным шелестом отозвалась Мидалиния. Вокруг нее воздух едва заметно дрожал, а на краях стола начал кристаллизоваться пушистый иней. Шестая ученица одарила брата взглядом, способным заморозить действующий вулкан, в котором сквозил чистейший, рафинированный сарказм. — Хотя нет, я льщу Шаме. Младенец хотя бы иногда молчит.

— Огонек! Льдинка! Вы безжалостны! — Шама трагически схватился за грудь, причем в спешке перепутал стороны и прижал ладонь к правому ребру, где сердца отродясь не было. — Ну что вы за злыдни такие? Первая, ну ты-то, о мудрейшая из вод, куда туда же? Разбиваете мне сердце! На мелкие, ветреные осколки!

— А может… может и правда, пусть Шама доставит это донесение? — Слегка робким, тихим голоском пролепетала Лорелай. Она стеснительно сжимала тонкими пальцами складки своей зелено-рубиновой мантии, пахнущей свежескошенной травой, и переводила добрый, сострадательный взгляд с одного мага на другого. — Ему действительно нужно увидеть семью…

— Вот! Вот оно, золото Бодении! — Шама мгновенно просиял и закружился на месте, устраивая легкий сквозняк. — Я всегда знал, Лорелай, что твое ангельское, добрейшее сердце не оставит меня на растерзание этим бесчувственным, ледяным и огнеопасным фуриям! Слушай, это же какое великое, неописуемое счастье привалит тому парню, который возьмет тебя в жены! Я готов лично написать об этом балладу!

— …и мы хоть немного побудем в блаженной, святой тишине, — кротко, слегка кашлянув, закончила свою мысль Лорелай.

Шатёр на секунду замер, а затем взорвался оглушительным хохотом.

— А это аргумент! Бесспорный! — Мидалиния даже позволила себе едва заметный смешок, хотя ее глаза по-прежнему искрились ледяной иронией. — И да, Шама, раз уж ты так восхищен… Может, это ты возьмешь ее в жены?

Весь штаб, включая обычно суровую Кисатву и вспыльчивую Огонек, покатился со смеху. Шама осекся на полуслове, его рот смешно открылся, а щеки мгновенно залила густая, пунцовая краска. Он замахал руками, понемногу сдавая назад к выходу и косясь на опасно блестящие глаза сестер:

— Ах вы… да что вы меня все женить-то пытаетесь?! Рано мне! Мне бы еще… подвигов совершить! Великих! Мифических! Чтобы барды плакали!

— Значит, слушай меня внимательно, господин Подвиг, — раздался тяжелый, пропитанный армейской иронией и гулом грозы голос Серна. Маршал медленно поднялся, опершись кулаками о стол, и молнии на его доспехах согласно трескнули. — Твоему побегу в Бодению — быть. Но! Помимо официального донесения вождям, тебе нужно будет доставить в целости, сохранности и — подчеркиваю — в абсолютном безмолвии одну крайне важную особу с посылкой прямо к нашему Десятому. Справишься без своих обычных фокусов — выпишу тебе неделю официального отпуска. Лично подпишу.

Все присутствующие мгновенно подобрались. Смех утих, магессы подняли глаза на Серна, пытаясь разглядеть в его суровом лице разгадку этой таинственной миссии. Что задумал Десятый? Что за особа? И что в посылке?

— Да без проблем, Седьмой! Да я ради недели отпуска хоть тысячу самых важных, капризных и секретных особ к нему на руках дотащу! — Шама мгновенно воспрял духом, забыв про краску на щеках, и исполнил подобие победного танца. — Да что там тысячу, я весь гарнизон туда переселю, даже тех, кого вообще трогать не стоит! Ветры Бодении доставят нас быстрее, чем ты успеешь сказать "молния"!

— Прекращай этот балаган. И я тебя очень прошу… — Серн посмотрел на брата долгим, внезапно уставшим и серьезным взглядом. — Позволь мне хоть в этот раз на тебя положиться. Не потеряйся и не потеряй ее где-нибудь по пути в трех соснах.

— Седьмой, ну обижаешь! Когда это я терялся? — Шама надул губы и состроил глубоко оскорбленную мину. — Ну что ты вечно придумываешь какие-то армейские небылицы? Оставь это дело мне — признанному профессионалу по сочинению баллад, героизму и тактическому отступлению… то есть, подвигам!

Этот неиссякаемый поток хвастовства и ветра в голове заставил всех магов рассмеяться с новой силой. Засмеялся даже Серн, который, несмотря на всю свою внешнюю суровость и командирский тон, относился к своему ветреному брату с той глубокой, нерушимой теплотой, с какой относятся к самому себе.

— Ладно, шут гороховый, иди готовься, — Серн махнул рукой, отпуская мага воздуха. — Утром я поведаю тебе все детали и передам подопечную... Хотя нет, лучше запишу все. А на сегодня, думаю, наше совещание окончено. Возвращайтесь к своим отрядам, братья и сестры, и дайте людям наконец передохнуть. Завтра с первыми лучами солнца продолжим возводить редуты и латать стены. Демоны ждать не будут.

— До завтра, Седьмой, — Лорелай мягко улыбнулась и первая скользнула к выходу, направляясь в сторону медицинской палатки, откуда доносился запах дезинфицирующих настоек.

— Пойду проверю патрули на периметре, пока наши стражники окончательно не замерзли, — холодно кивнула Мидалиния. Окутанная шлейфом морозного воздуха, она двинулась к выходу.

— Я с тобой, Миди! Надо поддать этим патрульным жару, а то сонные какие-то, — тут же последовала за ней Уходящая В Дождь, обдав шатер напоследок теплом костра. — Доброй ночи, Серн.

— Завтра только чур не опаздывать! А то знаю я вас, пока прически наведете… — задорно выкрикнул уже из-за полога палатки Шама, пускаясь наутёк.

— Это ты-то мне будешь говорить об опозданиях, ветродуй ты недоделанный?! — мгновенно вскипел Серн, и по его металлическим наручам с сухим треском побежали фиолетовые искры.

— Да перестань ты, Серн, — теплая, пахнущая свежестью шторма ладонь Кисатвы мягко опустилась на плечо маршала, мгновенно заземляя его ярость. Электрические искры послушно угасли. — Ты же прекрасно знаешь: после Сергея ты — главная мишень для шпилек нашего балагура. Не подпитывай его своей вспыльчивостью, он только этого и ждет. До завтра.

Улыбнувшись на прощание, первая ученица покинула штаб, оставив Серна в одиночестве.

— Ну вот за что мне все это? — Маршал Бодении поднял глаза к полотняному потолку, за которым угадывалось темнеющее небо, обхватил голову руками и тяжело, сокрушенно вздохнул. — И как только Четвертый брат терпит этого Второго?.. Непостижимая магия...

В походном лагере магов вместе с догорающим, окровавленным солнцем разгорались сотни костров. Их оранжевые языки яростно лизали темноту, разгоняя густые, зловещие тени по углам редутов. Вместе с тем, как на суровые северные острова опускалась глухая, таинственная ночь, над лагерем воцарялась долгожданная тишина. Она нарушалась лишь тихим, приглушенным ропотом бодрствующих часовых, треском дров да сухим щелканьем точильных камней, которыми уставшие воины правили свои мечи и чистили магические доспехи.

Но именно эта ночь, напоенная запахом гари, соленого моря и едва уловимой, пугающей магии, и стала отправной точкой нашей новой, великой истории.

Глава 2

Глава 2

= И у камня не хватит терпения =

Ночь над истерзанным лагерем пронеслась тихой, благословенной тенью. Она подарила изнуренным воинам те редкие, бесценные часы покоя, когда можно не сжимать рукоять эфеса до побелевших костяшек. Свежий утренний бриз, веющий с северного Запретного моря, пахнущий заснеженными северными вершинами, мокрой солью и холодным гранитом, практически полностью выветрил из межскальных ложбин душный, едкий чад вчерашних пожарищ. Воздух стал прозрачным и звенящим, как чистый хрусталь.

Само собой, часовые не смыкали глаз, охраняя нерушимый сон отдыхающих братьев по оружию. Лишь изредка в предрассветном сумраке доносился тихий, шелестящий шепот стражников да мерный, приглушенный перезвон стальных пластин — бойцы счищали копоть и ледяную крошку со своего снаряжения. В остальном же тишина была абсолютной, если не считать редкого хлопанья крыльев сонных сов и шуршания летучих мышей, возвращавшихся в свои скальные щели.

Такое затишье позволило магам впервые за недели беспрерывных атак погрузиться в глубокий, целительный сон. Спали все без просыпа, включая высших офицеров. Особенно усердствовал Шама. Маг Ветра развалился на своем походном ложе вольготной живописной звездой. В неверном, тающем мерцании догорающих свечей на его безупречно гладкой физиономии застыла самодовольная, невероятно широкая улыбка человека, которому снится нечто невероятно приятное — вроде собственного памятника из чистого золота на главной площади Бодении.

Исключением в этом царстве Морфея оставался лишь сам Серн. Как ни крути, а идея доверить столь деликатное и жизненно важное поручение своему Второму брату казалась ему верхом безумия. И дело было вовсе не в отсутствии доверия к боевым навыкам Шамы — как маг Ветра тот был неоспоримо гениален. Проблема крылась в его непредсказуемом, взбалмошном характере, обладавшем удручающим свойством притягивать неприятности на свою голову с эффективностью, которой позавидовал бы самый мощный магический магнит.

"Выбор сделан, отступать некуда, — вздохнул маг Молний, ворочаясь с боку на бок и тщетно пытаясь силой воли заглушить липкие тревожные мысли. — Ты ведь не подведешь, Второй? Не наступишь на те же грабли в сотый раз? Так ведь?.."

Серн так и не сомкнул глаз, прокручивая в голове десятки сценариев будущей миссии. В какой-то момент он даже порывался приставить к Шаме в качестве няньки кого-то из сестер, но суровый разум стратега вовремя остановил его: все они, от вспыльчивой Уходящей В Дождь до ледяной Мидалинии, были критически важны здесь, на линии фронта.

Утро встретило маршала сырым, колючим холодом, первыми робкими лучами солнца и абсолютно паршивым настроением. Бессонная ночь оставила свои отпечатки: под глазами выросли набрякшие тени, а кожа приобрела нездоровый, мертвенно-бледный оттенок. Впрочем, верный многолетней армейской выправке, Серн подтянулся, умылся ледяной водой из заклятого источника и облачился в парадно-боевые доспехи.

— Назад дороги нет, — пробормотал он сквозь зубы своему отражению в затуманенном зеркале.

Когда маршал шагнул за полог штабного шатра, его уже ждали.

В паре шагов застыла девушка. Ее изящную фигуру плотно прятал тяжелый плащ, переливавшийся перламутровыми оттенками, а верх лица и волосы были надежно скрыты глубоким капюшоном. Нижнюю половину лица закрывал высокий воротник, подвязанный синим шелковым шарфом. На виду оставались лишь аккуратный маленький носик, да отблескивающие на солнце линзы очков в тонкой оправе, которая то и дело норовила сползти с её изящного носика. Через плечо девушки висела скромная походная сумка. Несмотря на неприглядный вид, артефакт был бесценен — его внутреннее пространство расширили с помощью древней магии Пространства и Времени. При желании в этот саквояж можно было упаковать провиант для всего гарнизона вместе с осадными орудиями. На ногах спутницы красовались высокие сапоги из кожи зелёного нефритового варана с заостренными носками, скрывавшимися в полах длинного плаща.

— Доброе утро, маршал Серн, — произнесла она безукоризненно ровным, официальным голосом, изящно поправляя очки на переносице. Дуновение свежего ветра на миг приподняло полы ее плаща, явив миру изысканные складочки изумрудных одежд, надёжно спрятанных под верхней тканью.

— Доброе утро, мисс Тара, — отозвался Серн, мгновенно надевая привычную маску каменной серьезности. — Надеюсь, я не заставил вас ждать под этим холодным ветром?

— В любом случае, нам стоит поспешить, — уклонилась от прямого ответа девушка, поправив шарф. — Десятому нужно доставить этот груз со всей возможной оперативностью. Задержка недопустима.

— Я-то только "за", — сокрушенно выдохнул маршал. — Но нашему Десятому придется проявить ангельское терпение и подождать несколько минут, пока наше ветреное величество соизволит снизойти до грешной земли.

— Вы ведь прекрасно понимаете, насколько критична скорость? — в тоне Тары промелькнули надменные нотки. Несмотря на то, что перед ней стоял легендарный командующий и действующий член Совета Гильдии, девушка держалась с поразительным чувством собственного превосходства.

— Понимаю, — Серн смерил ее спокойным, тяжелым взглядом. — И будьте уверены в двух вещах, Тара.

— Это в каких же? — приподняла бровь девушка.

— Во-первых, — Серн назидательно поднял указательный палец, вокруг которого проскочила фиолетовая искорка, — я лично отрегулирую внутренний будильник вашего сопровождающего, как только его физиономия здесь появится. А во-вторых, только этот балагур способен доставить вас в Бодению не просто в целости и сохранности, а действительно быстро. С самым настоящим ветерком. Собственно, ровно так, как вы и просили в запросе.

— Хм… — Тара недовольно хмыкнула и отвернулась к востоку, где из-за горизонта уже вовсю вылезал слепящий солнечный диск, окрашивая скалы в багрово-золотые тона. — И всё же ему лучше поторопиться. Терпение — не самая сильная моя черта.

— Да куда спешить-то, утренние птички?! Петухи еще десятый сон видят! — донесся откуда-то сверху сонный, но неимоверно бодрый голос.

Все присутствующие синхронно задрали головы. На растяжке штабного шатра, балансируя на одной ноге, красовался Шама.

— И вообще! — маг Ветра легко спрыгнул вниз, приземлившись абсолютно беззвучно, будто пушинка. — Кто рано встает — тот идиот, не высыпается, а потом весь день ходит злобный, как голодный демон-соп! Так гласит древнейшая народная мудрость, проверенная поколениями великих сонь

— А ты уверен, о мудрейший, что правильно понял смысл этой мудрости? — Серн прижал ладонь к лицу, едва сдерживая тяжелый стон. — И в каких таких краях ты встречал народ с подобной философской школой?

— Книги надо читать, брат! Великие фолианты! — с готовностью хохотнул Шама. — Клянусь любимыми железками Четвертого, в них таится бездна знаний! — Маг Ветра внезапно сделал невероятно умное лицо и поднял палец к небу. — По утверждению всё того же Четвертого, регулярное чтение повышает уровень интеллекта. Так что имей в виду, Седьмой, приобщайся к мудрости!

— Чья б корова мычала, — закатил глаза Серн, пока по его доспехам с сухим треском пробежали маленькие молнии. — Человек, который использует бесценные фолианты эпохи до исчезновения материка Империи вместо ракеток для настольного тенниса, будет читать мне лекции о пользе просвещения?

— Ну кто-то же должен просвещать массы! — вновь задорно хохотнул маг Ветра. Затем он наклонился к самому уху Серна и понизил голос до таинственного шепота, впрочем, абсолютно не заботясь о том, услышат его или нет: — Брат, а эта строгая барышня — и есть та самая сверхопасная и невероятно важная особа, о которой ты вчера шептался?

— Вообще-то, у меня безупречный слух, — скрестив руки на груди, с ледяным спокойствием отрезала Тара. В ее голосе, сквозь официальную сухость, пробилось откровенное нетерпение. — И если вы закончили свой примитивный комический ритуал приветствия… нам пора. Время уходит.

— Ох, чую я, дорожка у нас будет просто обхохочешься, — Шама озадаченно почесал затылок, поправил свою ярко-желтую пеструю бандану и ловким движением убрал со лба непослушную золотистую прядь. — Что ж, не смею более задерживать ваше нетерпеливое величество! Нам всё-таки почти два месяца плестись до Бодении. А как говорит другая, куда более суровая народная мудрость: "Если поссориться с попутчицей в первые пять минут пути, остаток дороги рискует превратиться в унылое существование дохлого верблюда в пустыне".

— Завязывай паясничать, — прогремел голос Серна. В нем прозвучал настоящий раскат грома, но на дне этой суровости теплилась глубокая братская забота. — Берегите себя. Путь неблизкий.

Спустя пару минут Шама и Тара оседлали своих северных степных коней и двинулись к выходу из лагеря. Серн остался стоять на месте, молча смотря им вслед. Впрочем, Второй не был бы Шамой, если бы ушел без финального аккорда. У самых ворот он натянул поводья, развернул коня и крикнул на весь лагерь:

— Эй, Громовержец! Ты там присмотри за нашими девчонками! И умоляю тебя — не дай им окончательно заплесневеть от скуки в мое отсутствие! Кто им еще анекдоты рассказывать будет?!

С этими словами маг пришпорил коня, догоняя Тару. Девушка, к слову, даже не думала останавливаться — выскочив за пределы укреплений, она сразу пустила своего скакуна в галоп, полностью игнорируя спутника.

— Эй, сестрица, ты куда так рванула?! — крикнул Шама, перекрывая свист ветра. — Неужели решила устроить турнир по верховой езде? Или ты в Бодении утюг включенным оставила?!

— Ты лучше прибавь ходу, — бросила она через плечо тем же высокомерным, отстраненным тоном. — Если мы задержимся еще хоть на минуту по твоей вине, утюг я сделаю из тебя. И аккуратно проглажу им эти мятые скалы.

— Ути-пути, какие мы грозные! Хотя скорость у тебя — как у уставшей улитки-марафонца, — с лучезарной улыбкой защебетал маг Ветра, совершенно не впечатлившись угрозой.

Он беззаботно взмахнул кистью, накладывая заклинание "Шаг Ветра" на себя и своего коня. Вокруг копыт закружились вихри, скакун будто потерял вес, и в следующее мгновение Шама не просто поравнялся с Тарой, а легко обогнал ее, оставив позади сноп искрящейся пыли.

— Но если хорошенько попросишь дядюшку Шаму, я, так и быть, организую нам быстрый проезд!

— Теперь я окончательно поняла, что имел в виду маршал Макс, когда говорил: "Общество Второго — это высшее испытание для твоей нервной системы", — все так же холодно, с идеальными аристократическими интонациями отозвалась Тара. — Мы знакомы ровно десять минут, а я уже мечтаю тебя испепелить. Да что я… Мне кажется, даже у этих вековых скал терпение лопнет раньше, чем мы доберемся до первой таверны.

— Да ладно тебе, подруга, сейчас сделаем красиво! — хихикнул Шама и сотворил в воздухе небрежный, изящный пас.

Повинуясь его жесту, прямо перед скачущей лошадью Тары соткался сияющий желтый магический круг, пахнущий горным мхом и свежей грозой. Едва кобыла девушки пересекла границу заклятия, ее скорость мгновенно возросла вдвое. Поток воздуха едва не вышиб магессу из седла, ее перламутровый плащ взвился дыбом, а очки съехали на самый кончик носа.

— Ой, забыл предупредить: держись покрепче, а то перелеты не входят в выбранный вами спектр услуг! — хохотнул маг Ветра, устремляясь вперед.

Вскоре обе фигуры превратились в едва заметные точки на горизонте и окончательно растворились в мареве рассвета. Лишь тогда Серн, всё это время тяжело наблюдавший за их отбытием, тяжело вздохнул, развернулся и пошагал обратно в глубину лагеря.

Его ждала суровая, рутинная работа: восстановление защиты, латание пробоин в стенах и подготовка к новым битвам.

Глава 3 Тени на задворках севера

Глава 3

= Тени на задворках севера =

Северные ветра, пронизывающие до самых костей, не утихали ни на секунду. В своих вечных, жутких завываниях они воспевали скорбную песнь вечной мерзлоте и беспросветному мраку, царящим на острове демонов-сопов. Со свистом, напоминающим стоны тысяч неупокоенных призраков, эти ледяные порывы облизывали серые, истерзанные скалы, навсегда утратившие право на тепло и жизнь. Лишь редкие, почти иссохшие сосны да корявые ели — скрюченные, покрытые черным инеем, — каким-то невероятным чудом удерживались цепкими корнями за каменные трещины, оставаясь последними израненными осколками умершей флоры.

Эти острова казались самой бездной — зияющей провалом в абсолютно безжизненный, загробный мир, населенный тварями, от одного вида которых кровь стыла в жилах. Куда ни брось взгляд — всюду царила выжженная пеплом серость. Солнечный свет десятилетиями не мог пробиться сквозь непроницаемый туман и плотную, как смола, демоническую скверну.

Но даже в этом аду кипела жизнь. Омерзительная, вселяющая первобытный ужас, но неистребимая. Помимо демонов всех рангов и бесовских отродий, чьи формы не поддавались описанию, в мертвом воздухе хозяйничали демонические твари. Исполинские вороны-переростки с налитыми свежей кровью глазами слетались на вершины черных сосен. Под кронами гигантские пауки размером с ростовой щит тяжелого пехотинца плели липкие, пахнущие гнилью сети, свисая головами вниз, точно декорации к кошмарному сну. Тучи летучих мышей кружили и днем и ночью, не скрываясь от света — ведь света здесь попросту не существовало. Они чувствовали себя полновластными владыками небес, соперничать с которыми могли лишь вороны-разведчики, служившие глазами и ушами для демонических полководцев.

В самом сердце этого царства тьмы, освещенном лишь призрачным, ядовито-изумрудным и кроваво-красным сиянием магических жаровень, находилась цитадель. На высеченном в скале балконе пещеры, уходящей прямо в жерло действующего вулкана, стояла женщина. Из глубин огненной пропасти под ее ногами непрестанно доносились дикие, рвущие душу крики, наполненные нечеловеческой болью и агонией.

Голову женщины венчала остроконечная шляпа, напоминающая пик далекой мрачной горы. Одеяние из тяжелого шелка цвета ночи и запекшейся крови струилось за ней длинным, призрачным шлейфом. На поясе, сплетенном из высушенных людских жил, в такт дыханию покачивались ритуальные тыквы и иссушенные человеческие черепа. Внутри этих костяных сосудов в вечном, безмолвном вопле бились изумрудные искры украденных душ.

Алые, словно свежие струи живой крови, волосы водопадом низвергались на ее плечи. А в глазах — двух угольно-черных безднах, где давным-давно догорели остатки человечности — застыла неописуемая жестокость и страстное желание превратить весь светлый мир в пепел и руины. На ее руках вольготно расположился темно-серый кот, чья шерсть казалась сотканной из дыма. Только в когтистых лапах этой владычицы тварь могла умиротворенно прижимать уши и тихонько мурлыкать под аккомпанемент раздирающих глотку воплей, несущихся из вулканических глубин.

Внезапно крики внизу резко стихли. Эта тишина означала вовсе не милосердие, а лишь то, что несчастная жертва окончательно испустила дух.

Из глубин мрачного тоннеля к стоявшей у края балкона чародейке бесшумно шагнула вторая фигура. Она была точной копией первой, за одним единственным исключением: ее волосы сияли слепящей, мертвенной белизною вечных снегов крайнего севера.

— Сестра, — произнесла Ведьма Севера, останавливаясь рядом. В ее голосе звенел ледяной металл и беспредельная ненависть ко всему живому, хотя в обращении к родной крови слышалась едва уловимая теплота. — Нам удалось кое-что выведать у этого мерзкого человеческого насекомого перед тем, как его душа навеки угасла.

— Не тяни, сестра, — Ведьма Кровавой Луны с нетерпением повернула голову. В ее тоне проскользнула ярость, выкованная в веках страданий, и так же скупой материнский бархат к сестре. — Говори.

— Эти псы из Бодении искали следы исчезнувшего материка Империи, — начала Ведьма Севера, и ее белые губы искривились в презрительной ухмылке. — Им удалось раздобыть древнюю рукопись тех времен. Эти глупцы так и не сумели расшифровать текст, но факты очевидны: маги не стали бы так рисковать и посылать разведчиков в наши земли без веской причины. Вполне вероятно, что материк Империи вовсе не канул в Бездну, а лишь скрыт от мира могущественной магией древних.

— Хочешь сказать, все те старые сказки, о которых судачили наши предки, — не выдумка? — Ведьма Кровавой Луны задумчиво прищурилась, и искры в ее черепах на поясе вспыхнули ярче.

— Более чем вероятно, — кивнула Ведьма Севера. — Маги слишком трусливы, чтобы прыгать в омут без уверенности в добыче.

— В свое время даже наш старый Повелитель и Высшие Иерархи приложили немало сил, чтобы отыскать хоть зацепку, — продолжала Ведьма Кровавой Луны, погружаясь в воспоминания. — Всех их манили несметные сокровища древних рас и колоссальное изобилие духовной энергии, описанное в легендах. Но сколько бы наши легионы ни блуждали в туманах Древней Запретной области, они возвращались ни с чем. Более того, сотни великих демонов навеки сложили там свои головы…

— Но маги Бодении явно что-то нащупали! — жестко перебила ее Ведьма Севера, вырывая из раздумий. — И они унесли эту разгадку с наших островов!

— Значит, их находка должна стать нашей, — отрезала Ведьма Кровавой Луны, и ее глаза вспыхнули зловещим алым огнем. — Свяжись с ним. Пусть его орлята выполнят эту грязную работу и добудут рукопись.

— Да, сестра, — Ведьма Севера мгновенно извлекла из складки плаща кроваво-красный талисман связи. Руна на нем засияла ярким рубиновым светом, впитав ману чародейки, а затем артефакт вытянулся в тончайшую ало-золотую нить и с тихим шипением растворился в воздухе, устремляясь на юг.

Обе ведьмы остались стоять на балконе, провожая взглядом алый огонек, уходящий за горизонт. На их губах застыли змеиные, полные яда улыбки, возвещающие мир о том, что древнее зло снова подняло голову.

***

Тем временем шла уже вторая неделя путешествия Шамы и Тары. Природа здесь, вдали от проклятых северных островов, ликовала. Солнце щедро затапливало золотом изумрудные кроны древних лесов, луга пестрели дикими цветами, а воздух был настолько густым и пряным от аромата хвои, шалфея и медовых трав, что его, казалось, можно было пить. В кустах то и дело мелькали дикие олени, а в небе парили орлы. Жизнь играла всеми красками.

Благодаря магии Шамы, путники преодолели расстояние, на которое у обычного каравана ушел бы целый месяц. Однако даже безумная скорость не спасала их от непрестанных перепалок. Тара, сохраняя ледяное, аристократическое спокойствие и отстраненность, парировала все выпады мага Ветра прицельными уколами иронии, а чаще и вовсе награждала его величественным игнорированием. Шама же не замолкал ни на минуту, источая энтузиазм и осыпая спутницу искрометными шутками.

— Вот смотри! Ты же у нас вроде как Зеленая Тара, — с озорной ухмылкой завел он очередную пластинку, подгоняя своего коня вплотную к ее скакуну. — А ведешь себя так, будто ты как минимум Серая… или вовсе Черная! Да на твоем фоне даже наш угрюмый Четвертый брат покажется заводилой и душой компании! Кстати, меня тут мысль осенила: он тебя случайно перед твоим отъездом из Бодении за палец не укусил? А то симптомы один в один!

— Жаль, что твой язык не работает как магический ускоритель, — с легким хмыком отозвалась Тара, не поворачивая головы. — Будь это так, мы бы уже вчера пили чай в Бодении. А пока что мы плетемся, как сонные черепахи.

— Эй, подруга! — Шама от возмущения так широко и раздосадованно раскрыл рот, словно собирался проглотить целиком пролетавшую мимо муху. — В каком это смысле “плетемся”?! Да мы летим быстрее Пернатого Дракона, которому хвост подожгли! У моего коня подковы докрасна раскалились! И вообще, без моих чар ты бы сейчас еще у ворот гарнизона сапоги шнуровала!

— Да неужели? — Тара изящно изогнула бровь, бросив на него быстрый взгляд из-под выползающих на носик очков. — Неужели великий маршал Шама так болезненно реагирует, когда кто-то ставит под сомнение его неземную скорость?

— А вот тут ты зришь в самое яблочко! — Маг Ветра мгновенно забыл про обиду, ухватившись за слово “великий”. — Я действительно великий! Приятно, что ты наконец-то начала это осознавать. Глядишь, к въезду в город ты мне и баллады слагать начнешь!

— Хм, мечтою каплю в море не превратишь, — хмыкнула девушка и пришпорила лошадь. — Направь лучше весь этот нескончаемый поток великолепия на ускорение нашего хода.

— Да что ж ты заладила, подруга? — не унимался Шама, наталкиваясь на непробиваемую стену ее спокойствия. — “Быстрее, быстрее”… У тебя там в Бодении что, молоко на плите убегает?!

— Моя миссия куда ценнее, чем твое скромное воображение способно представить, — строго осадила его Тара. — И она таит в себе слишком много опасностей. Чем быстрее мы укроемся за стенами Бодении, тем безопаснее будет для твоей же шеи.

— Ха! Опасности! — задорно хохотнул Шама. — Да я любой опасности в лицо смеюсь! В этом мире нет ничего и никого, кто мог бы испугать дядюшку Шаму! Доставлю тебя в лучшем виде, даже прическа не развалится.

— Для начала попробуй доставить меня в целости сквозь Каньон Небесных Скал, — остудила его пыл девушка. — Сам знаешь, это место сейчас — главная головная боль Бодении из-за аномалий и засевших там разбойничьих банд.

— Ну, бандиты — это неприятно, — на лице мага Ветра на секунду погасла улыбка, но в следующее мгновение он вновь просиял: — Но стоит им увидеть мой ослепительный профиль, как они сами упакуют вещички и эмигрируют на острова демонов! Там им будет безопаснее, чем со мной!

— Ой ли, — скептически бросила Тара, уходя вперед.

— Эй, да подожди ты! — Шама пришпорил коня, обновляя заклинание “Шаг Ветра”. — Что ты вечно норовишь бежать впереди собственной же лошади?!

***

К закату дня вымотанные дорогой маги остановились на вершине холма. Перед ними открылась захватывающая дух панорама: в воздухе, вопреки законам природы и мироздания, парили гигантские каменные острова, покрытые сочной зеленью и соединенные между собой толстыми лианами. А далеко внизу, у подножия этих парящих круч, притаилась маленькая деревушка. В ее окнах уже вспыхивали задорные огоньки свечей, пока ночные тени медленно окутывали крыши.

— Ну вот мы и у Каньона, подруга! — гордо выпятил грудь Шама, задрав нос к первой зажёгшейся звезде на вечернем небе. — А ты сомневалась в моей супер-скорости!

— Признаю, — Тара поправила съехавшие очки. — Сегодня ты двигался едва ощутимо быстрее уставшей черепахи.

— Черепахи?! Ты снова меня с пресмыкающимся сравниваешь?! — взвился маг Ветра. — Откуда в тебе столько жестокосердия?!

— Ну не кипятись, — уголок губ Тары впервые за день дрогнул в едва заметной, теплой улыбке. — Пошутила я.

— Пошутила она! — все еще бубнил Шама. — Тебе никто не говорил, что юмор — это вообще не твое? Придется дать тебе пару уроков. А то смотрю, в вашей Академии совсем унынию учат. Братишка Шама берет тебя на перевоспитание!

— Умоляю, — Тара вздохнула и снова поправила оправу. — Только не сегодня. Единственное, чего я сейчас хочу — это горячий ужин и нормальная кровать.

Не дожидаясь ответа, девушка направила лошадь вниз по склону. Шама устремился следом, продолжая на ходу зачитывать лекцию о неоспоримой пользе смеха в дальних походах.

А на деревню тем временем опускалась глухая северная ночь. И из непроглядной тьмы между деревенскими домами за спускающимися с холма магами внимательно следили чьи-то хищные, немигающие глаза…

Глава 4 Битва в Каньоне небесных скал, ч1 Приоткрывая завесу древних тайн

Глава 4

= Битва в Каньоне Небесных Скал =

Часть 1

* Приоткрывая завесу древних тайн *

Над северными землями материка Анабера властвовала вековечная ночь, погружая мир в блаженную, таинственную темноту. Птичий хор, гремевший днем, окончательно затих, и ему на смену пришли глухие, вздрагивающие звуки: хлопанье мягких крыльев и бесшумный полет ночных сов. Их низкое, таинственное уханье, подобно заклинанию древнего кудесника, мягко убаюкивало весь суровый край, укутывая его в тяжелое покрывало сна. Этому погружению в небытие вторила прохлада, пахнущая морской свежестью и снегом — здесь, на севере, эта ночная прохлада была привычным, родным гостем, в отличие от обманчивого дневного зноя.

Но северная жемчужина, величавая Боденией, совсем не спала. Ее широкие улочки утопали в опаловых и иссиня-мягких лучах магических фонарей. Этот свет нежно ложился на гладкие, отшлифованные временем морские камни мостовых, выхватывая из сумрака ухоженные скверы и парки. Из темноты возникали пышные бутоны диковинных цветов, источавших густой, дурманящий аромат — концентрированную смесь солоноватого морского прибоя, ночной фиалки и пряной розы, превращавшую город в гигантский, дышащий сад.

По этому саду, напитавшись атмосферной маной, вальяжно прогуливались горожане. Из открытых окон увеселительных заведений на улицу выплескивался яркий свет, шутливая брань, звон хрустальных кубков и заливистый смех завсегдатаев. В порту, пропахшем дегтем, рыбой и привозными специями, жизнь кипела с первобытной страстью: тяжелые галеоны и юркие торговые каравеллы со скрипом причаливали к дубовым пирсам, подвластные нескончаемому ритму мировой торговли. Влюбленные парочки искали уединения в густых, прохладных тенях, а трудовой люд спешил по своим делам — ведь такой огромный и живой город требовал неусыпного внимания даже под покровом звезд.

Над всем этим великолепием возвышалась Цитадель Магов — исполинское сооружение в монументальном готическом стиле. Пять ее грандиозных башен, уходящих в самые небеса, соединялись колоссальным куполом, на котором буйствовали знаменитые Висячие Сады. Днем эти сады дарили чародеям спасительную прохладу, а сейчас, в призрачных лучах магических фонарей и серебре ночного светила, Цитадель обретала поистине мистический, почти божественный облик.

Со стен и карнизов за городом неустанно наблюдали молчаливые стражи — гаргульи, химеры и древние каменные стражи, вытесанные предками и самим Хозяином Судьбы более 10 000 лет назад. Их жуткие, исполненные древнего величия силуэты растворялись в вышине, проявляясь лишь тогда, когда луна на миг выходила из-за бегущих туч. Огромные стрельчатые окна Цитадели отбрасывали на камни улочек тусклый, янтарный свет, создавая впечатление, будто этот гигантский каменный колосс лишь слегка прикрыл веки, погрузившись в чуткую дрему.

Однако на самом верху Центральной Башни, в покоях Высшего Руководства, горел яркий, непогашенный огонь.

В комнате, оформленной в стиле древних императорских династий, царил дух мистики и запредельных тайн. Со стен взирали суровые лики великих магов и патриархов прошлого, а массивные шкафы из моренного дуба ломкими полками прогибались под тяжестью древних свитков и талисманов — каждый из которых на любом аукционе Анабера стоил бы целого состояния. В центре комнаты, за столом, в мерцающем свете астральных свечей восседали двое. И ни одного из них нельзя было назвать обычным смертным.

Первым был Зеленый Лягух, Магистр Гильдии и Великий Хранитель. Его нефритово-зеленая кожа, казалось, была соткана из духовной эссенции самого мироздания, переливалась глубоким, мягким свечением. На нем покоились торжественные халаты светло-зеленых и лазурных тонов, подчеркивающие его высокую, наполненную грузом ответственности должность. В его огромных, мудрых глазах читалась не только колоссальная духовная сила, но и безграничное братское тепло.

Напротив него расположилось существо, явившееся, казалось, из самых глубин загробного мира. Это был Высший Лич, Десница Гильдии, известный как Десятый брат. Его высокая, иссушенная фигура была облачена в тяжелые доспехи из черного серебра, чья матовая поверхность без остатка поглощала свет пламени, а на лице покоилась ритуальная маска из кости древнего дракона, в глубоких глазницах которой горел адовый, ядовито-алый огонь нежизни. Его кисти и предплечья до самых локтей были плотно обмотаны серыми, истлевшими бинтами, скрывавшими то, что не покрывали доспехи и ни один живой человек не должен был увидеть и остаться в рассудке.

— Говорю тебе, Одиннадцатый, — раздался скрежещущий, как сухое трение гробовых досок, но пропитанный холодным, выверенным интеллектом голос Лича. Он подался вперед, и от него повеяло сухим, старым прахом и замогильным холодом. — Материк древней Империи не канул в небытие. Он сокрыт там, за непроницаемой пеленой туманов Древней Запретной Области, брат, и я лично попал туда пол сотни лет назад по чистейшей случайности, когда мое судно драконоборца потерял управление из-за шторма во время рейда на драконов. И если в этих свитках написана хоть половина правды, а я готов поклясться на своем лучшем хрустальном саркофаге, что это так, у нас появится шанс пробить барьер пространственного хаоса и выйти на след Нашего Учителя. Я не мог ошибиться!

— Да брось ты, Десятый, — Лягух с тяжелым вздохом откинулся на спину резного кресла. Его голос звучал властно, строго, с той непререкаемой ответственностью, которая подобает главе великой гильдии. — Ты сам прекрасно помнишь, какими жуткими, древними тварями наполнен демонический мир Урфина. Один Василиск чего стоил, хотя и был только астральной тенью самого себя, израненного и запертого подземельях той башни. Учитель пошел на этот отчаянный шаг и запечатал проход вместе с собой вовсе не для того, чтобы мы через век пихали свои любопытные носы в эту бездну. Прошло больше ста лет! Я сам всей душой хочу верить в чудо, но… Учитель…

— Учитель жив! — некромант с оглушительным треском грохнул забинтованным кулаком по мраморному столу, отчего свечи на мгновение вспыхнули зеленым пламенем. — Это же Наш Учитель! Человек, перешагнувший границы смертности Полубог! Он просто не мог пасть от рук каких-то вшивых демонических князей!

— Брат… — Лягух поднялся со своего места, обошел стол и с истинной, искренней теплотой положил ладонь на холодный, серебряный наплечник Лича. Взглянув прямо в алые пламенные глазницы, Магистр тихо выдохнул, и в его голосе строгость уступила место глубокой сострадательной заботе: — Услышь меня. Мое сердце рвется так же, как и твое. Но целое столетие прошло! Даже твоей непреклонной, закованной в доспехи душе пора принять мысль, что возможно, Учителя больше нет среди живых.

— То, что его нет рядом с нами, я принял давно, — после короткого, тяжелого молчания отозвался некромант, и пламя в его глазницах сузилось до двух тонких алых игл. — Но я верю, что его духовная искра не угасла. Я переверну весь этот мир и вообще все миры, но найду его. И этот сокрытый материк — наш единственный ключ к разгадке. Возможно.

— Хорошо. Давай поступим так, — Лягух подошел к высокому стрельчатому окну, устремив взор на тихо спящую Бодению. Он понимал, что упрямство некроманта сравнимо лишь с прочностью адамантиевых скал. — Если отряд Тары действительно наткнулся на следы рукописи и факт существования материка подтвердится… мы отправимся в Древнюю Запретную Область вместе. Только ты и я.

Магистр повернулся, и в его взгляде вспыхнула суровая, истинно лидерская решимость:

— Но Сирены, наши братья и сестры по гильдии, не должны услышать ни единого звука об этой экспедиции. Блуждание в туманах Запретной Области — это не прогулка по городскому парку, а билет в один конец для любого Святого, не говоря уже о Почтенных.

— Будь уверен, брат, я отдаю себе отчет о каждом риске и уже рассчитываю все последствия этого предприятия, — костяная маска Лича едва заметно наклонилась в знаке уважения.

Развернувшись, некромант бесшумно, будто растворяясь в вечерних тенях, покинул кабинет.

Зеленый Лягух еще долго стоял у окна, глядя на залитые мягким опаловым светом улочки Бодении. Его мудрый, печальный взгляд блуждал по крышам домов, но мысли витали невероятно далеко, где-то за пределами великого города, за пределами материка и, возможно, за гранью самого этого мира.

— Надеюсь, твой сумрачный гений не ошибается, Десятый… — едва слышно прошептал Магистр в тишину ночи, и его слова потонули в далеком шуме морского прибоя.

Глава 4 ч.2 На грани небытия

Глава 4

= Битва в Каньоне Небесных Скал =

Часть 2

* Тени на грани небытия *

В полутора месяцах пути к северу от Бодении, в глубине извилистого и глухого Каньона Небесных Скал, двое путников заканчивали свой поздний ужин. Над крошечной, затерянной между скал деревушкой в густеющем мраке зависли исполинские каменные валуны. Они парили прямо в воздухе, пренебрегая всеми законами мира и порядка, а сплетающие их гигантские, вековые лианы казались пульсирующими черными венами, питающими эти парящие острова остатками древней астральной энергии.

В прохладном зальчике местной таверны, напитанном ароматами жареного бараньего жира, дикого чеснока и прокисшего солода, атмосфера царила весьма специфическая. Шама, маг Ветра и неутомимый балагур, ни на секунду не унимался. Сжимая в жирных от мяса пальцах тяжёлую дубовую кружку, он пытался развеселить свою спутницу, на ходу выплетая байки одна небывалее другой. Его вдохновенные речи сопровождались то фальшивым, но жутким по экспрессии пением, то размашистой жестикуляцией, от которой свечи на столе едва не гасли от порывов воздуха, то принятием невероятно горделивых поз.

— …И вот в тот самый миг, пока наш железный братишка своей магией играл с их иголками в шашки, я рванул на главаря банды Серых Волков прямо в рукопашную! — вошел в раж Шама, выпучив глаза для большего эффекта. — Ну, как в рукопашную… Разумеется, с моими легендарными мечами-близнецами, Луной и Солнцем! И это при том, что противник мой был, на минуточку, целым Архимагом Первой Звезды, а я тогда числился всего-навсего Боевым Магом Третьей Звезды! Но ты бы видела! Я так закрутил этого увальня в своих Смерчах Правосудия, что от его боевого построения остались лишь ошметки да кровавая морось на листьях!

— А вот маршал Сергей в Цитадели упоминал, — скептически хмыкнула Тара, неспешно допивая свой травяной чай и смакуя тонкую горчинку горного шалфея, — что если бы он тогда своей тяжелой атакой не отвлек главаря бандитов, чей-то хвастливый ветерок мог изрядно подутихнуть. Навсегда.

— Ой, да кого ты слушаешь?! — Шама манерно отмахнулся, но под ее пристальным взглядом тут же стушевался и сдулся, точно проколотый бурдюк с вином. — Спорить не буду, Четвертый братишка тогда выдал красивый финт. Но все же финальный, решающий удар был мой! Это исторический факт, задокументированный в моем личном величии!

— Ладно-ладно, Великий Ветродуй, не кипятись, — магесса изящным движением достала из зашарпанного футляра кусочек замши и принялась протирать стекла своих очков, щурясь от яркого пламени свечи. — Давай лучше расходиться по комнатам. Маршрут мы уже обсудили, а завтра нас ждут ранний подъем и пыльная дорога.

Она сделала последний глоток терпкого настоя, оставив на дне чашки густой осадок, и, плавно поднявшись, грациозной аристократической походкой направилась к лестнице на второй этаж.

— Эх, никакой в тебе романтики и жажды великих свершений! — тяжело вздохнул Шама вслед уходящей магессе.

Он поднес к губам массивную дубовую кружку с темным элем и за несколько глубоких глотков осушил ее до дна. Горло обожгло приятным хмельным холодом с нотками жженого ячменя.

— Хотя должен признать, подруга, в чем-то ты права… Особенно в части этих адских подъемов ни свет ни заря.

Бродившие в зале крестьяне и наемники лишь понуро промолчали. Небрежным жестом бросив на прилавок хозяину таверны кожаный кошелек, в котором глухо звякнули несколько духовных камней низшего качества — плата за сытный ужин и ночлег, — Шама устремился наверх. Стоило магу покинуть обеденный зал, как вслед за ним по полу скользнула едва ощутимая волна прохладного ветерка. Она на миг всколыхнула пламя светильников и тут же растворилась, не оставив и следа.

Как только шаги магов затихли на втором этаже, из самого дальнего, затянутого паутиной и непроглядной тенью угла встала сутулая фигура. Человек был с головой закутан в потертый, пахнущий сыростью и старой кожей дорожный плащ. Глубокий капюшон полностью скрывал его лицо. Без единого звука он выскользнул за тяжелую дубовую дверь таверны и растворился в ночной прохладе.

Ночь над Каньоном пролетела как один миг. Вскоре мрачное иссиня-черное небо, густо усыпанное звездами-самоцветами начало наливаться свинцовым серебром, неохотно уступая место бледным ало-розовым сполохам рассвета. Наступающее утро разгоняло ночные тени, освещая мир Анабера. Здесь, среди повисших в воздухе монолитов, предрассветный полумрак казался особенно густым и липким — этому способствовал плотный, молочно-белый туман, ползущий из ущелий и пахнущий сырой землей и раздавленной мокрицей.

Когда Шама спустился в зал, выглядел он так, будто его только что вытащили из могилы или заставили целиком проглотить кислый лимон размером с хорошую тыкву. Глаза его были красными, а передвижения — вялыми.

Тара же давно сидела за столом. На ее бледном аристократичном лице застыла затейливая смесь нетерпения, глухого раздражения и нервозности.

— Ну наконец-то! — почти выкрикнула она, и ее тонкий, звенящий от злости голос впился в заспанные уши мага Ветра, точно кованая игла. — У тебя ровно пять минут на твое хвастливое брюхо! Не успеешь — будешь грызть сухие сухари прямо в седле, запивая их туманом!

— Да до чего же ты невыносимо непоседливая, а? — проворчал маг воздуха, зевая столь широко и сладко, что едва не хрустнула челюсть. — Куда ты вечно летишь? Солнце даже краем глаза из-за гор не вылезло!

— Солнце может и подождать, — отрезала магесса Земли с присущим ей ледяным высокомерием. — А вот Десятый ждать не станет. И поверь мне, ты не хочешь видеть его в гневе.

— Десятый то, Десятый се! — продолжал причитать Шама, но спорить не стал и принялся с феноменальной скоростью уплетать холодное мясо и черствый хлеб. — Такое чувство, будто нашему неживому деснице эта рукопись требовалась еще позавчера!

— Поверь, именно позавчера она ему и была нужна, — бросила Тара, поднимаясь из-за стола. Накинув плащ, она направилась к выходу. — Не задерживайся. Догоняй, если не хочешь потерять мой след в этой каше.

Выйдя во двор, Шама застал магессу уже верхом. Не тратя времени на пустые разговоры, Тара пустила свою лошадь рысью в сторону туманного зева каньона.

Вздохнув, маг Ветра подошел к своему скакуну, легко вспрыгнул в седло и на ходу закинул в рот сочную куриную ножку. Однако перед тем как тронуть поводья, он бросил короткий, едва заметный взгляд через плечо — прямо в темный, затянутый паутиной проход между зданием их ночлежки и соседним сараем. Там царила непроглядная тьма. Слегка ухмыльнувшись, Шама взмахнул рукой, активируя заклинание:

— Шаг Ветра!

Под копытами его коня с оглушительным хлопотом вырвался концентрированный плотный поток воздуха. Свистящий вихрь разметал сухое сено и пыль на десятки метров вокруг, и конь мага вылетел с подворья, точно выпущенная из арбалета стрела.

Как только силуэты магов растворились в густой молочной пелене утреннего тумана, из того самого темного проулка, куда мгновение назад косился Шама, бесшумно ступила нога в сапоге из мягкой кожи. Человек в темном дорожном плаще долго и немигающе смотрел вслед уехавшим путникам. Затем его фигура дрогнула, пошла рябью и беззвучно растаяла в пространстве, словно растворившаяся капля чернил в воде.

***

Солнце уже медленно клонилось к западу, окрашивая разорванные скалы каньона в багрово-золотые тона. Тени от парящих в вышине островов становились длиннее и мрачнее, словно щупальца исполинского монстра. Путники выехали к небольшому, зеркально-чистому горному озеру. Над его гладью под углом зависли два гигантских каменных монолита, а вокруг воды, точно клыки погребенного под землей древнего дракона, торчали острые гранитные валуны.

— …И вот тогда, чтобы ты наконец осознала всю монументальность момента, в дело вступил я! — не умолкал Шама, гордо расправив плечи в седле. — И, по сути, своими руками спас весь гарнизон от неминуемой и позорной гибели!

— Да когда же ты закроешь свой фонтан?! — Тара закатила глаза к небу и тяжело вздохнула. — Мне кажется, у меня уши скоро отсохнут и отвалятся от твоего так называемого героического эпоса. Целый день жужжишь без умолку!

— Что значит "закроешь"?! — задорно хохотнул маг Ветра. — Мой подвешенный язык — это самое ценное достояние всего Анабера! Прятать такой талант за зубами — искреннее и несказанное преступление против мироздания и культуры всего человечества!

— Как по мне, так преступлением против человечества является надобность слушать этот нескончаемый поток твоего самовлюбленного хвастовства, — парировала Тара.

Однако уголок ее губ ненадолго дрогнул. Едва заметная, теплая улыбка на миг озарила ее строгое лицо, придав ему удивительную, нежную мягкость. Но уже в следующее мгновение девушка вновь вернула себе холодную аристократическую маску:

— И уж лучше бы ты использовал свою созидательную магию для того, чтобы хоть немного нас ускорить. Неужели мы не можем выжать из этих лошадей чуть больше скорости?

— Ну, ехать-то мы быстрее можем, тут вопросов нет, — проговорил Шама с загадочным видом. — Но видишь ли, подруга, тут есть парочка весьма пикантных нюансов.

Тара резко натянула поводья. Ее лошадь замерла, а сама магесса от неожиданности даже приоткрыла рот.

— Что значит "можем"?! — горячо, с пылающими щеками выпалила она. — То есть ты хочешь сказать, что все это время мы могли нестись во весь опор, но по какой-то известной лишь тебе и демону Тиаму причине этого не делали?! Чем ты слушал, когда я твердила, что нам нужно оказаться в Бодении как можно скорее?! Хитиновая слизь! — в сердцах выругалась девушка, чувствуя, как внутри закипает праведный гнев.

— Да не кипятись ты так, принцесса, — все с той же максимально невинной, лисьей ухмылкой отозвался маг Ветра. — Ехать-то мы быстрее можем, да только недолгой будет та скачка. До Бодении мы точно не дотянем, да и до выезда из каньона тоже. А дядюшка Шама после такого магического истощения будет похож на раненую, выжатую улитку. Тебе оно надо — тащить мою тушку на себе?

— Тут согласна, занятие не из приятных, — сменила гнев на милость магесса Земли, вынужденная признать железобетонную логику спутника. — Допустим. А каков второй нюанс?

— А вот второй гораздо интереснее… — на лице Шамы заиграла именно та хитрая, дерзкая улыбка, которую прекрасно знали все его соратники по Цитадели.

Эта улыбка всегда служила верным предвестником либо какой-то феноменально гениальной выходки, либо грандиозной, кровавой драки. И, к несчастью окружающих, эти два события практически всегда совпадали.

— Видишь ли, если бы мы прибавили ходу, боюсь, наше покорное сопровождение за нами бы просто не поспело. И дядюшке Шаме пришлось бы потом пешком по всему каньону вылавливать этих стеснительных ребят.

— Сопровождение? — глаза Тары округлились. Она мгновенно выпрямилась в седле и осторожно огляделась по сторонам, пытаясь уловить малейшие колебания почвы. — Какое еще сопровождение? Нас преследуют?!

— Да уж целую неделю за нами хвост плетется, — хмыкнул Шама, а затем во весь голос крикнул в звенящую тишину ущелья: — Эй! Вылезайте уже из своих нор, раз уж собрались! Или смелости хватает только за нашими спинами пыль глотать?!

Тара нервно закрутила головой. По ее спине пробежала легкая волна страха. Их преследовали целых семь дней? За ними непрестанно наблюдали, а она, магесса Земли, так чутко ощущающая любой шаг, даже не заметила чужого присутствия?! И при этом маг Ветра, которого она всю дорогу искренне считала лишь несносным болтуном и хвастуном, на деле оказался настолько внимателен, что с самого начала раскусил вражескую слежку?!

Стоп!

— То есть ты знал о хвосте целую неделю и всё это время молчал?! — переспросила она, въедливо глядя на спутника.

— Боюсь, скажи я тебе об этом раньше, ваше аристократическое величие своим пафосом и испугом распугало бы мне всех бандитов, — хмыкнул Шама, лихо крутанув поводья. — Ну так что, есть среди вас хоть один храбрец, готовый предстать перед великим мной?!

— Знаменитый ветреный шут Бодении возомнил себя великим магом! Я не слышал ничего более смешного за всю свою долгую жизнь! Правда, братья?! — раздался громкий, раскатистый голос прямо из звенящей пустоты между валунами.

В то же мгновение каньон взорвался хохотом сотни глоток. Пространство перед озером исказилось, пошло судорожными волнами, и сотни скрывающих чар спали. Словно соткавшись из воздуха, перед магами возникла целая орава головорезов. Бандиты были облачены в самые разнообразные, поношенные доспехи и обноски, но у каждого на предплечье алела повязка с изображением парящего черно-белого орла.

— Хотя должен признать, ветряная мельница, — продолжал их верховода, коренастый, шрамированный наемник, выдвигаясь вперед, — я тебя недооценил. Ты как-то сумел раскусить нашу маскировку.

— Тоже мне маскировщики! — широкая ухмылка Шамы стала еще более дерзкой и хищной. — От моего ветра не спрячешься, запашок у вас слишком смердящий. А вот за "шута", милый мой, готовься отвечать головой! — рявкнул маг Ветра и завел руки за спину, где на крестообразной портупее покоились рукояти его мечей-близнецов. — Вы вообще кто такие будете? Что мне на ваших надгробиях высечь? Судя по красным тряпкам — гильдия ощипанных попугаев? Или бойцовые петухи?

— Это я должен у тебя спросить, длинноязыкая тварь! — с металлическим скрежетом главарь выхватил из ножен тяжелый, зазубренный фальшион. Остальные головорезы дружно обнажили клинки и топоры. — Содрать с него шкуру! А девку брать живой!

Банда с хищным оскалом и диким улюлюканьем ринулась в атаку, мгновенно замыкая кольцо вокруг застывших магов…

Глава 4 ч. 3 Ветра Амихан и прорыв в неизвестность

Глава 4

= Битва в Каньоне Небесных Скал =

Часть 3

* Ветра Амихан и прорыв в неизвестность *

Когда первая сотня головорезов сорвалась с места, воздух над зеркальной гладью горного озера раскололся от противного свиста обнажаемых клинков, гула концентрированной маны и тяжелого топота оккупированных коваными сапогами скал. Это были не просто обычные лесные грабители, промышляющие мелким разбоем — каждый из нападавших безупречно владел боевой магией на уровне Боевых Магов и даже опытных Архимагов. Лишь сам верховода и двое его молчаливых телохранителей, застывших по обе стороны от него с хищными, немигающими глазами, излучали давящую, плотную, точно сырая глина, ауру Почтенных Второй Звезды.

В магов Бодении мгновенно полетел целый град убийственных, ураганных заклинаний. Пространство каньона вспыхнуло и осквернилось целым спектром разрушительных стихий. Ледяные копья с оглушительным сухим хрустом рассекали предзакатный туман, оставляя в воздухе шлейф из мелкой изморози; огненные шары обжигали кожу запредельным, сухим жаром, источая тошнотворную вонь паленой серы и копоти; а извилистые дуги молний трещали над самой водой, заставляя волоски на теле вставать дыбом от мощнейшего статического электричества.

— Ну надо же, каков авангард! — ничуть не растерявшись, задорно и даже как-то по-мальчишески хохотнул Шама.

На его лице заиграла всё та же дерзкая, непоколебимая ухмылка, ставшая его визитной карточкой. Маг Ветра мгновенно выхватил из-за спины мечи-близнецы — Солнце и Луну. Закаленная сталь тонких, слегка изогнутых клинков откликнулась на закипевшую в его каналах духовную эссенцию Почтенного третьей звезды низким, поющим гулом, от которого зазвенели натянутые лианы парящих островов.

— Магия Ветра: Небесный Смерч Правосудия! — выкрикнул он, закручиваясь вокруг собственной оси.

В следующее мгновение Шама буквально растворился в пространстве, превратившись в исполинский, взмывающий к самым облакам столб ураганного ветра. Этот смертоносный воздушный вихрь, насыщенный сотнями едва видимых глазу ало-лазурных духовных лезвий, принял на себя весь комбинированный удар бандитов.

Огненные шары с шипением и треском бессильно вязли в тугих плотных потоках, рассыпаясь снопами безобидных ярких искр; ледяные копья крошились в мелкую прозрачную пыль с оглушительным хрустальным хрустом, а молнии бессильно стекали по ветряной защите прямо в озерную гладь, поднимая клубы пара.

Смерч Шамы бушевал прямо среди врагов: он сметал Архимагов, точно засохшие осенние листья, подбрасывал их тяжелые туши на десятки метров в воздух и с силой вбивал в гранитные валуны. Однако сам маг, находясь в эпицентре этого пляшущего ада, чувствовал себя на редкость фривольно. Для него эта смертоносная, кровавая свалка была лишь веселой, азартной забавой.

Впрочем, за этим эпатажным весельем скрывался холодный, выверенный расчет высшего боевого мастера закалённого в боях: тончайшие, практически невидимые нити его магии Ветра непрестанно прощупывали и сканировали каждый дюйм поля боя, непрерывно удерживая в фокусе безопасность его спутницы.

А вот для Тары происходящее стало настоящим кошмаром. Она была ученым, исследовательницей древних рукописей, рунических свитков и астральных аномалий, а вовсе не закованным в адамантиевую броню гладиатором. Когда вокруг загремели первые сокрушительные взрывы, вспыхнуло стихийное пламя, а в воздух полетели брызги горячей крови, перемешанные со щебнем и обломками скал, девушка на миг просто оцепенела.

Ее тонкие пальцы, сжимавшие кожаные поводья, отчаянно дрожали. Легкие сковал липкий страх, дыхание перехватило, а во рту мгновенно пересохло до горчащего вкуса пыли.

Однако, переборов этот первый дикий шок и глубоко вдохнув пропитанный порохом, гарью от заклинаний и жженой плотью воздух, магесса Земли попыталась вступить в бой. Вскинув дрожащие руки с тонкими аристократическими пальцами, она выкрикнула заклинание, воздвигая прямо со дна озера массивную, поросшую тиной каменную стену, чтобы отгородить Шаму от очередной волны нападавших.

Вот только их спонтанная командная работа не задалась с первой же секунды.

— Эй-эй-эй! Подруга! Ты на чьей вообще стороне?! — раздался из самого центра ревущего и искрящегося смерча возмущенный, но смеющийся голос Шамы.

Грандиозная каменная плита выросла ровно на пути его стремительного выпада, и магу Ветра пришлось совершить немыслимый акробатический кульбит в воздухе, чтобы со скрежетом не врезаться носом в гранит.

— Я пытаюсь тебе помочь, неблагодарный! — краснея до самых кончиков ушей от стыда и досады, крикнула Тара. В ее голосе сквозило явное смущение, ведь прямо сейчас она своими глазами с близкого расстояния видела, с какой нечеловеческой грацией, филигранной точностью и легкостью этот ветреный шут Бодении расправляется с превосходящими силами врага. Он действительно был невероятно, страшно хорош в бою. — Извини! Я не хотела!

— Ты мне так поможешь, что дядюшке Шаме придется потом целый месяц лечиться от твоей доброты в госпитале Цитадели! — на лету отсекая голову очередному Боевому Магу и оставляя на его доспехах ровный алый срез, хохотнул Шама. — Оставь суровое крушение морд профессионалу, а сама лучше прикрывай тыл!

Пока на берегу озера кипела жестокая, кровавая резня, высоко над их головами, на покрытой черным мхом вершине одного из висячих каменных островов, за происходящим безмолвно наблюдала группа из семи человек. Каждый из этих неизвестных излучал колоссальную, давящую духовную силу Почтенных Пятой и Шестой Звезд. Но даже они полностью меркли на фоне своего предводителя.

Этим лидером был Орлиный Покровитель — признанный великий боец и неоспоримый мастер магии Земли. На нем покоились богатые зелено-серые одеяния из плотного астрального шелка, украшенные золотым шитьем, а поверх широких плеч ниспадал тяжелый, алый, словно свежая артериальная кровь, плащ. На груди гордо высилась белоснежная эмблема в форме пикирующего орла с расправленными крыльями.

На левой руке Покровителя покоился массивный наручный щит из закаленной синей стали, покрытый рунической визью. В правой же руке сжималось двухметровое копьё с раздвоенным, точно змеиный язык, лезвием наконечника. Это легендарное оружие мифического уровня пылало призрачным, густым голубовато-зеленым земным огнем — пламенем, от которого даже сам воздух вокруг наконечника шипел и потрескивал, источая сухой запах пережженного кварца.

— Повелитель, — тихо обратился к нему один из подчиненных, уважительно наклонив голову в глубоком реверансе. — Мы всё ещё будем просто наблюдать или вмешаемся?

Орлиный Покровитель слегка прищурил зоркие хищные глаза, созерцая, как Шама буквально в одиночку шинкует его банду. На его губах играла сдержанная, высокомерная улыбка.

— Зрелище, надо признать, весьма занимательное, — раздался его бархатный, глубокий голос, пахнущий сухой пылью древних гробниц и спрессованным камнем. — Этот мальчишка действительно полностью оправдывает свое громкое имя. Я бы с радостью поглядел на его смертоносную пляску еще немного… Но увы, пришла пора заканчивать этот фарс. Приступайте.

Шестеро его спутников мгновенно растворились в воздухе, не оставив после себя даже тени, а сам Покровитель спустя минуту бесшумно спрыгнул со скалы. Активировав высшие чары сокрытия, он камнем устремился вниз, не оставляя в воздухе ни единого колебания маны.

Шестеро Почтенных возникли вокруг бушующего Шамы одновременно. Они синхронно ударили по земле своими посохами и клинками, обрушив на него колоссальное, концентрированное давление своих аур, что заставило смерч Шамы замедлиться и покрыться трещинами. А Орлиный Покровитель, воспользовавшись замешательством мага Ветра, как призрак материализовался прямо за спиной ошеломленной и тяжело дышащей Тары.

Его когтистая рука, закованная в стальную перчатку, уже протянулась, чтобы мертвой хваткой вцепиться в плечо магессы.

Но Шама, чьи ветры непрестанно ощупывали и сканировали каждый сантиметр пространства, почувствовал смертельную угрозу еще до того, как враг завершил свой прыжок.

— Магия Ветра: Разрез Шторма! — с нечеловеческим ревом рявкнул он, совершая стремительный разворот на триста шестьдесят градусов.

Солнце и Луна описали идеальную, ослепительно-белую дугу снизу вверх. Колоссальная волна спрессованного, рассекающего даже частицы пустоты и воздуха урагана с оглушительным гулом прорезала пространство. Удар прошёл в каких-то двух сантиметрах над головой Тары — ледяной порыв ветра мгновенно сбил с нее очки, разметал темные волосы и сбил девушку с ног, заставив ее упасть на влажную, пахнущую илом траву.

Чудовищная волна от Разреза Шторма ушла дальше, к берегу. Со скрежетом и металлическим звоном она срезала верхушки трех гигантских гранитных валунов, торчавших из земли — срезы получились настолько идеально гладкими, что в них, как в зеркале, отражалось заходящее за горизонт солнце.

Орлиный Покровитель, едва успев в последний миг подставить свой стальной наручный щит, принял на себя этот ужасающий удар. Сила инерции отбросила его назад, и он с тяжелым гулом приземлился в двадцати метрах от них.

Вся битва на берегу мгновенно замерла. Оставшиеся в живых бандиты остановились, затаив дыхание и боясь сделать даже вдох.

— Невероятно, — Орлиный Покровитель расплылся в уважительной улыбке, медленно поправляя свой алый плащ и стряхивая с него каменную крошку. — Я искренне удивлен, что ты смог заметить мое присутствие, Ветреный Шут.

— Ха! Еще не родился в этом грешном мире тот уволень, который сумел бы скрыться от моих ветров! — привычно отпускал колкости Шама, хотя на его лбу выступали мелкие, блестящие капли пота, а тяжелое дыхание выдавало колоссальный расход маны.

Покровитель громко, раскатисто расхохотался. А в следующее мгновение он полностью высвободил свою истинную силу.

На каньон, озеро и парящие острова обрушилась монументальная, подавляющая аура Почтенного Девятой Звезды. Воздух мгновенно стал тяжелым и густым, точно жидкий свинец. Находящаяся на земле Тара едва не задохнулась от этого нечеловеческого давления — земля под ней просела на несколько сантиметров, а в ушах зазвенело.

— Ты хорош, парень, — с достоинством изрек Орлиный Покровитель, медленно перехватывая свое пылающее изумрудным огнём копьё. — Но к твоему сожалению ты встретил меня. Отдай мне девчонку добровольно. В обмен я дарую тебе быструю и абсолютно безболезненную смерть.

Шама без тени страха смотрел на своего нового противника, продолжая сканировать округу, не пропуская ни единого движения воздуха. И в этот самый момент его ветры донесли до него нечто поистине ужасающее: на самой грани чувствительности, в глубине непроглядных теней у подножия скал, скрывалось едва уловимое, леденящее душу дыхание ещё более мощного, древнего противника — кого-то, кто давно и безвозвратно перешагнул ранг Почтенного…

Лицо Шамы мгновенно изменилось, утратив всю дурашливость. Не говоря ни слова, он резко нагнулся, схватил опешившую Тару за запястье чуть выше тонкой кисти и с грубой, нечеловеческой силой потащил её прямо к Орлиному Покровителю — в противоположную сторону от той точки, где скрывалась невидимая тень.

Девушка от такой дикой неожиданности на секунду впала в стопор, но затем, придя в себя, начала отчаянно вырываться, царапая его руку и пытаясь упереться ногами в густо поросшую травой землю.

— Что ты делаешь?! Отпусти меня, тварь! — закричала она, и в ее голосе прозвучала горькая, аристократическая желчь и непреодолимый ужас. — Ты… ты вопреки всем своим хвастливым балладам оказался обычным предателем и жалким трусом?! Ты меня вот так отдаёшь?!

Шама полностью проигнорировал её истеричные вопли. Держа её мертвой хваткой, он продолжал размеренно шагать вперед, сухо и отстраненно бросив своей спутнице, да и себе самому:

— Разве ты не видишь своими тысячу раз протёртыми очками? Перед нами Почтенный Девятой Звезды! И это, милочка, абсолютно в корне меняет все наши расклады!

— Низкое, паршивое животное! Да как ты смеешь после всего этого смотреть мне в глаза! — ещё громче закричала Тара, заливаясь слезами обиды, бессилия и всепоглощающей злости.

Остановившись всего в десяти шагах от Орлиного Покровителя, Маг Ветра посмотрел врагу прямо в глаза:

— Эй, пернатый! А ты точно выполняешь свои бандитские обещания? Легкая смерть и все такое?

— Слово Орлиного Покровителя твердо, как этот гранит, — с хищной, победоносной ухмылкой ответил тот, уже протягивая руку к магессе.

— В таком случае… позволь мне кое-что тебе показать! — внезапно рявкнул Шама, и на его губах снова вспыхнула та самая безумная, невероятно опасная, лисья улыбка.

— Шаг Ветра, Вторая Форма: Поступь Амихан! — на пределе связок выкрикнул маг.

Одним могучим рывком он притянул Тару к себе, властно и крепко обхватив её за гибкую талию и намертво прижав к своей широкой груди. Его правая нога в тяжело обутом сапоге с оглушительным сухим гулом опустилась на израненную землю.

Под сапогом Шамы с оглушительным, нарастающим гулом вспыхнул гигантский, ярко-желтый магический круг диаметром в тридцать метров, украшенный древними рунами мифического штормового зверя Амихан.

Орлиный Покровитель мгновенно понял, что его обвели вокруг пальца, как дурака. Чудовищная, слепящая вспышка желто-золотого огня озарила весь каньон! И Орлиный Покровитель просто не успел среагировать — Шама активировал высшее заклинание перемещения за доли секунды до того, стоящий перед ним враг или кто-либо из его Почтенных смог сделать хоть полшага навстречу.

Б-у-у-у-у-м!

Из-под земли в самое небо взметнулся исполинский, ураганный столб спрессованного воздуха. Чудовищная ударная волна с ревом отбросила Орлиного Покровителя на добрых тридцать метров назад, заставив его пахать алым плащом грязь, а его бандитов раскидала по острым скалам, точно легких тряпичных кукол, поднимая в воздух гигантские столбы пыли, гальки и озёрной воды.

В следующую секунду Шама, крепко сжимая прижатую к себе Тару, превратился в едва различимую, размытую силуэтную точку. Преодолев звуковой барьер, они буквально пролетели над головой оглушенного Орлиного Покровителя и с нечеловеческой, запредельной скоростью устремились прочь — в противоположную сторону от затаившейся в тени неизведанной опасности.

— В погоню! За ними! Не дайте им уйти, идиоты! — взревел Орлиный Покровитель, тяжело поднимаясь с земли, смахивая грязь с алого плаща и харкая кровью.

Оставшиеся бандиты бросились со всех ног вслед за исчезающей на горизонте точкой. Но едва сам Орлиный Покровитель сделал первый шаг, как весь окружающий мир вокруг него резко и беззвучно померк.

Краски жизни — сочная зелень лиан, золото заходящего солнца, синева горного озера — в одно мгновение выцвели, превратившись в блеклый, абсолютный, свинцово-серый пепел. Время словно полностью остановило свой ход, заковав капли воды в воздухе.

А прямо в сознании Орлиного Покровителя, разрывая барабанные перепонки, раздался леденящий, давящий, древний голос, от которого кости мастера Земли сковал истинный, первобытный ужас:

"Ты очень сильно разочаровал Госпожу, Покровитель…"

Орлиный Покровитель мгновенно застыл на месте, не в силах даже разжать челюсть. Его дыхание перехватило, а тело полностью окаменело под тяжестью взвалившегося на него запредельного, поистине неописуемого гнева...

Глава 5 ч.1 В миражах Долины Гейзеров

Глава 5

= В миражах Долины Гейзеров =

Часть 1

* Единственный Шанс *

Янтарный огонь заката медленно угасал за зубчатым горизонтом Каньона Небесных Скал, вытягивая по испещренной трещинами земле исполинские в своем величии черные тени парящих каменных островов. Воздух вокруг был пропитан горчащим запахом магических заклинаний, паленой гранитной пыли и тяжелым, металлическим духом пролитой крови.

Озерная гладь у подножия клыкастых скал всё ещё содрогалась, разбегаясь тревожными волнами, которые со скрежетом и шипением разбивались о береговую гальку. Поднятое сокрушительным побегом мага Ветра и сотнями тяжелых сапогов бандитской банды Орлов облако пыли лишь неохотно оседало в сгущающемся предночном мареве. Яростные, пропитанные жаждой расправы эхо-крики преследователей раскатывались по извилинам ущелья, однако Орлиный Покровитель их больше не слышал.

Для него мир в одно мгновение утратил всю свою яркость. Багрово-золотое зарево заката угасло, превратившись в грязно-серый пепел, шум плещущейся воды доносился будто сквозь толщу ваты, а по спине Покровителя под плотной тканью аристократических одежд градом катился ледяной, липкий пот. Наручный стальной щит казался неподъемной чугунной гирей, а пылающее призрачным земным огнем двухлезвийное копьё едва не выпадало из занемевших пальцев.

— Шадоу… — едва слышно прошептал Покровитель, с трудом выдавливая слова из пересохшего, сжатого спазмом горла. — Я… я просто не ожидал, что этот ветреный малец окажется настолько хитёр и дерзок. Но будь уверен, не о чем переживать! Я обязательно их поймаю. Я из-под земли их достану и лично предоставлю их души Госпоже…

Из непроглядной, густой тени, отбрасываемой на нижние гранитные клыки одним из парящих монолитов, мягко дрогнуло само пространство. Контуры реальности пошли рябью, точно поверхность застоявшегося пруда, и из непроглядной тьмы бесшумно шаг за шагом вынырнула фигура, полностью закутанная в угольно-черные одеяния. Она приближалась к не смеющему даже обернуться Орлиному Покровителю со стороны спины — неспешно, с нечеловеческой, жуткой грацией.

— Тебе лучше не подвести Госпожу в этот раз, — прошелестел голос, подобный сухому трению опавших костей или шуршанию змеиной чешуи по сухому песку. Этот голос был тусклым, насквозь пропитанным концентрированной магией Тьмы и древним, леденящим кровь маревом.

Шадоу зашел со стороны плеча, выступая перед обмирающим от ужаса магом Земли. С каждым его шагом окружающий воздух становился настолько холодным, что трава под сапогами мгновенно покрывалась инеем.

Внешний вид прибывшего внушал суеверный, животный страх. Его черные одеяния из тёмного, точно обсидиан, астрального шёлка казались естественным продолжением ночной тени и клубящегося вокруг него туманного марева. Граница между его материальной плотью и призрачным, эфемерным дымом полностью размывалась: нельзя было с уверенностью сказать, где заканчивается ткань и начинается сотканный из тьмы силуэт.

Глубокий капюшон наглухо скрывал верхнюю часть головы, а нижнюю половину лица облегала плотная черная маска. Открытой оставалась лишь узкая полоса неестественно белой, мертво-бледной кожи, подобной пересохшей кости, да пара мертвенно-пустых глаз, абсолютно лишённых зрачков или радужки. Они взирали на этот мир с неоспоримым превосходством и колоссальной, вековой властью. Но страшнее всего была его духовная аура. Появившийся тёмный призрак свободно источал вовне сокрушительную давящую ауру Полусвятого Третьей Звезды. Под этим воздействием даже гранитные скалы во мраке издавали едва слышный, жалобный треск.

— Ты же прекрасно знаешь, какими будут последствия твоего очередного провала, — в голосе Шадоу прорезались отчетливые, леденящие струи нескрываемой угрозы, когда он продолжил свой шелестящий монолог. — Помни, Покровитель… твоя семья всё ещё находится в Цитадели Тёмной Звезды. И им придётся нести полную ответственность за твою бездарность, если ты посмеешь упустить этих магов или сдохнуть раньше времени.

— Будьте уверены, господин! — проглотив подступивший к горлу ком горькой желчи, отрезал Орлиный Покровитель. В бессильной, глухой ярости он сжал кулаки так, что стальные пластины перчаток вошли в кожу, а костяшки пальцев захрустели. — Я исполню волю Госпожи! Прошу вас… только не причиняйте вреда моему Огоньку!

— С твоей дочерью всё будет в порядке до тех пор, пока ты безукоризненно исполняешь наши приказы, — растворяясь обратно в клубах черного, призрачного дыма, прошелестел угасающий голос Шадоу. — Поспеши, Покровитель… и принеси мне голову этого мага Ветра.

С последним звуком этого шепота Шадоу полностью растаял в ночной тени, словно капля чернил в бездонном омуте. Вместе с ним мгновенно испарилась и тяжелейшая аура Полусвятого, что мертвой хваткой сковывала дыхание и движения Орлиного Покровителя.

Цвета мира вспыхнули с прежней сочностью, звуки стонущего каньона ворвались в уши оглушительным потоком. Маг Земли судорожно, со свистом вдохнул прохладный воздух, сочно выругался сквозь зубы от кипящего внутри бессилия и, развернувшись, с безумной скоростью бросился в погоню за своими людьми — туда, где среди извилистых ущелий скрылись Шама и Тара.

***

В тот самый миг, когда Шама активировал древнее заклинание "Поступь Амихан", вырывая их обоих из мертвой петли окружения, Тара не выдержала. От дикого перепада астрального давления, захлестнувшего легкие, от чудовищного стресса и, главное, от невообразимой, головокружительной скорости, превратившей каньон в смазанную полосу, магесса Земли на пару минут потеряла сознание.

Если бы не стальная хватка мага Ветра, крепко обнимавшего ее за талию и прижимавшего к своей груди, девушка неминуемо рухнула бы на камни и разбилась в щебень на такой скорости. Но Шама держал её мертвой хваткой, на ходу удобнее перехватив обеими руками и закрывая своим телом от встречных порывов ветра, способных содрать кожу.

Когда Тара медленно пришла в себя и, часто моргая, открыла глаза, увиденное заставило её сердце сжаться. Размытый мир за пределами их магического кокона проносился мимо с такой фантастической скоростью, что скалы, деревья и парящие острова сливались в единую, непрерывную свинцово-золотую линию. Ветер вокруг них ревел, точно раненый дракон, но внутри их тонкого аурального пузыря царила странная, почти мистическая тишина.

Запрокинув голову, девушка взглянула на лицо мага Ветра. Обычно на нем играла вечная, несносная шутовская ухмылка, но сейчас Шама выглядел совершенно иначе. Его губы были плотно сжаты в тонкую линию, на лбу пролегла глубокая складка, а в глазах читалась несвойственная ему сосредоточенность, холодная серьезность и… глубочайшая, пронизывающая до костей усталость.

Ветровые каналы его тела буквально горели. Было очевидно, что высшая магия перемещения, спасавшая их жизни, давалась парню ценой колоссального духовного истощения. Теперь до магессы наконец дошло, почему Шама с самого начала отказывался подгонять лошадей этим заклинанием.

Глядя на его заострившийся профиль, освещенный последними лучами уходящего солнца, Тара против воли поймала себя на неожиданной, крамольной мысли: сейчас этот несносный сорвиголова выглядел необычайно мужественно, обаятельно и даже… мило. От этой мысли к щекам девушки мгновенно прилила горячая волна, выкрасив бледную аристократичную кожу в сочный румянец.

Чтобы скрыть смущение, она попыталась шевельнуться, но это легкое движение тут же привлекло внимание Шамы. Серьезная маска на его лице мгновенно растаяла, будто ее и не было. Губы привычно изогнулись в той самой дерзкой, нагловатой ухмылке, которую знали и невольно опасались во всех северных гарнизонах.

— О-о, ваше высокое аристократическое величество соизволили очнуться! — приободряюще хохотнул маг, едва не поперхнувшись встречным потоком воздуха. — И как, больше не считаешь меня подлым предателем и шпионом? Это ж надо было додуматься! Чтобы я, Великий и Неподражаемый Шама, заделся в изменники за обещания быстрой и лёгкой смерти?! Что у вас, ученых девиц, вообще в голове происходит, а? Там вместо мозгов случайно не сушеный шалфей?

— А что я, по-твоему, должна была подумать?! — румянец на щеках Тары из смущенного мгновенно превратился в яркое пламя праведного гнева. Она попыталась выпрямиться, но лишь крепче вцепилась в его плечи. — У тебя что, на лбу был написан твой безумный план?! Ты на моих глазах потащил меня к Почтенному Девятой звезды и начал торговаться за мою голову!

— Ну простите, ваше занудство, — не упустил случая уколоть ее маг Ветра, весело щурясь. — В следующий раз перед началом бойни я непременно отправлю вам подробный план действий на утверждение. В двух экземплярах, с гербовой печатью и письменным разрешением вашей матушки!

— Да уж потрудись в следующий раз хоть как-нибудь намекнуть, а не устраивать тут театральные представления! — фыркнула девушка, поворачивая голову. — И вообще… поставь меня на ноги! Я могу идти сама!

— Не то чтобы мне доставляло неизгладимое удовольствие тащить твои аристократические кости через весь каньон, — пробормотал Шама, едва заметно поморщившись от вспышки боли в мышцах, — но пока не выдохнется импульс "Поступи Амихан", тебе придется потерпеть мои объятия. Попробуешь встать сейчас — и от тебя останется лишь кровавая мокрота на ближайшем валуне. Поверь мне на слово.

Тара тяжело вздохнула, признавая его правоту, но спорить больше не стала.

— Скажи хотя бы… куда мы с тобой направляемся? — её тон вновь обрел привычные холодные, высокомерные и спокойные нотки, за которыми она привычно прятала уязвимость.

— Да уходим подальше от этого гостеприимного озера, — отозвался Шама, всматриваясь в сгущающиеся сумерки. — Нам нужно убраться с их основных маршрутов, забиться в какую-нибудь глухую щель и сбросить этих ищеек с хвоста. А там уже, на свежую голову, будем думать, как пробираться к Бодении.

— Так может, вернемся в ту деревню, где мы ночевали? — предположила Тара, поправляя растрепавшиеся волосы. — Там есть стража, да и среди людей им будет сложнее устроить облаву…

— Деревню они проверят в первую очередь, — мгновенно возразил маг Ветра. — Причем сотрут ее в порошок вместе со всеми жителями просто для профилактики, если хоть на мгновение почует наши присутствие. Так что сегодня, принцесса, твоим привыкшим к перинам косточкам придется использовать холодные северные камни в качестве грелки.

— Да неужели у них хватит дерзости учинить расправу над целым поселением? — Тара слегка надула губы, поежившись от мысли о предстоящей ночевке на голой земле. — Там же мирные жители, стража, да и местный староста…

— У них в предводителях шастает Почтенный Девятой Звезды, — отрезал Шама, и в его голосе снова промелькнула не свойственна ему сухая, жесткая сталь, после чего он опять хохотнул. — Думаешь, магу такого ранга есть хоть какое-то дело до пары десятков деревенских ополченцев? Да он их на свое копьё намотает, даже не снижая скорости, а потом спокойно явится за нашими душами. И к тому же… — Шама на мгновение запнулся, и его взгляд стал темным, глубоким. — Там, в каньоне, прямо у воды… Я ощутил присутствие кого-то, кто делает этого Орлиного Покровителя похожим на ощипанного цыпленка.

Тонкие бровки Тары взлетели вверх, а глаза мгновенно расширились от охватившего её изумления и ужаса.

— Там был кто-то еще?! И этот кто-то… был сильнее Почтенного Девятой Звезды?!

— Именно, — хмуро кивнул маг Ветра. — Из-за скрывающих чар я не смог точно оценить его ранг, но от его ауры у меня даже волосы на затылке инеем покрылись. Он точно не ниже Полусвятого Второй или даже Третьей Звезды.

От этих слов девушку пробрал настоящий, животный ужас. Мрачная действительность обрушилась на нее со всей очевидностью. Лишь теперь она в полной мере осознала, из какой чудовищной, смертельной мышеловки им удалось вырваться благодаря феноменальной чуйке и мгновенной реакции того, кого она всю дорогу считала лишь болтливым магом-неумехой. В глубине души Тара почувствовала невольный, глубокий восторг перед гением Шамы, его потрясающим боевым чутьем и изобретательностью, которые этот парень так искусно и дерзко прятал под маской беззаботного шута.

— И… что же нам теперь делать? — тихо спросила она спустя минуту молчания.

— Сейчас заберемся северо-восточнее деревни, спрячемся в ущелье и разведаем обстановку ветром, — ответил маг, и на его лице снова расцвела привычная уверенная улыбка. — Не боись, красавица! Дядюшка Шама доставит твой ценный мешок с аристократическими косточками в Бодению в целости и сохранности. Я обещал — я сделаю.

— Вот почему твой длинный язык вечно несёт какую-то чушь?! — Тара с легким досадованием стукнула его ладонью в грудь. Впрочем, удар получился совершенно не сильным, скорее для порядка.

Под непрекращающиеся, бравурные речи мага Ветра, которые девушка теперь слушала без прежнего раздражения, их бешеная скорость начала постепенно угасать. Магический импульс "Поступи Амихан" иссякал.

Когда они полностью остановились, солнце уже окончательно затонуло за краем земли. Ночь полноправно вступила в свои права, усыпав бархатный небосвод мелким бисером мерцающих звезд. Они кружились вокруг яркого диска полной Луны, словно крошечные светлячки, собравшиеся на свет магического фонаря.

Едва действие заклинания окончательно завершилось, как на Шаму накатила колоссальная, сокрушительная волна накопившейся усталости. Его колени подкосились, маг едва не уронил Тару на траву. Он пошатнулся, теряя равновесие, и его глаза начали слипаться от истощения магических каналов.

Теперь настала очередь Тары спасать положение. Подставив свое плечо, магесса Земли кое-как дотащила едва передвигающего ноги мага до раскидистого древнего древа. Его пышная крона и густые тени щедро укрывали их от чужих глаз. Девушка осторожно уложила обессилевшего Шаму на мягкую лесную траву.

Сам маг мгновенно провалился в глубокий, похожий на небытие сон, а Тара осталась сидеть подле него. Она старалась даже дышать через раз, нервно чутко прислушиваясь к каждому шороху погрузившегося во мрак леса и держа свой посох наготове для активации хоть какого-нибудь защитного заклинания.

К великому счастью магов, ночь прошла без жутких происшествий. Единственным испытанием была пронзительная северная прохлада, заставлявшая Тару время от времени поеживаться, да непрестанный многоголосый гул ночной лесной живности. Никаких следов или звуков приближающихся преследователей девушка так и не обнаружила.

Когда первые золотистые лучи восходящего солнца пробились сквозь листву и разогнали ночной мрак, Тара ощутила такое глубокое, долгожданное облегчение, словно только что выбралась из мрачных глубин подземного Ада. Не выдержав утренней тишины и убаюкивающего щебета ранних птиц, магесса сама того не заметила, как задремала, прислонившись спиной к шершавому стволу.

Когда Тара открыла глаза, солнце уже стояло высоко в зените, заливая лесную поляну ярким, жарким светом. Шама давно был на ногах. Точнее, он сидел в двух шагах от нее на травяном ковре, скрестив ноги в позе лотоса и размеренно медитируя. Вокруг его фигуры едва заметно струились полупрозрачные нити свежего ветра, восстанавливающие истощенный исток.

Осознав, сколько времени они потеряли, Тара моментально подскочила и набросилась на мага с праведным гневом:

— Ты почему меня не разбудил?! У нас что, по-твоему, есть куча свободного времени, чтобы прохлаждаться на солнышке?! Нам нужно как можно скорее попасть в Бодению к Десятому, а за нами, к тому же, гонится целый легион головорезов во главе с Почтенными!

— Тише, тише! Умерь пыл, принцесса! — не открывая глаз, но широко улыбаясь, Шама выставил ладони вперед, утихомиривая бушующую девушку. — Бандитов в радиусе пяти ли нет, а правильный сон и медитация — залог здоровых магических каналов. Или ты хочешь свалиться без сил через пару дней пути? Или, того хуже, чтобы дядюшка Шама рухнул от истощения прямо посреди драки? Вот уж за такой подарок Орлиный Покровитель тебе отдельное спасибо скажет!

— Но мы же не можем просто сидеть на месте и ждать, пока они нас обложат! — не унималась магесса, хотя тон её голоса постепенно возвращал привычные нотки аристократической строгости.

— А сидеть просто так мы и не собираемся, — Шама распахнул глаза, и в них задорно блеснули искры. — Во-первых, я практически привел свою ману в норму. А во-вторых… нам нужно срочно обсудить наш дальнейший маршрут. Тебе, как ученой даме, должно быть прекрасно известно, из этого каньона есть всего три выхода. И два из них прямо сейчас перекрыты Орлиным Покровителем и его ручными орлами.

— А третий… — Тара на миг осеклась, и её лицо резко побледнело. — Третий — это путь через Долину Гейзеров, упирающийся в предгорья Маскинкора…

— В точку! — щелкнул пальцами маг Ветра.

— Ты с ума сошел?! — глаза Тары округлились, челюсть слегка отвисла, а вся её строгая аристократическая маска осыпалась пылью, едва она осознала к чему клонит маг Ветра. — Да это же мертвые, запретные земли! Оттуда ещё ни один живой человек не возвращался! Все, кто пытался сократить путь через Долину, сгорали заживо в ядовитых испарениях и кипящих потоках! Мы погибнем там через пять минут после входа!

— Ну, вообще-то, если быть точным, кое-кто там все-таки побывал, — с хитрой, загадочной ухмылкой возразил Шама, подняв указательный палец. — И не просто вернулся целым и невредимым, а еще и притащил оттуда артефакт божественного уровня да целую охапку редчайших духовных трав, названия которых я даже выговорить не смогу с первого раза!

Тара на мгновение задумалась, судорожно перебирая в памяти имена великих героев, магов и легендарных странников прошлого, но так и не смогла вспомнить никого, кто совершил бы подобный безумный подвиг.

— И кто же этот мифический гений? — прищурилась она.

— Как это кто? — искренне удивился Шама. — Да наш младший братишка по учению, Десятый! Лет восемьдесят назад, когда он был еще обычным Архимагом, он пешком прошел эту Долину вдоль и поперек. Ему срочно требовались какие-то подземные огненные цветки для создания своего очередного некромантского артефакта.

— Ты сдурел?! — Тара изогнула дугой бровь и уставилась на парня как на умалишенного. — Десятый — Высший Лич! Он нежить! Ему плевать на ядовитый газ, кипящую серу и температуру в пятьсот градусов! Он бессмертен! В отличие от нас с тобой, из плоти и крови!

— О, я прекрасно осведомлен о специфической анатомии нашего костлявого десницы, — в голосе Шамы прозвучали таинственные нотки. — Но поверь мне, у нас есть шанс пройти его следом. Главное — найти… Так, где же она у меня была…

С этими словами маг Ветра отстегнул от пояса свою пространственно-временную магическую сумку и без лишних церемоний вывалил ее содержимое прямо на зеленую траву.

Тара от неожиданности даже отшатнулась. Из сумки вывалилась целая гора поистине невероятного хлама, большую часть которого любой нормальный маг выбросил бы на помойку еще сто лет назад. Там были какие-то засаленные тряпки, пустые жестянные банки из-под армейской тушенки, бруски для заточки мечей, пучки сушеных трав, сомнительные талисманы и ворох пожелтевших свитков. Это напоминало содержимое мусорного ведра, которое перевернули прямо в лесу.

Однако среди этого хаоса проглядывали и поистине сокровища. Внимание магессы мгновенно привлекли два старинных деревянных талисмана, от которых исходило едва уловимое, но невероятно древнее и могущественное дыхание. Один из них светился призрачным желтым светом, а второй излучал глубокое изумрудное сияние . Рядом с ними в траве блеснули первоклассные кристаллы магии, пара алых камней Сердца Дракона и плотный свиток, скрепленный сургучной печатью Десницы.

Тара, словно завороженная, протянула руку и осторожно взяла светящиеся талисманы.

— Эти штуки когда-то даровал мне учитель… — с редкой, глубокой печалью в голосе произнес Шама, на мгновение перестав копаться в мусоре. — Жаль только, они перепортились и не работают с тех пор, как учитель… — маг запнулся на полуслове и тряхнул головой, прогоняя тяжелые воспоминания. — В общем, храню их просто как память и на удачу.

— А это… Защитная Формация Четырех Стихий? — спросила Тара, подбирая свиток с печатью Десницы и с изумлением рассматривая выведенные на нем древние руны. — Я и не знала, что чары такого уровня можно запечатать в обычный свиток…

— Да, она самая, — кивнул Шама, продолжая усиленно разгребать кучу. — Наш Десятый — истинный гений. Изучая фолианты Учителя, он сумел зайти дальше всех и стал единственным в Анабере, кто способен наносить высшие формации на свитки.

— Вот оно что… Теперь понятно, почему эту формацию заставляют зубрить в Академии, — прошептала Тара с невольным уважением к некроманту Цитадели, но в следующее мгновение её глаза вспыхнули осмыслением: — Стоп! А почему ты не использовал этот свиток во время битвы у озера?! Если бы мы активировали купол и…

— И оказались бы запертыми в собственной блестящей клетке, как караси на разделочной доске! — отмахнулся Шама. — Десятый гений, спору нет, но до мастерства Учителя ему ещё расти и расти. Его свиток спокойно выдержит удары Почтенного Девятой Звезды, но вот против того Полусвятого из тени он продержится от силы пару минут. К тому же магия в свитке не бесконечна. Как только кристаллы магии и камни Сердца Дракона выгорят — купол спадет. И главное: формация стационарна. Поставил на землю — и сиди внутри, жди, пока тебя обложат со всех сторон.

— Да… в этом есть логика, — вынуждена была согласиться девушка, осторожно укладывая свиток обратно.

— Ха! Ну наконец-то! Нашел! — победно выкрикнул Шама, выуживая из самых глубин мусорной кучи мятый, засаленный клочок плотной бумаги.

— Что нашел? — Тара с недоумением уставилась на его "находку", которую искренне принимала за обычный обрывок упаковочного листа.

— Наше спасение. Карту Долины! — торжественно объявил маг Ветра и с гордым видом развернул бумагу.

Тара наклонилась ближе… и едва не потеряла дар речи. На листе карявыми, кривыми линиями, с кучей помарок, клякс и непонятных значков была набросана то ли топорная схема, то ли абсурдный рисунок. С огромным трудом в этих каракулях угадывались контуры Каньона Небесных Скал и прилегающей к нему Долины Гейзеров.

— И вот ЭТО… ты называешь картой?! — голос девушки взлетел до верхних нот. — Да это больше похоже на то, как если бы Василиск выпил бочонок прокисшего эля и срыгнул на бумагу! Нет уж, Шама! Лучше сдаться в плен бандитам, чем идти по такому!!! путеводителю!

— Да брось ты, подруга! Поверь моему художественному гению, все там предельно точно и красиво! — ничуть не обидевшись, хохотнул маг Ветра.

Он с феноменальной скоростью сгреб весь свой разбросанный хлам обратно в магическую сумку, затянул шнурок и вскочил на ноги.

— Идем! Этот путь — наш единственный реальный шанс добраться до Бодении живыми! — решительно произнес Шама, делая первый шаг на северо-восток, туда, где за грядой скал поднимались едва заметные столбы ядовитого пара.

— Я абсолютно уверена, что пожалею об этом примерно через пять минут… — с ноткой легкой, азартной иронии пробормотала Тара.

Однако на ее губах впервые за всё время их путешествия расцвела яркая, живая улыбка, полностью преобразившая её строгое лицо, когда девушка шагнула следом за магом Ветра.

Глава 5 ч 2 Игры разума. Путь к самопознанию.

Глава 5

= В миражах Долины Гейзеров =

Часть 2

* Игры разума. Путь к самопознанию *

Солнце, подобно медлительному тихоходному небесному дракону, озаряющему Анабер блестящей янтарной чешуей, неохотно уступало свои права надвигающейся темноте ночи. Небосвод плавно менял палитру: сочная золотоносная лазурь выцветала, переходя в багрово-огненный, почти кровавый закат. Под этот прощальный теплый взгляд уходящего дня, напитавшийся шорохом сосновых игол, пением летних птиц и далеким, убаюкивающим журчанием чистой горной реки, тени от древних валунов становились все длиннее и прохладнее.

На самом краю исполинского валуна, высившимся над лесной чащей словно окаменевший страж, выпрямился Орлиный Покровитель. Его неподвижная фигура в зелено-сером шелке и развевающемся багровом плаще высекалась на фоне багрового заката, подобно героям из древних баллад. Взгляд мага Земли скользил по верхушкам густых крон северных сосен, простиравшихся у подножия зубчатой гряды, но за этой непроницаемой, высокомерной маской скрывалось съедающее изнутри нетерпение и тревога. Каждый пропущенный час приближал момент, когда холодный шепот Шадоу снова разорвет его сознание, напомнив о цене ошибки.

Внизу, в густой тени, отбрасываемой сучковатым стволом многовекового тиса, возились трое его подчиненных — лучшие следопыты Банды Орла. Они буквально ползали по земле, принюхиваясь к помятой траве, изучая сломанные веточки и микроскопические сколы на влажных камнях. Время от времени они переговаривались короткими, суховатыми фразами, пока наконец один из них не поднялся и не взбежал на вершину валуна, склонив колено перед предводителем.

— Повелитель… — голос следопыта сбился от нервного напряжения, но он тут же взял себя в руки, не смея поднять глаза на своего господина. — Они точно были здесь. Совсем недавно… Не более полудня назад.

— И куда же ведут их следы? — низким, подобным раскатистому обвалу в каньоне голосом перебил его Орлиный Покровитель, даже не повернув головы.

— Это… это какое-то безумие, господин, — замялся следопыт, и в его глазах блеснул неприкрытый страх перед тем, что он собирался произнести. — Но все приметы, примятый мох и направления астральных следов указывают на то, что они ушли на северо-восток. В сторону… В сторону Долины Гейзеров.

— Хм-м… — маг Земли тяжело нахмурился, переведя взгляд с густых крон деревьев на далекие, покрытые вечным льдом вершины горной цепи. Уголок его губ нервно дернулся. — Флио, созывай остальных. Мы выдвигаемся на северо-восток. Немедленно.

— Но, Повелитель! — опешил Флио, забыв о том кто перед ним и вскинув голову, полную ужаса. — Впереди же Долина Гейзеров! Это же самое гиблое место севера нашего континента, смертоносная ловушка! Путь в один конец! Там сгорают даже заколдованные многовековые камни, а живая плоть испаряется за считанные минуты!

— Скажи мне хоть что-нибудь, чего я, по-твоему, не знаю! — рявкнул Орлиный Покровитель.

От этого выкрика, пропитанного магией Земли, по поверхности монолита, на котором они стояли, с сухим треском побежали мелкие паутинки трещин.

— Или ты возомнил, что можешь оспаривать мои решения и указывать мне, куда вести отряд?!

— Что вы, Повелитель! Флио не смеет! Простите ничтожного! — маг-следопыт буквально уткнулся лбом в шершавый камень, задрожав всем телом. — Позвольте немедленно исполнить приказ!

Не ожидая повторного гневного крика, Флио кубарем скатился с валуна. Спустя мгновение во все стороны, разрывая вечернее небо в лесу, устремились яркие, разноцветные огоньки талисманов связи. Они неслись сквозь чащу, созывая всех головорезов Банды Орла и указывая им новую точку сбора.

Уже через пару минут отряд следопытов растворился в надвигающихся сумерках, а вслед за ними, бросив тяжелый, налитый кровью взгляд на северо-восток, устремился и сам Орлиный Покровитель. Погоня вступала в свою самую опасную фазу.

***

— …И все-таки я никак не могу взять в толк! — звонкий, пронзительный голос Тары рарезал тишину лесной глуши, пока они с Шамой пробирались по едва заметной тропе.

Древние, поросшие мхом деревья смыкали кроны над их головами, а рядом змеилась небольшая речушка, с веселым журчанием неся свои хрустально-холодные воды с горных вершин.

— Почему ты так свято уверен, что мы сможем пройти через эту Долину и не превратиться в кучку обугленных костей? Я понимаю, что Десятый проделал этот путь. Но он — нежить! Ему не нужны легкие, ему плевать на ядовитые испарения серы, кипящий пар и сумасшедшую температуру! A мы с тобой, между прочим, вполне себе живые!

— Ой, сестрица, — небрежно отмахнулся Шама, на полном ходу пиная своим сапогом мелкий мухомор. На его лице сияла все та же неисправимая, беспечная улыбка, хотя в глазах плясали хитринки. — Ты мыслишь слишком прямолинейно, как и все ваши академические сухари! Безусловно, нашему костлявому Деснице свежий воздух без надобности. Но ты упускаешь из виду одну крошечную, но чертовски важную деталь, подруга. Мы ведь с тобой кто? Маги! Что нам стоит наколдовать элементарный, прохладный кокон, наполнить его воздухом и защитить свои милые тушки от жара? Главная беда Долины Гейзеров вовсе не в кипятке.

Тара резко замерла на месте, будто ее обухом по голове ударили. Вспыхнув от досады на собственную оплошность, она нервно поправила очки:

— А ведь… действительно. Это же элементарный защитный барьер… Почему я сразу об этом не подумала? Но если дело не в температуре, то в чем же настоящая опасность? Почему никто не смог выйти из Долины живым?

— Опасность в том, — Шама остановился и обернулся к ней, придав своему лицу максимально загадочное выражение, — что магия, астральные энергии и само пространство в этих землях работают по совершенно иному, извращенному принципу. Эдакий природный аномальный котел. Вот бы знать наверняка, по какому именно… Надо будет по прибытию в Бодению вытянуть из нашего некроманта все подробности. Под пытками, если придется!

— По какому еще извращенному принципу? — нахмурилась девушка, чувствуя, как внутри снова закипает тревога.

— Ну, Десятый в свое время упоминал за кружкой хорошего эля, — назидательно поднял указательный палец маг Ветра, — что местные испарения и аномалии вызывают сильнейшие миражи, галлюцинации и прочую ментальную дрянь. Были там еще какие-то тонкости, но я, признаться, тогда не особо вникал в его байки. Слушал вполуха…

— То есть… — Тара медленно произносила слова, ощущая, как у нее подгибаются колени от услышанного, — ты не стал слушать единственного живого — точнее, неживого! — мага, который был в этой долине и вышел из нее живым, посчитав его слова обычными сказками?! И теперь ты тащишь меня в смертоносную аномалию, имея на руках лишь какую-то невнятную, скомканую бумагу с одному Василиску известными каракулями, которую ты с гордостью именуешь картой, и смутное воспоминание о том, что магия там работает как-то не так?! Тебе не кажется, что этого… немного маловато для прогулки по месту, откуда никто и никогда не возвращался?!

— Да всё будет красиво, не переживай ты так, принцесса! — заулыбался Шама, сделав широкий, небрежный жест рукой и бодро шагая дальше. — Не забывай, с кем ты идешь! Я, на минуточку, любимчик самой Удачи! Я и не из таких переделок выходил сухим. Даже плащ промокать не успевал!

— И всё же! — не унималась Тара, ускорив шаг и приравниваясь к нему. — Хотелось бы знать хоть какую-то конкретику! Как нам бороться с этими галлюцинациями, когда мы окажемся внутри?!

— Ох уж эти ученые умы… — драматично вздохнул Шама, схватившись обеими руками за голову и возведя очи к небу. — Ну вот что с вами делать, а? Вечно вам подавай формулы да инструкции! Главное — у нас есть карта. А значит, мы не заблудимся. Ну и не мешало бы ещё разгадать загадку. Для уверенности.

— Загадку?! — Тара буквально забежала вперед и встала у него на пути, впившись взглядом в его глаза. — Какую еще загадку?! Ты ни словом не обмолвился ни о какой загадке!

— Да Десятый как-то под конец беседы с глубокомысленным видом выдал… — маг Ветра состряпал уморительную мину, почесав затылок. — Мол, пройти эту Долину сможет лишь тот, кто познает истину и поверит в себя. И добавил еще… Как же там было-то?

Шама выпрямил спину, состряпал строгое лицо профессора с кафедры магии и заговорил скрипучим, дребезжащим старческим голосом, подражая тону некроманта:

— "Отказавшись от жизни — обретёшь вечность. Отказавшись от знаний — увидишь истину. Отказавшись от магии — обретёшь настоящее величие. Заглянув в глаза страху — обретёшь мужество. И лишь приняв своё истинное Я — познаешь путь.

Прочеканив этот мудреный пассаж, маг Ветра с наигранным величием обогнул застывшую магессу, чье лицо выражало высшую степень недоумения и ступора, и остановился перед густой стеной дикого кустарника.

— И… и что, по-твоему, это вообще должно означать?! — только и смогла вытолкнуть из себя Тара.

— А вот это ты мне должна сказать! Ты же у нас профессор с дипломом Академии! — развел руками Шама, а затем его тон снова стал легким и уверенным: — Впрочем, какая разница? Назад нам всё равно дороги нет — там нас ждут вежливые ребята с копьями. Так что будем решать проблемы по мере их поступления. А теперь… прошу любить и жаловать! Долина Гейзеров!

С поистине театральной бродяжьей бравадой Шама раздвинул густые ветви… и перед взором Тары открылась не величественная панорама, а непроглядная, клубящаяся стена густого, зелено-синего тумана. Он пах серой, сырой гнилью и раскаленной медью, а видимость внутри него не превышала и полуметра.

— Ты… ты точно уверен, что мы всё делаем правильно? — с заплетающимся языком спросила Тара. В глубине души она все еще надеялась, что всё происходящее — лишь дурной сон, и сейчас она проснется в уютной постели где-нибудь на теплом южном побережье Анабера.

— Конечно же, я уверен! — откликнулся Шама.

Он стремительно взмахнул рукой. Вокруг его запястья вспыхнули лазурно-золотые магические круги, и в то же мгновение их обоих накрыл плотный, мерцающий полупрозрачный купол. Внутри барьера мгновенно установилась приятная прохлада, а воздух наполнился ароматом свежего гороного снега, способным защитить от любого ядовитого испарения.

Сделав решительный шаг прямо в зеленую пелену, маг Ветра обернулся и с лукавой улыбкой закончил:

— …Я абсолютно уверен в том, что моя удача не подведет меня и на этот раз!

Туман с готовностью и какой-то голодной жадностью поглотил их фигуры. Через мгновение мерцающий купол окончательно растворился в плотной пелене, а стихающий щебет птиц и последний лучик заходящего солнца остались позади, за гранью живого мира.

***

Спустя час после того, как Шама и Тара скрылись в ядовитых испарениях Долины, к тем самым диким, густым кустам бесшумно вышли их преследователи.

Тусклый, серебристый свет молодой луны, с трудом пробивавшийся сквозь плотный купол лесной листвы, выхватил из мрака первую фигуру. Покрытый слоем грязи и липкого пота, запыхавшийся Флио остановил свой шаг ровно на том месте, где на влажной земле еще угадывались едва заметные отпечатки изящных сапожек Тары и тяжелой обуви мага Ветра. Следы уходили прямо в клубящийся, ядовитый туман, который медленно и неторопливо слизывал их, растворяя в своем мареве.

Секундой позже из темноты вынырнул Орлиный Покровитель в сопровождении верных Почтенных, а позади них следовала остальная Банда Орла в полном составе.

— Значит… опоздали, — сквозь зубы процедил маг Земли, сразу же оценив ситуацию. В его глазах, отражавших лунные блики, вспыхнула дикая смесь бессильной ярости и злобы. Кулаки Покровителе сжались с таким хрустом, будто он ломал сухие ветви.

— Господин… — Флио, не смея обернуться, указывал дрожащим пальцем в сине-зеленое марево. — Они… они вошли в Запретные Земли. Вы же сами знаете, это место — верная смерть. Никто не выживает в туманах Долины…

— Я слишком хорошо знаю этих тварей из Бодении, — сурово перебил его Покровитель. — Они не стали бы совершать самоубийство без четкого плана. Если они сунулись туда — значит, у них есть способ пройти.

— Неужели… вы хотите, чтобы мы отправились за ними следом?! — вопрос буквально застрял в горле следопыта, а лицо Флио посерело от ужаса.

— Мы не настолько глупы, чтобы лезть в этот котел без подготовки, — холодно отозвался Орлиный Покровитель. — Мы сделаем умнее. Мы устроим здесь глухую засаду, а основным отрядом обойдем Долину Гейзеров по внешнему контуру и будем ждать их с распростертыми объятиями у выхода близ Маскинкора. Если они, конечно, выберутся оттуда живыми.

— Но Повелитель! — робко попытался возразить Флио. — Если через этот туман действительно есть проход, они окажутся у Маскинкора максимум недели через две! А наш путь в обход по нижним перевалам займет не меньше месяца! Что, если они уйдут?!

— Не уйдут, — уверенно качнул головой Орлиный Покровитель, и на его губах заиграла жестокая улыбка. — В этой аномальной каше даже самые зоркие маги будут ползти как слепые котята, нащупывая каждый шаг. Этот путь вымотает их и займет не меньше полутора месяцев. У нас более чем достаточно времени, чтобы опередить их.

Покровитель обернулся к высокой, статной женщине в багровых доспехах, молча стоявшей по правую руку от него:

— Виолет! Ты остаешься здесь вместе с отрядом "Серебряного Крыла". Если эти крысы струсят и решат повернуть назад — принеси мне голову мага Ветра, а девку запри в кандалы. Все остальные — за мной! Марш!

Спустя всего несколько минут на границе леса и ядовитой Долины установилась абсолютная, мертвая тишина. Но эта тишина была обманчивой: в тени древних деревьев затаилась смертоносная засада из пятидесяти элитных Архимагов Девятой Звезды. В то же время основной корпус Банды Орла во главе с Покровителем устремился в обход, начав отчаянную гонку со временем.

Теперь судьба беглецов зависела только от того, кто первым ступит на землю Маскинкора… если, конечно, Долина Гейзеров не пожрет их души раньше.

Глава 5 ч 3 Тайна Долины

Глава 5.

В миражах Долины Гейзеров

Часть 3.

Тайна Долины.

Ведомые кривой, засаленной картой, которую даже при сокрушительном буйстве фантазии едва ли удавалось назвать топографическим документом, Тара и Шама всё глубже увязали в белесом лимбе Долины Гейзеров.

Здешняя реальность казалась искаженной, искалеченной древним проклятием сине-зеленого марева , из которого на беглецов, словно восставшие из преисподней грешники, выпрыгивали жуткие, угольно-черные силуэты деревьев. На их искривленных стволах не росло ни единого листочка, а узловатые, хищно изогнутые ветви замерли в исполненном муки крике, словно моля небеса о милосердии.

То тут, то там туман неохотно обнажал отвратительные натюрморты: изъеденные ядовитой росой, добела выбеленные кости животных — лошадей, диких кабанов и горных буйволов. Но куда страшнее были человеческие черепа, чьи пустые глазницы укоризненно взирали на живых из черной, сажеподобной грязи. Каждый шаткий шаг магов подтверждал мрачную истину. Любой путник, дерзнувший переступить порог этой долины, нашел здесь лишь мучительную, никем не воспетую смерть и забвение.

Время от времени беглецам приходилось огибать бездонные болотные топи, от которых несся такой нестерпимый, удушающий смрад перегнившей плоти и тухлой серы, что даже воздушный купол Шамы с трудом сдерживал эту удушливую волну. Топи подпитывались тягучими, похожими на слизь ручьями, в которых вместо привычной воды бурлила и пузырилась густая, зеленовато-черная жижа, испускающая едкий, растворяющий камни пар.

Ядовитые испарения клубились вокруг мерцающего купола. Они извивались живыми, склизкими щупальцами, ощупывая золотистую поверхность барьера — единственного оазиса жизни, защищавшего магов от всепоглощающей бездны.

— Мне кажется… мы бредем здесь уже целую вечность, — произнесла Тара, изо всех сил пытаясь вернуть голосу прежний, сухой аристократический тон. Однако за этой привычной высокомерной маской отчетливо проглядывал животный, сковывающий внутренности страх. — Ты утверждал, что весь путь займет не более трех недель. А мы… Да я уже со счета сбилась! Сколько мы здесь?! День? Неделю? Месяц?! Ты вообще уверен, что твоя каракулевая грамота выведет нас к Маскинкору, а не в бездонную пасть Преисподней?!

— Да правильно мы идем, не паникуй, принцесса, — Шама поморщился и скроил уморительную гримасу, всматриваясь в засаленный обрывок бумаги. — Вот, гляди: и холмы нарисованы, и корявые деревья… Все сходится! Правда, у меня бы язык не повернулся назвать эти серные лужи "Живыми Источниками", а этот кладбищенский бурелом — "Садом Прозрения". У нашего Десятого явно весьма специфическое чувство прекрасного.

— Вот именно! — подхватила девушка, через его плечо вглядываясь в карту и тщетно пытаясь подавить нарастающий липкий ужас. — А что, если твой Высший Лич просто пошутил?! Состряпал сказочку для наивных магов Ветра, а ты уши развесил и потащил нас обоих на живодерню, поверив его высокоинтеллектуальным речам?!

— Десятый брат такими вещами не шутит, — хмуро отозвался Шама, на мгновение став необычайно серьезным. — Да и я собственными глазами видел те магические кристаллы и траву, что он отсюда приволок. Не врал он. Нашему некроманту нет нужды доказывать свою крутость перед ветреным магом.

— Но тогда почему всё вокруг настолько разительно отличается от того, что начерчено на твоей бумажке?! — не унималась магесса. — Может… может, ты что-то упустил? Прослушал, пока Десятый делился воспоминаниями, а?!

— Да когда ж ты уже перестаешь сомневаться в моих талантах, твое зануднейшее величество? — Шама закатил глаза и тяжело вздохнул, выпустив изо рта облачко пара. — Всё я прекрасно помню! Каждое его костлявое слово. Идем давай, не отставай.

— Ну-ка дай сюда! — Тара решительно перехватила инициативу и вырвала карту из его рук. — Я сама поведу. В Академии у меня по картографии был лучший бал, в отличие от некоторых бродячих магов!

— О-о, прошу, ваше академическое превосходительство! — Шама растянул губы в ядовито-ироничной ухмылке и с наигранным почтением отступил в сторону, отвесив шутовской поклон. — Сделай одолжение, покажи класс! Посмотрим, как сработает твой профессорский внутренний компас.

С гордым видом, выпятив грудь и задрав подбородок, Тара шагнула вперед, непрерывно крутя карту и сверяя каждый залом бумаги с окружающим кошмаром. Но смена авангарда ничего не изменила. Девушка с растущим отчаянием убеждалась: они шли строго по указаниям, но Долина Гейзеров и не думала заканчиваться, а ландшафт меняться.

Чего нельзя было сказать о их мане. Первой это ощутила Тара. Внутренний исток магессы Земли начал стремительно высыхать, хотя она не сотворила ни единого заклинания с самого момента входа в туман. Все попытки втянуть в себя хотя бы каплю окружающей магической энергии проваливались: ядовитое сине-зеленое марево стояло между ней и маной непроницаемой, слизкой стеной.

Встревоженная, Тара обернулась к Шаме — и у нее перехватило дыхание. Маг Ветра, обычно неугомонный, фонтанирующий шутками и подколами, сейчас напоминал собственную тень. Его щеки ввалились, под глазами залегли угольно-черные тени, а на бледном, заострившемся лбу выступали крупные капли холодного пота. Он поддерживал их защитный барьер изо дня в день, не смыкая глаз и отдавая всего себя без остатка.

— Неужели… — выдохнула девушка, но слова застряли в сжатом горле.

— Не хочется признавать, подруга… — голос Шамы прозвучал глухо, без привычного звона, хотя он всё еще пытался выдавить подобие дерзкой ухмылки, — но эта прогулочка оказалась слегка тяжелее, чем дядюшка Шама рассчитывал. Но ты не ссы! Всё под контролем. Обещал доставить твою аристократическую тушку в Бодению — значит, доставлю, хоть тушкой, хоть чучелом.

— Ты неисправим… — горько шепнула Тара, поражаясь, откуда в этом парне берется сила улыбаться прямо в пасть наступающей смерти.

Спустя еще несколько часов изнурительного марша зелено-седое марево перед ними неожиданно стало истончаться. Туман расступался, уступая место… небывалому чуду.

Маги неожиданно оказались на лазурном тропическом острове. Яркое, ласковое солнце щедро осыпало их истощенные тела теплом, прогоняя леденящий кошмар Долины Гейзеров. Вокруг, выходя из тени раскидистых пальм, появились люди — их друзья, наставники из Академии, старые знакомые.

В руках Тары каким-то чудесным образом оказался изящный хрустальный бокал с прохладным заморским вином. Она возлежала на белоснежном, шелковистом песке, ощущая невероятную легкость и умиротворение.

— …И ты представляешь, Шама? — с необычайно нежной, лучезарной улыбкой вещала Тара, потягивая вино. Ее голос струился тёплым, ласковым ручейком. — Этот болван не смог освоить даже элементарное заклинание "Каменного Щита", но требует поставить ему зачет! Видите ли, его папенька — магистр гильдии "Глаз Дракона"!

— О-о, ну и времена, ну и нравы! — с теплым, бархатным смехом отозвался Шама, сидевший рядом на шезлонге и щурившийся от южного солнца. — Я вообще не пойму, куда катится этот мир! Каждая бездарь норовит прикрыться папенькиным титулом. Но ты ему скажи, милая: вопрос будет поднят на Совете Гильдий и его благородный папашка не просто получит своего двухметрового лоботряса обратно, а еще и переквалифицируется в дворники! И это, — маг Ветра назидательно поднял загорелый палец, — будет высшим проявлением нашего милосердия! Я бы этого болвана и его папашу вообще вышвырнул в Пасть Тиама!

— Не беспокойся, родной, — прошептала Тара и, придвинувшись, ласково обняла его за шею, прижавшись щекой к его груди. — Уж я-то точно найду на него управу…

Девушка приподняла подбородок, и ее губы тянулись к его губам в трепетном поцелуе, но в миг, когда их губы соприкоснулись, Шама ощутил не сладость и тепло, а леденящий, неестественный холод сгнившего трупа.

Этот контакт отозвался в его сознании дикой, пронзительной болью. Маг машинально коснулся своих губ пальцами — и в то же мгновение лазурный рай пошел тяжелой рябью. На долю секунды сквозь солнечный пляж проглянула жуткая действительность: черные корявые деревья, черепа на саже и ядовитые зеленые клубы тумана.

Это было лишь эхо реальности, но его хватило, чтобы разум мага Ветра, вышколенный годами смертельных битв, забил в набатные колокола.

— Проклятье!.. — выдохнул Шама и с размаху влепил себе сокрушительную пощечину.

Райский остров качнулся. Игнорируя испуганные крики и протесты Тары, Шама нанес себе второй, еще более сильный удар, и иллюзия рассыпалась в прах.

За иллюзией скрывалась смертельная ловушка: его защитный купол из-за полного истощения маны был покрыт глубокими трещинами и едва мерцал. Ядовитый туман уже просочился внутрь, отравляя их разум сладостными галлюцинациями.

Рядом на голой, пропитанной ядом земле лежала настоящая Тара. Ее лицо было неестественно бледным, покрытым синюшными пятнами, а дыхание прерывалось судорожными всхлипами.

Не теряя ни секунды, Шама совершил невозможное: собрав последние капли своей магической энергии, он запечатал трещины в куполе и сфокусированным порывом ветра выдул ядовитый газ из их кокона. Завершив это, он с трудом опустился на колени, дрожащими руками залез в пространственную сумку и выудил оттуда крошечный хрустальный флакон, в котором плескалась густая золотистая жидкость.

— Чёрт… Это же последняя… — прохрипел маг, всматриваясь в снадобье.

"Настойка старого Дуайта". Могущественный эликсир. Если Шама выпьет его сам, он мгновенно восполнит половину своего источника, удержит барьер и, возможно, сумеет выбраться из Долины. Но для Тары, чьи легкие уже были полны яда, это означало бы немедленную смерть в течение нескольких минут.

Дрожащие пальцы сорвали восковую пробку. Шама поднес флакон к своим пересохшим, растрескавшимся губам. Горлышко уже касалось зубов… Внутри всё кричало о самосохранении.

"Пей! Пей и спасайся!" — шептал животный инстинкт.

Маг Ветра вздрогнул. Тряхнул головой, прогоняя морок, и на его изможденном лице расцвела привычная, безумная ухмылка:

— Э-э, нет, дядюшка Шама такие долги на свою душу брать не будет… Резким, точным движением он приподнял голову бессознательной магессы и влил золотистый эликсир ей в рот, заставив сглотнуть. А затем, применив остатки магии Ветра, проник импульсом в её грудную клетку, насильно заставляя легкие очищаться от ядовитой дряни и наполняя их чистым кислородом.

Его отчаянная попытка сработала. Спустя пару минут Тара судорожно забилась, зашлась глухим кашлем, а затем сделала жадный, глубокий вдох и распахнула глаза.

Шама уже сидел перед ней в позе лотоса. Его глаза были закрыты, а пальцы сплетены в защитный особый знак — он отдавал последние нити своей жизненной силы, чтобы удерживать их едва тлеющий купол.

Девушке хватило одного взгляда на его полупрозрачную фигуру, чтобы понять всё.

Она тоже помнила тот сладкий, ядовитый сон, из которого её вырвала жертва этого безумца.

— Зачем?.. — из глаз Тары, пробивая аристократическую выдержку, брызнули слезы. — Тебе нужно было дать нам умереть там, в том сне! Счастливыми!

— Знаешь ли, подруга… — прохрипел Шама, с трудом размыкая веки, — я не готов предстать перед Творцом, так и не утерев нос своему учителю. Да и если умирать — так с открытыми глазами и с гордо поднятой головой! А тебе я просто дал шанс…

— Шанс?! Какой шанс?! — сорвалась на истерический крик Тара, окончательно сбросив холодную маску. — Мы не выберемся! Без магии, без сил, в центре Запретных Земель! Мы просто сложим здесь головы!

— Кто сказал, что "мы"? — Шама слабо, но невероятно тепло улыбнулся. — В этой проклятой Долине останется только один. И это будешь не ты.

— Ты дурак?! Умалишенный?! Даже не думай жертвовать собой ради… — Тара осеклась на полуслове.

Ее глаза широко раскрылись. Она замёрзла, несколько раз часто моргнула, а затем… неожиданно зашлась звонким, почти безумным смехом!

— Какая же я дура! Какие же мы с тобой идиоты! — кричала она, вытирая слезы, но теперь это были слезы озарения. — Десятый! Он же прямо, открытым текстом сказал нам, что делать!

— Ты от яда совсем свихнулась? — опешил Шама, подозрительно уставившись на нее. — Кажется, настойка Дуайта дала бракованный эффект…

— Да нет же, слушай! — Тара подскочила на ноги, ее глаза горели фанатичным огнем прозрения. — "Отказавшись от жизни — обретёшь вечность. Отказавшись от знаний — увидишь истину. Отказавшись от магии — обретёшь настоящее величие!" Понимаешь?! Долина Гейзеров — это не просто природная аномалия! Это гигантский испытательный полигон! Туман питается нашей магией, нашим страхом и нашей цепляемостью за жизнь! Чем сильнее мы защищаемся магией — тем быстрее она нас жрет и отравляет!

— По тебе плачет лучшая лечебница Бодении… — пробормотал маг Ветра, но то, что произошло в следующее мгновение, повергло его в абсолютный шок.

Тара сделала глубокий выдох. На ее лице расцвело абсолютное, безграничное спокойствие.

— Смотри и учись, дядюшка Шама, — тихо произнесла она.

И прежде чем он успел хотя бы выкрикнуть ее имя, магесса стихии Земли шагнула прямо за пределы их медленно рассыпающегося защитного барьера — в густую, ядовитую пасть зеленого тумана.

В ту же секунду Шама ощутил, как вся ее магия, весь её астральный исток полностью угас. Девушка добровольно отказалась от чар, доверилась судьбе и вдохнула ядовитые испарения полной грудью.

Глава 5 ч. 4 Почтенный 5 звезды

Глава 5.

В миражах Долины Гейзеров

Часть 4. Почтенный 5 звезды

В этот неуловимый, мистический миг казалось, будто само неумолимое время споткнулось и замерло, пораженное дерзостью смертной, а тягучая, плотная тишина опустилась на израненную землю — настолько абсолютная, что в выстуженном пространстве отчетливо слышался каждый судорожный, редкий удар замирающего сердца Шамы.

Не в силах поверить собственным глазам, маг Ветра широко раскрытыми, затуманенными от усталости и яда глазами смотрел на этот первый, безумный вздох девушки. В его угасающем сознании билась лишь одна отчаянная мысль: Тара сошла с ума. Нервы аристократки не выдержали, морок Долины окончательно выжег её разум, и теперь она совершает ужасающее самоубийство на его глазах. Он с леденящим душу ужасом ждал, что прямо сейчас её хрупкое тело забьется в отвратительных ядовитых конвульсиях, а кожа покроется гнойными волдырями, как у тех несчастных, чьи белесые кости они миновали у входа.

Но секунды утекали, словно сквозь пальцы, складываясь в тяжелые мгновения, а мистический ужас всё не наступал. Тара сделала второй глубокий вдох, затем третий... Ее грудь ровно поднималась и опускалась, а на бледных, бескровных губах медленно, словно распускающийся бутон, расцвела лучезарная, исцеляющая улыбка. Только тогда Шама с шумным, свистящим словно навзрыд выдохом позволил себе выпустить воздух из собственных легких.

Сама же магесса, делая тот самый первый шаг в неизведанную бездну, несмотря на показную браваду, внутри вся сжалась в тугой ледяной комок, готовившийся встретить лютую смерть. Она отчетливо ощутила, как густой саван клубящегося зелено-синего дыма вторгается в её дыхательные пути. Практически физически, до тошнотворного отвращения, девушка чувствовала, как эта чужеродная, гнилостная субстанция заполняет каждую клеточку её тела, стремительно разносясь по венам вместе с током крови. Ее сердце с трепетом замерло в груди, отсчитывая последние, как ей казалось, секунды жизни.

Однако едкий, растворяющий плоть запах и мерзкий серный привкус исчезли в то самое мгновение, когда она окончательно, бесповоротно поверила в себя и в истинность своей безумной теории. Как только она мысленно разорвала связь со своей магией, как только отказалась цепляться за привычные чары и приняла эту мнимую гибель — сама ткань окружающей реальности вокруг нее начала стремительно перекраиваться.

Длинные, пушистые веки Тары дрогнули, и она медленно открыла глаза. То, что предстало ее взору, заставило ее рот невольно растянуться в потрясенной, радостной улыбке победительницы. Перед ней больше не было ни корявых, обугленных деревьев-мертвецов, ни зловонных болотно-зеленых топей, ни изъеденных туманом черепов.

Ее взгляду открылись именно те самые дивные, благоухающие "Сады Прозрения" и чистоводные горячие " Живые Источники", которые когда-то были небрежно набросаны на той засаленной, мятой карте! Карта, нарисованная Шамой со слов Десятого Брата — Высшего Лича, оказалась не безумной шуткой, а абсолютной, чистейшей правдой, сокрытой за непроницаемым саваном ментальной иллюзии Долины Гейзеров.

Тара ощутила, как вокруг нее клубится неимоверное, просто фантастическое количество первозданной магической энергии. Она была мягкой, ласкающей кожаный покров, невероятно теплой и до того родной, будто возвращала путника в давно забытый родительский дом. Эта астральная сила согревала саму душу, проникая в глубочайшие закоулки истощенного тела. В этом оазисе чистейшей маны было в десятки, в сотни раз больше, чем в любой другой точке известного ей континента!

А разбросанные ранее кости и сухие деревья, служившие мрачными декорациями для кошмарного сна, вдруг заиграли всеми мыслимыми и немыслимыми красками радуги. Уродливые коряги превратились в раскидистые, благоухающие древа с изумрудными и золотистыми листьями, а отвратные скелеты испарились, словно их никогда и не было. Вокруг этой солнечной поляны парил легкий, полупрозрачный пар от бивших из-под земли источников, и в этом паре блуждало столько нетронутой сияющей маны, что казалось, её хватило бы, чтобы наполнить магической силой целый мир!

— Это… Это просто нереально… — слова искреннего, глубочайшего восхищения застряли в перехваченном горле девушки.

Но следом за мгновенным потрясением и счастьем пришло тревожное, острое осознание: её спутник! Тара с испугом обернулась назад, смотря сквозь истончившийся морок на место, где еще оставался их разрушающийся защитный барьер.

Маг Ветра к этому моменту практически полностью перестал существовать в материальном мире. От его некогда крепкого тела осталась лишь сгорбленная, полупрозрачная, угасающая тень, которая выбивалась из этой райской картины, выглядя здесь чужеродным, умирающим призраком.

— Шама! — быстро залепетала Тара, подбегая к нему и положив тонкие, но теперь вновь наполненные жизненной силой ладони на его исхудавшие, холодные плечи, она принялась слегка сотрясать его. — Шама, очнись! Ты должен мне поверить! Забудь о защите, забудь о магии, отпусти свои чары полностью! Просто поверь мне и сделай вдох!

У мага Ветра уже абсолютно не оставалось физических и духовных сил, чтобы хотя бы разомкнуть спекшиеся губы и ответить ей своей привычной дерзостью. Мир перед его гаснувшими глазами — всё тот же жуткий, проклятый, погребенный под испарениями ядовитого тумана — практически полностью померк, погружаясь в липкую, вечную тьму, а голос его спутницы пробивался сквозь толщу угасающего сознания как какое-то далёкое, еле разборчивое, искаженное эхо.

В его туманящемся разуме лениво пронеслась последняя, ироничная мысль:

" Чего эта занудная принцесса опять от меня хочет? Я же ведь и так уже одной ногой в могиле… Вдохнуть? Хм, ну почему бы и нет… В конце концов, дядюшке Шаме не привыкать делать безумные вещи. Сделаю последний вдох яда — и дело с концом ".

И он вдохнул.

Вдохнул этот самый воздух, этот клубящийся туман, который до этого считал верной смертью, одновременно с этим полностью, до последней капли отсекая те жалкие, микроскопические крохи маны, что все еще теплились в его полностью истощённый груди.

И в то же мгновение, словно от удара молнии, разверзлась тьма! Перед ним во всем своем ослепительном, Божественном великолепии возникла та самая величественная картина рая, которую лишь мгновением ранее созерцала Тара.

Немыслимое, колоссальное изобилие магической энергии, окружавшее эту древнюю поляну, немедленно ринулось в истощенное, обескровленное тело мага Ветра, словно бурлящий океанский поток в сухую, потрескавшуюся от жажды землю. Понадобилось всего несколько мгновений, чтобы Шама не просто пришел в себя, но и жадно задышал полной грудью, жадно впитывая пропитанный древней как мир маной воздух.

Да, его физическое тело всё еще оставалось дико истощенным, да, его магические каналы и астральные точки горели невыносимым, адским огнем от резкого перепада энергий, а сам он был бледен, подобно призраку, но он был жив! А главное — его духовный исток стремительно восстанавливался!

И вместе с первым же глубоким вдохом к магу Ветра немедленно вернулась его обычная, наглая, ядовитая ухмылка и та самая непоседливая, неуемная, типичная только для него склонность болтать без умолку.

— Ха-ха-ха! А я что говорил?! — вдыхая на полную грудь пропитанный чистейшей маной воздух, громко захохотал Шама, утирая пот со лба. — Смерти никогда не угнаться за моим величием и грацией! Ха! Сейчас дядюшка Шама быстренько поднаберет сил, а потом мы с тобой, принцесса, посмотрим, что у нас тут за сокровища припрятаны в этой Долине.

— Ну слава Творцу… — тихо выдохнула Тара, и её благородное лицо просияло искренней, невероятно теплой улыбкой.

Впрочем, эта теплота моментально испарилась, стоило лишь Шаме выдать свою очередную самовлюбленную тираду, лицо магессы Земли мгновенно приняло привычное, безупречно каменное, аристократическое выражение.

— Вот что значит сила истинной науки и аналитического мышления! — заявила она, гордо скрестив руки на груди. — Так что не стоит недооценивать выпускников Высшей Академии Магии Бодении паразит.

— Да-да, конечно, ваше зануднейшее величество! — с уморительной иронией отмахнулся Шама, тут же выкручивая ситуацию в свою пользу. — Ваше ученое сиятельство просто-таки обязано высказать нижайшую благодарность дядюшке Шаме за то, что вообще получила уникальную возможность ступить своими элитными сапожками в эти края! Ты наслаждаешься тем, чего никто из твоих усатых профессоров в глаза не видывал! Боюсь даже представить, где бы ты сейчас была без меня, а?

— Да уж, пожалуй, я бы сейчас пила изысканный жасминовый чай в Бодении, — моментально парировала девушка, грациозно отворачиваясь от него с подчеркнутым достоинством. — Если бы, конечно, совет гильдии выделил мне толковый отряд профессиональных сопровождающих, а не самопровозглашенного "бога черепашьей скорости и безудержного хвастовства", за которым по пятам ходят только катастрофы, долги и неприятности!

Однако в тот самый момент, когда она стояла к нему спиной, на её губах снова заиграла едва заметная, с трудом сдерживаемая тёплая улыбка.

— Ой-ой-ой, какие мы обидчивые! — подхватываясь на ноги и отряхивая пыльные штаны, с хохотом проговорил маг Ветра. — А я-то, грешным делом, грезил, будто от нашей ледяной гордячки Тары наконец-то повеяло чем-то человечным и душевным… Ан нет, показалось! Это просто серный запашок из источника донесся!

— Дурак, — беззлобно хмыкнула девушка, даже не обернувшись. Но тут же, сменив тон на искренний исследовательский азарт, добавила: — Лучше помоги мне исследовать эту поляну! Ты только взгляни вокруг! Куда ни глянь — повсюду растет такое количество редчайших целебных и магических трав, о которых я читала только в древних, заплесневелых фолиантах запретной секции библиотеки! Вон там, у валуна — это же Духовная Трава Семнадцати Лун! Ее со времен великого исчезновения материка Империи никто в живую не видел! А вон там, на ветвях… Боги, это же Плоды Астральных Душ! Это не просто поляна, это бесценное сокровище для любого алхимика!

— Сокровищ тут, конечно, навалом, не спорю, — согласился маг Ветра, с задумчивым видом почесывая затылок и осматривая искрящийся пар. — Но меня, честно говоря, куда больше привлекает то ненормальное, колоссальное количество чистой магической энергии, которое разлито прямо в воздухе. Эта мана буквально сама просится, чтобы ее поглотили! К тому же… ты чувствуешь? От этих горячих источников исходит нечто странное. Что-то глубинное, наполненное древними знаниями, пониманием самой сути магических стихий и Пути.

— Ты думаешь… это наш шанс? — Тара резко обернулась к нему, и в её карих глазах вспыхнули яркие, алчные огоньки. — Шанс совершить качественный прорыв в рангах?

— Думаю, грех не попробовать, когда сам мир подносит нам такой подарок на золотом блюдечке, — кивнул Шама и с легкой грацией направился к ближайшему источнику, над которым клубился особенно густой, перламутровый пар. Тара, не колеблясь ни секунды, поспешила следом за ним.

Вскоре оба мага, сбросив верхнюю пыльную одежду, удобно умостились в приятной, обжигающе-тёплой воде источника и погрузились в глубокую медитацию.

К своему немалому удивлению, Тара почти сразу осознала, что Шама был абсолютно прав. Здесь и правда было не просто много свободной маны — в самой структуре этой воды и пара растворились мельчайшие крупицы древней мудрости, которые мягко, но настойчиво подталкивали разум к осознанию истинной природы строения миров и мироздания в целом.

Всего лишь через полдня непрерывной медитации магесса почувствовала, как внутри нее назревает мощнейший, сокрушительный прорыв. Все её физическое тело и астральные каналы были до предела переполнены энергией, а понимание законов магии достигло невиданных ранее высот.

Девушка ощутила, как накопленная сила, готовая вот-вот вырваться наружу, буквально забурлила в её истоке. Она резко открыла глаза — и в то же мгновение из ее груди прямо в лазурное небо ударил ослепительный, изумрудно-зеленый луч концентрированной магии! От этого столба во все стороны разошлись видимые глазу мощные волны астральной энергии.

Вода в святом источнике закипела, покрываясь бурлящими кругами и пеной, а сама Тара медленно оторвалась от дна и воспарила в воздухе, объятая изумрудным сиянием. Она физически чувствовала, как её тело претерпевает фундаментальные изменения: мышечные волокна укреплялись, кости становились прочнее магического металла, а та духовная грань — тот ментальный барьер, что ранее ограничивал море её сознания — покрылся сетью глубоких трещин и с грохотом разлетелся в пыль!

Это был прорыв. Она переступила порог и официально взошла на уровень Почтенного Первой Звезды!

Но на этом процесс не остановился. Воздух вокруг всё еще был пересыщен энергией и Тара, опьяненная невероятным чувством всемогущества, продолжала впитывать окружающую ману с дикой жадностью и голодом человека, который голодал вечность. И уже спустя пару часов она отчетливо ощутила приближение очередного, второго прорыва — к рангу Второй Звезды!

И именно в этот критический момент, когда девушка уже была готова сорвать следующую печать, на её обнаженное плечо легла тяжелая, прохладная ладонь. Она с силой выдернула её из состояния эйфории.

— Подруга, я, конечно, всё понимаю, великое могущество и всё такое… но я бы очень сильно не советовал тебе сейчас спешить со следующим прорывом, — раздался над ухом спокойный голос Шамы. На его лице играла странная, виноватая и одновременно очень серьезная улыбка. — Поверь дядюшке Шаме, не стоит торопить события.

— В смысле — "не стоит"?! — опешила Тара, резко открыв глаза и уставившись на него взглядом, полным искреннего негодования. — Ты в своем уме, Шама?! Маги высших гильдий Анабера десятилетиями, даже столетиями ищут хотя бы малейшую возможность, чтобы прибавить в силе и продвинуться хоть на полшага! Судьба дарует нам уникальный шанс стать сильнее, а ты собственными руками останавливаешь меня и говоришь не спешить?!

— Ты только не пойми меня неправильно, — всё с той же виноватой улыбкой начал оправдываться маг Ветра, чеша затылок. — Я же не из вредности. Я наоборот хочу тебе помочь, уберечь от глупости. Я, конечно, не умею толком объяснять всю эту теорию так красиво и заумно, как это делал наш Учитель или любой профессор из твоей Академии… Но тут дело касается твоего будущего. Ты, безусловно, можешь прямо сейчас выжать из этого источника еще один ранг. Но в будущем это сыграет с тобой настолько злую шутку, что ты навсегда упрешься в глухой тупик и больше никогда в жизни не сможешь прогрессировать!

— В смысле — не смогу?! С какой стати?! — все еще не понимая, в рассеянности уставилась на него девушка.

— Да как же тебе объяснить-то… — Шама досадно замялся. — Качественный фундамент нужен! Во, точные слова вспомнил! Ты просто прямо сейчас отвлекнись от этой эйфории, сконцентрируйся на своем море сознания и загляни глубоко внутрь себя. Не знаю, как это у вас, заумных академиков, называется, я боец, а не ученый. Учитель обычно говорил что-то про "непрожженные кирпичи в основании башни" или вроде того…

— Заглянуть в себя, говоришь… — тихо, задумчиво пробормотала Тара.

Прислушавшись к какому-то внутреннему чутью, она подавила раздражение, закрыла глаза и вновь погрузилась в глубокую медитацию самопознания. Сделав пару медленных, глубоких вдохов, она перенесла свое ментальное "я" в самые сокровенные глубины собственного духовного истока — в море сознания. Она увидела, что теперь это море стало поистине бескрайним, куда более широким и глубоким, чем до прорыва.

Но на его поверхности бушевал настоящий кошмар! Те огромные объемы магической энергии, которые она так жадно и поспешно поглотила из источника, хоть и были качественными, сейчас внутри её духовного тела находились в хаотичном, неконтролируемом состоянии. В море сознания бушевал самый настоящий разрушительный шторм! Исток еще не успел укрепиться, каналы не привыкли к новому объему силы, а она уже пыталась впихнуть туда новую порцию маны!

Только сейчас Тара с леденящим ужасом поняла, о чем говорил этот неотесаный маг Ветра. О каком фундаментальном основании он предупреждал! Девушка мысленно, с глубочайшим трепетом во благо перекрестилась и поблагодарила Шаму. Ведь если бы она продолжена медитацию и совершила второй прорыв прямо сейчас, её астральные каналы просто не выдержали бы давления и разорвались! Это нанесло бы её духовному телу непоправимый, смертельный вред. Энергия вышла бы из-под контроля, выжгла бы исток, и она навсегда осталась бы калекой, неспособной больше сотворить даже простейшее заклинание!

В этот момент в её памяти ярко всплыли строгие слова маршала Максима Часова — ректора Высшей Академии Магов Бодении, которые он любил повторять первокурсникам:

"Никогда, слышите меня, никогда не гонитесь за сиюминутной выгодой и быстрым увеличением рангов! Даже если сама судьба предоставляет вам невероятный шанс. Умный маг сначала обязан укрепить свое основание, вычистить духовное море, заложить прочный фундаментальный каркас, развить и закалить магические каналы — и только после того, как все эти этапы будут завершены, приступать к следующему шагу. Да, этот путь длинен и полон тяжелого труда, но этот путь ведет к вершинам бесконечности. В отличие от быстрого пути фальшивых гениев, который всегда заканчивается катастрофой и разрушенной судьбой".

Тогда, будучи юной и амбициозной, Тара пропускала эти слова мимо ушей. Но теперь она вспомнила, сколько талантливейших, молодых магов ежегодно выпускалось из стен Академии, мгновенно взлетая до рангов Высших Адептов, но затем лишь единицы из них способны были перешагнуть предел и стать Архимагами. Подавляющее большинство навсегда застревало на средних рангах Боевого мага, ломая свои источники из-за спешки. И теперь она на собственном опыте осознала, почему.

Медленно открыв глаза, Тара увидела сидевшего напротив Шаму. Маг Ветра снова погрузился в глубокую медитацию. За то время, пока девушка разбиралась со своими внутренними проблемами, его тело успело впитать колоссальный объем астральной силы из источника. Вся мертвенная бледность, впалые щеки и черные тени под глазами испарились без следа. На его изможденном лице вновь играла живая, слегка нагловатая ухмылка. Даже находясь на грани духовного прорыва и медитации, этот парень не изменял своей природе.

Подарив ему теплую, признательную улыбку — которую он, впрочем, не мог видеть с закрытыми глазами — Тара тихо, стараясь не создавать лишнего шума, вылезла из источника. Ей нужно было время, чтобы стабилизировать свой новый ранг Почтенной Первой Звезды.

Девушка оделась и направилась исследовать изумрудную поляну. С невероятным, почти детским восторогом она рассматривала и аккуратно срезала редчайшие травы, укладывая их в специальные алхимические контейнеры. Но и здесь, свято следуя мудрым наставлениям маршала Часова, она полностью подавила присущую многим алхимикам жадность: она срезала лишь по пару стебельков или зрелых плодов с каждого куста, оставляя сами растения целостными и невредимыми, чтобы оазис продолжал жить.

Прошло три дня.

На исходе третьего дня спокойствие древней поляны было нарушено сокрушительным, мистическим явлением.

Внезапно из самого центра горячего источника, где медитировал Шама, в небесную высь с оглушительным, рокочущим гулом устремился гигантский, ослепительно-желтый столб концентрированного света, а воздушные массы вокруг поляны закружились в мощнейшем урагане.

Затем прямо из этого светового столба с оглушительным клекотом вырвался сотворенный из чистейшей маны Ветра гигантский Золотой Орел! Священная птица с размахом крыльев сокрушительных масштабов сделала величественный круг над поляной, озаряя всё вокруг янтарным сиянием.

Не успела Тара переводя дыхание осознать происходящее, как за первым орлом из столба света вырвался Второй! Затем, рассекая пространство хрустальным звоном — Третий! А вслед за ним, заставляя саму землю под ногами магессы дрожать — Четвертый Золотой Орел!

Этот древний, мифический феномен знаменовал лишь одно: Шама совершил грандиозный, качественный прорыв!

Тара наблюдала за этим зрелищем, замерев как завороженная, не в силах оторвать взгляд от буйства стихии. Четвертый Орел означал только одно: маг Ветра одним махом переступил через ступень и прорвался в своём развитии на ранг Почтенного Четвертой Звезды! Но, к её абсолютному, неописуемому ужасу, на этом процесс не завершился!

Пространство вокруг источника исказилось еще сильнее. По воздуху прошла еще более мощная, плотная, практически физически осязаемая волна духовного давления, от которой магессу Земли едва не прижало к траве. И вслед за четвертой священной птицей из золотого столба с оглушительным ревом вырвался Пятый Золотой Орел!

— Два ранга подряд?! — Тара сжала кулаки, её голос сорвался на писк. — Прорыв сразу на Пятую Звезду Почтенного?!

Она просто отказывалась верить своим глазам! Тот самый человек, который всего три дня назад с умным видом прочитал ей целую лекцию о смертельной опасности поспешных прорывов и разрушении астрального фундамента, прямо сейчас на её глазах совершает двойной прорыв подряд!

Более того, судя по той дикой, неистовой концентрации маны Ветра, которая продолжала бурлить вокруг парня, его духовный исток был настолько гигантским, а фундамент — настолько невероятно прочным, что он был вполне способен совершить и третий рывок, взяв Шестую Звезду!

Однако Шама этого делать не стал.

Внезапно бурлящая энергия вокруг него начала плавно успокаиваться, а золотые орлы, сделав прощальный круг над садом, рассыпались в воздухе мириадами сияющих янтарных искр. Огромный желтый столб света постепенно растаял в пространстве, оставив после себя лишь легкий запах свежего горного ветра.

Маг Ветра медленно разомкнул веки, и его глаза на мгновение блеснули чистым золотом. Он встал во весь рост, хрустнул затекшей шеей и с удовлетворением осмотрел свои руки, по которым пробегали микроскопические волны ветра.

— Ну-с, пожалуй, на сегодня хватит! — с довольной, белозубой улыбкой констатировал он и, выпрыгнув из воды прямо в воздухе, легко приземлился на сухую траву рядом с Тарой.

— Это кто… Это кто!!!! Мне там три дня назад задвигал истории о вреде быстрых прорывов?! — мгновенно набросилась на него Тара, как только он сделал к ней шаг. Ей аж дыхание перехватило от возмущения. — А сам?! Сам сходу махнул на два уровня вперед, да еще и на третий целился! Ты меня за дуру держишь, Шама?!

— Эй-эй-эй, принцесса, потише! Не кипятись! — маг Ветра с уморительной спешкой выставил перед собой руки в защитном жесте, отступая на шаг. — Я просто… ну, подкопил немного энергии за последние пару лет, понимаешь? И вообще, моя духовная основа куда прочнее твоей академической! Я эти чары стихии Ветра с двенадцати лет через себя прогоняю под чутким руководством учителя , братьев и монстров! Кабы я захотел, я бы прямо сейчас мог дотянуться до ранга Полусвятого! Но… я же умный, я понимаю, что это было бы крайне вредно для дальнейшего развития. Так что я вовремя остановился!

— Вот, значит, как… — пыл девушки немного утих, хотя она всё еще продолжала подозрительно вглядываться в его "честные, сметливые" глаза. — А я уж грешным делом подумала, что ты просто цинично обманул меня, чтобы оставить в слабости…

— Чтобы я?! Великий Шама — и обманывал скромную аристократку?! — маг Ветра изобразил на лице высшую степень глубочайшего оскорбления. Он приложил руку к груди и трагически закинул голову. — Да за кого ты меня вообще держишь?! Я же почти легендарный герой! О моих подвигах, между прочим, сказатели в тавернах должны слагать баллады и эпические песни! А ты говоришь — "обманывал"… Позор на твои аристократические седины!

— Как-то мне до сих пор не доводилось слышать ни одной баллады о твоих великих подвигах, о "величайший из смертных"! — ядовито съязвила Тара, грациозно вскинув подбородок. — За исключением тех хвастливых сказок, которые ты сам себе поешь по вечерам у костра! А вот о чем действительно ходят легенды по всем тавернам Бодении — так это о твоих астрономических долгах в заведении «Пьяная Кикимора»! Об этом даже у нас в Академии слагают анекдоты!

Шама, мгновенно утратив весь свой героический пафос, слегка покраснел и суетливо утер нос рукавом:

— Да врут они всё! Наглое, завистливое вранье конкурентов! — быстро заговорил он, смущенно поспешив вперед по тропинке. — И вообще, ваше зануднейшее величество, если ты закончила топтать эту священную поляну своими элитными сапогами и собирать гербарий, давай-ка поспешим! Кто-то мне тут пару дней назад прожужжал все уши о том, что ей жизненно необходимо попасть в Бодению как можно скорее!

— Ах ты… ветряная мельница вместо языка! — задыхаясь от возмущения, бросилась вслед за ним Тара.

Но идея за ним следом, всматриваясь в его удаляющуюся, теперь снова бодрую и полную сил спину, она вдруг вспомнила всё, что этот безумный маг сделал для неё. Как отдавал последние капли маны на барьер, как отдал ей последнюю настойку Дуайта, обрекая себя на смерть, как вытащил её из ядовитого морока и как спас из лап бандитов…

И снова они оба, не прекращая своих привычных, звонких, живых перепалок, направлялись на юго-восток — туда, где сквозь редеющую пелену молочно-белого тумана Долины Гейзеров уже отчетливо вырисовывались величественные, суровые пики заснеженных гор Маскинкора…

Глава 6 ч 1 Маскинкор

Глава 6.

=Маскинкор=

Часть 1.

*Последний вздох Долины и новый план*

Восходящее солнце, едва лишь успевшее вступить в свои законные права под эгидой золотой осени, щедро осыпало искрящимся телом и янтарным светом все еще зеленые кроны раннего сентября. Подобно неудержимой золотой армии, лучи небесного светила стремились пробить густую, плотную пелену молочно-белого, мягкого и целебного тумана, веками укутывавшего древнюю Долину Гейзеров.

Однако туманы не спешили отступать под этим отчаянным напором светлых посланников небес. Словно ведомые невидимым мифическим зверем, ожившим волею стихийных духов, они медленно клубились, собирались в глубоких ложбинах близ шумящих, богатых минералами ручьев и прятались между исполинскими стволами вековых сосен, не желая уступать свое вечное право единоличного властителя этих загадочных земель. Здесь воздух пах горной свежестью, горячим кремнеземом, влажной хвоей и едва уловимым, сладковатым дыханием древней магии Земли и Воды.

По этим молочным туманным волнам, искренне наслаждаясь ласковым теплом просыпающегося солнца, мерно шагали двое.

Одним из них был молодой человек, на голове которого покоилась пестрая, выцветшая от дождей и ветров бандана. Она честно, но абсолютно безуспешно пыталась удержать густые, непослушные золотистые волосы. Эти локоны то и дело вырывались на свободу и развевались под редкими, но ритмичными дуновениями легкого ветерка, парящего вокруг юноши подобно верному, ластящемуся зверьку.

На нем были надеты остроносые кожаные сапоги, скроенные из шкуры мифического пещерного медведя — материала практически неразрушимого, хотя и изрядно поцарапанного о скалы. Чёрные прочные штаны и простая белая рубашка из домотканого льна дополнялись тяжелым желтым плащом с глубоким, отброшенный назад капюшоном. Наряд этот, к слову, изрядно поистрепался в долгом пути: подол плаща украшали бахрома из оборванных нитей и следы высохшей грязи, а на локтях виднелись искусные аккуратные заплатки.

Во рту парень небрежно жевал свежую соломинку. На его привлекательном, слегка загарелом лице играла нагловатая, абсолютно неотразимая ухмылка. Не забывая время от времени оглушительно и искренне хохотать, он без умолку рассказывал очередные героические истории о своих невероятных подвигах девушке, идущей на полшага впереди него.

— Так вот, чтобы ты понимала всю эпичность момента, подруга! — хвастливый голос парня, наполненный невероятной, практически неисчерпаемой энергией и похожий на шелест весеннего ливня в листве, завершал очередной умопомрачительный рассказ. — Когда уже абсолютно все считали, что нам крышка, когда даже бывалые ветераны начали наглаживать свои поминальные плащ и шляпы, а гарнизон крепости был абсолютно не готов и ни сном ни духом не ведал, что полчища демонов готовят вероломную атаку из своих чёрных островов... Кто пришел на помощь? Именно моя магия ветра! Именно мой легендарный "Шаг Ветра" помог нам вовремя доставить критически важные сведения прямо на стол генералу Делио! Мы пролетели сквозь бурю и полчища демонов за три дня вместо трех недель! И именно это спасло десятки тысяч жизней. Де-сятки ты-сяч! А ты говоришь: "Бог черепашьей скорости". Да как у тебя вообще язык повернулся городить такие вещи о великом, неподражаемом мне?

Девушка, идущая впереди, остановилась на мгновение, тяжело вздохнула и медленно закатила глаза к прозрачно-голубому небу, словно моля небесные сферы о ниспослании ей хотя бы капли ангельского терпения.

— Мне кажется, у меня сейчас физически отвянут уши от этого нескончаемого, удушающего потока хвастовства, — взмолилась она.

В её голосе, несмотря на всю сложность их многодневного перехода, отчетливо слышались нотки безупречного, вышколенного с детства аристократического тона, переплетенные с тонким сарказмом.

Это была статная, стройная и невероятно утонченная магесса земли. Она носила изысканные зеленые одежды из плотного эльфийского шелка, которые, разумеется, тоже претерпели все тяготы суровой дороги, но ничуть не утратили своего благородного шарма и мягкого перламутрового блеска. Ее круглые очки в тонкой серебряной оправе то и дело норовили сползти с элегантного, чуть вздернутого носика. В пылу недавних опасных приключений и стычек с головорезами из " Банды Орла " стеклышки незаметно для нее заимели тонкую, похожую на паутинку трещинку на левом окуляре. Впрочем, это лишь придавало её строгому лицу особенную, авантюрную прелесть.

Пользуясь тем, что именно она держала в руках ту самую скомканную карту, которая теперь абсолютно точно совпадала с рельефом долины, магесса уверенно вела их маленький отряд из двух человек вперед. И сейчас, спрятав взгляд за картой, девушка позволила себе едва заметную, теплую улыбку. Эта улыбка преображала ее до неузнаваемости, превращая строгую чародейку в невероятно милую и нежную леди.

— Сделай, пожалуйста, величайшее одолжение всему этому бренному миру, Шама, — старательно удерживая ровный, ледяной тон, закончила она. — Захлопни свой фонтан хвастливого сквернословия. Хотя бы на десять минут. В качестве эксперимента.

— Да что ж ты такая непробиваемая-то, а? — артистично запричитал маг ветра, всплеснув руками так, что его желтый плащ взвился за спиной, словно крылья огромной птицы. — Да от моих речей уже гранитная плита должна была расчувствоваться и в мягкую подушку превратиться! А ты все такая же холднючая, словно демонический колючий голем из Костяного Жнеца. Честное слово, Тара, с тобой такой кто замуж возьмет — век мучиться будет! День и ночь на коленях молить о милосердии!

— Это если вдруг моим мужем окажется какой-то недоученный, болтливый маг ветра — тогда да, он будет мучиться непрерывно, — мгновенно парировала Тара, и на ее губах расцвела ядовито-сладкая ухмылка. — Особенно если этот маг не умеет вовремя замолчать.

— Ладно, ладно! — тут же театрально закашлялся Шама, прижав руку к груди. — Молчу-молчу! Умываю руки перед лицом абсолютного эмоционального гранита!

И произошло нечто, граничащее с истинным чудом, Шама действительно перестал донимать ее своей бесконечной болтовней.

Тара поначалу даже не могла в это поверить. Всю первую половину дня их дорога проходила в почти осязаемой тишине, нарушаемой лишь шорохом их шагов по влажному мху да тихим шипением далеких гейзеров. За все их совместное путешествие, длившееся уже больше двух месяцев, подобная тишина воцарялась лишь однажды — в те три незабываемых дня, когда Шама был полностью сконцентрирован на глубокой медитации и совершал свой очередной сложнейший прорыв в рангах магии до Почтенного пятой звезды.

Вот только, в отличие от прошлого раза, его нынешнее молчание показалось девушке каким-то непривычно грустным и тягостным. Пройдя с ним бок о бок сотни верст, она уже настолько привыкла к его байкам, задорным шуткам и даже к его невыносимому хвастовству, что ловила себя на крамольной мысли: без этого шума ей становится банально скучно. Дорога казалась длиннее, а туман — холоднее. Однако дворянская гордость и статус не позволяли ей заговорить первой.

Солнце уже взошло в самый зенит, пытаясь разогнать молочный туман золотыми сетями, когда тишину нарушили странные, ритмичные звуки. Это было нечто среднее между тихоньким мурлыканьем, попискиванием и беззаботным мычанием.

Звуки выдернули Тару из глубоких раздумий:

— Ту-ты... ту-ты... ту-ты-у-ту-ты-ы-м...

Звуки были тихими, но совершенно отчетливо принадлежали ее спутнику, заставляя Тару слегка покоситься через плечо. Маг ветра шел, запрокинув голову, уставившись глазами куда-то в плывущие облака, и упоенно продолжал свое бессвязное импровизированное мурлыканье:

— Ута... Ута... Ута-та... Таааа... Ута... Ута-та... Ута-та-та-та!

При этом на выразительном лице мага сменялся весь спектр человеческих эмоций. Знакомая ухмылка, от которой обычно разило наглостью, беспредельной самоуверенностью и неприятностями, сменялась суровым, героическим выражением, будто он прямо сейчас в одиночку штурмовал цитадель острова демонов-сопов. Затем глаза его вспыхивали неистовым, почти безумным творческим светом, и весь этот эмоциональный калейдоскоп начинался заново.

— Ладно! — не выдержала девушка. Она резко обернулась, уперла руки в бока и строго уставилась магу прямо в глаза, словно пытаясь разглядеть в их глубине хотя бы отдаленную тень здравого смысла. — Ты давай уже выкладывай свои истории! А то я смотрю, от этого внезапного обета безмолвия ты окончательно свихнулся.

— Да сама ты с ума сошла, непробиваемое ваше величество! — с легким смешком ответил маг ветра. Грациозно обойдя ее по дуге, он двинулся вперед, не переставая напевать под нос: — Ту-ру-ру... та-та...

— Тогда что ты тут за подражание демоническим тварям устраиваешь своими... я даже не знаю, как эти звуки назвать! — поспешила она вслед за ним, прибавляя шаг.

— Вообще-то, я песню почти придумал! — с достоинством отмахнулся Шама, и на его лице расцвела гордая, торжествующая улыбка. — Хочешь послушать? Эксклюзив!

— Пощады! Я умоляю, пощады! — вскрикнула Тара, нарочито наполнив голос фальшивой мольбой, хотя на ее губах уже играла искренняя, теплая улыбка.

Шама лишь хитро ухмыльнулся. Одним плавным, едва уловимым движением руки он потянулся к своей пространственно-временной сумке, висевшей на поясе. Небольшой всплеск магии и он достал изящную, резную лютню из редкого красного дерева.

Его длинные, гибкие пальцы привычно и легко пробежали по струнам. К огромному удивлению магессы, под сводами древнего леса раздалась невероятно мягкая, глубокая, почти гипнотическая мелодия. Она переливалась, словно журчащий горный ручей, а затем внезапно сменилась более быстрым, резким и чеканным ритмом, напоминающим мотивы победных маршей мифических воинов древности.

Шама сделал глубокий вдох, и его голос — густой, чисто звучащий, наполненный магическим резонансом — взлетел к кронам деревьев:

Твой тихий голос слышу у ручья я...

Наполнен светом он, и знаю я: Бодения...

Верный сын я, воин твой,

За тебя стою горой!

Весь мой мир, моя семья —

Это ты, Бодения!

Каждый вдох я твой храню,

В каком бы ни был я краю.

Враг не пройдет, ведь за спиной —

Любимый город мой родной!

Там, за туманной пеленой

И за горною грядой,

Где во тьме не видно света...

Голос твой услышу я,

Ты моя Бодения,

В мире тьмы мой луч рассвета!

Маг напевал, виртуозно чередуя мотивы. Мелодия то затихала до нежного, трепетного шепота струн, то взрывалась быстрыми, чеканными, ударными аккордами. Его голос лился подобно лёгкому весеннему ветерку, который на глазах превращался в настоящий, неостановимый ураган. В этих звуках переплетались высокие и низкие ноты, передавая всю ту невообразимую глубину чувств, которую может питать только истинный, верный сын к своей далекой родине. В воздухе вокруг Шамы даже заклубились мелкие искорки ветряной магии, резонируя с каждой взятой нотой.

Затаив дыхание и слушая песню, Тара поймала себя на мысли, что ее вечно неугомонный спутник и возмутитель спокойствия оказался невероятно талантливым, искусным музыкантом. Он раскрылся в ее глазах с совершенно неожиданной, глубокой стороны. Слушала она его, полностью погрузившись в этот музыкальный поток, словно сама стала частью этой светлой и немного грустной баллады.

— Ну, что скажешь, принцесса? — неожиданно вырвал ее из оцепенения голос мага.

Песня закончилась несколько минут назад. Когда Тара опомнилась, она увидела, что Шама уже аккуратно упрятал свой музыкальный инструмент обратно в пространственный мешок и теперь с огромным, лукавым интересом рассматривал ее и ее реакцию.

— Да ты... ты не только Бог черепашьей скорости, ты еще и третьесортный певец! — слегка краснея под его пристальным, пронизывающим взглядом, девушка попыталась спешно скрыть свое смущение за привычной маской аристократической суровости.

— Это Я-то третьесортный?! — тут же наигранно возмутился Шама, активно жестикулируя. — Да если бы я не был гениальным магом ветра и не был так жизненно необходим на полях сражений, я бы уже давно покорил весь материк Анабера своим несравненным, божественным талантом! Императоры бы в очереди строились бы и плакали, слушай они мои музыкальные шедевры!

***

Продолжая свои привычные шутливые перепалки, они незаметно подошли к подножию величественного горного хребта. Острые скалистые пики, уходящие высоко в облака, ознаменовали, что Долина Гейзеров готова наконец выпустить странников из своих теплых, безопасных объятий.

К своему огромному изумлению, едва маги переступили невидимую черту долины, скрытую густым молочным туманом, они будто мгновенно провалились в совершенно иной, враждебный мир.

Подножия гор, находившиеся буквально в двух часах ходьбы от укрепленного города Маскинкора, встретили их не просто суровой северной прохладой. На них обрушилась вся беспощадная, яростная мощь, какая только выпадает на долю безумцев, решившихся исследовать северные пределы в самую лютую зимнюю пору.

Сделав шаг за туманную завесу, маги сходу провалились по колено в глубокие, слежавшиеся сугробы. Свирепый ветер, словно заправский дворник-гигант, намел вокруг горные кручи снега, гуляя в узких ущельях, а небо над их головами было затянуто низкими, тяжелыми свинцово-серыми тучами. Окропляя все вокруг непроглядной снежной крупой, буран мгновенно подхватывал сухие ледяные кристаллы и закручивал их в ревущие, колючие воронки.

— Это еще что за магический сюрприз?! — задумчиво почесал затылок маг ветра, уставляясь на заснеженные исполинские ели. — За тот месяц, что мы провели в долине, мир окончательно и бесповоротно сошел с ума? Откуда здесь зима?!

— Ничего не понимаю... — широко раскрыла рот от изумления Тара. Её очки соскользнули с переносицы и повисли на тонкой цепочке на груди. — Разве сейчас... разве сейчас не начало августа? Мы же заходили в Долину в начале июля!

— Да я и сам в полном замешательстве, подруга, — развел руки в стороны Шама, прикрывая лицо от колючего снега подолом плаща. — Но давай не будем замерзать на этом сквозняке. Идем в город. Там у местных все и спросим.

Девушка лишь быстро кивнула, полностью соглашаясь с этим простым решением.

Они двинулись дальше. Маг ветра шел первым, принимая на себя основной удар ледяного шторма. Пользуясь своей стихией, он легкими импульсами воздуха слегка раздвигал сугробы перед собой и поддувал снег из-под ног Тары, прокладывая для нее относительно ровную тропу и не давая магессе земли окончательно увязать в сугробах.

Путь к городу, который в теплое время года занимал от силы пару часов, на этот раз растянулся на целую вечность. Виной тому были не только глубокие заносы, но и абсолютное отсутствие хоть каких-то намеков на дорогу.

Лишь ближе к глубокой ночи, под оглушительное завывание северного бурана и в полной, непроглядной тьме, оба обессилевших путника наконец подошли к циклопическим городским воротам Маскинкора.

У массивных деревянных ворот, обитых полосой магического железа, стоял одинокий стражник. Он с ног до головы укутался в тяжелые, поношенные медвежьи меха и без малейшей охоты опирался на длинную мифриловую алебарду.

— Вы еще кто такие? — сухо окликнул он их, пытаясь разглядеть лица пришельцев в тусклом, трепещущем свете магических ламп, защищенных толстым стеклом.

Бросив беглый, весьма оценивающий взгляд на прибывших, стражник брезгливо поморщился. Намокшие, изрядно истрепанные и абсолютно не соответствующие лютой зиме одежды странников не оставили ни малейшего следа от бывшей аристократической утонченности магессы стихии земли Тары и высокого статуса маршала Бодении мага ветра Шамы. В этих двух оборванцах никто не признал бы великих магов.

— Мы... — начала было Тара, выпрямляя осанку.

Но не успела она закончить свою речь, как была бесцеремонно перебита Шамой.

— Мы простые путники, уважаемый! Решили исследовать местности возле Долины Гейзеров, да вот неожиданно попали в буран в горах! — быстро и задорно протараторил маг ветра, изображая незадачливого искателя приключений. — Можем ли мы укрыться от этой проклятой метели в вашем славном городе, а также поужинать и согреться?

В то же самое мгновение тихий, спрессованный поток воздуха донес голос Шамы прямо до ушных раковин девушки, хотя его губы визуально даже не шевельнулись:

"Мы не должны привлекать лишнего внимания, Тара. Давай будем тише воды и ниже травы, пока точно не убедимся, что мы в полной безопасности и здесь нет шпионов " Банды Орла " со своим предводителем".

Стражник тем временем вздохнул и кивнул. Объяснение юноши его вполне устроило. В конце концов, подобных безумцев и искателей приключений, желающих своими глазами взглянуть на легендарные туманы Долины Гейзеров, сюда забредало немало. И пусть старый воин искренне считал всех этих приключенцев законченными идиотами, которые понапрасну тратят время и прожигают жизнь, он отлично понимал: суровый Маскинкор живет и торгует именно благодаря таким любопытным персонажам.

— Для всех, кто не является демоном или их прислужником, наш город открыт всегда, — буркнул стражник.

Он вытащил из специальной ниши в каменной стене массивный магический шар-детектор. В неверном лазурном свете уличных фонарей шар мерцал мутным, фиолетово-серым светом.

— Положите руки на сферу. Обычная проверка на скверну демонов Бездны.

Путники беспрекословно выполнили требование воина и прикоснулись ладонями к прохладному хрусталю. В ответ сфера мягко озарилась сначала чистым зеленым, а затем спокойным янтарно-желтым свечением.

Заметив это, суровое напряжение на лице стражника тут же испарилось. Появилась привычная, отработанная годами профессиональная, теплая улыбка. Он отступил в сторону, открывая небольшую калитку в массивных воротах.

— Проверка пройдена. Проходите, не задерживайтесь на сквозняке.

— Кстати, уважаемый! — уже переступая порог города, вдруг обернулся Шама и с самой невинной улыбкой спросил у стражника: — Не подскажешь, какое сегодня число? А то мы в своих странствиях совсем сбились со счета.

Этот вопрос искренне удивил старого стражника. За свою долгую службу он видал немало чудаков, но чтобы взрослые люди полностью потеряли ощущение времени? Не слишком ли это даже для искателей приключений?

Однако профессиональный долг взял верх. Усмехнувшись в усы, стражник ответил:

— Сегодня тринадцатое ноября. Сто сорок восьмого года после Великого нашествия Тиама.

Услышав этот будничный ответ, Шама и Тара замерли как вкопанные. Если число и месяц вызвали у них шок, то названный год прозвучал подобно удару громового молота.

Разница составляла почти полтора года.

Чтобы не выдать своего дикого потрясения перед стражником, Шама изо всех сил постарался взять себя в руки. Он машинально махнул рукой в знак благодарности, развернулся и слегка подтолкнул в спину застывшую девушку, которая от услышанного превратилась в подобие каменной статуи.

Они прошли несколько десятков метров по темным, заснеженным улочкам Маскинкора, прежде чем Тара смогла выдавить из себя хоть один звук.

— Почти полтора года?! — тихим, дрожащим от ужаса шёпотом произнесла она, с мольбой и надеждой уставившись на мага ветра, словно надеясь, что он сейчас расхохочется и скажет, что это глупая шутка. — Шама... разве это возможно?! Мы же провели в той долине от силы один месяц!

— Похоже... — с непривычно суровым, мрачным лицом ответил маг ветра, и в его глазах больше не было и следа былой беспечности. — Долина Гейзеров открыла нам далеко не все свои секреты. Древняя магия того места искажает само время...

— И что... что нам делать теперь?! — спросила она, лихорадочно пытаясь собрать разлетающиеся мысли. Полтора года! За это время королевства могли пасть, войны — завершиться, а их близкие — сойти с ума от неизвестности!

— Для начала зайдём в местное информационное бюро и подробно узнаем, что произошло в мире за эти полтора года нашего "месячного" отсутствия, — уверенно предложил Шама, перехватывая инициативу.

Он решительно направился к двухэтажному бревенчатому зданию на углу улицы, откуда даже сквозь метель за километр разило перегаром, дешёвым элем, а также доносились отборная брань, звон битой посуды и дикий хохот пьяной толпы.

— Это с каких это пор подобные притоны стали для тебя информационными бюро?! — поспешила за ним девушка, искренне не понимая, как в такой клоаке можно найти достоверные сведения.

— О-о-о, этому точно не учат в ваших высоких шпилях академии магии, принцесса! Но так и быть, поделюсь с тобой мудростью Великого Мага Ветра, — тихо хохотнул Шама, уже взявшись за массивную кованую дверную ручку этого колоритного заведения под вывеской "Хмельной Магистр" — Запомни: именно в таких заведениях можно узнать самую свежую, правдивую и никем не цензурированную информацию, и, главное, часто задолго до того, как она станет известна в официальных гильдиях и их неприступных цитаделях!

С этими словами маг ветра уверенно толкнул тяжелую дубовую дверь, погружаясь вместе со своей спутницей в гулкий хмель и тайны Маскинкора.

Глава 6 ч.2 Шёпот прошлого. Маски сняты

Глава 6.

= Маскинкор =

Часть 2

* Шёпот прошлого. Маски сняты *

Взору вошедших предстала картина огромного, тускло освещенного помещения, насквозь пропитанного густым, почти осязаемым смогом. В этом замкнутом пространстве столетиями застаивался стойкий, сложный букет ароматов: тяжёлый дух дешёвого перегара, пряный запах жареного на вертеле жирного мяса, прогорклый полынь, затхлый воздух, жгучие северные специи и бьющий в нос резкий запах немытых тел и мокрой от снега шерсти. Над всем этим хаосом висел сплошной, оглушительный гул — сочный северный мат, звеньканье глиняных и дубовых кружек, стул стучащих костей и хриплый хохот.

Заведение собрало под своей крышей самую разношёрстную и опасную публику со всего дальнего северного побережья. Здесь были и смуглые зверолюди всех мастей и видов — от клыкастых волколюдей до грузных медведеподобных северян, покрытых инеем; были и местные завсегдатаи-горняки, которые, впрочем, своим диким видом и повадками мало чем отличались от лесных полукровок. Но ярче всего на общем серo-буром фоне выделялись две обособленные группы магов, принадлежащих к войскам морского флота Бодении.

Обе группы носили строгие, подбитые мехом мантии с военной маркировкой, однако различие между ними бросалось в глаза мгновенно. У первых на груди и отворотах рукавов горели алые, словно отточенные сапфиры, вставки в форме пламени, а ниже герба Бодении красовался крупный, вышитый шелком огненный лотос. У вторых же плащи были украшены лазурными лентами с извивающимся морским драконом — знаком высших военно-морских чародеев столицы севера материка Анабера.

На двоих вошедших "оборванцев " никто из пьяных посетителей не обратил ни малейшего внимания. В Маскинкоре бродяги, выбравшиеся из бурана, были обычным делом.

Пользуясь этой спасительной невидимостью, маг ветра и магесса земли проскользнули вдоль стены и уселись за небольшим столиком в самом дальнем, погруженном в густые тени углу.

— Эй, милая! — Шама едва заметно повел пальцем, подзывая пробегавшую мимо официантку. Когда пухлая румяная девушка замерла у столика, он одарил её своей самой обаятельной ухмылкой из своего арсенала:

— Жареного индюшонка под винным соусом, свежего хлеба и ваш лучший тёмный эль. Две самые большие кружки. А моей спутнице...

Он вопросительно посмотрел на Тару. Девушка, настороженно оглядывавшая залу через треснувшую линзу очков, поймала его взгляд и сухо, но с непререкаемым изяществом чеканно произнесла:

— Мне, пожалуй, бокал выдержанного красного вина и стейк красного осетра с салатом из тигровых креветок под соусом цацики.

В её мягком тоне проскользнула такая аристократическая вальяжность и скрытая глубинная сила земной стихии, что официанта невольно выпрямила спину.

— Сейчас всё будет сделано в лучшем виде, господа! — улыбнулась девушка и, нацарапав пометки в потертом блокноте, унеслась в сторону дымящейся кухни.

Вскоре она вернулась, одарив Шаму и Тару светящейся профессиональной улыбкой. На стол опустились подносы с источающими безумный аромат блюдами. Убедившись, что гости довольны, официантка упорхнула к соседним шумным компаниям.

Оставшись одни, странники применили лёгкое глушащее чары ветра вокруг стола и, стараясь не привлекать внимания, принялись обсуждать дальнейший план действий, параллельно отчаянно работая вилками. Всё же целый месяц на строгой диете из горных трав, вяленых кореньев и чесночных сухарей давал о себе знать: горячее, сочное мясо и свежий хлеб заставляли их желудки урчать подобно голодным тиграм, а разум — забыть о каких-либо задатках этикета.

— И как нам дальше стоит поступить? Наймём лошадей? — спросила Тара между двумя изящными кусочками осетрины, жадно уплетая рыбу. — Или у тебя есть иные идеи?

— На лошадях мы будем ползти по этим метровым сугробам до самой весны, — сделав внушительный глоток тёмного эля и утерев губы рукавом, ответил маг ветра. — Попробуем нанять корабль. По морю оно явно будет быстрее и надежнее.

— По морю? В такой шторм? — Тара скептически изогнула бровь, отодвигая салат. — Мне порой кажется, что у тебя начисто отсутствует инстинкт самосохранения. Там сейчас девять баллов, если не все десять!

— Да нормально всё будет, подруга, — легко отмахнулся Шама, пропустив её колкость мимо ушей. — Тем более, здесь стоят наши регулярные войска, как видишь. А корабли боденийского военного флота по таким штормам ходят ровнее и увереннее, чем кареты по вымощенным мостовым столицы.

— И ты искренне считаешь, что тебе сейчас по первой указке выдадут целый боевой корабль? С чего бы вдруг? — с нескрываемым недоверием спросила магесса.

— Начнём с того, что я — целый маршал Бодении! Если ты забыла или не разглядела через свои профессорские очки, — уколол её в ответ Шама, хитро блеснув глазами. — Мне кажется, адмиралтейство не посмеет мне отказывать.

— А как же твоё же правило: "тише воды, ниже травы"? — парировала Тара, сделав небольшой глоток терпкого вина. — Или оно действовало только для стражника у ворот?

— Ну... мы можем и просто позаимствовать какую-нибудь быструю лодку, — пожал плечами маг ветра, осушив дубовый кубок до самого дна. — У них тут не одна посудина, пропажу заметят не сразу. А когда дело будет сделано и мы окажемся в столице, это уже станет не столь важно.

— Ты вообще идиот?! — от неожиданности и возмущения голос девушки едва не сорвался на крик. Она с огромным трудом подавила высокие нотки, сжав кулаки и перейдя на шипящий, едва слышный шепот: — Ты решил угнать военный корабль Бодении?! Мало того, что за нами могут охотиться бандиты и наёмники, так ты решил ещё и весь военный флот к ним прибавить!?

— Тише ты, праведница ты наша дворцовая! — жестом усаживая ее обратно на скамью, поморщился Шама. — Какое-то плохое, уродливое слово ты подобрала. "Угнать"... Мы просто временно одолжим у них небольшой, но юркий кораблик на благо Отечества!

— Ох, чувствую я, это добром не кончится... — тихо пробормотала Тара, и они заговорщическим шепотом продолжили набрасывать детали плана.

Параллельно с разговором Шама внимательно прислушивался к шумному гулу залы. Его тонкий слух мага ветра вылавливал отрывки фраз из разноголосицы пьяных разговоров. Из обрывков речи военных чародеев вырисовывалась тревожная картина: флот Бодении под личным руководством вице-адмирала Бинхуа возвращался в родные гавани после жестокого сражения с полчищами демонов. Здесь, в северном Маскинкоре, находился их замыкающий арьергардный отряд, которому предстояло сниматься с якорей и выходить в море через три дня.

Но самое страшное Шама услышал из разговора офицеров у камина: пал стратегический остров Безмолвие. Древний форпост полностью перешел под контроль тварей Преисподней. Причиной катастрофы стало вероломное предательство прямо в высших рядах гарнизонных магов. Улыбка сползла с лица Шамы, а губы сжались в сухую, злую линию.

Тем временем обстановка в самом "Хмельном Магистре" начала стремительно накаляться. Под воздействием крепкого северного пойла обе группы воинов Бодении быстро исчерпали запас взаимной вежливости. Градус словесной перепалки между боевыми магами рос с каждой секундой. В центре назревающего урагана оказались две девушки-командиры: магесса Огня Колумбина, возглавлявшая отряд с пламенными лотосами, и ее давняя соперница Бинсин ( Ледяная Искра ), на плаще которой переливался лазурный морской дракон.

— Да ваш отряд морского червяка! — Колумбина с такой силой грохнула тяжелой дубовой кружкой по столу, что дешёвый эль плеснул на столешницу. В ее звенящем голосе отчетливо пробивались сухие, трещащие нотки боевого пламени. — Вы вообще не способны найти хоть что-нибудь полезное, кроме как на своих корытах по волнам гулять да русалок пугать!

— А ваш этот вялый, засохший цветок! — не уступала ей Бинсин, в чьих ледяных словах закипал истинный, морозный поток горной реки. — Ваш лотос вообще бы не зажегся и не распустился, если бы не наши корабли и наша прикрывающая магия! Я бы хотела посмотреть, сколько толку было бы от огненных магов, окажись вы в трех километрах от суши среди штормовых волн!

— Да если бы не наша прямая огневая поддержка! — Колумбина резко поднялась и, оперевшись сухими, дымящимися ладонями о стол, нависла над оппоненткой. — От ваших хваленых корабликов и щепок бы не осталось! Демоны размотали бы весь ваш флот, как сухой спичечный коробок! Морские черви вы, а не драконы!

— Что ты сказала?! — переходя на фальцет, приняла точно такую же яростную позу Бинсин. В ее глазах блеснули лазурные молнии. — Если в тебе есть хоть капля чести и смелости, повтори! Я тебе сейчас все эти алые лепестки в одно место затолкну!

В одно мгновение атмосфера в заведении оказалась накалена до предела. Ещё минуту назад мирно пившие за возвращение домой бойцы дружно потянулись к рукоятям жезлов, мечей и боевых посохов. Завидев неладное, опытные завсегдатаи, зверолюди и горняки начали молча и спешно бочком продвигаться к выходу, предчувствуя начало грандиозного магического побоища, способного снести пару кварталов.

И дело неизбежно шло к этой развязке. Обе девушки, чья сила находилась на впечатляющем уровне Архимага шестой звезды, в едином порыве высвободили свои боевые ауры. От бешеного перепада температур и давления их столик из векового мореного дуба покрылся сетью глубоких трещин и со скрежетом разлетелся на щепки. Витражные окна и лампы под потолком жалобно зазвенели, а пламя в камине метнулось к потолку.

В тот самый момент, когда Колумбина уже занесла руку для смертельного заклинания, а Бинсин соткала из воздуха ледяной клинок, на их хрупкие, девичьи плечи неожиданно опустились две тяжелые, уверенные ладони.

В наступившей на секунду гробовой тишине прозвучал тихий, запоздалый и обречённый девичий голос Тары из угла:

— Не смей вмешиваться, идиот...

Но было уже поздно.

Не успели еще щепки от сломанного стола коснуться пола, как Шама уже стоял точно между разъярёнными магессами, по-хозяйски обнимая обеих за плечи.

Этот дерзкий жест изменил всё. Забыв о своем споре, обе чародейки, преисполненные убийственной яростью к наглецу, синхронно сжали кулаки. Не успев даже толком разглядеть, кто перед ними, они на инстинктах мгновенно нанесли сокрушительный совместный удар.

В ладонях каждой из них соткались концентрированные сферы стихий — сгусток ревущего Пламени Демонов у Колумбины и вращающийся гидро-таран у Бинсин. В эти чары девушки вложили всю свою мощь Архимагов шестой звезды. Смертоносные сферы с оглушительным свистом устремились прямо в голову мага ветра.

Лишь за долю секунды до контакта обе девушки разглядели лицо наглого "незнакомца". Перепутать человека, который носил выцветшую бандану, имел неотразимо-наглую ухмылку и беззаботно жевал соломинку за мгновение до гибели, было невозможно ни с кем во всем материальном мире.

— Мать моя Хозяйка Неба!.. — ахнула Колумбина.

Неимоверным усилием воли обе магессы попытались сорвать заклинания и перенаправили удары. Сферы прошли в считанных миллиметрах от ушей Шамы. При любых других обстоятельствах эти вырвавшиеся на волю заклятия напрочь снесли бы не только крышу кабака, но и весь торговый квартал Маскинкора.

Однако они имели дело с Шамой.

Маг ветра лишь слегка повел бровью, высвобождая удушающую, монолитную ауру Почтенного пятой звезды. Вслед за этим, по щелчку его пальцев, в воздухе закружились два изящных малых вихря. Они мягко пленили обе смертоносные сферы, и спустя мгновение пламя и вода бесследно погасли в этих ветряных силках, полностью подчинившись чарам высшего по рангу мага.

Всё это заняло буквально одно мгновение. То самое мгновение, за которое трусливые посетители даже не успели выскочить на заснеженную улицу, а готовые вцепиться друг другу в глотки солдаты только занесли оружие. Этого мгновения хватило, чтобы стихийный ад утих, так и не начавшись.

Обе девушки, осознав происходящее, мгновенно преклонили колени на замусоренный пол:

— Господин Маршал?! Неужели это правда вы?! — выкрикнули они в один голос, глядя на него с смесью священного трепета и дикого изумления...

Глава 6 ч. 3 Пройти сквозь шторм

Глава 6.

= Маскинкор=

Часть 3.

* Пройти сквозь шторм *

Услышав звонкие девичьи возгласы, прорезавшие густую тишину, между остальными магами и завсегдатаями, замершими в прокуренной зале кабака, прокаталась волна глухого, искрящегося шёпота. Этот шёпот, вспыхнувший в полутёмной зале “Хмельного Магистра”, мгновенно распространился по углам, подобно сухому пороху, к которому поднесли лучину. Он шуршал под сводами, пропитанными смогом, смешивался с треском камина и густым перегаром, приобретая оттенки мистического ужаса.

— Маршал… Неужели тот самый?! — доносилось из гущи пьяных зверолюдей, где клыкастый волколак боязливо прижал уши к затылку. — Его же считали сгинувшим в преисподней! Полутора года назад пропал без вести в этих аномальных горах каньона!

— Да точно он, чтоб мне провалиться на этом самом месте! — страстно и едва слышно парировал у гранёного столба бывалый наёмник, судорожно крестясь знаменем Святого Дракона. — Эту бандану, с позволения сказать, ни с одной кастрюлей в мире не перепутаешь… Я под его началом в северном походе ледники носом копал! Это Шама! Настоящий, живой и, мать его, всё такой же улыбчивый!

Шушуканье нарастало, подобно шелесту сухого камыша на ветру, пока замершая толпа с жадным любопытством рассматривала возникшего словно из глубокого небытия легендарного мага ветра.

Сам маг ветра в этот момент расплылся в улыбке ровно во все тридцать два зуба — наглой, лучезарной и абсолютно несовместимой с суровой обстановкой припортового трактира. Впрочем, за этой маской искромётного дурачества в глубине его блестящих глаз на микросекунду проскользнул холодный, как застывший эфир, математический расчёт. Оплошность была допущена катастрофическая. Вся та конспирация, которую они так трепетно выстраивали придя в город, издохла на месте. Весть об его “воскрешении” разлетится по липким и грязным трущобам Маскинкора быстрее, чем утренний штормовой шквал снесёт паруса беспечной шхуны. А значит, его дорогая, аристократичная и жуть какая привередливая спутница снова оказывалась в зоне смертельного риска.

Однако вместо того чтобы опечалиться, Шама лишь задорнее сдвинул свою выцветшую бандану на затылок, а в его голосе зазвенели привычные мотивы легкой армейской бравады, перемешанной с дремучим, непотопляемым пофигизмом.

— Надо же, узнали-таки дядюшку Шаму! А я-то, грешным делом, думал, что вы мне сдуру сразу кукушку снесёте своими боевыми сферами и даже "спасибо" за спасение трактирного имущества не скажете, — задорно ухмыльнулся он, глядя на обеих, выпорхнувших из его объятий и приклонивших колени магесс сверху вниз как орёл на свою добычу.

— Да как мы могли… — запела было Бинсин, угасая голосом, в котором привычный ледяной поток горной реки прерывался совсем не по-военному робкой, девичьей дрожью. Её лазурный плащ с морским драконом сейчас казался слегка измятым, а царственная осанка командира эскадры дала ощутимый сбой.

— А вы чего разинули рты, господа хорошие? — вдруг рявкнул Шама, абсолютно игнорируя смущение магессы Воды и обводя грозным взглядом замершую залу. — У нас тут что, бесплатный балет Императорского театра, или вы впервые видите столько красивых людей в одном помещении? Дайте-ка я только доберусь до адмирала Косстерики и подробно доложу, какую дисциплину вы тут развели и какой мордобой почти устроили. Вот уж умора будет посмотреть, как маги воды тащат свои тяжёлые галеры по раскалённой пустыне, а маги огня своими носами добывают искру на северных ледниках! Ану брысь отсюда, пока я вам стихийную профилактику не прописал!

Слова Почтенного маршала пятой звезды подействовали точно удар громового заклятия девятого круга. Недавно застывшая и приготовившаяся к кровавому зрелищу толпа мгновенно пришла в хаотичное, паническое движение. Пьяные зверолюди, обросшие инеем медведеподобные северяне, суровые горняки и подгулявшие солдаты дружной, спотыкающейся кавалькадой хлынули к узким дубовым дверям, сшибая на своём пути скамьи, глиняные кувшины и случайных официанток.

Колумбина и Бинсин, мгновенно опомнившись от шока, попытались было незаметно улизнуть вместе со своими отрядами, растворяясь в общей суматохе. Но не тут-то было. Маг ветра лёгким, почти небрежным движением бровей соткал из воздуха невидимую, но монолитную ветряную преграду, которая мягко, но непреклонно заблокировала им путь у самого порога.

— А вы обе куда намылились, милые барышни? — Шама мгновенно напустил на себя вид ужасающе строгого армейского инспектора с столетним стажем, у которого только что украли утренний пайковый сухарь.

Девушки замерли как вкопанные, словно их облили цементом. Они с отчаянной, молчаливой завистью смотрели в спины своих успешно драпающих подчинённых, которые в эти минуты выламывали дверные косяки “Хмельного Магистра”. В горле у обеих капитанов элитных подразделений встал колючий, размером с булыжник, ком, проглотить который удалось с большим трудом.

— Вас я, кажется, не отпускал! — отрегулировал он тон до бархатного, но полного скрытой угрозы тембра.

И только тогда, когда последний перепуганный посетитель выскочил на заснеженную улицу, перед этим бросив резкий косой и не заметный взгляд на оставшихся в помещении магов, с грохотом захлопнув за собой тяжелую дубовую створку, и в кабаке установилась почти молитвенная тишина, лицо мага ветра снова преобразилось. В его глазах опять заплясали бесовские чертики, а на губы вернулась привычная ухмылка.

— Да неужели я такой страшный, а? — весело хмыкнул Шама. — Застыли тут, словно два уродливых изваяния в заброшенном капище Урфина! Не буду я вас кусать, даже не надейтесь — я сегодня уже обедал, да и диета у меня исключительно пивная и индюшиная.

Он без лишних церемоний снова бесцеремонно приобнял обеих Архимагов шестой звезды за талии и кивком головы указал на тёмный, глубокий уголок, где за заваленным едой столиком сидела его спутница.

— Идёмте-ка к нашему шалашу. Будем вести “важные государственные разговоры” за чашкой недовыпитого эля.

Капитаны элитных подразделений Бодении, совершенно потеряв волю к сопротивлению под давящим авторитетом легендарного и обросшего весьма противоречивой славой Маршала, безропотно поплелись за ним, увязая ногами в дубовых досках опустевшего кабака. Однако у столика их встретил взгляд, способный мгновенно превратить кипящий вулканический гейзер в монолитный, нерушимый ледник.

Тара демонстративно отвернулась к стене, изящно поджав губы и задрав свой утонченный, идеальной формы носик к закопченному, черному потолку кабака. Её треснувшая линза очков блеснула в полутёмном свете свечей сокрушительным презрением.

— Ну и кто мне буквально полчаса назад зачитывал многочасовые нотации, идиот ты ветреный? — произнесла магесса Земли. В её тоне чеканилась высшая аристократическая спесь древних родов, за которой, впрочем, весьма паршиво скрывалась закипающая, чисто девичья обида. — “Тише воды, ниже травы”, “не привлекать внимания стражи”, “мы просто два скромных приключенца”… А сам! Мало того что ввязался в первую же вульгарную трактирную драку с участием пьяного отребья, так еще и девок приволок под мышками! Совсем обнаглел на свежем воздухе? Может, вам сразу выделить уединенную походную палатку с периной, чтобы господин маршал не перетрудился?

Только в этот момент обе магессы, наконец, полностью осознали комичность и двусмысленность ситуации. Почтенный маршал всё еще по-хозяйски, совершенно не стесняясь, держал их за талии, точно два мешка с мукой. Заливаясь густым, ярким румянцем, который мгновенно сжег последние остатки их былой боевой спеси, девушки синхронно выскочили из его объятий, точно отпрыгнув от раскаленной кузнечной жаровни.

Шама виновато спрятал руки за спину, опустил вниз голову, как напакостивший школьник и уставился в замусоренный пол с самым невинообразным видом, на который только был способен.

— Да оно как-то… машинально вышло, честное слово! — сдавленно пробурчал маг ветра, разводя руками. — Рефлексы старые сработали! Я же как-никак маршал Бодении! Обязан лично, руками, предотвращать ненужный мордобой и сохранять боеспособность личного состава.

— И обнимать их за талии ты тоже вызвался исключительно в рамках уставного предотвращения мордобоя? — ядовито парировала Тара, изящным пальчиком поправляя дужку очков и сверля его взором палача.

— Да вы не подумайте ничего такого, госпожа! — хором залепетали Колумбина и Бинсин, отчаянно пытаясь спасти остатки собственной репутации. — Мы вовсе не знали, что у нашего маршала, оказывается, есть законная супруга! Но даже если бы знали, мы бы ни за что в жизни не посмели на него претендовать!

— Кто?! — выдохнул Шама, едва не подавившись собственным языком и мгновенно вспыхнув до кончиков ушей ярче, чем алый лотос на мантии Колумбины.

— Да я лучше добровольно, без страховки и оружия, прыгну прямо в пасть к древнему Тиаму, чем выйду замуж за эти семь ветров сплошного бедовия и несчастья! — почти вскрикнула Тара с наивысшим, какое только можно было выдать, надменным высокомерием.

Однако в то же мгновение, пользуясь тем, что никто из присутствующих не мог видеть её отвернутого лица, уголок её красивых губ дрогнул в едва заметной, невероятно теплой улыбке, а на бледных щеках расцвел смущенный, густой алый румянец.

— Так, ша! Прекратить панику на корабле! — наконец взял себя в руки маг ветра, силой усаживая всех присутствующих за дубовый стол. — Я вас позвал сюда важные и не терпящим отлагательств дела решать, а не светские сплетни распускать, как бабки у колодца. Здесь вам не посиделки в пансионе благородных девиц. Давайте-ка без лишней вежливости поведайте, что стряслось в этом грешном материальном мире за эти полтора года, пока дядюшке Шаме приходилось на своем горбу тащить это тяжелое, капризное аристократическое бремя?

Он с самым невинным видом нарочито указал подбородком на Тару. Румянец на лице магессы Земли мгновенно сменился пылающим гневом, и она открыла рот, чтобы выдавить из него пару смертельных проклятий, но Шама ловко не дал ей вставить ни единого слова:

— Слышал я тут краем уха из пьяных разговоров у камина, что на фронтах у нас полная жуткая беспросветница. Поведайте-ка мне обо всём без тайн.

Сбросив смущение и мгновенно перестроившись на военный лад, Бинсин тяжелым движением сжала кулаки, поправила лазурную ленту и после небольшой, тяжелой паузы заговорила:

— Остров Безмолвие пал. Спустя ровно три месяца после вашего…— девушка запнулась и слегка закашлялась, тщательно подбирая бескровные слова, — таинственного исчезновения. Пользуясь тем, что самые элитные поисковые отряды гарнизона были брошены на ваши поиски в Каньон Небесных Скал, а основные силы Бодении — включая самого Магистра, Десницу, всех верховных старейшин и всё высшее военное руководство — были вынуждены отправиться в дальний город Арвендейл на Высший Совет Магов для участия в так называемых “Потешных Боях”, ведьмы нанесли сокрушительный удар.

— И в этот раз, — хмуро вступила Колумбина, и в её звенящем голосе взметнулись сухие, трещащие искры настоящего боевого гнева, — они действовали вовсе не влобовую, как привыкли за последние века.

— Не влобовую? — Тара мгновенно забыла об обиде на Шаму, выпрямившись на скамье и превратившись в сосредоточенного слушателя. — Что ты имеешь в виду? Они применили запретную магию или древние артефакты?

— В наших рядах оказались самые обычные, мерзкие крысы, — горестно вздохнула Колумбина, и её плечи бессильно опустились. — Командиры Брикса и Зена. Как выяснилось позже, когда было уже слишком поздно, они с самого начала являлись тайными, вылелеянными ученицами Ведьмы Севера и Ведьмы Кровавой Луны. Все эти долгие годы они находились в наших военных рядах исключительно как глубоко внедренные агенты и ждали подходящего часа.

”Брикса и Зена?! Быть не может… Это же полный бред!” — мысль ожгла разум Шамы словно раскаленный добела клинок из метеоритной стали. Лицо мага ветра, обычно лучащееся авантюризмом и беззаботным весельем, в одно мгновение омрачилось суровой, тяжелой и пугающей тенью. Они вместе проходили через адские рейды на территориях демонов-сопов, делили последний сухарь на полях сражений и прикрывали друг другу спины в боях с тварями Бездны сотни раз за долгие десятилетия.

— И что произошло дальше? — подавив закипающий глухой гнев, сухо спросил он.

— Они попросту сняли всю ночную караульную стражу и настежь открыли главные врата Безмолвия перед демонической ордой, — тихим, но дрожащим от боли и ярости голосом закончила Бинсин. — Демоны хлынули саранчой, сея вокруг только смерть, хаос и стоны умирающих. Лишь стратегический гений, ледяное хладнокровие и несокрушимая воля маршала Серна позволили тогда ограничиться только этой катастрофой и удержать важнейший опорный форпост чуть южнее. Но цена оказалась страшной: теперь демоны получили прямой, почти никем не контролируемый выход в Запретное Море.

— Целый фортификационный остров… — прошептала Тара, и в ее глазах блеснул настоящий, нескрываемый страх перед надвигающейся тьмой. — Тот самый остров, который держал оборону со времён нахождения Хозяином Судьбы первой ученицы около 150 лет назад?

— Да. Мы конечно же пытались вернуть рад ним контроль, — качнула головой Колумбина. — Но даже всех сил нашего объединенного флота под личным командованием вице-адмирала Бинхуа оказалось катастрофически мало.

— Постой-ка, — маг ветра озадаченно почесал затылок, ломая привычную картину мира своим непривычно серьезным видом. — Вице-адмирал Бинхуа — Святая первой звезды! Это же абсолютная вершина боевой магии здесь на севере Анабера! А эти чёртовы ведьмы даже ранга Полусвятых еще не достигли… Как они могли удержать остров против Святой?

— Наг, — с глубокой, испепеляющей ненавистью перебила Колумбина. — Демонический змей. Этот монстр вылез из своей тёмной обители и благодаря человеческим жертвоприношениям совершил прорыв, достигнув уровня Святого первой звезды.

— А как же Договор о Мире?! — с надеждой в голосе всплеснула руками Тара. — Разве Высший Совет Магов не обязан немедленно вмешаться и уничтожить тварь, нарушившую ранее установленный баланс?!

— Не вмешаются, милая моя аристократка, — хмуро и устало ответил за девушек Шама, потёрши переносицу. — Тот паршивый договор не распространяется на так называемые “спорные внешние территории”, к которым юридически относился Безмолвие. То, что происходит на ничейной воде за пределами материка, Высший Совет волнует не больше, чем вчерашний снег.

Он оперся локтями о засаленную столешницу и в упор посмотрел на боевых магесс:

— Меня в этой истории интересует совершенно другое. Что ещё за “Потешные Бои” и какому особо развитому идиоту пришло в голову созывать туда весь цвет магии Анабера прямо во время затяжной войны с демонами?

— Это что-то наподобие “Столетнего Турнира”, — объяснила Колумбина, с досадой и бессилием стукнув кулаком по столу так, что зазвенели пустые кружки. — Только если Столетний Турнир проводится исключительно для молодежи, эти бои организовали для демонстрации мощи старшего поколения. А идея организовать этот балаган принадлежит магистру Тридевятого Царства и члену Высшего Совета — Белке, при самой активной поддержке гильдии Темная Звезда и других, поменьше калибром.

”Как-то слишком уж гладко и филигранно всё совпало… — пронеслась тревожная, липкая мысль в голове Шамы. — Объединение гильдий, которые еще вчера готовы были глотки друг другу перерезать за лишний сантиметр земли или камень духа, странные бои, отвлечение всех Святых… Неспроста это всё. Ой, неспроста. Кто-то дергает за ниточки очень умело”.

Однако уже через секунду маг ветра легким щелчком пальцев стряхнул с себя мрачные думы. На его лице снова расцвела та самая задорная, абсолютно безумная и авантюрная улыбка, которая в прошлые времена обычно служила верным предвестником грандиозного катастрофического хаоса.

— Так, девчата, слушай мою команду, — заговорщически прошептал Шама, подавшись вперед через весь стол. — Мне нужно срочно доставить эту крайне важную, ужасно аристократичную и невиданно капризную персону напрямую на приватную аудиенцию к Десятому. И сделать это надо быстрее, чем сопля замерзнет на северном ветру. А мы, как оказалось, и так уж прилично задержались. Поэтому вы прямо сейчас по-хорошему “одалживаете” мне самый юркий боевой кораблик из вашего арьергарда.

— Плыть в море?! В такой шторм?! — вытаращила глаза Бинсин, качая головой.

— Я же тебе говорила — ты абсолютный, клинический псих! — всплеснула руками Тара, эмоционально обращаясь к магу ветра. — И абсолютно очевидно, что я не одна так считаю!

— Да некогда нам ждать, пока раки на горе отсвистят и цветы в сугробах расцветут! — легко отмахнулся маг ветра. — Да и кто знает, какой темный хвост за нами плетется прямо из долины. Ну так что, дорогуши? Вы мне посудину, а дядюшка Шама так и быть забывает про ваш сегодняшний трактирный почти дебош и не пишeт рапорт.

Бинсин тяжело, с чувством человека принявшего ситуацию вздохнула и отрицательно качнула головой:

— При всем уважении к вашим великим заслугам, Господин Маршал, я не могу отдать судно. Каждая посудина на строгом учете у адмиралтейства. Вице-адмирал Бинхуа спустит с меня семь шкур и разжалует в юнги, если я сдам корабль. Поэтому… я сама поведу судно и отвезу вас, куда укажете.

— Крайне не советую, дорогуша! — в голосе Шамы впервые за вечер прорезался сухой, стальной металл. — За нами уже была охота весьма серьезных теней…

— В таком случае вам безусловно понадобится прикрытие моей огневой мощи! — Колумбина решительно поднялась из-за стола, и вокруг её тонких пальцев заплясали вполне реальные, боевые языки пламени. — Я иду с вами, и это не обсуждается!

— И ты туда же?! — Шама со звонким хлопком ударил себя ладонью по лбу. — Сидели бы себе тихо в кабаке, сказали бы начальству, что знать ничего не знаете, а лодку у вас сперли ночью проклятые демоны!

— Либо так, либо вам придется прямо сейчас брать нас в плен со связыванием! — твердо подвела итог Бинсин. — Тем более, раз уж вы собрались плыть в десятибалльный шторм, лучше меня в этом порту никто не сможет справиться с этой задачей. Я училась морскому искусству у самого маршала Сергея, а его способности управлять кораблями говорят сами за себя!

— Ладно, убедили, чертовки! По коням… то есть по веслам! — подытожил Шама, решительным движением опрокинув в себя остатки тёмного эля. — Отправляемся немедленно, пока слухи ещё не разнеслись по округе.

Маг ветра первым поднялся и быстрым шагом направился к выходу. Спутницы покорно последовали за ним, оставляя за спиной полностью опустевший зал “Хмельного Магистра”, где в густой тишине тускло полыхали забытые свечи, а на засаленном столе глухо поблёскивала горсть брошенных душевных камней.

***

А в это же самое время в полутёмном, обледенелом переулке в другом конце города, скрытом за плотной, непроницаемой пеленой ночной вьюги, замерли несколько молчаливых, зловещих фигур.

— Повелитель… — Флио, верный пес Банды Орла, стоял на одном колене прямо в грязном сугробе перед массивным силуэтом, утопающим в тяжелом меховом плаще. — Это точно были они. Я узнал их лики. Они только что находились внутри “Хмельного Магистра”.

— Ты в этом абсолютно уверен?! — голос Орлиного Покровителя прогрохотал подобно подземному обвалу в каньоне, сгорая от дикой, многодневной ярости и нетерпения.

Он уже был готов сворачивать свои отряды и уводить людей из проклятого Маскинкора, свято уверовав в то, что ненавистные маги навеки сгинули в ядовитых испарениях Долины Гейзеров. И вот сегодня к нему пришла эта невероятная весть. Они живы. Они здесь.

— Абсолютно, Повелитель, — не смея поднять головы, отчеканил Флио. — Каковы будут ваши приказания?

— Собирай всех наших ребят! Мы идем за их головами! — вырвалось глухое рычание из груди Почтенного мага земли девятой звезды.

— Но… Покровитель, в порту сейчас полно регулярных военных магов Бодении!

— Эти сопляки нам не помеха! — свирепо отмахнулся Орлиный Покровитель, сжимая гигантский, закованный в гранит кулак. — Собирай всех до единого и выступаем немедленно!

Глава 7 ч. 1 Вторая встреча

Глава 7.

= Не называй это подвигом =

Часть 1.

* Вторая встреча *

Невзирая на, мягко говоря, скверную погоду — когда безумный, ледяной шквал с силой, способной с корнем вырывать вековые дубы и сдирать черепицу с городских крыш, обрушивал всю свою стихийную ярость на северное побережье и небольшой порт Маскинкора, жизнь на причалах города не просто текла, она кипела, словно перегретый котёл алхимика.

Была глубокая, непроглядная ночь. Бушующее Запретное море сокрушительными ударами многометровых пенных валов билось о каменные молчаливые сваи. Пришвартованные на толстых, стонущих и готовящихся вот-вот лопнуть трескучих тросах военные галеры, юркие корветы и тяжелые транспортные судна эскадры под командованием магессы Бинсин отчаянно плясали на этих штормовых волнах. Канаты и прочие снасти со свистом рассекали ураганный воздух, а магические фонари, вправленные в бронзовые набалдашники мачт, бросали на бесновавшуюся воду нервные, судорожные вспышки лазурного и алого света.

Вся эта внушительная армада Бодении поспешно готовилась бросить вызов ночной бушующей стихии, чтобы как можно скорее вырваться из ледяной ловушки порта и взять курс на Бодению. Солдаты и флотские чародеи сновали по обледеневшим настилам, перетаскивая сундуки с духовными камнями, оружием, припасами и прочей амуницией, закрепив штормовые канаты и наклеив талисманы с заклинаниями стабилизации на кили судов.

— Лодку! — наблюдая за всей этой суматохой, хаосом и беготнёй с верхотуры причального настила, с глубоким, артистичным вздохом произнес Шама. Он трагично приложил ладонь к груди, глядя, как мифические войска Бодении носятся по всему порту. — Барышня Бинсин, я же просил всего лишь одну маленькую, юркую, незаметную лодочку! Какое из этих слов содержало в себе высшую эльфийскую метафизику, недоступную пониманию командира арьергарда? Но ты вместо этого решила вывести в десятибалльный шторм всю флотскую кавалькаду?!

Маг ветра с выражением глупейшего негодования на лице повернулся к Таре, которая стояла рядом, плотно запахнувшись в выцветший плащ и укрывая свои очки от летящих брызг:

— А ты ещё смела заявлять, что у меня клинический диагноз и я главный псих на этом континенте! Вот где настоящие умалишённые, смотри! — он максимально ядовито ткнул пальцем сначала в Бинсин, а затем в Колумбину. — Они же не просто сумасшедшие, они сумасшедшие с высшим военно-морским образованием!

— Ну не оставлять же мне весь личный состав и эскадру без командования на милость погоды в этой дыре! — попыталась оправдаться Бинсин, натянув на бледное, продрогшее лицо виноватую, но очаровательную улыбку. При этом она судорожно затягивала кожаный ремень на рукаве своей подбитой мехом лазурной мантии. — Если я брошу корабли и уплыву с вами на одном ялике, я даже боюсь представить, какую изощренную казнь для меня придумает вице-адмирал Бинхуа. Меня же сошлют чистить ракушки на дно морское до конца моих дней!

— А у моей группы так вообще другого выхода нет, — кашлянула Колумбина, пытаясь согреть замерзшие пальцы сухим, трещащим пламенем, вспыхивавшим прямо на её ладонях. Она выдыхала клубы пара, в которых проскакивали мелкие искорки. — Если эти морские черви из флота уплывут в полном составе, моим магам Огня придется ждать наступления весны на этих ледниках! А штаб в Бодении сочтет задержку за дезертирство. В конце концов, официальный отпуск нам никто не подписывал, а за самовольное оставление позиции, которыми у нас сейчас являются эти корыта, у нас привязывают к жерлу ритуальной пушки!

— Да просто спокойно, тихо, без салюта и оркестра уплыли бы на одном челноке! — Шама с обреченным видом закрыл лицо обеими ладонями, а затем провел по глазам. — Ну посидели бы эти лодки и весь ваш бравый личный состав лишних пару дней без вас, попили бы эль в "Хмельном Магистре", а потом под предводительством ваших заместителей спокойно отплыли бы в родную гавань… Эх, молодежь! Вообще распустились, разучились мыслить нестандартно и абсолютно не хотят включать соображалку!

— Какой маршал, такие и подчинённые вояки, — сухо, с незыблемым аристократическим достоинством и капелькой ледяного яда констатировала Тара. Она поправила дужку очков, пытаясь прекратить этот бессмысленный спор и не упуская случая больно уколоть мага ветра по его гипертрофированному самолюбию. — Вас там в вашем генеральном штабе, судя по всему, именно по этому главному критерию и подбирают. Поменьше думать — побольше махать руками.

— Ты это на что это намекаешь, твоё высокопреподобие и аристократическое сиятельство? — смерив девушку возмущенным взглядом, откликнулся Шама. Он мгновенно встал перед ней и выпятил грудь, заготовив очередной спич, насквозь пропитанный бахвальством и вызовом. — Хочешь сказать, что только ваши академические, засушенные на книжных полках умы чего-то там достойны в этой жизни? А мы, скромные военные маршалы, это так — чисто шашками на ветру махать, да разного рода избалованных и капризных аристократических девиц сквозь бураны сопровождать да развлекать? Я бы с большим интересом посмотрел, в каком сугробе и в компании каких кровососов ты была бы сейчас, если бы не мой скромный гений магии ветра!

— Ха! Да выдай мне штаб сразу нормальное, адекватное сопровождение — вроде полка королевской гвардии, — я бы уже больше года как сидела бы в Бодении! — не уступала магесса Земли. Она гордо скрестила руки на груди и с откровенным вызовом встретила его насмешливый взор. — Я бы пила горячий жасминовый чай в компании маршала Максима Часова и других признанных гениев и светил магической науки! А не покрывалась бы инеем и вшивыми чесночными сухарями на задворках мира, о которых даже самые отбитые экстремальные путешественники предпочитают не упоминать в приличном обществе!

— А может быть, если бы не твоя высокообразованная, заносчивая персона, которая в принципе органически не способна на элементарное чувство юмора, мы бы спокойно проехали тот каньон без единого магического заклинания? — откровенно перевернув все факты с ног на голову и не краснея, махнул рукой маг ветра. — Доехали бы до Бодении вовремя, жили бы как короли! Но нет же! Тебе непременно подавай приключения на свою аристократическую пятую точку! С бандитами ей, видите ли, нужно силами помериться, с разбойниками заклинаниями перекинуться!

С этими словами Шама развернулся на пятках и подпрыгивающей, беззаботной походкой направился в сторону самого быстроходного корвета, предоставленного им Бинсин:

— Девочки, давайте поскорее заканчивайте эти ваши военно-морские приготовления! А то пока мы отчалим, нас тут, чего доброго, весь город придет провожать с транспарантами и факелами!

Тара от такой неслыханной наглости, искажения истории и полного отсутствия стыда на мгновение дар речи потеряла. Она застыла с широко открытым ртом и вытаращенными глазами, глядя в спину удаляющемуся магу ветра. В ее груди прямо-таки закипела первобытная, стихийная ярость мага Земли.

— Эй! Ну-ка погоди, ветреная ты бандана! — опомнившись, рявкнула она и кинулась следом, чеканя шаги по обледеневшим доскам. — Повтори-ка еще раз! Это кто там с бандитами первый драку затеял, Тиамова ты отрыжка?! Кто на тех головорезов с своими зубочистками бросался да ощипанными попугаями называл?!

— Ну… может, и я там где-то совсем немного виноват, чисто гипотетически, — с той же наглой ухмылкой ответил маг ветра через плечо. Он заметно прибавил ходу, чтобы удержать безопасную дистанцию от закипающей Тары. — Я, знаете ли, человек искусства, у меня память избирательная! Уже и не помню толком, с чего там всё начиналось…

Под эти непрекращающиеся перепалки, шуточки и уколы, а также под оглушительное завывание усиливающегося северного бурана, подготовка флота к отплытию входила в финальную фазу.

Это казалось абсолютно невероятным, но целая эскадра — состоящая из двух десятков кораблей самых разных мастей и габаритов, от тяжелых боевых галер до юрких курьерских корветов, и насчитывавшая не менее пятисот закаленных боями и суровыми морскими походами магов, — благодаря жесткой армейской дисциплине оказалась полностью готова к выходу в штормовое Запретное море в считанные часы. С момента заварушки в "Хмельном Магистре" прошло едва ли два часа, но матросы уже стояли на вахтах, рулевые держали штурвалы, а чародеи готовили заклинания отсечения волн.

И именно в этот момент, когда первый корабль готов был отдать концы, над портовой площадью и причалами пронеслась тяжелая, плотная и удушающая ментальная волна.

Стихийное давление было настолько колоссальным, что падающий снег на секунду застыл в воздухе, преломив свет магических фонарей. Неистовый ветер словно споткнулся и захлебнулся собственным скрежетом. Пенные волны на мгновение одеревенели, удерживая тяжелые корабли на своих гребнях, точно на ледяных постаментах. В округе воцарилась абсолютная, давящая на барабанные перепонки тишина, в которой каждый маг отчетливо услышал стук собственного сердца и шелест собственных мыслей.

Но эта парализующая тишина длилась лишь мгновение.

Вслед за ней по всему порту раздался голос, подобный грохоту обрушения горных пород в глубоком каньоне, а на освещенную магическими фонарями портовую площадь перед центральным причалом неспешно выступила массивная, внушающая животный трепет фигура.

— И куда же это собрались наши неожиданно воскресшие из мертвых гости?!

От этой фигуры казалось, сам метельный снег разлетался в стороны, не смея коснуться её облачения. На незнакомце покоились пышные, зелено-серые одеяния из плотного астрального шелка, украшенные золотым шитьем в виде древних рун защиты. Поверх широких, саженных плеч ниспадал тяжелый, алый, точно свежая артериальная кровь, плащ. На груди исполина гордо высилась белоснежная, шитая серебром эмблема — пикирующий орёл с расправленными, готовыми к смертельному удару крыльями.

Это был Орлиный Покровитель —маг стихии земли, Почтенный девятой звезды и предводитель одноимённой банды.

На его левой руке покоился тяжелый наручный щит из закаленной синей стали, покрытый мерцающей вязью магии рассеивания. В правой же руке Покровитель сжимал двухметровое копьё с раздвоенным, точно змеиный язык, лезвием наконечника. Это легендарное оружие мифического уровня пылало призрачным, густым голубовато-зеленым земным огнем — пламенем, от которого сам морозный воздух вокруг наконечника шипел, трещал и источал резкий запах пережженного кварца.

И в следующую секунду из всех прилегающих к порту переулков, трущоб и заснеженных улочек на площадь, подобно ядовитому туману, начали высыпать его подчинённые. Это была разношёрстная, дикая и жуткая орда головорезов, чьему внешнему виду позавидовали бы самые отъявленные пираты со всех уголков мира Анабера. Они держали наготове боевые посохи, волшебные жезлы, покрытые рунами топоры и изогнутые мечи.

Здесь собралась практически вся боевая мощь Банды Орла — не менее семисот закаленных в грабежах и убийствах магов. Изначально хаотичная, эта толпа в считанные мгновения перестроилась в семь четких, дисциплинированных отрядов. Во главе каждого из них встал угрюмый колдун — маг не ниже уровня Почтенного пятой звезды!

— Я-то уже было грешным делом уверовал, что вы сгинули и сгнили в той вонючей Долине Гейзеров! — прогремел голос Покровителя, эхом отражаясь от портовых складов. — Но нет, каким-то постижимым только уму Василиска образом вы выжили. Ну ничего! Сейчас мы это с удовольствием исправим! Убить всех Боденийских щенков! А девку и мага ветра доставить мне живыми!

С диким гиканьем, хохотом, свистом и улюлюканьем вся банда, точно единый изголодавшийся организм, рванулась к причалам и лодкам. В их глазах горела первобытная жажда чужой крови, наживы и легкой добычи.

— А это еще что за торжественная провожающая делегация?! — Колумбина мгновенно сжала кулаки, высвобождая яростную, трещащую ауру Архимага стихии Огня.

— А это и есть те самые "навязчивые тени", о которых дядюшка Шама вас предупреждал, — с той же бессменной, авантюрной ухмылкой ответил маг ветра. На его лице не было и капли страха — лишь азарт игрока, которому сдали отличную карту. — Очень настойчиво предлагают свои услуги по нескучному сопровождению прямо в преисподнюю!

— Это всё потому, что кое-кто не умеет вести себя тихо и встревает в каждую пьяную драку в кабаках! — ядовито прошипела Тара.

— Прости, подруга, — легко отмахнулся Шама, оценивая диспозицию врага. — Сейчас у дядюшки Шамы нет времени упражняться с тобой в изящной словесности. К нам тут, видишь ли, целая плеяда Почтенных пожаловать изволила.

— Почтенные?! — Бинсин с трудом сглотнула подступивший к горлу колючий ком. — Это воон те семеро суровых лбов впереди и тот орущий старик с горящим копьем?!

— Они самые, — кивнул Маршал. — Пришли отдать нам честь и устроить праздничный салют в честь нашего отплытия!

— Вы имеете в виду… — Колумбина и Бинсин переглянулись.

— Именно. Мы отплываем. Прямо сейчас! — рявкнул Шама.

— Держитесь за что можете! — крикнула Бинсин, в один невероятный прыжок оказавшись у штурвала их небольшого корвета. Она мгновенно влила свою ману в управляющие кораблем кристаллы магии.

Колумбина тем временем стремительным взмахом ладони выхаркнула Дугу Огненного Резака. Раскаленный клинок пламени в мгновение ока пережег все штормовые канаты, удерживавшие корабль у пирса. Едва последний швартовый лопнул с оглушительным треском, их корвет сорвался с места, точно спущенная с тетивы стрела. Пробивая носом гигантские штормовые валы, он устремился прочь в бушующий полумрак Запретного моря, унося на борту Шаму, Тару и Бинсин.

— Слушай мой приказ! — раздался с берега отчаянный, звенящий голос Колумбины, которая осталась на суше и мгновенно возглавила оборону порта. — Всем отрядам Бодении — сомкнуть ряды! Стоять до последнего удара сердца и капли эфира!

"Мы купим вам столько времени, сколько сможем… Поспешите, Маршал!" — пронеслась в ее голове последняя горячая мысль.

В следующее мгновение на причалах Маскинкора вспыхнул настоящий стихийный ад.

В ночную тьму взмыли сотни огненных шаров, ледяных копий, ветряных лезвий и каменных глыб. Звенела магическая сталь, сверкали разряды молний, а портовый гранит стонал от ударов земных заклятий. Маги Бодении сражались с беспримерным мужеством, прикрывая спины уплывающих товарищей и вставая нерушимой стеной между головорезами и морем.

К сожалению, силы были катастрофически не равны. Банда Орла не только превосходила защитников числом почти вдвое, но и обладала подавляющим превосходством в высших рангах. В их рядах шли Почтенные пятой, шестой и седьмой звезд, возглавляемые могущественным Орлиным Покровителем.

Кровавая бойня продлилась едва ли десять минут. Стоило Почтенным из Банды Орла всерьез вступить в схватку, как строй боевых магов Бодении был прорван, а их сопротивление смято сокрушительными стихийными ударами. Смельчаки пали в неравном бою, остальные были оглушены и пленены.

Последней на ногах оставалась лишь Колумбина. Но, будучи Архимагом шестой звезды, она не могла на равных противостоять монстрам ранга Почтенных.

— Земные Оковы! — сухо и властно произнес Орлиный Покровитель, когда его тяжелый сапог ступил на залитый кровью и покрытый талым снегом пирс.

Стихия Земли мгновенно отозвалась на зов своего повелителя. Из-под бушующих морских волн прямо с дна поднялись два исполинских столба из мокрого песка, глины и донных камней. Они трансформировались в гигантские кисти рук и с плотным, удушающим хрустом обхватили магессу Огня, полностью лишая её возможности колдовать и двигаться.

— Советую не рыпаться, девчонка, — рявкнул Покровитель и пренебрежительно щёлкнул пальцами.

Вспышка ментального давления мгновенно отправила Колумбину в глубокий обморок.

Тем временем головорезы из банды добивали раненых, связывали оставшихся в живых солдат Бодении и с гиканьем обшаривали их карманы, сдирая духовные камни, ценные артефакты и кошели.

— Господин… — преклонив колено перед Покровителем, произнес Флио. — Мы одержали победу. Но… тому магу ветра и девке удалось выскользнуть на корвете в открытое море…

— Никчёмные идиоты!!! — крик Покровителя был подобен сдвигу тектонических плит. Он с размаху ударил тяжелым окованным сапогом в грудь Флио, отбросив того на пару метров. — Как вы посмели их упустить?!

— Простите, господин! Они срезали канаты мгновенно! — взмолился Флио, буквального валяясь в ногах у владыки.

В глазах Орлиного Покровителя полыхала безумная ярость. Он устремил взор в бушующее ночное море, где в нескольких километрах от берега, выныривая из-под гигантских штормовых волн, всё ещё мерцал тусклый огонек магических фонарей корвета.

— Грузимся на оставшиеся галеры! Мы идём за ними! — отдал он приказ, не терпящий ни секунды промедления.

— Но там же… там же десятибалльный шторм! — попытался было робко возразить Флио, дрожащей рукой указывая на беснующееся море, чьи волны с оглушительным гулом рушили причалы.

— У тебя есть ровно два варианта сдохнуть, — понизив голос до едва слышного, леденящего шепота, ответил Покровитель. — Либо там, в море, либо прямо сейчас в моих руках. И поверь мне, в море шанс у тебя остаться в живых значительно выше.

Флио задрожал от ужаса. Низко поклонившись, он бросился выполнять приказ. Спустя полчаса огромная армада галер и тяжелых лодок, доверху забитая вооруженными бандитами и пленниками, вывалилась из портовой гавани прямо в пасть бесновавшейся ночной стихии, устремляясь в погоню за беглецами.

Глава 7 ч. 2 Тяжесть выбранного пути

Глава 7.

= Не называй это подвигом =

Часть 2.

* Тяжесть выбранного пути *

Сорвавшийся с места легкий трехмачтовый корвет "Заря над Бездной", уносящий на своей накренившейся палубе Шаму, Тару и Бинсин, рвался сквозь непроглядную, почти осязаемую тьму под оглушительный аккомпанемент ураганного ветра, расщепляющего морскую соленую пену, и крушащих палубу исполинских валов. Кипящий котел десятибалльного шторма бушевал в Запретном море уже третьи сутки подряд, превращая пролив близ берегов Маскинкора в ревущее месиво из ледяной крошки, водяных смерчей и сгустившейся стихийной маны. Но именно в эти мгновения, когда последние береговые ориентиры растворялись во мраке, море казалось по-настоящему разъяренным — словно само древнее чудовище, спящее на дне впадины, ворочалось и проклинало всё живое.

Позади, на быстро сжимающемся в призрачную точку оледенелом берегу, на мгновение вспыхнули и потонули в оглушительном шуме прибоя отчаянные, перекрывающие вой бури команды Колумбины. А следом за ними сквозь рев стихии донесся глухой, вибрирующий в самых костях гул: тяжелые, низкочастотные звуки разрывов боевых огненных заклинаний, звон сокрушаемой магической стали, треск рвущихся барьеров и предсмертные, исполненные отчаяния крики. Там, на залитом ледяными брызгами гранитом пирсе Маскинкора, разгоралась неравная, обреченная бойня, где пять сотен верных чародеев Бодении приняли на себя удар превосходящих сил Банды Орла.

Рывок корвета прямо в бушующий штормовой ад был настолько резким и нескоординированным, что Тара мгновенно потеряла равновесие. Её остроносые сапоги из кожи нефритового варана беспомощно поскользнулись по накренившейся, покрытой коркой гладкого льда палубе. С коротким вскриком магесса Земли полетела спиной вперед за низкий, неспособный удержать человека фальшборт — прямо в кипящее, черное, усыпанное гребнями пены небытие.

Однако упасть в ледяную пучину ей не суждено было.

Шама в самую последнюю долину секунды, проявив поистине невероятную реакцию мага ветра высшего ранга, успел подхватить девушку. Его правая рука, скованная в легкую, но прочную бронированную перчатку из синей стали, с железной властью обняла её за талию, буквально вырвав из пасти набегающей волны и прижав к своей груди.

Едва Тара осознала, что избежала мгновенной гибели в ледяной пучине, как нахлынувший шок сменился неуправляемой, всесжигающей бурей эмоций. Паника, стыд за собственную беспомощность, горечь от неизвестной судьбы оставленных на берегу товарищей и ярость на непостижимое спокойствие мага ветра сплелись в единый тугой узел. Забыв о своем строгом аристократическом воспитании, академической сдержанности и статусе ученой, она начала отчаянно вырываться из его железного захвата, молотя маленькими кулачками по бронированной кирасе Шамы:

— Да как мы можем их там бросить?! — кричала она, срывая голос до хриплого, надрывного фальцета, пока холодные морские брызги омывали её побледневшее лицо и залепляли очки. — Как ты можешь оставить их на эту бессмысленную бойню?! Ты же видел, сколько их там! Против них же Почтенные! Они не выстоят и десяти минут! Их всех изрубят в мясо! А ты… ты… где же твое прославленное геройство, о котором ты раструбил по всему Анаберу?! Где твои громкие подвиги, когда они действительно нужны?!

— А ну цыц, избалованная, капризная аристократическая девчонка! — неожиданно рявкнул Шама.

Его голос зазвучал совершенно иначе, чем пару минут назад. В нем не осталось и ничтожной капли привычного ребячества, шутовства или нагловатого бахвальства. Он был жестким, сухим, разящим, точно обнаженный клин, и полным ледяного, непреклонного металла.

Маг ветра левой рукой, не прикладывая, казалось, видимых усилий, с железной хваткой перехватил тонкое запястье Тары, на корню пресекая попытку очередного удара по своей кирасе. Заглянув в её расширенные от ужаса и слез глаза, он произнес без тени прежней улыбки:

— Не вам, привыкшим сидеть среди пыльных фолиантов с чашкой теплого чая в уютных академических залах, судить о военных решениях и указывать мне, как вести себя и что мне делать!

Он с силой оттолкнул её назад, прижав спиной к надежной деревянной надстройке кормовой рубки, тем самым пресекая бессмысленный и опасный на качающейся палубе спор. Затем Шама, не говоря больше ни слова, быстрыми, чеканными шагами ушел на самую корму корабля.

Опершись обоими предплечьями о вибрирующие поручни фальшборта, маг ветра всматривался в уходящий за непроглядный горизонт тусклый свет магических фонарей Маскинкора, где в густой тьме догорали последние вспышки угасающей магии Огня.

"Клянусь именем моего Учителя ,— пронеслась тяжелая, отравленная ядом мысль в голове Маршала, а его обычно беззаботное, открытое лицо исказилось суровой, почти нечеловеческой болью. В этот миг, скрытый темнотой ночи и шумом падающей воды, он ничем не напоминал легкого на подъем балагура. — Как только я доставлю эту упрямую, вздорную учёную штучку к Десятому и передам ему её с той посылкой, я лично подниму полки Бодении. Я переверну этот проклятый Каньон вверх ногами, выжгу их гнезда и спущу все эти парящие острова на землю. Я найду каждого из этой орлиной своры, каждого Почтенного, и заставлю их стократно пожалеть о том, что они сегодня совершили на этом причале".

Тара, тяжело дыша и сползая по мокрой стене надстройки, сжимала ушибленное запястье. Злость в её голосе угасала, уступая место беспомощным всхлипам, а на глаза, застилая взор, наворачивались горькие слезы:

— Да как ты смеешь, ветряной червь?! — закричала она в спину неподвижно стоящему магу, бессильно топая сапогом по палубному настилу. — Они же… твои собратья по оружию… они шли за тобой… твои подчинённые… Как ты будешь смотреть в глаза их семьям?!

Но маг ветра даже не обернулся на её слова. Он стоял точно каменная статуя, принявшая на себя весь удар штормового урагана.

— Не стоит сейчас лить слезы, Тара, — тихий, пронизанный глубокой грустью и тщательно скрываемой, давящей яростью голос Бинсин раздался прямо за спиной ошеломленной магессы Земли.

Тяжелая, насквозь мокрая от штормовых брызг и покрытая тонкой наледью рука магессы Воды мягко, но уверенно легла на продрогшее плечо Тары.

— Мы солдаты, и это наш долг, — продолжала Бинсин, не сводя глаз с чернеющих впереди волн-исполинов. — Мы обязаны выполнить поставленную командованием задачу, какова бы ни была цена её решения. Очень часто эта цена оказывается немилосердно, нечеловечески высокой. Но другого пути у тех, кто носит форму, на войне просто не существует.

— Но нельзя же так! — не уступала Тара, хотя её голос становился всё тише, превращаясь в прерывистый шепот, а горячие слезы смешивались с соленой, обжигающей холодом морской водой на бледных щеках. — Нельзя так просто жертвовать живыми людьми! Нельзя поворачиваться к ним спиной и уплывать! Это же… это же предательство!

— Когда ты становишься на путь воина и надеваешь воинский доспех, — спокойно и медленно ответила Бинсин, непрерывно посылая тонкие импульсы синей маны в светящиеся кристаллы управления штурвалом, чтобы удерживать нос корвета против набегающих валов, — ты неизбежно подписываешь негласный договор с судьбой: погасить свою собственную искру жизни, если это потребуется ради общего дела. Лишь бы сделать всё возможное и невозможное, чтобы тени войны не дотянулись до мирных домов твоих родных и близких.

Магесса Воды на мгновение зажмурилась, выдыхая густое облако пара, и по её губам скользнула горькая, печальная ухмылка:

— В некотором смысле быть простым рядовым солдатом даже легче, чем носить погоны командира. Солдат в решающий момент может просто сделать шаг вперед и пожертвовать собой ради товарищей. Стать героем и войти в легенды. Командиру же приходится жить дальше — с осознанием того, сколько именно людей, с которыми он еще вчера делил последние сухари в окопах и грелся у одного костра, не вернутся домой по его прямому приказу. Принимать молчаливые проклятия их матерей, смотреть в глаза их сиротам и спать с этим грузом каждую ночь… По мне, Тара, эти бесконечные ментальные мучения куда страшнее быстрой смерти на поле боя.

Бинсин замолчала, вновь полностью сосредоточившись на невероятно сложном процессе удержания легкого корвета на гребне очередной исполинской, высотой с трехэтажный дом, волны.

Тара застыла, переваривая услышанные слова. Постепенно, сквозь пелену захлестнувших её обид и эмоций, до ума молодой ученой начало доходить то, какая неподъемная, страшная тяжесть и ответственность лежали сейчас на плечах этого человека. Шама, которого она всё это время считала поверхностным, несерьезным хвастуном и шутом-неудачником, в эту самую минуту был готов наступить на горло собственным чувствам, разорвать себе душу, принять на себя клеймо труса и грех гибели преданных ему людей — и всё это ради того, чтобы безукоризненно выполнить полученный приказ и спасти её жизнь.

В груди магессы Земли вспыхнула сложная, противоречивая гамма чувств: от глубокой, щемящей признательности за защиту до искренней, жгучей жалости за те невиданные тяготы военачальника, о которых она раньше, сидя в уютных аудиториях академии, даже не задумывалась.

Прошел ровно час с того момента, как "Заря над Бездной" покинула разрушаемую магической битвой гавань Маскинкора. Ревущий шторм в открытом море не только не утихал, но и, казалось, набирал всё большую разрушительную силу.

Деревянные доски обшивки стонали и трещали под непрерывными ударами ледяных валов. Накренившаяся палуба гудела, а ветер был настолько острым и плотным, что казалось, физически резал обнаженную кожу лица. Несмотря на лютый, проникновенный мороз, на лбу и висках Бинсин высыпали крупноватые капли пота от колоссального магического и физического напряжения: удержание легкого судна на заданном курсе в условиях разбушевавшегося стихийного хаоса требовало предельной концентрации всех сил.

Тара сидела у основания центральной мачты, плотно прижавшись к ней и обхватив колени руками. Она была глубоко погружена в свои мысли и не находила в себе душевных сил подойти к стоящему на корме Шаме с нужными, извиняющимися словами. Сам маг ветра за всё это время не шелохнулся ни на сантиметр. Он так и замер на корме, глядя в темноту и напоминая темный, изваянный из базальта силуэт.

Вдруг Шама чутко вздрогнул. Его развитое чутье мага ветра высшего ранга уловило едва заметный, едва различимый сквозь вой урагана колебательный всплеск земной, чужеродной маны, доносящийся со стороны оставленного порта.

Он тут же стремительно вскинул правую руку над головой, сформировав в морозном воздухе золотистый, вращающийся магический круг с древними мерцающими рунами на нем.

— Стихия Ветра, Дыхание неба… Поиск! — тихо, но четко произнес он.

Стихия откликнулась мгновенно. Из его раскрытой ладони вырвался тонкий, струящийся золотом ветерок. Он, филигранно сплетаясь со штормовым ураганом и не разрушаясь под его ударами, устремился далеко назад — над кипящими гребнями волн. Спустя пару мгновений заклинание вернулось к своему создателю, передав магу предельно четкий ментальный образ.

Два десятка тяжелых, окованных бронзой боевых галер и маневренных десантных судов Бодении с Бандой Орла на борту уже отчалили от разгромленного порта Маскинкора и шли точно по их морскому следу! На высоком носу флагманского корабля, высекая снопы искр из своего двухметрового раздвоенного копья и разрезая им набегающие валы, монолитным утесом стоял сам Орлиный Покровитель.

Шама сделал глубокий, медленный вдох, словно насильно сгоняя с лица суровую, тяжелую тень. За доли секунды на его губы привычно и непринужденно вернулась наглая, задорная, слегка глуповатая улыбка. Маг ветра легкой, подпрыгивающей походкой — словно под ногами была не обледенелая, качающаяся палуба, а мыщённая брусчатка парка Бодении — приблизился к девушкам и как ни в чем не бывало объявил:

— Девочки! У меня для нас просто потрясающие, я бы даже сказал восхитительные новости! За нашей скромной компанией выслали почетное конвойное сопровождение высшего уровня!

— Какое еще сопровождение? — хлопнула слипшимися от брызг ресницами Тара, поднимая голову. — И кстати, Шама… я хотела сказать… прости, я…

— Да все те же самые уважаемые и до боли знакомые господа из Каньона! — перебил её маг ветра, задорно подмигнув и приложив руку к воображаемой шляпе. — И вот скажи мне, Тара, что же такого невероятно бесценного и драгоценного скрывается в твоей вредной, капризной персоне, что они рискнули сунуть свои носы в этот десятибалльный ад?! Они явно еще не успели как следует изучить твой скверный, академический характер! Иначе они бы доплатили мне золотом, лишь бы я увез тебя на самый край света и никогда не возвращал назад!

— Да чтоб тебя морской черт за твой длинный язык укусил! — мгновенно вспыхнула магесса Земли.

Вся её недавняя рефлексия, стыд и желание извиниться испарились в секунду. Она подскочила на ноги, забыв о качке, и уперла руки в бока:

— Весь материк Анабера сбросился бы по золотому килограммовому слитку на памятник тому благородному человеку, который наконец-то избавил бы этот мир от такого ветреного, несносного бедствия, как ты!

— Как бы мир и впрямь не услышал твои горячие молитвы, Тара, — подала напряженный голос Бинсин, ни на секунду не ослабляя хватку на штурвале и всматриваясь во тьму.

— Что ты имеешь в виду, Бинсин? — удивилась Тара, переведя на нее встревоженный взгляд.

— На чистой, спокойной воде мой корвет без труда за счет своей лёгкости и манёвренности ушел бы от любых тяжелых галер, — быстро пояснила магесса Воды. — Но в такой страшный шторм наша легкость играет против нас. Корвет швыряет на волнах, как щепку, мы теряем ход на каждом гребне.

— Именно так, — вставил Шама, поднимая указательный палец. — И медленный способен догнать быстрого, как говорят в древних рукописях! Тяжелые, окованные железом посудины с Покровителем на борту за счет своей массы намного лучше режут эти океанские валы. В условиях бури они идут ровнее и банально быстрее нашего легкого челнока.

— И сколько у нас осталась времени до неизбежного перехвата?! — спросила Тара.

При этом она эмоционально выставила ладонь вперед, буквально затыкая рот попытавшемуся снова съязвить Шаме.

Маг ветра от такой невиданной дерзости картинно выпучил глаза, забавно надул щеки и начал шутовски загребать руками воздух, изображая задыхающегося утопленника. Но Бинсин ответила совершенно серьезно:

— От силы дня два. Это при условии, если шторм не усилиться. Если буря наберёт большую силу — они догонят нас ещё быстрее.

— Тогда нужно немедленно отправить сильнейший магический сигнал спасения в Бодению! — воскликнула Тара. — Пусть высылают боевую эскадру с маршалом Максимом или Сергеем!

— До берегов Бодении отсюда почти месяц пути на хорошем ходу, — качнула головой Бинсин, печально прикусив губу. — Сигнал-то сквозь кристаллы или амулеты связи дойдет… Но спасать нас приедут уже со дна морского, месяца эдак через полтора.

— Да дайте же мне наконец сказать слово в этом ученом совете! — вскричал Шама, со второй попытки вырвавшись из-под ладони Тары.

Он поправил свою неизменную бандану и повернулся к штурвальной:

— Бинсин, поднапряги свои военно-морские мозги! Ваши с Колумбиной отряды ведь шли замыкающими в главной армаде вице-адмирала Бинхуа? С разрывом в четыре дня по уставной инструкции?

Глаза Бинсин мгновенно вспыхнули ярким огнем понимания:

— Точно! Основные силы нашего флота! Из-за неожиданно начавшегося шторма они должны были встать на вынужденный якорь у защищенного острова Каньси! Это же в неделе пути от нашей текущей позиции!

— Неделя — это вовсе не два дня, — тяжело вздохнула Тара, быстро производя подсчеты в уме. — Они все равно настигнут нас на полпути и пустят на дно.

— Вообще-то, милая моя академическая леди, нам нужно продержаться вовсе не неделю, а от силы дня четыре, — ухмыльнулся Шама, демонстрируя девушкам три растопыренных пальца. — Если Бинхуа прямо сейчас получит по кристаллу экстренный сигнал о нападении Банды Орла и его Почтенных из Каньона, она развернет передовые бронированные корабли нам навстречу. Мы встретимся на полпути — аккурат через три-четыре дня!

— Отправляй запрос вице-адмиралу Бинхуа, Бинсин! Не теряй ни секунды! — подытожил маг ветра, приняв деловой вид. — А мы с Тарой пока подготовим для наших навязчивых преследователей небольшой, но крайне запоминающийся сюрприз.

— Сюрприз?! — ахнула Тара, подозрительно прищурившись. — Ты собираешься вдвоем на дырявом корвете воевать с целым боевым флотом из двадцати галер?! Ты точно самый клинический, неизлечимый псих во всей исследованной Вселенной!

— А у твоей светлой академической головы есть альтернативный, гениальный план, как уцелеть против семисот разъяренных бандитов и восьми Почтенных? — мгновенно уколол её Шама. — Или предложишь вежливо попросить их поплавать рядом с нами пару дней и не стрелять своими разрушающими заклинаниями? К тому же не забывай, подруга. С вами великий герой Шама!

— Твои прошлые "подвиги" и безумные авантюры всегда кто-то прикрывал! — не осталась в долгу Тара, отчаянно жестикулируя. — То маршал Серн со своими полками, то другие мощные чародеи! А здесь их нет! Мы одни посреди бушующего открытого моря!

— У меня с собой есть кое-что получше любого маршала, — таинственно усмехнулся Шама.

Он потянулся к висящей на поясе пространственной сумке. Девушки с немым изумлением наблюдали, как на палубу под ноги откровенно полетел всякий бытовой хлам: пустые склянки, сушеные чесночные стрелки, запасные банданы и огрызки карт. Наконец маг ветра извлек на свет большой древний свиток, сделанный из кожи дракона и светившийся пульсирующим золотистым руническим огнем.

На торце свитка алела оттиском печать десницы гильдии Sirens of Bodenia, а следом из сумки Шама достал редчайший пурпурный кристалл "Сердце Дракона" размером с кулак и целую горсть высших камней духа и различных духовных трав и растений.

— Защитная Формация Четырех Стихий?! — обомлела Тара, опознав древние руны на печати. — Но ты же сам в Каньоне говорил, что эта артефактная магия — стационарная! Ей нужен статичный фундамент! Ты что, собрался встать на якорь посреди десятибалльного шторма в открытом море?!

— Ох, я окончательно теряю остатки веры в наше академическое образование, — картинно закатил глаза Шама. — Милая моя, мы же находимся в море! Если наложить эту магическую печать не на сушу, а непосредственно на несущий корпус самого корабля, то формация свяжется с этой посудиной и будет перемещаться в пространстве вместе с нами! Смекаешь, твоё проффесорское сиятельство?

— Лишь бы деревянный корпус судна выдержал такую колоссальную стихийную нагрузку и не рассыпался на щепки, да и сама формация… — пробормотала под нос Бинсин, на миг оторвавшись от штурвала.

— Десятый лично божился мне перед отбытием, что эта штуковина в активированном состоянии и при должном её познании применяемым магом выдержит даже прямой удар какого-нибудь разъяренного полубога, — пробормотал Шама, тщетно пытаясь пальцами развязать заколдованный шнурок печати.

Потеряв всякое терпение, маг ветра попытался банально перегрызть верёвку зубами, едва не разрывая саму драгоценную драконью кожу свитка.

— Да дай сюда, горе ты ветреное! Руки не из того места отрастил?! — Тара с возмущением вырвала бесценную реликвию из его зубов. — Настройкой и привязкой стихийных узлов формации займусь я! В отличие от некоторых безграмотных маршалов, я пять лет изучала высшую руническую и векторную магию защитных формаций!

— Прошу вас, ваше аристократическое сиятельство! — Шама отступил на шаг и сделал шутовской, глубокий театральный реверанс, едва не задев носом мокрую палубу. — Покажите нам, неграмотным воякам, настоящий академический мастер-класс!

***

В это же самое время, в нескольких километрах позади беглецов, на носу флагманской тяжелой галеры, некогда составлявшей часть флота Бодении, а ныне была под оккупацией Банды Орла разворачивалась совершенно иная картина.

Приближенный лидера банды Флио из последних сил вцепился обоими руками в скользкие штормовые канаты, отчаянно пытаясь удержаться на ногах на бешено качающейся палубе:

— Господин Покровитель! — перекрикивая рев бури и брызги, доносившиеся с носа корабля, воззвал он. — Зачем мы тащим с собой на этих галерах в такой ад пленных магов Бодении?! Они же задерживают ход! Не проще ли было пустить их всех на дно еще там, в порту Маскинкора?!

Орлиный Покровитель стоял на самом краю бушприта, словно изваянный из темной бронзы памятник. Ураганный ледяной ветер со свистом рвал его огромный алый плащ, но сами ноги мага Земли были намертво припечатаны к деревянному настилу палубы заклинанием монолитности высшего порядка.

— Твоему жалкому, скудоумному уму этого никогда не понять, Флио, — ровным, гулким голосом, легко пробивающим шум шторма, ответил Покровитель. — Ты уже забыл, как там, в Каньоне, этот чертов маг ветра мгновенно ушел от нас на своей предельной стихийной скорости, бросив всех нас глотать пыль?

— Но здесь же открытое море! — осмелился возразить Флио, протирая залитые водой глаза. — Куда он денется с этого одинокого корабля? Не пойдет же он пешком по кипящей воде!

— Он более чем способен уйти вместе с девкой по воздуху, воспользовавшись тем самым заклинанием, что и тогда, — сурово отрезал Покровитель, сжимая в бронированной ладони свое легендарное копьё. — Этот ублюдок слишком уж часто ускользал из самых надёжных ловушек. Но теперь у меня в руках есть абсолютная гарантия его послушания.

— Пленники?.. — мгновенно догадался Флио, и на его изуродованном шрамом лице расползлась мерзкая ухмылка.

— Именно, — холодное, убийственное пламя вспыхнуло в узких глазах Покровителя. — Как только мы подойдем на дистанцию прямого выстрела, мы прикажем привязать пленных магов Бодении прямо на носы наших передовых галер. Если эти беглецы не остановят свой корвет и не сдадутся нам добровольно — мы начнем медленно убивать их товарищей по одному на их глазах. А когда они сложат оружие и добровольно сдадутся в плен…

Покровитель не стал договаривать. Он лишь молча и выразительно провел большим пальцем по своему горлу.

Орда головорезов, сгрудившаяся на палубе галеры, ответила на жест своего владыки диким, оскаленным, животным хохотом. Двадцать тяжелых боевых галер, рассекая ночной десятибалльный шторм и вздымая тучи соленых брызг, устремились в безумную погоню за тусклым огоньком беглецов, мерцавшим в нескольких километрах впереди.

Глава 7 ч. 3 Враг по принуждению

Глава 7.

= Не называй это подвигом =

Часть 3.

* Враг по принуждению *

Не теряя ни одной драгоценной секунды, Тара приступила к въедливому, глубокому изучению сложнейших древних рун, ветвистых векторов и астральных схем, изложенных на свитке из драконьей кожи. Именно они представляли собой Великую Защитную Формацию Четырех Стихий — малую реликвию, способную укрыть корабль неуязвимым куполом.

Девушка непрестанно бросала пытливый, оценивающий взгляд то на светившийся золотом свиток, то на обледенелую палубу корвета “Заря над Бездной”, лихорадочно прикидывая в уме: достаточно ли здесь физического места для полного развертывания этой гигантской магической формации? Для большей уверенности она, с трудом борясь с сумасшедшей качкой на исполинских волнах от десятибалльного шторма — который ни на секунду не утихал и даже не думал ослаблять свою стихийную ярость, мерила шагами расстояние от носа до кормы. Её сапоги скользили по мокрому настилу, а морозный ветер с солеными брызгами пытался сбить упрямую магессу Земли с ног.

Бинсин, мертво вцепившись израненными пальцами в резной деревянный штурвал и пульсирующие навигационные кристаллы, лихорадочно продолжала вести неравный бой с беснующимся океаном. Она отводила корвет подальше от подводных мелей, блуждающих астральных рифов и подводных пиков, о существовании которых знали лишь наиболее опытные мореплаватели Бодении.

Понимая, что их время на исходе, магесса Воды достала из-за пазухи овальный талисман связи из редчайшего аквамарина. Едва её пальцы каснулись камня, артефакт мгновенно срезонировал со стихийной маной Бинсин и замерцал глубоким, прерывистым лазурным светом. Девушка шепотом прочла сложное заклинание переноса: с каждым произнесенным словом сияние талисмана усиливалось, жадно впитывая ману, а вместе с ней и полное, подробное донесение о нападении Банды Орла в Маскинкоре.

Затем Бинсин слегка надкусила подушечку большого пальца и заставила каплю своей алой крови упасть прямо на гладкую грань аквамарина. По воле мысли магессы Воды талисман обратился в чистый сгусток эфира и с тихим шорохом растворился в ночной мгле бушующей стихии, устремившись к горизонту тонкой, яркой линией лазурной вспышки.

Шама тем временем продолжал при помощи собственной ветряной магии, филигранно смешивая ее с ураганными порывами бушующего шторма, отслеживать точное местоположение и диспозицию преследующего их флота. Он стоял на самом юте, заложив руки за спину, пока тонкие струи воздуха передавали его разуму вибрации от ударов вражеских весел по воде. Спустя некоторое время привычная беззаботная улыбка на его лице угасла. Маг ветра поморщился, словно от зубной боли, и объявил во всеуслышание:

— Эта банда гидропетухов, судя по всему, собирается взять нас в классические тиски и окружить.

— С чего ты это взял, о великий пророк? — на секунду оторвавшись от своих математических расчетов и бросив короткий взгляд на мага воздуха через плечо, спросила Тара. — Или они уже начали согласовывать с тобой свои тактические маневры по кристаллам связи?

— Да мне сам ветер напел, — мгновенно парировал маг ветра, оскалившись в нагловатой ухмылке. — Или у вас, академических ученых, так заведено: когда увлекаетесь изучением своих мелких закорючек и сухих формул, напрочь забываете о действительно важных вещах, происходящих вокруг?

— Между прочим, эти “закорючки”, как ты соизволил выразиться, вполне способны спасти твою никому не нужную, ветреную жизнь! — не осталась в долгу Тара. С безупречным аристократическим сарказмом она уколола мага и, не дав ему вставить ни единого слова, тут же обратилась к магессе стихии воды: — Бинсин, ты ведь как маг Воды тоже способна чувствовать передвижение их тяжелых галер сквозь толщу волн?

— Да, я постоянно отслеживаю их маневры по колебаниям водных масс, — отозвалась Бинсин. На ней была лазурная боевая форма морского флота Бодении, пропитанная водоотталкивающими рунами. — И должна заметить, что господин маршал абсолютно прав. Они пытаются обойти нас с обоих флангов на повышенной скорости, пока их центральный флот удерживает дистанцию прямого контроля. Похоже, они готовят для нас глухой морской котел.

— Это ты сейчас что, решила перепроверить мои выдающиеся стихийные способности?! — картинно выпучил глаза от наигранного удивления Шама, поворачиваясь к Таре. — Просто неслыханная наглость! Да чтобы ты знать хотела, я…

— Мне просто было важно узнать, — перебила его Тара, строптиво выставив ладонь вперед. Её тонкий голос был напитан твердой магией Земли и безупречным аристократическим достоинством. — Можно ли наконец занять тебя действительно полезным делом? А то ты прохлаждаешься там на корме, создаешь видимость страшной занятости. Лучше бы помог мне с физической расстановкой элементов формации!

— Это я-то бездельник и бесполезный?! — зашелся Шама, активно размахивая руками и едва ли не пританцовывая на качающейся палубе от бессильной злости. — Да я вообще-то здесь все магические системы корвета к бою готовлю! Заклинания накладываю на непрерывный поток, а ты… Видит Бог, твоя заносчивость выше моих сил!

— Ты закончил свой монолог? — спросила магесса Земли, спрятав довольную ухмылку и счастливый, лукавый блеск в зеленых глазах за оправой очков. — Тогда правда, помоги мне. С этой безумной качкой очень непросто вычерчивать идеальные магические круги и вписывать в них векторные руны.

На этот раз её голос звучал необычайно тепло и мягко. Он словно плотным покрывалом укутал разъяренное самолюбие мага ветра, заставив того в одну секунду сменить ярость на милость.

— Ну… раз такое дело, тогда я, конечно же, готов помочь, — пробормотал Шама, подходя ближе к девушке и вглядываясь в свиток из драконьей кожи. — Что конкретно мне нужно делать?

— Вон там, у самого правого борта, необходимо начертить магический круг и вписать в него знак Резонанса… А затем на корме подготовить узловую печать… И в самом конце поместить туда камни духа, — начала объяснять Тара. Она сопровождала пошаговую инструкцию движениями пальцев по местам на корабле и схеме.

Шама в этот момент делал то, что было ему совершенно несвойственно. Он внимательно ловил каждое слово девушки. Однако он не вслушивался в сухой смысл сказанного: маг ветра ловил каждую черту её лица, каждый изгиб милых губ, ямочки на щеках и точные движения аккуратных пальцев. Он искал свое отражение в её блестящих зеленых глазах, спрятанных за слегка надтреснутыми окулярами очков. Шама невольно поймал себя на мысли, что эта несносная и заносчивая аристократическая особа оказалась невероятно красивой девушкой.

— Ты всё понял?! — перекрикивая рев урагана, спросила Тара и дернула мага за рукав, вырывая из размышлений.

— Да, надо начертить вон там какую-то штуку… — натянул привычную дурашливую улыбку Шама и махнул рукой в абсолютно неверное место. — А потом…

— Да нет же! — закатила глаза Тара. — Ты меня вообще слушал?! Почему мне кажется, что с тобой я буду устанавливать эту защитную формацию до самого утра?

Не дав магу возразить, она продолжила:

— Пойдем пошагово. Возле того ящика нарисуй круг с рунами сбора магии Огня и соедини его с центральной линией. Как закончишь — скажи мне.

Она заглянула ему прямо в глаза и подарила по-настоящему милую, искреннюю улыбку.

Маг ветра, уже набравший полную грудь воздуха для очередной колкости, замялся. Увидев её улыбку, он лишь выдохнул и молча кивнул. Чтобы не растерять остатки гордости, Шама достал магические кисти и покорно поплелся чертить круги.

***

— Покровитель… — набравшись смелости, обратился к своему предводителю подчинённый Флио.

Он уже немного привык к качке, но его голос всё еще дрожал. Флио и сам не знал, чего опасался больше: бушующего десятибалльного шторма или стоящего перед ним мага Земли.

— Почему бы нам просто не догнать их и не прихлопнуть одним махом? Зачем вы отдали приказ обходить их с флангов и тратить время?

— А я смотрю, ты умом совсем обделенный, да? — абсолютно лишённым жалости, гулким голосом спросил Орлиный Покровитель.

Не давая подчиненному ответить, маг Земли продолбил:

— Ты слышал, что говорили наши аэроманты, или в тот момент окончательно оглох?! Через три дня шторм пойдет на спад. Тогда их легкий корвет получит колоссальное преимущество в скорости над нашими тяжелыми галерами. У них появится реальный шанс удрать!

— Но как они выстоят против всей нашей армады?! — искренне не понимал Флио. — Мы же просто задавим их магическим огнем и отправим на дно за пару минут!

— Ты имеешь дело с хитрым и изворотливым ветряным чертом! — перебил его Покровитель. — Что если у этого Маршала есть способ удерживать их корыто на плаву всё это время? Любой риск провала недопустим. Мы обязаны поймать их наверняка. Лучше скажи: когда наши фланговые отряды выйдут на позицию для атаки?

— По донесениям Киеро и Итомэ, им нужен еще день, максимум полтора, — ответил Флио, низко преклонив колено.

— Тогда не беспокой меня до этого времени! — отрезал Орлиный Покровитель и отвернулся к окну каюты, глядя на ревущий океан.

Флио поспешно покинул каюту, плотно затворив за собой дверь. Медленно, но неумолимо тиски вокруг беглецов сжимались.

***

— Вице-адмирал Бинхуа! — в каюту, служившую штабом армады Бодении у острова Каньси, влетел перепуганный маг связи Гиммель.

В каюте находились капитаны всех кораблей и соединений. Внезапное появление мага заставило всех замолчать и сердито воззриться на него.

Гиммель мгновенно осознал, что его визит вызвал бурю негодования. К его горлу подступил липкий ком страха. В голове юноши пронеслась единственная мысль: “Вляпался… Как бы не казнили за срыв совета!”

— Надеюсь, ты явился с действительно важными новостями, Гиммель? — строгий женский голос, пропитанный лютым морозом и инеем, прорезал тишину.

Хозяйкой голоса была вице-адмирал Бинхуа. Это была утонченная леди с длинными белоснежными волосами, которые к самым кончикам приобретали нежно-розовый оттенок. Её волосы шелковым покрывалом спадали на лазурные одежды. Наряд магессы был изящен, густо ушит магическими и духовными камнями, подчёркивающими её строгое, но миловидное лицо.

Глаза Бинхуа поблескивали глубокой голубизной, точно замерзшие лепестки роз, а ресницы казались покрытыми настоящим инеем. Её наряд был соткан из меха северных мифических медведей и покрыт чешуей лазурных морских драконов. Эта бронзированая мантия способна была выдержать прямой удар заклинания Святого уровня.

Внешне Бинхуа выглядела спокойной, но это спокойствие было обманчивым. Каждый в штабе знал: чем спокойнее Бинхуа, тем страшнее будет последующая буря.

— Госпожа вице-адмирал… у меня донесение от капитана Бинсин из арьергарда… — заикаясь, вытолкнул из себя Гиммель.

— Не тяни, — коротко и с нетерпением произнесла Бинхуа. — Говори!

— Их отряды были атакованы Бандой Орла в Маскинкоре! — выложил маг, зажмурившись. — Капитан Бинсин удалось вырваться в море на “Заре над Бездной”, но остальные попали в плен! Бандиты преследуют её! Она просит помощи!

— Эти облезлые птицы совсем оборзели?! — рявкнул Ведьмак Ужасный, командир авангарда и маг Земли ранга Полусвятого седьмой звезды. Он со всей силы грохнул кулаком по столу. — Адмирал, это же шикарная возможность избавить север от этой дряни!

— Готовьте флот к выступлению, — поднимаясь со своего кресла, холодно повелела Бинхуа. — Через два дня шторм утихнет, и мы отправимся по их души.

— Два дня?! Но не будет ли это слишком поздно?! — попытался возразить Ведьмак.

— Без шторма мы дойдем гораздо быстрее. Мы не имеем права рисковать личным составом прямо сейчас, — отрезанно чеканила Бинхуа.

— Госпожа… — тихо подал голос Гиммель из угла. — В сообщении указано… На борту корвета находится маршал Шама и его спутница…

— Что ты сказал?! — вскричала магесса Льда, резко обернувшись.

В её голосе вспыхнул такой спектр невероятных эмоций, что по стенам каюты мгновенно пополз толстый слой инея.

— Маршал Шама… — пискнул Гиммель.

— С этого надо было начинать! — вскрикнула Бинхуа срываясь на рык, вихрем проносясь мимо опешивших офицеров. — Вы, сонные каракатицы! У вас ровно полчаса! Я хочу видеть, как наши корабли режут эти волны!

Остров Каньси зашевелился, точно улей. Не прошло и получаса, как исполинский флот Бодении снялся с якорей и на предельной скорости устремился к Маскинкору.

***

Целых полтора дня Тара и Шама провели на качающейся палубе, вдоль и поперек исписывая ее священными рунами и монтируя камни духа. Всё это время Бинсин вела непрерывную борьбу со стихией и погоней.

Однако к заходу солнца второго дня кольцо вокруг корвета всё же сомкнулось. Дредноут Орлиного Покровителя и десяток боевых галер вышли на дистанцию прямой атаки.

И в этот миг со всех сторон на маленький корвет обрушился настоящий магический ад!

В “Зарю над Бездной” полетели сотни дальнобойных заклинаний: огромные огненные шары, ледяные клыки, ветряные резаки и тяжелые каменные валуны. Залпы мифриловых орудий выплевывали тонны закаленного металла. Воздух вокруг корабля превратился в сплошную, ревущую вспышку разъяренного стихийного огня!

— Тара, активируй! Живо! — оглушительно закричал Шама, его голос прорезал грохот первых взрывов, разорвавшихся в воде всего в нескольких метрах от деревянного борта корвета.

Магесса Земли, стоявшая в самом центре свеженачерченной защитной формации, тяжело дышала. Её пальцы были сплошь испачканы астральной тушью и измельченным порошком из камней духа. Преодолевая лихорадочную дрожь в коленях, Тара прижала обе ладони к центральному узлу — пурпурному кристаллу “Сердце Дракона”.

— Великие элементы, услышьте мой призыв! — громко, на распев прочла она древнее заклинание на языке первых магов Анабера. — Встань стеной, земля! Воспылай, огонь! Вздымись, воздух! Воспой, вода! Защитная Формация Четырех Стихий — Пробуждение!

В ту же секунду пурпурный кристалл вспыхнул ослепительным, невероятным светом, от которого ночная тьма шторма мгновенно отступила на сотни метров.

Все начертанные на палубе руны, круги и соединительные векторы налились густым, переливающимся свечением. Четыре стихийных потока — лазурный Воды, изумрудный Земли, алый Огня и золотистый Ветра — взмыли от бортов корвета высоко в небо, переплетаясь между собой в единый геометрически идеальный полусферический купол.

Буууууум!

В следующую секунду первичное кольцо вражеских заклинаний сокрушительно ударило по свежесозданному барьеру. Гигантские огненные шары, способные испепелить целую деревню, с оглушительным гулом рассыпались о прозрачную поверхность купола мириадами бессильных искр. Мифриловые ядра, выпущенные из орудий галер Банды Орла, с металлическим визгом рикошетили от матрицы, уходя глубоко в кипящие морские волны.

Корвет сильно встряхнуло. Деревянный корпус «Зари над Бездной» жалобно застонал под нагрузкой, но формация, привязанная к магии Воды Бинсин, устояла. Она мерцала и переливалась всеми цветами радуги, надежно отражая невероятную плотность вражеского огня.

— Ха-ха! Работает! Живут же закорючки! — азартно проорал Шама, утирая пот со лба и победно вскидывая кулак к темному небу. — Тара, да ты у нас настоящий гений рунических формаций! Я официально беру все свои слова про засушенных академических сухарей обратно!

— Не расслабляйся, ветряной дурак! — крикнула в ответ Тара, хотя на её побледневшем лице промелькнула тень гордости. — Нагрузка на кристалл “Сердца Дракона” колоссальная! Каждый удар банды сжигает запасы маны в камнях духа! Да и мои познания формации поверхностны! Если они начнут бить концентрированно в одну точку — формация продержится не больше суток!

***

Атаки Бандой Орла продолжались не прекращаясь ни на мгновение, осыпая купол Защитной формации над корветом магов с щедростью и упорством достойными легенд и каждый удар магического заклинания эхом отражался на бледном от истощения лице Бинсин.

Глаза магессы Воды светились лазурным, пульсирующим огнем: через навигационные кристаллы штурвала она была напрямую связана с Великим Куполом Четырех Стихий и чувствовала каждый ударяющий по нему снаряд, каждое разрушительное заклинание собственным телом. Девушка еле держалась на ногах, её губы были искусаны до крови, а по бледным щекам стекал холодный пот, смешивавшийся с солеными штормовыми брызгами.

Тара, ползающая на коленях вокруг центрального узла формации, вставила в выемку очередной растрескавшийся камень духа. Переведя дыхание, она крикнула через всю палубу:

— Бинсин! Что с талисманом связи?! Есть ответ от вице-адмирала?! Скажи, что их авангард уже на горизонте!

Бинсин тяжело выдохнула, сжимая штурвал так, что затрещали кожаные перчатки:

— Талисман срезонировал и вернул ответный импульс! Но… я не чувствую их флот визуально или магически! В депеше Бинхуа указано четко: из-за тяжелейшего штормового фронта их армада только-только снялась с якорей у острова Каньси! Они идут на предельном ходу, но пробиться сквозь эти валы быстро не смогут. Они будут здесь… в течение суток!

— Суток?! — Тара отшатнулась, больно ударившись локтем о деревянный оклад ящика. — Бинсин, ты скажи что ты пошутила?! Кристалл “Сердца Дракона” покрыт трещинами! Камни духа сгорают за считанные минуты! Формация не продержится двадцать четыре часа под концентрированным огнем двадцати галер! У нас физически не хватит маны!

— У нас нет другого выбора, кроме как заставить её продержаться! — донесся с юта жесткий, звенящий голос Шамы.

Маг ветра стоял, опершись о фальшборт, и его глаза, обычно исполненные веселья и нагловатого задора, сейчас сканировали темнеющие силуэты вражеских судов с ледяной, расчетливой яростью.

— Шама, ты вообще меня слышишь?! — закричала Тара, подбегая к нему и хватая за бронированный налокотник. — Это не вопрос храбрости или упрямства! Это законы высшей рунической векторной магии формаций! Когда выгорит последний астральный узел, барьер схлопнется и тогда нас просто разорвет на молекулы их магическими залпами!

— Спокойно, академическая леди, не порти свою идеальную прическу и не пачкай слезами эти милые очки, — привычно усмехнулся Шама, но на этот раз его привычный юмор прозвучал с оттенком свинцовой тяжести. Он на мгновение накрыл ее дрожащую ладонь своей широкой, покрытой мозолями ладонью. — Твои “закорючки” сделают ровно то, для чего ты их начертила. А остальное… остальное я беру на себя.

Корвет “Заря над Бездной” принял на себя ужасающий удар. Целую ночь, пока над морем бушевала тьма, а океанские валы захлестывали шканцы, корабли Банды Орла методично и беспрерывно расстреливали защитный купол. Барьер гудел, наливался пурпуром и золотом, принимая на себя точечные удары огненных заклинаний и земляных монолитов. Камни духа сгорали один за другим, превращаясь в серый пепел. Тара не смыкала глаз ни на секунду, практически вслепую меняя выгоревшие материалы и сбивая в кровь пальцы.

К утру следующего дня шторм наконец начал спадать, уступая место морозному, прозрачному рассвету. Но вместе с затихающим ветром положение беглецов стало поистине критическим.

На палубе флагманского дредноута Банды Орла Орлиный Покровитель с нарастающей яростью наблюдал за тем, как сотни заклинаний его подчиненных всё еще бессильно рассыпаются о переливающуюся полусферу Защитной формации Четырех Стихий.

— Что это за защитная формация такая… — сквозь зубы процедил Покровитель. Его двухметровое копьё из темной астральной стали высекло сноп белых искр, впившись в деревянный настил палубы. — Откуда у этого ветряного оборванца такой редкий артефакт?!

— Господин! — подбежал к нему запыхавшийся, перепуганный старпом Флио. — Наша магия не пробивает их защиту! Что прикажете делать?! Переходить на прямой таран?!

— Идиот! — рявкнул Покровитель. — Если мы протараним их под таким куполом, наши собственные галеры разлетятся на щепки от обратного стихийного резонанса!

Маг Земли замолчал, его взгляд, тяжелый и холодный, точно гранитная плита, уставился на мерцающий корвет. Спустя несколько мгновений в его узких глазах вспыхнул жестокий, изощренный расчет:

— Прекратить хаотичную стрельбу! Всем кораблям флангов — перестроиться в плотный круг! У них на борту талантливый геомант и мастер формаций, но у всякой защиты есть слабое место — человеческое сердце.

Покровитель медленно обернулся к трюмным люкам, откуда доносился звон цепей:

— Приказать выкрутить руки и вывести всех пленных магов Бодении, которых мы захватили в Маскинкоре! Привязать их к носовым бушпритам наших передовых галер! Вывести их на самый мороз, прямо под морские брызги!

Флио мерзко оскалился, мгновенно поняв замысел предводителя:

— Понял, господин!

— Выстроить корабли так, чтобы этот добродетельный Маршал с кормовой рубки прекрасно видел каждое лицо своих подчиненных! — с жестокой улыбкой приказал Покровитель. — И передать ему по громкоговорящему кристаллу: если они не снимут барьер через пять минут — мы начнем сбрасывать его людей в воду по одному каждые три минуты! Посмотрим, насколько хватит его хваленой выдержки!

Спустя пару минут на носовых площадках тяжелых галер появились десятки изможденных, скованных тяжелыми цепями чародеев и солдат Бодении. Сварливый ледяной ветер рвал их порванную одежду.

— Маршал Шама! — загремел через магический усилитель суровый голос Покровителя. — Твои люди здесь! Сними барьер, сложи оружие и передай нам магессу Земли! Или их кровь щедро окропит эти волны прямо на твоих глазах!

На палубе “Зари над Бездной” мгновенно воцарилась мертвая тишина.

Тара, услышав слова Покровителя и увидев сквозь окуляры очков привязанных к бушпритам избитых солдат, застыла на месте. Ее лицо мгновенно потеряло остатки красок, сделавшись белее морской пены.

— Боги… Нет… Только не это… — прошептала она, бессильно прижимая руки к груди. — Они же… они же действительно их убьют! Шама, что нам делать?! Мы не можем допустить этого! Но если я сниму барьер…

— Не смей, — отрывисто и не допускающим возражений тоном произнес Шама.

Он быстро прикинул в уме: с момента отправки депеши прошло уже больше половины суток. По его мысленным расчетам и знанию скорости боевых кораблей Бодении, армада вице-адмирала Бинхуа должна быть совсем близко. Помощь пробьется к ним буквально в течение нескольких часов, в крайнем случае — прямо к обеду! Все, что от него требовалось прямо сейчас — это выиграть драгоценное время. Любой ценой тянуть минуты, не давая врагу уничтожить пленных и разбить истощенную формацию.

— Тара, слушай меня предельно внимательно, — сказал Шама, поворачиваясь к девушке. На его лице не осталось и тени прежней ребячливости. Глаза мага ветра горели опасным, суровым огнем. — Ты не снимаешь формацию. Ни при каких обстоятельствах! Что бы ни происходило снаружи, как бы не рушился этот мир — ты держишь купол и сохраняешь жизнь себе и Бинсин. Это твой главный и единственный приказ.

— А ты?! Что собрался делать ты?! — выкрикнула Тара, чуя недоброе.

— А я пойду и немного прогуляюсь, — легко усмехнулся Шама, мгновенно возвращая на губы свою фирменную, нагловатую улыбку. — Надо же объяснить этому старому индюку, что портить морской воздух своими воплями — это дурной тон!

— Шама, ты с ума сошел?! — закричала Бинсин, бросая штурвал на стопор и подбегая к нему. — Против тебя вся их армада! Орлиный Покровитель — Почтенный девятой звезды! Он на четыре ранга превосходит тебя в чистой силе и мане! Ты идешь на верную смерть!

— Верен лишь ветер, Бинсин. Все остальное — переменчиво, — ответил Шама.

Он сделал глубокий вдох, вдохнув соленый воздух моря, и расправил плечи.

Маг ветра шаг за шагом подошел к границе мерцающего купола. Собрав ману в гортани, он наложил на свой голос заклинание Ветряного Резонанса, и его слова зазвучали над пространством океана с невероятной, чистой и звонкой мощью, перекрывая шум волн:

— Эй ты, старший гидропетух! Да-да, ты, облезлый пернатый Покровитель в своей тяжелой железной консервной банке!

Покровитель на носу дредноута насупился, его брови сошлись к переносице:

— Что ты мелешь, оборванец?!

— Я говорю, что ты совсем обезумел на старости лет! — хохотнул Шама, уперев руки в бока прямо перед прозрачной стеной барьера. — Воевать с девчонками и прикрываться пленными солдатами — это, конечно, неоспоримое колоссальное достижение! Твоя матушка, должно быть, невероятно гордится таким “героем”! Но если в твоих старых жилах осталась хотя бы капля мужской чести, а не жидкая морская грязь — выходи один на один! Поединок чести, Покровитель! Ты и я!

По армаде Банды Орла прошел глухой, изумленный ропот. Почтенные из банды, командующие галерами и остальная лайка бандитов переглядывались, не веря ушам. Сумасшедший маг ветра с рангом Почтенного пятой звезды выказывал прямую дерзость Почтенному девятой звезды!

Орлиный Покровитель медленно выпрямился, его могучая грудь, закованная в тяжелую броню с нефритовыми инкрустациями, вздымалась.

— Поединок чести?.. — гулким басом произнес он, и в его голосе зазвучали тяжелые, точно удары молота, ноты. — Твоя небывалая наглость и смелость, ветряной мальчишка, поистине поразительны. Они достойны того, чтобы я даровал жизнь этим плененным солдатам Бодении. Если ты выстоишь против меня хотя бы десять вдохов — я прикажу снять цепи с твоих людей и отпустить их на спасательных шлюпках.

Покровитель выставил вперед свое двухметровое копьё, указывает им прямо в грудь Шамы:

— Но запомни мои слова: даже если само небо упадет на землю и океан закипит — я все равно не позволю ученой девчонке уйти отсюда живой! Она так или иначе пойдёт со мной, или пойдёт на корм рыбам! Я принимаю твой вызов, Маршал!

— Вот и договорились, пернатый! — задорно крикнул Шама.

Он обернулся к Таре, взглянул на нее сквозь окуляры очков последним, невероятно теплым и долгим взглядом:

— Держи купол, геомант. И… не скучай без меня.

Не давая девушке вымолвить ни слова, Шама сделал шаг вперед — прямо сквозь переливающуюся стену Защитной Формации Четырех Стихий, выходя в открытое, незащищенное пространство над кипящей морской пучиной.

Едва ноги Шамы покинули пределы купола, маг ветра не упал в ледяную воду. Под его подошвами мгновенно вспыхнули невидимые, спрессованные потоки воздуха.

— Стихия Неба: Шаг Ветра! — тихо прошептал он.

С тихим, свистящим хлопком Шама взмыл в воздух, с невероятной грацией перепрыгивая с одного сгустка спрессованного воздуха на другой, точно по невидимым ступеням. Его длинный плащ развевался на морозном бризе, а в руках с тихим, хищным звоном обнажились мечи “Луна” и “Солнце”. Клинок “Луны” отсвечивал холодным, серебристо-лазурным сиянием, а “Солнце” горел чистым, слепящим янтарным пламенем.

Орлиный Покровитель тяжело усмехнулся. Ему не требовался воздух, чтобы летать: Почтенный маг земли девятой звезды владел древнейшими, монументальными техниками своего элемента.

— Стихия Земли: Парящие Опоры Анабера! — рыкнул Покровитель, сжимая копьё.

Прямо из морской пучины, со дна пролива, пробивая толщу воды с оглушительным ревом и фонтанами брызг, вверх устремились массивные, острые гранитные пики и плоские камни. Словно по волшебству, они застыли в воздухе на высоте нескольких десятков метров, сформировав парящую, хаотичную арену из твердейшей породы. Покровитель тяжелым прыжком взлетел на крупнейшую из платформ, и под его сапогами гранит налился тяжелым, желтоватым свечением Монолита.

— Начнем, мальчишка! — крикнул Покровитель и совершил молниеносный выпад копьем.

Из острия его оружия вырвался гигантский, вращающийся каменный бур размером с трактир, окруженный разрезающими воздух астральными лезвиями. Бур с ревом устремился к Шаме, угрожая стереть его в порошок.

— Слишкoм медленно для Почтенного! — хохотнул Шама, его тело обратилось в полупрозрачный ветряной силуэт.

Используя невероятную маневренность “Шага Ветра”, маг воздуха свернулся в воздухе волчком, легко уходя от прямого удара бура. Каменный снаряд пролетел мимо и сокрушительно ударил в океан, подняв пятидесятиметровый столб воды и пены.

Шама, оказавшись прямо над головой Покровителя, мгновенно скрестил мечи над головой:

— Двойной Стихийный Разрез: Солнечный Вихрь и Лунный Поток!

Две колоссальные, тридцатиметровые дуги из спрессованного огненного ветра и ледяного воздуха рухнули на парящую платформу Покровителя. Удар был настолько силен, что гранитный монолит распался на тысячи мелких осколков.

На галерах Банды Орла и на палубе “Зари над Бездной” воцарилась глухая, ошеломленная тишина. Почтенные пиратов, закаленные в сотнях кровавых битв и пленники, с открытыми ртами наблюдали за тем, как какой-то Почтенный пятой звезды не просто огрызается, а на равных противостоит Почтенному девятой звезды — магу, превосходящему его на целых четыре фундаментальных ранга!

На корвете Бинсин от изумления едва не выпустила из рук светящиеся кристаллы штурвала. А Тара, прижав тонкие пальцы к губам, уставилась на парные клинки Шамы сквозь надтреснутые стекла очков. В ее груди что-то ёкнуло. Глядя на то, с какой филигранной, почти мифической грацией этот ветреный нахал разрывает смертоносные заклинания Почтенного мага Земли, девушка с полыхающим лицом поймала себя на мысли: “Боги мои… Значит, все те безумные истории о его великих подвигах, легендарных дуэлях и спасении армий… это были не просто бахвальство и пьяные выдумки?! Он действительно… настолько силен?!”

— Мощно! Но неглубоко! — заревел Покровитель, перескакивая с одного парящего обломка на другой с ловкостью, невероятной для его гигантского роста и тяжелых доспехов.

Он начал непрерывную, сокрушительную атаку. Его копьё превратилось в сплошную полосу смертоносного металла: Покровитель швырял в Шаму сотни каменных копий, вызывал в воздухе гравитационные аномалии и локальные землетрясения, пытаясь прижать мага ветра к воде.

Один из пиратов на близлежащей галере, видя, как Шама уклоняется от очередной атаки и оказывается спиной к судну, лихорадочно вскинул магический арбалет, пытаясь выстрелить Маршалу в затылок.

— Назад, собака! — вдруг оглушительно гаркнул Покровитель, даже не оборачиваясь к галере.

Он взмахнул левой рукой, и мощнейший гравитационный импульс сокрушил арбалет пирата прямо в его руках, вместе с пальцами:

— Это поединок чести магов Высшего Ранга! Любой, кто посмеет вмешаться или выстрелить без моего приказа — будет заживо погребен на дне этой Бездны!

Шама, балансируя на самом кончике парящего в воздухе острого камня, оценил этот жест короткий кивком:

— А ты не совсем уж испорчен, старик! Уважаю! Но давай добавим немного больше хаоса!

— Высшая Техника Ветра: Танец Разрушительного Шторма!

Исполинский вихрь сокрушительно обрушился на Покровителя. Маг Земли вскинул копьё вертикально вверх, активируя “Гравитационный Якорь”. Два мага столкнулись в вышине над морем! Воздух рвался с треском раскатов грома, океан под ними вскипал, пока Шама, виртуозно растягивая секунды и затягивая бой, продолжал тянуть время до прихода флота.

— Прими мой сильнейший удар, мальчишка! — взревел Орлиный Покровитель, скопив в лезвии своего копья всю доступную ману Земли. — Дробитель Континентов!

— С удовольствием, старик! — отозвался Шама, соединяя рукояти “Луны” и “Солнца” в единый двуручник. — Тайное Искусство Ветряного Бога: Рассечение Небесного Свода!

Оба мага на предельной скорости устремились навстречу другу

Полный, абсолютный взрыв!

Скрестившиеся клинки и копьё породили ослепительную сферу из переплетенных магий земли и ветра. Свет был настолько ярок, что магам на галерах и девушкам на корвете пришлось зажмуриться.

Но внутри этой магической сферы произошло нечто непостижимое.

Плотность стихийной маны и астрального резонанса достигла такого критического уровня, что сама ткань материального пространства на короткое мгновение прогнулась. Время вокруг Шамы и Покровителя замедлило свой ход, а затем и вовсе остановилось. Свет угас, шум боя исчез, и оба чародея оказались выдернуты из реальности в особое, чистое ментально-подсознательное измерение — Астральный Резонанс Душ.

В этом беззвучном, серебристом пространстве не было ни кораблей, ни моря, ни войны. Шама и Покровитель зависли друг напротив друга, соединенные незримой, переливающейся нитью от контакта их оружия. И по этой нити, вне их собственной воли, хлынул непрерывный поток воспоминаний, чувств и самых глубоких, сокровенных тайн каждого из них.

Шама зажмурился от внезапного ментального импульса. В его разуме пронеслись чужие, наполненные неизбывной болью и тоской образы:

…Золотой и с виду величественный город Тёмная Звезда — родина одних из самых сильных магов материка Анабера. Именно там, в одном из прекрасных районов, когда-то жил Покровитель со своей семьей, пока судьба не сыграла с ними злую шутку. Столетний турнир в Тёмной Звезде… Арена, объятая огнем. Молодая девушка лет пятнадцати по прозвищу Огонёк — известная так же как Уходящая в Дождь. Она проиграла и выбыла с Турнира...В ее глазах страх, на шее лишающий магии обсидиановый ошейник и клеймо рабыни, а вся семья в повозках рабовладельцев… Затем он, гордый и могучий маг земли стоит на коленях в черном зале, не смея даже поднять глаза на того, кто восседает на троне… Жестокая ухмылка магистра гильдии магов Темной Звёзды и условие полного и беспрекословного подчинения в обмен на сохранение жизни его дочери…

Шама ахнул в подсознании, осознав страшную и удивительную правду: этот суровый, беспощадный Почтенный девятой звезды, предводитель Банды Орла… был родным отцом его пятой сестры по магическому исскуству!

В ту же секунду аналогичный ментальный шок пронзил разум Покровителя. Перед его внутренним взором пронеслись воспоминания Шамы:

…Безопасный, светлый дом в Бодении. Его дочь — живая, здоровая, ухоженная, смеющаяся, сидящая у теплого камина с книгой в руках… в следующую секунду она же, но уже на полях сражения. В её глазах сверкает истинное первородное пламя, а на защитной мантии чётко виднеются знаки отличия маршала Бодении… Затем мелькает видение Хозяина Судьбы и его учеников, которые отдают все свои награды и повести за четвертое место в Столетнем Турнире, за освобождение его дочери и всей семьи из рабства…Ей больше не грозит ни опасность, ни голод ни презренная жизнь рабыни, которая для мага хуже смерти…

Сфера ослепительного света внезапно рассыпалась миллионами тихих, безвредных золотистых и изумрудных искр, оседающих на спокойную гладь океана.

Пространство вернуло свою материальность. Шум спадающего ветра вновь заполнил всё вокруг.

Шама и Орлиный Покровитель медленно опустились на крупнейшую из парящих гранитных платформ. Оба мага тяжело дышали, их оружие опустилось вниз. Они стояли на расстоянии пары шагов и просто молча, с глубоким, неизреченным потрясением смотрели друг другу в глаза. В этом взгляде больше не было ни капли вражды, ярости или жажды крови. Там было лишь чистое, абсолютное понимание двух мужчин, связанных судьбой.

— Ты… — тихо, едва слышным шепотом произнес Покровитель. — Ты и твой Учитель… вы спасли мою Огонёк…

— Она Маршал Бодении, Почтенная восьмой звезды, — ответил Шама, убирая мечи в ножны. — Она сильнее многих из нас, старик. Ей больше ничего не грозит.

Покровитель закрыл глаза, и по его суровому лицу скатилась слеза. Он вонзил копьё в гранит и повернулся к флоту:

— Всем кораблям Банды Орла! Немедленно прекратить любые враждебные действия! Освободить всех пленных магов Бодении! Снять с них цепи и предоставить им спасательные шлюпки!

— Господин Покровитель?! — выскочил ошарашенный Флио. — Вы с ума сошли?!

— Заткнись, Флио! — рявкнул Покровитель. — Поединок окончен! Эти люди больше не наши враги!

Однако отпраздновать неожиданный мир им было не суждено.

В ту самую секунду ткань материального пространства над эскадрой страшно исказилась. Пространство пронзила колоссальная, тяжелая ментальная волна уровня Полусвятого Третьей Звезды!

Аура была настолько древней и концентрированной, что океан под кораблями мгновенно замер, превратившись в черное зеркало. Воздух стал морозным, а деревянные борта галер издали сухой треск.

— Ты посмел предать нас, Покровитель?.. — раздался отовсюду потусторонний, шуршащий голос, напоминающий трение сухого песка и истлевших костей. — Значит, ты отправишься на дно Бездны вместе с этими жалкими сопляками из Бодении…

Мир окончательно потускнел, обратившись в грязно-серые сумерки. Из всех щелей и глубин воды начали стремительно стягиваться густые, угольно-черные тени. И прямо из этого непроглядного тумана в воздухе бесшумно вынырнула фигура в черных одеяниях из астрального шелка. Капюшон скрывал голову, черная маска закрывала лицо, оставляя видимой лишь полосу мертвенно-бледной кожи да пару пустых глаза без зрачков.

Это был Шадоу — легендарный призрачный палач, родом из того самого мрачного города Тёмная Звезда, Полусвятой Третьей Звезды.

Орлиный Покровитель обмер от ужаса:

— Шадоу… — сухими губами прошептал маг Земли.

— Ты разочаровал Госпожу, — прошелестел Шадоу и вскинул руки. Из его рукавов вырвались тысячи длинных, шипящих щупалец из мертвой маны Тьмы: — Умрите все.

Буууум!

Теневые плети сокрушительно рухнули на армаду Банды Орла! Тяжелые боевые галеры под ударами щупалец Шадоу разлетались на миллионы щепок, точно сухие спичечные коробки! Морская вода вскипала, крики бандитов тонули в реве разрушения.

— Тара, держи купол! — истошно закричал Шама, прыгая вслед за Орлиным Покровителем на его флагманский дредноут, где совсем обессилившая на палубе лежала Колумбина.

Исполинская волна тьмы сокрушительно ударила по Защитной Формации Четырех Стихий. Купол корвета вспыхнул последним, слепящим светом. Кристалл “Сердца Дракона” с громким звоном мгновенно разлетелся на мелкие осколки, не выдержав прямой атаки Полусвятого. Формация полностью рухнула и рассеялась в воздухе. Корвет тяжело зачерпнул воду носом, но остался на плаву благодаря крепкому корпусу.

В то же самое время на флагманском дредноуте Орлиный Покровитель вонзил копьё в палубу и вскинул “Абсолютный Щит Титана”. Шама, успевший заскочить на борт к Покровителю и Колумбине, добавил к его защите мощнейший ветряной барьер. Объединенный щит с огромным трудом сумел отбить жуткий удар Шадоу, сохранив флагман от уничтожения.

Вокруг воцарилась жуткая, дымящаяся тишина. Среди кипящих обломков уничтоженного флота на волнах качались лишь уцелевший корвет “Заря над Бездной” и полуразрушенный флагманский дредноут “ Крушитель Демонов”, а над ними, в серых тучах потускневшего мира, бесшумно парил Шадоу, сковав всех уцелевших своим колоссальным ментальным давлением и готовый нанести финальный, смертоносный удар...

Глава 8 ч. 1

Глава 8.

= Превзойти свои пределы =

Часть 1.

* Орлиное сердце *

Затихающим шторм в Запретном море был не просто стихией, он был дыханием ненависти моря ко всему живому. Утихающие, но всё ещё чудовищные порывы северного ветра накатывали колоссальными, свинцовыми волнами, превращая каждую секунду борьбы за жизнь в медленную пытку. Вода здесь не казалась жидкой: густая, словно расплавленный хрусталь, вымораживающий тепло до самого мозга костей, она имела запах древней соли, гниющей глубоководной тины и застоявшейся крови морского бога.

Каждый новый вал с гулким, пушечным грохотом обрушивался на барахтающихся в открытом море магов Бодении и сорвиголов Банды Орла. Стихия не делала различий между гербовыми плащами Боденской Империи и рваными кожаными телогрейками бандитов. Ледяная пучина Запретного моря затягивала людей молча и обыденно. То тут то там всплывал на поверхность тяжелый бронзовый наплечник, мелькала размокшая шляпа и с каждым новым накатом волны крики ужаса, отчаяния и безумия звучали всё реже. Люди, закаленные в десятках сражений, осознавали безнадежность борьбы с безжалостным морем, чей морозный покров сжимался вокруг них, словно тиски рук великана на шее.

На борту едва держащегося на воде корвета “Заря над Бездной” царило оцепенение, граничащее с безумием. Бинсин, пребывая в диком страхе, который пробирал до самого костного мозга, сама того не заметив, выпустила из занемевших пальцев резной штурвал с магическими кристаллами управления. Лицо магессы Воды, достигавшей редкого уровня Архимага шестой звезды, сейчас выглядело бледнее вымороженного мела. В её висках с молоточным гулом билась лишь одна-единственная, ослепляющая мысль, отзывавшаяся ледяным эхом в замирающем сердце:

”Полусвятой… Это Полусвятой Третьей Звезды… Это конец. Нас всех сейчас просто сотрет из бытия…”

В это же время у самого фальшборта Тара беспомощно рухнула на колени. Мокрые, тяжелые от соли доски палубы больно ударили её через ткань штанов, но геомант даже не заметила этой боли. Её изящное лицо исказилось гримасой сокрушительного отчаяния. Сердце аристократки замирало в такт каждому захлебнувшемуся, оборванному крику во мраке пучины за бортом. В широких, искаженных ужасом глазах девушки смешались дичайший страх, абсолютное бессилие и давящее ощущение неотвратимости гибели. Она судорожно обхватила голову руками, сжимая виски до темноты перед глазами. Всё её существо переполняла животная, липкая боль.

— А-а-амм-ха-а-а-а-а!.. — сорвалось с потрескавшихся, окровавленных губ Тары.

Губы были разбиты северным колючим ветром, на них застыла горькая корка морской соли. Из её груди вырвалось бессвязное мычание, быстро перешедшее в надрывный, сухой крик, пропитанный всей той беспомощностью, что разрывала её изнутри. Тара не могла произнести ни одного внятного слова. Мозг отказывлся воспринимать происходящее. Да, она была гениальным ученым, признанной аристократкой из Высшей Академии магии. Бодении, да, ей доводилось бывать на далеком севере — на архипелаге Островов Демонов… Но даже там, среди развалин древних алтарей и крошева клыкастых тварей, она никогда не видела столь концентрированной, абсолютной и бессмысленной жестокости. Векторные формулы и графики магического искусства, которыми она привыкла измерять мир, рушились перед простым фактом: над ними парил палач, для которого их жизни были дешевле морской пены.

На борту “Крушителя Демонов” — тяжелого дредноута Банды Орла, принявшего основной удар теневых плетей и теперь стремительно набиравшего ледяную воду сквозь зияющие пробоины, — разворачивалась совершенно иная картина. Здесь уцелевшие не кричали. Здесь пахло жженым гранитом, свежим железом и паленой плотью.

Орлиный Покровитель, превозмогая колоссальное, почти физически ощущаемое ментальное давление парящего Полусвятого, медленно поднимался с колен. Каждый миллиметр движения давался ему с хрустом во всех суставах. Он опирался на свое гигантское копьё из мифриловой стали, глубоко всаженное в дубовую настилку палубы. На его мифическом щите Монолита, зависшем у левого плеча, всё еще зловеще пульсировала глубокая, сквозная трещина от первого удара Шадоу. Нательная броня из спрессованного гранита была полностью покрыта сечью разрывов, а из-под порванной одежды проступали багровые, дымящиеся пятна крови.

И всё же во взгляде Почтенного девятой звезды не было ни тени страха. Ни единого грамма! Напротив, его глаза пылали дикой, первобытной яростью и той всесокрушающей злобой, что копится десятилетиями. Он смотрел на теневую фигуру в небе, на существо, которое долгие сто тридцать пять лет обманом и шантажом принуждало его творить грабежи, топить корабли и проливать кровь, давая лишь призрачную надежду на то, что его единственная дочь останется нетронутой. И вот теперь, после короткого ментального контакта с Шамой, выяснилось: его дочь всё это время была в безопасности, росла под заступничеством Великого Учителя, стала Маршалом Бодении и Почтенной восьмой звезды! Вся его жизнь, все эти почти полтора века позора и рабства были выстроены на мерзкой, гнилой лжи.

Рядом с ним, опершись на одно колено, тяжело дышал Шама.

В результате разрушительной атаки Шадоу его золотистые волосы выскочили из изорванной шелковой банданы и сухими, пылающими нитями рассыпались по плечам. Из уголка губ мага ветра сочилась тонкая, алая струйка крови, каплями орошая грязную, пропитанную солью и когда-то бывшую ослепительно белой рубаху. Но его пальцы мертвой хваткой сжимали рукояти парных мечей-близнецов. Клинки горели с невероятной яркой интенсивностью: левый, “Луна”, пульсировал синевато-голубым, морозным светом; правый, “Солнце”, изрыгал янтарно-золотые, искрящиеся языки пламени. В такт каждому рваному, тяжелому дыханию Шамы вокруг него вздымались легкие, упругие вихри. Воздух повиновался воле Маршала, обволакивая его тело тонкими магическими доспехами из спрессованного ветра.

Позади них на накренившейся палубе лежала Колумбина. Девушка была полностью обессилена. Она только-только начала приходить в себя после того, как Орлиный Покровитель своим магическим импульсом разорвал на её шее тяжелый обсидиановый ошейник, блокировавший каналы маны. Колумбина жадно, с сухими всхлипами впитывала редкие крохи энергии Огня, которой здесь, над ледяным Запретным морем, катастрофически не хватало. И всё же с каждым вдохом её грудь вздымалась всё ровнее, а на мертвенно-бледные, бескровные щеки постепенно возвращался живой румянец.

— Хм-м-м… — раздался над ними голос Шадоу.

Этот звук не был громким. Он прозвучал подобно тихому, сухому шепоту сотни заблудших призраков, но в нем явственно пробились нотки холодного, брезгливого удивления. Этот шелест полностью перекрыл и вопли тонущих за бортом, и рев утихающего шторма, и треск ломающихся мачт.

— Ну надо же… Вам даже удалось выдержать мой обычный удар. Какая досада. Придется потратить на червей еще одно дыхание.

Палач Тёмной Звезды парил в пятидесяти метрах над кипящей пучиной. Графитовые тени его одежд и густой, похожий на горелую смолу дым, исходивший от его тела, развевались на северном ветру, образуя вокруг Полусвятого подобие извивающихся, хищных щупалец осьминога. Его белые глаза, полностью лишенные зрачков и выражавшие лишь бездонную пустоту загробного мира, медленно сместились в сторону “Зари над Бездной”.

— Ты пойдешь со мной, — суховато прошелестел Шадоу.

Он небрежно указал длинным, мертвенно-бледным пальцем прямо на Тару. Из его широкого рукава мгновенно вырвалась толстая жуткая плеть из спрессованной тьмы, устремившаяся к корвету.

Эта тень черным пауком отразилась в расширившихся зрачках Тары. Девушка застыла на коленях, не смея даже пошевелиться. Её воля к сопротивлению была выжжена дотла. Она закрыла глаза, готовясь принять неизбежное, отдавшись на сухой суд судьбы…

— А ты не забыл спросить моего разрешения, черномордый?! — неожиданно загремел над волнами голос, в котором послышались такие знакомые, неистребимые задор и кипучая жизнь, будто они звучали не над морской могилой, а в веселой постоялой таверне. — Я тебе сейчас преподам урок, как стоит приглашать девушек на свидание!

Это был Шама.

Используя магию своей стихии “Шаг Ветра”, маг воздуха мгновенно материализовался прямо на пути теневой руки Шадоу. Вспышка золотисто-лазурного света! Ослепительный, перекрестный взмах парных мечей и теневая кисть, способная пробить метры бронированной стали, оказалась чисто отсечена! Мертвая мана с шипением рассеялась в воздухе дымной трухой.

Шама, плавно вращая мечи в руках и роняя вокруг себя золотистые искры, легко, словно перо, опустился на один из огромных валунов, всё еще висящих в воздухе вызванные магией Орлиного Покровителя во время их сражения.

На лице мага воздуха не было ни грамма страха. Лишь безудержная, холодная решимость и та самая дерзкая, задорная ухмылка, которая всегда служила предвестником абсолютного, неуправляемого хаоса.

— Шама… — выдохнула Тара, боясь поверить собственным глазам.

В её дрожащем голосе проскользнула крошечная, но вспыхнувшая сокрушительным пламенем надежда. Надежда на то, что этот несносный хулиган, этот балагур и любитель баек сможет и в этот раз сотворить невозможное — сотворить чудо.

— Господин Маршал… — голос Бинсин прозвучал громче, но он был пропитан не меньшим ошеломлением. — Вы…

— Позаботься о Таре и Колумбине, Бинсин! — коротко, не оборачиваясь, бросил Шама через плечо. В его тоне больше не было дурачества — только жесткий, стальной приказ командира своему подчинённому.

Лишь в этот момент девушки, немного придя в себя, заметили удивительное: Орлиный Покровитель, невзирая на дикое ментальное давление Полусвятого, сумел совершить немыслимое. Пользуясь висящими в воздухе каменными обломками, он в несколько тяжелых прыжков перебрался с тонущего дредноута на палубу корвета, бережно неся на руках приходящую в сознание Колумбину.

— Уходите. Мы выиграем вам время, — отрывисто произнес маг Земли, аккуратно опустив магессу Огня на мокрые доски палубы корвета и коротко кивнув Бинсин.

В следующий миг Покровитель развернулся и совершил гигантский, сокрушительный прыжок обратно в воздух. С замирающим сердцем девушки увидели, как Почтенный девятой звезды застыл на парящем валуне бок о бок с Шамой, мертвой хваткой сжимая свое трехметровое копьё.

Палач Тёмной Звезды медленно накренил голову набок. Брови над его пустыми, белыми глазами изумленно сдвинулись к переносице.

— Вы даже способны двигаться под моим ментальным давлением?.. — прошелестел Шадоу, и в его голосе впервые прорезались нотки ледяного раздражения. — Ещё и смеете вставать у меня на пути? Тогда умрите оба. Чёрное копьё Преисподней!

Шадоу медленно вскинул правую руку ладонью к небесам.

Над его кистью пространственный каркас реальности издал тоскливый, визгливый звук. Воздух начал закручиваться в гигантскую, поглощающую свет воронку. Из этой астральной Бездны прямо на глазах изумленных магов стало сотворяться монолитное, уродливое копьё из смоляно-черной, мертвой маны. Оно мгновенно обрастало шипами, по его древку плясали языки теневого, вымораживающего пламени. За считанные секунды адское копьё выросло до сорока метров в длину! От этого артефакта исходила настолько жующая, чистая мощь Полусвятого, что сам воздух вокруг него покрывался мелкой сеткой пространственных трещин, напоминающих паутину на битом стекле.

— Это вы-то собрались выиграть время, черви?! — выкрикнул Шадоу, и его рука сокрушительно обрушилась вниз, указывая на двух магов. — Отсюда не уйдет никто!

В следующую секунду Черное Копьё Преисподней устремилось вниз. Оно не просто летело — оно рвало пространство, издавая ужасающий, оглушительный гул, похожий на одновременное извержение подземного вулкана и вой миллиона замученных призраков. Воздушная волна от его движения вдавила морскую гладь под валунами на несколько метров вниз!

А на палубе корвета, не имея сил шевельнуться под проходящим касательным импульсом маны, за этим титаническим ударом с замиранием сердца наблюдали девушки.

— Покровитель, держи левый фланг! Не давай этой дряни пройти дальше! — закричал Шама.

Его голос был звонким, как натянутая струна. Маг воздуха вспыхнул золотым сиянием.

— Тайное Искусство Ветра: Восемь Небесных Клинков!

Вокруг Шамы образовался гигантский вихрь из прозрачных, спрессованных воздушных лезвий. Он не стал встречать Черное Копьё Преисподней влобовую — это было бы чистейшим самоубийством. В последний миг перед ударом Шама совершил невероятный финт: он закружился волчком, создавая перед собой воздушную подушку высокого давления, и скользнул по касательной вдоль стержня теневого копья!

Крак-крак-крак!

Мечи-близнецы Шамы за сотую долю секунды нанесли более пятидесяти точечных ударов по теневой структуре снаряда. Сине-золотые искры посыпались снопом, замедляя вращение копья и отклоняя его траекторию от корвета.

— Стихия Земли: Бастион Вечного Гранита! — взревел Орлиный Покровитель.

Маг Земли вонзил острие копья прямо в парящий под ногами валун. Из его тела вырвалась вся оставшаяся мана Почтенного девятой звезды. Огромные каменные глыбы, плававшие в воздухе, со стоном устремились навстречу монолиту Шадоу, сцепляясь в гигантскую, многослойную стенообразную преграду.

Буууууууууум!

Черное Копьё Преисподней врезалось в каменный бастион. Ударная волна была настолько чудовищной, что парящие валуны превратились в мелкую пыль за считанные мгновения. Каменная стена Покровителя трещала и рушилась, монолитные блоки разлетались в щебень, но снаряд Полусвятого потерял первоначальный импульс и со страшным грохотом взорвался в воздухе, обдав всё вокруг дождем из черного пламени и мелкой гальки.

Шаму и Покровителя швырнуло в разные стороны.

Маг воздуха с трудом удержал равновесие на ветряной опоре, но из его носа и ушей брызнула кровь — ментальный резонанс от взрыва маны Полусвятого буквально выжигал его внутренние каналы. Покровитель же тяжело грохнулся на остаток платформы, его копьё было накалено докрасна, а гранитные доспехи полностью осыпались серой трухой.

— Жалкие насекомые… — прошелестел над ними Шадоу. В его голосе не осталось даже раздражения, а лишь глухая, мертвая пустота. — Вы думаете, что ваши потуги имеют хоть какой-то смысл? Вы просто растягиваете свою агонию.

Полусвятой поднял обе руки. В небесах над ними сконцентрировались десятки, сотни черных теневых клинков. Каждый из них содержал в себе столько маны, сколько обычный маг собирает годами, если не десятилетиями.

— Битва окончена, — произнес Шадоу.

Клинки сорвались вниз сплошной, непроглядной стеной.

Шама, шатаясь и едва удерживая парные мечи в занемевших пальцах, переглянулся с Покровителем. Они оба понимали: этот заградительный шквал им не отразить. Располагаемый ресурс силы был исчерпан до самого дна. Шама попробовал возвести хотя бы простой “Ветряной Щит”, но из его горла вырвался лишь тяжелый кашель с сгустками крови. Его каналы маны были перегружены.

— Черт… — оскалился Шама, пытаясь улыбнуться сквозь силу. — А ведь я еще не успел рассказать Таре историю о том, как победил морского змея…

— Умолкни, мальчишка, — тихо, но удивительно твердо произнес Орлиный Покровитель.

Вдруг маг Земли сделал отчаянный прыжок вперед, полностью перекрывая собой Шаму. В руке Покровителя появилась переливающаяся мифическим красным светом пилюля восстановления, которую он бросил Шаме, отступая на шаг от мага ветра.

— Покровитель?! Ты что удумал, старый?! — закричал Шама, пытаясь схватить его за наплечник, но его пальцы соскользнули.

Орлиный Покровитель не ответил. В этот последний миг его лицо, изборожденное глубокими морщинами и шрамами прошлых битв, казалось абсолютно спокойным. В нем больше не было ярости, не было груза столетних грехов. Была лишь чистая, светлая ясность.

— Стихия Земли: Сердце Горного Титана! — прошептал Покровитель.

Его тело вспыхнуло небывалым, глубоким янтарно-коричневым светом. Это была не просто магия — это была техника сжигания собственной жизненной эссенции! Вся кровь, вся душа и весь накопленный опыт Почтенного девятой звезды в одно мгновение превратились в колоссальный, монолитный купол из мифического янтарного хрусталя, который полностью накрыл Шаму и отсек его от нападающих теневых клинков.

Тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук!

Стены янтарного купола приняли на себя весь сокрушительный удар сотни теневых мечей Шадоу. Черный огонь бился о хрусталь, выжигал его, покрывал трещинами, но не мог пробить защиту, созданную ценой человеческой жизни.

Внутри этого прозрачного, теплого купола Шама оказался запечатан, точно в капсуле. Он бился кулаками и мечами о внутреннюю стену, крича от бессилия:

— Выпусти меня, старый! Выпусти! Мы можем продержаться вместе!

Орлиный Покровитель стоял по ту сторону хрустальной грани — прямо под палящим, смертоносным дождем из маны Тьмы. Его тело на глазах теряло плоть. Руки, ноги, торс — всё постепенно превращалось в мелкий, золотистый песок, который тут же подхватывал северный ветер.

Он медленно повернул голову к Шаме. На его губах, впервые за почти полтора века, появилась тихая, отцовская улыбка.

— Живи, ветряной мальчишка… — его голос прозвучал прямо в голове Шамы сквозь остаточную ментальную связь. — Передай моей Огоньку… Передай моей любимой дочери… Что её отец… до самого последнего вздоха… помнил её… и любил больше жизни…

Покровитель поднял руку в прощальном жесте.

В следующую секунду над Запретным морем раздался сухой, презрительный хохот Шадоу:

— Какая трогательная, бесполезная глупость!

Остаток теневого шторма с ревом обрушился на Покровителя. Тело последнего Почтенного Банды Орла окончательно распалось на миллионы мелких, светящихся песчинок. Золотистый песок взмыл в темное небо над морем и был подхвачен пролетавшим мимо порывом ветра, рассеявшись над холодной, бездонной пучиной.

Янтарный купол с громким, хрустальным звоном рассыпался.

Шама упал на колени на единственный оставшийся валун, смотря на пустые небеса, где только что стоял человек, отдавший жизнь ради его спасения. В руках мага ветра дрожали мечи, а по щекам, смешиваясь с кровью и солью, текли горячие, злые слезы.

А над тонущим миром, упиваясь своим превосходством, продолжал хохотать Полусвятый Шадоу, вскидывая свою кисть для последнего, окончательного удара по магу ветра и корвету…

***

На капитанском мостике гигантского трехпалубного дредноута “Ледяной Дракон”, флагмана армады Бодении, душный, тяжелый воздух казался сгустившимся до предела. Но причиной тому был вовсе не дым от топящихся котлов и не испарения от сотен сырых солдатских шинелей.

Над навигационным столом из красного дерева, заваленным покрытыми инеем картами и компасами, стояла Бинхуа.

Вице-адмирал Бодении и Святая первой звезды стихии Льда была воплощением самого Севера. Ее лазурные доспехи, инкрустированные кристаллами глубоководного перворождённого льда, отбрасывали на полированные стены рубки холодные, стальные блики. Густые, ослепительно-белые волосы, окрашенные на кончиках в лёгкий розовый цвет, трепетали от гуляющего по мостику ледяного сквозняка, который невольно рождала сама ее аура.

— Сколько нам ещё плыть к ним? — в голосе Бинхуа слышались звенящие, натянутые, точно стальной трос, нотки нетерпения.

Сегодня утром пошел уже третий день с того момента, как она, не потеряв ни единой минуты, подняла в воздух и на воду весь свой флот. Борясь с яростным, слепящим штормом, эскадра пробивалась с острова Каньси на выручку Шаме и Таре сразу после того, как Бинхуа получила срочное, срывающееся магическое донесение от Бинсин об ужасе, творящемся в Маскинкоре.

— Каждая минута сейчас на вес золота! — продолжением её жесткого чеканного голоса стали ее глаза. В их глубине, сияющей подобно темным синим розам в зимнем саду, на свету заглянувшего в окна командного мостика морозного солнца вспыхивали и гасли мелкие, безупречно острые снежинки. — Вы ползёте как ленивые морские угри!

Рядом с ней, возвышаясь на целую голову, стоял Ведьмак Ужасный — овеянный легендами капитан, командир авангарда и опытный маг уровня Почтенного седьмой звезды, чье лицо было изрезано глубокими шрамами от пиратских сабель. Однако сейчас даже этот закаленный ветеран физически ощущал, как повинуясь сдерживаемому гневу Бинхуа, температура на мостике стремительно падает ниже нуля. Стекла массивных иллюминаторов с тихим, угрожающим треском затягивало узорчатым, плотным инеем, а дыхание офицеров вырывалось изо рта густыми клубами белого пара.

— При всём уважении, госпожа вице-адмирал, — тяжелым, глубоким басом отозвался Ведьмак Ужасный, слегка сжимая выдрессированными пальцами рукоять своего тяжелого палаша. Он поспешил добавить, едва встретившись с ее взглядом — ледяным, суровым, не обещающим ничего хорошего: — Мы не можем идти быстрее при всем желании. Если мы прибавим ход хотя бы на два узла, наши малые и средние корветы просто зароются носами в эти безумные валы и уйдут на дно вместе с экипажами. Но шторм уже начинает утихать, и к обеду мы гарантированно будем на месте!

— Мы не смеем опоздать! — постановила Бинхуа тоном, не допускающим ни малейших возражений или попыток оправдаться. — Если с Тарой или этим несносным Маршалом что-то произойдет… если мы опоздаем хоть на мгновение…

Бинхуа не успела закончить фразу.

Дубовая дверь командной рубки с грохотом распахнулась, впустив внутрь морозный клубок пара и запах тревожного моря. На пороге застыл Гиммель — молодой маг-связист. На нем не было лица: юноша выглядел бледным, словно тень, вырезанная из мутного морского льда. Его руки, сжимающие латунный тубус с сигнальными талисманами, дрожали настолько сильно и отчаянно, что этот мелкий, дробный стук был отчетливо слышен в наступившей на мостике мертвой тишине.

— Госпожа… госпожа вице-адмирал… — срывающимся, ломающимся от ужаса и дыхательной судороги голосом выдохнул он, бессильно прислоняясь к косяку. — Наши маги разведки… с передовых дозорных фрегатов… они фиксируют аномальные магические всплески! Прямо по нашему курсу! На северо-востоке! Похоже… похоже, там…

Юный маг даже не успел договорить и выдать точные координаты.

В ту же секунду Гиммель ощутил, как прямо вокруг него и сквозь него пронеслась сумасшедшая, всесжигающая морозная вьюга! Чудовищный, сокрушительный порыв ледяного ветра выбил тяжелую дверь мостика до отказа, сметя с навигационного стола все карты и свитки с донесениями. В воздухе закружился слепящий вихрь из миллиона острых, как бритвы, ледяных кристаллов.

И из самого центра этого ревущего, белоснежного безумия донесся отрывистый, звеньящий, точно удар клинка о сталь, голос Бинхуа:

— Ведьмак, флот на тебе!

Спустя несколько мгновений, едва протерев слезящиеся от мгновенного мороза глаза, Гиммель и Ведьмак Ужасный застыли у открытого фальшборта мостика, пораженные увиденным.

Прямо в воздухе, игнорируя закон притяжения и гравитационные векторы, на высоте нескольких метров над кипящим морем на бешеной скорости скользила их вице-адмирал. Под ее изящными сапогами прямо из воздуха, наливаясь синеватым, мифическим светом, секунда за секундой сотворялась идеальная, гладкая ледяная дорожка.

Бинхуа не просто бежала — она летела вперед, словно дух Зимы, оставляя всю гигантскую армаду Бодении далеко позади.

А за ее спиной происходило настоящее безумие стихий. Бушующее, утихающее после тяжелого шторма Запретное море под воздействием ауры Святой первой звезды на глазах сковывалось толстой, тяжелой, трещащей коркой зеркального льда! Мчащаяся вперед Бинхуа за считанные мгновения превратилась в едва различимую, сверкающую синюю точку на сером горизонте.

— Проклятье, держись! — только и успел рявкнуть Ведьмак Ужасный, хватая обомлевшего Гиммеля за воротник и прижимая его к массивной нагельной планке.

Спустя долю секунды огромный, многотонный дредноут “Ледяной Дракон”, шедший на всех парах, с оглушительным, скрежещущим грохотом врезался в свежесозданный, монолитный ледяной панцирь, оставленный заклинанием их вице-адмирала. Корпус корабля содрогнулся так, что стопы палубных досок застонали, а Ведьмак и Гиммель едва не потеряли равновесие, чуть не упав на покрытый инеем настил. Нос дредноута с ревом форсировал лед, пробивая себе дорогу сквозь сияющие торосы, созданные владычицей холода.

А далеко впереди, прорезая пространства и рассекая морозный воздух со скоростью выпущенной стрелы, Бинхуа устремилась к эпицентру битвы. В ее груди, перекрывая рев создаваемой вьюги и треск замерзающих океанских валов, билась одна-единственная, ослепляющая, бескомпромиссная мысль:

”Только держитесь… Прошу вас, только держитесь, пока я не пришла!”

Глава 8 ч 2 Лезвия Судьбы

Глава 8.

= Превзойти свои пределы =

Часть 2.

* Лезвия Судьбы *

Над кипящей, свинцово-черной гладью Запретного моря висела удушливая, почти физически ощутимая тишина, предшествующая катастрофе. Воздух пропитался запахом горелого гранита, пережаренной соли и ядовитой, разлагающейся маны загробного мира.

Шадоу парил в нескольких десятках метров над бурлящей водой. Вокруг его фигурной тени, сотканной из клочьев чистой, первозданной Тьмы, закручивались призрачные силуэты — извилистые, верещащие духи погибших чародеев. Они стонали, молили о пощаде и с тихим, костяным хрустом растворялись в его ауре, подпитывая ее.

— Наконец-то! Наконец-то этот проклятый день настал! — раздался в округе его голос. Это был не просто человеческий говор, а глухой, загробный вой сотни призраков, прерывающий его же собственный, сухой и самодовольный смех. — Я верил… О, как я верил, что придет час, и я смогу собственной рукой отомстить за то немыслимое, невообразимое унижение в Дождливых джунглях!

Шама, с трудом удержавшийся на осыпающемся, покрытом трещинами валуне, огромным усилием воли подавил застилающие глаза горькие, обожженные колючим северным ветром слёзы. Каждое движение отзывалось в нем глухой, выкручивающей суставы болью. Его дыхание вырывалось из груди рваным, свистящим клекотом, а каналы маны внутри тела были иссушены, опустошены и сожжены постоянными перегрузками, точно высохшие русла степных рек.

Он поджал дрожащие губы, смахнул окровавленной тыльной стороной ладони сбившийся на лоб мокрую прядь волос и поднял взгляд на парящую в сером небе фигуру.

— Ты… да кто ты вообще такой?! — искренне, с глубоким замешательством выдохнул маг ветра. В его ослабевшем, но по-прежнему дерзком голосе звучал не животный страх перед превосходящим врагом, а глухое, почти абсурдное недоумение. — И что ты, чёрт побери, такое несёшь?! Какая ещё мстя? Какие джунгли?!

На бледном, покрытом соленой коркой и сажей лице Шамы в этот момент отразились все муки человека, который судорожно, до боли в висках пытается выудить из глубин памяти хоть какую-то зацепку. Он наморщил лоб, сдвинул брови, задумчиво приоткрыл рот, но в его глазах сияла абсолютная пустота. Он действительно, полностью и бесповоротно не имел ни малейшего понятия, кто перед ним находится.

И этот искренний, абсолютно не наигранный вид полностью вывел Шадоу из себя.

В глубине его глазниц, затянутых непроглядным, кипящим магическим мраком, вспыхнула ядовитая смесь дикой боли, оскорбленного самолюбия и той иссушающей ярости, которую он бережно вынашивал сквозь многие годы.

Перед его взором мгновенно пронеслись картины прошлого: душные, непроходимые дебри Дождливых джунглей, слепящий зеленый туман, непроглядный ливень, и этот совсем ещё юный, сопливый мальчишка-ветер вместе со своей сестрой по учению, дерзкой магессой Огоньком. Наглые, неснашиваемые юнцы не просто выскользнули из его смертельной хватки! Они совершили невозможное — вырвали прямо из его когтей ценнейшее что ему доверили, раба-призывателя, оставив его, великого мага Тёмной Цитадели, дураком среди поваленных деревьев.

А потом был ад.

Шадоу вспомнил пронизывающий до мозга костей холод подземелий Тёмной Звезды. Вспомнил, как Великий Магистр Ланкор — исполин в черных церемониальных доспехах — заставлял его ползать на коленях по острому, как бритва, обсидиановому полу, плюя ему в лицо и ломая его магические каналы плетьми из концентрированного мрака. Вспомнил, как над ним, словно над шелудивым псом, глумились остальные Почтенные и Полусвятые Цитадели. Как его лишили имени, ранга, заставили отдать собственную душу и на долгие годы сослали в гнилые, смертоносные пустоши, запретив даже помышлять о возвращении, пока позор не будет смыт кровью.

И теперь… Этот виновник всех его жизненных мучений, этот проклятый ветреный шут Бодении стоял перед ним и даже не помнил его лица?!

— А-а-а-а-а-ах-ха-ха! — Шадоу на мгновение зашелся истошным, звериным воплем, переходящим в истерический хохот.

Его аура Полусвятого третьей звезды распахнулась на максимальный предел. В воздух взметнулись столбцы черного пламени, и густая, тяжелая, точно расплавленный свинец, давящая волна сокрушительного ментального давления обрушилась на округу.

Ближайший пространственный каркас затрещал. Последний гигантский валун земли, дрейфовавший в воздухе, под этим титаническим давлением со скрежетом рухнул вниз, с умопомрачительным шумом врезавшись в Запретное море.

От сокрушительного удара многотонной глыбы о воду в небо взвился стометровый столб пены и брызг, а во все стороны пошли гигантские, ревущие валы. Первая же такая волна подмяла под себя корвет "Заря над Бездной". Корабль с оглушительным треском деревянных шпангоутов взмыл носом почти вертикально вверх, застыв на самом гребне, а затем со свистом обрушился вниз, зачерпнув сотни тысяч литров ледяной, солёной воды прямо на верхнюю палубу.

На борту "Зари над Бездной" закипел настоящий ад.

Девушки, не удержавшись на скользких досках, полетели в сторону фальшборта. Лишь благодаря счастливой случайности и отчаянной реакции Бинсин, успевшей зацепиться окровавленной ладонью за канаты бизань-мачты, их не выбросило за борт, в бурлящие воды Запретного моря.

Тару, магессу Земли, привыкшую ощущать под ногами твердый, незыблемый гранит и древние пласты породы, от этого резкого перепада высот и всепоглощающей ментальной давящей волны Полусвятого мгновенно скрутило. В ее висках словно забили тяжелые, раскаленные молоты. По пространственному чувству Земли, которым она восхищалась с детства, был нанесен чудовищной силы, разрушительный удар.

Мир вокруг нее окончательно потерял ориентацию: верх и низ поменялись местами, горизонталь разлетелась на тысячи осколков, а к горлу подступил жгучий, спазматический ком.

— Ух… гх-х!.. — вырвалось из ее груди.

Тара на коленях рванулась к резным перилам фальшборта. Ее пальцы, побелевшие от дикого, нечеловеческого напряжения и ядовитого северного холода, со всей силы впились в мокрое дерево, оставляя на нем глубокие вмятины. Девушку жестко, в несколько заходов вырвало прямиком на залитую соленой водой и пеной палубу. Каждое сокращение желудка отзывалось слепой болью в животе, но еще больнее было ее сердцу.

Она подперла дрожащей рукой лоб, тяжело, рвано дыша, и сквозь падающие на глаза намокшие пряди волос посмотрела в сторону разваливающегося валуна.

Шаме пришлось в сотню раз хуже.

Сфокусированная, направленная ментальная атака Шадоу была целиком и полностью нацелена на него одного. Это была не просто магия — это было духовное давление мага ранга Полусвятого, способность сминать законы мира своей волей.

Шаму сокрушительной силой впечатало в крошащуюся поверхность камня. Внутри его тела раздался жуткий, отчетливый хруст — это не выдержали и лопнули сразу несколько ребер, а кости на левой стопе и фалангах пальцев покрылись сетью глубоких трещин. Внутренности мага ветра словно скрутило в кровавый узел.

— Кх-а-а-а-а!.. — из его рта выплеснулся густой, темно-алый сгусток свежей, пенистой крови, окропив серую породу валуна.

Каменный обломок под ним, не выдержав веса давящей ауры Тьмы, на сумасшедшей скорости рухнул в море и начал со скрежетом разваливаться на сотни мелких, дрейфующих фрагментов.

Шадоу надрывно хохотал, раскинув руки-тени в стороны и наслаждаясь каждым мгновением этой экзекуции.

— Ты посмел меня забыть, боденийский шут?! Мелкий, ничтожный червь! — ревел он, прижав одну костлявую руку к левой глазнице, пока из его рта, скрытого под маской из концентрированной тьмы, брызгала слюна, смешанная с черной маной. Он задрал голову к свинцово-серым небесам, полностью утратившим естественные краски под его гнетом. — Но ничего… О-о-о, ничего! Сейчас пришла пора сдохнуть тебе, ветренная падаль! А едва я покончу с тобой, я лично найду ту чертову рабыню и заставлю её сожрать собственные кишки! Вы все! — проорал Шадоу, перекрывая грохот почти утихшего шторма. — Вы все подохнете в этой вонючей пучине!

— Ещё… еще не ясно, кто из нас сегодня сдохнет, черномордый ты урод! — прохрипел в ответ Шама.

В его голосе, прерывающемся от кровавого кашля, не было ни грамма покорности. Даже сейчас, в этой абсолютной, беспросветной, смертельной ситуации, когда всё мироздание, казалось, встало против него, этот неисправимый шут, балагур и хвастун не собирался сдаваться.

Превозмогая дикую, парализующую боль от сломанных костей и давящего пресса Полусвятого, Шама с хрустом воткнул ножны и клинки своих мечей — "Солнце" и "Луна" — в крошечный, дрейфующий на волне обломок породы.

Его руки колотило крупной, неуправляемой дрожью. Пальцы соскальзывали с мокрой кожи рукоятей мечей, но в правой ладони он намертво, точно сокровище всей жизни, сжимал светящуюся, янтарно-алую пилюлю восстановления — прощальный дар Орлиного Покровителя.

— Ну давай! Удиви меня, ничтожество! — рявкнул с небес Шадоу, зайдясь в новом приступе ядовитого смеха. — Я дам тебе этот последний, жалкий глоток воздуха! Покажи мне, на что способен смертный перед лицом смерти!

— Шама… — с замиранием сердца, еле слышно прошептала Тара.

Она с трудом приподнялась на локтях, не обращая внимания на пачкающую одежду грязь и соленую воду. Её лицо было белым, словно свежевыпавший снег, а в глазах метался дикий, животный ужас. В висках с новой силой застучало отчаяние.

Магесса Земли никак не могла понять, откуда… откуда этот балагур, этот хвастливый, невыносимый маг ветра находил в себе силы прямо сейчас? У него же не осталось ни единой капли маны! Его каналы сожжены! Он стоит одной ногой в могиле! Так почему… почему он смотрит на монстра ранга Полусвятого с этой своей нелепой, вызывающей упрямостью?!

Тара ощутила, как её собственное сердце разрывается на части от нечеловеческой боли. Ей хотелось закричать ему: "Остановись! Брось всё! Спасайся!", но скованный ужасом и спазмом голос застревал в сухом, обожженном горле, вырываясь лишь сдавленным, жалкими хрипом. Ей оставалось лишь смотреть, сжимая кулаки до крови, и молить стихии о чуде.

Нечто подобное испытывали и остальные девушки на корабле. Бинсин, тяжело дыша, сидела на заваленной обломками палубе. После жестокого удара спиной и затылком о мачту во время качки она плохо видела левым глазом, а алая, густая кровь горячими каплями стекала по ее шее и плечу, впитываясь в ткань камзола.

Рядом с ней прижималась Колумбина — магесса Огня была полностью дезориентирована, дрожала от промозглого северного ветра и насквозь мокрого платья. Бинсин крепко обнимала ее за плечи, пытаясь согреть и защитить от давящей ауры Тьмы.

Все трое, точно завороженные древним заклятием, не могли оторвать взглядов от одинокой фигуры мага ветра. Почтенный пятой звезды стоял на крошечном обломке породы среди бушующего океана и отказывался склонить голову перед парящим в небесах палачом.

Под насмешливым, полным презрения взглядом Шадоу, маг ветра поднес драгоценную пилюлю к губам и разом проглотил ее.

В ту же секунду концентрированная, древняя магическая энергия восстановление, заключенная в маленьком янтарно-красном шарике, взрывообразно высвободилась внутри его желудка!

Это не было мягким лечением — это было похоже на то, как если бы в высохшие, сожженные каналы маны прямо из бездны хлынул ничем не сдерживаемый, кипящий водопад! Животворящая сила с диким ревом устремилась по телу. Шама оперся на мечи и закинул голову назад, изо всех сил сжав челюсти: его кости начали с оглушительным, мерзким хрустом срастаться прямо на глазах. Микротрещины затягивались, разорванные волокна мышц сплетались вновь, а опустошенные жилы мгновенно наливались упругой, кипящей стихийной мощью.

— Гх-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! — не удержался он от глухого, сдавленного стона. Боль этой мгновенной, насильственной регенерации была сопоставима с тем, если бы с него заживо содрали кожу горячими щипцами. Но маг ветра вытерпел всё, не проронив ни единой слезы, лишь сжав зубы так, что изо рта брызнула свежая кровь.

Спустя три долгих, нечеловеческих секунды он сделал глубокий, жадный вдох, наполняя легкие морозным воздухом Запретного моря, и медленно выдохнул. Пилюля Покровителя совершила невозможное: она восстановила ровно две трети его истощенных запасов маны, полностью скрепила всё переломанные кости и подарила ему колоссальный, пугающий прилив сил.

Превозмогая давящее ментальное поле Шадоу, маг ветра опираясь на эфесы "Солнца" и "Луны", медленно, но невероятно уверенно распрямил колени. Он выпрямил спину, расправил широкие плечи, подбоченился и, набрав полную грудь воздуха, с диким, торжествующим вызовом выкрикнул прямо в рожу парящему магу стихии Тьмы, ткнув в него сияющим кончиком клинка "Солнце":

— А теперь смотри внимательно, отрыжка ты демона-таракана! Я покажу тебе, что значит быть магом Бодении! Шаг Ветра!

В тот же миг пространство под его стопами содрогнулось.

Шама не просто подпрыгнул — он взмыл в небо, словно выпущенная из тугого лука стрела. Преодолевая гравитационное давление, маг ветра поднялся на высоту нескольких десятков метров, пока не завис ровно напротив парящего Шадоу.

Ветер подхватил его полы одежды и взъерошенные волосы. Шама поднял мечи над головой и скрестил их в форме идеального креста.

— "Солнце"… "Луна"… Не подведите! — прошептал он с упоением.

Клинки в его руках вспыхнули слепящим, ослепительным пламенем. Золотое сияние "Солнца" и холодное, серебристо-голубое свечение "Луны" начали переплетаться, впитывая в себя всю ману, которую Шама без остатка вливал из своего истока. Более того — мечи начали насильно притягивать и смешивать с его собственной маной всю свободную стихийную энергию воздуха и воды, разлитую в округе.

Спустя долю секунды от скрещенных клинков начала исходить колоссальная, невероятно мощьная магическая пульсация. С каждым вдохом мага она увеличивалась в геометрической прогрессии. Погодные условия над Запретным морем начали стремительно, хаотично перестраиваться.

Едва утихший после утреннего шторма ветер неожиданно взревел с новой, невиданной ранее неистовой силой. Но на этот раз он не бился о волны — все воздушные потоки в радиусе нескольких километров устремились строго к одной точке: к скрещенным над головой Шамы мечам.

Воздушные струи уплотнялись, становились видимыми глазу, закручиваясь в гигантские, сияющие жгуты. На поверхности моря образовались круговые, титанические волны, а серые, свинцовые тучи в небесах пришли в сумасшедшее движение. Небо и океан образовали единую гигантскую воронку, которая со скрежетом сжималась навстречу друг другу, сходясь в эпицентре. А сами мечи в руках Шамы налились призрачным, сине-желтым, нестерпимо ярким астральным светом.

— Что?! — мгновенно осознал происходящее Шадоу. В его загробном голосе больше не осталось и тени прежней надменности, в нем проскользнули первобытное удивление и животный, панический страх. Он тут же вскинул свою руку, вокруг которой вспыхнули иссиня-черные магические круги Тьмы: — Сдохнуть решил, сопляк?! Куда Почтенному до магии высших рангов Полусвятого?! Тебя же самого сейчас разорвет на мелкие куски!!!

— Нет! Шама, дурак! Прекрати! — с душераздирающим, рвущим связки криком закричала с палубы Тара. Она пыталась встать, но руки скользили по мокрому дереву, а мир перед глазами окончательно рушился.

— Господин Маршал… — лишь смогла выдохнуть Бинсин, прижимая ладонь к своему рту.

Колумбина же и вовсе не могла вымолвить ни слова. Горячий, непрерывный поток слез, точно жидкий огонь, обжигал ее щеки. Магесса Огня отказывалась верить в происходящее. Их Маршал, тот самый жизнерадостный маг ветра, который еще вчера травил глупые анекдоты, хвастался своими умениями и улыбался во весь рот, прямо сейчас на их глазах зажигал и выжигал собственную жизнь дотла, только бы подарить им хотя бы призрачный, крошечный шанс на спасение!

Но было слишком поздно.

Сам Шама уже никого и ничего вокруг не слышал и не замечал. Для него существовали лишь мечи, враг перед ним и бескрайнее небо. Вихри ветра и морского смерча вокруг него ревели всё свирепее, образуя непроницаемый кокон из сжатого воздуха. Его глаза вспыхнули чистым, ослепительным жёлтым огнем, а вокруг тела соткался двойной, сияющий солнечный ореол.

В этот самый миг маг ветра совершил невозможное — он насильно на мгновение переступил через нерушимый законами мира барьер между Почтенным и Полусвятым, выжигая свой жизненный исток.

На тяжелом, глубоком выдохе он шепотом произнес название древнего заклинания:

— Высшая магия ветра: Лезвия Судьбы! Форма Инь-Ян!

И он сделал сокрушительный, финальный взмах скрещенными клинками в сторону Шадоу.

С клинков "Солнце» и «Луна" сорвалась плотная, текучая волна, состоящая из десятков тысяч тончайших, нитевидных ветряных лезвий. Обретя видимый, гравированный силуэт, они закружились вокруг центрального сине-желтого астрального шара. По пути они жадно впитывали силу из окружающей атмосферы, уплотнялись и, формируя идеальные, видимые глазу разрезы самой ткани пространства, устремились в палача Тёмной Звезды.

Вслед за этими разрезами в мага Тьмы полетел небесно-морской вихрь такой титанической мощи, что он буквально пробил тяжелые, свинцовые тучи над головой, обнажая чистое, золотое солнце и даруя измученным людям на корвете мягкие, яркие лучи. А снизу этот же вихрь раздвинул толщу Запретного моря, со скрежетом обнажая мокрое морское дно на сотни метров вокруг!

Шадоу судорожно сменил тактику. В его глазах метался смертельный ужас.

Вокруг его костлявой руки вспыхнул жуткий, иссиня-черный магический круг высшего порядка, от которого во все стороны повеяло запредельным могильным хладом и разложением.

— Магия Тьмы: Щит Бездны! — проревел он, вкладывая всю свою ману Полусвятого.

Прямо на пути несущегося смерча из ветряных лезвий, подпитываемого стихиями неба и моря, возник абсолютно черный, монолитный энергетический купол. Он полностью укрыл Шадоу за непроглядной, густой мглой.

Затем произошло столкновение двух заклинаний высшего порядка.

За мгновение до удара весь мир вокруг замер. Все звуки — рев утихающего шторма, шумы морских волн, крики девушек — мгновенно исчезли. Казалось, перед этим мгновением пролетела целая вечность, а сердца всех присутствующих остановились, боясь сделать очередной удар.

И обрушился удар.

Над той частью Запретного моря, которая служила полем боя, прошла колоссальная магическая ударная волна, распространяясь во все стороны быстрее скорости звука. Эта волна мгновенно впечатала девушек в деревянный настил палубы и давила так, что первые несколько секунд они не могли сделать даже крохотный вдох. Сам корвет зачерпнул бортами еще больше соленой воды.

А затем последовала она — вспышка.

При столкновении двух заклинаний весь видимый мир, казалось, сжался в одну микроскопическую, раскаленную точку. А затем во все стороны, точно сдерживаемая плотиной вода, хлынули оборванные черные тени Щита Бездны вперемешку с разрезающими воздух ветряными лезвиями Шамы.

От этого колоссального магического разрыва все окружающее пространство покрылось широкими, сияющими трещинами и разломами. Сквозь эти бреши на долю секунды открылось бездонное, древнее звездное небо, и присутствующие ощутили ледяной гул и запах движения далеких планет.

В этой магической буре мир прорезал истошный, полный дикой муки вопль Шадоу.

Его Щит Бездны дрожал, покрываясь густой сетью светящихся трещин, пытаясь погасить безумную атаку мага ветра. Но вложенная в "Лезвия Судьбы" жизненная сила Маршала Бодении оказалась сильнее черной магии Полусвятого!

Щит с оглушительным хрустом рассыпался на миллионы темных осколков. Остаточная волна заклинания Шамы пронеслась вперед стремясь ударить в грудь мага Тьмы.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-ах-ха-ха-гх-х! — взвыл от нестерпимой боли Шадоу.

Лишь ценой страшной жертвы, подставив под удар и мгновенно лишившись левой руки по самое плечо, он смог сместить эпицентр атаки в сторону, уходя от прямого расщепления. Он лишился конечности, но выжил.

А пролетевшие дальше остаточные волны заклинания с сокрушительной силой врезались в толщу вод моря в нескольких сотнях метров позади. Удар образовал титаническую воронку диаметром более пятисот метров, подбросив к небесам тонны ила, пены и воды. В следующий миг стенки этой гигантской водной чаши сошлись с оглушительным грохотом, подобным удару двух тектонических плит.

Черная, точно смоль, густая кровь хлынула из ужасной раны Шадоу. Покрываясь проклятиями, он уставился своими лишёнными зрачков глазами на падающего врага, судорожно пытаясь остановить кровотечение и укротить разбушевавшиеся в теле энергии.

Шама же смотрел вверх. В свободное от туч окно небес, где ярко и, неожиданно для ноября, тепло светило чистое солнце.

Сил у него не осталось вовсе. В его каналах не было ни единой искры маны. Он вложил в этот единственный удар всё — свою душу, свою кровь, свою жизненную силу.

Последний поддерживающий поток воздуха под его стопами истаял, растворившись в морских брызгах. Бессознательное, полностью опустошенное тело мага ветра устремилось вниз, прямо в стремительно мчащиеся навстречу друг другу титанические волны, стремление которых было лишь в одном — сокрыть обнаженное заклинанием дно под толщей воды.

Его глаза затягивало плотной, непроницаемой темной пеленой. Дыхание становилось все более редким, угасающим. В потемневшем, рушащемся мире, в который соскальзывал разум мага, перед его взором на мгновение всплыл образ непокорной, гордой аристократки с карими глазами.

Шама улыбнулся.

Именно той своей привычной, светлой, немного дерзкой улыбкой. И это было последнее, что отчетливо смогли разглядеть с палубы девушки и раненый Шадоу.

Бинсин и Колумбина окончательно разрыдались, не в силах сдерживать рвущую грудь боль. Они бессильно наблюдали за тем, как тело их Маршала падает вниз, а со всех сторон к нему несутся тонны морозной, ледяной воды Запретного моря.

Весь мир Тары рухнул в эту самую секунду.

Она больше не плакала. Она не могла ни плакать, ни закричать… На ее бескровных, дрожащих губах застыл немой, ужасающий крик, а стон утонул где-то глубоко в груди. Она отказывалась верить в то, что этого хвастливого, вечно улыбающегося и несносного мага ветра больше нет. Что нет больше того, кому она уже успела безраздельно отдать свое сердце.

И только сейчас, стоя на мокрой палубе среди капель соленой воды, девушка окончательно признала это перед самой собой, отчего ее душу обожгло ядовитым адом.

— Ты посмел меня ранить, сопляк?! — проревел над морем Шадоу.

В его единственной уцелевшей руке из сгущенной, дымящейся маны Тьмы соткался длинный, зубчатый меч.

— Я прикончу тебя лично! Я разорву твоё тело на тысячи кусочков и сожру твою душу! — изрыгая проклятия, Шадоу приготовился ринуться вниз, чтобы лично разрубить падающего Шаму, а не оставлять это на волю стихии.

Он уже шевельнулся, собираясь нанести финальный удар, как вдруг…

По всей округе ощутимо и резко повеяло лютым, сковывающим кости холодом. С затянутого тучами неба густой, слепящей стеной повалил крупный снег. Вслед за этим Шадоу с ужасом ощутил, как всё пространство вокруг него блокируется и запечатывается превосходящей, несокрушимой силой Святого уровня.

В следующий миг из поднебесья обрушился голос, в котором отчетливо слышался звон замерзающих океанов и треск ледяных пиков:

— Я посмотрю кто посмеет тронуть магов Бодении в моем присутствии?!

— Черт! — мгновенно оценив ситуацию и почувствовав приближение гибели, прошипел Шадоу.

Бросив на девушкек полный ядовитой ненависти взгляд, он выплюнул:

— В этот раз вам повезло, твари!..

Говоря эти слова, он судорожно рванул пространство и исчез в черном зияющем разломе, хохоча и наблюдая за тем, как огромные волны Запретного моря со скрежетом смыкаются над головой погрузившегося в пучину Шамы.

Спустя ровно секунду уже попрощавшиеся с жизнью девушки ощутили, как сквозь них и корвет промчался настоящий, ослепительный ледяной ураган. От его движения всё вокруг них: палуба, мачты, канаты и само море мгновенно покрылось толстой коркой сияющего, хрустального льда.

Не тратя лишних слов, Бинхуа на полной скорости врезалась в океан и исчезла под толщей воды — ровно там, где мгновение назад волны погребли под собой бесчувственного Шаму…

Глава 8 ч. 3 Родное эхо между мирами

Глава 8.

= Превзойти свои пределы =

Часть 3.

* Родное эхо между мирами *

Застывшие на палубе корвета девушки не сразу сообразили, что произошло. Грозный, ослепляющий и заставляющий кости смертных дрожать хрустальный излом пространственной магии Бинхуа исчез, оставив после себя лишь мерцающий в воздухе бриллиантовый иней. Но никто из них не ощущал пронизывающего холода буйствующей стихии льда Святой.

Все втроём они, не мигая и едва дыша, смотрели на пенящиеся от яростного столкновения друг с другом гигантские, иссиня-чёрные волны Запретного моря. Эти древние, беспощадные воды безжалостно скрыли под собой крошечное, подобное одинокой сухой соломинке в жерле вулкана, тело маршала Бодении — Второго в Совете Гильдии, принявшего на себя бремя ответственности за их судьбы.

В глазах Тары, ещё недавно излучавших аристократическое превосходство, уверенность властной магессы Земли и твёрдость древнего рода, не осталось и капли прежнего блеска. В них плескался первобытный, леденящий душу ужас. Колени девушки подкосились сами собой, кости будто превратились в труху, и она с тяжелым, глухим звуком рухнула на мокрую, пропитанную горькой солёной водой и ледяной крошкой палубу "Зари над Бездной".

И без того суровый, не прощающий слабости мир севера материка Анабера после этого безумного шторма и гнетущей, отравляющей все живое ауры тёмного мага окончательно утратил последние краски. Он сжался, поблек, выцвел, превратившись для Тары в плоский, немой и серый призрак. А её обезумевший взор был неотрывно устремлён в одну-единственную точку кипящей пучины именно туда, где мгновение назад исчез Шама. Исчез с той самой своей неизменной, слегка нахальной и беспечной ухмылкой, которая всегда так раздражала её и которая теперь казалась самым драгоценным, что было в этом умирающем мире.

Бинхуа, ушедшая на глубину в толщу беспросветной морской воды вслед за ним, отсутствовала всего лишь минуту. Но эта минута казалась бездонной вечностью. За эти короткие, бьющие молотом тишины секунды для обезумевших от горя девушек на корвете пролетели целые месяцы. Особенно для Тары. Казалось, за этот краткий миг магесса стихии Земли постарела на несколько тяжелых, полных безысходности десятилетий.

Когда Святая Льда наконец взмыла над ревущими гребнями, рассекая штормовой туман, её силуэт казался высеченным из чистейшего аквамарина. В руках она бережно, словно хрустальную вазу, готовую рассыпаться от малейшего дуновения, держала обмякшее, лишённое движения тело мага Ветра.

Бинхуа ступила на палубу "Зари над Бездной". В то же мгновение мокрые от морских брызг доски со стоном покрылись толстым слоем синеватого инея. И только сейчас все три девушки очнулись, вырвавшись из парализующего оцепенения, вызванного небывалым представлением стихийной мощи и разверзшейся трагедией.

— Господин… маршал… — безжизненно прошептала Бинсин, с тихой, разрушающей изнутри болью смотря на тело мага Ветра, которое Бинхуа с предельной осторожностью укладывала на заиндевевший настил корабля.

Но теперь перед ними был не тот Шама, которого они знали, любили или тайком опасались. Жёлтые, словно пылающее полуденное солнце над Боденией, волосы стали абсолютно седыми, выцветшими и сухими, будто их долго купали в раскалённом пепле преисподней. Всё его лицо и обнажённые руки покрывала сеть глубоких, старческих морщин. Редкие седые брови спадали на несколько сантиметров вниз, плавно переходя в такую же клочковатую, серебряную от седины бороду, проросшую за считанные мгновения на идеально выбритом лице мага.

Но ужаснее всего было другое: вся кожа, всё тело мага Ветра было прорезано сквозными, мерцающими трещинами. От этих жутких разрывов веяло бездонным загробным холодом, и сквозь них едва пробивался, медленно угасая, пульсирующий золотистый свет остатков его магии. В нём больше абсолютно не чувствовалось жизни. Ни капли, ни искорки. Словно из прекрасного, величественного храма выдернули несущие колонны, оставив лишь призрачную пыль. Не было даже едва заметной тени дыхания, а грудная клетка замерла, подобно каменной плите на древнем надгробии.

— Как же так?!.. — в сорванном, дрожащем голосе Колумбины крошечные язычки её обычно буйного пламени захлебывались горьким чувством невосполнимой потери. Её руки бессильно опустились вдоль тела, а на глазах, застилая взор, застыли тяжелые, горькие слёзы, тут же замерзавшие на щеках.

— Ты! — закричала Тара, бросаясь на колени к бездыханному телу.

Внутри неё всё застывало, превращалось в ледяную пустыню. Срываясь на раздирающий горло навзрыд, она схватила холодную, почти невесомую руку мага Ветра. Девушка категорически, всеми фибрами своей гордой души отказывалась принимать эту страшную реальность.

— Ты не можешь вот так просто меня оставить! Слышишь?! Ты не выполнил приказ! Мы ещё не в Бодении! — заливаясь горькими, палящими слезами, рыдала она, прижимая его безжизненные, сухие пальцы к своим щекам.

Гордая дочь древнего рода, она не желала смиряться с тем фактом, что великий маг Ветра покинул этот мир, бездумно и безоглядно заплатив собственной искрой за её спасение.

— Вернись! Слышишь, ты обязан вернуться! Пожалуйста… ну пожалуйста, открывай глаза!

Тара судорожно зажмурилась, и из её ладоней вырвался яркий, сочный поток густой изумрудной энергии Земли. Она буквально вкачивала свою жизненную и магическую силу в его пробитое трещинами тело, пытаясь нащупать в этой бездонной, выстуженной пустоте хотя бы самый малый, едва теплящийся огарок жизни, хотя бы слабейший импульс разрушенного истока. Но её магия проваливалась как в бездонный колодец, не встречая никакого отклика.

Тяжело, с глубоким внутренним надломом вздохнув, Бинхуа опустила свою широкую, прохладную ладонь на бьющееся в истерике плечо магессы Земли. Как вице-адмирал флота и магесса уровня Святой, прошедшая через сотни кровавых сражений, она слишком часто видела, как боевые соратники, верные друзья и даже близкие навеки уходили за грань, в безмолвный загробный мир. Но даже её тысячелетний опыт и выдержка сейчас бессильно пасовали: она не знала, какие найти слова, чтобы пробить эту стену горя и хоть как-то утешить убитую тоской девушку.

— Будь сильной, Тара, — произнесла наконец вице-адмирал. Её голос, обычно подобный звону рассекающего воздух хрустального клинка, сейчас был полон глубокой печали, словно капли тающего снега ранней весной, которые отчаянно тоскуют по уходящей, суровой зиме. — Он бы не хотел видеть тебя такой. Он сделал свой выбор как боец и как мужчина.

— Бинхуа! — словно тонущий, ухватившийся за единственный ржавый гвоздь в щепке, Тара вскинула свои заплаканные глаза на Святую Льда. В этом взоре смешались безумие, мольба и дикая, неукротимая надежда. — Ты ведь Святая! Ты властвуешь над стихиями, тебе подвластны законы этого мира! Ты ведь сможешь спасти его, сможешь вернуть?! Да?! Скажи, что сможешь!

Девушка, дрожа всем телом, принялась судорожно, одной рукой расстёгивать и вытряхивать содержимое своей пространственной сумки. На заснеженную, покрытую инеем палубу корвета дождём посыпались редчайшие сокровища, которые они с таким трудом и риском для жизни добывали в опасных недрах Долины Гейзеров.

Палуба осветилась мягким, таинственным светом: здесь легла серебристая, похожая на застывший лунный свет Духовная Трава Семнадцати Лун; замерцали полупрозрачные, налитые духовной силой Плоды Астральных Душ; разлил благоухающий, пьянящий аромат живительный нектар Двухтысячелетнего Шестилистного Клевера; зазмеился тёмно-изумрудный, прочный как сталь Корень Удерживающей Небеса Лозы… И ещё десятки других бесценных, легендарных алхимических ингредиентов, за каждый из которых на аукционах Анабера отдавали бы целые состояния.

— Смотри! У нас всё есть! — захлёбывалась от нахлынувших чувств Тара тыча пальцем в разложенные сокровища. — Мы сможем приготовить Пилюлю Восполнения Души! Мы смешаем их, и тогда… и тогда его душа вернётся!

— Быть может… — тяжело и горько вздохнула магесса Льда, стараясь как можно мягче перебить обезумевшую от горя девушку. — Будь здесь сейчас тот, кто владеет магией Исцеления на уровне высшего Святого, у нас был бы крошечный шанс вырвать его дух из объятий смерти. Но моих познаний в этом искусстве… недостаточно. Я умею замораживать смерть на время, Тара, но не умею даровать жизнь.

— Неужели совсем, совсем ничего нельзя сделать?! — с диким, нечеловеческим ужасом в распахнутых глазах не сдавалась магесса Земли. — Ведь Пилюля Восполнения Души… в древних трактатах написано, что она способна поднять даже того, кто одной ногой ступил в Бездну!

— Он разрушил свой Духовный Исток, дитя, — качнула головой Бинхуа, и в её глазах отразилась суровая правда бытия. — Он сжёг его дотла. Такова неизбежная, страшная цена использования Почтенным магии уровня Полусвятого Высшего Порядка. Одно то, что Шама смог полностью завершить заклинание такой сокрушительной мощи и при этом его физическое тело не разлетелось на миллионы кровавых осколков, это уже само по себе величайшее чудо. А пилюля… Её мы, конечно, сможем приготовить. Я приложу все силы. Но без зерна Истока, без фундамента, куда должна лечь эта сила, она бесполезна. Это всё равно что лить эликсир на сухой песок. Пока моя магия удерживает его тело от окончательного разрушения и превращения в прах, у вас есть немного времени… Вы можете просто попрощаться с ним.

— Попрощаться?.. — тихо, почти беззвучно переспросила Тара.

В её глазах на миг погасли все огни. Она смотрела на сухие, растрескавшиеся губы Шамы, на седые клочья его волос, на тускнеющий золотой свет в его груди. А затем в её душе что-то переломилось. Ужас уступил место абсолютно непоколебимой, ледяной решимости.

— Значит, я воссоздам его Исток, — твёрдо сказала девушка.

Её голос больше не дрожал. Он ещё никогда не звучал так решительно в её жизни. Она бросила глубокий, невероятно тёплый и бесконечно нежный взгляд на мага Ветра, чье тело, несмотря на удерживающие заклинания Бинхуа, всё ещё медленно продолжало покрываться сетью губительных микротрещин.

— Я не позволю тебе уйти, — шепнула она прямо в застывшее ухо Шамы. — Ты слышишь меня, упрямый дурак? Я не позволю.

Не теряя больше ни секунды, Тара решительно выпрямила спину и села в позу лотоса прямо возле бездыханного тела. Её пальцы сплелись в сложнейшую комбинацию. Она принялась формировать древние, почти забытые магические круги и связующие печати, вызывая силы из самых тёмных и глубоких пластов своего сознания.

— Дракон! — сдавленно выдохнула она.

Из её пальцев вырвался яркий луч, и широкий круг сочных зеленых рун побежал по палубе вокруг них, оживая, наливаясь силой и охватывая всё пространство вокруг корвета мягким, свежим свечением.

— Небо! — вопреки законам природы воскликнула девушка.

Появившийся прямо над их головами в воздухе второй магический круг заставил руны засиять с удвоенной силой, пробивая унылую серость штормового неба.

— Душа! — выкрикнула Тара.

Руны вспыхнули ярчайшим, изумрудно-зелёным пламенем. Это было не обжигающее пламя огня, а чистейшая, первозданная энергия самой жизни и недр Земли. Зелёные языки света мягко покрыли тело самой девушки и выстуженную плоть мага Ветра.

— Это!.. Это же магия… из той старой сказки из детства?! — не веря собственным глазам, в потрясении прошептала Бинсин.

Магесса воды молитвенно сложила руки перед грудью, крепко сжав кулаки, а её тонкие пальцы побелели от напряжения.

— Но разве… разве это не вымысел древних сказителей?! Разве возможно отдавать часть своего Истока другому?!

Бинхуа лишь молча, с тяжким грузом на сердце покачала головой. В великих библиотеках академии они все когда-то читали легенду об архимаге древности, нашедшем безумный и часто смертоносный способ восстановить разрушенный Исток своего ученика. Но абсолютно все маги современности были твёрдо уверены, что это не более чем красивая, трагическая сказка для новичков. Никто в здравом уме не стал бы жертвовать собственным магическим фундаментом, ведь это означало вечную инвалидность или смерть в случае малейшей ошибки. Но Бинхуа не смела прервать эту последнюю, отчаянную и прекрасную по своей жертвенности попытку магессы Земли.

А затем произошло то, чего не ожидала ни сама Святая, ни поражённая Бинсин.

Собрав все оставшиеся силы в кулак и утерев рукавом соленые слёзы, рядом с Тарой села Колумбина. Магесса Огня сделала глубокий, судорожный вдох, на миг закрыла глаза, выравнивая бешено колотящееся сердце, а затем, выдохнув сквозь сжатые зубы, начала формировать точно такие же магические круги и древние печати, что и Тара. Только магия и руны Колумбины пылали не изумрудом, а ярким, гордым алым огнём, вторя её неукротимой стихии.

— Печать Резонанса Душ! — в один голос воскликнули обе девушки.

Из самых сокровенных, глубоких недр души Тары, излучая фантастический изумрудный и нефритовый свет, медленно поднялось маленькое, размером с горошину, зерно. Оно неторопливо вылетело изо рта девушки и повисло точно между её приоткрытых, побледневших губ. От него исходила невообразимая, древняя и чистая мощь всей ее магии Земли, а также невероятно мягкое, убаюкивающее тепло. Под воздействием волн маны, исходящих от этого зерна, плотный иней на досках палубы в радиусе трех метров мгновенно растаял, превратившись в прозрачную росу. Зерно Истока Тары явилось миру.

Как только ядро её магической сущности материализовалось в реальном пространстве, от него во все стороны прошла мощная видимая волна энергии. Она подняла на корвете утихший было ветер, который стал мягко трепетать её длинными волосами и складками её плаща.

Вслед за этим точно такое же зёрнышко, но пылающее, словно миниатюрное ослепительное солнце, появилось и у губ Колумбины. Жар от него был настолько велик, что морские капли на одежде девушки мгновенно превратились в пар.

В этот момент Бинсин больше не смогла просто стоять и смотреть. Из её глаз брызнули слёзы стыда за своё мгновенное колебание. Превозмогая дрожь в руках, она опустилась на колени третьей и с небывалым рвением принялась выводить древние вязи этого смертоносного заклинания.

На обычно невозмутимом, ледяном лице Бинхуа впервые за сотни лет проскочило истинное, глубокое удивление. То, что делали сейчас эти три молоденькие магессы, вряд ли решился бы повторить хоть один, даже самый благородный маг во всём мире Анабера. Они осознанно, без колебаний рисковали своим зерном Истока, своим великим будущим, своей магической карьерой и самой жизнью, безоглядно поверив в древнюю детскую легенду, ещё в ней последнюю надежду… Но вице-адмирал поняла: они любили этого упрямого, вечно улыбающегося ветренного маршала. Любили каждой каплей своего существа и просто не могли поступить иначе.

— Бинхуа! Пожалуйста!.. — прочла вице-адмирал в застывшем, полном боли взгляде Тары.

Без единого слова Святая поняла молчаливую просьбу и лишь глубоко, уважительно кивнула.

В следующее мгновение уже три Зерна Истока магии, изумрудное, алое и лазурно-синее, излучая мифический, неземной свет, парили в воздухе над палубой "Зари над Бездной".

Тара трепетно прикоснулась двумя пальцами к своим губам. Вдохнув полную грудь морозного воздуха, она медленно опустила руку в направлении груди Шамы. Её магия призрачным, густым зеленоватым потоком, извиваясь в пространстве словно бурная горная река, устремилась прямо в брешь его плоти, проникая в самые сокровенные глубины его полуразрушенной души.

Уже там, внутри погружённого во мрак и хаос моря сознания Шамы, среди миллиардов плавающих, разорванных в пыль и микроскопические искры кусочков его бывшего Ветряного Истока, зеленый поток Земли начал бережно сплетаться с лазурными нитями воды Бинсин и пылающими нитями огня Колумбины.

Вместе они создавали невероятно тёплый, пульсирующий и полупрозрачный защитный кокон. Три призрачные проекции астральных душ девушек зависли над этим коконом в пространстве его разума, пребывая в состоянии абсолютной, предельной концентрации, отдавая кроха за крохой собственное магическое сознание.

Несколько мгновений Бинхуа молча смотрела на всех троих с несвойственной её ледяной натуре всеобъемлющей печалью. Её прагматичный разум мага Святого уровня всё ещё отказывался верить в то, что эти колоссальные, смертельные старания трех молодых девушек имеют хоть какой-то реальный математический смысл.

— Глупо… Как же глупо и абсолютно бессмысленно рисковать своей искрой ради призрака, — тихо вздохнула она про себя, и в её дыхании послышалась вековая усталость древних, непреклонных ледников, — но если даже дети проявляют такую нечеловеческую волю… я не имею права оставаться просто зрительницей. Я сделаю эту пилюлю. И она будет лучшей, на какую я только способна.

Святая резко взмахнула правой рукой. Короткий, но мощный всплеск её ледяной магии рассек воздух. По её повелительной воле из её личной пространственной сумки высшего качества на свет явился старинный, покрытый древней вязью алхимический котёл из тёмной метеоритной стали.

Закружившись в воздухе, он описывал плавные дуги, а затем медленно опустился и завис буквально в полуметре над досками палубы. Указав на него изящным пальцем, Бинхуа направила свою чистейшую магическую энергию в появившуюся прямо под котлом блестящую, искрящуюся острыми кристаллами снега магическую печать.

— Леденящее душу пламя, явись! — прозвучал ее повелительный указ.

Повинуясь призыву хозяйки, изысканное, неземное пламя, прозрачно-голубое, не выделяющее дыма, но обладающее колоссальной температурой, сорвалось с кончика указательного пальца Святой и тонкой прозрачной линией устремилось к основанию котла. В следующее мгновение весь металлокаркас был объят этим магическим огнём, от которого во все стороны исходила ужасающая, сковывающая само время ледяная мощь.

Затем в котёл поочерёдно, в строго определённом порядке, выверенном веками алхимических традиций, начали отправляться разбросанные по палубе травы. Первой в ледяной огонь ушла Духовная Трава Семнадцати Лун, за ней опустился Корень Удерживающей Небеса Лозы…

Спустя полчаса невероятно сложной, выматывающей работы травы в котле наконец начали плавиться под действием синего пламени, разрушая свои грубые физические оболочки и являя миру свои чистейшие, сияющие духовные эссенции в виде цветных капель жидкости.

— Теперь… самое трудное, — едва слышно прошептала себе под нос Бинхуа.

От колоссального, непрерывного напряжения на её обычно безупречном, мраморном лице проступили мелкие капельки холодного пота.

— Нужно идеально сбалансировать и соединить все противоположные стихийные эссенции воедино, а затем сплавить их с единственной каплей священного сока Плода Астральных Душ…

Она направила широкие потоки своей энергии в нутро котла, пытась связать нестабильные элементы. Но это оказалось поистине титанической, почти невыполнимой задачей. Энергия трав категорически отказывалась приходить в состояние баланса внутри раскалённого ледяным пламенем объёма. Эссенции шипели, отталкивали друг друга, а агрессивные стихийные компоненты то и дело норовили вырваться наружу и разнести котёл на куски.

И причиной этого хаоса была невозможность самой Бинхуа полностью сконцентрироваться. Впервые за много столетий её абсолютная, холодная душа пребывала в глубочайшем смятении.

"Это ведь бесполезно… Всё, что мы делаем, так это просто переводим в никуда бесценные сокровища материка и убиваем потенциал этих девочек…" — отравленным, едким ядом звучала у неё в голове одна и та же трезвая, циничная мысль.

Вице-адмирал на мгновение бросила короткий взгляд на сидящих у бездыханного тела маршала магесс. Смотреть на них было больно. Их лица были густо укрыты крупными каплями холодного пота, а уголки губ судорожно подёргивались от нестерпимой, адской боли, ведь отдавать частицу своего Истока было всё равно что медленно отпиливать от себя живую плоть. Свет их Зерен Истока катастрофически потускнел, они сморщились, и это моментально отражалось на их внешнем виде. Девушки становились мертвенно-бледными, их кожа утрачивала живой румянец, покрываясь восковым оттенком.

Но то, что в следующий миг увидела Бинхуа, проникая зорким взором Святой через покров стихий, изменило абсолютно всё в её сознании.

Те глубокие, отвратительные трещины на теле мага Ветра, которые она с таким трудом удерживала своей ледяной магией от дальнейшего расползания… они затягивались! Медленно, по миллиметру в минуту, но абсолютно верно!

Бинхуа тут же проникла тончайшей тенью своего ментального сознания внутрь растерзанной души Шамы и ошеломлённо замерла. Все кажущиеся бессмысленными старания трёх девушек не были напрасными! Зерно Истока Шамы действительно восстанавливалось! Крупица за крупицей, соединяемые изумрудными, алыми и лазурными нитями, осколки его магического "Я" собирались вместе, обретая прежнюю форму сферы.

И хотя материализованные силуэты астральных душ девушек внутри его моря сознания до предела потускнели, став почти прозрачными, соткаными из призрачного дыма, тем не менее они уже смогли полностью собрать и больше чем наполовину воссоздать его разрушенный Исток!

"Неужели… неужели это невероятное безумие и правда сработает?!" — пронеслась ошеломительная, дикая мысль в голове Бинхуа.

А в следующее мгновение её резко вернул к реальности опасный гул — котёл в воздухе сильно затрясся и едва не взорвался от отпущенного контроля. Магесса Льда сделала глубокий, выравнивающий пульс вдох, волевым усилием собирая все свои разбросанные мысли под абсолютный контроль.

— Я не смею подвести! — решимость в её голосе запела и зазвенела суровой вьюгой далёких северных ледников.

В этот самый миг она совершила несколько непревзойденных по своей изящности и точности пасов руками, перехватывая управление над бушующими внутри котла энергиями, которые сейчас были подобны Запретному морю в десятибалльный шторм.

Призрачная тень закрытых глаз Святой материализовалась прямо внутри бушующего хаоса котла, собираясь в её мощную магическую душу. А затем прозвучал её холодный, раскатистый, словно обвал ледника, голос — прямо внутри ревущего в котле алхимического ада:

— Соберись! Сейчас! — и она резко открыла глаза.

По всему объёму котла тут же прошла сокрушительная волна абсолютной энергии Святой. Все хаотично двигающиеся, бунтующие элементы различных эликсиров, сияющие всеми цветами радуги, в тот же миг застыли. Не в силах бороться с непреклонной волей магессы Высшего Порядка, они, хотя и дико сопротивлялись, начали медленно, но верно сближаться к самому центру, прессуясь и соединяясь по пути в единое, гармоничное целое.

И ровно в тот момент, когда масса сжалась до размера грецкого ореха, сверху на неё упала единственная, светящаяся золотом, словно само солнце, капля густого сока Плода Астральных Душ.

В эту секунду внутри котла бушующий шторм моментально утих так, будто его никогда и не было. А собранные воедино редчайшие эссенции закружились в идеальном, божественном танце, приняв благородный золотистый оттенок. Внутри этого золота, переливаясь всеми доступными глазу спектрами радуги, мерцали и пульсировали духовные энергии стихий, пришедшие в состояние абсолютной, высшей гармонии. Внутри котла наступила благословенная тишина, наполненная ласковым теплом и священным сиянием.

А снаружи в эту же самую секунду прямо из горловины котла высоко в свинцовое небо ударил ослепительный, переливающийся всеми признаками стихий столб чистого света! Он сокрушительной силой пробил тяжелые, беспросветные тучи над Запретным морем и само небо, подарив этой затерянной части материка Анабера короткое, но необычайно зрелищное, божественное видение далёкого звёздного неба.

По всей округе на десятки миль пронеслась мощнейшая магическая волна, а следом за ней разнёсся дурманящий, божественный запах редчайших трав, торжественно возвещая весь этот суровый мир о том, что только что на свет родилась легендарная Пилюля Полусвятого Уровня!

— Это… лучшее, на что я способна сейчас, — тяжело, прерывисто дыша и вытирая изящной ручкой обильный пот со лба, произнесла Бинхуа и тут же перевела тревожный взгляд на Шаму и обессиленных девушек.

Тело мага Ветра к этому моменту практически полностью избавилось от страшной сети трещин. Кожа перестала быть похожей на разбитый фарфор. Магесса Льда уже собиралась вновь проникнуть взглядом внутрь его души, чтобы оценить состояние восстанавливаемого Истока, как вдруг…

— Кха-кха-а-а!.. — заходясь в страшном кашле, Колумбина выплюнула на доски палубы большой, густой сгусток алой крови.

Девушка судорожно схватилась обоими руками за свою грудь и горло. Из её рта продолжала струйкой сочиться кровь, а сама магесса Огня побледнела настолько сильно, что практически ничем не отличалась от лежащего рядом мертвеца.

— Я… я больше не могу… Простите меня… — задыхаясь, со слезами на глазах прошептала она.

Её полностью угасшее, сморщенное Зерно Истока больше не излучало ни единой искорки былой магии. Оно стало темным и холодным, словно кусочек обычного угля, вытащенный из печи. Казалось, если сейчас над палубой подует чуть более сильный порыв ветра, это ядро просто рассыплется на тысячи безжизненных осколков. Затем этот погасший алый кристалл медленно, со стоном скрылся в груди магессы.

В этот трагический момент Колумбина больше не была великим Архимагом Шестой Звезды. Её магическая аура стремительно рухнула вниз, пробив все уровни, и остановилась лишь на скромной отметке Адепта Восьмой Звезды. Она потеряла результаты десятилетий жесточайших тренировок.

Колумбина, тяжело дыша и чувствуя дикую слабость во всём теле, виновато подняла заплаканные глаза на Шаму и сидящих рядом подруг. В её груди гулела пустота, но она ощущала, как страшная тень абсолютного исчезновения, ещё недавно нависавшая над её жизнью, начинает медленно отступать.

— Как там… Исток?! — сухой голос Бинхуа вернул магессу Огня в реальность.

— Мы… мы почти смогли, госпожа вице-адмирал… — с едва уловимой, отдалённой тенью прежнего пламени в ослабшем голосе ответила Колумбина. С каждым судорожным вдохом она пыталась впитывать хоть какие-то скудные, жалкие частички магии Огня из окружающего пространства. — Если девочки… если они продержатся ещё хоть немного… его зерно…

— Кха-а-а!.. — в следующий миг зашлась в таком же кровавом, раздирающем грудь кашле Бинсин.

Она едва не упала ничком на мокрую палубу, удержавшись лишь на руках. Сияющие руны её водной магии полностью погасли, а Зерно Истока, ставшее абсолютно пустым и гладким, словно мёртвое, высохшее море, медленно и нехотя втянулось обратным потоком в её грудь. Аура великого Архимага исчезала на глазах, оставляя лишь жалкие крохи силы.

— Ещё… совсем немного… — прерывисто дышала магесса Воды, утирая кровь с подбородка. — Буквально… несколько крупиц…

Все втроём, Бинхуа, Колумбина и Бинсин, с непередаваемым тихим ужасом посмотрели на оставшуюся Тару.

Лицо магессы Земли было искажено нечеловеческой, адской мукой и выглядело мёртвенно-бледным, почти прозрачным. С обоих уголков её сжатых губ непрерывными струйками сочилась тёмная кровь, а на лбу и висках крупными, ледяными каплями выступал пот.

Но больше всего присутствующих ужасало то, что происходило в этот момент с её собственным Зерном Истока магии. Её нефритовое зерно не просто полностью высохло и утратило свои сочные краски жизни. На глазах у изумлённой Бинхуа оно стало заворачиваться внутрь себя, превращаясь в жуткую, поглощающую всё вокруг чёрную дыру.

С уровня могущественной Почтенной Тара прямо сейчас на глазах у всех опускалась до ничтожного предела неофита… И этот страшный процесс разрушения её сущности абсолютно не собирался останавливаться!

— Глупое, безумное дитя! Прекрати сейчас же! — прошипела Бинхуа, намереваясь резким движением прервать эту смертельную медитацию и насильно разорвать связь.

Но прежде чем Святая успела сделать хоть шаг, в натянутом до предела пространстве палубы послышался четкий, сухой треск.

Этот треск был очень тихим, почти незаметным на фоне шума волн, но в ушах обессиленных магесс на "Заре над Бездной" он прозвучал громче, чем разлом земной коры при десятибалльном землетрясении.

Зерно Истока магии Тары дало глубокую, сквозную трещину.

Вместе с этим страшным звуком из самой глубины груди девушки вырвался дикий, полный нечеловеческой боли стон. А на её изящных руках и шее мгновенно проступили тонкие, кровавые трещины, точно такие же, какие ранее изуродовали тело Шамы!

В следующую секунду магесса Земли зашлась в беспрерывном, кровавом кашле и тяжелых, сухих хрипах. Но даже находясь на самом краю магической смерти, она из последних, нечеловеческих сил продолжала судорожно посылать самые последние, драгоценные капли своей жизненной магии в тело мага Ветра.

— Хватит уже! Ты убьёшь себя! — Тару с силой вырвали из её магического круга. Это была Бинхуа, которая жестко перехватила её руки и разом оборвала ритуал.

— Нет! Пусти! Пусти меня! — едва не теряя сознание и задыхаясь от собственной крови, попыталась отчаянно сопротивляться девушка. — Я должна… Я должна доделать… Я не отдам его!..

— Да успокойся ты, безумная! — словно сквозь ватный туман далёких, недостижимых гор до сознания Тары долетел ледяной, но необычайно тёплый сейчас голос Святой. — Ты справилась. Слышишь меня?! Ты сделала это! Его зерно Истока теперь полностью целое! Теперь череда пилюли!

Тара всё ещё не могла поверить в то, что только что услышала. Цепляясь ослабевшими, дрожащими и израненными пальцами за рукав Бинхуа, она попыталась изо всех сил подползти как можно ближе к Шаме, чтобы своими глазами взглянуть на него. От катастрофической потери магической силы и разрушения Истока девушку дико тошнило, всё тело горело огнём, а мир перед глазами тускнел, разваливался на части и норовил окончательно уплыть в небытие. Ей стоило титанических усилий просто удерживать себя в сознании прямо сейчас.

Тем не менее Бинхуа говорила чистейшую правду. Правду, в которую и сама Святая до конца не могла поверить.

Зерно Истока магии Шамы действительно было собранно вновь, буквально по мельчайшему осколочку, по микроскопической песчинке. Да, сейчас оно было абсолютно пустым, холодным и пока ещё не дышало собственной магией, но оно существовало! Фундамент был воссоздан! И у них в руках была свежесваренная, сияющая Пилюля Восполнения Души Полусвятого Уровня. А значит, у них появился реальный шанс на его спасение. Хотя и купленный поистине страшной, чудовищной ценой — потерей магического могущества трех талантливейших девушек Бодении.

Бинхуа властным движением руки заставила драгоценную пилюлю, которая до этого покоилась в алхимическом котле, подняться в воздух. Под напряжёнными, затаившими дыхание взглядами троих обессиленных девушек эта золотистая, переливающаяся всеми цветами радуги сфера плавно поплыла по воздуху прямо в руку Святой.

Затем Бинхуа дрожащими от глубокого волнения пальцами, аккуратно вложила эту горячую пилюлю в пересохший рот Шамы, лёгким нажатием на горло заставляя его проглотить драгоценное лекарство.

Как только пилюля скрылась во рту мага Ветра, на корвете "Заря над Бездной" наступила абсолютная и глубокая тишина.

Создавалось потрясающее впечатление, будто застыли сами беснующиеся волны Запретного моря, не смея больше биться о деревянный корпус корабля. Даже суровый северный ветер мгновенно прекратил гулять по мореходным снастям и шептаться с тяжёлыми штормовыми парусами.

Затаив дыхание, закусив губы до крови и прижавшись друг к другу, абсолютно все девушки на корабле ожидали настоящего, великого чуда.

Глава 8 ч. 4 Родное эхо между мирами. "Я иду!"

Глава 8.

Превзойти свои пределы

Часть 4.

Родное эхо между мирами. "Я иду!"

Бросив последний, прощальный взгляд на солнце, яркое, сияющее в высокой чистой синеве небес, словно огромный кусок расплавленного янтарём первозданного света, маг ветра ощутил, как тяжесть мира окончательно оседает на его плечах. Небо больше не давило на него. Тяжёлые, свинцово-серые тучи, ещё недавно угрожавшие похоронить под собой последних выживших магов, были напрочь разогнаны его последним, предельным заклинанием. И в этом очищенном, вольном пространстве он вдруг с изумлением осознал: в темнеющем, стремительно угасающем мире больше не осталось холода.

Дикая, выжигающая нутро боль в груди, боль от катастрофически разрушающегося, распадающегося на чистую энергию хаоса зерна Истока его магии утихла. Она больше не разрывала плоть и разум, а лишь отзывалась где-то на самом краю гаснущего сознания далёким, едва различимым эхом — будто назойливое, бессильное жужжание одинокого комара в глухом углу темной ночной комнаты.

По его истощённому телу, вдоль каждой микроскопической трещинки, из которой ещё мгновение назад сочился ядовитый, всепоглощающий хаос стихий, теперь неторопливо и плавно расползалось необъяснимое, почти божественное тепло. Оно несло за собой абсолютное, кристальное спокойствие. А следом за ним пришло чувство такой безграничной, многовековой усталости, будто маг в одиночку держал на своих плечах весь небесный свод и только сейчас разрешил себе наконец опустить руки.

Шама даже не успел толком понять, в какой именно момент упругий, послушный ему прежде воздух под ногами просто перестал существовать. Опора исчезла. Потеряв контроль над остатками своего заклинания, маг ветра беспомощно закружился в падении. Переворачиваясь вниз головой, он стремительно полетел к обнажённому, искалеченному дну моря. Густые, многометровые толщи холодной, смертельно солёной северной воды, разогнанные в стороны великой силой его заклинания Полусвятого Высшего порядка, застыли по сторонам гигантскими водяными стенами, готовыми вот-вот сомкнуться обратно.

Словно из небытия, сквозь стремительно угасающий, покрывающийся густыми траурными тенями взор, он успел разглядеть потрёпанный, с пробитыми бортами и опалёнными мачтами корвет. Корабль одиноко покачивался на волнах лишь только-только утихающего шторма Запретного моря. На его верхней палубе, на самой грани уходящего светлого мира, словно три крошечные яркие искры на углях, вспыхнули и тут же растворились образы трёх девушек.

Лишь один силуэт задержался чуть дольше остальных — гордая, непреклонная фигура аристократки в изящных зелёных одеждах. Её суровый, проницательный взгляд карих очей устремился на него из-под слегка надтреснутых, закопчённых окуляров тонких очков. В этом предсмертном видении её всегда строгое, безупречно чистое лицо озарилось той самой улыбкой: редкой, невероятно теплой и нежной, придающей её строгой красоте поистине королевское величие и глубокую женственность. Это была улыбка, которую маг ветра не раз замечал при жизни, но каждый раз поспешно отводил взгляд, делая вид, будто ничего не произошло, будто он ничего не увидел и не понял. И он улыбнулся в ответ...

А затем мир окончательно перестал существовать.

Последним, мучительным вдохом маг ощутил резкий, леденящий укол северной стужи на губах. Но выдоха за ним уже не последовало. Сердце в груди совершило свой последний, глухой и тяжёлый удар и остановилось. Самораспадающееся, теряющее плотность тело маршала погрузилось в пучину, погребённое с оглушительным рёвом сомкнувшимися над ним безжалостными, тёмными волнами Запретного моря.

— Где… где я?!

Голос прозвучал в самой голове Шамы. Это был его собственный голос, но в то же время настолько чужой, глухой и обесцвеченный, что едва ли в нём можно было узнать прежнего повелителя ветров. Этот звук разнёсся вокруг слабым эхом и тут же безвозвратно утонул в абсолютной, монолитной пустоте.

Маг ветра попытался осмотреться, но вокруг простиралась только она — непроглядная, густая Чернота, словно безлунная ночь в самой глубокой, забытой богами части преисподней. Не было ни верха, ни низа, ни горизонта, ни времени. Абсолютно ничего.

Лишь от его собственного прозрачного, едва осязаемого тела исходил тонкий, призрачный и неумолимо угасающий жёлтый свет. Этот слабый ореол освещал едва ли метровное пространство вокруг, отчего маг ощущал себя крошечной, не имеющей никакого значения песчинкой, затерянной в бесконечной и равнодушной вселенной.

— Я… умер?.. — вновь раздался этот странный, шуршащий шёпот в его сознании. — Как странно… Я совсем не чувствую боли. Ни в груди, ни в душе… Мне так… легко…

И в этот самый миг, когда небытие уже готово было полностью поглотить его разум, сквозь бесконечную тьму пробился лёгкий, бесконечно далёкий, но в то же время до боли родной и знакомый шёпот. Он разлился по безмолвному пространству вибрацией, напоминающей тревожный крик перелётных птиц над высокими горными пиками:

— Вернись! Слышишь меня?! Ты обязан… ты просто обязан вернуться! Пожалуйста…

Этот шёпот был подобен глотку ледяного воздуха для утопающего. Он мгновенно всколыхнул что-то глубоко упрятанное, давно позабытое в его омертвевшей душе, затронул по-настоящему живые, сокровенные струны, заставляя прозрачную тень мага встрепенуться и начать отчаянно озираться по сторонам.

— Кто?! Кто здесь?! — с неожиданно окрепшей, звонкой интонацией крикнул маг, взывая к беспросветному мраку.

И в этот раз пустота откликнулась. Она пришла в движение, исказилась и начала быстро меняться.

Вокруг него один за другим стали вспыхивать яркие фантомные образы, силуэты и лица людей. Все они смотрели на него, и каждый выглядел невероятно знакомым. Их тёплые улыбки, привычные с детства жесты, манера говорить и смеяться, всё это казалось прекрасным сном, чем-то бесконечно ценным, но когда-то давно позабытым.

Вот он увидел строгий, но наполненный скрытой отцовской теплотой взгляд мага молний. Тот стоял на вершине утеса, освещаемый вспышками собственной яростной стихии, и повелевал непобедимыми легионами. А рядом с ним, словно яркие звёзды в непроглядной ночи, сияли своими магиями и аурами другие дорогие ему люди: родные, верные, с кем когда-то деликатно и пройдя сквозь огонь связывала его судьба…

"Серн… Лори… Миди…" — вспыхивали в его гаснущей памяти имена, но тут же рассыпались искрами и гасли, безвозвратно стираясь из его истощённой души под давлением небытия.

Затем по пустоте прошла тяжёлая, маслянистая волна, и сама реальность вокруг исказилась, искривляясь во мраке. Из глубины тёмного ничто перед ним соткались два ужасающих образа, словно исчадия самого адского пламени.

Это были две исполинские женщины-ведьмы, чьи головы венчали высоченные остроконечные шляпы, напоминающие своей формой неприступные пики мрачных северных гор. Их одеяния, сшитые из тяжёлого, шуршащего шелка цвета глухой ночи и запекшейся человеческой крови, струились позади длинным, призрачным шлейфом, растворяясь в тьме. На широких поясах, сплетённых из сухих, подрезанных людских жил, в такт их дьявольскому дыханию покачивались ритуальные высохшие тыквы и иссушенные черепа. Внутренности этих костяных сосудов пульсировали, а в них, пребывая в вечном, безмолвном и мучительном вопле, бились изумрудные искры пленённых, украденных человеческих душ.

В их глазах, двух провалах угольно-черной бездны, где давным-давно догорели даже самые малые остатки человечности, застыла неописуемая, древняя жестокость и страстное, неутолимое желание превратить весь живой, светлый мир в прах, пепел и руины.

Единственным, чем эти страшные сестры отличались друг от друга, были их волосы. У одной из них — ведьмы Севера — длинные, снежно-белые пряди развевались по несуществующему ветру, подобно морозной метели на вершинах гор. У второй — ведьмы Кровавой Луны — косы ниспадали густым, тяжёлым потоком цвета свежей алой крови.

— Ну вот и всё! — дружно расхохотались они прямо в лицо магу ветра. Их оглушительный, пронзительный хохот напоминал ужасный, непрекращающийся вой миллиона страдающих душ, заточенных на самом дне Бездны. — Теперь твоя душа принадлежит тьме!

Они манили его своими длинными, костлявыми пальцами с синеватыми ногтями, делая в воздухе завораживающие, гипнотические жесты. И с каждым таким движением всё больше и больше светлых образов, родных, улыбающихся лиц из его прошлого мага, растворялись во мраке без следа, словно капля чёрных чернил в сосуде с чистой родниковой водой.

Пустота перед Шамой наполнялась зловещей атмосферой и душераздирающим, победным хохотом двух сестёр мрака.

Маг ветра окончательно обессилел. Не имея больше ни капли магии, ни малейшей физической или духовной возможности сопротивляться, он беспомощно опустил руки и бросил последний взгляд на своё почти погасшее призрачное тело. Оно больше не светилось так мягко, как пару мгновений назад. Оно практически истончилось, потеряло цвет и стало почти абсолютно прозрачным.

Медленно, неизбежно, словно тяжёлый чугунный маятник, со всего размаха в его сознание ударила одна-единственная, окончательная мысль: "Я исчезаю…"

Маг ощутил небывалый, жуткий холод. Это был не мороз зимы, а ледяное дыхание небытия, которое спешило навсегда стереть остатки дерзкого, вторгшегося в царство смерти незваного гостя.

Но прежде чем эта мысль успела окончательно сломать его волю, сквозь загробный, торжествующий хохот ведьм в немой пустоте вновь пробился Голос. На этот раз он звучал громче, отчаяннее, полный дикой тревоги, невыносимой боли… и в то же время это был самый родной, самый драгоценный голос, который он только слышал за всю свою жизнь:

— Я не позволю тебе уйти! Ты слышишь меня?! Я не отдам тебя!..

— Я… я слышу… — прошептал маг ветра едва слышно, губами, у которых уже не было плоти.

И в тот же миг в его прозрачной, почти растаявшей груди вдруг вспыхнула крошечная точка. Она моментально разрослась в изумрудный, мягкий и невероятно тёплый свет. Это пламя жизни мгновенно укутало его распадающийся дух таким глубоким благодатным теплом, что с первым же выдохом маг ощутил, как в него возвращается забытая, первозданная сила стихии.

А следом за изумрудным светом вспыхнул второй — яркое, чистое пламя первородного, но совсем не обжигающего, а защищающего огня. И почти сразу же расцвёл третий источник — глубокий, лазурно-синий свет необъятных и могучих живых вод.

И маг ощутил то, что уже успел окончательно забыть: Дыхание.

Он не дышал в физическом смысле этого слова. У него не было лёгких в этой пустоте. Это была духовная рефлексия, импульс самого его существования. Но это было самое настоящее, самое чистое дыхание и пожалуй, куда более настоящее, чем когда-либо за всю его жизнь на земле.

— Ты?! — зловещий хохот ведьм Севера и Кровавой Луны мгновенно оборвался.

Они обе уставились на мага ветра взглядом, полным такой концентрированной ярости и проклятий, которые были способны испепелить саму человеческую душу.

— Ты смеешь сопротивляться, червь?! — преисполненный ядовитой, шипящей злобой голос ведьмы Кровавой Луны буквально всколыхнул мрак вокруг.

— Никто! Слышишь, никто не смеет нарушать законы Смерти! — вторил ей не менее жестокий, морозный голос её сестры. — Тем более тот, кто забыл даже своё собственное имя!

— Я… — маг запнулся.

Он замолчал и стал жадно прислушиваться к внутренним чувствам, которые мощным, горячим потоком рвались из его пылающей тремя яркими стихиями груди.

В сознании мага ветра вновь начали стремительно проявляться тёмные прежде, но такие бесконечно родные облики. Те самые лица, что ещё недавно таяли под чарами пустоты, теперь восстанавливались с невероятной скоростью.

Сначала возникла светлая, проказливая улыбка маленькой девочки… Имя! Её имя вспыхнуло в разуме, словно золотая набатная надпись: Иримэ! Она… она его младшая сестра!

А затем рядом с ней появился гордый, мудрый силуэт… Хозяин Судьбы! Его наставник, его учитель!.. А за ним — лица всех его братьев и сестёр по ордену и оружию, каждый из которых уже давно стал частью его самого!

Образы всплывали один за другим, заполняя всё пространство бывшей пустоты подобно буйной, сокрушительной реке, прорвавшей многовековую плотину. И в этой бурлящей реке светлых воспоминаний окончательно тонул, захлёбываясь от бессилия, злобный вой и хохот пасующих ведьм.

С каждым произнесённым про себя именем, с каждой вновь обретенной деталью всё ярче и непреодолимее сиял трёхцветный свет стихий в груди мага. С каждым мгновением всё чётче, всё материальнее становились очертания его призрачного тела.

А затем… Поток воспоминаний расступился, и перед ним предстала Она.

Девушка, чью изящную, хрупкую фигуру плотно скрывал тяжёлый, длинный плащ, переливающийся мягкими перламутровыми оттенками. Верх её лица и волосы были надёжно спрятаны под глубоким капюшоном. Нижнюю половину лица закрывал высокий плотный воротник, подвязанный аккуратным синим шёлковым шарфом.

На виду оставались лишь изящный, упрямый подбородок да отблескивающие от несуществующего солнца линзы очков в тонкой оправе, которая при каждом движении то и дело норовила сползти с её точеного носика.

На ногах ее красовались высокие, узкие сапоги из редчайшей кожи зелёного нефрита с заостренными носками, прячущимися в полах длинного плаща.

Именно такой он впервые увидел её тогда, у командного штабного шатра в полуразрушенном в боях с демонами гарнизоне. Но сейчас… Сейчас перед ним в этом ментальном пространстве она была совсем другой.

На её милом лице была написана смертельная тревога. Глаза опухли от недавних горьких слёз, губы были искусаны и испачканы запёкшейся кровью, а сама она выглядела мертвенно-бледной, мало чем отличаясь от обитателей царства мёртвых. Но её глаза… Её карие, глубокие глаза светились бесконечной, безудержной надеждой и такой искренней, согревающей теплотой истинной любви, перед которой была бессильна сама Смерть.

— Я вспомнил… — прошептал маг ветра, и на этот раз его шёпот прозвучал совершенно чётко и его собственным, живым, сильным и глубоким голосом. — Тара…

Как только её имя сорвалось с его губ и разнеслось по пространству, где-то в глубинах пустоты прозвучал оглушительный гул. Это был звук трещины — такой, с каким раскалывается древний, многовековой ледник под напором весеннего солнца.

Затем последовал второй удар, третий! И вскоре вся зловещая тьма вокруг них покрылась гигантской, сияющей паутиной глубоких изломов. Из этих трещин в замкнутое небытие ворвался свежий, буйный, солёный и морозный морской ветер! Он принёс с собой запахи реального мира: запах тающего льда, аромат надежды и… чистый, терпкий запах просмоленных дубовых досок корабельной палубы.

А затем мир в пустоте услышал то, что, казалось, ему уже больше никогда не суждено было услышать. Глухой, сильный и уверенный толчок:

Ту-тук.

Удар человеческого сердца!

Маг ветра шагнул вперед, рассекая разрушающийся мрак рушашейся пустоты, и произнёс:

— Я иду!

***

Тем временем на борту помятого корвета "Заря над Бездной" время, казалось, застыло.

Три девушки, склонившиеся над мертвенно-бледным, неподвижным телом мага ветра, в немом оцепенении считали каждую секунду, превращавшуюся для них в целую вечность.

Драгоценная Пилюля Восполнения Души — их последняя, ничтожная надежда на спасение маршала — находилась внутри мага воздуха уже невероятно долгие, мучительные десять минут. И каждая секунда из этих минут была настоящей, изысканно-адской пыткой для каждой из них. В их расширенных глазах застыла судорожная, почти безумная надежда.

Только Бинхуа, вице-адмирал и Святая Льда, выглядела внешне более спокойной, собранной и холодной. Однако и её внешняя выдержка была лишь хрупкой маской: то, как нервно и мелко трепетали крошечные кристаллы снежинок на её длинных ресницах, выдавало предельный накал её чувств.

— Бинхуа!.. — не выдержала наконец Колумбина.

Её голос дрожал и срывался. В нём лишь с трудом пробивались прежние властные нотки, принадлежавшие великому Архимагу Огня. Она с отчаянием и мольбой уставилась на вице-адмирала:

— Неужели… неужели этой пилюли недостаточно?! Скажи хоть что-нибудь! Почему ничего не происходит?!

— Она должна сработать! — прежде чем Бинхуа успела разомкнуть губы, пространство над палубой прорезал резкий, надрывный голос Бинсин.

В этом голосе, обычно наполненном мягкой магией воды, сейчас намертво застыли ледяные струи. Девушка сжимала свои маленькие кулачки от бессилия и дикого страха с такой силой, что костяшки пальцев побелели до желтизны.

— Она просто обязанa сработать! Мы же дали ему всё! Всё, что у нас было!

— Вы уже и так сотворили настоящее чудо, — с огромным трудом взяв себя в руки, ответила Бинхуа.

Её ледяной, ровный голос на этот раз предательски глухо вибрировал.

— Все мы… каждая из нас сделала всё возможное и невозможное. Мы применили запретную магию, отдали свои силы, уверовав в старую легенду… Теперь… теперь всё зависит только от него самого. Мы больше не в силах помочь.

Тара, казалось, вообще не слышала их спора. Она будто окончательно превратилась в некое подобие изваяния из серого камня. Девушка выглядела уставшей, опустошённой, абсолютно лишённой жизненных сил статуей.

Лишь её глаза, норовящие плотно закрыться от крайнего духовного и физического истощения и боли, всё ещё светились неугасимым огоньком отчаянной веры. Они были неотрывно прикованы к бледным, бескровным губам мага ветра. Её дрожащая ладонь плотно покоилась на его неподвижной груди. В этом тихом, непрерывном касании девушка без остатка передавала ему всю нежность, всю любовь и всю жизнь, на какую только была способна её измученная душа. И она ждала.

Прошло ещё немного времени. Тягучее, мёртвое молчание снова окутало палубу. И постепенно надежда начала покидать их всех. Всех… кроме Тары.

Бинхуа, сделав тяжёлый, прерывистый вдох, наконец решилась озвучить вслух то страшное, о чём все они боялись даже подумать:

— Похоже… Бездна всё-таки не отпустит нашего маршала…

Святая Льда говорила тихим, едва слышным шелестом, и её обычно строгий голос был непривычно наполнен глубокой, нечеловеческой печалью и горечью.

Этот окончательный приговор словно пробил последнюю защиту Бинсин и Колумбины. Обе девушки одновременно опустили головы, бессильно уткнувшись лицами в свои окровавленные и испачканные сажей ладони. Из их глаз неудержимым потоком брызнули слёзы. От полного эмоционального выгорания, страшной усталости и невыносимой боли Колумбина и Бинсин тихо разрыдались, больше не в силах держать в себе давным-давно нахлынувшие чувства.

Даже Тара… Даже у неё на короткий, страшный миг рука, покоящаяся на застывшей груди маршала, предательски дрогнула. Отчаяние и холодная, подобная самой смерти боль заставили её сердце сжаться…

Но в следующий миг…

Под её чуткой, замершей ладонью произошло едва заметное движение. Это был лёгкий, почти невесомый, словно разрыв тончайшей шелковой нити, но абсолютно чёткий, настоящий импульс.

Тук.

Девушка мгновенно превратилась в слух и внимание. Всё её истощённое тело вытянулось в одну сплошную струну. Отбросив мысли, она рывком прижалась ухом прямо к его груди, поверх разорванной и пропитанной морской солью ткани мундира, и застыла.

В эту секунду Тара полностью перестала обращать внимание на окружающий мир. Для неё больше не существовало ни раскуроченной палубы корвета, ни рыдающих рядом подруг, ни скрывающих небо тяжёлых свинцово-серых туч, ни всей огромной вселенной. На всей Земле сейчас существовали только она, он… и этот невероятный, слабый призрак первого удара его оживающего сердца.

Колумбина и Бинсин, погружённые в своё горе, не сразу поняли, что происходит. В первый момент обе решили, что Тара просто окончательно сломалась и в безумной скорби припала к остывшему телу погибшего маршала.

Но Бинхуа, Святая Льда, моментально всё поняла.

В отличие от смертельно измотанных, потерявших практически все свои силы девушек, её обострённый магический слух уловил вибрацию. Для неё этот крошечный толчок жизни прозвучал подобно раскату грома среди абсолютно чистого неба!

Однако она не успела произнести ни слова.

Прижавшаяся к груди мага ветра Тара в эту самую секунду уловила второй удар. На этот раз — куда более глубокий, громкий и уверенный!

Тук!

Слёзы хлынули из глаз магессы Земли, но это были слёзы безумного, ослепительного счастья. Она лишь сильнее, изо всех оставшихся сил прижалась к его груди, чувствуя, как под кожей мага начинает разгораться спасительное, родное тепло.

Тело девушки окончательно ослабло, и, проваливаясь в объятия благодатного забытья от крайнего, граничащего со смертью истощения, она успела лишь тихо, с бесконечной нежностью прошептать ему на ухо:

— Ты вернулся!.. Я знала…Я всегда знала…

Глава 9 ч. 1

Глава 9.

= Забытая память =

Часть 1.

* Вспышка над Запретным морем *

В воспалённых, опухших от пролитых слёз и прожжённых истощением глазах Колумбины величавый, но блекнущий свет бытия начал неотвратимо гаснуть. Лиловый горизонт Запретного моря плавился, превращаясь в мутную, хрустальную массу, готовую вот-вот разлететься на тысячи острых осколков.

Магесса огня из последних сил удерживала ускользающее сознание. Её пальцы, иссечённые в кровь и покрытые копотью, впивались в холодную, пропитанную солью и магической гарью древесину палубы. Вся её гордость, весь величественный пламенный исток магии огня, некогда способный сжигать целые города, сейчас обратился в горстку догорающих, покрытых пеплом углей. Проклятые испытания, одно за другим обрушивавшиеся на её плечи в этом дьявольском походе, словно невидимый демонический таран, с оглушительным треском пробили внутреннюю защиту именно тогда, когда сквозь шелест почти полностью утихщего шторма пробился первый, невозможный, еле ощутимый удар.

Тук…

Это билось мёртвое сердце. Сердце Маршала. Сердце мага ветра.

— Он… он и правда… вернулся! — выдохнула Колумбина.

Её голос больше не напоминал победный рёв лесного пожара. Это был шорох сухой листвы, колеблемой сухим ноябрьским сквозняком. В нём лишь едва уловимым, почти призрачным эхом отзывалось прежнее величие одной из сильнейших магесс континента молодого поколения. В горле горчило от вдыхаемого дыма и пропитанного морской солью воздуха, а на губах застыл липкий вкус сгоревшей личной магии.

— Мы… мы смогли… — отозвалась Бинсин.

Её тонкий, сорванный голос висел на волоске над пропастью бессознания. Он казался пересохшим до дна океаном, в который сотгнали миллионы чаш горьких слёз. Каждое слово давалось ей с невероятным трудом, пробиваясь сквозь последние, редкие завихрения утихающего штормового ветра. — Он смог… О Боги Анабера… Я так рада…

Рядом с ними возвышалась Бинхуа. Глаза Святой Льда, обычно холодные, подобно застывшим бездонным колодцам арктических материков, сейчас были раскрыты предельно широко. На её благородном, словно высеченном из редчайшего белого нефрита лице застыла эмоция почти религиозного трепета. Даже она — легенда Бодении, женщина, чья магия способна замораживать целые проливы, — прямо сейчас стояла на пороге нерушимого откровения. На её глазах ожила древняя сказка магического мира, в которую не смели верить даже самые отчаянные безумцы.

Исток мага ветра, уничтоженный, разбитый на мелкие духовные осколки был полностью восстановлен. А пилюля Восполнения Души, на создание которой она сама отдала едва ли не половину собственных жизненных сил, сумела высечь и зажечь заветную искру жизни в остывшем теле Маршала.

Тук… Тук…

Второй удар. Чуть сильнее, чуть увереннее.

Для Бинхуа эти тихие, едва слышные глухие удары в груди Шамы отзывались в ушах подобием раскатов небесного грома. Они разрывали застывший воздух, принося с собой священное известие: чудо, о котором барды слагали свои самые невероятные баллады, происходило прямо здесь и сейчас. На самых далёких задворках известного мира, посреди глухо рокочущего Запретного моря, которое после дикого шторма превратилось в величавый, мрачный театр. Театр, хранящий величайшие тайны мироздания и готовый надёжно спрятать в своих глубинах эту невероятную минуту.

— Теперь всё будет хорошо с ним, — произнесла Бинхуа.

Её голос прозвучал подобно треску разламывающихся многовековых ледяных глыб, разорвавшему абсолютную тишину. В нём больше не было неуверенности — только суровое милосердие.

— А теперь нам пора позаботиться о вас. Объятия ледяного ангела!

Святая Льда вскинула изящную кисть. Магическая энергия стихии воды и мороза хлынула из её истока. Это была не разрушительная сила, а древняя магия защиты и исцеления. Над обессиленными девушками, над едва дышащим, восстанавливающим исток магом ветра и над Тарой, бессознательно прижавшейся к его груди, мгновенно вспыхнул прозрачный полусферический купол синеватого свечения.

Сапфировое убранство купола переливалось тысячью рунических знаков. Он надёжно отсекал прочь проникновение колючего, пропитанного ледяной моросью ноябрьского холода и ветров, бродящих по водяным валам. Внутри этого купола, вопреки суровой природе создательницы, установилась необычайно комфортная, мягкая и тёплая атмосфера. Вздувшийся купол стал истинным спасительным оазисом посреди плывущих арктических льдов: воздух наполнялся мягким ароматом талой родниковой воды и едва уловимым запахом горных цветов.

Вице-адмирал Бинхуа бросила беглый, но внимательный взгляд внутрь защитной сферы. Её взор задержался на Таре. Молодая магесса стихии земли лежала без чувств, её бледное лицо было исчерчено полосами грязи и застывшей крови. Но даже находясь за гранью реальности, девушка мёртвой хваткой впилась пальцами в изорванные, пропитанные морской солью одежды Шамы. Её фаланги побелели от напряжения. Даже уходя в небытие, она всеми силами пыталась укрыть мага ветра, заслонить его от морозного северного ветра и защитить своим телом.

Бинхуа тихо вздохнула. В её глазах промелькнула редкая теплота, тут же сменившаяся привычной сталью. Она повернулась и устремила взор вдаль — туда, где свинцовая гладь Запретного моря сливалась с тяжёлыми, низко висящими серыми облаками.

Там, на самом краю горизонта, в точке соединения неба и воды, появились едва различимые силуэты. Сначала они казались крошечными, почти невидимыми точками на фоне свинцово-серых туч. Но секунда за секундой эти точки разрастались, превращаясь в стройные ряды гигантских кораблей с поднятыми боевыми парусами.

Флот Бодении. Её флот. Он прибыл.

— Ровно к обеду, — произнесла Бинхуа.

Её голос снова стал спокойным, глубоким и полностью лишённым эмоций. В нём вновь зазвучала истинная минусовая температура многовековых льдов. Она слегка запрокинула голову, пробивая своим концентрированным магическим взглядом свинцовое брюхо плывущих облаков.

Прошло не больше десяти минут, как воду вокруг искромсанного корабля взрезали носы тяжелых боевых галеонов. С флагмана мгновенно спустили штурмовые мостики, и на полуразрушенную палубу "Зари над Бездной" ступили тяжелые кованые сапоги.

— Госпожа вице-адмирал! Что здесь, во имя всех Богов, произошло?! — раздался басовитый, оглушительный рокот, сравнимый с ночным обвалом скальной породы в горах.

Это был Ведьмак — коренастый, местами покрытый шрамами ветеран, чьё лицо напоминало изъеденный ветрами гранит. Вслед за ним на затопленную палубу поспешили Гиммель, высокий маг в тёмно-синей мантии магов связистов и разведчиков, и целый отряд личной гвардии.

Все они, от бывалых командиров до простых солдат и корабельных чародеев, замедлили шаг. В воздухе висел тяжелейший, удушающий магический фон. Пространство буквально трещало от остаточных разрядов молний, гари, арктического холода и запредельной концентрации духовной энергии. Офицеры чётко ощущали, как вокруг бьются в конвульсиях истощённые ауры девушек, и с ужасом смотрели на разверзшуюся перед ними картину.

Что бы ни случилось в этой акватории, оно было настолько чудовищным и грандиозным, что заставило четырёх сильнейших магов Бодении нового поколения оказаться на грани комы. Их духовные истоки, некогда монументальные и чистые, сейчас едва мерцали. Они больше не пели в унисон с окружающим миром, а лишь болезненно стонали.

— Здесь произошло чудо, — ответила Бинхуа.

В её голосе звучала властная, наполненная ледяным нетерпением команда, не допускающая ни единого лишнего расспроса.

— Без промедления! Грузите этих четверых в центральный медицинский лазарет флагмана. Задействуйте лучшие регенеративные пилюли. И немедленно разворачиваем флот! Курс — на Бодению!

Больше не сказав ни слова, Святая Льда вскинула руки. Вокруг её фигуры со свистом закружился миниатюрный, но плотный вихрь из арктического ветра, игольчатого снега и кристаллов инея. Этот снежный смерч бережно подхватил вице-адмирала, оторвал от палубы и, словно заботливый родитель, по воздуху перенёс её на капитанский мостик "Ледяного Дракона" — исполинского трехпалубного флагмана флота Бодении.

Переглянувшись между собой, Ведьмак и Гиммель оценили состояние пострадавших.

— Гиммель, берёшь магессу огня и льда! Нежно, чёрт тебя дери, у неё исток трещит по швам! — прорычал Ведьмак, нагибаясь к Таре и Шаме. — Нам нужно аккуратно расцепить их… Чёрт, да эта девчонка скорее позволит вырвать себе пальцы, чем отпустит его кафтан!

— Не смейте рвать ее хватку силушкой, Ведьмак, — отрывисто отозвался Гиммель, активируя на ладонях мягкое золотистое свечение магии запретов. — Если разрушишь её ментальный блок сейчас, её исток просто схлопнется. Поднимаем их вместе! На носилки, живо! Лекарей сюдя, живей, портовые крысы!

Солдаты и маги-санитары, работая слаженно и без лишнего шума, бережно перенесли находящихся без сознания героев на борт флагмана.

Не прошло и получаса, как огромная армада Бодении, взрезая тёмные волны, развернулась. Исполинские корабли легли на обратный курс — к северной столице материка Анабера. Они оставляли далеко за кормой проклятое, но навеки изменившееся место, где явилось миру одно из наивысших чудес, впитавшее в себя всю боль и всю величину недавней трагедии.

Глава 9 ч. 2 Цена чудес и тишина истоков

Глава 9.

= Забытая память =

Часть 2.

* Цена чудес и тишина истоков *

Резкий, удушливо-густой и одновременно исцеляющий запах тепло и влажно ударил прямо в ноздри магессы огня. В нем сплеталось всё, чем дышала эта корабельная обитель боли: терпкий, горелый оттенок провиантского чабреца, горькая едкость толченого корня дуба, тяжелая мгла разведенной в спирте змеиной желчи и надрывная, вечная морская соль, въевшаяся в просмоленные дубовые доски обшивки.

Этот запах не просто вернул Колумбину к жизни, он буквально вломился в её гаснущий разум, как холодный обух.

Вслед за запахом пришла боль. Она не была вспышкой, она накатывала тяжелыми, тупыми волнами, гнездясь глубоко в груди, ровно в том месте, где раньше бушевал, выл и бился её величевственный Огненный Исток. Там, где некогда клокотал расплавленный магматический океан, способный обращать в пепел целые легионы, теперь зияла пустая, выстуженная каверна.

Веки Колумбины, тяжелые и сухие, словно вырезанные из дубленой кожи, несмело дёрнулись. Свечной огарок на бревенчатом потолке расплывался мутным жёлтым пятном.

— Значит, ты тоже проснулась? — прозвучал голос из темноты напротив.

Этот голос был подобен движению холодных донных теней в морской бездне. Безжизненный, лишенный прежнего звонкого серебра, но его отстраненный, полунасмешливый тон Колумбина не перепутала бы ни с чем на свете, даже если бы ослепла и оглохла.

Бинсин лежала на узкой койке у противоположной стенки. Она казалась тенью самой себя: плотно, до самого подбородка, укутанная в пожелтевшие от целебных мазей бинты, с лицом цвета сырого мела. И всё же на её потрескавшихся губах играла натянутая, но искренняя, колкая улыбка.

— Чёрт… — Колумбина попыталась сглотнуть, но в горле будто сгрудился сухой песок. — Неужели какой-то… морской червяк… смог продрать свои глаза раньше меня?

Магесса огня сделала рывок, пытаясь сесть, но её локти мгновенно подогнулись. Пальцы лишь бессильно и судорожно сжали грубую шерсть больничного одеяла. Суставы отозвались глухим, вымораживающим треском. Всё её существо, вся гордость великой магессы отказывалась принимать этот упрямый факт: ее извечная соперница, эта водяная дева, пришла в себя первой!

— Это что… шутка такая? — прохрипела Колумбина, тяжело дыша. На ее лбу проступила крупная, холодная роса.

— Да ладно тебе… цветок ты истлевший, — Бинсин с видимым трудом повела плечом, пытаясь удобнее перехватить подушку, и поморщилась от вспышки боли. Но упустить возможность поддеть подругу не могла. — Выглядишь так, будто тебе в первый раз приходится признавать своё поражение перед стихией воды. Пора бы уже привыкнуть, пламенная.

Они уставились друг на друга. Секунду в каюте висело напряжение, а затем уголки их губ дрогнули. Ненависть и спесь, годами питавшие их соперничество, испарились в шторме Запретного моря. На их бледных лицах расцвела настоящая, чистая, пусть и горькая улыбка. Но за этой улыбкой обе изо всех сил пытались спрятать дикую, исступленную физическую и духовную муку.

Бинсин опустила глаза. Напряженная тишина каюты вновь наполнилась лишь скрипом шпангоутов да тяжелым дыханием.

— Ты… ты ведь тоже это чувствуешь, Колумбина? — тихо, едва слышно спросила магесса воды, жадно вбирая грудью пропитанный медикаментами воздух. — Магия… наш Исток… они…

— Да, — жестко перебила её Колумбина, не дав подруге произнести самые страшные слова вслух. Она зажмурилась, и под её веками вспыхнули воспоминания о том, как рушились духовные нити ее зерна Истока. — Я тоже ничего не чувствую. Там, где билось пламя, сейчас только выжженное небытие. Черная, холодная зола и пара почти угасших, бессильных искр, которые даже щепку не согреют.

Колумбина повернула голову к Бинсин. В её обычно дерзких, черных с золотом глазах впервые за много лет откровенно плескался липкий, животный страх.

— Бинсин… Неужели это всё? Неужели мы больше никогда… вообще никогда не сможем прикоснуться к магическому Искусству?

Магесса воды молчала. Она смотрела на свои перебинтованные кисти — кисти, что раньше легким взмахом поднимали из океана девятибалльные валы.

— Я… я не знаю, — выдохнула она, и в этом выдохе прозвучал приговор.

— Надо же, какой замечательный день! — вдруг дребезжащим, задорным щебетом разорвал гнетущую тишину чей-то голосок.

В каюту, едва не сбив косяк широким подносом, впорхнула молодая магесса из отряда целителей. На ней был простой белый фартук, пропитанный травяными соками, а из-за уха торчало гусиное перо для записей.

— Всего лишь четыре дня прошло! — всплеснула она руками, ставя поднос на деревянный сундук. — А мы-то с дежурными целителями закладки делали, что вы раньше седьмого дня и веки не разомкнете! Ну и крепка же у вас закваска, госпожи!

— Четыре… дня? — Колумбина бессильно откинулась на жесткую подушку и закрыла глаза, пытаясь оттолкнуть навалившуюся тяжесть. Время в коме утекло как вода сквозь пальцы.

— Именно! И это просто великолепно! Это вселяет огромную надежду на ваше скорейшее выздоровление! — почти пропела целительница, суетливо переставляя баночки с темной притиркой. — Надо немедленно доложить госпоже вице-адмиралу…

— Постой! — Бинсин с неожиданной, пугающей силой подалась вперед, и бинты на её плече мгновенно промокли алым. Голос девушки задрожал. — Киара… Постой. Маршал Шама… и Тара… Что с ними? Они… они выжили?

Колумбина в ту же секунду превратилась в слух. Превозмогая адскую, прошивающую до самых пяток боль, она приподнялась на локтях, впившись сухим, горячим взглядом в застывшую у самой двери девушку-целительницу.

Киара осеклась. Радостное щебетание мгновенно слетело с её губ. На миловидном лице проскользнула такая глубокая, беспросветная печаль, какую испытают лишь те, кто созерцает пепелище родного дома. Дыхание целительницы перехватило, а сердце под льняным корсажем забилось бешено и неравномерно, словно пойманная в силки лесная птица.

Но это длилось лишь мгновение. Доли секунды. Школа лекарей Бодении требовала железной выдержки перед тяжелоранеными. Выдохнув, Киара постаралась придавать своему голосу самый будничный, ровный и даже слегка скучающий тон:

— С ними… всё в порядке. Им досталось чуточку больше вашего, сами понимаете. Поэтому они всё еще без сознания. Но прямой угрозы их жизни нет. Всё стабильно.

— А их Истоки?! — одновременно выкрикнули Колумбина и Бинсин, перебивая друг друга и перехватывая дыхание. — Что с их духовными каналами?! Раны?! Они смогут колдовать?!

Но Киара не ответила. Она лишь на секунду крепко зажмурилась, будто от вспышки света, не сказав больше ни единого слова, юркнула за тяжелую дубовую дверь каюты и поспешила прочь по коридору с докладом к вице-адмиралу Бинхуа.

Прошло три долгих, тяжелых и мучительных дня. Три дня, состоявших из запаха жженых трав, едких отваров, от которых сводило челюсти, и бессонных ночей под размеренный, убаюкивающий, но тошнотворный стук волн о борт "Ледяного Дракона".

Лишь на четвертые сутки девушки смогли впервые спустить ноги с коек. Каждый шаг давался с боем. Боль пронзала тела тысячами раскаленных игл, пробивая кости и мышцы, но они упрямо учились ходить заново — шатаясь, держись за стенки и обдирая локти о шершавые переборки каюты.

Всё это время Киара неустанно ухаживала за ними: меняла пропитавшиеся кровью и целебной мазью бинты, приносила густые, маслянистые отвары из горных кореньев и кормила с ложки. Но на любые расспросы о Шаме и Таре обе обессилевшие магессы получали один и тот же заученный, чеканный ответ:

"Всё под контролем. Состояние стабильное. Угрозы жизни нет".

И вот, когда они набрались сил настолько, чтобы хотя бы удерживать равновесие без посторонней помощи, произошло событие, заставившее их отбросить осторожность.

Дверь каюты распахнулась. На пороге стояла Киара. На её обычно сдержанном лице играла яркая, почти непривычная, счастливая улыбка, а глаза светились тем самым чистым светом, который девушки не видели с момента своего пробуждения.

Она даже не дала им рта открыть.

— Она приходит в себя!

— Она?.. — Румянец, первой тенью проступивший на бледных щеках Колумбины за всю эту проклятую неделю, мгновенно вспыхнул сильнее. — Тара?!

— Где она?! — Бинсин поднялась на ноги с такой невероятной прытью, что перевернула деревянный табурет. В эту секунду она полностью забыла и про разорванные жилы, и про выжженный Исток, и про адскую боль в спине.

— Да в отдельном блоке магической регенерации, через три каюты по правому борту… — машинально махнула рукой Киара и тут же, спохватившись, замахала руками: — Ой! Нет-нет-нет! К ней сейчас строго-настрого нельзя! Госпожа вице-адмирал приказала…

Но её уже никто не слушал.

Колумбина и Бинсин, двигаясь единым, порывистым стихийным тандемом, просто обошли опешившую целительницу с двух сторон. Невзирая на её испуганные причитания и попытки схватить их за рукава, они упрямо поплелись по тускло освещённому коридору прямо к каюте Тары.

Дверь в палату восстановления была приоткрыта.

Тара лежала на хрустящих, ослепительно белых простынях, пропитанных запахом морской соли и свежего северного ветра. Эти простыни были белее выпадающего в горах Анабера первого снега… но сама девушка казалась темнее самой глухой ночи.

Её щеки провалились, образовав глубокие, пугающие впадины. Под глазами залегли тяжелые, черно-синие тени. Прежде роскошные, густые каштановые волосы выцвели, превратившись в сухую солому, и местами блекли инеем абсолютной, мертвой седины. Её некогда гладкую словно фарфор кожу теперь сплошь изрезали глубокие, паутинистые морщины. От прежней статной, надменной аристократки из одного из великих домов Бодении, не осталось даже призрачного намека.

Но она была жива. Её грудь под плотным покрывалом вздымалась.

Девушки замерли на пороге. Воздух застрял у них в горле тяжелым, колючим комом. По спинам пролился ледяной пот, а по коленям прошла крупная дрожь. Только сейчас, глядя на этот живой мумифицированный остаток прекрасной магессы, Колумбина и Бинсин до конца, до самого сокровенного донышка души осознали: насколько глубоко и беспросветно было чувство Тары к Маршалу. Чем именно она расплатилась с судьбой за то, чтобы у мага ветра остался хотя бы один-единственный, призрачный шанс вернуться из бездны.

— Тара… Боги… Как же это… — прошептала Бинсин. Её ноги окончательно обессилели, и она тяжело сползла по деревянной переборке, чувствуя, как палуба корабля уходит куда-то в сторону.

Колумбина же, не помня себя от пробивших её слез, сделала несколько шатких шагов. Её дрожащие, покрытые шрамами руки протянулись к кровати и накрыли тонкую, высохшую кисть Тары. Физически, на ощупь, магесса огня почувствовала: в этом изящном, похожем на сухую ветку теле жизнь теплится едва-едва. На самом краю. Но она там была!

И Тара ответила.

Её пальцы — сухие, шершавые, похожие на пергамент — еле заметно, но ощутимо сжались в ответ на пожатие Колумбины. От этого простого движения у пламенной магессы бешено, с диким треском застучало в груди сердце, готовое переломать ребра. Дыхание перехватило, и из глаз неудержимым потоком хлынули слезы, слезы дикой боли, невыразимого счастья и чистой радости.

За всем этим через небольшое смотровое окошко с противоположной стороны коридора наблюдала Бинхуа.

Святая Льда стояла, словно изваяние из мрамора, сложа руки на рукояти своего церемониального меча. Когда подбежавшая Киара уже открыла рот, чтобы окликнуть вице-адмирала и заставить больных вернуться в койки, Бинхуа молча выставила вперед ладонь.

— Не стоит, — отрезала вице-адмирал. Её голос был тихим, но в нем прозвучала сила, не терпящая возражений. — Им сейчас необходимо побыть вместе. Трагедия спаяла их сильнее любых клятв. Не мешай им. Все разговоры — потом.

— Как прикажете, госпожа вице-адмирал… — сглотнув, прошептала Киара.

Спустя полчаса, когда первые слезы были пролиты, Киара тихо кивнула девушками и повела их дальше по коридору — в самую дальнюю, изолированную каюту. Там лежало тело Маршала.

Состояние Шамы было еще более ужасающим. Он не просто был без сознания — маг ветра буквально превратился в высохший, обтянутый темной, пергаментной кожей труп. Его щеки ввалились так, что проступали зубы, губы усохли, а волосы светились белизной могильного савана. Каждое редкое, прерывистое дыхание давалось его развороченному телу с глухим, свистящим хрипом.

С того самого дня Колумбина и Бинсин фактически перебрались в эти каюты. Они категорически отказались от отдыха. Собственные травмы отошли на второй план. Девушки сами меняли бинты Таре и Шаме, обработали их раны редчайшими бальзамами, осторожно втирали в усохшие конечности целебные масла и буквально выхаживали друзей круглыми сутками.

Их бессонные ночи, невероятная забота и упрямство дали свои плоды.

Спустя четыре дня Тара впервые полностью открыла глаза. В её некогда искрящихся агатовых зрачках не было прежнего блеска — лишь глубокая, беспросветная, глухая пустота.

Всё тело магессы земли ломило от дикой, вымораживающей боли. Но сильнее всего горело в груди — там, где под ребрами скрывалось её треснувшее, покалеченное зерно Истока магии. От этой боли из её сухих губ вырвался еле слышный, хриплый, абсолютно чужой стон. Этот хрип стал первыми звуками, которые мир услышал от неё спустя одиннадцать дней небытия.

Бинсин и Колумбина, дежурившие у койки, мгновенно бросились к ней. Они обступили Тару с двух сторон, бережно касаясь её плеч и рук.

— Тара! Тарочка! Ты слышишь нас?! — Бинсин с замиранием сердца осматривала свежие, побледневшие шрамы на руках подруги. — Как ты?! Где болит?!

— Да куда ты со своими расспросами, Водяная?! — зашипела на нее Колумбина, осторожно нащупывая пугающе редкий, нитевидный пульс на запястье Тары. — Дай ей воздух в грудь набрать! Не видишь, ей дышать тяжело!

— Ша… ма… — прошелестели губы Тары.

Её выцветшие глаза хаотично блуждали по бревенчатому потолку и стенам каюты, ища лишь одного человека. Того, ради кого она переступила порог жизни и смерти.

— Он… он жив, Тара, — с трудом выдавила из себя Бинсин, опустив взгляд. Сказать всю страшную правду о том, в каком состоянии находится маг ветра, у неё просто не хватило сил.

У Тары дико кружилась голова. К горлу подступала тошнотворная муть, а боль от расколотого Истока насквозь прошивала тело, отзываясь судорогами в каждом мускуле. И всё же, превозмогая эту адскую муку, магесса земли упрямо попыталась спустить ноги с койки.

— Тара, с ума сошла?! Тебе нужен абсолютный покой! — Колумбина мягко, но твердо положила руки ей на плечи, удерживая на подушках.

— Вам самой нужно сначала хоть немного набраться сил! — причитала вбежавшая на шум Киара.

Но все их попытки удержать её оказались бесполезны. В этой истощенной, поседевшей девушке проснулась какая-то древняя, первобытная сила земляной стихии. Тара и сама не понимала, откуда в её умирающем теле взялось столько упрямства, но она рвалась вперед. Ей нужно было увидеть его. Взглянуть в его лицо, услышать свистящий выдох, почувствовать слабое биение его сердца. Без этого её собственное существование не имело ни малейшего смысла.

Осознав, что удержать её можно только связав, Бинсин и Колумбина переглянулись. Они осторожно подхватили Тару под руки и, под непрерывные стенания Киары о нарушении всех медицинских протоколов, медленно повели её по коридору.

Когда дверь каюты Шамы отворилась, Тара замерла. В ту же секунду весь остальной мир — флот, война, искалеченные Истоки, боль — просто перестал для нее существовать. Остался только он.

Совершенно беспомощный, слабый, ссохшийся и седой, как призрачное веретено.

Шатаясь и едва не падая, Тара сделала последние шаги, рухнула на колени прямо на холодный деревянный пол у его кровати и судорожно, мертвой хваткой вцепилась в бледную кисть мага ветра.

В каюте установилась такая абсолютная тишина, что никто из присутствующих не смел даже сделать вдох, боясь спугнуть застывшее мгновение. И в этой тишине Тара почувствовала… Его ладонь была тёплой. Слабое, едва уловимое, но настоящее живое тепло.

Девушка зажмурилась, и из её глаз на их сплетенные пальцы упали первые горячие слезы. Она выдохнула. Живой.

С этой минуты никакие силы во вселенной не могли заставить Тару покинуть каюту Маршала. Невзирая на собственное плачевное состояние, она наотрез отказалась от помощи лекарей и принялась сама ухаживать за Шамой. Она смывала пыль с его лица, расчесывала его седые волосы, забывая о том, что ей самой требуются лекарства и отдых. Лишь под непрестанными уговорами Бинсин и Колумбины она соглашалась проглатывать целебные пилюли.

Прошло еще десять дней.

Морской воздух и сильные снадобья Бодении сделали свое дело — внешне все три девушки заметно изменились. Хотя их магические силы не восстановились ни на йоту (они по-прежнему оставались на жалких уровнях Адептов и Неофита, фактически превратившись в обычных смертных), к ним вернулся здоровый цвет кожи. На щеках проступил нежный румянец, а ужасные шрамы на руках Тары затянулись, превратившись в тонкие серебристые нити.

Вот только Шама так и не приходил в себя.

— Ну почему?.. Почему он не просыпается?! — Тара металась по каюте, не находя себе места и в десятый раз перебирая пустые бутылочки от лечебных пилюль. — Неужели пилюля Восполнения Души не сработала?! Или мы ошиблись?! Вдруг его Исток восстановился неправильно?! Вдруг мы просто заперли его душу в мертвом теле?!

— Тара… — Киара тихо подошла сзади и положила теплую ладонь ей на плечо. — Восстановление разрушенного Истока — это магия из времен сотворения мира. Никто из живущих ныне не знает всех законов этого процесса. Но его пульс ровный. Он жив. Ему просто нужно время.

— Время… — Тара опустила голову, и ее голос упал до шепота. В нем больше не осталось и капли той аристократической гордости, что раньше отличала дочь великого рода. — Время для нас теперь — недостижимая роскошь. Мы теперь обычные Неофиты, Киара. Наш век коророк. Мы сгорим за пару десятков лет…

— Не печалься, Тара, — попыталась подбодрить её Бинсин, хотя у самой внутри всё сжималось от страха. — Вице-адмирал Бинхуа говорила, что в столице есть древние гримуары. Шанс всегда есть.

— Да! В Бодении обязательно найдут способ! — горячо подхватила Колумбина, дрожащим голосом пытаясь напустить на себя уверенный вид. — Великий Десница точно поможет! Изучение тел, душ и мертвой материи — это же его прямая специализация как Некроманта и Лича! Он из-под земли достанет решение!

— Спасибо вам, девочки… — тихо прошептала Тара. Раньше она никогда не умела принимать человеческую поддержку, а уж тем более благодарить за нее, но сейчас эти слова стали для неё единственной соломинкой.

***

В это же самое время, глубоко за гранью материального мира, Шама блуждал в собственном сознании.

Его духовный призрак, бестелесный и полупрозрачный, находился посреди безжизненной, выжженной пустыни. Вокруг простиралось бездонное, мертвое Внутреннее Море. До его слуха смутным эхом долетали далекие слезы Тары, ее тихие, отчаянные просьбы вернуться, он даже физически чувствовал нежные прикосновения ее пальцев там, снаружи.

Но между ним и реальным миром стоял монолитный, абсолютно непроницаемый барьер — хрустальный купол Забвения, сковавший его разум.

Здесь, в этой абсолютной тишине, маг ветра впервые по-настоящему осознал то, от чего так долго бегал. Он любил ее. Окончательно, бесповоротно и твёрдо.

Дрожащая рука Тары держала его там, в реале, а он ощущал это спасительное тепло здесь, на самом дне своего умирающего духа. Это было то самое нежное, живое тепло, которое способен подарить лишь тот человек, который любит тебя больше собственной жизни.

"Тара… Не плачь, глупая…" — молился маг ветра, когда перед его духовным взором возникал ее печальный, поседевший образ с застывшими в глазах слезами. — "Я здесь… Я слышу тебя. Я обязательно вернусь. Клянусь тебе…"

Это произошло в глубокой полночи, когда флагман Бодении сбавил ход, дрейфуя в тихих водах Запретного моря. На корабле заснули все, кому полагалось отдыхать. Заснула даже Тара, прямо сидя на полу и продолжая сжимать холодные пальцы Шамы.

Внезапно из магической сумки мага ветра, лежавшей на угле стола, вырвался мягкий, древний, первобытный свет. Призрачные вспышки янтарно-желтого и глубокого изумрудного цвета на мгновение озарили каюту и тут же растворились в полумраке.

Но главное волшебство разворачивалось не снаружи.

Во внутреннем море сознания Шама в очередной раз рванулся вперед, попытавшись плечом пробить хрустальную стену барьера. Раздался гулкий звон, и мага ветра вновь отбросило назад, на выжженную духовную землю.

— Похоже, придется думать… — прохрипел маг ветра, тяжело поднявшись. — Ох, как же я не люблю это дело…

Он уселся в позу лотоса, зажмурился и попытался сосредоточить остатки ментальной энергии.

— Думать — это как раз то, чему я так и не смог тебя научить, мой глупый второй ученик, — внезапно разорвал тишину глубокий, невероятно теплый и исполненный безграничной мудрости голос.

Так мог говорить только отец, обращающийся к своему непутевому, но любимому дитя.

Едва эти звуки прорезали мертвую тишину, Шама распахнул глаза. Его духовное тело затрепетало. В душе в один миг закипела и смешалась тысяча диких чувств: немыслимое счастье, безудержная радость, ожившая сказка и вместе с ними — дикая боль утраты, въедливая тоска и светлая печаль.

Прямо в воздухе, чуть ниже парившего целого, но лишонного магического света Зерна Истока, из янтарных и изумрудных искр соткалась сияющая фигура.

Это был старик в потертой соломенной шляпе. Из-под широких полей шляпы густым молочным водопадом спадали седые волосы, сливаясь с длинной белой бородой и свободными, чуть серыми одеяниями. На лице старца сияла добрая, лукавая улыбка — та самая улыбка, которая навсегда осталась выжжена в памяти мага ветра.

По духовному телу Шамы прошла крупная дрожь. Когда он заговорил, его голос сорвался на девчоночий фальцет:

— Учитель?! Вы… Но как?! Как это возможно?!

— Сейчас не время задавать глупые вопросы, мой дорогой второй ученик, — тем же мягким тоном отозвался фантом Хозяина Судьбы. — Наше время здесь быстротечно. Я пришел, чтобы помочь тебе пробить этот барьер. Но прежде…

— Да пождите вы, учитель! — Шама, истинный своему неугомонному, взбалмошному характеру, бесцеремонно перебил наставника, вскочив на ноги. — Дайте мне сначала мысли в кучу собрать! Мне кажется, это просто предсмертный бред! Мой мозг явно не готов к таким галлюцинациям! Или это происки тех демонических тварей из загробного мира?!

— Смотрю, мой второй ученик остался абсолютно верен себе, — фантом Хозяина Судьбы хмыкнул в усы и с коротким, задорным свистом отвесил магу ветра весомый духовный подзатыльник. — Ничего, сейчас я быстро приведу в порядок твои застоявшиеся кармические энергии.

— Ай-ай-ай! Учитель! За что?! — Шама мгновенно отскочил, судорожно почесывая затылок, и тут же залепетал: — Значит… это правда вы?! Настоящий?!

— Слушай меня внимательно, дитя, — старец сделал шаг вперед, и его теплая, сухая ладонь легла на голову мага ветра.

По телу Шамы мгновенно пролилось то самое благодатное, чистейшее тепло, которое он чувствовал лишь в далеком детстве, когда наставник обучал его первым искрам магии.

— Твои девочки… Кхм, везет же тебе на сумасшедших магесс, — старец тепло усмехнулся. — Они совершили то, что в эпоху до исчезновения материка Империи смог сделать лишь Хивал. Историю о нем ты наверняка помнишь. Многие в Анабере считают его предателем, ведь он связал свою судьбу с демоницей, что в итоге и привело к гибели целого континента.

— Да, учитель, — кивнул маг ветра, заметно серьезнея. — Эту легенду знают даже дети…

— Вот только правда далека от тех сказок, какими её переписывают победители, — Хозяин Судьбы поднял вверх суховатый указательный палец. — Во времена Империи Аркаима в мире было три великих материка. Сейчас уцелел лишь один — наш Анабер. Второй скрыт за непроницаемой Чертой Древней Туманной Области. А третий… Третий рассыпался на тысячи островов, где ныне обитают демоны-сопы.

— Учитель, вы к чему это всё? — Шама нахмурился, и его взгляд стал острым, как лезвие меча. — Все эти исторические изыскания вам бы лучше Четвертому брату выложить. Ну или Десятому…

— Я к тому, мальчик мой, что история Анабера, которую тебя учили чтить — это лишь удобная, кастрированная версия для тех, кто сидит на тронах, — проведя пальцами по бороде, ответил фантом. — Власть всегда требует слепоты от подданных. Но для тебя сейчас важно другое. Запомни два правила. Первое: далеко не все демоны — твои враги. И второе — самое главное для тебя и твоих спасительниц. Хивал создал Алхимическое Зелье, способное не просто исцелить раненные или выжженные Истоки, но и вдохнуть в них совершенно новую, невиданную силу. Именно благодаря ему Соул смогла превзойти свой предел и стать Верховным Архидемоном, известной позже как Хозяйка Неба.

Старец сделал паузу, давая словам опуститься на дно сознания ученика.

— Это зелье по сей день хранится в самых глубоких, непроглядных землях на Архипелаге Демонов. Легенда гласит, что там стоят Два Дворца. Один — это великий ледник многовековой тьмы "Объятия Соул". Второй — "Сердце Хивала", сокрыт прямо под ним. И именно там лежит то единственное, что способно исцелить ваши разорванные Истоки. Но… есть и другой вариант.

— Другой?! Какой?! — глаза Шамы мгновенно вспыхнули привычным, азартным огнем. — Учитель, если он полегче, попроще и без прогулок к демонам — я весь внимание!

— О, он абсолютно безопасен… — старец добродушно лукаво ухмыльнулся. — Для тебя. Прямо сейчас я разрушу этот барьер и восстановою твои силы до уровня Боевого Мага. А дальше, с твоим уникальным талантом, лет эдак за сто-сто пятьдесят ты сможешь вновь подняться на предел Почтенного. Вот только… всё это время тебе придется смотреть, как твои спасительницы угасают, стареют и одна за другой покидают этот бренный...

— Демоны так демоны! — не дав наставнику закончить, перебил его Шама.

В голосе мага ветра прорезалась стальная, непоколебимая ярость, а в глазах заплясали дикие ветреные всполохи.

— Умереть я им не позволю! Я не позволю умереть ЕЙ!

— Узнаю своего ученика, — тихо и гордо засмеялся призрак Хозяина Судьбы. — Да будет так. Печать Снятия Оков Небытия!

Повинуясь воле великого мага прошлых эпох, все бескрайнее пространство внутреннего моря Шамы заволокло гигантской, сложнейшей вязью древних сияющих рун. Изумрудно-золотой живой свет хлынул со всех сторон, сходясь в одну ослепительную точку на самой вершине его воссозданного Зерна Истока.

Пространство вокруг начало стремительно перерождаться. Выжженная пустыня рушилась, и на ее месте вновь проступали очертания исполинского, древнего, дышащего первозданной мощью леса. А прозрачный хрустальный барьер, удерживавший душу Мага Ветра в заточении, покрылся густой сетью светящихся трещин и с оглушительным, хрустальным звоном рассыпался на миллиарды пылающих осколков!

— И помни, мой Второй ученик… Я дарую тебе свой самый последний подарок, — донесся откуда-то сверху угасающий голос Хозяина Судьбы. Его фантом уже почти полностью растворился, уходя за Великую Черту. — Лишь трижды в этой жизни ты сможешь призвать мое благоволение и ненадолго возвратить себе всю силу Почтенного. Используй этот дар только тогда, когда грань между жизнью и смертью станет тоньше волоса…

— Учитель!.. — вскричал Шама, протягивая руки к пустоте быстро восстанавливающегося сознания, туда, где только что висел образ наставника.

Но ответом ему была лишь звенящая, наполненная свежим ветром тишина. Маг ветра медленно опустился на колени среди прорастающей духовной травы и уткнулся лбом в землю.

— Учитель… Спасибо Вам. За всё.

Глава 9 ч. 3 Шторм в теневой бухте

Глава 9.

= Забытая память =

Часть 3.

* Шторм в яшмовой гавани *

Утро, опустившееся на брусчатые палубы "Ледяного Дракона", в этот раз решительно отказалось быть тихим.

Первые лучи солнца, подобно янтарным копьям небесных рыцарей, с грохотом пробили плотные ночные тени, заставив мрачные духи ночи отступить в трюмные глубины. Они легли на отсыревшую за ночь древесину золотистыми полосами и мягкими, едва ощутимыми касаниями погладили Тару по щеке, вдыхая в её истощённое тело мимолётное тепло нового дня. Воздух пропитался густым соленым морским приливом, запахом старого смолистого каната, подгоревшим на забортных ветрах воском и далеким дыханием суши: терпким ароматом цветущей жасмин-травы и раскаленной солнцем пыли.

Девушка просыпалась с мучительной неохотой. Тягучий, серый сон никак не желал уступать свои права реальности, обволакивая сознание тяжелым липким туманом. Но, преодолевая ватную слабость в ногах, она заставила себя сесть на узкой судовой койке. С глубоким вдохом Тара потянулась вверх — в тишине судовой каюты отчетливо послышался сухощавый, дробный хруст затёкших позвонков и суставов, долго пробывших в недрах холодной сырости.

А затем её взгляд случайно соскользнул в сторону. На соседнюю кушетку, где лежал тот, чья душа еще вчера блуждала по темным чертогам Ничто. На мага ветра.

И…

— А-а-а-а-а-ах! — этот крик вырвался из её груди подобно стихийному всплеску.

Тара кричала неистово, без остатка отдаваясь дикому, накопившемуся за долгие недели страху и внезапно вспыхнувшему истошному ликованию. В этом вопле смешались боль, слезы, безграничное облегчение и сорвавшийся на хрип истеричный смех. Не помня себя, бросившись через узкий проход каюты, она буквально рухнула на кровать Шамы, всем телом прижавшись к его груди, и забилась в рыданиях, уткнувшись носом в его плечо. Она жадно впитывала кожицей щеки забытое тепло его тела и слушала, как под ребрами мага снова ритмично и мощно стучит восстановленное сердце.

С её первым же воплем в медицинском корпусе флагмана воцарился невообразимый хаос.

Ничего не понимающие, полусонные Колумбина и Бинсин, на ходу запутываясь в полах спальных плащей, с грохотом поспешили по узкому коридору в сторону крика. Подошвы их сапог дробно стучали по дубовым половицам. Спустя мгновение они буквальным образом вломились в каюту, выставив вперед свое импровизированное оружие.

— Что за… Кто здесь?! — первою гаркнула Колумбина, перехватывая поудобнее тяжелую дубовую палку, выхваченную где-то у кока на кухне. Ее пальцы впились в древесину так, что побелели костяшки, но вопрос застыл комком прямо у неё в горле.

— Неужели… О Море! — тонко выдохнула Бинсин, ворвавшаяся следом и наставившая на темноту угла пушистую бамбуковую метлу, словно это был абордажный пик.

Перед их ошеломленным взором предстала невероятная картина.

Тара, вся сотрясаясь от плача, судорожно обнимала Шаму. А сам маг ветра… Он больше не напоминал иссохшую, обтянутую пергаментной кожей мумию, от которой несло тленом и могильным хладом. Перед ними сидел вполне здоровый, крепкий мужчина, если не считать его волос. Прежде блестящие золотом, теперь они были абсолютными, как свежевыпавший снег, седыми прядями. Лишь на самых кончиках тонких локонов трепетали едва заметные, крошечные, словно искорки живого пламени, желтоватые пятнышки — ниточки воспоминаний о том, что когда-то этот человек был блондином.

Но важным было иное. Его глаза — нектарно-карие, глубокие — были открыты! Он не корчился в бреду, не лежал пластом, а уверенно сидел, опираясь спиной на деревянную спинку кровати. А на его слегка искусанных губах играла всё та же, до боли знакомая абсолютно каждому на этом корабле и далеко за его пределами нагловатая, дерзкая ухмылка, предвещающая скорое начало очередного… ну, или совершенно не очередного катаклизма.

— Это что еще за парад заслуженных уборщиц вы мне тут устроили с утра пораньше? — разрезал воцарившуюся тишину его голос. В нем переливался задорный юмор, привычные нотки собственного неоспоримого превосходства и едва уловимый бархатистый хрип. — Или высшие Боги Анабера всё-таки ошиблись, и я угодил прямо в Бездну к фуриям с вениками?

— А… э… да мы тут просто… — залепетала Колумбина, у которой щеки мгновенно вспыхнули пунцовым румянцем. Она судорожно спрятала палку за спину, а затем просто выбросила ее на пол с глухим стуком.

— И вообще! Шутник выискался, смотрите-ка на него! — подхватила Бинсин, в досаде отбрасывая метлу в угол каюты. — Смотрю, очухался — и сразу за свое? Хорошо тебе живится, маршал! Мог бы хоть спасибо сказать тем, кто тебя с того света за уши вытаскивал!

Шама слегка повернул голову, хитро прищурился и тихо хмыкнул, слегка поглаживая замершую на его груди Тару по взъерошенным волосам:

— Спасение маршала как боевого товарища и стратегического ресурса армии — это, милые мои, прямая уставная обязанность каждого честного солдата Бодении. Чему вас только в Академии учили?

— Ах ты ж ветреный черт! Посмотрите на него! — тут же вспыхнула Колумбина, гневно топнув ножкой в легком сапожке. — Уставная обязанность?!

— И спасай таких идиотов потом, рискуй всем, а они тебе вот как отплачивают! — губы Бинсин обиженно скривились, а лицо покрылось мрачными тенями искренней женской досады.

— Эй-эй, девчонки, ну хорош, — оборвал их Шама. И хотя на его лице всё еще плавала та самая неисправимая, лёгкая ухмылка, сам тон его голоса неожиданно изменился. Он звучал мягко, низко и глубоко искренне. — Спасибо вам. Правда. И не серчайте на дядюшку Шаму… Ну, родился я с таким дурным характером, что поделать? Но я правда… до гроба вам благодарен. За всё.

Девушки переглянулись. Гневная краска на их лицах моментально растаяла, уступив место теплым, светлым улыбкам. Сменив гнев на милость, они с радостным писком тоже бросились к кровати, сжимая в объятиях вернувшегося из загробного мира друга. В этот миг исчезли чины, звания и суровый армейский устав. Они не были маршалами и подчиненными — здесь, в этой тесной, пахнущей травяными притирками каюте, они оставались настоящей семьей.

За всей этой шумной и трогательной картиной молча наблюдала Бинхуа, бесшумно замеревшая в дверном проеме.

— Не хотелось бы разбивать столь трогательную идилию, — раздался ее ровный, прохладный голос, от которого воздух в каюте словно выкристаллизовался. — Но раз уж вы все здесь настолько полны сил и задора, давайте-ка, любезные, рассказывайте, что именно произошло там, четыре недели назад.

Святая Льда сделала плавный шаг внутрь помещения. Вместе с движением её тяжелого шелкового плаща в каюту шаг за шагом ступила истинная стихия мороза: по стеклу иллюминатора с сухим треском побежали изящные узоры инея, а на резных спинках стульев осел тончайший серебристый ледяной налет.

— Четыре… недели?! — глаза мага ветра изумленно округлились, он даже слегка подался назад. — Ого… Вот это я, получается, давненько не просыпался. Настоящий богатырский сон.

Он сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями, и его взгляд стал серьезным, стряхнув остатки показного веселья.

— Ну а если серьезно… Что касается тех событий у Маскинкора. Значит, слушайте.

Маг кратко и без лишней, абсолютно не свойственный ему, поэзии поведал об основной сути полученного им секретного задания. Он должен был на пределе скоростных возможностей доправить Тару, несущую крайне ценный опасный и одному Тиаму известный артефактный груз, строго к Десятому. Шама в красках описал, насколько бешеным и скрытным должен был быть этот переход, как густел сам эфир от темных заклятий посланников ведьм, слежки и, как Долина Гейзеров внесла свои жестокие, коварные временные коррективы в их маршрут.

Затем его голос заметно упал, став глухим и печальным:

— Отдельно стоит сказать об Орлином Покровителе… и его тонкой связи с Пятой сестрой. А также о том финальном бою с Шадоу.

При воспоминании о жестоком сражении голос Шамы надломился:

— Как оказалось… Орлиный Покровитель был родным отцом нашей Огонёк. Представляете? Он не был злодеем по своей воле. Его обманули, сломали и исполосовали обманом, и ментальными цепями Темные Силы. Бинхуа… — Шама сжал пальцы в кулак так, что суставы побелели, а на лбу вздулась венка. — Я клянусь своей магической сущностью, чтоб моя флейта больше никогда в жизни не услышала ни единого дыхания ветра! Темная Звезда напрямую спуталась с демоническими тварями из Бездны. А быть может… и не только она одна. Предательство прогнило гораздо глубже, чем мы думаем.

— Об этом пока слишком рано судить, — Святая Льда отрицательно покачала головой, хотя в ее глазах на мгновение вспыхнули синие колючие искры. — Да и прямых улик против них у нас нет. Все доказательства, какие мы могли бы предъявить Высшему Совету магов, теперь безнадежно разбросаны штормовыми волнами по всему дну Запретного моря.

— Но это же нельзя просто так оставлять! — кулаки Шамы сжались еще сильнее, а вокруг его седой шевелюры вспыхнули и со свистом закружились маленькие, злые вихри сжатого слабого ветра. В его голосе явственно послышался рокот подступающего шторма. — Погибшие там люди… Они требуют ответа!

— Чтобы отвечать за погибших, мы прежде всего должны позаботиться о тех, кто остался в живых, — холодом повеяло от каждого слова, произнесенного Бинхуа. Она перевела взгляд на замерших девушек. — Я пересмотрела все медицинские фолианты, доступные на флагмане, и каждые три часа связываюсь через кристаллы связи с высшим научным отделом Академии Магии в Бодении. Исцеление выжженных истоков… Увы. Магическая наука бессильна. Мы не знаем, как помочь девушкам вернуть их силу.

При этих словах, при упоминании невероятной, страшной цены, которую три магессы заплатили за сохранение его жизни, взгляд Шамы медленно устремился вниз, в дубовые половицы. В его груди вспыхнула жгучая, почти физическая боль. Он не мог смириться с мыслью, что три юные, невероятно одаренные волшебницы осознанно выжгли собственные духовные каналы, перечеркнув свое великое будущее, ради того, чтобы вернуть дыхание ему — балагура и ветреному бродяге.

Но где-то на самом дне его памяти, в самом укромном уголке сознания, затеплился спасительный огонек. Путь, о котором в внутреннем духовном пространстве мага ветра, поведал его Великий Учитель.

Вместе с этой надеждой пришло и леденящее понимание того, насколько этот путь смертоносен. Ведь он вел не в уютные библиотеки или древние руины — он вел в само сердце извилистой, проклятой Бездны. В обитель хаоса, откуда ни один смертный маг еще не возвращался назад. Шама прекрасно осознавал: этот поход может стать путешествием в один конец, без малейшего шанса на обратный билет.

Но выбор для него уже был сделан.

— Я найду способ восстановить ваши истоки. Вы слышите меня?! — тихо, но со стальной, непреклонной отчетливостью произнес маг ветра, поднимая глаза. В его взгляде больше не было сомнений. — Если в этом или ином мире существует хоть один способ, пусть даже самый невероятный, самым безумный, самый запретный, я пройду через ад, но я найду его.

***

Прошло еще несколько дней пути.

Огромные, изумрудно-синие волны с шумом бились о дубовые борта флагманского корабля. Они рассыпались солеными брызгами, которые весело блестели на ярком полуденном солнце, и под оглушительные, радостные крики белоснежных чаек возвещали всех, кто находился на палубе: земля близко!

И это действительно было так.

Вскоре на самом горизонте из сизой морской дымки стали вырисовываться очертания величественных белокаменных стен. По мере того как флот подходил ближе, они становились всё шире, мощнее и грандиознее, словно высеченные из цельных скал исполины. Огромные портовые сооружения, вытянутые пирсы, многоярусные каменные причалы, от которых брали своё начало мостовые, выложенные монолитным, шлифованным солнечным камнем и уходили далеко вглубь суши, увлекая за собой прибывших путников в раскинувшийся на холмах древний многолюдный город.

Бодения представала глазам находящихся на кораблях магов во всем своем неувядающем величии и сказочной красоте. Каскады петляющих улочек, изящные двух- и трехэтажные здания с черепичными крышами цвета спелой вишни, и над всем этим торжеством архитектуры — невероятно мощное, монолитное сооружение Великого Замка Академии и Цитадели Высших Магов, чьи шпили упирались прямо в плывущие облака.

Шама стоял на верхней палубе «"Ледяного Дракона". Ветер трепал его белоснежные волосы и полы легкого плаща. В сухих пальцах он держал свою старую походную записную книжку — потертый, видавший виды блокнот в твердом коричневом кожаном переплете с изящной, слегка стершейся от времени серебряной вязью по углам. Вся обложка была покрыта пятнами от морской соли, капель эля и древних чернил, а через весь корешок проходила глубокая, царапающая глаз ссадина: память об одном из давних кинжальных боев.

Маг бережно развернул записную книжку. В его правой руке мгновенно материализовалась тонкая графитовая кисть, от кончика которой исходил легкий, почти не заметный золотистый свет тонкой магии исскуства. Поглощенный глубокими, нерадостными размышлениями, Шама быстро наносил на пожелтевшую бумагу убористые пометки, схемы стихийных потоков и рунические знаки, которые тут же превращались нечто что вызывало у него улыбку.

В этот момент из надстройки на палубу вышли девушки.

— Бодения… Наконец-то. Мы дома… — с немым вожделением, почти молитвенным шепотом произнесла Бинсин, жадно вдыхая знакомый с детства запах знаменитых местных булочек, пряностей и сухого городского камня.

— Сведет ли нас судьба еще хоть когда-нибудь вместе? — тихо спросила Колумбина, словно обращаясь к пролетающим над мачтой чайкам.

Хотя и без того абсолютно все на корабле прекрасно понимали: вероятность того, что вся эта компания снова соберется вместе за одним столом, стремилась к нулю. Уж слишком из разных они были сословий и миров. Судьба свела их лишь на миг в пламени общего приключения, чтобы снова раскидать по далеким уголкам севера континента в будущем.

Тара тоже прекрасно это осознавала. Её сердце сжималось от невыносимой тоски, и, пытаясь хоть как-то привести свои хаотичные мысли в порядок, она сделала глубокий вдох и уверенно шагнула в направлении мага ветра. Девушка отчетливо понимала: она должна объясниться прямо сейчас. Время смертного человека так быстротечно и хрупко, оно не даст ей второго шанса в будущем исправить то, что не сказано сегодня.

Да, Шама поклялся найти способ восстановить их выжженные истоки. Но существует ли этот способ в реальности? Или это лишь красивая, утешительная сказка для умирающих? Она не знала. Девушка просто хотела провести те немногие, быстро ускользающие дни, которые ей были отведены, рядом с человеком, которого полюбила всей душой.

— Послушай… Шама… — тихо начала она, подойдя к нему со спины и несмело, с замирающим сердцем, заглянув через его плечо в открытый блокнот.

Бинсин и Колумбина замерли в нескольких метрах позади них. Они одновременно восхищались невероятной решимостью Тары и по-человечески завидовали её смелости. Даже Бинхуа, стоявшая у штурвала, легким, почти незаметным взмахом тонкой руки приказала рулевому убавить паруса, чтобы корабль как можно медленнее заходил в гавань и не спешил пришвартовываться, и дать девушке время закончить это важнейшее признание.

Но то, что произошло в следующую секунду, стало абсолютной, оглушительной неожиданностью абсолютно для всех присутствующих.

Робкое, трепетное и нежное выражение на лице Тары вдруг мгновенно исказилось. Её щеки вспыхнули густой, гневной краской, а не нежные глаза зажглись настоящим праведным пламенем.

— Ты… Ах ты… Значит, по-твоему, я — избалованная, высокомерная, стервозная аристократическая кукла?! — ее голос резко сорвался на оглушительный крик, полнейший глубокой, кровоточащей обиды, а затем преломился в еле сдерживаемые, злые слезы. — Это я — "Проклятие Тиама на твою несчастную душу"?! Ах ты… напыщенный, самовлюбленный индюк!

И раньше, чем кто-либо успел хотя бы охнуть, Тара со всего размаху влепила магу ветра звонкую, хлесткую пощечину!

Сухой, раскатистый звук удара, подобно щелчку кнута, мгновенно разнесся по всей замершей палубе. На бледной щеке Шамы тут же налился ярко-красный, четкий отпечаток девичьей ладошки.

— Ну и в чем я, спрашивается, не прав?! — переходя на настоящий раскатистый рык, рявкнул в ответ маг ветра, даже не взявшись за ушибленную щеку. В его глазах вспыхнул опасный огонёк. — К этому списку стоило бы еще добавить, что ты редкая истеричка, взбалмошная психопатка и не умеешь держать нос подальше от чужих личных записей!

— Да ты… Да ты просто!.. — чувствуя, что еще секунда — и она окончательно сорвется на рыдания, Тара резко развернулась на каблуках. — Видеть тебя больше не хочу! Ты… ты истинное исчадие Василиска!

— Вот и чудно! Вот и договорились! — в свою очередь с яростью отвернулся маг ветра и с глухим, тяжелым треском хлопнул кожаной обложкой своей записной книжки. — И настоятельно тебе рекомендую: забудь вообще всё, что ты прошла со мной в этом походе! А лучше — стереть эту память из головы подчистую, чтобы даже внукам в преданиях не передавать! Так будет лучше для абсолютно всех!

— На этот счет можешь вообще не беспокоиться! — гордо вскинув подбородок и с силой подавив застывшие в уголках глаз слезы, чеканным голосом ответила Тара. Делая резкий шаг в сторону уже сброшенного на причальные камни деревянного трапа, она сквозь зубы добавила: — Я лучше съем собственный язык и запью его ядом, чем еще хоть раз в этой жизни произнесу твое мерзкое имя! И об истоке моем тоже не смей печься, ветряная мразь!

Девушка стремительно пронеслась мимо окончательно застывших от шока Бинсин и Колумбины и, не оборачиваясь, направилась к выходу с корабля, гордо чеканя каждый шаг. Ничего не понимающие подруги, наконец сбросив с себя оковы оцепенения, словно испуганные птицы, поспешили вслед за ней, пытаясь на ходу утешить магессу земли.

Палуба флагманского "Ледяного Дракона" вскоре полностью опустела. Слышно было лишь, как скрипят натяжные канаты да плещется о деревянный борт прибрежная волна.

Маршал остался в полном, абсолютном одиночестве. Он стоял у деревянных перил, неподвижно глядя вслед удаляющейся фигуре Тары, шагающей по шумным, залитым зимним солнцем улицам Бодении.

Он долго, не мигая, смотрел в ту сторону, пока ее зелёный плащ окончательно не растворился в толпе горожан. Затем Шама медленно, словно преодолевая огромное сопротивление воздуха, снова открыл свой потертый блокнот, перевернул исписанную страницу и… тихо улыбнулся.

Это была та самая, знакомая всем нагловатая улыбка. Но в его жёлто-карих глазах больше не было прежнего юношеского блеска, беззаботности и задорного огня. В их глубине, словно на дне темного колодца, отражалась лишь бесконечная, тихая и мудрая печаль.

Маг еще раз посмотрел на содержимое записной книжки, написанные им самим те самые ядовитые строки, которые он намеренно написал на самом видном месте, пытаясь заставить ее возненавидеть его. Ведь заставить человека оттолкнуть тебя — единственный верный способ уберечь его от той бездны, куда тебе предстоит отправиться одному.

Необычайно бережным, почти нежным движением Шама закрыл блокнот. Спрятав его в глубокий внутренний карман своей магической сумки, маг ветра сделал глубокий вдох, наполняя легкие воздухом родного города, и бесшумно сошел по трапу на сушу.

Он направлялся в сторону старой портовой таверны "Пьяная Кикимора", навстречу своим новым, еще более опасным и темным приключениям.

Впрочем… это была уже совершенно другая история.