Бизнес-ангелы. Догма 7:40
Глава 1
Москва, наши дни
Федор Ильич даже не проснулся – подскочил от звука сработавшего будильника, больно ударившись локтем о тумбочку. Часы показывали 7:40.
–Что за хрень? – спросил он непонятно кого, ибо в квартире не было, точнее, не предполагалось собеседников. Даже тараканов. Идеальная чистота была заслугой приходящей домработницы.
–Подъем! – донесся откуда-то с улицы каркающий голос. – Доброе утро!
–Вот ведь глотка луженая, – поморщился Федор Ильич, выглядывая в окно. Вопли неопознанного любителя утренних побудок долетали до четвертого этажа даже через двойной стеклопакет.
Крикун был мысленно послан в самую дальнюю точку мироздания – ту самую, название которой на карте не пишут ввиду крайней неприличности. Новый мобильник отправился за ним, по горячим следам. В наказание за то, что самопроизвольно установил будильник на такое возмутительно раннее утро.
Мозг, принудительно переключенный на режим «пробуждение», посоветовал добавить к списку ссыльных еще и менеджера из салона связи: однозначно его рук шуточка, кто ж еще додумается шаловливыми ручками потыкать в свежайшую модель телефона. Он, однозначно, падла понаехавшая.
Федор Ильич потопал на кухню. Обычно он раньше девяти глаз не открывал. Статус генерального директора, а точнее – собственника успешного рекламного агентства давал это неоспоримое преимущество: не подрываться на работу в разгар утренних пробок.
Сегодня все пошло не так – и настроение от этой мысли сразу устремилось к минусовым значениям.
Наскоро залив в организм две чашки кофе, Федор Ильич резонно подумал: раз такое дело, есть повод сделать сотрудникам сюрприз и появиться в офисе раньше обычного. А то, может, они там расслабляются и чаи гоняют все утро вместо того, чтобы деньги зарабатывать!
Москва, Крылатские холмы
Бизнес-центр
На работу господин генеральный директор явился в еще более поганом настроении: естественно, в час пик он собрал все возможные пробки, опоздал на полчаса (хотя никуда, по сути, и не торопился). Поэтому раздражало его сейчас решительно все.
Сначала взбесил персиковый цвет обоев, который, как уверял дизайнер, никогда не выйдет из моды. Потом в нос ударил запах дешевого чая, благоухавшего на весь опен-спейс. Этот взрывоопасный коктейль химикалий назывался, кажется, «ягодный букет». Предположительно потому, что ягоды для него выращивали в специальных ягодицах, судя по амбре...
Окончательно в состояние зверства Федор Ильич впал, проходя мимо очередного прилизанного и чуть зашуганного мальчика-стажера. Как звали каждого из них, запоминать не было надобности – они менялись раз в пару месяцев. Приходили на должность менеджера по работе с клиентами, соглашались на зарплату в двадцать тысяч и премию за выполнение плана (который мало кому удавалось выполнить). Зато получали вожделенный «опыт работы в крупном рекламном агентстве» и счастливо упархивали куда-то еще. А крупное агентство получало практически дармовую рабочую силу для общения с клиентами, не стоившими драгоценного времени реальных специалистов. Однако старательные мальчики и девочки за счет количества тащили в общий котел немалые в сумме деньги.
И безымянный юноша сейчас тоже старательно кого-то окучивал. Короткого взгляда хватило, чтобы понять: очередная тетка из числа мечтательниц о бизнесе. Носится с каким-нибудь прожектом типа «онлайн-школа счастливых мам».
А этот с ней как с писаной торбой…
С одной стороны, по сути правильно носится, подумал Федор Ильич. У стажеров был жесткий план на месяц для получения обещанной премии: не меньше пяти клиентов и миллиона выручки. Иначе получи голую зарплату, если не способен качественно выполнять свои обязанности.
И желторотые хватались за любые звонки, перли в компанию всех подряд – психологов, инста-мамочек, фитнес-тренеров. С которых, как от стрижки свиньи, визгу много, шерсти мало. Оно и понятно, где ж они, мелкотравчатые, контракт с Илоном Маском возьмут? Их паства – все те, кому взрослые спецы в агентстве даже «здрасте» не скажут. Потому что потом придется метаться, уговаривать и оправдываться за каждую потраченную тысячу.
–...но я же не могу совершить чудо! – мямлил стажер, затравленно глядя на тетку и едва не плача.
–А ты смоги! – рявкнул подкравшийся со спины Федор Ильич. И остался крайне доволен произведенным шумовым эффектом. Оба собеседника подпрыгнули. Посетительница по-детски ойкнула, а мальчишка сначала завертел головой как сбрендивший филин, а потом пошел алыми пятнами по всему безусому лицу.
«Так тебе, салабон!» – мысленно позлорадствовал господин директор и хотел было направиться в кабинет. Но уже через пару шагов его настиг тот самый новичок.
–Федор Ильич, на минуточку. Там это… Женщина.
–Первый раз бабу увидел? Подсказать, что с ней делать?
–Она кондитер, – заблеял мальчик, еще больше краснея. – У нее инстаграм и бюджет тридцать тысяч. И то я сомневаюсь, что не кредитный. Она хочет заказать продвижение, а я не знаю, что предложить на эту сумму, чтобы с гарантией сработало… Может, таргет?
–Какой, в жопу, таргет?! Какой, нахрен, кондитер?! Ты о чем? – не задумываясь о громкости, завопил окончательно взбесившийся Федор Ильич. – Ты своего и моего времени на это дерьмо в сахаре потратишь больше, чем оно того стоит. Гони ее в шею!
–Но...
–Задрали уже эти бизнес-мечтатели! Приходят с тремя копейками и гарантий требуют! Она дура набитая! Кондитер! Будет тебя каждый день спрашивать, чем рекламная кампания от рекламного кабинета отличается! И ты будешь лекции ей по часу читать? А работать кто будет, Пушкин Александр Сергеевич?
–Но кондитер же и не обязан знать, что такое рекламный кабинет, это наша работа...
–Вот и работай! С нормальными клиентами, а не с этими побирушками!
Краем глаза разбушевавшийся господин директор увидел, что женщина-кондитер с бюджетом в тридцать тысяч стоит буквально в паре метров от него. Растерянная, закусив губу, чтобы не разрыдаться прямо здесь. И стало так противно… Ходят тут, время тратят. Хоть бы научились чему, прежде чем лезть в бизнес. В «Пятерочку» иди пирожки лепить!
*****
–Чайка-менеджмент, – вздохнул юноша-стажер, садясь обратно за стол. Клиентка, не попрощавшись, ушла, точнее, убежала из офиса.
–Чего? – переспросила из-за соседнего стола девица с ядовито-красным маникюром угрожающей длины.
–Да наш этот… – юноша кивнул на кабинет высокого начальства. – Подлетел, наорал, насрал и улетел.
–Ну, такая у него модель управления, – пожала плечами барышня. – По крайней мере, он – успешный бизнесмен. Миллионер, между прочим.
И томно-мечтательный взгляд устремился на закрытую дверь приемной. В компании только молчаливый сантехник не знал (возможно, в силу отсутствия личного интереса), что Федор Ильич к своим сорока годам был преступно холост.
*****
Секретарша, точнее, офис-менеджер Леночка сунула напудренный нос в начальственный кабинет. Начальство злобно клевало какие-то бумаги.
–Федор Ильич, тут к вам господа… ээээ… – Леночка попыталась прочитать написанное на визитке. – Стэн...
–Ничего, мы сами представимся, – секретаршу нахально отодвинули прочь от двери и в кабинете остро запахло черемухой.
–Чем могу?.. – Федор Ильич оторвался от бумаг и воззрился на вошедших. – О нет, вам я точно ничем не могу помочь.
–Это прискорбно, – сообщил один из посетителей. Патлатый рыжий мужик в засаленных камуфляжных штанах, стоптанных ботинках на босу ногу и мятой футболке с мальтийским крестом. Рядом с ним стояла тетка – эта, судя по виду, сбежала со съемок фильма про арабских боевиков. И даже не подумала снять в помещении темные очки.
–Я серьезно, – господин генеральный директор уже перешел к стадии кипения. – Мелочи нет. Кончилась. Могу носки подарить.
–А зачем? – не понял рыжий. – Себе оставь. Пригодятся. Я бы и запасные рекомендовал. Так, на всякий случай.
–Лена! – Федор Ильич вскочил. – Ты зачем пустила сюда этих наркоманов? Что стоим? Я уже сказал. Я вам ничем не помогу!
–А нам и не надо, – тетка в арабских шмотках продемонстрировала хищный оскал. – Это мы вам будем помогать.
–Сдурели что ли? Вон отсюда, бомжатина! Лена! Охрану вызови!
Посетители синхронно пожали плечами и вышли. Дверь аккуратно закрылась.
*****
–Стэн? Ну мы же пытались по-хорошему? – тетка-из-фильма уселась прямо на стол секретарши Леночки. Чем сильно последнюю изумила. До молчаливого ступора.
–Ага, – подтвердил рыжий.
–Мы же честно попытались?
–Да.
–Тогда что, план Б?
–Vamos, хуле.
Вечер того же дня
Федор Ильич грузно плюхнулся в такси. Слишком раннее пробуждение, слишком безумный день, который с утра пошел наперекосяк. К вечеру не осталось никаких сил. А они, силы эти, были ой как нужны. Потому что в номере пятизвездочной гостиницы его сегодня ждала очередная искательница сокровищ. То ли из Харькова, то ли из Тамбова, – хрен их всех упомнит, откуда они брались. Но каждая считала своим долгом продемонстрировать чудеса камасутры в надежде обменять свои постельные умения на обручальное кольцо от Картье. Пока ни у одной не получилось, но попытки были восхитительны.
Другое дело, что сегодня ввиду дневного сумбура Федор Ильич не чувствовал того самого томления, которое всегда предшествовало встречам. Не первый, впрочем, раз. Возраст, нервы, клиенты эти тупорылые...
Привычным движением господин директор извлек из сумки неприметную баночку с надписью «поливитамины». Отвлекся на сообщение в телефоне и потому проглотил таблетку не глядя. Точнее, не увидев, что голубая треугольная пилюля в его ладони подозрительно посинела и засветилась…
Зато Федор Ильич глянул на часы. До гостиницы по вечернему трафику еще сорок минут. Можно было немного вздремнуть, чтобы в номер прибыть уже бодрейшим огурчиком.
Санкт-Петербург, наши дни
Федор Ильич проснулся от знакомого кошмарного звука будильника. Хуже были только ощущения в теле. Болело все – спина, ноги, плечи. Реальность возвращалась клочьями. Сначала – в виде экрана телефона, который надрывался рождественской мелодией и показывал 7:40. Потом – в виде одуряющего запаха черемухи. Откуда он тут взялся? И тут – это где?
Господин директор проморгался. Он проснулся не дома и уж точно не в пятизвездочном отеле. А вот где именно – оставалось пугающей тайной.
Потому что это была самая настоящая помойка. Точнее, судя по антуражу, какой-то заброшенный завод, превратившийся в свалку. Красные кирпичные здания, изрисованные безыскусными пестрыми граффити. Зияющие черные пасти окон. Горы мусора под ногами...
Федор Ильич растерялся. О том, что случилось прошлой ночью, он не помнил ровным счетом ничего. В голове моментально сложились две идеи: конкуренты или баба опоила.
Судорожный самоосмотр. Телефон на месте. Бумажник тоже. Часы. Значит, не ограбили. Водитель козлина, надо будет сказать Ленке, чтобы пробила.
А сейчас выбираться отсюда, срочно. Ловить такси по геометке…
Федор Ильич попытался сделать шаг, но предательски затекшая нога ответила адской судорогой и напрочь отказалась слушаться.
А затем и телефон в руке господина директора жалобно взвизгнул, моргнул экраном и отключился. Вот только этого не хватало, батарейки всегда садятся исключительно не вовремя.
–Да твою же мать! – выругался Федор Ильич.
–Чем тебе насолила моя мама? – раздался знакомый каркающий голос. Тот самый, который с утра под окнами побудку орал.
Федор Ильич сфокусировал взгляд на темной нише, некогда, похоже, служившей гаражом. И преисполнился раздражением.
Какого хрена?
Несмотря на темноту, которую едва прорезал свет крохотного костра, ошибиться было невозможно. В бывшем гараже сидели двое, те самые, что приходили вчера в офис. Рыжий и эта тетка-из-фильма.
Ситуация была настолько странной, что приближаться к безумной парочке совсем не хотелось. Скорее наоборот – драпать отсюда подальше, а не стоять столбом на лютом холоде. Только нога, все еще сведенная судорогой, в прямом смысле слова не давала ступить и шагу.
–Я вообще где? – спросил Федор Ильич, чтобы хоть как-то сориентироваться в происходящем.
–Видимо, там, где тебе и место, – пожала плечами очкастая тетка.
–Вика, ну ты чего такая злая? – рыжий пихнул ее локтем в бок. – Видишь, товарищ смущен. Растерян.
–Не нервничай, сладкий, – Вика сняла очки. И то ли из-за отсвета костерка, то ли из-за какого-то оптического искажения глаза у нее засветились, как у кошки. – Все будет хорошо. А может, и нет. Это уж как судьба повернется. Фортуна. Карма…
–Вы что, кармическая полиция? Смешно! – Федор Ильич пытался пошутить, ибо воспринимать всерьез этот театр абсурда не было никакой возможности.
–Нас назвали смешными? – картинно обиделась Вика и снова водрузила на нос очки. – Стэн! Бросаем все, трусы и тапки, бежим на курсы формирования личного бренда для бизнес-ангелов. Нас не воспринимают всерьез!
–Это ненадолго, – заверил рыжий. – А ты, мужик, что заслужил, то и получил. Такими, как ты, в конторе мы занимаемся.
–В какой конторе, что за бред?! – вспылил Федор Ильич и через силу попытался идти. – Где здесь выход?
–Скоро рассвет, выхода нет… – фальшиво затянул Стэн.
–Да пошли вы! – господин директор зло пнул подгнившую картонную коробку и похромал прочь. Раз уж ногу слегка отпустило.
По опыту он знал, что подобные промзоны похожи на лабиринт Минотавра: можно часами блуждать между зданиями и гаражами, главное – запоминать ориентиры, чтобы не проходить дважды по одному и тому же месту. Вот стена с большим оранжевым граффити, вот голубой забор с выломанным сегментом. Белое кирпичное строение. Отсюда, наверное, налево.
Снова граффити. И забор...
*****
Вика отхлебнула кофе из картонного стакана.
–Как же мне нравится этот твой прикол с циклическим пространством, – прислонившись к голубому забору, она с интересом наблюдала, как Федор Ильич нарезает пятый по счету широкий круг по промзоне. – Каждый раз так забавно – бегают тут как лошадки в цирке.
–И будут бегать, пока восьмерка на бок не повернется, – Стэн поковырял в зубах метательным ножом.
–Ты сейчас о чем? Я, кстати, до сих пор не понимаю, как ты эту хрень соорудил?
–Легко. Для каждой итерации инкремент переменной равен единице, а условие выхода из цикла – переменная равна бесконечности.
–Ничего не поняла. Но ты красавчик, – похвалила Вика, когда уже изможденный и слегка ошалевший директор снова появился из-за угла здания.
–Я умник, – педантично поправил Стэн.
Федор Ильич притормозил и снова попытался реанимировать телефон. Споткнулся, не удержал равновесие – и мобильник полетел прям в кучу ржавых железяк.
–Дабл ять! У меня что, карма такая хреновая?
–Ну-у-у, – задумчиво отозвалась Вика. – Карма хреновая – это когда бизнес рушится из-за непредвиденных обстоятельств. А ты мужик-то неплохой.
–Только ссытся и глухой, – хмыкнул Стэн. – Это не наказание, это возможность. Наказанием для тебя было бы разориться.
–Или ускользнуть под трамвай, – Вика указала на лежащее в куче мусора металлическое колесо. – А в твоем случае это шанс. Стать лучше. Считай это интенсивом по личной эффективности.
–Или марафоном. С препятствиями, – уточнил Стэн.
–Нет, марафон – это когда две недели, а интенсив – это когда с полным погружением, на три-четыре дня…
–Какая разница, как это называется? – не понял рыжий.
–Разница в правильном употреблении терминов системы образования. Давай еще путать семинар и лекцию, урок и конференцию.
–В инстаграме у всех всегда марафоны, – не унимался Стэн.
–У одноклеточных все всегда примитизировано.
–Но-но! Ничего, что я вообще-то тоже инстаграм веду?
–А ничего, что я еще тут? – возмутился Федор Ильич, которому осточертел этот сумасшедший диалог.
–Вот кстати да. А почему он еще тут? – рыжий удивленно посмотрел на гостя, который зябко кутался в легкий пиджак не по погоде. Затем повернулся к своей коллеге. – Ты работать вообще собираешься или будешь дальше умничать?
–А куда его? Я пока не придумала.
–Чем же ты была так занята?
–Переговорами! На которые кое-кто вчера не явился, потому что...
–Алле! – рявкнул Федор Ильич, уже теряя надежду, что эти двое покажут ему, как отсюда выйти.
–Так куда его? – снова спросил Стэн.
–Давай в чистилище, – предложила Вика. – Мозги прочистит основательно.
–Ага. И вернется оттуда с жопой в смазке и рылом в пуху.
–Это уж как повезет. На смазку в этом месяце бюджет не выделили.
–Ну, крепись, мужик, – сочувственно фыркнул Стэн.
Вика опять сняла очки. И Федор Ильич понял: никакая это не оптическая иллюзия. Глаза у нее действительно светились.
Мир вокруг тоже засветился синим, потом побелел, почернел и умолк.
А через секунду в эту тишину ворвался самый омерзительный на свете звук – сигнал будильника.
Но господин директор этому звуку искренне обрадовался – потому что наконец-то прервется этот бредовый сон! Можно будет пойти на работу, попросить Ленку разобраться с расписанием на телефоне и с тем шутником из салона связи, который установил сигнал на 7:40, да еще и мелодии разные поставил. Миллениалы хреновы!
Москва, наши дни
От недосыпания, внезапно ставшего хроническим, Федор Ильич с трудом соображал. И с еще большим трудом заставил себя выбраться из кровати. На автопилоте натянул халат и пошлепал босыми ногами в ванную.
Кафельный пол был холодным. Почему холодным? Систему что ли заглючило?
Мыслительные процессы никак не желали включаться. Ноги предательски мерзли. Поэтому висевшие на сушилке черные носки оказались весьма кстати.
–Твою же мать! – выругался господин директор. В носке обнаружилась солидная дыра. А в дыре – еще одна неожиданная деталь: ноготь на торчащем из носка большом пальце был покрыт бордовым лаком. – Что за...
–Мааам? Ты скоро? – в дверь ванной затарабанили.
Федор Ильич нервно дернул шпингалет. Откуда в его квартире дети?
–Buenostardes, Татьяна Николаевна, – раздался за спиной знакомый каркающий голос. А затем – шипение отодвигающейся шторки.
Федор Ильич даже не вздрогнул, увидев рыжего охламона, лежащего в ванне. С сигаретой в зубах. Хорошо, хоть одетого.
–Почему вы здесь… курите? – Федор Ильич запнулся, ошалев от собственного голоса. Что за бабий писк? Сорвал что ли вчера?
–Смотри-ка, уже вживаешься в образ, – похвалил рыжий.
–Какой нахрен образ?
–Женщина, кондитер. Которую в шею гнать надо. Помнишь?
–Помню.
–Поздравляю. Тебя выгнали в шею, – Стэн стряхнул пепел с сигареты и против всякого этикета указал пальцем на большое туалетное зеркало.
Федор Ильич повернулся.
На него смотрела квадратными глазами тетка лет сорока – помятая, но сохранившая следы былой красоты.
Федор Ильич ощупал лицо. Потом опустил взгляд ниже, раздвинул полы халата.
–Нет. Ну нет! Ущипните меня!
–Сама справляйся, – подтвердил худшие опасения Стэн. – Я тут не скорая помощь для одиноких мамаш – мечтательниц о кондитерском бизнесе.
Господин директор ощупал грудь. Мамаша не мамаша, а сиськи ничего так, аппетитные.
Чтоооо?
–Ладно, я с тобой и так задержался, – Стэн привстал и снова задвинул шторку. – Мне пора.
–Мужик, куда? Не уходи! – разум господина директора пытался ухватиться хоть за что-то знакомое.
–Вводные ты получил. Теперь попробуй выжить. Hastalavista!
–Мааамаааа!!!
*****
–Сливки вон там, в дверце! – подсказала Вика, дожевывая сливу.
–Не болтай под руку! – Татьяна Николаевна суетилась на кухне: одновременно следила за миксером, где взбивалось будущее безе, и отвечала на сообщения в вотсапе. Клиентка спрашивала, можно ли сделать крем все-таки не розовым, а голубым, и не опасен ли пищевой краситель для детей.
Вика уселась на подоконник, водрузив на колени миску со сливами.
–У тебя, мужик, уникальная возможность. В самом прямом смысле побывать в шкуре тех бизнесменов, которых твои стажеры берут ради выполнения плана по выручке. При этом ты всегда плевать хотел на их результаты. Тебя же не интересует, с какой конверсией выстрелит рекламная кампания за тридцать тысяч?
–Ой! – Татьяна Николаевна уронила кисточку для крема.
–Да не нервничай ты так. Привыкнешь. Тебе Стэн что, вводные не дал? Нет? Вот лентяй хренов. Короче, кондитер шестого разряда Татьяна Любчикова. Продолжает существовать и успешно заниматься своими делами. А ты, зайка сладкий, рядышком стоишь и все видишь своими глазами. Как живут те самые люди, которых ты назвал мечтателями. И как они со своими – как ты сказал, микробюджетами – пытаются получить результат, а не профукать три копейки. Это же твои слова?
–Твою мать! – выругался Федор Ильич, нервно озираясь в поисках хоть чего-нибудь выпить.
–Она не пьет. Видеть меня и Стэна, а также действовать от своего лица ты можешь, когда любезная Татьяна Николаевна слегка теряет контроль над сознанием. Например, когда делает что-то на автопилоте. Или когда ушла мыслями в себя. Устала. Не проснулась. В общем, разберешься, как это работает.
–Работает что?
–Кондитер шестого разряда. С собственным малым бизнесом по созданию тортиков на заказ, – Вика отставила опустевшую миску и полезла в холодильник выискивать еще что-нибудь съедобное. – И в вашем деле, Татьяна Николаевна, все должно быть идеально. Если вы не гуру пищевой химии, то ваш единственный шанс создать конкурентоспособный товар – это очень качественные продукты. Дорогое масло, домашние яйца, свежее молоко, сливки нужной жирности. Хоть на чем-нибудь попытаетесь сэкономить, дескать, и так сойдет, – и от вас клочков по закоулочкам не останется. Клиент, который заказывает тортики через инстаграм, отличается исключительной придирчивостью. А еще манией строчить пачку негативных комментариев, если что-то пошло не так.
–Исчезни! Заколебала умничать!
–Как скажете, – Вика пожала плечами и со звуком, сильно напоминавшим матерное слово, растворилась в воздухе.
*****
Татьяна Николаевна нахмурилась, увидев на подоконнике пустую миску.
«Там же сливы были? Дети точно не взяли бы, они это не едят. Я сама, что ли, подъела, пока по телефону болтала? С этими нервами половину холодильника съешь и не заметишь. ПМС, наверное».
Подтверждением этой мысли стало обнаружение в упомянутом холодильнике пустой полки, на которой еще с утра лежала пачка творога. И вишневого варенья больше не было.
Зато в раковине стояла плошка с остатками творожно-вишневого месива.
Бывало уже такое: задумаешься, закрутишься с делами и сама не заметишь, как съешь все, что не приколочено.
Татьяна Николаевна сполоснула плошку, сунула безе в духовку, поставила таймер на сорок минут.
Глянула на часы. Старшая явится с тренировки в девять, младшего из сада забирать через два часа. Как раз хватит времени, чтобы допечь декор. И выяснить у заказчицы, какого же он все-таки цвета. Розовый можно было получить «дедовским» методом, с помощью свекольного сока. А голубой – только если добавить пищевой краситель.
В вотсапе мелькали бесчисленные сообщения. Они пестрели ссылками на исследования красителей, перемежались цитатами с мамских форумов и размышлениями о детской аллергии. Именинник все-таки мальчик, поэтому розовый, конечно, безопасно, но как-то несолидно…. А голубой – еще не то подумают, знаете ли.
Предложенный в качестве альтернативы зеленый шпинатный был сразу гневно отвергнут: ребенок к этому даже не притронется!
Мельтешение сообщений прервалось, и на экране высветился звонок: «Ксения воспитатель».
Звонили из детского сада. Сердце ухнуло в пятки.
–Да, Ксения Борисовна? Что случилось?
–У Максика температура поднялась, заберите его, пожалуйста.
–Прямо сейчас? Но… Я не могу...
Татьяна Николаевна рассеяно оглядывала кухню.
–Ребенок болен! – взвизгнула Ксения Борисовна. – Вы целый день дома сидите, вам до сада – десять минут. Жду вас!
–А вы понимаете, что я не просто дома сижу? У меня работа! – Татьяна Николаевна угрюмо посмотрела на телефон. Последнюю фразу она произнесла, разговаривая уже с тишиной.
Таймер показывал еще тридцать минут до окончания сеанса выпечки. Вполне можно было успеть туда-обратно.
*****
–Двадцать восьмого планируется субботник, – воспитательница буквально вцепилась в локоть Татьяны Николаевны. – А в пятницу будет выступление, нужно подготовить белую футболку. И стихи.
–Хорошо.
–Да, еще ведомость нужно подписать, вот тут и вот тут, где галочка. Ага. В конце месяца мы планируем закупку материалов для аппликаций, денег сдавать не надо, но если у вас дома есть ненужные тряпочки...
Слова звучали уже как белый шум. Татьяна Николаевна никак не могла понять, почему излишняя болтливость и удивительная жажда диалога возникает у воспитателей именно тогда, когда это наименее уместно. И главное – вежливость не позволяет взять и послать прямым текстом. Сразу ведь возмутится – вам что, ребенок не интересен? Нет, мне не интересны вы со всеми вашими субботниками и ведомостями!
Да еще Макс… Сначала побежал искать свой мячик, забытый в группе, и без него домой идти отказывался. А теперь, как назло, медленно одевался.
Татьяна Николаевна попыталась высвободить руку из цепкой хватки опытной воспитательницы.
–Макс, давай быстрее!
Хотя торопиться, в принципе, уже не было смысла. После трогательной беседы с излиянием всех подробностей про кружки, субботники, совочки и новую систему оплаты было понятно, что дома ждет порция подгоревшего безе.
«Вот же тварь! – разозлился Федор Ильич. – Сколько можно трындеть ни о чем?»
Ксения Борисовна выслушала длинную матерную тираду. Вытаращила глаза, не ожидая от скромной женщины, матери двоих детей, такой нецензурщины. Потом сморщила нос и ушла.
Федор Ильич сам слегка ошалел от того, что услышал свою коронную фразу, произнесенную певучим женским голосом.
И только Максик был так занят войной со шнурками, что ничего не услышал и не понял.
–Точно ПМС, – вслух подумала Татьяна Николаевна.
*****
Макс всю дорогу капризничал и шел очень медленно. Температура 38 – тут не до сверхскоростей. В итоге вместо десяти минут домой шли все двадцать.
Естественно, оставшееся в духовке безе безнадежно сгорело. Просто без-на-деж-но. По кухне разливался ужасающий запах пережженного сахара. Хотелось взвыть от обиды – столько продуктов испорчено!
–Кушать будешь? – спросила у сына Татьяна Николаевна. Тот помотал головой и шмыгнул носом.
–Не.
Выглядел Макс неважно. Простыл, значит. То есть в ближайшие несколько дней – никакого садика, а потом еще надо будет к врачу записаться, и хорошо, если получится быстро. С этой оптимизацией медицины…
«Да твою же мать!» – выругался Федор Ильич, вспомнив, как одна из сотрудниц, отвечавшая за ключевых клиентов, тоже срывалась на больничный с ребенком исключительно в неподходящие моменты. То перед самыми переговорами, когда на кону был контракт в десяток миллионов бюджета, и половина шла в выручку агентства. То перед кастингом на съемки, когда кроме ее опытного взгляда ничто не могло спасти ситуацию с капризным, но платежеспособным заказчиком. «Поэтому и не любят баб на работу принимать. Это ж какой-то Везувий повышенной активности!»
Татьяна Николаевна уложила Макса в кровать. Еще раз заглянула в холодильник.
Там стоял, ожидая декорирования, готовый торт. Можно было, конечно, сгонять за яйцами, но рынок уже закрыт, а магазинные – это совсем не то, что домашние. Безе получится несъедобным. Дети – они очень чувствительны к яичному запаху. Кормят тех инкубаторских куриц не пойми чем, белок всегда подпахивает.
Низ живота еще так некстати разнылся...
Федор Ильич поймал ироничный взгляд светящихся глаз. На этот раз Вика свешивалась с люстры – головой вниз.
–Ага, – подтвердила она худшие догадки. – Это был ПМС.
–Дабл ять… – хрюкнул господин директор, ловя всю невероятную гамму новых ощущений под названием «внезапно начавшиеся критические дни».
*****
Справившись со средствами гигиены, тщательно вымыв руки и проглотив таблетку ибупрофена, Татьяна Николаевна еще раз посмотрела в телефон.
Заказчица окончательно определилась. Заплатить «за хлопоты» – то есть половину стоимости, но от готового торта отказаться. Дальше была еще простыня объяснений, почему так получилось. И потому что муж уже купил, оказывается, в общем, оставьте себе, продайте кому-нибудь еще, кушайте на здоровье, вот вам за потраченные продукты.
–Прекрасно. Вместо мяса, крупы и хотя бы кофе на ужин у нас будет торт. Мы сдохнем от диабета на улице, – сказала Татьяна Николаевна непонятно кому. Достала из холодильника так и оставшийся без финального украшения торт.
–Мне это однозначно не грозит, – снова материализовавшаяся в кухне Вика резво подставила тарелку.
Федор Ильич послушно взгромоздил по куску торта себе и своей сумасбродной собеседнице. В конце концов, тело не его, о фигуре и потенциальной угрозе здоровью можно было в кои-то веки не думать.
Поэтому думал он о том, что первый раз в жизни ел такой изумительно, невообразимо вкусный торт!
Обязательно надо запомнить, как зовут эту тетку. И сказать Ленке, чтобы на корпоратив заказала такой же.
–Это творожно-бисквитный, – подсказала Вика, облизывая тарелку. – У Татьяны Николаевны обычная проблема одинокой матери двоих детей. Не хватает времени и не получается разорваться. А в выходные, как понимаешь, дети дома – и два дня вовсе вылетают в трубу.
–Почему няньку не наймет? – Федор Ильич удивился тому, как можно не видеть элементарных решений.
–Потому что в малом бизнесе все приходится делать самому, а стабильность обеспечивает только постоянный поток клиентов. Наймешь няню, а чем ей потом платить? Если не знаешь, будут ли завтра заказы, которые покроют ее зарплату – и еще на жизнь останется?
–Тогда задача – сделать этот поток клиентов постоянным.
–Спасибо, кэп, – Вика сморщила нос.
–Частники – это всегда разовые заказы. А у кого есть постоянный поток? – Федор Ильич положил себе второй кусок. Ну очень вкусно. – Как сделать так, чтобы не тратить массу времени на переговоры? Нужно выходить в корпоративный сектор.
–Холодный рынок, там таких, как она…
–У нее преимущество! Она действительно очень вкусно печет.
–Но об этом никто не знает, – парировала Вика, снова усаживаясь на подоконник, как птица на насест. – В ивент-агентства пачками присылают такие коммерческие предложения. Печем качественно! Скидки оптом! Подумаешь… Как будто кто-то может сказать – мы, знаете ли, средненько печем, но деньги очень нужны.
–Лучше один раз попробовать, – Федор Ильич взмахнул ложкой как дирижерской палочкой. – Испечь маленькие пирожные в красивых бумажных формочках. Упаковать в прозрачные пакетики и разнести по фирмам как комплимент.
–Пирожные – очень дорого.
–Тогда, – Федор Ильич покопался в чужой памяти, – декоративный зефир. Или пряничные фигурки. Они по цене копеечные. Заранее составить список компаний. И раскрасить пряники в их фирменных цветах. Красивых тортов в инстаграме миллиарды, съедобных практически нет. Сколько заказывали для мероприятий – на вид шикарно, но есть это невозможно. Обратное ты не докажешь, пока они не попробуют сами. Есть такая штука, порог доверия называется.
–Меня еще поучи маркетингу, ага, – прервала лекцию Вика.
–В общем, пряничное тесто – самое недорогое. Мы даже не в тридцать, мы в десять тысяч уложимся. И надо заказать комплект визиток. Макет сделать онлайн, в любом бесплатном конструкторе. Логистику просчитать, чтобы за один день развезти по максимальному количеству фирм. Да в одном только нашем бизнес-центре на Крылатских холмах две сотни контор! В мою пусть заглянет, я...
–Ты да, – Вика позволила себе бесцеремонно заржать.
–В идеале стоит пробежаться по сайтам фирм в списке и выяснить имена-отчества руководителей. Чтобы к каждому комплименту именную записку прикрепить, это для Семена Васильевича, а это для Анны Павловны.
–Тогда действуй, что стоишь? Времени у тебя не по пояс!
*****
Татьяна Николаевна, озаренная и вдохновленная внезапно возникшей в голове идеей, разрисовывала пряники: красно-белые, желто-черные, зелено-фиолетовые...
Благо, Макс к вечеру ожил и неожиданно тоже открыл для себя набор юного художника. Поэтому работать не мешал. А старшая уткнулась в телефон, составляя список агентств – организаторов мероприятий. Помогала, в общем.
К полуночи все было закончено.
Совершенно обессилев после насыщенного дня, кондитер шестого разряда Татьяна Николаевна Любчикова уснула раньше, чем голова коснулась подушки.
Санкт-Петербург
Сегодня на помойке было гораздо теплее, но все равно погода не баловала. Федор Ильич пытался согреться с помощью советской практики прыжков на месте.
К своим более чем странным спутникам он, пожалуй, даже начал привыкать. Когда вспомнил, что перед поездкой в гостиницу к очередной харьковской или тамбовской гурии слопал волшебную таблетку. Вполне возможно, насквозь контрафактную. А потом задремал…
Поэтому все происходящее было торжественно объявлено кошмарным сном с неожиданным фармакологическим эффектом.
Смирившись с этой мыслью, господин директор начал проявлять любопытство. Но приблизиться к костру, чтобы отогреться, пока не решался.
–Что за хрень была с этой теткой, Татьяной как-там-ее? Делов-то на пару дней и в тридцатку вполне уложились.
–Хрень? – вспылила Вика и яростно смяла свой картонный стакан. Кофейные брызги полетели во все стороны, в том числе на уже изрядно перепачканный костюм господина директора. – Отличный сценарий. Я над ним, между прочим, трое суток работала!
–Люди годами работают – и ничего, – хмыкнул Федор Ильич.
–Так это люди, – философски заметил Стэн. – Они вообще любят всякой ерундой заниматься.
Сам он занимался, конечно, исключительно важным делом. При помощи все тех же метательных ножей делал себе педикюр.
–Работать надо головой, а не годами, – Вика подкинула в костер плашку.
–Человекам этого не объяснить, – покачал головой рыжий.
–А ты прям не человек? – Федор Ильич позволил себе вдумчиво-оценивающий взгляд.
–Ты кого сейчас человеком обозвал? – ощерился Стэн и взмахнул ножом.
Господин директор отшатнулся, моргнул и не заметил, в какой момент патлатый переместился с земли прямо на забор. И теперь стоял там, широко раскинув руки.
–Бляха. Вы вообще кто такие?
–Бизнес-ангелы мы, – сообщил Стэн, прохаживаясь по кромке забора.
–Ага. А крылья где?
–Там же, где хвост. В ремонте. Нимб в ломбард сдал. Прибухнуть захотелось, а ты сам сказал, что мелочь кончилась.
–Чего?
–Шучу, расслабься. Это просто уже не модно.
За спиной у мужика буквально нарисовались, соткались из пространства черные крылья. Такие же, только синие, появились у стоявшей рядом Вики. А еще новый стакан с кофе. Горячим, судя по струйке пара из-под крышки.
–Что за бред? Я просыпаюсь без члена между ног, потом у меня… месячные! Теперь я вижу помоечных ангелов? Проснусь – пойду к мозгоправу.
–Хм, – Вика злорадно ухмыльнулась. – А ты прав. Мозгоправ!
Федор Ильич попытался перекреститься.
–Я сплю. Я просто сплю.
–Уже нет. Пора вставать, – Стэн слетел с забора и врезал рукояткой ножа прямо по лбу господина директора.
Перед глазами заискрило, в ушах запищало, в нос ударил запах свежеоциклеванного паркета.
Федор Ильич проморгался и открыл глаза. Слева была кровать, с которой он только что сверзился. Прямо перед носом – тумбочка. На ней стоял немного старомодный будильник. Часы показывали 7:40.
Москва, наши дни
На двери кабинета висела симпатичная табличка «Артем Городецкий. Психолог-психотерапевт». В кабинете обнаружились два кресла, стол, компьютер, книжный шкаф и кудлатый помощник-администратор.
–Артем Александрович, там пожарники…
–Пожарные, – машинально поправил психолог. – Чего хотят?
–Решетки с окон требуют снять. Первый этаж, эвакуационные выходы должны быть свободны.
–Скажи им, что это было требование обеспечить сохранность имущества в кабинете.
–Я сказал, – помощник виновато опустил голову. – Они тоже сказали. Что всегда можно договориться.
–Отлично. Просто отлично! – зашипел психолог. Об этом конфликте законодательства он откуда-то уже знал, хотя откуда? Учитывая, что офис он снял сравнительно недавно и с проблемой соблюдения всех требований от надзорных инстанций столкнулся впервые.
–Почему я вообще должен договариваться?! А если у него сегодня настроение плохое? Почему мой бизнес вообще должен зависеть от чьего-то ПМС?
Артем Александрович схватил телефон. Набрал номер хозяина бизнес-центра.
–Будьте любезны, пришлите вашего слесаря, нужно снять решетки с окон.
–Вы уверены? – осведомились на том конце связи.
–Требование пожарной инспекции.
–Когда к нам придет другое ведомство, скажут, что решетки должны быть…
–Присылайте. У меня параллельный звонок, – Артем Александрович переключился на абонента, записанного как «Дмитрий рекламное агентство».
–Добрый день, извините, что…
–Ближе к делу, Дмитрий.
–Вы обещали прислать сегодня текст о себе на сайт.
–Да, сейчас пришлю.
–Слесаря вызывали? – в дверь аккуратно протиснулся седобородый мужик.
–Вызывал. Решетки демонтируйте, пожалуйста.
*****
Артем Александрович отсчитывал купюры. Размышляя, что еще не начал работать в новом офисе, а уже образовалась целая череда непредвиденных и совершенно необоснованных расходов. Например, на слесаря и демонтаж этих чертовых решеток. А потом еще придется «договариваться», не с одной, так с другой инстанцией. Потому что этот вопрос нельзя решить, законодательный глюк. О нем все прекрасно знают, но никто ничего не делает.
Стэн вальяжно расселся в кресле для пациентов и напомнил:
–Текст для страницы «о себе».
–Я понятия не имею, что писать! – отчаянно воскликнул Федор Ильич.
–Тебе предлагали штатного копирайтера в агентстве.
–Не мне, ему, этому. Мозгоправу. Предлагали. А ты видел, какую ересь он настрочил? Он в психологии разбирается как свинья в сортах апельсинов!
–Найми копирайтера с психологическим образованием.
–С каких шишей? Я уже сегодня заплатил слесарю, пожарному, черту лысому! Твою мать, ща, отвечу.
–Артем Александрович, – пробасил в трубку все тот же Дмитрий. – Осмелюсь напомнить, что у нас с вами был подписан договор. Сегодня последний день для предоставления текста, чтобы мы уложились в сроки по созданию сайта. Все, что в эти сроки не входит, оплачивается отдельно.
–Дабл…
–Ты повторяешься! – перебил Стэн и отобрал телефон. – По текстам – это лучше к Вике, она у нас спец.
–Зови, – сдался Федор Ильич.
Рыжий с размаху воткнул нож в рукоятку кресла. Грохнуло, заволокло дымом, и из дешевых спецэффектов материализовалась вторая «ангелица». Все-таки больше похожая на тетку-боевика из малобюджетного фильма про арабских террористов.
–Тебе не нужно разбираться в текстах, сладкий. Тебе нужно разбираться в своей теме. И использовать то, что называется гострайтинг. Берешь диктофон, надиктовываешь все, что считаешь нужным, и отправляешь копирайтеру технический аудиофайл, – менторским тоном объясняла Вика. – Это называется транскрибация. Но вообще можешь сразу поставить приложение «голосовой блокнот», чтобы превращать речь в готовый текст. Отдашь потом уже не копирайтеру, а редактору, который твои слова приведет в стилистический порядок. Надиктовать – четыре минуты. Отредактировать твои мысли до читабельного вида – час-два максимум. До конца рабочего дня достаточно, чтобы ты уложился в срок без допрасходов.
–У меня пациент через…
–Успеешь! Диктуй!
*****
В кабинете психолога сидела женщина. Обычная, каких на окраинах Москвы можно встретить тысячами. Пройти мимо и не заметить. На Артема Александровича смотрела, скорее, настороженно. Мялась и не особо понимала, с чего начать разговор.
–Мне кажется… у меня раздвоение личности.
«Мне кажется, у меня тоже, – подумал психолог. – А еще дежавю какое-то. Первый раз ее вижу, а такое ощущение, как будто вчера вместе чай пили».
«Креститься надо, когда кажется!» – громко подумал Федор Ильич, глядя на нервно теребящую платок Татьяну Николаевну, сидевшую в кресле пациента.
–Когда крестишься, еще сильнее кажется, – уже вслух парировал психолог.
–Что, простите? – нахмурилась женщина. – Я не крещеная. И вы вообще с кем сейчас разговариваете?
*****
Под вечер Артем Александрович устал настолько, что нашел в себе силы только снять ботинки, чтобы, прикрывшись клетчатым пледом, прикорнуть прямо на кушетке за белой медицинской ширмой.
Санкт-Петербург
–Кофейку? – заботливо предложила Вика.
Федор Ильич безропотно принял стакан и отхлебнул. Латте с корицей, без сахара. Именно такой, какой он сам всегда заказывал. Кем бы ни была эта сумасшедшая галлюцинация с кошачьими глазами, вкус относительно хорошего кофе у нее имелся.
Антураж в виде захламленного бывшего гаража, костерка и прочих декораций уже казался вполне романтичным. Сильно подзабытое ощущение за прошедшие двадцать лет...
–Долбаные дыры в законодательстве… Сам по молодости нарывался неоднократно.
–Распашные решетки надо было поставить, – Стэн кромсал на картонке кусок заплесневелого сыра. И вряд ли эта сизая плесень имела благородное происхождение. Впрочем, какая разница, если ангел резал сыр тем же ножом, которым недавно делал себе педикюр? – Ты бы почитал немного о правилах для частных врачебных кабинетов.
–Какой, нахрен, почитал? Когда у меня тысяча дел одновременно и на каждом надо сосредоточиться! Мне пожрать некогда, поссать некогда! Это вообще невозможно, так работать!
–Подумаешь. Мы вот невозможные задачи решаем сразу. Совсем невозможные – после обеда, – Стэн протянул гостю несколько кривых бутербродов.
–А меня ты покормить не хочешь? – обиженно спросила Вика, которой бутерброда не досталось.
–Ну пошли, покормим. Вечно голодная ты наша. Этого куда?
–Дальше по этапу. Я что, зря сценарий писала?
–Ты доел? – Стэн забрал у гостя опустевший кофейный стакан. – Пойдем.
–Куда? – уже больше для проформы спросил Федор Ильич. С тем, что этот сон слегка затянулся, он тоже успел смириться.
–Туда, – Вика показала на угловое здание, украшенное цветными надписями.
Буквально в метре от стены Федор Ильич притормозил, испытывая нарастающий страх.
Ангелы же невозмутимо приблизились к кирпичной кладке, положили на нее ладони – и разъеденная временем, разрисованная неизвестными художниками стенка вспыхнула, – сначала синим, потом зеленым, золотистым, – образуя расширяющийся круг, внутри которого проглядывали очертания обычной городской квартиры.
–Туда, – рыжий кивнул на проход. – Иди уже, не задерживайся. Вика и так дама злющая, а если голодная… Даже я ее боюсь.
Федор Ильич удивленно взирал на происходящее. В Гарри Поттера поиграть? С разбегу головой в стену? Впрочем, это же просто медикаментозный сон?
Москва
Пробуждение было не то чтобы легким, но вполне сносным. Если принять во внимание вчерашнюю бутылку кьянти на двоих. Следы порока – небольшие мешки под глазами – были даже почти незаметны. Яна привычным движением поводила по ним охлаждающим роликом. Минут через десять должно пройти.
В комнате, как всегда, царил творческий бардак. Повсюду обрезки и рулоны тканей, вешалка с десятками готовых нарядов. И почему-то прямо посреди комнаты – водруженный на табуретку утюг.
Причин появления этой оригинальной инсталляции Яна припомнить не смогла. Зато вспомнила, что инстаграм-администратор Валя живет в Новосибирске, и у них уже давным-давно началось утро. Значит, можно звонить и задавать вопросы.
*****
–Валечка, мы с вами упражняемся уже три месяца. Заказов в директ нет ни одного.
–Яна, давайте откровенно. У вас контент не продающий.
–В каком смысле?
–Ну… в прямом. Фотографии говно.
–А почему, – с трудом проглотив и запив чаем этот выпад, спросила Яна, – Почему вы раньше об этом не сказали? Ну, раз говно, то я бы не платила вам по пятнадцать тысяч в месяц за ведение аккаунта. Но я пришла к вам как к специалисту, понимаете?
–Это вы не понимаете, – парировала Валя. – Я администратор инстаграма. Человек, который просто постит контент. Я не могу за вас думать и отвечать за ваши бизнес-процессы. И не обязана это делать. Вы мне прислали такие фотки, я их разместила. Но фотки у вас не продающие.
–А я не обязана разбираться ни в фото, ни в инстаграме. Я занимаюсь пошивом одежды! Но, похоже, вместо своей работы я обязана разобраться и вникнуть? Иначе как мне отличить нормального специалиста от человека, который просто паразитирует на моей некомпетентности?
–Зачем вы тогда в инстаграм полезли, если некомпетентны?
Яна отключилась. Она просто перестала понимать суть этого бесполезного разговора. И уж точно не начала понимать, почему люди берут деньги за работу, но при этом не говорят, что она бесполезна. Почему вместо того, чтобы заниматься любимым делом, придумывать модели и шить одежду, она должна изучать какие-то алгоритмы социальной сети, а потом еще платить пятнадцать тысяч – за что?
–Это она еще в рекламное агентство не ходила, – усмехнулся Федор Ильич. – Там попросят минимум полтинник, потому что твоей инстой будет заниматься дизайнер, директор, аккаунт-менеджер, в стоимость ведения будет заложена часть аренды помещения для всей этой дружной компании, и, конечно же, маржа примерно пятьдесят процентов. Но даже это не гарантирует никакого результата.
–Тем не менее вам это не мешало брать с клиентов деньги, – Стэн примерял свадебное платье в стиле бохо.
–Тебе очень идет, – заметила Вика, которую больше заинтересовала сложносочиненная хламида с вышивкой.
–Идиотам все идет, – хмыкнул Федор Ильич. – Чего прицепились? Я их за хвост к себе в офис не тяну, они сами приходят. Со своими копейками. И хотят, чтобы им сделали чудо.
–В этом вся боль малого бизнеса, – вздохнул Стэн и начал стаскивать платье. – У них нет денег, которыми можно бесконечно рисковать. Это у большой компании – ну подумаешь, ноль целых хрен десятых бюджета, чтобы попробовать таргет-шмуяргет. Не получилось? Хрен с ним, давайте теперь купоны на скидки пораздаем. А малый бизнес в солидные агентства обращается, думая, что там-то не обманут. Что там профессионалы сидят. Да, будет дорого, зато ведь с гарантией результата, правда?
–Я не могу заставить профессионалов работать за копейки!
–Ну-ну, – Вика сдвинула очки к кончику носа и стала похожа на очень злую учительницу. – Только чтобы наша милая девушка Яна могла оплачивать твоих высококлассных специалистов, ей надо вырасти как бизнесмену.И у нее два пути: или она случайной ошибкой выжившего угадает, кому эти микроденьги отдать, чтобы вернуть с процентами, или облажается, на что имеет полное право, и никакого бизнеса у нее уже не будет.
–Так пусть идет учиться, чтобы не лажать!
–Да-да, бросит работу, пойдет на курсы инстаграма, на курсы мобильной фотографии, научится разбираться в вопросах, которые ей, модельеру, совершенно ни к чему. Вот скажи мне, Федя, ты разбираешься в видах анестезии? Может, что-нибудь знаешь о протоколе вырезания аппендицита?
–Зачем мне это знать?
–А чтобы, когда попадешь на стол к хирургу, он тебе вместо аппендицита почку случайно не вырезал. По незнанию, – Стэн попробовал пальцем остроту ножа.
–Именно так, – подхватила Вика. – Отрежет тебе что-нибудь не то, яйца, например, и скажет – а где у вас голова была, когда вы на стол ложились? Для начала разобрались бы в вопросе. И вообще, знаете, у врачей зарплаты крохотные, нагрузка запредельная, надбавки двадцать семь рублей за вредность.
–Ты закончила? – влез в разговор Стэн.
–Нет. Я даже не начинала бушевать.
–Тогда и не начинай, – осмелел Федор Ильич и взял в руки телефон Яны. – Проблема в чем, фотографии в инсте плохие? Рекламные кампании запускать не умеет? Денег мало? Ок. Найти в социальных сетях группы по тегу «фотографы TFP».
–Какие фотографы? – переспросил рыжий.
–Time for printing, – пояснил господин директор. – Им нужны портфолио и хорошие модели, которые будут красиво выглядеть в кадре. Шмотки для съемки тоже нужны. А работают они при этом бесплатно. Для запуска рекламной кампании – найти выпускника рекламных курсов, чтобы в портфолио кейс взял. Эти тоже только бюджет небольшой требуют и запускают под присмотром куратора. Так что за те пятнадцать тысяч, что она этой своей новосибирской админше платила, можно организовать приличный таргет с хорошими снимками.
–Бесконечно паразитировать на новичках – это твой любимый метод, – скривилась Вика.
–Ну не бесконечно. И вообще, новичкам тоже нужно на ком-то тренироваться. Месяц-два поснимают для портфолио – и все, оперились, ищи следующего. Так что это только экстренная мера для спасения утопающей, как ее там, Яны. А вообще у нас для имиджевой съемки в агентстве вечно не хватает хороших шмоток. Тех же ваших преподавателей с курсов таргета снимать – говорят вроде дельные вещи, но одеваются, как из деревни Синие Лепяги. Зато у каждого в аккаунте – по сто тысяч подписоты. Ну приди ты к нам не со своей пятнашкой в зубах, а с красивыми платьями! Предложи – с меня шмот, с вас – съемка, вещи вернете. И в аккаунте тренера упомянуть, что одежда предоставлена модельным домом Яна как-ее-там. В итоге все довольны. У фотографа – хороший кадр, у модели – шмотки, у портнихи – инста. Надо просто потратить немного времени и мозгов.
–Ты делаешь успехи, чувак, – Стэн позволил себе скупые аплодисменты.
–Выглядишь только хреново, – критично дополнила его коллега. – Не высыпаешься?
–Куда?…
–Понятно, – Вика кивнула и молча всучила Федору Ильичу стакан с кофе. – Давай тогда чуть ускоримся. Пей! Залпом!
Санкт-Петербург
Стэн тягал импровизированную штангу, сооруженную из неопознанного металлолома. Вика, положив на колени ноут, уверенно что-то строчила.
–Тебе тоже не повредит фитнесом заняться, – посоветовал рыжий.
–Намекаешь, что я толстая? – кошачьи глаза ангела-сценариста угрожающе сверкнули.
–Пока нет. Но если будешь дальше сидеть целый день на жопе и баловаться тортиками, намекать будет поздно. Скажу уже прямым текстом.
–А тебе давно прямым текстом говорили, что ты сволочь?
Стэн отпустил штангу – и та, грохнувшись на землю, развалилась на части. Посмотрел на дорогущие наручные часы.
–Ровно четыре секунды назад.
–Сволочь.
–Секунду назад. А ты повторяешься. Где твой креатив?
Москва, наши дни
–Эй, не спать на рабочем месте!
–А? Что?
На цифровом дисплее фитнес-браслета, подаренного очень щедрой и очень довольной клиенткой, высвечивалось 7:40.
«Что я делаю на работе в такое время?»
Ответ пришел не сразу. Через несколько секунд. Пробудившийся мозг подсказал, что это просто двенадцатичасовой цикл на циферблате, и на самом деле сейчас семь сорок вечера.
–Саша, тебя уговаривать надо, как маленького? Я тебе что, мамочка, нянечка? – над головой буквально нависла крупная женщина, про каких деликатно говорят «без возраста». Точнее, возраст ей очень умело подстерли хорошие косметологи. – Я все еще твой администратор! И у тебя еще один клиент. Что сидим, ручки болят, ножки болят? Рожки болят?
–Снова купон? – Саша нехотя встал. Ноги действительно болели.
–Да. Персоналка. Один час. Отработай его – и все, свободен!
*****
Саша проводил взглядом клиента, который весь прошедший час буквально поедал мозг чайной ложечкой. Задавал тысячи вопросов, чуть ли не записывал в блокнот каждое упражнение, как будто пытался запомнить технику, чтобы потом продолжить заниматься дома.
–Настюш, – позвал он сидевшую за конторкой даму-администратора. – Он хоть на следующую записался? Я ему программу со скидкой предложил.
–Нет. Даже пытался деньги вернуть, типа, час – это вообще не тренировка, сорок минут только разминка должна идти.
–Сказал бы, я б его вымотал так, чтобы уполз отсюда без задних ног. Дело не в длительности тренировки, а в интенсивности.
–Саш, остынь. Ни один из этих не записался. Мы на них только время тратим. Покрываем аренду еле-еле. Это нам надо подумать, как вернуть деньги у рекламщиков, которые этот маразм с купонами впарили.
–Вот именно, маразм! – Саша взял с конторки мобильный. – Добрый вечер! Это Александр, из фитнес-клуба. Вы нам обещали приток клиентов.
–Мы свое обещание выполнили, – сиропным девичьим голосом откликнулась трубка. – Я смотрю сейчас в системе, у вас сорок две записи за неделю.
–И что? Это пробные тренировки с огромной скидкой, плюс мы половину выручки отдали купонатору.
–Не понимаю сути ваших претензий, – обиделась девушка. – Запустите еще одну рекламную кампанию.
–Вы действительно не понимаете? – в разговор вмешалась уже Настя. – Маржинальность почти нулевая.
–Значит, что-то не так с вашим предложением. Мне мой тренер по маркетингу сказал, что если конверсия недостаточная, то проверять нужно сам продукт. У меня система показывает, что за неделю было сорок две записи...
Федор Ильич закипал.
*****
–Такое впечатление, что когда учат работать с целевой аудиторией, объясняют что угодно, кроме того, как работать с нецелевой, – господин директор вышагивал кругами по раздевалке.
–А как с ней работать? – Стэн почесал упакованную в перевязь руку. – Гнать в шею?
–Ну… скорее, просто не привлекать. Есть клиенты, которые малому бизнесу вообще не нужны. Вот такие, например, халявщики со скидочными купонами на одну тренировку. Они приходят, по большому счету, поразвлечься. И да, этот ваш Саша все правильно понял, программу пытаются запомнить, а потом дома на коврике повторять. А еще поскандалить, потому что душа требует. Знаю я эту публику, – Федор Ильич ополоснул лицо. – Чем больше дармовщина, тем больше количество невменяемых людей.
–Ну, участие в скидочной программе Саше и Насте предложили в крупном рекламном агентстве, – Вика повертела в руках розовую гантельку. Приложила к голове. – Это бантик что ли? Так сейчас модно? Сказали, что будет большой поток клиентов.
–В моменте – да. Будет. Но они не вернутся. С одной скидки кочуют в другую. Такое работает только у крупного бизнеса с большой проходимостью, когда надо что-то срочно распихать. А в малом весь процесс держится на постоянных заказах…
Федор Ильич поймал себя на мысли, что он где-то это уже слышал. Не так давно…
И даже зажмурился, пытаясь вспомнить, кто и когда произносил эти же слова. Кажется, это была квартира той женщины, кондитера шестого разряда...
Эпилог
Федор Ильич открыл глаза. Вокруг был знакомый антураж заброшенной промзоны. Или что это за проклятое место, черт подери?
Бизнес-ангелы стояли в обнимку, перегородив дыру в заборе.
–Выход там, – Стэн протянул руку вперед и чуть вправо. Стена, измалеванная примитивными граффити, шевельнулась, и кирпичная кладка снова начала исчезать. Вместо нее все четче проступали контуры знакомых Крылатских холмов. – Ты заходи. Если что.
Федор Ильич судорожно икнул и ринулся вперед, уже не думая, что расшибет голову – да лучше расшибиться, чем вот это все!
Ангелы проводили его задумчивыми взглядами.
–Как думаешь, он все понял? – Вика вытащила из-за уха сигарету.
–Ну, все, не все… но что-то дошло, в любом случае. Вопрос – куда.
–Какая трепетная забота об анатомическом здоровье пациента.
Стэн извлек из кармана пиликнувший телефон.
–Твою мать. Минуты не прошло, уже следующее дело подкинули.
–Дай гляну, – Вика бесцеремонно сграбастала мобильник. – Кто тут у нас такой срочный и бессмертный? Аааа, гуру онлайн-образования!
–О, мои крылышки. Все никак не успокоятся. Где же мы с тобой так накосячили, что нам бесконечно подкидывают этих?
–Ну, ты машину зря гонял. Казенную.
–А… ты про это, – Стэн снова полез в бездонный карман и на этот раз достал оттуда пряник в виде мухомора. – Было дело. Так что там этот гуру предлагает?
–Всем выйти из зоны комфорта.
–Хорошая идея, – рыжий откусил шляпку гриба. – Выйти. А куда?
–Вот с этим как раз проблема.
–Это не проблема, это задача.
Ангел доел гриб, стряхнул с бороды крошки и щелкнул пальцами.
Из-за угла показался человек в чуть помятом деловом костюме. Озираясь, прошелся вдоль стены, обошел здание и остановился возле дыры в заборе, глядя на нее испуганно и изумленно.
–Помочь? – ласково осведомилась Вика.
–Да, – человек зябко натянул на себя пиджак не по погоде. – Я вообще где? Как отсюда выйти?
–Да никак, – зевнул Стэн. – Это зона комфорта. Располагайся.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге