Байки очень тёмных веков

История 1 Драконы и девушки

Сквозь весеннее кружево только что распустившихся почек солнце освещает извилистую лесную тропинку. По бокам от дорожки землю покрывает молодая травка, проклюнувшаяся совсем недавно и потому ещё такая яркая и нежная. На паутинках блестит роса. Ночью прошёл дождь, и лес выглядит обновлённым. По тропинке друг за другом идут смирные гнедые лошадки. Хозяева ведут их в поводу, поскольку ветки деревьев слишком низко опускаются над тропкой. На одной из лошадок поперёк седла лежит девушка с надетым на голову мешком. В ветвях щебечут воробьи. Лошадки фыркают, когда птицы, перепархивая с ветки на ветку, роняют на их носы дождевые капли. Пахнет свежестью и чем-то сладким, будто в воздухе растворили патоку.

Утро.

– Не уверен, что она подойдёт дракону, – заметил Вара, почти со страхом покосившись на чёрный мешок.

Мешок помог не сразу: девушка перестала ругаться, только когда Ёж пригрозил ещё и примотать его верёвкой к шее сквернословицы. Но даже после этого Вара продолжал чувствовать на себе взгляд злобных голубых глаз, хотя как это было возможно (через ткань-то?), он понятия не имел.

– Почему это? – спросил священник.

Он сопровождал небольшой отряд добровольцев как залог мира в грядущих переговорах. Конечно, его присутствие вряд ли гарантировало примерное поведение дракона, но аргумент не сработал, и селяне выставили несчастного вместе со старостой Бором, который тоже не хотел идти, но которого также не спрашивали.

– Ну… – замялся Вара. – Она, я думаю, не того… не этого…

– Волосы почти белые, глаза голубые, – принялся загибать пальцы Ёж, – стройная, красивая — всё, как он и потребовал!

– Ну, она, я думаю, вряд ли… того.

– Однозначно нет! – донеслось из мешка. – Это вы все «того», а я нормальная!

– Да чего не того? – не понял Ёж.

–Нет, я думаю, она не это, не… девственница.

Вара густо покраснел, но, поскольку большую часть его лица закрывала кудлатая борода, покраснел только его выдающийся (во всех отношениях) нос.

– Эй, я бы попросила! – возмутился мешок.

Ёж для острастки тряхнул седло так, что девушка звонко клацнула зубами, чуть не прикусив язык.

– Он и не просил девственницу, – сказал Ёж.

– Но драконы всегда…

– Может, этот не такой разборчивый? – предположил священник.

– В любом случае, у нас только одна девушка, подходящая под описание, – пресёк дальнейшие споры Ёж. – В селе таких больше нет, так что чем богаты, как говориться.

Крестьяне замолчали, каждый погрузился в собственные раздумья, общий смысл которых сводился к: «О, Кром, пусть эта гадюка подавится девкой, и больше никогда, никогда не показывается возле наших полей!»

Лес постепенно редел, пока дорога не вышла к старому оврагу. Раньше по дну бежал ручей, но затем его развернули так, чтобы он проходил ближе к селу, и овраг пересох. А после какой-то особенно сильной бури ветром повалило несколько деревьев, и на одном участке образовалось нечто вроде землянки, в которой и обосновался злополучный дракон. Селяне, конечно, знали, что такое случается: рассказов о том, как дракон принимался терроризировать деревню или даже город, ходило множество. Безземельные рыцари мухами слетались к городам, но деревеньки обходили стороной, поскольку благодарность правителя города измеряется звонкой монетой, а благодарность селян — натурой. И хорошо, если не продуктовой, как чаще всего и оказывается (правда, это ещё как посмотреть, иногда лучше уж продуктами взять…).

В селе вообще-то имелся свой рыцарь, он был бароном здешних земель, но пребывал в таком возрасте, когда с драконами сталкиваются, только когда читают сказки на ночь внукам. Барон не стал бы платить заезжему рыцарю за избавление от напасти, чтобы не подрывать свой авторитет. Потому крестьяне и согласились на требование дракона доставить красавицу до захода солнца. В противном случае тот грозился пожечь все поля в округе. Хорошо ещё, что в селе оказалась как раз подходящая девушка.

Крестьяне нерешительно переминались на краю оврага, наконец, пошушукавшись, выпихнули вперёд старосту.

– Эй, дракон! – пискнул староста. – Мы, значит, пришли…

– Я не «Эй!», – прогудело из оврага, и ящер змейкой выскользнул из-под деревьев, заставив коней и людей шарахнуться в сторону. – Тс-с-с, я не кусаюс-с-сь, – прошипел ящер. – По крайне мере, не с-с-сразу.

По совести, это был совсем небольшой дракон, может, метров шесть, если не считать хвост (только при драконе так не говорите). Тёмно-бирюзовый, с чуть более светлым брюхом, с зубчатым гребнем и «стрелочкой» на конце хвоста — всё как полагается. Но для того, чтобы штурмовать город, ему предстояло ещё века два наращивать массу, а покаоставалось лишь стращать простых земледельцев.

– Принес… привели? – осведомился ящер.

– Ага, – староста попятился, а крестьяне сгрузили с лошади девицу, подпихнули поближе к дракону, и староста, услужливо, двумя пальцами, стянув с головы пленницы мешок, юркнул обратно за спины товарищей.

Девица фыркнула, попыталась плечом утереть нос, так как руки были связны за спиной, но не дотянулась и с руганью завалилась набок.

Дракон с неподдельным интересом склонил голову, проследив за траекторией. Девица снизу вверх зыркнула на ящера и завозилась, пытаясь подняться.

Крестьяне зашептались:

– Как думаете, он её прям сразу сожрёт?..

– А зачем им, вообще, девицы?

– Ну, они, наверное, вкуснее мужиков-то.

– Это почему?

– Не знаю, я не дракон, драконам виднее…

– Хорошо всё-таки, что мы её поймали, а то у нас таких девок отродясь не водилось. Где бы мы этому змеищу нашли голубоглазую да ещё и красавицу?

– Ес-с-сли вы не притащили ещё одну, то можете проваливать, – рыкнул дракон, перебивая спор.

Крестьяне заволновались, и, отпихивая друг друга и дёргая за уздцы коней, скрылись в лесу с похвальной поспешностью.

Дракон посмотрел на девушку и облизнулся. Девушка ответила ему хмурым взглядом прозрачно-синих глаз.

– Ну и что же тут у нас-с-с-с? – прошипел дракон, склонив морду.

За что немедленно получил несильный тычок носком сапога промеж глаз.

– Завязывай, Шадах, – проворчала девушка, – хватит придуриваться, мне сейчас не до твоих ролевых игр.

Дракон закашлялся, скрывая смех, и аккуратно, одним когтем перерезал верёвки. Девушка встала, пытаясь одновременно отряхнуться от пыли, пригладить волосы и оправить платье, в которое её обрядили «добрые» селяне, обожающие традиции как ни что в этой жизни. Платье являлось, конечно, свадебным, мешковатого покроя и с яркой вышивкой, при этом сильно поношенное, не иначе, как передававшееся от матери к дочери неодно поколение, потому как традиции традициями, но новое платье отдавать всё-таки жалко.

– Тебе идёт, – галантно заметил Шадах.

«Убью!», безмолвно, одними глазами, пообещала ему девушка, и дракон покатился со смеху.

– Давай, веселись! – подбодрила его красавица. – Между прочим, мне не удалось выкрасть рубиновое ожерелье покойной баронессы, так что мы остались с носом!

– Ты не должна была попас-с-стьс-ся, – с укором напомнил дракон.

– Да ладно?!

– Я хотел сказать, – поправился Шадах. – Что мы рас-с-считали весь план, и он был идеален. Раз ты попалас-с-сь, то это твоя вина, Риан, надо быть ос-с-сторожнее. Ес-с-сли бы я тебя не вытащил…

– Погорели бы оба, – перебила блондинка. Она расплела измочаленную косу и теперь пыталась пальцами разобрать спутавшиеся пряди. – У нас соглашение: воруем вместе, добычу делим пополам, огребаем тоже поровну. Так что я сдала бы тебя, как миленького.

Дракон со вздохом вытянулся на краю оврага, положив шипастую голову на передние лапы и закрыв глаза.

– Ес-с-сли бы не наши традиции, я бы ни за что не с-с-связался с человеком!

– Не жалуйся, чешуйчатый! – Риан весело похлопала дракона по бронированному плечу. – Если хочешь жениться в ближайшем будущем, а не через сто лет, придётся иметь дело со мной, одному тебе столько сокровищ не насобирать. Ничего, вот набьёшь полную пещеру золота, так, чтобы даже самая придирчивая дракониха впечатлилась, женишься, заведёшь кучу симпатичных дракончиков, и будешь вспоминать обо мне как о дурном сне.

Шадах хитро глянул на разбойницу.

– Нам надо вернуться к старой схеме, – сказал он. – Ты соблазняешь какого-нибудь богатея, я тебя похищаю и требую выкуп. Это дольше, зато вернее.

– Я была уверена, что справлюсь в этот раз, – с досадой поморщилась Риан, – кто же знал, что старик держит в замке псов?

Дракон хмыкнул, выпустив из ноздрей дымное облачко.

– Ладно, принцесса, давай-ка убираться отсюда. Богатство само себя не наворует.

История 2 Я - волшебница!

Итак, зовут меня Этери, и так уж вышло, что я волшебница. В двух словах о себе: я самая обычная девушка, не красавица, но вполне хорошенькая. Стройную фигурку я унаследовала от бабушки, которая была эльфом, также, как и длинные волосы и большие фиалковые глаза, а ещё у меня большая, но аккуратная грудь, чистая кожа, правильные черты лица, и я наполовину эльф, наполовину фея, наполовину вампир, наполовину... э, да не важно

Кому-то может показаться, что быть волшебницей это настоящая мечта, но всё совсем не так. У волшебников тоже есть свои проблемы, уж поверьте, а у меня их хватает с лихвой! Но начнём по порядку: мой отец был графом и владельцем обширных земель, да ещё и «особой, приближённой к королю», так что ничего удивительного, что в семье я была кем-то вроде паршивой овцы. Дар мой проявился в очень раннем возрасте, что, конечно же, не обрадовало родителей. Они пытались вырастить из меня образцовую барышню, но я попросту сбегала из дома. Сверстники меня побаивались, особенно после одного случая, когда я, не сдержавшись, наградила сыночка наших соседей ослиными ушами. Его даже возили к какому-то волшебнику снимать заклинания, поскольку я понятия не имела, как это сделать. Поэтому я водила дружбу с троллями и лесными духами. Они, хотя бы, не убегали от меня в ужасе. Потом, когда я, разозлившись, случайно снесла половину нашего дома, родители решили сбыть меня в академию волшебников в Маске. Я надеялась, что там будет лучше, но волшебники такие же люди. В первый же день (вернее ночь) я испортила отношения с соседкой по комнате. Накануне я гуляла по городу, вернулась поздно, хотела прокрасться, но споткнулась о свои же не разобранные вещи и наделала шуму. Загорелся свет, и я предстала во всей красе, заваленная сумками почти по макушку.

– Ты что творишь?! – зашипело на меня нечто лохматое, завёрнутое в белую простыню.

Решив, что передо мной монстр, каким-то образом сбежавший из живого уголка академии, я заорала не своим голосом и пальнула в него чем-то огненным. «Чудовище» в ответ вскрикнуло и слетело с кровати, и только тут я поняла, что это девушка, а белая простыня — ночная рубашка, из тех, что носят бабушки. Вместе нам удалось потушить пожар, но отношения, боюсь, были испорчены сразу и бесповоротно.

– Ты так на экзамен опоздаешь, – предрекла Зора, перебиравшая в шкафу вещи. – Может, хватит уже мечтать и пялиться в потолок?

Этери перевернулась на кровати и с досадой посмотрела на соседку по комнате. Вот и она её не понимает, так всегда. Почему люди такие, почему не могут воспринимать её такой, какая она есть?

– Потому что ты ведёшь себя как язва, – ответила Зора.

– Не смей читать мои мысли! – возмутилась Этери. – И ты меня не знаешь!

– Я — знаю.

«Все ясновидящие считают себя кем-то вроде божьих посланцев, – подумала Этери. – Словно умение читать мысли делает их мировыми судьями».

– То, что у тебя сильный магический дар, ещё не делает тебя волшебницей, – продолжала Зора. – Если не будешь заниматься, так и останешься дикарём с дубинкой.

Этери не ответила. Соседка у неё была неплохая, но слишком уж приземлённая. И вредная. Все правила она соблюдала так строго, что учителям впору было с ней советоваться.

Тут до Этери, наконец, добрался смысл сказанного.

– Экзамен! – опомнилась она и вихрем вылетела в коридор.

Зора посмотрела ей вслед, задумавшись на секунду — не стоило ли рассказать?.. Но первое правило ясновидящих гласило: если человек не просил, не порти сюрприз. Хмыкнув, девушка отвернулась к шкафу и почти сразу выкинула из головы надоевшую соседку.

Как я могла так увлечься? Я ведь даже проснулась почти вовремя, просто потом немного выпала из реальности и потеряла счёт времени. Накануне я не готовилась, но в этом не было моей вины: просто один знакомы тролль предложил поучаствовать в весьма заманчивом предприятии, от которого я просто не смогла отказаться. В итоге в академию вернулась глубоко за полночь, в то странное время, когда уже и не ночь, но ещё и не утро, так что поспать почти не удалось.

Экзамен шёл полным ходом, когда я ворвалась в класс. Боюсь, я переусердствовала в спешке, и непроизвольно создала воздушный вихрь, который влетел передо мной и пошёл плясать по комнате. Свитки, листы бумаги полетели во все стороны, студенты с криками бросились их ловить. Пока все суетились и бегали, я проскользнула на свободное место и притаилась, надеясь, что профессор Тавр меня не заметил. Но он заметил.

– Госпожа Этери, можете не прятаться: вашу пустую головку я всегда узнаю по звону, который её сопровождает. Встаньте, пожалуйста, и извольте объясниться, почему вы опоздали на сей раз.

Я со стоном уронила голову на парту.

– Впрочем, можете не трудиться. Лучше выходите сразу сюда: чем быстрее вы провалитесь, тем быстрее я смогу принять экзамен у нормальных студентов, – он глянул на парня, как раз сдававшего экзамен. – Садись, зачёт. Поторопитесь, госпожа Этери, не оттягивайте неизбежное.

Я поплелась к кафедре, совершенно не представляя, как буду выкручиваться. Мимо меня проскочил Арсун, не удержавшийся от насмешливой рожицы. Профессор ждал меня с гаденькой улыбочкой палача, заполучившего долгожданную жертву. Его довольное лицо заставило меня собраться: нужно постараться и во что бы то ни стало сдать этот проклятый экзамен. В конце концов, что я теряю?

–Начинайте, – предложил профессор. – Я облегчу вам задачу и даже сообщу, в чём заключается экзамен, поскольку думаю, что вы понятия не имеете: вам следует создать карман в реальности, по шаблону, между пятью точками, изолированный от мира, в котором будет действовать лишь ваша воля и магия. Это не сложно, если вы готовились.

Я лихорадочно попыталась припомнить хоть что-то, но в голове не сохранилось даже намёка на воспоминания о том, как это делается. Ладно, значит, будем импровизировать. Я начала с самого простого: расставила заготовленные кристаллы на равном расстоянии друг от друга в форме пятиконечной звезды, дотошно измерив линии линейкой, надеясь потянуть время. Затем пыталась сориентироваться по сторонам света, смутно припомнив, что это тоже важно, но так и не сообразив, на какую сторону света следует поворачиваться в конкретном случае. На всякий случай встала лицом к востоку. Профессор не поправлял, но он ведь может до последнего ничего не говорить, даже зная, что я с самого начала иду по неверному пути.

– Не тяните, милочка, не тяните.

Я вздохнула и попыталась настроиться. Сначала ничего не выходило, потом в голове всплыло заклинание. Вроде бы то, внешние условия подходили, во всяком случае. Профессор скептически приподнял брови, и я решилась: эх, была не была! Что-нибудь да выйдет.

Первое же слово заставило воздух сгуститься. Я увидела, как профессор метнул на меня испуганный взгляд, открыл рот, собираясь произнести контр-заклинание, но не успел. Слова легко слетели с моих губ, линии между точками пятиугольника вспыхнули…

Я сидела в кабинете директора и грызла ногти, пытаясь изобразить самое искреннее раскаяние. Директор и основной преподавательский состав взирали на меня из-за огромного директорского стола, и взгляды их не предвещали ничего хорошего.

– Вы понимаете, что натворили? – грозно спросил директор. – Кто просил вас прибегать к запретной магии?

– Я просто ошиблась! – попыталась оправдаться я.

– Задание было простейшим, как можно было так ошибиться?!

Я насупилась: ну вот чего они ко мне пристали? Ну, ошиблась, с кем не бывает?

– Вы разрушили кабинет, по фасаду всего левого крыла здания трещины, вы напугали сокурсников, многие оказались ранены. Не говоря уже о том, что из-за вас погиб профессор Тавр!

– Но они первые начали!

– Кто?

– Они все насмехались…

– И это повод устраивать такое!?

Хлопнув по столу ладонью, директор резко поднялся, заложил руки за спину и отошёл к окну.

– Вы меня теперь отчислите? – спросила я, исподлобья глянув на профессоров.

– Отчислим? – переспросил директор. – Что ты, девочка! Ни в коем случае.

Я приободрилась.

– Не хватало ещё выпускать в мир недоучившегося волшебника! – продолжал директор. – Посмотри, что ты учинила на экзамене, страшно даже подумать, что можешь выкинуть снаружи, да ещё с твоей неуравновешенностью: кто-нибудь тебя оскорбит, а ты решишь, что имеешь право в ответ отправить его в Изнаночный мир, или превратить в козла. Разве мы можем? Нет, что ты, – профессор рассмеялся, будто предположение его и правда развеселило. – Мы тебя казним.

Директор отошёл от окна и сел на своё место.

– В каком, по твоему, мире мы живём, деточка? Ты человека убила, неужели ты думала, что после такого тебя просто отчислят?

История 3 Судьбе до каждого есть дело

Маска — это город-магнит. Рано или поздно, но каждая душа, с любопытством заглядывающая за порог, оказывается на его узких, извилистых улочках, похожих на овечьи кишки (и запахом в том числе). Всё, что может быть потеряно, почти наверняка может быть найдено в Маске: рынки города прославлены далеко за пределами страны, и со всех концов мира сюда съезжаются купцы, чтобы продать самые редкие, самые ценные свои товары. Сотни раз город горел, и из них лишь однажды — по вине завоевателей: случайные пожары были его злейшим врагом, и он, как легендарный Феникс, раз за разом поднимался из пепла, пока очередной правитель не повелел отстроить в который уже раз сгоревший город из камня.

Но, даже с каменными застройками, Маска всё равно представляет собой воплощение хаоса. После преображения город продолжал расти, новые здания, надстройки и пристройки часто снова рубили из дерева, но центральная часть города вокруг дворца, давным-давно уже поставленного на месте древней крепости, оставалась каменной. Поэтому от пожаров теперь страдали, в основном, лишь бедные районы, и, особенно, район портовых складов. Улицы города полнились нищими и ворами, героями и простыми путешественниками, наёмниками, ищущими работу, жрецами сотен культов, призывающими людей спастись именем своих богов, и разношёрстным сбродом, жаждущим занять и отстоять своё место под солнцем.

Найти в таком месте предсказателя куда проще, чем, скажем, дантиста. Да и услуги первых пользуются гораздо большей популярностью, чем вторых. В этом есть определённая странность человеческой натуры: один из трёх аспектов Судьбы заключается в её принципиальной непознаваемости, и, тем не менее, люди стремятся всеми правдами и неправдами узнать своё будущее.

Сэр Гради верил в судьбу. Нет, не так: он верил в Судьбу. Всё, что есть в этом мире, всё, что он видел перед собой каждый день, должно было нести в себе смысл, иметь значение, цель. Должен быть некий план, по которому всё движется, работает, иначе и быть не может. А предсказатели как раз те люди, которые в курсе происходящего.

Он ехал по улочке, которую горожане называли Складской, за то, что она проходила рядом с портовыми складами. Здесь постоянно болтались мальчишки, готовые за мелкую монетку выполнить поручение или показать приезжему город, лоточники, торгующие мелкими жареными зверьками, орехами, амулетами и курительными смесями, а ещё сплетнями и слухами. Здесь поджидали приезжих шлюхи, воришки и гадалки.

Но сэр Гради искал что-то посолиднее цыганок в выцветшем тряпье, поэтому он проезжал мимо. Так он двигался, пока не заметил на стене дома рядом с аркой указующую стрелку и глаз в центре раскрытой ладони, выведенные жёлтой краской.

Рыцарь повернул коня, и, пригнувшись, проехал под аркой, оказавшись в маленьком неровном дворике. Во двор выходили несколько окон, некоторые заколоченные, шаткая лестница, спускающаяся с третьего этажа, а ещё вход в подвал под полукруглым навесом, над которым сэр Гради снова увидел изображение глаза — знак прорицателя и медиума. Над дверью висела деревянная табличка с выжженными буквами: «Предсказатель не несёт ответственность за качество уготованной вам судьбы», ниже, перед дверью, лежал коврик с надписью «Вытирайте ноги».

Сэр Гради спешился, привязал коня к столбику, поддерживавшему навес, и вошёл. И сразу решил, что каким-то образом умудрился ошибиться дверью. Но знак и надпись… Нет, он попал по адресу, но комната, в которой он очутился, никак не походила на жилище предсказателя: ни запаха благовоний и хрустальных шаров, ни странных чучел и человеческих черепов, ни даже шкур животных и пышущих углями жаровен — ничего подобного!

Начать с того, что пахло ванилью и свежей выпечкой. Стены комнаты были задрапированы занавесками бледно-кораллового цвета, окон, конечно, не было, но помещение хорошо освещалось за счёт хитроумных зеркальных светильников. В передней части, предназначенной для посетителей, стоял круглый стол с двумя стульями, установленными на противоположных сторонах стола. Остальная часть комнаты скрывалась за занавеской. Когда сэр Гради вошёл, над дверью звякнул бубенчик, а на его звук из-за занавески выглянула молодая девушка.

– Кажется, я ошибся… – пробормотал сэр Гради.

– Почему ты так решил? – девушка упёрла руки в мягкие бока и посмотрела на рыцаря таким взглядом, каким в далёком счастливом детстве на него смотрела нянька, когда он таскал до обеда булочки с кухни. Эффект усиливался благодаря запаху сдобы, витавшему в воздухе.

Девушка была маленькой, кругленькой, с пухлыми пальчиками, унизанными большими перстнями с крупными стекляшками, имитирующими камни. Тёмно-русые волосы она собрала в два пучка на макушке, напоминавших маленькие рожки.

– Я искал предсказателя…

– Поздравляю, у тебя получилось, – сообщила девушка. – Отлично справился, – похвалила она, заметив, что рыцарь не реагирует.

– Нет, я хотел расспросить вас, задать вопросы!

– А. В таком случае, садись, спрашивай.

Девушка уселась на стул и кивком указала рыцарю на второй свободный.

– Меня зовут Дора.

– А моё имя, я думаю, вы знаете, – «понимающе» кивнул рыцарь.

– Понятия не имею, – утвердительно кивнула Дора.

Рыцарь в замешательстве уставился на девушку.

– Но…вы же можете угадать первую букву, например?

Дора склонила голову на бок, подперев щёку кулачком.

– «А»?

– Нет…

– Сдаюсь, – зевнула девушка.– Слушай, у тебя потеря памяти? Если так, то простое гадание не поможет, нужно будет проводить серьёзный ритуал.

– Я прекрасно всё помню, – заверил рыцарь, – мне нужно предсказание ближайшего будущего.

–Тогда чего ты мне голову морочишь?

Расстегнув кошелёк, девушка достала из него колоду карт, ловко перетасовала и веером развернула перед рыцарем чёрно-золотыми рубашками вверх.

– Выбери одну.

Рыцарь, всё ещё прибывавший в сомнении, не особенно задумываясь ткнул наугад в крайнюю карту.

– Забавно, – прокомментировала девушка, отложив карту и собрав остальные, – никто никогда не выбирает крайние.

Она перевернула карту.

– О, «Рыцарь мечей», какая неожиданность, – предсказательница положила карту и начала по очереди выкладывать над ней карты из колоды, всего три в ряд. – Эта карта — ты, если не понял. Думаю, пояснения не нужны. Давай-ка посмотрим, что там тебе готовит Судьба.

Дора по очереди перевернула три карты.

– Смерть!– воскликнул сэр Гради, уставившись на последнюю карты. – Я умру?!

– Успокойся, угомонись, – Дора взяла карту. – Это не тебе, так что успокойся.

– Как — не мне? Вы же мне гадаете!

– Видишь, рисунок отличается по стилю? Эту карту рисовала не я, её подбросили, так что она не для тебя.

– А для кого?!

– Это от Смерти, его визитка, –Дора пожала плечами. –Тебе лучше уйти.

– Подождите,– рыцарь схватился за край стола, – а что с моим будущим? Меня-то что ждёт?

– Ратные подвиги и победы, иди уже.

–Там на столе ещё две карты…

– Да, ну и что?

– На них Дурак и Повешенный!

– Хм…– Дора посмотрела на стол, сгребла карты и быстро перетасовала колоду. – Вот, ничего нет, ерунда, давай, тебе пора.

– Подождите, но как же?..

– Ты что, серьёзно веришь в гадание? Это чушь, чтобы обирать доверчивых простаков, – Дора начала теснить рыцаря к выходу. – Иди, и лучше потрать свои деньги на вино, или ещё на что, не знаю, купи какому-нибудь малышу сахарных леденцов, что ли. Иди, иди…

Кое-как выпроводив рыцаря, Дора заперла дверь и резко обернулась, окинув комнату сумрачным взглядом. Всё было как всегда, теней в углах не прибавилось, воздух не стал холоднее, пламя в фонарях не дрожало от несуществующего сквозняка.

– Кажется, ты, наконец, потерял интерес к дешёвым эффектам? – громко спросила предсказательница.

–Тебе кто-нибудь говорил, что ты очень милая, когда сердишься?

– Да. Говорили, – Дора обошла стол и села на прежнее место, скрестив руки на груди. –Ты и говорил, причём много раз.

Дора подняла карту «Смерть» в воздух и протянула через стол.

– Как же ты мне надоел, слов нет.

Она выпустила карту, но та не упала, а осталась висеть в воздухе, вернее, в быстро проступающих из воздуха тонких белых пальцах. Через миг перед предсказательницей сидел некто в коричневой сутане, с капюшоном, надвинутым на лицо. Смерть сделал неуловимый жест кистью, и карта исчезла.

– Чего тебе? – спросила Дора.

– Ты же знаешь, дитя моё, – Смерть наклонился вперёд. – Я по твою душу.

– Опять?!

– Можно подумать, меня наши встречи радуют! –всплеснул руками Смерть. – Будто у меня дел больше нет, кроме как приходить за тобой.

– Тебе нравится сюда приходить. Вряд ли ещё кто-то поит тебя чаем. Но в этот раз я тебя не ждала, – нахмурилась Дора. – Хотя моё предвидение меня ещё ни разу не подводило, так что не думаю, что ты здесь по мою душу. Выкладывай, в чём дело. И, хорошо, идём на кухню, – с секундной заминкой, прибавила она, – я поставлю чайник.

За занавеской, отделявшей гостиную от остального дома, обнаружилась маленькая комнатка, из которой вели две двери: одна в спальню хозяйки, вторая на кухню. Кухня, маленькая и тесная, всё же, выглядела очень уютной: здесь была железная печка, множество подвесных полок, уставленных разными баночками, квадратный стол,покрытый скатертью, пара табуреток, тоже накрытых расшитыми покрывалами, большой бак для воды и буфет.

Дора развела огонь и поставила на печку медный чайник с длинным и тонким вынутым носиком, достала из буфета корзинку с печеньем, и, с нижней полочки, пару тонкостенных чашек, белых, как жемчуг, с тонкими синими узорами.

– Уверена, что теперь я могу рассчитывать на объяснения, – заявила Дора, подвинув одну чашку к Смерти.

– Ах! С вами, смертными, столько мороки, вечно вы всё хотите знать наперёд, – вздохнул Смерть, легонько стукнув по стенке чашки, от чего та издала мелодичный звон. – Особенно усердствуют предсказатели: то предскажут свою смерть и переносят на неопределённый срок, а у меня ложный вызов, то, наоборот, напредсказывают такого, что дают дуба раньше времени, а кому нестись, сломя голову? Мне! – Смерть укоризненно покачал головой. – Знала бы ты, сколько у меня проблем из-за тебя, дитя моё…

– Перестань меня так называть, – попросила Дора. – То, что ты был свидетелем на свадьбе моих родителей, не делает тебя нашим родственником. Тебя позвали-то только потому, что выбора не было. Кто мог знать, что случайный прохожий окажется Смертью?.. Зачем ты вообще согласился?

– Меня так редки зовут на свадьбы…

Дора закатила глаза к потолку.

– Всё, признавайся, чему я обязана счастьем лицезреть твою бледную физиономию?

– Сам пока не знаю, – пожал костлявыми плечами Смерть. – Но в ближайшее время ты совершишь нечто такое, что приведёт к чьей-то смерти.

– Я кого-то убью?!

–Ты станешь причиной чьей-то смерти, это то, что я знаю.

Развернувшись, Дора почти выбежала из кухни. Пока она возилась в гостиной, Смерть меланхолично пощёлкивал по чашке, вслушиваясь в звон. Вернулась девушка также быстро, как и ушла, с колодой карт. Перетасовав, она выложила на стол три подряд, и перевернула одну за другой. Смерть перегнулся через стол.

– Любопытненько. Колесо Фортуны, Рыцарь мечей и Верховная жрица — и что это значит?

– Ничего хорошего, – проворчала Дора. – Хотя чего-то подобного стоило ожидать.

Девушка сгребла карты, достала из шкафа заварочную чашу, насыпала в неё чай. Подумав, достала пару баночек и досыпала из них по щепотки каких-то трав.

– Можно назвать это повинностью, её несут все прорицатели, и не известно, в какой момент жизни с тебя спросится, да и спросится ли вообще. Дело очень простое: я должна напророчить победу над «силами тьмы» очередному герою.

Ситуация ей не нравилась. Конечно, в ней не было ничего оригинального, многие предсказатели и прорицатели проходят через такое, некоторым даже «везёт» не единожды… А что поделать? Приходится мириться. Можно считать это своего рода платой за дар, или некоей профессиональной обязанностью,как у врачей, вынужденных оказывать помощь всем страждущим, в пределах видимости (или слышимости, если «страждущему» удастся докричаться).

Поймав себя на нервном обкусывании ногтей, Дора сердито фыркнула.

– Так что же ты собираешься делать, девочка?

– Мне двадцать шесть, я не девочка! – привычно огрызнулась Дора.

– Солнышко, для меня и столетний старик — ребёнок.

– Ты просто бравируешь своим возрастом.

–Так что ты, всё-таки, намерена делать? – повторил Смерть. – Попытаешься избежать встречи?

– Так заметно? Вот бы не подумала.

Нервно расхаживать по кухне не получалось —мешала ограниченность пространства, поэтому, неловко потоптавшись между печкой и столом, Дора снова села. Ей нужно немного времени, чтобы подумать, и ещё нужно успокоиться. Разлив чай по чашкам, Дора сделала пробный глоток.

Вряд ли все эти герои, эти «избранные» задумываются над тем, как в их беспутной жизни возникают волшебные мечи, чудесные кони и вещие старушки, трясущейся рукой указующие путь к богатству и славе. Должно быть, им кажется, что предсказатели спят и видят, как бы облагодетельствовать какого-нибудь очередного избранника судьбы, будто сами с этого что-то имеют. Как бы не так. Судьба не церемонится, если она решила дать своему протеже шанс, она последний дух вытрясет из вещуньи, замучает её видениями, пока бедняжка не исполнит отведённую ей роль.

С какой радости?! Почему она обязана наставлять незнакомого ей человека на путь, давать ему бесплатные советы, только потому, что кто-то там наверху решил, что так надо?! Кто-то манипулирует её сознанием, вмешивается в её собственную жизнь, чтобы она облагодетельствовала какого-то типа обещанием героического будущего и победой над великим злом. Нетушки!

Решительно встав, Дора одним глотком допила чай, точнее, попыталась это сделать, но, поскольку чай ещё не остыл, девушка обожглась, расплескала напиток, схватилась за ковш с водой, но половину опрокинула себе на туфли и, рассерженная уже не на шутку, выбежала вон из кухни. В комнате для приёма посетителей Дора остановилась, вцепившись в спинку стула.

Нет, Судьба никогда и никого не оставляет в покое так просто. Единственный выход — срочно делать ноги.

Смерть сидел в кухне, меланхолично похрустывая печеньем и слушая, как девушка мечется по комнате.

Приняв решение, Дора тут же приступила к его исполнению: в таких делах медлить нельзя, если не хочешь остаться в дураках. Чтобы обыграть Судьбу, действовать нужно быстро и спонтанно, тогда, может, и выгорит.

Сдёрнув с вешалки плащ, гадалка выбежала из дома, напугав хрупкую миловидную особу, нерешительно маявшуюся перед входом.

– Закрыто! – От спешки Дора никак не могла попасть ключом в замочную скважину, злилась и продолжала промахиваться.

– Но я… я не знаю, что делать… Моя мачеха, она…

Ключ, наконец, повернулся, Дора обернулась к девице и рявкнула:

– Руку!

От неожиданности та подчинилась. Дора окинула ладонь беглым взглядом, коротко присвистнув над особо интересным местом.

– Всё ясно: тебе нужно подать на них жалобу в суд. Поскольку ты законная наследница своей покойной матушки, то спокойно отсудишь половину имущества и сможешь съехать.

– Н-но я надеялась…

– На что?

– Может, вы погадаете мне на любовь?

– Могу вызвать призрак твоей покойной мамы, – предложила в ответ Дора.– Может, хоть она тебя вразумит.

– Н-не надо!

– Тогда шагай отсюда и верши сама свою судьбу.

Накинув на голову капюшон, Дора стремительной походкой удалилась прочь, оставив бедняжку стоять возле двери всё так же с протянутой рукой. Нужно выбраться на шумную улицу, к людям, в толпу — так легче затеряться. В Маске найти людей не проблема, и, миновав несколько подозрительных проулков, Дора вышла на Храмовую улицу. Вот где жизнь кипела и бурлила так, что за пару минут можно было запросто свариться. Что делать теперь, девушка не знала, конкретного плана у неё не было, но на то и делалась ставка: все планы Судьба запросто переиначит, а вот предугадать её действия, когда она и сама не знает, что станет делать дальше, это задачка потруднее.

«Главное — не терять бдительность», –подумала Дора, и на этой мысли что-то вдруг подхватило её и отнесло с дороги, а мимо на полном ходу пронеслась повозка. Возница натягивал вожжи в тщетной попытке остановить взбесившихся коней, народ резво разбегался в стороны, а в небо летели корзины с рыбой, овощами и фруктами, чтобы затем градом обрушиться обратно на головы паникующих прохожих.

– Вы в порядке?

Двумя пальчиками подцепив не слишком свежий капустный лист, Дора изящным (особенно, учитывая обстоятельства) жестом сняла его с лица, откинула в сторону и посмотрела на своего спасителя.

Это был он…

Нет, не в смысле: «О, Небеса, я ждала его всю свою жизнь! Спасибо маме, родившей меня на свет!», а в смысле: «А! Что делать!? Это тот самый герой, чтоб его Мрак побрал самым нехорошим способом!»

Прежде чем герой успел что-то понять или хотя бы рассмотреть спасённую девицу, девица заехала ему сапогом в грудь. Удар вышел удачным — парень завалился на спину, а Дора подхватила подол платья и бросилась прочь с проворством, какого вряд ли можно было ожидать от барышни её объёмов. Пробравшись через толпу, Дора накинула на голову сползший капюшон и свернула в переулок. «Значит, вот ты как? – бормотала она себе под нос. – Герой спасает пророчицу, и в благодарность она предрекает ему героическое будущее — классика!»

Что ж, очевидно, что многолюдные улицы не подходят для того, чтобы спрятаться, значит, нужно идти к окраинам.

– Знаешь, это было очень опасно.

Дора так и подпрыгнула на месте. Смерть по инерции сделал ещё несколько шагов и тоже остановился, обернувшись на девушку.

– Так это твоих костлявых рук дело?!

– За кого ты меня принимаешь? Ах, да… – Смерть смущённо потёр висок. – Нет, это не я. Это Судьба. Мне же, скорее, близка ипостась Рока, – прибавил он с ноткой мечтательности.

– Ты мог бы, по крайней мере, не наслаждаться тем, что делаешь,так откровенно.

– Что плохого в том, чтобы любить свою работу? – спросил в ответ Смерть. – Тебе бы тоже не помешало.

– Я и люблю!

Дёрнув плечиком, Дора затопала прочь. Смерть, вроде бы, не двинулся с места, но через мгновение уже шагал с ней в ногу.

– Что-то не похоже.

– Сегодняшний день не в счёт! Мне диктуют, что делать,а я этого не люблю.

– Всегда есть ложка дёгтя в бочке мёда, – возразил Смерть. –Ты должна принимать все аспекты своей работы, в том числе и то, что тебе не слишком приятно.

–Ты тоже миришься с неприятными сторонами своей работы?

–Я — совсем другое дело, мне в моей работе нравится всё.

– Вот и шёл бы заниматься своим делом! – не выдержала Дора. – Нет, чтобы дельное что посоветовать…

Последнюю фразу она договорила уже в пустоту: Смерть как всегда ушёл не попрощавшись.

Прекрасно, без него спокойнее. Теперь, видимо, нужно какое-то время постараться держаться подальше от всех. Город большой, здесь можно годами жить, не встречая знакомых.

Но ей следовало догадаться, что Судьба не отстанет так просто. Она слишком поздно заметила двоих громил — практически ткнувшись одному из них в грудь, ещё и пробормотала «Извините».

– Куда спешишь, лапуля?

Подняв глаза, Дора мысленно помянула Мрака.

– Это несправедливо.

– Да, малышка, жизнь такая вредная штука, –осклабился правый громила.

– Знаю-знаю, от неё все умирают, – перебила Дора. – Могли бы что-нибудь и пооригинальнее придумать.

– Как тебе такая оригинальность? – обиделся левый громила, сунув девушке под нос тесак.

Дора свела глаза на кончик лезвия и подумала, что возможно — только возможно! — она напрасно сегодня вышла из дома.

– Что здесь происходит?

«Небеса! – Дора возвела глаза к небу. – Зачем, зачем спрашивать? И что он станет делать, если мы все повернёмся к нему и, мило улыбаясь, скажем, что эти двое помогают мне искать кошку?»

Но поворачиваться она, разумеется, не стала — этот голос она теперь могла узнать из сотни, хотя слышала всего раз. Снова герой, и снова вовремя. Спасаешь незнакомку от бандитов, и в благодарность она осчастливливает тебя волшебным предметом или пророчеством.

– Как предсказуемо, – попеняла Дора небесам.

– Чего?– наклонился к ней правый бандит.

– Ничего, разбирайтесь тут сами.

Отпихнув громилу в сторону, Дора припустила со всех ног дальше по переулку, зная, что, занятые героем, преследовать её бандиты не станут. Пробежать удалось не много: в боку закололо, дыхание начало перехватывать, и девушка остановилась, тяжело привалившись к стене дома.

По всем показателям этот день войдёт у неё в десятку худших, наравне с теми тремя, когда она пыталась поступить в академию и проваливалась из-за председателя приёмной комиссии, якобы не «видевшего» её в числе окончивших академию. К счастью, одна хорошая знакомая помогла с осуществлением для него персонального пророчества, с помощью пары капель «элексира убеждения» в кофе. Так что теперь председатель лишь изредка наведывался к ней погреметь половниками на кухне и повыть в печной трубе. К счастью, жжёный можжевельник легко выводит всех мелких духов и неупокоенные души.

Чуть-чуть передохнув, Дора пошла дальше. Через пол часа она уже чувствовала себя так, будто пробежала марафон: пот катил с неё градом, одежда запылилась, хотелось пить и чего-нибудь съесть, и Дора поневоле замедлила шаг, проходя мимо кабака. Над дверью висела вывеска с изображением кружки, названия не было, и вообще кабак выглядел так, что приличному человеку заходить туда не захочется. Уже взявшись за ручку двери, Дора остановилась и нервно рассмеялась.

– Неплохая попытка, да, – погрозила она пальцем небу. – Я зайду, ко мне пристанут, и он меня спасёт. Ага, только не на ту напала! Я творческая, свободная личность! Не позволю использовать себя, как какую-нибудь ломовую лошадь!

– Деточка, а я бы поездил…

Договорить мужик не смог, потому что предсказательница развернулась и врезала ему кулаком в челюсть. Разворот и массивные перстни придали удару веса, голова у мужика мотнулась в сторону, он охнул, схватившись за лицо, и выплюнул несколько белых осколков.

– Ах ты ж дрянь! – взревел он.

Дора успела прикрыться рукой, но всё равно полетела на землю. Взгляд её тут же метнулся по сторонам — так и есть, дверь трактира открылась, на пороге замаячила знакомая фигура.

– Как ты смеешь обижать слабых!?

Девушка застонала сквозь сжатые зубы и глубже натянула на голову капюшон. Если этот парень и впрямь обречён стать героем, если он — тот, на кого следует равняться, то лично она прямо сейчас готова перейти на сторону зла. У них, по крайней мере, как правило, есть стиль.

– Это кто тут у нас такой храбрый нарисовался? –издевательски протянул мужик. – Что, хочешь стать героем?

«Ещё как хочет, – зло подумала Дора. – Просто пока ещё не знает».

Поднявшись на ноги, она захромала подальше от кабака. Только пройдя квартал Дора поняла, что бормочет как старуха, ругаясь себе под нос. Лицо распухло и болело, болела нога, которую она подвернула, когда упала, волосы растрепались и покрылись пылью, от чего теперь казались седыми как пакля, одежда перепачкалась, а от усталости хотелось растянуться прямо посреди дороги и больше уже не двигаться.

Оглядевшись, Дора заметила балкончик со скамеечкой и цветочными горшками, стоявшими на перилах. Идеальное место для того, чтобы отдохнуть и привести в порядок мысли. Ну и что, что цветы давно засохли, а лавка покрыта выбоинками.

Дора дохромала до лавки и грузно плюхнулась на неё, привалившись к перилам. На лицо ей упала прядь волос, девушка подняла руку, чтобы убрать её, и услышала треск разорвавшегося рукава. Это стало последней каплей, и Дора горько и зло разрыдалась, уткнувшись лицом в колени. Какое-то время она подвывала и шумно сморкалась в большой платок, потом над ней раздался уже знакомый до боли голос:

– Бабушка, что с вами?

От неожиданности Дора громко икнула. Потом ещё раз. Потом задержала дыхание, и икнула особенно надрывно.

– Вам плохо?

Голос стал ещё встревоженнее, а Дора ссутулилась ещё больше. Она видела только ноги в запылённых сапогах, неловко переступавших на месте. «Какая я ему бабушка?!» – разозлилась Дора, потом вспомнила, как выглядит, и… ещё раз икнула.

–Не… ик! я… иик! Порядок!

– Вы плакали?

– Кто? Я?! Нет.

Парень снова неловко переступил на месте. «Эх, катись оно всё полем!» – мысленно вздохнула Дора, снова глубоко вздохнула, немного выждала для верности, но икота, кажется, улетучилась.

–Ты был избран, юноша, – стараясь говорить ниже и скрипучее, произнесла Дора.

– Избран?

– Именно. Мы с тобой не случайно встретились.

– Не случайно?

«И это избранник Судьбы? – закатила глаза Дора. – Каковы же были другие кандидаты, если отбор прошёл он? Ладно, зато он добрый…»

– Не случайно, – подтвердила она вслух. – Слушай же внимательно: «Что было скрыто — вновь открой, и воспротивься воле злой. Ждёт путь тебя к восходу дня под знаком синего огня. Сверкнёт клинок, разгонит тьму, и тем искупишь ты вину».

– О…

– Тебя ждут великие дела, – подтвердила Дора. – Ступай же и не мешкай.

– Спасибо тебе, бабушка!

Даже не видя его лица, Дора и так поняла, что сияет парень как маяк в Эллидии.

– Иди, ищи свою судьбу!

Парень кивнул и побежал прочь. Откинув капюшон, Дора проводила его сочувственным взглядом.

– Это было очень и очень жестоко, – прокомментировал Смерть.– Мне понравилось.

– Мрак тебя забери! – подскочила девушка. – Зачем ты всё время подкрадываешься?

Смерть обошёл вокруг большой вазы с пересохшим деревцем и вольготно облокотился о перила.

– Сама сочинила?

– Предсказание верное, – хмыкнула Дора. – А говорить в стихах не возбраняется. Не моя вина, если он так и не сможет разобраться.

– Жаль, мальчик подавал надежды, – вздохнул Смерть.

– Обещал положить много народа на пути к миру и справедливости?– не удержалась Дора.

– Путь героя всегда усеян трупами врагов, – Смерть слегка пожал костлявыми плечами. – Надеюсь, парень не разочарует меня. Надеюсь, что и Судьба не будет разочарована — ты прошла по самому краю.

– Я всё сделала по правилам, даже разыграла перед ним мудрую старуху, что, в общем-то, не обязана была делать, – набычилась Дора, – ей не к чему придраться. Но Судьба, она такая, ей до каждого есть дело! Можно бегать или сидеть на месте, но, рано или поздно, она обязательно к тебе прицепится. Как репей, и уже не отвяжется, пока не сделаешь, как ей надо. Это называется Великий План!

Дора гневно махнула рукой в сторону города, задев при этом один из горшков, стоявших на парапете.

Горшок качнулся и рухнул вниз, через несколько мгновений возвестив о приземлении звоном и испуганными возгласами. Дора охнула и свесилась с парапета — внизу, под балкончиком, на мостовой лежал новоиспечённый герой с кучкой земли и осколками горшка на месте головы. Вокруг застыли люди. Прежде чем кто-то успел оправиться от изумления и построить логическую цепочку касательно траектории полёта горшка, девушка юркнула назад, присев за скамейкой.

– Меня видели?

Смерть глянул вниз.

– Думаю, нет.

Дора сползла на землю, прислонившись к скамейке.

– Вот за что я люблю твою компанию, так это за то, что ты всегда подкидываешь мне рабатёнку, – сказал Смерть, вынув из рукава маленькую трубку с длинным мундштуком.

– Зачем тебе трубка?

– Для солидности.

– Я его убила, да?

– Точно, – кивнул Смерть, выпустив в небо дымное изображение черепа.

– Это и был тот самый, о ком ты говорил? Или меня ещё ждут какие-нибудь радости?

– Да, полагаю, это был он, – подтвердил Смерть. – Что ж, свою задачу на сегодня ты выполнила, я… – он ещё раз глянул вниз, – тоже не задержусь, так что, может, вернёмся и допьём чай?

История 4 Как прикажет Тёмный лорд

Посол Ангурс нервничал. Само по себе явление не важное: в конце концов, у каждого человека найдётся достаточно поводов, чтобы нервничать. У того, кто должен всего через несколько минут встретиться с самым ужасным существом всего обозримого мира, есть абсолютное право переживать по этому поводу. Однако, если бы встреча проходила в какой-нибудь уютной гостиной, с камином и креслами, Ангурс чувствовал бы себя гораздо расслабленнее.

Впрочем, посол догадывался, что тронный зал, в котором проходил приём, именно поэтому был обустроен так, чтобы ни чем, ни чем не напоминать уютную гостиную.

В каменном зале, размером с небольшое поле, было темно, освещавшие его только факелы и жаровни, которые не могли дать достаточно света. И они испускали дым и копоть, оседавшие на стенах и потолке. Здесь не было украшений, только голые стены, сложенные из камня. Разве что стоявшие по периметру доспехи… но, приглядевшись, посол решил, что это, всё же, стража, а не декоративные украшения. Воздух тоже был тяжёлым, почти как камень, в темноте под потолком раздавалось непонятное шуршание, словно там кто-то перелетал из угла в угол. Ангурс надеялся, что это летучие мыши.

Кроме «стражи-нестражи» в помещении больше никого не было, однако во мраке могли прятаться сотни чудовищ. Посла не допустили бы в святая святых Башни, если бы не были уверены в том, что он ничего не сможет сделать. Ему позволили оставить двух рыцарей из сопровождения, и даже не изъяли оружие. Но жест доброй воли скорее подчёркивал уязвимое положение посла.

«Интересно, – подумал Ангурс, – слухов, конечно, ходит много, но за все времена хоть одному убийце удалось добраться до тронного зала? Я не говорю о том, чтобы выбраться, но хотя бы до ворот кто-нибудь доходил?»

Откуда-то из темноты грянули глухие удары барабанов. Очень больших барабанов, в такие обычно стучат здоровенными берцовыми костями. Пламя факелов дрогнуло, будто пронёсся порыв ветра, хотя Ангурс готов был поклясться, что никакого ветра не было и в помине. Распахнулись тяжёлые двери, и в зал вошла процессия.

Первыми шли два воина, облачённые в доспехи из воронёной стали, в рогатых шлемах. Они несли перед собой мечи лезвиями вверх — почётный караул. Два точно таких же воина замыкали шествие, а посередине шёл сам Тёмный Лорд. В чёрных доспехах, сидевших, как вторая кожа. Впрочем, частично облачение и было сделано из кожи дракона: корпус и ещё некоторые детали. Такой доспех гибче металлического, и, если физическая сила позволяет, в нём можно крутиться и вертеться, как заблагорассудится. А сил у Повелителя хватало. Таких великанов Ангрус не встречал никогда за всю свою жизнь: Тёмный Лорд мог бы без особого труда поднять посла за шкирку одной рукой и вышвырнуть в окно.

Может, он так и сделает, если ему что-то не понравится, но вариант, если говорить честно, ещё не самый худший из возможных.

Шлем Повелителя был выкован с пятизубчатой короной сверху, из прорезей поблёскивали красные глаза, навевая на мысль, что у дракона он позаимствовал не только шкуру.

Тяжело ступая, Тёмный Лорд приблизился к возвышению, которое «сторожили» четыре статуи химер, и с лязгом сел на каменный трон. Заворожённый, посол с запозданием сообразил, что нужно кланяться, и поспешно согнулся мало не стукнувшись лбом об пол.

– Приветствую вас от имени короля Варавана Шестого, правителя Риссалии. Король передаёт своё глубокое почтение и кланяется вам.

– Можете подняться.

Посол выпрямился, удивившись тихому голосу, но тут же понял свою ошибку: говорил не Тёмный Лорд, а какой-то человек, стоявший у первой ступени возвышения, самый обычный на вид, в сравнении с воинами в воронёных латах — почти карлик. Волосы какого-то блёклого, невразумительного цвета, стянуты в низкий «хвост», одежда серая: длинное одеяние с узким горлом, застёгнутое на множество пуговиц, из под которого выглядывали далеко не новые сапоги. Обликом своим он напоминал монаха.

Тёмный Лорд шевельнул рукой, человечек вздрогнул, втянул голову в плечи, и снова заговорил:

– Повелитель принимает приветствие и готов выслушать вас.

Посол почувствовал, что в горле мгновенно пересохло и с трудом подавил желание раскашляться. Да что там, он даже вздохнуть лишний раз боялся.

– Король Вараван сожалеет о случае в пограничной крепости Холм. Это было недоразумение, сенешаль не так понял намерения ваших посланцев…

«Хотя как он должен был понимать присутствие армии под стенами крепости?» – мысленно возразил сам себе посол.

– Он неверно понял намерения ваших людей, только поэтому гарнизон оказал сопротивление. Король заверяет, что не имеет никаких претензий и надеется на мирное разрешение всех недопониманий между нашими государствами.

«Ещё бы он посмел высказывать претензии».

– Король Вараван Шестой надеется на возможность заключения мира…

«Это будет самая короткая война в истории, когда после атаки на одну единственную крепость пострадавшая сторона извинилась и сдалась на милость атаковавшей державы».

– Я прислан для обсуждения условий. Наши государства могли бы жить в мире, мы были бы очень полезны друг другу…

«Да, мы будем полезны вам. В качестве кормушки».

– Смею ли я надеяться на возможность… мира? – закончил свою речь посол, после чего ему на краткий миг захотелось совершить ритуальное самоубийство, чтобы смыть унижение.

Тёмный Лорд не шевелился всё время, пока Ангурс говорил, он сидел, развалившись на троне и просто смотрел, позволяя человеку выговориться, словно гадая: «и как долго этот ничтожный сможет ещё копать под собой яму, не проваливаясь?» Когда посол замолчал, Повелитель чуть повернул голову в сторону человечка в сером и постучал указательным пальцем по подлокотнику. Человечек вздрогнул, взгляд его затравленно метнулся по залу.

«Ну хоть кто-то выглядит более жалко, чем я», – подумал Ангурс.

– Повелитель полагает, что обсуждать нечего, – заговорил слуга. – Условия вашей капитуляции прописаны в этом документе… – он сделал скупой жест рукой, и к послу семенящей походкой приблизился человек (больше похожий на тролля), протянул свиток в чёрном металлическом футляре и исчез в темноте.

– Передайте это вашему королю, – продолжил слуга, – Повелитель будет ждать документ обратно подписанным.

Слуга на миг замолчал и прибавил, похоже, уже от себя, не с угрозой, а почти с участием:

– Постарайтесь не задерживаться.

Повелитель взмахнул рукой, и слуга суетливо вскинулся.

– Вы можете идти.

«Вы должны быстро уйти, пока ОН не передумал», послышалось Ангурсу. Посол склонился в глубоком поклоне и едва не бегом выскочил из тронного зала. Рыцари даже отстали.

Слуга подобострастно склонился перед троном:

– На сегодня это последняя аудиенция, мой лорд.

Повелитель встал и быстро зашагал из зала, его слуга едва поспевал за ним.

Лорд следовал по коридорам Башни Ужаса, казавшимся пустыми, хотя в действительности все, кто находились здесь, просто спешили убраться с дороги. Исключение составляла лишь стража, стоявшая в коридорах словно изваяния. Часть из них в самом деле были всего лишь доспехами, но в том и состоял смысл: никто не мог быть уверен, стражник перед ним или манекен. Шептаться в комнатах и коридорах было попросту невозможно, если только не взяться проверять все доспехи. Единственный человек, всегда следовавший за Повелителем, был Мирул, но такой чести мало кто позавидовал бы. Он был предан Повелителю беззаветно, но не из-за какого-то особенного уважения или любви, а из-за жуткого страха. Говорили, что в нём не осталось уже ничего, кроме ужаса перед Тёмным Властелином, что он не имеет своих желаний, и, кажется, даже своих мыслей. Большинство предпочли бы смерть подобному существованию, но у Мирула выбора, похоже, не было.

– Оружейная, – шепнул Мирул одному из доспехов.

Воин ни чем не отличался от других, стоявших в коридоре, но, как только Повелитель прошёл, он отделился от стены и заспешил обходным путём. Эта была странность Мирула: он всегда различал доспехи и настоящих стражников.

Повелитель шёл к оружейной, и слуги неслись впереди него обходной дорогой, чтобы подготовиться к появлению Лорда.

Дверь оружейной распахнулись будто сами собой, хранитель, стоявший наготове, согнулся в поклоне. Повелитель едва шевельнул рукой, и все, кто находился в оружейной, вылетели прочь. Двери закрылись без единого скрипа, надёжно изолировав комнату от посторонних звуков и посторонних глаз.

Мирул обошёл повелителя, взял с полки пару инструментов, вернулся и принялся поправлять один из сегментов перчатки на указательном пальце. Он ещё во время аудиенции заметил деформацию. И когда только погнулась? Вроде, утром осматривал, ничего не было…

Пока он возился, Повелитель стоял неподвижно. Закончив, Мирул взял тряпочку и принялся протирать доспех: ржавчина и грязь тоже ни к чему, это портит образ.

Образ — вот, что важно. Может быть, сложно поверить, но половина всего могущества Повелителя заключалась в созданном образе. Не в силе, которой, конечно, хватило бы на восьмерых, не в магических способностях, по-совести сказать, уступавших многим магам, и даже не в поистине демоническом таланте полководца, а именно в образе.

Он наводил ужас одним своим видом, в самом начале ему зачастую даже не приходилось ничего делать, люди и сами склонялись перед ним. Он создал армию из монстров, с готовностью последовавших за кем-то, кто не отказывал им в праве быть больше, чем животными, и кто сам был ещё большим чудовищем, чем они. Силой и хитростью объединил разрозненные княжества, ведущие вечную грызню, на их основе создал империю, равной которой ещё не видел мир. Ни один король, даже самый жестокий, не внушал людям такого страха, как он. Да, он не знал жалости, но действовал не только грубой силой, но и разумом, сокрушая непобедимые армии, имея меньшее число воинов, беря штурмом неприступные крепости. Но его считали воплощением Зла только благодаря тому, что в мире не существовало людей, столь же похожих на демонов, как он.

Мирул обмахнул тряпочкой доспехи, критически осмотрел их, заметил ещё пятнышко, стёр и удовлетворённо кивнул. Пожалуй, всё в порядке.

Повелитель сжал и разжал кулак — рукавица работала отлично. Мирул открыл дверь и вновь занял своё обычное место позади Тёмного Лорда, засеменив следом по путаным коридорам Башни Ужаса. Всегда незаметный, всегда в тени, всегда подле Повелителя.

Кто бы смог узнать в этом сером человечке некогда могущественного волшебника, Лурима Чёрного? Он был одержим странными идеями, как и многие волшебники, стремился к власти, но не вступал в сражения с собратьями по «цеху», не состоял на службе у королей, а жил затворником. Лурим удалился, чтобы закончить проект, который, по его словам, должен был потрясти мир, и пропал: в его мастерской не обнаружили ни клочка бумаги, ни кусочка металла.

Образ одного из самых талантливых создателей големов эпохи быстро стёрся из памяти людей.

История 5 Ведьма в чаще

Солнце клонилось к закату: где-то за верхушками старых елей оно медленно уползало в сторону горизонта. Дэвин проводил взглядом вспорхнувшую с ветки птицу, слишком маленькую, чтобы утолить голод. Так он себя утешал, поскольку поймать пичужку всё равно не мог. Ему пока ещё не встретилось ни одного зверя, крупнее птички, на самом деле, только птицы пока и попадались: другие животные либо прятались, либо не заходили в эту часть леса вовсе. Для ягод-грибов сезон ещё не наступил, а для того, чтобы накопать каких-нибудь съедобных корешков, надо знать, что копать и где.

Дэвин со вздохом поправил на плече лямку почти пустой сумки. Надо же было так заблудиться! Он то думал, что уж за день точно выйдет, но, видимо, ошибся направлением, и теперь всё больше удалялся от дороги, всё дальше забираясь в лес.

Ему нужно разыскать яблоневое дерево, о котором говорил отец, яблоки с которого способны продлить жизнь. Старость и немощь отступятся, и король сможет ещё очень долго жить и править страной… Но для начала нужно выйти из леса.

«Надо будет прихватить яблок и для себя, – подумал Дэвин. – Если отец будет править ещё много лет, то ктому времени, когда придёт мой черёд садиться на трон, я сам состарюсь. Может, с отцом так и получилось? Может, его отец?.. Нет, ерунда, дедушка умер гораздо раньше.»

Задумавшись, Дэвин не сразу заметил, что идти стало гораздо легче: оказывается, вот уже несколько минут он шёл по узенькой, извилистой тропке. Тропинку могли проложить и звери, но Дэвин воспрял духом: наверняка она выведет его к человеческому жилью, или, в крайнем случае, к звериному водопою, что тоже не плохо. Оптимизм ещё никогда не подводил его. В любом случае тропинка обязана привести к какому-нибудьместу, а когда знаешь, куда идти, идти становится гораздо легче.

Правда, не смотря даже на бодрый настрой, до «места» Дэвин добрался, когда уже почти совсем стемнело, и дорога стала едва различима. Он уже собирался остановиться и переждать ночь, чтобы не плутать в сумерках, но тут впереди показался просвет, Дэвин ускорил шаг и вышел на поляну. Видимо, когда-то полянунарочнорасчистили, чтобы выстроить дом, но с тех пор она порядочно заросла можжевельником: низкорослые кустики с корявыми, похожими на старушечьи пальцы, веточками, подбирались почти вплотную к домику.Сам домик был таким невысоким, что оставалось лишь удивляться, как в нём поместилось два этажа. Маленькое круглое окошко второго этажа отражало темноту леса, а вот в нижнем теплился свет. Дэвин подошёл ближе. Стены дома потемнели, их покрывала зеленоватая плесень, крыльцо почти ушло в землю, дверь перекосилась... если бы не свет в окне, можно было бы решить, что избушка необитаема. Он постучал, но, поскольку ответа не последовало, толкнул дверь и вошёл внутрь. В комнате горел камин, его свет помогал одинокой свече, стоявшей на столе возле окна.Полки вокруг очага были заставлены посудой, на полу стояли несколько ящиков с овощами. Лестница вдоль дальней стены велана второй этаж, рядом с ней — дверь. Едва он вошёл, как онаоткрылась, и в комнатепоявиласьдевушка. При виде незнакомца она сперва замерла, потом негромко вскрикнула от испуга, прижав руки к груди.

– Не бойтесь, я не сделаю вам ничего плохого!– поспешил заверить её Дэвин. – Я заблудился и ищу ночлег.

Девушку как будто успокоил такой ответ, она подошла ближе, с опаской поглядывая на незнакомца. Дэвин в свою очередь разглядывал её: высокая, почти с него ростом, темноволосая,с очень изящными руками, с длинными пальцами, немного напоминавшими птичьи. Плечи, пожалуй, широковаты, но фигура стройная, с такой тонкой талией, что Дэвин подумал, что мог бы обхватить её ладонями. Кожа девушки почти светилась белизной, от этого губы казались ярче, будто их вымазали малиной.

– Так вы заблудились? –спросила девушка. – И вы совсем один?

– Да. Могу я остаться? Я не доставлю хлопот.

Прежде, чем девушка ответила, сулицы донёсся шум и оклик:

– Ита! Ита! Помоги мне внести хворост, он рассыпался.

– Это матушка Клодаг! –девушка в ужасе сжала руки. – Нельзя, чтобы она тебя увидела — это ведь дом ведьмы! Скорее, прячься в кладовую!

Дэвин сделал, как велела девушка. Сквозь щель между дверью и косяком он видел, как в комнату вошла старуха, такая отвратительная, каких он в жизни своей не видел. Старуха была очень большой, и, похоже, сильной, поскольку одна несла целую связку дров. Седые космы упрятаны под платок, огромный нос почти нависает над губами, кожа кажется жёлтой от света свечи, а глаза — почти совсем круглые, выпуклые, как у жабы. Свалив хворост в угол возле камина, она медленно разогнула скрюченную спину и оглядела комнату.

– Ты чем-то взволнована, моя дорогая? – спросила старуха. Голос у неё был низким, и звучал словно из глубины.

– Нет, вовсе нет, – ответила Ита, не поднимая глаза.

Старуха пристально посмотрела на девушку, будто пытаясь прочесть её мысли.

– Ты видела сегодня людей? Может, кто-то приходил к нам?

– Нет, матушка Клодаг, – снова покачала головой Ита. – Никого не было.

Старуха несколько секунд молчала, продолжая таращить на девушку свои круглые глаза.

– Хорошо, Ита. Ты ведь знаешь, что будет, если здесь появится человек? Надеюсь, ты будешь хорошей девочкой и сразу мне скажешь?

– Да, матушка Клодаг.

– Хорошо, – повторила старуха. – Давай ужинать и ложиться спать — уже поздно.

Девушка стала накрывать на стол, старуха подбросила в очаг дров. Ужинали они в молчании, а Дэвин наблюдал в щель и молился, чтобы урчание живота его не выдало. Старуха ела жадно, много, её челюсти двигались быстро-быстро, перемалывая пищу удивительно крепкими зубами. А вот на тарелки Иты еды почти не было, и ела она медленно, будто через силу, может для того, чтобы растянуть свой скудный ужин. Закончив, она ещё долго ждала, пока насытится старуха. Наконец, та тоже отвалилась от стола.

– Прибери здесь, а я пойду спать.

Старуха ушла наверх. Выждав немного, девушка окликнула Дэвина:

– Выходи, кажется, она уснула.

Дэвн выбрался из кладовки.

– Можешь поесть, а потом я покажу тебе дорогу из леса, – предложила Ита. – Я с удовольствием приютила бы тебя, но матушка Клодаг… Тебе опасно оставаться здесь.

– Спасибо, но как ты сама живёшь с ней? – спросил Дэвин.– Ты не думала о том, чтобы сбежать?

Глаза девушки стали печальными, плечи опустились, она вздохнула:

– Разве можно убежать от такого?..

– Идём со мной! –попросил Дэвин. – Ты можешь уйти, если только захочешь!

– Я… я, наверное, могла бы попробовать, – пробормотала Ита.

– Не бойся, я смогу защитить тебя от ведьмы.

Девушка кивнула, соглашаясь.

– Нужно только взять фонарь, – сказал Дэвин.

– Посмотри в кладовой.

Дэвин пошёл обратно в кладовую, но там было слишком темно, он хотел вернуться за свечкой, но повернулся слишком неловко, и задел какие-то горшки, которые с грохотом рухнули на пол.

– Она проснулась! – Ива вытянула парня из кладовой. – Скорее, нам нужно бежать!

Они выбежали из домика, Дэвин услышал, как распахнулось окно на втором этаже.

– Стойте!– закричала ведьма. – Остановись, глупец!

Они не остановились. Дэвин первым добрался до края поляны, девушка бежала за ним, немного приотстав. Он хотел остановиться, чтобы она могла нагнать его, но тут услышал, что Ита сама побежала быстрее. Оглянувшись, Дэвин увидел её, и в тот же момент его охватил такой ужас, что он не удержался, ноги его запнулись друг о друга, и он кубарем покатился по земле. Ита налетела на него секундой позже. Она уже не была милой красавицей с грустными глазами, теперь её кожа стала совершенно белой, как первый снег, а глаза зазолотились, и вокруг них по коже расползлись золотые полосы, похожие на корни, ногти удлинились и заострились, рот стал больше, и зубы торчал из него как доски поломанного забора. С рычанием и хохотом чудовищенабросилось на Дэвина, иострые когти вспороли емуживот.

Когда матушка Клодаг добежала до них, чудовище стояло на коленях перед парнем, с чавканьем вгрызаясь в ещё живую плоть. Когтями оно подцепляло внутренности, вытягивая их наружу, и с жадностью поглощало. Старуха острожно приблизилась, чудовище предупреждающе заворчало, не отрываясь от еды. Парень был ещё жив, но, к счастью, уже без сознания. Спасать его было поздно, и Клодаг уселась поодаль: пока Ита не наестся, оттащить её от еды будет непросто, так что лучше уж подождать.

История 6 Без страха и упрёка

Почти сразу после полудня, когда до посёлка оставался какой-то километр, конь сэра Гради, неспешно вышагивавший по пыльной дороге, споткнулся. Сэр Гради, в этот момент погружённый в поиски не заезженной рифмы к слову «пленённый», чуть не подавился пером, кончик которого грыз (по давней, дурной привычке), и расплескал чернила из походной чернильницы, залив рубашку и шею коню.

В это время дня дорога была пустынна, вокруг стояла жаркая, пыльная тишина, даже птицы в придорожных кустах помалкивали, пережидая полуденный зной, поэтому, к счастью, свидетелей у позорного инцидента не оказалось. Конь встал, фыркая и поджимая переднюю левую ногу.

Сэр Гради с сожалением оглядел рубашку, машинально провёл по ней рукой, но только больше размазал пятно, да, к тому же, перепачкал в чернилах пальцы. Рыцарю марать в чернилах руки не пристало, он ведь не писец и не чиновник. Увидят — могут и засмеять. Но сэра Гради гораздо больше взволновали не пролитые чернила, а сам факт, так сказать, спотыкания. Не к добру это. Более дурную примету для воина и выдумать сложно.

Спешившись, сэр Гради осмотрел сперва дорогу, но не увидел на ней ни одной ямки, затем копыто коня. Причиной маленького бедствия оказалась отставшая подкова. Значит, в селе нужно будет зайти к кузнецу.

Конь ткнулся носом ему в плечо, и сэр Гради машинально погладил его по влажной морде. Эх, точно не к добру это. Может, объехать посёлок? А коня где подковывать? Нет, придётся завернуть. Да, может, и обойдётся ещё.

Прежде чем двигаться дальше, сэр Гради достал из сумки запасную рубашку и переоделся, а перепачканной обтёр коня, тщательно стараясь спрятать следы своего постыдного увлечения. Да, рыцарю полагается писать возвышенные стихи для дамы своего сердца, но, вместе с тем, заниматься письмом самостоятельно считается неприличным, полагается диктовать текст слуге. А где его взять, слугу этого, в походе? Был оруженосец, да сбежал: небось, вдоволь нахлебавшись луковых похлёбок с обнищавшим господином, попросится на службу к какому-нибудь более состоятельному рыцарю.

Дальше он продолжал путь пешком, а хромающий конь плёлся рядом, поэтому в село они прибыли позже, чем рассчитывал рыцарь.

Село выросло на холмах, так что улицы в нём то шли вверх, то резко опускались в низины, а некоторые дома стояли выше других. Его окружал высокий частокол с двумя воротами (дорога проходила прямо сквозь посёлок), главные были распахнуты настежь. Возле столба стоял стражник, у которого не было даже кольчуги, а только кожаная безрукавка с металлическими нашивками, выкрашенная в синей цвета, означавший его принадлежность к королевским войскам. Скорее всего, он был единственным в селе представителем власти.

– Как называется это место? – окликнул его сэр Гради.

– Солёные Холмы, – ответил стражник, подобравшись при виде рыцаря.

– Здесь, что же, добывают соль? – слегка удивился сэр Гради.

Странно, в таком случае, что поблизости не возвели сторожевую крепость, странно, что посёлок выглядит таким небогатым.

– Нет, не добывают, – покачал головой стражник, – но одно время очень надеялись найти.

– Понятно.

Сэр Гради провёл коня через ворота, над которыми висело приколоченное тележное колесо — знак Крома. Крестьяне обычно вешали такие на въезде в деревни, над конюшнями и скотными дворами, чтобы отпугнуть злые силы. Сэр Гради не одобрял суеверий, но в божественное заступничество верил свято, поэтому колесо его слегка успокоило: может быть, оно и отведёт дурное. Для закрепления успеха следовало бы наведаться к жертвеннику, но вряд ли в таком маленьком селе есть общий алтарь, хотя, конечно, в каждом доме есть свой, может быть даже отдельный, во дворе, под крышей, вот только никто его туда не пустит. Личные алтари оберегаются сильнее, чем спальни (особенно если вспомнить, что у крестьян спальни, как правило, те же обеденные залы, те же кухни, а иногда и скотные дворы).

Поэтому перво-наперво рыцарь решил разыскать кузнеца. Искать пришлось не долго: кузня стояла поблизости от ворот, для того, чтобы проезжие обязательно наткнулись на вывеску. К маленькому дому, до середины сложенному из больших камней, примыкал навес, под ним стояли наковальня, печь, длинная бадья с водой. Кузнец в кожаном переднике как раз трудился, ему помогал подмастерье, цепко державший клещами кусок железа, из которого мастер выбивал искры. Оставив коня на попечение кузнеца и пообещав подойти позже, сэр Гради направился на поиски другого заведения, непременно стоявшего во всех сёлах и деревнях, не говоря уже о городах.

Трактир раскинулась посреди маленькой центральной площади — даже и не площади, а так, пятачке. И именно раскинулась: приземистая, с коновязью под соломенной крышей, с пристройками, с выставленным на улицу столами, которые, правда, в такую жару пустовали, поскольку завсегдатаи предпочитали коротать время в прохладе. Трактир занимал очень много места для такого небольшого посёлка. Над входом висела вывеска со схематическим изображением котла, над которым курится дымок.

Он встретил рыцаря вожделенной прохладой. Обстановка не отличалась от десятков других постоялых дворов, трактиров и таверн: на первом этаже чадил один большой очаг возле стены, стояли грубо сколоченные столы и стулья, на втором, отгороженном ступеньками, расположились музыканты, оттуда же вели двери в съёмный комнаты. Чем беднее корчма, тем хуже музыканты, но сейчас над залом звучала вполне приличная плясовая. Скорее всего, музыканты были не местными, а заезжими: девушка с русыми волосами, собранными в два длинных, обмотанных зелёными лентами, «рожка» на затылке, играла на дудочке, темноволосый парень, с очень длинными пальцами, сжимавшими смычок, порхавший над струнами скрипки как живой, и третий, с острым, вытянутым лицом и слишком длинными острыми ушами, что выдавало в нём зверолюда — он пел и задавал ритм маленьким бубном. Песня была незамысловатой, застольной, но весёлой, хотя из слушателей никто не спешил пускаться в пляс. Наверное, всех утомила полуденная жара.

Четверо местных сидели возле стойки, в пол голоса беседуя с трактирщиком, Среди них была и совсем молоденькая девушка с толстой косой цвета льна, кончик «метёлочки» которой одной ладони не дотягивал до поясницы, за столами расположилась пьянствующая компания героев, а в дальнем углу примостился мутный тип в чёрном капюшоне, надвинутом на лицо. Всё как везде.

Сэр Гради с независимым видом прошёл мимо пирующих, поддерживавших музыкантов громкими выкриками и одобрительным стуком кружек по столу. Героев он недолюбливал, как и все рыцари: эти самовлюблённые позёры занимались примерно тем же, то есть избавляли мир от злобных монстров и прочей нечисти, вот только делали это за деньги. За очень неплохие деньги. И, что обиднее всего, крестьяне зачастую предпочитали обращаться именно к героям, потому что те не были связаны всевозможными обетами и условностями, как рыцари, и брались за всё, что угодно, начиная от усмирения медведя-людоеда и заканчивая походом на того же дракона.

Всё зависело от уровня каждого отдельного героя. Хотя основная причина неприязни к ним заключалась именно в их непомерном тщеславии. Если герои и любили что-то больше денег, то это самих себя. Рыцари совершали подвиги не ради материальной награды, а ради славы. Чем больше ты совершишь великих дел, тем разнообразнее будет репертуар у твоего менестреля. А это почёт и уважение, даже если ты беднее иного горожанина. Но вот герои… они даже не скрывали своего тщеславия, бахвальства и жадности, но от этого, почему-то, только больше нравились женщинам.

– Что угодно славному рыцарю? – осведомился хозяин трактира.

– То, что у вас подают на обед, и ещё, – рыцарь покосился через плечо, – найдётся ли в ваших краях какое-нибудь дело для меня?

– Нет, господин, хвала Крому, в наших краях всё спокойно.

Рыцарь бросил ещё один взгляд через плечо.

– А что они здесь делают, в таком случае?

– Да они проездом, господин, – заверил трактирщик.

«Проездом, как же, – мысленно проворчал сэр Гради, – откуда у них тогда деньги на выпивку?» Но вслух говорить он ничего не стал, молча отошёл и устроился за столом подальше от шумной компании.

Что ж, к неудачам он давно привык относиться спокойно. Не везёт здесь, повезёт в следущем селе. Может, заодно поискать минестреля? В идеале каждый рыцарь должен возить с собой музыканта, чтобы тот своими глазами видел вершимые подвиги, которые потом будет увековечивать. Но тут либо надо иметь достаточно денег, чтобы платить мастеру, либо быть таким отважным и удачливым, чтобы какой-нибудь минестрель добровольно согласился следовать за тобой просто ради материала. Но на последнее сэр Гради даже не расчитывал.

– Эй, рыцарь! – окликнули его. – Если ты рыцарь, то где твои доспехи, а?

Сэр Гради скрипнул зубами и обернулся. Трактирщик начал предусмотрительно сползать под стойку.

– Почему ты не в своих железках, а рыцарь? – повторил один из героев, пытаясь сфокусировать пьяный взгляд на собеседнике.

«Они пьяны, – сказал себе сэр Гради, – и ещё не нанесли мне прямого оскорбления».

– Рыцари облачаются только перед боем, – произнёс он. – Доспехи слишком тяжёлые и в них слишком жарко, чтобы таскать их на себе весь день. Умные люди это знаю.

– Умные вроде тебя? – герой попытался приподняться из-за стола, но тут к ним подбежал трактирщик с целым подносом кружек, заохал, закудахтал, заверил, что выпивка «за сёт заведения, таким славным и храбрым воякам», улучив момент, умоляюще глянул на рыцаря.

Будь на месте сэра Гради кто другой, драки было бы не миновать. Но разносить трактир только чтобы поучить уму-разуму каких-то проходимцев… Да и, потом, придётся платить за разбитую мебель...

Герои переключили внимание на кружки и о рыцаре забыли.

Наверное, лучше уж не задерживаться и ехать дальше, тогда он может успеть до темноты попасть в город, если, конечно, ехать быстро. А в этом селе ловить нечего.

Да ещё и инцидент на дороге не давал ему покоя: что, если это в самом деле знак грозящей неудачей? Сэр Гради не считал себя суеверным человеком, но есть приметы, на которые рыцаю стоит обращать внимание. Назавтра всё дурное рассеется, а в городе он непременно заглянет к алтарю Крома.

– Прошу прощения.

Сэр Гради поднял глаза. Перед ним стояла та светловолосая красавица, умудрившаяся каким-то образом подойти к нему так, что он не заметил. Впрочем, он был занят своими размышлениями, а поступь у девушки наверняка лёгкая…

– Позволите присесть?

– Конечно, прошу.

Сэр Гради сдвинулся так торопливо, что задел мечом о лавку, сам чуть не вздрогнув от громкого стука.

– Спасибо. – Очаровательное создание застенчиво улыбнулось. – Понимаете, я невольно подслушала ваш разговор с почтенным господином Уваром…

– Кем?

– Трактирщиком, – пояснила девушка. – И… мне не хотелось бы вас обременять… но могли бы вы проводить меня до города?

– Вы направляетесь в город? – зачем-то спрсил сэр Гради.

– Да, но, честно признаться, я немного побаиваюсь ехать одна. Поэтому, если для вас не составит труда…

– Не составит, конечно, – быстро кивнул рыцарь, – я провожу вас, а если кто-то осмелится напасть, он пожалеет об этом, клянусь честью!

«Проводить девушку из пункта А в пункт Б, – мысленно возликовал сэр Гради, – это же просто подарок!»

– Когда же вы выезжаете? – спросила девушка.

– У меня нет здесь особых дел, так что, когда вам будет угодно.

– Тогда сразу, как вы подкрепите силы! – кокетливо улыбнулась его новая попутчица. – Не смею вас торопить. Подожду снаружи.

– Но мне понадобится ещё забрать коня от кузнеца…

– Значит, там и встретимся.

Конечно, сэр Гради постарался поторопится. Конечно, из простой учтивости.

Девушка ждала, как и обещала. Завидев рыцаря, она приветственно помахала рукой. Расплатившись с кузнецом, сэр Гради вывел коня на дорогу, и оценивающим взглядом окинул коня своей спутницы: у девушки лошадка была самой обычной, каких крестяне запрягают в плуги и телеги, гнедая и коротконогая, не то, что рыцарский: белой масти, с роскошной гривой, какой позавидует иная женщина. Может быть, девушка даже взяла лошадь в трактире внаём. Из вещей у неё имелась лишь небольшая сумка, значит, либо её путешествие было не длинным, либо она попала в какие-то неприятности и потеряла багаж, а, может, и сопровождение. Она не была похожа на простую крестьянку — ни тем, как держалась, ни платьем, хоть и простым с виду, но слишком хорошим: крестянка в таком замуж бы выходила, а не путешествовала. Загадачная спутница — да это просто мечта любого рыцаря!

Путешественнки въехали в лес. Тропой пользовались постоянно, поэтому её хорошо было видно, хотя лес с каждым шагом делался всё гуще и темнее.

Изподволь разглядывая спутницу, сэр Гради пытался представить её историю. Расспрашивать он не решался, это было бы не вжливо.

– Вы так внимательно меня разглядываете, что сейчас в краску вгоните, – шутливо погрозила его попутчица.

– Простите, я не хотел, – повинился сэр Гради.

– Да что там, мне бы тоже было интересно.

– Мы ведь с вами так и не познакомились.

– А ведь и правда, – рассмеялась девушка. – Но, с другой стороны, так ведь загадочнее, вам не кажется?

Сэру Гради не казалось, он предпочитал ясность. Загадочность — это хорошо, но любую загадку следует разгадать как можно быстрее — в том и смысл. Бесконечные правила поведения, регламенты и запреты рыцарского кодекса вносили эту самую ясность в жизнь, хотя и не упрощали. Иногда он втайне завидовал героям, этим пазёрам и хамам, тем не менее, искренним в своей нагловатой простоте. У них правил не было и в помине, они творили, что хотели, и с готовностью принимали последствия. Жизнь представлялась им разъярённым быком, которого они, удерживая за рога, толкают вперёд. В таком подходе имелась своя привлекательность.

И девушкам они нравятся.

– Простите, сэр, но мне нужно отлучиться буквально на одну минуту.

Девушка спрыгнула с лошади.

– Вы подождёте меня? Я сейчас вернусь.

– О… о, да, конечно, разумеется…

Девушка побежала до ближайших кустов орешника, достаточно высоких и густых, а рыцарь подчёркнуто уставился в другую сторону. Как раз когда он уже подумывал о том, прилично или нет будет окликнуть спутницу, из-за кустов раздался пронзительный женский крик:

– Помогите! На помощь!

В один момент сэр Гради оказался на земле, выхватил меч и помчался напролом через орешник. На поляну он выскочил как рогатый бог — с корявыми веточками в волосах. Девушка стояла, прижавшись к дереву и пытаясь заслониться руками, в глупой и безнадёжной попытке защититься от наступающего на неё дракона.

Драконы растут всю жизнь, известны легенды, в которых они вырастали настолько, что уже не могли выбраться из своей пещеры, но этот был ещё совсем молодой и не большой. Хотя, смотря с чем сравнивать, конечно: если с рыцарем, то очень даже. Тёмно-бирюзовая чешуя с синими переливами на боках и хвосте, голова, украшенная четырьмя рогами — два больших, и два поменьше, длинный гибкий хвост раздражённо подрагивал.

– Помогите! – с новой силой закричала девушка, заметив рыцаря.

Дракон тоже повернул голову и взревел.

– Бегите! – крикнул сэр Гради.

Хвала Крому, девице хватило ума не падать в обморок и не трястись на месте осиновым листочком, а шустро драпануть. Как только девушка оказалась у него за спиной, рыцарь поднял меч и пошёл в атаку. Дракон пригнул голову, прикрывая более уязвимые шею и брюхо. У взрослых драконов броня твердеет, но у молодых шкура хоть и прочная, всё-таки гораздо тоньше. Нужно, как на тренировках, поднырнуть под лапу зверя, и вонзить меч ему под челюсть. Или вспороть брюхо, а до этого времени постараться, чтобы ящер тебя не задел, потому что при такой силище одного удара хватит, чтобы поломать храбрецу что-нибудь жизненно важное.

Сэр Гради уже приготовился уворачиваться, но тут дракон вдруг остановился и уставился на что-то за его спиной. Искушение было велико, но рыцарь не поддался.

– Полож меч и ме-едленно отойди в сторону, – велел ему нежный голосок.

Сэр Гради всё-таки оглянулся: спасённая жертва стояла в нескольких шагах позади него и целилась из тяжёлого штурмового арбалета. Удержать на весу такую махину ей было не по силам, поэтому предусмотрительная девушка укрепила его на заранее припасённой распорке. С такого расстояния даже доспех бы не спас, а рыцарь стоял в рубашке.

– И не делай рез-с-ских движений, а то Риан разнервничатс-с-с-я, – предупредил дракон.

Сэр Греди посмотрел на дракона, тот выразительно махнул ему лапой: мол, не робей, делай, как говорят. Рыцарь уронил меч.

Пока девушка вязала ему руки (довольно профессионально, надо отметить), дракон нависал над ними, держа кончик хвоста у шеи человека. Чтобы срезать голову, хватит одного движения. Потом девушка привела лошадей, и вместе с драконом они принялись увлечённо потрошить вещи рыцаря.

– Не густо, – подвела итог красавица. – И не переживай, – прибавила она, бросив сочувственный взгляд на пленника, – ты смотрелся ужасно мужественно, мне было приятно.

Подойдя к рыцарю, она воткнула кинжал в дерево над его головой.

– Вот, не говори потом, что я злая.

– Изначально она предлагала брос-с-сить тебя в лес-с-су или убить, – сообщил дракон.

– Эй! – девушка с возмущение оглянулась на подельника и снова повернулась к рыцарю. – Он лжёт! – Риан клятвенно прижала руки к груди.

– Ты вс-с-сё взяла? – уточнил дракон.

Риан окинула распотрошёные сумки озабоченным взглядом, кивнула:

– Да, вроде, всё…

– Тогда ос-с-ставим нашего друга. Я проголодалс-с-ся.

– Я бы съела сейчас куриную поджарку с грибами! – мечтательно протянула Риан.

– Я бы не отказалс-с-ся от оленины. Ты знаешь, от тех маленьких, карликовых, – подхватил дракон. – Они должны водитьс-с-ся в этом лес-с-су...

– Коварная тварь, – с чувством выпалил сэр Гради.

Дракон и девушка переглянулись.

– Это он тебе или мне? – уточнил дракон.

– Думаю, нам обоим, – решила Риан. – По-честному, это одна из самых лестных оценок, какие я слышала в свой адрес. Обычно комплименты так банальны: ты красивая, ты стройная, у тебя длинные ноги…

Рыцарь с каким-то отупением следил за девушкой и драконом, уходившими с поляны: девушка соблазнительно покачивала бёдрами, дракон непринуждённо помахивал хвостом.

Как только они скрылись, сэр Гради принялся с остервенением пилить верёвки о кинжал. Освободился он быстро, но о том, чтобы пускаться в погоню, не могло быть и речи: дракон унёс всё его снаряжение, кроме, разумеется, кинжала, милостиво оставленного девушкой. Сэр Гради скорее предпочёл бы непродолжительную пытку, чем возвращение в Солёные Холмы без доспехов и оружия. Такой позор он сам себе не простит, а уж молва — и подавно. Хорошо хоть конь остался при нём.

Рыцарь ехал мрачнее тучи, даже конь казался пришибленным, и, чувствуя настроение хозяина, старался идти ровно. «Вот что ему стоило осторожничать по дороге к посёлку?»

А он ещё так обрадовался, что она подошла именно к нему! Ещё бы, героев, небось, такими слезливыми историями не проймёшь.

К городу он выехал глубокой ночью. Это был очень маленький лесной городок, обнесённый деревянной стеной с парой башенок над воротами, которые, к слову, оказались закрыты. Однако городок не спал: над воротами расположились стрелки, при появлении незнакомца едва не нашпиговавшие того стрелами. К счастью, на стене также стоял и воевода городка.

– Ты кто такой, что тебе надо!? – голос вопрошавшего нервно сорвался.

– А что это за место, и от кого вы тут огородились?

– Наш городок называется Кормилец, благородный сэр. На нас нападает чудовище, – староста оттеснил слишком неуравновешенного стражника. – Если бы вы, благородный сэр…

Сэр Гради глубоко вздохнул.

– Я не «сэр», – грубо перебил он, – я герой. Избавлю вас от чудовища за скромную плату в пятьдесят золотых. И ещё вы дадите мне оружие. И поторопитесь, если не хотите, чтобы развернулся и уехал.

История 7 Настоящие герои

Дождь зарядил с самого утра и было похоже, что успокаиваться не собирался: в мрачном чёрном небе каждые несколько секунд вспыхивали бело-сиреневые змеи молний, от грохота громовых раскатов хотелось забиться под ближайшую корягу — словно природа репетировала свой последний день. Этот край всегда был богат на дурную погоду: летом здесь гремели грозы, осенью лили нескончаемые дожди, зимой ветер заметал снегом маленькие домики в крошечных, обнесённых высокими деревянными стенами посёлках. Это был край горных тропинок, способных завести неосторожного путника в самую чащу. Жизнь простых людей здесь сурова и часто коротка. Возможностей занять хоть сколько-нибудь более удачное положение катастрофически мало.

Про эти края говорили, что леса здесь полны чудовищ, поэтому путешественники всегда старались найти укрытие до темноты. Может быть поэтому всадник так гнал коня, хотя мальчику было трудно представить, чтобы его спутник боялся чудовищ.

Копыта коня поднимали фонтаны грязи, оседавшей на ногах наездников: немолодого усатого мужчины и худенького мальчишки. Лицо мужчины было тёмным и обветренным, вокруг глаз лучиками расходились морщины, крупный нос, когда-то сломанный, был заметно скошен на сторону. У его пояса висели ножны с коротким мечом, а шею охватывала витая гривна из тёмного золота с двумя фигурками кабанов. Мальчик сидел впереди, крепко вцепившись в луку седла. Он насквозь промок и дрожал от холода, но не жаловался.

Лес поредел, а тропа стала забирать вверх, огибая скалу, затем справа под ними оказалось ущелье. Очередная вспышка молнии озарила хищно нацеленные в небеса шпили, и мальчик крепче вцепился в седло. Дорога шла дальше, но всадник осадил коня перед большим каменным мостом, перекинутым через ущелье на другую сторону. Внизу под мостом шумела река, из-за дождя вода поднялась на несколько метров, но разглядеть что-то в такой темноте всё равно было бы невозможно. Если свалиться туда, вряд ли кто поможет.

Отец как-то говорил ему, что бояться высоты не зазорно, но что-то подсказывало мальчику, что бояться лучше, всё-таки, тайком. Поэтому виду он не подал, но при мыслиоб отце к горлу подступили слёзы, и ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы не расплакаться.

Свесившись с седла, мужчина несколько раз ударил в ворота кулаком. Ответной реакции не последовало, и он постучал снова, а затем врезал со всей силы, от чего металлические шишечки, нашитые на его перчатки, оставили маленькие вмятины на дубовых досках.

– Гард! – заорал он. – Открывай, ленивая скотина, Мрак тебя забери!

Наверное, только громоподобный голос «просителя» и оказал нужное действие, и в небольшом окошечке как раз на уровне глаз возникло лицо, подсвеченное светом фонаря.

– Кого принесло… – начал привратник, но моментально осёкся и сменил тон: – Трульд, ты? Не узнал, не узнал… Богатым будешь!

–Пошевеливайся давай, если не хочешь, чтобы я тебе «напомнил».

Последовал отвратительный скрип, и ворота начали медленно подниматься вверх. Трульд толкнул коня коленями, и они въехали под арку, а ворота опустились за ними. Из караулки вышел привратник. Его фигуру полностью скрывал долгополый плащ, и разглядеть можно было лишь рябое лицо с крупным носом, кончик которого был срезан, и ещё то, что привратник хромал.

– Трульд! Давненько ты не показывался, – натянуто-бодро улыбнулся Гард. – И где тебя только носило? Много храмов обчистил, а? – Гард с пониманием подмигнул, но Трульд и не подумал даже слегка улыбнуться в ответ. – А это кто с тобой? Ученик новый? Тебя как зовут, парень?

–Евфриссарий.

– Как?!

– Фрис, – тут же поправился мальчик.

Полным именем лучше не называться, не так поймут, а сокращение звучит очень даже ничего.

– Отстань от парня, – велел Трульд. – Лучше следи за мостом.

– Да каким сумасшедшим взбредёт в голову напасть на школу героев?

– Мир полнится безумцам, – ответил Трульд, толкнув коня коленями.

Они въехали во двор школы.

Основное здание размещалось в самой дальней части двора и стояло почти на самом крою гранитного утёса, из окон, выходивших на ту сторону открывался захватывающий вид на бездну. Центральная часть строения соединялась галереями с левым и правым крылом, в одном из них жили преподаватели и ученики, во втором селились практикующие герои. Жили они в школе не постоянно и личных комнат у них не было, но каждый герой имел права в течении трёх дней пользоваться гостеприимством школы бесплатно (или больше, в случае ранения). Хозяйственные постройки и домики слуг кольцом охватывали двор, оборудованный для занятий.

Трульд направил коня напрямик через двор к конюшне. Конюх спал на сеновале, и побудка пинком под рёбра не сделала его жизнь лучше, но возмущаться он не осмелился. Трульд же в его сторону едва посмотрел.

– Сначала покажем тебя архонту, – рассуждал он, пока они шли пл галереи. – В это время он ещё не спит.

Эхо от их шагов рассыпалось в сводах галереи, а в высоких узких окнах вспыхивал ослепительный свет, когда небеса озарялись новой вспышкой. Этот нереальный свет слишком сильно отличался от живого, домашнего света фонаря, который нёс Трульд. Металлические пластины на его кожаной безрукавке то горели красным золотом, то вспыхивали серебром. И тени метались по коридору — всё это пугало мальчика.

Из галереи они сразу попали в круглый зал, из которого две лестницы вели на второй этаж, в комнаты, но Трульд повёл мальчика через один из проходов, едва различимых в укромных стенных нишах. Несколько проходных комнат, судя по ящикам и мешкам, которыми они были завалены — складских, а за ними короткий коридор в башню с винтовой лестницей. Трульд повёл мальчика вниз. Именно там, в подвалах, и размещалась библиотека. Не самое благоприятное место для хранения книг, но библиотека в школе героев никогда не станет пользоваться спросом. В основном здесь хранились летописи, героические баллады, написанные по заказу героев, и, в гораздо меньшем количестве, книги по тактике, чертежи осадных машин и рассуждения и воспоминания полководцев древности. Никто никогда всё это не читал. Поговаривали, что где-то в дальних залах архонт содержит личное хранилище книг, которые собирает уже долгие годы, но желающих проверить теорию пока не нашлось (не потому, что страшно, а потому, что не интересно).

Открытых очагов в библиотеке не было — боялись пожара, поэтому архонт грелся возле переносной жаровни. Он оказался не таким, как его себе представлял Фелис, ожидавший увидеть старца. Архонт был пожилым мужчиной, с густыми седыми волосами до плеч. Свободные одежды скрывали его фигуру, но те, кто видел архонта во время тренировок, поостереглись бы вступать с ним в единоборство. Правда, архонт любил разыгрывать согбенного годами старца. Немногочисленные свидетели его былой славы, из тех, кому повезло состариться, могли бы сказать, что в молодости, не смотря на свои силу и ловкость, архонт предпочитал использовать хитрость. Но «свидетели» умели помалкивать, и это была одна из причин их живучести.

– А! Трульд! – архонт закрыл книгу, которую читал, и положил на низенький столик подле себя. – Ты поздно.

–Здравствуйте, учитель, – Трульд быстро пересёк комнату и остановился перед архонтом. – Я так и думал, что найду вас здесь. Дело не очень срочное, но, раз уж вы не спите, может быть, не будем откладывать до утра?

Архонт наклонил голову и перевёл взгляд на мальчика, пытавшегося спрятаться за широкой спиной своего провожатого. Должно быть, когда Корм, когда его создавал, слишком сильно вдавил глаза в череп — глаза архонта смотрели из двух тёмных впадин, и казалось, будто они вращаются сами по себе, без воли хозяина.

– Ты привёл ученика? – спросил он. – И кто этот мальчик?

– Он из Холма, – объяснил Трульд, – это крепость на границе Риссалии, которую недавно разгромили войска Тёмного Лорда. Была настоящая бойня, многие жители угнаны в рабство или убиты.

– О, так мальчик сирота? – почему-то обрадовался архонт. – Тёмный Повелитель разрушил твой дом, убил родных и друзей, и ты, вероятно, мечтаешь отомстить ему?

В ответ Фелис проблеял что-то невразумительно-утвердительное.

– Что ж, прекрасно, у мальчика хорошие задатки, он принят.

К счастью, ответа от мальчика архонт не ждал, потому что Фрис так удивился, что вряд ли смог бы сказать хоть что-то толковое. Он ждал и боялся сложных испытаний на храбрость или смекалку, или хотя бы один вопрос с подвохом, выявляющий истинную сущность будущего героя, а тут…

Душевные терзания мальчика прошли для взрослых незамеченными.

– Ты хочешь взять мальчика под опеку? – спросил архонт у Трульда. – У тебя ведь ещё не было духовных учеников?

– Но мне ведь не придётся его действительно учить? – забеспокоился Трульд.

– О, нет! Достаточно будет навещать время от времени и давать советы, и ещё придётся участвовать в его посвящении, когда он станет взрослым. В ответ мальчик принимает на себя кровную месть в случае твоей гибели. Слышишь, мальчик?

– Д-да.

– Вот и хорошо, – архонт потёр руки, что могло быть простым ознобом, но выглядела крайне зловеще в подвале при тусклом свете фонарей. – Определи его в комнату к четверым новеньким, это угловая, в самом конце крыла, утром сообщишь о нём наставникам.

– Хорошо.

Трульд легонько подтолкнул мальчика к выходу из библиотеки. Уже на ходу Фрис оглянулся на архонта, который снова взялся за книгу, и поймал себя на мысли, что ему хотелось бы прочитать её, или хотя бы узнать, что именно читает архонт. Наверняка такой важный человек станет читать что-то действительно стоящее.

Вместе со своим новым попечителем Фрис снова прошёл через галерею. В здании царила практически полная тишина, нарушаемая лишь эхом их шагов. Трульд сам когда-то жил здесь, поэтому неплохо ориентировался в ученическом крыле, и нужную комнату нашёл быстро. Многие комнаты были проходными, они шли мимо спящих, кто-то из детей сонно морщился, когда свет фонаря попадал на их лица, а один белокурый вихрастый мальчишка распахнул глаза и сразу закрыл, и Фрису показалось, что мальчишка следил за ними из-под опущенных век, пока они не вышли. Один раз им встретился дежурный наставник, он обменялся с Трульдом кивками, а на Фрисе задержал взгляд, запоминая лицо нового ученика.

Комната, в которой предстояло жить Фрису, была самой дальней, в ней помещалось пять двуспальных кроватей, но заняты были только две. Трульд, не обращая внимание на проснувшихся детей, зажёг стоявшую у двери лампу, оглядел комнату, сбросил сумку Фриса на угловую кровать и кивнул.

–Располагайся. Завтра начнёшь заниматься вместе со всеми, так что постарайся выспаться.

Фрис готов был побежать за ним следом: Трульд хоть и был грозе, но зато он был знаком, а своих новых соседей он видел первый раз, и не знал, что от них ждать. Но Трульд ушёл так быстро, что Фрис не успел даже опомниться. Мальчишки тоже боязливо смотрели на новенького, они ведь тоже не знали, что от него ожидать. Первым осмелился заговорить тот, что занимал верхний этаж кровати справа от двери. У него были очень широкие, как у степняков, скулы, но волосы русые, светлые, также, как и глаза.

– Привет, – сказал он и замолчал, настороженно ожидая ответа.

– Привет, – ответил Фрис.

– Тебя как зовут?

– Евфр… Фрис.

– А я Таска, а это Дейх, Удра и Рок. Ты откуда?

Фрис посмотрел на мальчишек, они казались дружелюбными, но настороженными.

– Из Холма, – ответил он. – Это…

– А, я знаю! – перебил Удра, узколиций мальчишка с прямыми тёмными волосами, заплетёнными в короткую косичку. – Я слышал что-то такое, будто крепость разрушили, а всех людей поубивали.

Фрис не нашёлся, что ответить, к счастью, его невольно выручил Дейх, коренастый и пучеглазый мальчишка, занимавший нижнюю полку.

– Ты что! У него, небось, вся семья погибла, а ты такое говоришь!

Удра стушевался и сбивчиво забормотал извинения.

– Ты не сердись на него, – попросил Дейх. – У него ведь тоже вся семья погибла.

–Разбойники, – хмуро произнёс Удра. – Из всей нашей деревни только я выжил.

– Мы все тут сироты, – заговорил молчавший до того Рок.

Он сидел, поджав под себя ноги, подальше от света едва чадившей лампы, и Фрис смог разглядеть только, что у него очень коротко остриженные волосы, и ещё на правой руке, лежавшей поверх одеяла, не хватало мизинца.

– Я мечтаю стать великим героем, тогда я разыщу людей, убивших моего отца. Он был мастером-мечником, его убили потому, что он придумал новый сплав.

– А я хочу найти тех разбойников, которые напали на мою деревню, – сказал Удра. – Я разыщу их главаря и вырву ему сердце!

– А моих родителей предал друг моего отца, – сообщил Дейх, и голос его дрогнул. – Я стану самым сильным и отомщу ему!

Мальчишки замолчали, уставившись на Фриса, и он догадался, что от него что-то ждут.

– А… я… я тоже… – пробормотал он. – На самом деле, на нашу крепость напал Тёмный Властелин, так что я…

– Ничего себе! – выдохнули мальчишки.

– То есть, твой личный враг, сам Тёмный Лорд, владыка Башни Ужаса?!

Сказано это было с таким неподдельным восхищением, что Фрису стало неудобно, будто он в чём-то обманул этих простодушных ребят.

– Это же надо…

– Сам Тёмный Лорд…

– Говорят, Рангар Смелый когда-то имел во врагах Тёмного Владыку, ещё лет сто назад…

– Ты собираешься ему отомстить?

Ответить Фрис не успел: как раз в это время в комнату заглянул наставник. Мальчишки улеглись обратно в кровати, и скоро уже уснули, все, кроме Фриса. Он ещё долго лежал, глядя, как в окне вспыхивает свет и слушая громовые раскаты, вспоминая, как всего несколько дней назад он точно также лежал в дома в своей кровати и думать не думал, что окажется в легендарной школе героев. Его будущее складывалось тогда гораздо прозаичнее: если бы ему очень повезло, он смог бы стать учеником каменщика, и прожил бы такую же бедную, полную лишений жизнь, как его родители. Что было бы с ним теперь, не попадись толпе беженцев, спасавшейся из разрушенного Холма, Трульд?

С соседних кроватей доносилось ровное дыхание мальчишек. Скорее всего, они подружатся, может быть, даже станут настоящими друзьями, будут вместе ходить в походы, добывать славу и богатства. Может, он даже когда-нибудь перестанет так сильно скучать по семье.

Тихо, чтобы никого не разбудить, Фелис встал с постели и потихоньку открыл свою сумку. Достал перо, чернильницу и несколько листов бумаги. Растянувшись на полу, он обмакнул перо в чернильницу, помедлил, собираясь с мыслями, и начал:

«Здравствуйте, дорогие мои папа и мама, – вывел он старательным почерком, – устроился я неплохо, но очень по вам скучаю. Здесь все очень хорошо ко мне отнеслись, и очень переживают за наш Холм. Надеюсь, я стану настоящим героем. Когда-нибудь я вернусь домой, а пока что постараюсь писать так часто, как смогу. Любящий вас Евфрисарий».

История 8 Истории не будет

Погода стояла премерзкая. А как иначе? Самые отвратительные времена года, это переходные: весна, осень. Особенно осень. Особенно в Чёрных Ёлках.

Название, Инген, кстати, оценил ещё в своё самое первое посещение, оно загодя предупреждало всех путешественников, ибо мудрый человек никогда не сунется в места, которые именуют «чёрными ёлками». Кругом почти сплошные болота, осенью дороги развозит так, что сделаешь шаг, и увязнешь по колено, а дожди идут сутками напролёт. Да и нечисть оживляется: может, перед наступлением холодов жирок нагуливает, чтобы было с чем пережидать зиму. Человек же, понятно, самая подходящая добыча, хотя бы потому, что бегает не в пример медленнее тех же оленей.

Никто не путешествует осенью, и он никогда не поехал бы в такую даль, если бы не щедрые посулы Танона: трактирщик клялся, что путешественники обещали огромные деньги проводнику. Они, конечно, пытались сами найти проводника среди местных, но людей (да и нелюдей) в Чёрных Ёлках не много, деревеньки разбросаны по лесам, крестьяне чужих чураются, вот и приходится путешественникам нанимать сопровождение на постоялом дворе в Подгорках. Удивительно, что хозяину пришлось посылать в город за нужным человеком, при том, что двое его собственных работников сами водили за мзду всех желающих. Ведь не могло же так случиться, что оба они уехали: осень не самое подходящее время для путешествий, а Чёрные Ёлки не популярны и в лучшее время года. Странно, что сразу оба проводника оказались заняты. Может, один ушёл, а другой не в состоянии путешествовать? Или таков маршрут, что ни один не согласился? Тёмная история. Если бы Инген не нуждался так остро в деньгах, ни за что не уехал бы из Вышграда.

На подъезде к Подгоркам дорога стала приобретать более чёткие очертания, даже появилась ограда, правда, только местами. За пять дней пути от последнего на границе города цивилизации не было и в помине, да и Вышград трудно было назвать цивилизованным. Он и до областных городов-то с трудом дотягивал, что уж говорить о центральных, но на фоне пограничного запустения смотрелся очень выгодно. Местные так и называли его, просто «город», поскольку большинство за всю жизнь не выбиралось дальше, и столицу местные представляли таким же Вышградом, только чуть-чуть побольше. Подгорки же были последним подобием цивилизации, дальше начинались «Ничейные земли», широкая полоса незаселённой территории, отделявшей Риссалию от владений Соединённой Империи. Село-городок окружал высокий частокол. Низкие, с крышами, доходящими до земли, чёрные от сырости домики очень гармонично вписывались в пейзаж. Здесь не набралось бы и пятисот человек, а при взгляде на пустые улицы и закрытые ставни вообще начинало казаться, что место брошенное. Ворота ещё были открыты, но солнце почти село, так что Ингену повезло, что он успел до заката, иначе куковать бы ему до утра под стенами. Местные никого не впускали ночью, и дело было не в суеверии.

В Подгорках была лишь одна улица, всё остальное — переулочки и тупики между домами, и ещё центральная площадь с колодцем, где проводились все собрания и вершился суд, если требовали обстоятельства. Постоялый двор находился как раз на площади — единственное здание с незакрытыми ставнями. Над входом горел фонарь.

Инген спешился, завёл коня под навес и вошёл внутрь.

Уже много лет это место оставалось неизменным, что могло бы внушать ощущение надёжности, если бы не было таким убогим. Грязную солому на полу летом выметали чуть чаще, а зимой вообще почти не меняли, стены отмывали накануне Нового года и перед Урожайной неделей, окна — один раз, весной. Зал занимали столы, отполированные временем, люди сидели на грубо сколоченных скамьях и табуретах, вытесанных из чурок. В этот вечер посетителей в трактире было не много, так что все смогли разместиться поближе к очагу.

Танон управлялся за стойкой. Инген махнул ему рукой от двери и подошёл поближе, чтобы поздороваться. Трактирщик кивком указал на свободный стол под всходом на второй этаж и заглянул на кухню кликнуть служанку.

– Жаркое неси и мёд, – распорядился он.

Девушка кивнула, хотела идти, но трактирщик придержал её за рукав и кивнул на Ингена:

– Захвати заодно плащ, пусть на кухне подсохнет,– и повернулся к парняю: – Привет, Девятипалый, как доехал?

– Погодка у вас, как всегда, радует, – заметил Инген, передавая плащ девушке. На левой руке у него в самом деле не хватало среднего пальца, так что прозвище он получил не просто так. Хотя это вовсе не означало, что оно ему нравилось.

Они сели за стол.

– Скажешь, в Вышграде сухо? – спросил трактирщик.

– Грязи всего по колено, – хмыкнул Инген, – а тут-то по пояс!

– Ладно тебе, – махнул на него Танон. – Как добрался? На своей?

– Да откуда на своей? У Маркуши твоего коня взял.

– А парень на чём обратно поедет?

– Через пару дней его дядя привезёт, он так и так сюда собирался.

– А, ну, добро, – кивнул Танон.

Трактирщик, как и само заведение, тоже как-будто и не менялся, во всяком случае, именно таким его Инген всегда и знал: полноватым, с залысинами на лбу, с длинными, свисающими усами, придававшими мужчине грустный вид. Ему не доставало хваткости, но в Чёрных Ёлках Танону соперничать было не с кем, только поэтому трактир держался. По этой же причине он не давал название своему заведению: зачем, если все и так знают, о чём речь?

– Маркуша тебе передал?

– В общих чертах, – подтвердил Инген. – Сказал, каким-то людям нужен проводник, знающий Чёрные Ёлки и пограничные районы, сказал, что щедро платят золотом.

– Двадцать серебром.

– Сколько?!

Трактирщик со значением кивнул, подтверждая, что его собеседник не ослышался.

– Тебе шестьдесят процентов, мне, как посреднику, сорок. Как обычно. Половину сразу, половину, когда доведёшь их. Ребята с виду честные, думаю, не обманут.

Инген поскрёб подбородок, раздумывая. Сумма в тридцать золотых, это же почти состояние! Это же можно пол года жить. Скромно, конечно, но чтобы поесть и переночевать под крышей хватит. При этом он, конечно, не собирался сидеть без дела: деньги можно было бы отложить, или купить что-нибудь полезное… Некоторое время Инген прикидывал, на что и как можно было бы потратить такую красивую сумму. Даже если учесть, что сорок процентов достанется Танону, остаётся всё равно очень прилично, простому проводнику столько не платят.

– А что с твоими парнями? – спросил Инген. – Куда они делись?

Танон смутился, глаза у него забегали, а рука будто сама собой потянулась потереть шею.

–Понимаешь, они отказались…

– От таких деньжищ?

– Да, как узнали, куда идти придётся, так и на попятную пошли.

– Всё, можешь дальше не продолжать, – Инген прикрыл глаза рукой, – я и так понял.

Он из под ладони глянул на трактирщику.

– Где они?

–Отмываются, наверху: у них в команде девчонка-волшебница: уж не знаю, что они там не поделили, но парни ходили зелёные, как кабачки. Но на ужин спустятся, тогда и познакомитесь.

Танон пытался заискивать, но даже он прекрасно понимал, какой это скользкий путь.

– Что ж, ладно, поглядим.

Как раз вернулась служанка: сняла с подноса миску жаркого, кружку мёда, улыбнувшись, протянула Ингену ржаную горбушку.

– Спасибо, Лади. Нарочно краюшку срезала? – улыбнулся в ответ Инген.

– Ты же любишь. Как ребёнок, прям, – хихикнула девушка.

Она со смехом убежала на кухню.

– У каждого свои мелкие радости! – крикнул ей вслед Инген.

Танон тоже проводил девушку взглядом, потом встал, хлопнул охотника по плечу:

– Ладно, ешь, отдыхай. Я тебе махну, когда они появятся. Да ты и сам заметишь.

Инген кивнул.

Ложка его как раз заскребла по дну миски, когда на лестнице раздались шаги. Инген отодвинул миску, отпил из кружки и приготовился наблюдать. Хорошо, что он сел так удачно: со своего места он видел весь зал, зато те, кто спускались из комнат, могли увидеть его, только если бы специально повернулись, или, если бы подошли к стойке. Но они заняли стол напротив двери, в отдалении от прочих посетителей, кучковавшихся поближе к очагу, устроившись спинами к остальному залу. Ингена, сидевшего под прикрытием лестницы, они не заметили.

Предводителем отряда являлся, разумеется, воин, он сидел впол оборота к двери, и Инген отлично видел его горбатый, породистый нос. На вид парню было лет двадцать пять, самое большее двадцать семь. Осанка прямая, сидит напряжённо, то и дело зыркает в сторону двери — тут и не хочешь, а заподозришь в чём-то нехорошем. Чёрные волосы собраны в хвост, лицо гладко выбрито. Одежда и ножны у воина были не дорогие, но и не дешёвые, рукоятка у меча без лишних украшений, хотя на сам меч стоило бы взглянуть. Инген сказал бы, что парень — младший сын какого-нибудь знатного человека, подавшийся на службу: слишком уж правильно он держался за столом. И слишком много гордости для простолюдина.

Спиной к двери сидел юноша помоложе, его Инген видел отлично. Паренёк оказался не просто красив: его лицо имело те правильные, симметричные черты, которые наследуются людьми даже в третьем поколении, если среди предков затесались эльфы. У этого, может быть, к Дивному народу принадлежали отец или мать, если судить по глазам, слишком большим для человека. Человеческое происхождение в нём выдавал только рост (эльфы не бывают такими мелкими) и человеческая одежда, которую эльф надел бы, разве что случись ему остаться голым, и то сто раз подумал бы. Рядом с полуэльфом сидел гном: невысокий даже для гнома, разумеется, бородатый, вооружённый окованной в железо дубиной. А вот это уже показалось Ингену интересным: обычно, выбираясь из своих гор, гномы быстро перенимали вместо традиционных дубинок секиры и топоры, но этот, похоже, держался традиций. Каким образом такого «правильного» гнома угораздило попасть в подобную компанию, оставалось загадкой.

Четвёртым, вернее, четвёртой, была девушка. Она сидела к Ингену спиной, поэтому он видел лишь длинные светлые волосы, спускавшиеся чуть пониже лопаток красивыми волнами. Оружия при ней Инген не заметил. Прятать его негде (на девушке были обтягивающие штаны и приталенная рубашка), значит, она полагалась только на свою магию. А кем ещё она могла быть, кроме как волшебницей?

Они слишком не вписывались в здешние места. Даже самый доверчивый человек должен был немедленно задаться вопросом, что могло понадобиться гному, эльфу, волшебнице и воину в Чёрных Ёлках. На самой границе с империей Тёмного Властелина.

Пока Инген разглядывал компанию, они заказали ужин.

– Ты зачем так оделась? – приглушённым голосом спросил воин, наклонившись к девушке. – Ты привлекаешь к нам внимание.

– А что такого? Очень симпатичная рубашка, – беспечно откликнулась девушка, откинув назад прядь волос.

– Ты знаешь, про что я.

– Понятия не имею!

Спор привлёк внимание местных, которые начали уже совсем откровенно пялиться на компанию, особенно на стройные ножки модницы. Послушав ещё немного, Инген допил мёд и подошёл к их столу.

– Вечер добрый.

Воин сразу подобрался, рука «незаметно» скользнула под стол к мечу, полуэльф тоже насторожился, девушка нагло сощурилась и поджала губы, а подозрительности, с которой уставился на незнакомца гном, с лихвой хватило бы на всех четверых.

– Я присяду?

Воин и полуэльф обменялись многозначительными взглядами. Инген, не дожидаясь разрешения, сел напротив воина.

– Танон сказал, вы ищете проводника. Я Инген.

Воин оглянулся на стойку, трактирщик помахал им рукой.

– Райдер, – назвался воин. – Это Эллилдан, – кивок на полуэльфа, – Скип, – кивок на гнома.

– А я Этери, – перебила девушка с проказливой улыбкой.

– Ты сможешь перевести нас через границу? – сразу перешёл к делу Райдер. – Мы слышали, тут на несколько дней пути леса, болота, дорог совсем нет, а нам нужно на ту сторону.

– Вы хотите попасть в Соединённую Империю?

– Да.

– Хотите добраться до Башни Ужаса?

Компания снова начала переглядываться. Это начинало раздражать.

– Послушай, – начал Райдер, – мы тебя не знаем, но, похоже, у нас нет другого выхода…

– Мы не можем ему доверять! – вмешался гном. – Откуда он всё знает? Может, он шпион.

– Думаю, догадаться было не трудно, – с усмешкой заметил полуэльф. – Не на прогулку же мы туда собрались!

– Это так, – подтвердил Райдер, покосившись на спутников. – Мы хотим убить его. Кто-то должен. Мы решили попробовать тайно пройти небольшим отрядом, так у нас больше шансов.

– Нет, не больше, – покачал головой Инген. – У вас ничего не выйдет, я гарантирую.

– Вот поэтому он и правит до сих пор, – не выдержав, воскликнул Эллидан, – потому что все боятся его! Все думают, если его не трогать, он тоже оставит нас в покое… Вы слышали, что стало с Холмом?

– Крепость на границе к западу отсюда, – кивнул Инген. – Да, её взял штурмом недавно.

– Там были… дорогие мне люди, – прошептал Райдер. – У всех нас он что-то отнял. Он тиран и должен умереть, пусть даже нам придётся пожертвовать своими жизнями.

– Ясно, понятно, – Инген побарабанил пальцами по столу. – Вот что, вы симпатичные ребята, так что я набросаю вам карту.

– Ты не поведёшь нас?

– Нет, – мотнул головой Инген. – Ни в коем случае. Карты вам хватит. Возьму за неё десять серебряных, к утру будет готова. Годится?

Взгляды у всех стали такими, что Инген почувствовал себя злым дядей, отобравшим у ребёнка сахарного петушка.

– Мы не можем тебя заставить, раз ты боишься, – медленно произнёс Райдер. – Спасибо и на том.

–Договорились.

Инген встал из-за стола и отошёл к стойке. Райдер и остальные остались сидеть с хмурыми лицами. Их можно было понять, но Инген никогда не понимал благотворительность в ущерб благотворящего.

– Ну как? – спросил Танон.

– Никак, – ответил Инген. – Карту им нарисую, и пусть чешут себе.

– Знаешь, такие деньги на дороге не валяются…

– Они не дойдут, –перебил Инген. –Да ты посмотри на них: командир, который не может удержать дисциплину даже в таком маленьком отряде, смазливый полуэльф, которого незапомнит только слепой, и волшебница-недоучка, которая из-за глупого ребячества уже привлекла столько внимания, что никаких фанфар не надо. У меня только к гному претензий нет. Правда,тоже не самая подходящая кандидатура для тайных кампаний. Не понимаю, зачем вообще брать с собой гнома: они же рудокопы, а не воины!

Заметив, как поник трактирщик, похоже, всерьёз рассчитывавший подзаработать, Инген дружески похлопал его по плечу:

–Брось, их же даже к Башне не подпустят. На них и доносить-то не надо, наверняка уже кто-то донёс. Нет уж, – он достал из кармана трубку и принялся неспеша набивать табаком. – Это в сказках герои идут воевать с целым миром и побеждают, а в реальности всякая дурость наказывается очень быстро.

История 9 Любимцы Фортуны

Ручей журчал где-то внизу, скрытый нагромождением гранитных обломков, пятнисто-серых из-за покрывавшего их лишайника. Наверху, над головой у Доры, шумел лес, а впереди раскинулась степь, которая, если верить картам, простиралась на несколько дней пути. Несколько дней по голой пустоши, продуваемой всеми ветрами.

Шмыгнув покрасневшим носом, Дора попыталась убрать с лица выбившиеся из причёски пряди волос: волосы лезли в глаза и в рот, и девушка бесконечно ловила себя на том, что жуёт их, отплёвывалась, но через минуту всё повторялось снова.

Держась одной рукой за камни, Дора мелкими шажками спускалась на звук воды, другой рукой она придерживала подол балахона. Балахон был кирпичного цвета, подпоясанный плетёным пояском, сильно смахивавшим на верёвку, а капюшон его был таким глубоким, что не только скрывал лицо, но и напрочь лишал всякого обзора.

Как и поход в неведомые дали, балахон тоже был не её идеей.

Добравшись до ручейка, Дора сняла сумку, которую несла на ремне, перекинутом через грудь, достала полотенце и коробочку с мылом. Вода в ручье была такой ледяной, что показалось, будто кожу обожгло огнём. Вымыв ступни, девушка бережно промокнула их полотенцем и осмотрела: как и ожидалось, пятки и косточки больших пальцев обзавелись мозолями. Дора потрогала розовую кожицу волдырей и, не удержавшись, тихонько заскулила. До сих пор путешествие проходило, в основном, верхом, так что страдать приходилось другой части тела, и вот теперь пришла очередь пешего пути, потому что лошади, якобы, не могли пройти через болота Чёрных Ёлок. Какой вообще толк от этих непарнокопытных, если они не могут провезти там, где надо? Человечеству давно пора придумать для передвижения способ понадёжнее…

Дора снова полезла в сумку, и на этот раз извлекла на свет несколько баночек с мазью и чистые куски материи для перевязки.

– Я предсказательница, чтоб вас всех! – бормотала девушка, обрабатывая и бинтуя ступни. – Я не должна шататься по всяким сомнительным местам! Почему я?!

– Потому что со своим героем ты очень крупно напортачила, – сообщила женщина, возникшая в двух шагах от неё.

Высокая, с длинными, живописно развивавшимися по ветру волосами, в тунике светло-зелёного цвета и с венцом на голове. В руке она держала колесо от прялки.

«Ну, ещё бы! У неё-то с волосами полный порядок!» – с досадой подумала Дора, машинально попытавшись накрутить прядку волос на один из пучков-рожек.

– Я всё сделала, как мне велели, – возразила прорицательница.

– А потом убила несчастного цветочным горшком! – гневно перебила женщина. – И не говори мне о случайностях! Я уже сыта по горло твоими фокусами.

– Фокусы… Уж лучше бы я была фокусником, чем девочкой на побегушках у Фортуны…

– Что ты там бормочешь? – с подозрением спросила богиня.

– Ничего.

– Вот и молодец, – женщина присела на валун, аккуратно пристроив колесо от прялки рядом. Колесо не устояло, поехало в бок, богиня успела его перехватить, и поставила для надёжности под наклоном. – Я по делу, собственно говоря. У тебя, дорогуша, были чёткие инструкции, так почему ты постоянно норовишь от них уклониться?

– Когда это? – возмущённо переспросила Дора. – Мне было велено разыскать ваших стукнутых на всю голову героев — я сделала. Велено влиться в их команду и оказывать всяческое содействие прорицательством и советами — сделала. У меня мозоли! – Дора для наглядности потрясла в воздухе пятками. – Я не безумный отшельник-аскет, и не странствующая ведьма! Япредсказательница! У меня есть специальная комната для приёма посетителей, с шаром и всем прочим, что полагается! И булочная на углу!

– Не моя вина, что ты не следишь за…

– Вот хоть слово скажи про мою фигуру, и я с места больше шагу не сделаю! – пригрозила Дора. – Из-за тебя я вынуждена таскаться в этом мешке, вместо платья! Да! – Дора сорвалась на крик. – Не спорю, в шёлковой юбке было бы не так удобно! Но в шёлковой юбке я бы сейчас сидела дома и пила чай с мёдом и пряниками!

Выкрикнув последние слова, Дора принялась заново бинтовать вторую ногу: если бинт ляжет неровно, она снова сотрёт ноги, а ходить и так уже было больно. Фортуна поправила складки платья и тихонько вздохнула, глядя на девушку. Дора уже даже решила, что дождалась, наконец, сочувствия от небожительницы, но та вдруг сморщила носик:

– Заканчивай возиться со своими копытцами и иди заниматься делом.

– Сколько можно? – удивлённо спросила Дора. – У меня уже скоро мозги закипят! И так приходится постоянно входить в транс, чтобы провести отряд мимо всех постов и застав, а охрана тут такая, будто её параноик организовывал! Сейчас мы точно в стороне от всех дозоров, дайте отдохнуть!

– Я не про гадание, – перебила Фортуна. – Тебе полагалось влюбиться в главного героя, а ты всё ещё увиливаешь от своего задания.

– Чего-чего? – Дора уставилась на богиню так, будто та внезапно воспламенилась (что было бы совсем неплохо). – Ты вообще видела его? Самовлюблённый, перекаченный дуболом! В нём столько пафоса, что хватило бы на трёх первосвященников! Да и при чём тут я? У него же есть эта блондинистая волшебница!

– Я и не говорю, что юноша ответит тебе взаимностью, - пожала плечами богиня, - им с Этери уготована очень романичная любовь — зря я её, что ли, от смерти спасла? Но, по правилам, ты должна безнадёжно влюбиться в него, и, не добившись взаимности, стать верным другом…

– А потом прикрыть своим телом белобрысую от смертельного ранения и трагически умереть у него на руках?

Фортуна быстро отвела взгляд в сторону, и Дора поняла, что именно такое развитие сценария предусматривается в первую очередь.

– Вот уж дудки! К Мра… мрачному богу их всех!

– Осторожнее с именем тёмного бога, дорогуша, – посоветовала Фортуна. – Ты же его знаешь, ему только дай повод явиться.

Обувшись, Дора подняла сумку и заковыляла обратно наверх. От досады и злости хотелось рвать и метать, но на кого было обижать, если не на себя саму? Боги… боги всегда такими были и такими же и останутся, у них свои игры, что им до мнения какой-то смертной? А герои в её злоключениях не виноваты. Правду сказать, жизнь они гадалке тоже не облегчали. Например, выбор места для стоянки: разумеется, дозорных в округе нет и в помине, но только потому, что даже местные дозорные не отважились бы появляться на месте старого капища Мрачного бога. А герои отважились, и ещё посмеялись над «чересчур мнительно» гадалкой. Капище заброшено, алтарь сломан, что может случиться?

– Да что угодно, – пробурчала себе под нос Дора.

«Героев» она застала за весёлым времяпрепровождением: их отважный предводитель фехтовал с эльфом, эльф при этом сыпал подначками, гном (конечно, с мрачным видом) точил в стороне топор, волшебница сидела в сторонке на обломке камня и листала книгу. Приглядевшись, Дора опознала в обломке кусок алтаря. «Мрак меня… кхм», – скомкав мысль, Дора подошла к костру. Обед готовить никто и не думал. Чья там сейчас очередь?

– Эллилдан, твоя же очередь готовить, – окликнула гадалка эльфа.

– Извини… фух… сейчас, через минуту… Оп! – эльф парировал удар человека и ушёл ловким и изящным движением, будто не дрался, а танцевал.

«И как его в капусту ещё не покрошили с такими выкрутасами,» – подумала Дора.

– Что бы мы делали без Доры! – со смехом произнесла волшебница, оторвавшись от чтения. – С голоду бы умерли. Хорошо, что она про еду никогда не забывает!

«На что эта недоучка намекает?! – мысленно возмутилась Дора, отметив улыбки товарищей.

– Мы остановились только подкрепиться, – напомнила Дора. – Давно уже нужно было уйти отсюда.

Эльф и воин разошлись, согласившись на ничью. Разглядывая широкую спину парня, пока тот переодевал рубашку, Дора обдумывала слова богини и пыталась отыскать у себя зачатки хотя бы увлечённости. Но — нет. Ни следа на симпатию.

«Хвала Крому!».

– Не будь такой трусишкой! – посоветовал парень. – Мы здесь в безопасности, отсюда хорошо просматриваются окрестности, внезапной атаки не будет. Не бойся.

«А кто боится?.. – про себя отозвалась Дора. – Хорошо, я боюсь. Но и им не мешало бы. Что если…»

Додумать мысль она не успела: воздух заискрил, в землю начали бить молнии, и под гром и запах озона перед компанией появился отряд тяжеловооружённых воинов, закованных в броню. Никто не успел ничего понять, как человек, гном и эльф уже стояли на коленях, безоружные, с приставленными к спинам мечами, а над обеих девушек держали за плечи, приставив мечи к горлу.

Дора замерла, не смея пошевелиться, и чувствуя, как холодит металл лезвия. «Интересно, а у Фортуны были планы на случай такого развития событий? И уж не должна ли я именно теперь героически погибнуть за «товарищей?»

– Добрый день.

Голос говорившего был негромким, но компенсировался повышенным внимание героев. Из-за гороподобных воинов вышел человек в серой, наглухо застёгнутой одежде, какой-то невзрачный, а уж рядом со своей охраной вовсе выглядевший тщедушным недомерком.

– Всего несколько вопросов, и мы закончим: имеете ли при себе деньги, антиквариат, ценные артефакты магического происхождения, и, если да, то как работают? И второй вопрос для статистики: откуда вы, и в чём ваша мотивация?

– Мы тебе ничего не скажем! – воскликнул эльф. – Ты служишь Злу! Воплощению мерзости!

– А ты любишь наряжаться женщиной, – ответил «серый».

Команда уставилась на эльфа.

– Н… не правда!

– Ещё как правда.

– Нет!

– Тогда не кидайся обвинениями, я тоже так умею, – посоветовал «серый». – Вернёмся к делу…

– Мы ничего не скажем! – предупредил их предводитель. – Ты можешь пытаться нас огнём, расплавленным железом, можешь морить голодом, топить, резать на куски, но мы ни слов…

– Я! – выкрикнула впечатлившаяся Дора. – Я, я всё скажу! Мне не жалко, спросите меня!

– Не смей! – забился эльф.

– Предательница! – возмутилась волшебница.

– Не говори ему ничего! – закричал предводитель, храбро повиснув на руках державших его воинов.

«Серый» заинтересованно подошёл ближе к девушке.

– Мирул, очень приятно.

– Дора. Взаимно.

«Серый» с любопытством оглядел предсказательницу.

– А вы в команде кем будете?

– Я прорицательница.

– Так вот, почему вы так далеко забрались! А я уже решил, что в школе героев ввели курс ориентирования на местности. Но предсказатель в команде — это что-то новое. Кто додумался?

– Богиня. Послушайте, я тут случайно, честное слово! Артефактов у них никаких нет, денег — кот наплакал (всё в мешке у гнома), из антиквариата только эльф, и то не старый — всего пятьдесят лет. Отпустите меня, а?

– Наивная! – саркастически расхохоталась волшебница. – Они никогда никого не отпускают! Они же зло!

– Да нет, – пожал плечами Мирул, – идите, раз уж вам надо.

Он сделал небрежное движение рукой, и великаны в доспехах синхронно отступили от гадалки.

– Э, э! А нас?!

– А вы останетесь для продолжения знакомства, – ответил Мирул. – Но надолго я вас не задержу.

– Жалкий прислужник! Ты за всё поплатишься! – заорал воин. – А ты — предательница!

– Да что же на меня все орут сегодня? - обиделась Дора. - Пропадите вы пропадом вместе со своей богиней, Мрак вас всех побери! Ой… - прикусила язык девушка. - Вот Мрак… Ой… Эм, ладно.

Секунду спустя земля под ногами людей мелко задрожала.

– Мирул, а ваше государство предоставляет политическое убежище?

– Можем обсудить этот вопрос, – с готовностью кивнул «серый», торопливо выуживая из кармана амулет для телепортации. – Встаньте поближе, сударыня. Воины!

Великаны побросали героев и сомкнули круг, в центре которого остались Дора и Мирул.

– А как же?.. – Дора с запоздалым раскаянием кивнула на товарищей.

– О, за них не волнуйтесь! – ответил Мирул, активируя амулет. – Уверен, сражение с воплощением зла — это мечта всей их жизни!

Компания телепортировалась, оставив в воздухе облачко дыма. Герои остались стоять посреди заброшенного святилища, камни которого начали уже взлетать в воздух в ореоле рубинового света. Небо над степью темнело в преддверии появления Великого и Ужасного Мрака — бога ночи и тьмы.

Глава 10 Выкуп

Эти слова запали ей с раннего детства, она до сих пор не могла взять в толк, от чего, но именно та фраза, брошенная вскользь, нашла какой-то отклик в её душе. Ей было семь или восемь лет, и она стянула с прилавка на базаре большую голубую бусину. Бусина была стеклянной, и казалось, в ней застыли настоящие звёзды. Едва она сцапала побрякушка, как на тоненьком запястье сомкнулась смуглые пальцы торговца. Лицо не сохранилось в памяти, только голос: низкий и скрежещущий.

- Никогда не воруй, - сказал он, - по мелочи. Если уж берёшься воровать, бери много, ясно? Не рискуй из-за крох, лучше вовсе не берись. Кто становится вором от того, что не умеет ремесло изучить — дурак вдвойне. Чтобы преуспеть в этом деле, нужно быть вдвое умнее тех, кого обманываешь, ясно?

Странный торговец не выпускал её руку, смотрел и ждал: расплачется? Заголосит?

- Это вот как тот дяденька надо тащить, да? - спросила Риан, указав торговцу за спину. Тот отвернулся, и девочка сцапала с прилавка большую нефритовую брошь, тут же сунув её в карман.

Никого за спиной у торговца не было. Повернулся он снова к девочке, посмотрел в её честные голубые глаза, потом на стол, засыпанный разными украшениями, усмехнулся и протянул ладонь — и как только заметил пропажу?

- Молодец. - Брошку торговец положил на место, руку девочки выпустил, оставив ей бусину. - Смотри — не попадайся.

И отпустил. С того случая прошло лет двенадцать, но Риан до сих пор помнила его, особенно последнее напутствие — «Не попадаться». Но соблюдать его выходило не всегда.

На сей раз угораздило вляпаться так, как у неё ещё не получалось. Просто феерически! А ведь начиналось всё вполне неплохо. Девушка тяжко вздохнула и снова принялась дёргать и вертеть кандалы, которыми её приковали к столбу. Запястья у неё были узкие, но на этот раз выскользнуть из оков никак не получалось, хотя она уже изодрала кисти рук в кровь.

- Будьте! Вы! Прокляты! - выговорила Риан закусила губы, чтобы не разреветься.

По лицу струился пот, руки болели, а толку никакого.

Шорох!

Риан задрала голову, пытаясь рассмотреть в небе что-то… кого-то… тень скользнула над облаками, и в разрыв стрелой упал дракон. Риан заорала и задёргалась на цепи. Дракон падал вниз несколько мгновений, затем расправил крылья и плавно слетел вниз. Его когти врезались в камень, подняв фонтанчик щебня, и девушка мгновенно перестала голосить. Глаза у дракона были золотые. Он не мигая смотрел на Риан секунду или две, а затем спросил низким, слегка шипящим голосом:

- Ты тут зачем?

Риан с опаской вгляделась в глаза дракона: шутит, что ли? Или правда не понимает?

- Селяне хотят откупиться от тебя, - всё-таки ответила она.

- Откупитьс-с-я? - Дракон округлил глаза. - Тобой? - Он красноречиво оглядел миниатюрную фигуру девушки. - То ес-сть, они думают, одна тощая девица окупит целый пос-с-сёлок?

- Я не тощая! - возмутилась Риан.

- «И не девица!» - подначил дракон.

- Да что ты себе…

- Кхм.

- Эм… да, продолжай, - потухла Риан, вспомнив, кто перед ней.

Дракон потоптался на месте, явно обдумывая сложившуюся ситуацию.

- Так, - снова заговорил он. - Гипотетичес-с-ски: что помешает мне, приняв поднош-шнение, затем разорить пос-сёлок?

- Совесть? - предположила Риан. - Не смотри так, мне самой смешно.

Видя, что прямо сейчас её есть не собираются, девушка сел на камень, попытавшись устроиться удобнее. Сидеть приходилось, вытянув вверх руки, но ноги уже держать отказывались. Посмотрев на это дело, дракон подошёл ближе, заставив девушку в панике снова вскочить с земли. Взявшись за столб, дракон переломил его пополам как спичку и снял дужку кандалов. Теперь, по крайней мере, пленница не была прикована к одному месту.

- Хорош-шо, - прошипел дракон. - Если уж на то пошло, почему было не привес-сти телёнка, например?

Он сел на задние лапы, будто сторожевой пёс, обернув вокруг себя хвост, и оценивающим взглядом окинул девушку.

- Ладно, а с-сколько ты весишь?

- Сорок восемь, - быстро ответила Риан.

Дракон укоризненно склонил голову набок.

- Ну, хорошо! Пятьдесят два!

- Вс-сё равно не телёнок, - вздохнул дракон. - Лучше бы золотом откупились…

- А они его зарыли, - обронила Риан и принялась оправлять волосы.

- Так у них было золото? - оживлённо привстал дракон.

- Ага, - Риан сощурившись посмотрела на дракона. - И я могу показать, где оно. В обмен на пятьдесят процентов от добытого.

Глава 11 Изумрудное ожерелье

Госпожа подняла голову; по её лицу стекали струйки грязи, во рту глина смешалась с кровью — она сплюнула их вместе с осколками зуба. Небольшая толпа окружила её плотным кольцом, тяжёлые взгляды, грубые лица, мужчины и женщины. Тела, загрубевшие от работы, души, загрубевшие от беспросветного отчаяния.

Госпожа, поморщившись, подтянула под себя ноги и приподнялась на колени, прижимая правую руку к груди. Волосы её растрепались, шёлковый плат остался на ступеньках дома, нежно-зелёное домашнее платье, отделанное горностаем и жемчугом, намокло и потяжелело, горностай смотрелся издохшей кошкой. Взгляд Госпожи перебегал с одного лица на другое, она искала хоть какой-нибудь проблеск, хоть что-то, и не находила.

Её мозг лихорадочно искал выход, также, как всегда.

- Прошу вас, я ведь мать! - зарыдала Госпожа. Слёзы катились по её щекам, оставляя чистые дорожки. - Прошу вас! Среди вас тоже есть родители, вы ведь не можете так поступить!

Я вышла из-за спину моих людей, и Госпожа умолкла. Её губы перестали дрожать, лоб разгладился, она расправила плечи, её взгляд впился в белое лицо.

- Смотрю, ты меня узнала, - произнесла я. - Только не старайся — твои уловки не сработают.

- Какие ещё уловки?

- Сегодня ночью ты ответишь за всё, что сделала. Эти люди, - я указала рукой на крестьян, - знают, что ты такое — чудовище, гадина, выползшая из болота. Ты говоришь, что мать, но отняла столько жизней, сколько не смог бы отнять даже самый искусный воин за всю свою жизнь.

- Я никогда никого не убивала.

- Нет, - звонко согласилась я. - Не своими руками, конечно.

Кольцо придвинулось. Госпожа бросила затравленный взгляд по сторонам.

- Я делала то же, что сделал бы любой, - она повысила голос, приподнявшись о обведя толпу взглядом, - каждый из вас!

- Ошибаешься.

- Лицемеры! - выкрикнула Госпожа. - Все вы! Когда нужно сделать необходимое, вы ноете о человеколюбии, сомневаетесь, теряете время, но всё равно делаете — ради близких, ради любимых — всё, что необходимо! Я только пропускаю этот шаг, сразу перехожу к делу. Да, я не сочувствую вам! Будто бы вы сочувствуете друг другу! Будто вы сочувствуете овцам, которых режете! Не зарежешь овцу, пожалеешь, и твоя семья умрёт от голода. Я люблю свою семью, я сделала всё, что нужно, чтобы защитить их, и вы бы сделали то же! Не могут быть все счастливы, один всегда страдает ради благополучия дугого.

- Один коготок увяз — всей птичке пропасть. Ты пошла дальше, намного дальше, - сказала я. - Может быть, ты начала с малого, но не смогла остановиться.

Я размахнулась и выкинула в круг то, что держала в руках. Госпожа пригляделась — это был сапог, обычный солдатский сапог.

- И что это значит?

- Забыла? Так я напомню! Ты поставляла сапоги для нашей армии, в этих сапогах они двинулись через горы, через перевал, по снегу, в одежде, которую поставляла твой компания! Гнилые нитки, изъеденные молью ткани… Ты знаешь, сколько сыновей, братьев, отцов погибло там, в горах, лишилось ног, рук, сколько из них навсегда вмёрзли в снега перевала?! До цели не дошёл каждый второй!

Я приблизилась к ней быстрым шагом, наклонилась и сорвала с шеи дорогое ожерелье с изумрудом — за такое можно было год кормить целую деревню!

- Это мои люди, и я сделаю всё, чтобы защитить их. Рассвета тебе не видать!

- Вы не можете судить меня! - закричала Госпожа, когда толпа двинулась на неё.

Я отвернулась, не в силах видеть, но слышала отчётливо, как толпа разрывает Госпожу на части.

Я слышала. И её крик звучит в моих ушах и теперь, много лет спустя. Он грохочет как колокол, когда грубые руки рвут на куски бархатный плащ и срывают с моей шеи золотое ожерелье с изумрудом. Прекрасное, слишком прекрасное, чтобы с ним расстаться. И разве я не заслуживала его после всего, что вынесла?

Один коготок увяз…

Толпа получила лишь его — я позаботилась, чтобы никто не смог добраться до того, чем я владела. Всё принадлежало моим родным, моим людям. Чтобы вернуть жизнь в город, потребовались средства, чтобы усилия не пропали даром, потребовалась решимость. Чтобы вознаградить моих близких за преданность, за жертвы, за веру, понадобилось немного больше. Потом ещё немного.

Кто-то должен пострадать, чтобы другому было хорошо. Жалею ли я? Мой разум отпустил меня, когда боль превысила мыслимые пределы. Когда они стали прибивать меня к воротам моего дома — я жалела только о том, что не уехала вовремя.