Байки кота Елпидифора

Явление Кота народу

На кухне, утопающей в мягком свете абажура над столом, сидели две девушки, окутанные уютным хаосом творческого процесса. Аромат свежесваренного кофе смешивался с лёгким запахом ванили от выпечки, стопки книг громоздились на каждой свободной поверхности, а между ними ютились заметки, исписанные от руки, и распечатки с набросками сюжетов. Алёна, невысокая и сосредоточенная, с янтарными глазами, пристально смотрела в ноутбук, поправляя короткие пепельные пряди. Женя, напротив, с живыми серыми глазами, полная энтузиазма, размахивала руками, описывая новую идею для романа.

— Ну послушай, Алёнка, — её голос звенел от возбуждения, — ну вот просто представь! Огромный, чешуйчатый, с глазами цвета расплавленного золота! — она запнулась, заметив скепсис на лице подруги. Алёна тяжело вздохнула, откидываясь на спинку стула.

— Дракон, Жень? Опять? Ну это же уже стало клише, даже хуже, это — архетип, заезженный до дыр. Нам нужен обоснуй, логика, а не просто… чешуя и огонь, — провела рукой по лицу. — К тому же, читатель ждёт чего-то нового. Ну, правда. Тысячи книг, и в каждой — непременно крылатое чудовище. Нет, это путь в никуда.

Женя надулась, но через секунду её лицо озарилось новой мыслью.

— Ладно, дракона отложим, но как тебе идея с порталом между мирами? Ну, допустим, герои попадают в другой мир… — она не успела закончить, как Алёна её перебила.

— А через что попадают? И почему? И кто им помогает? Не просто же так, хоп, и оказался где-то.

Они спорили, увлечённо, как это часто бывало, перебрасываясь идеями, критикуя и подхватывая. Дискуссия о мирах и магии плавно перетекла в обсуждение ближайших праздников. Женя мечтательно прищурилась.

— Представляешь, какой уютный Новый год можно устроить? С мандаринами, огоньками, и чтобы снег за окном крупными хлопьями…

Алёна кивнула, уже чуть смягчившись.

— Да, только сначала надо дедлайн закрыть. Но подарки уже можно придумывать.

Она улыбнулась, и напряжение спора окончательно отступило, растворившись в атмосфере предпраздничной суеты и запахе кофе. Они сидели ещё какое-то время, делясь планами на каникулы, обсуждая, кому что подарить, и как лучше украсить ёлку, ненадолго забыв о причудливых мирах и их обитателях.

Идиллия была внезапно нарушена. Резкий, оглушительный грохот из гостиной разорвал тишину квартиры. Звук был такой, словно свалилось что-то тяжёлое, металлическое, с приличной высоты. Девушки вздрогнули, одновременно вскочив со своих мест. Женя испуганно охнула, прижимая руку к груди. Алёна, хотя и была напугана, тут же перешла в режим анализа: "Что это могло быть? У нас ничего не стоит так, чтобы упасть с таким шумом". Они бросились из кухни, осторожно приближаясь к источнику звука. Приоткрыв дверь в гостиную, обе замерли на пороге, как заворожённые. Посреди комнаты, рядом с перевёрнутым журнальным столиком и разлетевшимися в стороны книгами, стоял... кот. Но не просто кот. Рыжий, до невозможности лохматый, и, что самое поразительное, одетый в нечто, напоминающее миниатюрный скафандр. Скафандр был поцарапан, местами покрыт копотью, а из одного ботинка торчала проволока. Сам кот выглядел совершенно дезориентированным. Он тряс головой, моргал огромными зелёными глазами, оглядываясь по сторонам с выражением крайнего недоумения. Страх Алёны быстро сменился профессиональным любопытством, а у Жени — чистым восторгом.

Кот в скафандре, прямиком из космоса? Да это же готовая завязка для романа! Они стояли, молча разглядывая незваного гостя, который тем временем попытался сделать шаг, но неуклюже пошатнулся, словно ещё не освоился с земной гравитацией.

Кот снова тряхнул головой и, к их ещё большему изумлению, заговорил. Голос был низким, немного хриплым, но отчётливо человеческим, с интонациями... лёгкого высокомерия?

— Тьфу ты, ну и угораздило. Какая неприятная посадка. Где это я? — он, прищурившись, посмотрел на девушек. — Так, кто тут у нас? Обслуживающий персонал?

Алёна моргнула: "Обслуживающий, кто?"

Женя сделала шаг вперёд, осторожно, словно боясь спугнуть видение.

— Вы... вы говорите?

Кот фыркнул.

— А вы что, не умеете? Примитивная, конечно, голосовая связь, но вполне функциональная, — он вздёрнул подбородок. — Я — Кот. Член экипажа научно-исследовательского судна "Ржавый Котёл". Вернее, был членом экипажа, пока этот... этот чешуйчатый гад не перечеркнул все наши планы, — он покачал головой, и в его глазах промелькнула тень былой тревоги. — Мы шли по стандартному маршруту в системе Бета Центавра, когда из ниоткуда появился он. Дракон. Огромный. Аномалия. Подумать только — дракон! В открытом космосе!

Кот содрогнулся, вспоминая.

— Он просто... протаранил нас. Хвостом задел, и это был хвост, чёрт его дери, а не просто конечность, и удар этот нас отшвырнул. Прямо в гравитационную аномалию. Это был портал, как я понял позже. Он просто засосал нас, точнее, меня, я оказался ближе всего к эпицентру...

Его рассказ лился неторопливо, с паузами для перевода духа. Женя слушала, затаив дыхание, не проронив ни слова, полностью погруженная в эту невероятную историю. Алёна же, скрестив руки на груди, слушала, скептически подняв бровь. Дракон в космосе? Портал? Говорящий кот? Звучало как начало очень плохого, нелогичного фэнтези-романа. "Это какой-то розыгрыш", — промелькнуло у неё в голове. Но кто мог его устроить? И как? Скафандр выглядел... слишком убедительно для костюма из магазина приколов. И голос... голос был настоящий. Не запись. Она чувствовала, как реальность пошатнулась.

Женя, очнувшись от заворожённого слушания, тут же бросилась к коту, забыв о своей первоначальной робости.

— Ох, бедненький! Вы, наверное, голодный! И вам, наверное, страшно!

В её глазах читалось искреннее сострадание. Ей совершенно не важно было, правда это или нет; существо выглядело потерянным и нуждающимся в заботе. Алёна, наблюдая за этим, лишь закатила глаза.

— Жень, ну какой голодный? Он только что с космического корабля!

Но Женя уже спешила на кухню. Через минуту она вернулась с блюдечком молока и тарелкой, на которой лежали кусочки докторской колбасы, найденной в холодильнике.

— Вот, покушайте. Вам нужно восстановить силы.

Кот, до этого изображавший из себя бывалого космонавта, при виде еды совершенно преобразился. Он с неприличной скоростью набросился на угощение, жадно лакая молоко и запихивая в себя колбасу так, словно не ел неделю. Вся его высокомерная поза мгновенно исчезла, уступив место примитивным кошачьим инстинктам. Урчание, доносившееся из-под скафандра, было громким и довольным. Алёна, скептицизм которой никуда не делся, все ещё стояла, скрестив руки. Она достала телефон, быстро набрав поисковый запрос. "Исчезновение космических кораблей. Говорящие животные в космосе". Результаты были предсказуемы — никаких серьёзных упоминаний, только фантастика и новости об очередном запуске спутника. Ну конечно. Это было абсурдно. Но кот... он действительно говорил. И ел колбасу с таким аппетитом, словно это было последнее, что он видел на этой планете. Алёна продолжала смотреть на него, пытаясь совместить невероятную историю с такой обыденной картиной.

Спустя всего несколько минут, насытившись, рыжий обжора буквально отключился. Свернувшись калачиком прямо на диване, и заснул глубоким сном, издав при этом протяжный, почти человеческий вздох облегчения. Видимо, космические приключения и внезапное приземление отняли у него много сил. Скафандр на его маленьком теле выглядел одновременно нелепо и трогательно. Женя подошла ближе, осторожно сняла с дивана плед, лежавший рядом, и укрыла им спящего кота. Её движения были нежными, почти материнскими. Она смотрела на него с теплотой и каким-то совершенно искренним восторгом, словно перед ней лежало чудо, сошедшее со страниц её собственных книг.

— Надо же, — прошептала она, — настоящий космический путешественник.

Алёна, тем временем, отложила телефон, не найдя ничего хоть сколько-нибудь вразумительного. Её аналитический мозг отчаянно пытался найти хоть какую-то зацепку, хоть какое-то логическое объяснение происходящему. Массовая галлюцинация? Скрытая камера? Кто-то над ними шутит? Но ощущение реальности было слишком сильным. Кот был здесь, он говорил, и теперь он спал на их диване, свернувшись в клубок, как самый обычный земной кот, пусть и в скафандре.

— Ладно, — сказала Алёна, вздохнув, — оставим его на ночь. Утром разберёмся. Посмотрим, проснётся ли он ещё говорящим. Останешься у меня на ночь?

Женя кивнула, не отводя глаз от кота. Воздух в комнате все ещё был пропитан лёгким шоком от произошедшего, но под ним уже тлело что-то новое — предвкушение. Их размеренная жизнь, кажется, только что совершила квантовый скачок.

Утро пришло с запахом свежезаваренного кофе и солнечным светом, струящимся через окна, словно ничего необычного вчера не произошло. Кот проснулся первым. Он потянулся, выпуская когти в обивку дивана, и громко зевнул. Затем, небрежно спрыгнув на пол, он огляделся, словно осматривая свои новые владения. Скафандр по-прежнему был на нем, и пушистый космонавт поспешил от него избавиться. Алёна и Женя вышли на кухню, стараясь вести себя естественно, но каждая краешком глаза наблюдала за котом. А он подошёл к их ногам, обнюхал их, а затем, подняв голову, потребовал:

— Кормить! Я голоден. И, кстати, где мой личный стюард?

Его наглость была просто обезоруживающей. Алёна усмехнулась, а потом, совершенно неожиданно для самой себя, произнесла, под впечатлением от всего произошедшего и желая придать ситуации ещё больше абсурдности:

— Знаешь, Жень, раз уж он такой необычный гость… Нельзя же просто звать его "кот". Давай дадим ему нормальное, человеческое имя. Ну, как полагается.

Женя непонимающе посмотрела на неё.

— Какое, например?

Алёна чуть задумалась, а затем её лицо озарила ироничная улыбка.

— Елпидифор. Но не просто... Пусть будет... Елпидифор Анемподистович.

Имя прозвучало торжественно и невероятно комично. Женя прыснула от смеха.

— Елпидифор Анемподистович? Ну ты даёшь, Алёнка! Мне нравится!

Кот, услышав своё новое имя, а особенно отчество, замер. Он медленно выпрямился, выгнув спину колесом, поднял хвост трубой и гордо, но очень недовольно зашипел. Казалось, ему совсем не понравилось, и он не воспринял его как должное — достойное такого исключительного существа, как он. Так, в один обычный вечер, в жизни двух авторов фэнтези появилась новая, совершенно невероятная реальность. Их творческий союз пополнился наглым, рыжим котом по имени Елпидифор Анемподистович, который, судя по всему, не собирался никуда уходить. И это было только начало их совместных, до невозможности странных приключений.

Ценный груз со станции "Геспера-9"

Ночь опустилась на город мягким, бархатным покрывалом, усыпав небо мириадами равнодушных, далёких звёзд. В уютной квартире, превратившейся за годы совместного творчества в настоящую творческую мастерскую, где каждый предмет дышал историей и фантазией, атмосфера была наэлектризована, но не привычным азартом соавторства, а каким-то новым, непривычным волнением. Алёна и Женя, две творческие души, так не похожие друг на друга, но объединённые страстью к мирам, рождающимся под их вдохновением, сидели в тишине, нарушаемой лишь тиканьем старых напольных часов. Их взгляды были прикованы к одному и тому же месту — подоконнику гостиной, широкому, устланному мягкими подушками, где теперь восседал их необычный, рыжий постоялец.

Елпидифор Анемподистович, наречённый с таким ироничным размахом, теперь не демонстрировал своей обычной наглости. Он сидел неподвижно, его пушистый силуэт, ещё недавно облачённый в нелепый скафандр, отчётливо выделялся на фоне бездонной черноты неба. Он смотрел вдаль, словно видел сквозь стены их дома, сквозь километры атмосферы, сквозь пустоту космоса, на что-то далёкое, давно утерянное. В его позе не было ни капли кошачьей грации, лишь застывшее напряжение и глубокая, почти человеческая задумчивость. Его глаза, изумрудно-зелёные, казалось, отражали не звёздное небо над городом, а совсем другие созвездия, другие галактики. Он был здесь, рядом с ними, в их уютной, тёплой квартире, но в то же время казался бесконечно далёким.

Авторы осторожно, почти не дыша, наблюдали за котом, чувствуя, как его меланхолия проникает в каждый уголок комнаты, смешиваясь с ароматом остывшего кофе и лёгкого флёра лаванды. Они видели перед собой не просто говорящего кота из космоса, а существо, несущее в себе тяжесть неведомых потерь и печаль по дому. Воздух сгущался вокруг него, становясь плотным от невысказанной тоски, от груза воспоминаний, которые, очевидно, давили на его маленькие плечи. Это было зрелище, которое превосходило любые их литературные выдумки, зрелище живой, осязаемой боли.

Тишина длилась долго, казалось, бесконечно. Часы мерно отсчитывали секунды, напоминая о беге земного времени, которое для их гостя, возможно, имело совершенно иное значение. Елпидифор оставался на подоконнике, и его взгляд, по-прежнему, был устремлён куда-то в необозримую даль. И вот, когда напряжение стало почти невыносимым, когда Алёна уже хотела что-то сказать, прервать это томительное ожидание, кот издал звук. Это было не обычное кошачье мурлыканье, не требовательное мяуканье, к которому они уже начинали привыкать. Это был тихий, надрывный звук, который прозвучал так тоскливо, так глубоко печально, что у обеих девушек ёкнуло сердце. В этом одном звуке было столько горя, столько одиночества, что он мгновенно разрушил маску наглости и высокомерия, которую обычно носил Елпидифор.

Медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, кот начал говорить. Сначала его голос был тихим, отрывистым, словно он подбирал слова для описания того, что не могло быть описано земным языком. Но постепенно, по мере того как воспоминания нахлынули, он заговорил всё увереннее, рисуя в воздухе картины своих приключений.

— Помню… — начал он низким, мурлыкающим голосом, в котором, впрочем, отчётливо слышались нотки былого высокомерия, перемешанного с тоской по утраченному. — Помню, как мы получили заказ… Странный, надо сказать, заказ. Забрать “ценный груз” с заброшенной станции. Ну, как заброшенной… По легенде, заброшенной.

Он сделал драматическую паузу, наслаждаясь произведённым эффектом. Алёна, несмотря на свой скепсис, невольно подалась вперёд, а Женя и вовсе замерла, забыв даже дышать.

— Станция называлась “Геспера-9”. Затерянная… в Поясе Молчания.

Последние слова Елпидифор произнёс с особым нажимом, словно они должны были вызвать у его слушательниц благоговейный трепет. Но заметив, что желаемого эффекта не достиг, он пояснил:

— Пояс Молчания — легендарная аномальная зона, о которой ходят жуткие истории, место, откуда не возвращаются, — вот теперь девчонки прониклись.

— Пояс Молчания… — эхом повторила Женя, её глаза расширились от восторга. — Какое необычное название. Это что-то наподобие зоны, где: не работает связь, где ломаются приборы, где…

Алёна удивлённо переводила взгляд с одного на другого, не совсем понимая, о чём речь.

— Где никто не знает, что с тобой случится, — закончил за неё кот, и в его голосе прозвучало что-то такое, что заставило девушек поёжиться. — Задание было, конечно, под грифом “особо секретно”. И, как всегда, с минимальным количеством информации. Просто “забрать ценный груз”. Никто не объяснял, что это за груз, зачем он нужен, и почему именно там, в этом проклятом Поясе. Но приказ есть приказ. Экипаж “Ржавого Котла” к тому времени уже столько повидал, что даже такие задания не вызывали особого удивления. Просто очередная… ну, скажем так, нестандартная командировка.

Кот посмотрел на Алёну, словно ожидая её реакции, но та лишь чуть заметно приподняла бровь, всем своим видом показывая, что по-прежнему ждёт фактов, а не художественного свиста. Кот вздохнул, словно обидевшись на такое недоверие, но продолжил, не обращая внимания на её скепсис.

— Подготовка к миссии шла в обычном режиме. Проверка систем, загрузка провизии… И, конечно же, моя личная инспекция. Без меня, сами понимаете, ни один рейс “Ржавого Котла” не обходился. Я — талисман, я — совесть экипажа, я —…

— Неужели ты ещё и рулевой? — не удержалась от сарказма Алёна.

Кот проигнорировал её реплику с поистине космическим достоинством.

— В общем, готовились основательно. Потому что знали — Пояс Молчания — это не шутки. Это… это место, где сама реальность становится зыбкой.

Он закончил свой рассказ о начале миссии, и в его глазах снова мелькнула та же печаль, что они видели до этого. Эта миссия, очевидно, была поворотной в его жизни, и воспоминания о ней были ещё свежи, ещё болезненны. Авторы молчали, ожидая продолжения, чувствуя, как атмосфера в комнате сгущается, предвещая что-то зловещее. История этого кота была не просто байкой — она была отголоском настоящих приключений, полных опасностей и тайн. И они, сидящие в своём уютном доме, оказались втянуты в эту космическую драму, слушая рассказ из первых лап говорящего кота-космонавта.

Какая ирония судьбы!

Или… или это просто начало чего-то большего? Эта мысль промелькнула в голове у обеих девушек, и от неё стало одновременно волнительно и немного жутко. Кто бы мог подумать, что их размеренная писательская жизнь превратится в сюжет их собственных книг, да ещё и с таким необычным главным героем. И теперь они ждали, что расскажет им этот рыжий сказочник о своём путешествии в самое сердце аномалии, о том, что ждало экипаж “Ржавого Котла” на таинственной станции “Геспера-9”.

— Вход в Пояс Молчания… — голос Елпидифора снова стал тихим, словно он боялся разбудить дремлющее в том месте зло. — Это не похоже ни на что, что можно представить. Не просто зона, где не работает связь. Это… это как шагнуть в другой мир. Мир без привычных правил.

Он замолчал, собираясь с мыслями. На этот раз даже Алёна не пыталась его перебить, слишком увлечённая атмосферой его рассказа.

— Сначала всё шло по плану. Расчёты верны, курс проложен. Обычный переход. Но как только мы пересекли условную границу, всё изменилось. Связь оборвалась мгновенно. Просто… тишина. Полная, звенящая тишина в эфире, как будто нас вырезали из реальности или, наоборот, во всём мире остались лишь мы одни. А потом… потом начали сбоить приборы и команда сбилась с ног, пытаясь исправить.

Он описывал это тяжело, словно переживал всё заново. Его шерсть на загривке слегка встала дыбом, а глаза расширились.

— Навигационные приборы сошли с ума. Стрелки компасов метались, экраны мониторов выдавали какую-то абракадабру. Мы были слепы и глухи. Посреди ничто. Только Пояс Молчания вокруг. И это ощущение… Ощущение, что ты совсем один в огромной, пустой вселенной, оно сводило с ума.

Кот вздрогнул, словно чувствуя холод космического пространства.

— Напряжение на корабле росло. Каждый нервничал, хотя никто старался этого не показывать. Капитан… он держался, как всегда. Но даже у него в глазах появилась тревога. Неизвестность давила: мы не знали, куда шли, не знали, что вокруг нас. Есть только этот миг времени, ты, корабль, и эта… тишина. И в этой тишине начинает мерещиться… всякое: шорохи, тени, шепотки. Чувство, что за тобой наблюдают.

Рыжий рассказчик поёжился и обхватил себя лапками.

— Это не просто отсутствие связи. Это полная абсолютная изоляция от всего мира, от всего, что ты знал.

Его слова были полны такого неподдельного страха, что даже самая прагматичная Алёна почувствовала мурашки по коже, а Женька буквально перестала дышать, превратившись в слух. Пояс Молчания… Место, где даже космический кот теряет свою самоуверенность. Это был не просто элемент сюжета — это была живая, дышащая опасность, которая нависла над экипажем “Ржавого Котла”. И они, слушательницы, погружались в эту опасность вместе с маленьким пушистиком, ощущая на себе тяжесть космической изоляции. Мир их уютной квартиры казался теперь нереальным, далёким, а реальным становился только тёмный, враждебный космос Пояса Молчания.

И они ждали, что же было дальше, какие испытания ожидали экипаж в этой зловещей пустоте. Каждая деталь рассказа Елпидифора, каждый звук, каждая пауза — всё это создавало жуткую, но до дрожи притягательную атмосферу, погружая их в мир, где реальность переплеталась с ночным кошмаром. Соавторам казалось, что они чувствуют эту тишину, этот холод, это растущее напряжение. Это был не просто рассказ, это было живое переживание, которым кот делился с ними, открывая им дверь в свой мир, полный опасностей и тайн. И девушки входили в эту дверь, не раздумывая, готовые к тому, что их ждёт по ту сторону реальности.

— Но самое странное началось потом, — продолжил Елпидифор, его голос стал более напряжённым. — Мы шли вслепую по старым картам, по интуиции… И вдруг… — Он снова сделал паузу, и эта пауза была полна драматизма. — Мы увидели её. Станцию “Геспера-9”. Она висела в пустоте, как… призрак. И первое, что бросилось в глаза… — кот прищурился, словно снова видя перед собой эту жутковатую картину. — Она не была тёмной. Она… светилась. — он произнёс это слово так, словно оно было самым зловещим в Галактике. — Не ярко, нет, мягким, тусклым светом. Из окон иллюминаторов, из служебных люков… Как будто… она жила и ждала...

Женя тихо ахнула, Алёна же скептически наморщила лоб.

— Жила? Ты хочешь сказать, что у неё работало электропитание? — спросила она, пытаясь вернуть разговор в русло логики.

— Электричество… Да, что-то там воспроизводило его, — подтвердил кот, игнорируя её попытку приземлить его историю. — Но дело не только в свете, скорее, в ощущении. Ощущении… присутствия… Как будто кто-то смотрел на нас из этих полутёмных глазниц окон, заманивал светом.

Кот передёрнул плечами, хотя у котов, как известно, плеч нет, но у этого как-то получилось.

— Мы долго колебались подходить или нет. Моя интуиция кричала: “Беги, кот!” Но нас держал приказ. И этот “ценный груз”, — он фыркнул, словно до сих пор был недоволен тем приказом. — Капитан принял решение. Идём на стыковку. Осторожно. С максимальными мерами предосторожности.

Кот довольно неплохо описал манёвры корабля, которые, несмотря на сбои приборов, были выполнены с ювелирной точностью, демонстрируя высочайшее мастерство экипажа “Ржавого Котла”.

— Пристыковались… Команда была напряжена, мы ожидали нападения, но его не последовало, только после этого открыли люк… И вот тогда… мы впервые ощутили ЭТО по-настоящему. ЭТО… ЭТУ жуткую атмосферу. Станция оказалась не просто работающей. Она была… живой. Но не так, как должен быть жив обитаемый космический объект. У неё была… другая жизнь, — кот замолчал, глядя куда-то в сторону, словно видел перед собой картины той зловещей станции.

Женя прижалась к Алёне, чувствуя, как страх проникает в неё вместе с рассказом Елпидифора. Алёна, несмотря на своё желание найти логичное объяснение, не могла отрицать той силы, с которой кот описывал это зловещее ощущение. Системы на заброшенной станции в Поясе Молчания, должные априори быть обесточенными, функционировали… Это было слишком много для простого совпадения. И что-то внутри девушки, что-то иррациональное говорило, что в этой истории есть нечто большее, чем обычные неисправности оборудования. Это было начало настоящего хоррора, разворачивающегося в космосе, и соавторы слушали мохнатого очевидца, затаив дыхание, приготовившись к тому, что ждёт их дальше.

— Внутри… — Елпидифор снова заговорил после напряжённой паузы, и его голос был полон предостережения. — Внутри было… странно, — он подбирал слова, словно пытаясь описать нечто, выходящее за рамки привычного понимания. — Свет оказался тусклым, мерцающим, но его хватало, чтобы не чувствовать себя слепым кротом. Системы жизнеобеспечения работали, но… как-то вяло. Воздух был спёртым, с каким-то… неприятным запахом, — он дёрнул носом, словно до сих пор чувствовал этот запах. — Мы шли группой с оружием наготове, осторожно продвигаясь вперёд. Помещения… Они выглядели так, будто их покинули… внезапно. Не в спешке, нет. Просто… вот сейчас были здесь люди, и вот их нет.

Он описывал оставленные на столах чашки с ещё не остывшим кофе, открытые ноутбуки с зависшими на экране отчётами, инструменты, брошенные посреди работы, даже свежий лишь раз откусанный бутерброд лежал на тарелке.

— Никаких следов борьбы. Никакого хаоса. Просто… пустота. Как будто все просто… исчезли. Испарились.

Этот образ внезапного, необъяснимого исчезновения был поистине жутковатым. Женя представила себе эту картину и невольно содрогнулась. Алёна же, несмотря на весь её прагматизм, почувствовала, как в груди зарождается неприятное чувство. Что могло заставить целый экипаж бросить всё и просто… исчезнуть?

— Мы прошли по жилым отсекам, по лабораториям, по мостику… Никого. Ни единой души. Только… это жуткое ощущение присутствия. Как будто станция следила за нами, как живая, — кот снова поёжился. — Капитан был напряжён. Он, конечно, не показывал виду, но я чувствовал это, каждый из нас чувствовал. Что-то было не так. Что-то… очень сильно не так.

Кот описал абсолютную, гнетущую тишину, которая царила на станции, прерываемую только монотонным гулом работающих систем.

— Эта тишина… Она была хуже любого крика. Она давила на мозг, хотелось орать, стрелять и драть когтями обшивку, она сводила с ума. Казалось, что стены… дышат. Что они слушают.

Его рассказ был настолько детальным, что авторы почувствовали, будто они сами идут по этим пустынным коридорам, ощущая эту жуткую тишину, этот спёртый воздух. И в этой тишине таилась неизвестность, угроза, которая была гораздо страшнее явной опасности. Пустая, но обитаемая станция в Поясе Молчания… Что могло скрываться в её стенах? Что случилось с её экипажем? Эти вопросы повисли в воздухе, безмолвные, но настойчивые, заставляя авторов с нетерпением и страхом ждать продолжения. Это было начало тайны, которая, очевидно, только набирала обороты.

— Мы продвигались дальше, всё глубже в чрево станции, — продолжил кот, и его голос стал ещё более низким, почти шёпотом. — И чем дальше мы заходили, тем… страннее становилось. Мы начали находить следы. Не просто брошенные вещи. Нет. Следы… присутствия. И… происшествия.

Кот описал первые жуткие находки. На стенах, там, где должен быть гладкий пластик, они обнаружили странные отметины, похожие на… царапины. Но не обычные царапины, а глубокие, широкие, словно сделанные чем-то очень острым и очень сильным.

— Их было много. В разных местах. На стенах, на полу, даже на потолке. Как будто кто-то пытался выбраться. Или… что-то пыталось попасть внутрь. Мы нашли лог-файлы. Но они были… искажены. Данные оказались обрывочными, неразборчивыми. Но даже по этим обрывкам стало ясно… Что-то на станции пошло не так. Очень сильно не так.

И новые пугающие подробности о тревожных записях в логах, о внезапных сбоях систем, о неидентифицированных сигналах.

— Была одна запись… Последняя. Всего пара строк. Что-то про… “изменение”, про “слияние”. А потом… тишина, — слово “слияние” прозвучало особенно зловеще.

Слияние с чем? И во что превратился экипаж после этого “слияния”? Эти вопросы пронеслись в голове у авторов, вызывая неприятные догадки.

— И мы нашли… кровь, — кот произнёс это слово тихо, и в его голосе была такая боль, что стало ясно — это было не просто обнаружение биологического материала.

Это был знак того, что на станции произошло нечто ужасное, что-то, связанное с насилием и страданием.

— Не много, не… обычные следы борьбы. Скорее… как будто кто-то пытался это скрыть. Или… как будто это было… остатком. Того, что осталось.

Его описание было расплывчатым, но тем более жутковатым. Остатком чего? В кого или во что превратились члены экипажа станции “Геспера-9”? Авторы обменялись тревожными взглядами.

— И вот тогда… — Елпидифор вздрогнул, словно вспоминая что-то по-настоящему пугающее. — Вот тогда мы услышали ЭТО.

Его глаза расширились, и он прижал уши к голове, как делают коты, когда напуганы.

— Звук. Он шёл из глубины станции. Сначала… очень тихо. Еле слышно. Как… как будто кто-то… скребётся. Или… ползёт, — описания этого звука было достаточно, чтобы у Алёны и Жени побежали мурашки по коже. — Мы замерли. Все. Никто не двигался. Только слушали, как этот звук становится… громче. Ближе…

Кот очень живо описал, как звук постепенно усиливался, превращаясь из едва слышного скрежета в нечто более отчётливое, более тревожное.

— Это был… нечеловеческий звук. Непохожий ни на что, что мы слышали раньше. Не мяуканье, не лай, не рычание… Что-то… абсолютно чуждое, — в его голосе Елпидифора звучал такой неподдельный страх, что сомнений не осталось — это было нечто по-настоящему зловещее. — И вместе с этим звуком пришло ощущение… опасности. Жуткой, холодной опасности. Как будто на нас кто-то… голодный… смотрел из темноты, из пустых коридоров. И ждал...

Он замолчал, тяжело дыша, его маленькое тельце дрожало. Алёна и Женя тоже дрожали, чувствуя на себе тяжесть этого невидимого присутствия, описанного котом. Этот звук, это ощущение опасности — это был явный признак того, что на станции они не одни, что “ценный груз”, который они должны забрать, возможно, был не предметом, а… существом. И это существо явно не было дружелюбно настроено.

— Мы поняли. Слишком поздно, возможно. Но поняли. Станция не просто заброшена. И её экипаж… они не просто исчезли. С ними… что-то случилось. Что-то… превратило их… во что-то другое.

Последние слова он произнёс почти шёпотом, и в его голосе прозвучало такое глубокое потрясение, такая боль, что стало ясно — он не просто рассказывает историю. Он делится ужасом, который пережил, который изменил его навсегда. Что за существо издавало этот звук? Во что превратились члены экипажа? И что ждало команду “Ржавого Котла” в глубинах этой про́клятой станции? Вопросы множились, создавая каскад непонимания.

— Так что же вы нашли? — не выдержала Алёна, уже запутавшись в предположениях и драматизме.

“Елпидифор точно брал уроки у Станиславского”, — подумала она.

— Так груз! — удивлённо моргнув, выдал рыжий охламон. — Криокапсулу, если быть точным.

— Вот подлец! — восхищённо охнула Алёнка. — А жути-то нагнал сколько!

— Ну так не пустая она была, — вздохнул рыжий рассказчик и устремил печальный взгляд своих изумрудных глаз в ночное небо.

Тайна криокапсулы

На кухне, где ещё недавно царили запахи свежей выпечки и горячего кофе, теперь витала атмосфера наэлектризованного ожидания. Алёна и Женя, застыв, внимательно ловили каждое слово рыжего рассказчика, который, удобно устроившись на подоконнике, продолжил свою невероятную сагу. Его хвост слегка подрагивал, словно он дирижировал невидимым оркестром космических приключений, а в глазах, ещё недавно полных меланхолии, теперь плескался азарт рассказчика, знающего цену хорошо построенной интриги.

Он начал описывать их дальнейшие действия на станции “Геспера-9”, переходя от жутковатых, неясных намёков к более предметным деталям. Его голос, всё ещё низкий и мурлыкающий, приобрёл деловые нотки, когда он говорил о "ценном грузе".

— Мы нашли его… в одном из дальних отсеков, — вещал кот, с грацией профессионального лектора описывая планировку станции. — Это была… криокапсула.

Алёна, которая всё это время сидела с выражением глубокого скепсиса на лице, не удержалась от едва слышного хмыканья. Её прагматичный ум отказывался принимать на веру эту цепь невозможных совпадений. Криокапсула на заброшенной станции в Поясе Молчания? Это звучало слишком уж… литературно.

А вот Женя, напротив, была полностью захвачена рассказом. Её глаза, сияющие от любопытства, неотрывно следили за котом. Для неё каждая его фраза была новой гранью мира, который она привыкла создавать в своих книгах, но который теперь вдруг ожил прямо перед ней, во плоти… или точнее, в меху.

— А в ней… — кот сделал паузу, явно наслаждаясь моментом, — …была она.

В воздухе повисла невидимая вопросительная надпись. Кто "она"? Что делала криокапсула с "ней" в Поясе Молчания? Авторы с нетерпением ждали продолжения, ощущая, как сюжет затягивает их в свою воронку, унося от привычной, размеренной жизни в мир, где говорят коты и бродят призраки прошлого. Это было как читать собственную книгу, но с внезапными, непредсказуемыми сюжетными поворотами, которые заставляли сердце биться быстрее. Мир фэнтези вторгся в их реальность, принеся с собой не только чудеса, но и предчувствие опасностей. Жутко, но захватывающе.

—Она… её звали Лира, — продолжил Елпидифор, и в его голосе прозвучало что-то такое, что заставило Женю ещё сильнее вжаться в кресло, а Алёну — навострить уши. — Она проспала там… двести лет. В анабиозе.

Двести лет! Эта цифра сама по себе была впечатляющей, но не для авторов фэнтези. Кто эта девушка, проспавшая два столетия в криокапсуле на заброшенной станции? И почему она оказалась там? Вопросы множились, и кот, казалось, был не слишком расположен отвечать на них. Он рассказывал о её пробуждении, о том, как она медленно выходила из криосна, как постепенно приходила в себя, как её глаза открывались, глядя на совершенно незнакомые лица команды "Ржавого Котла". Он описывал её растерянность, испуг, попытки понять, где она находится и что с ней произошло.

— Она была… как ребёнок, — произнёс кот, и на его наглой морде промелькнула тень какого-то… сочувствия? — Совершенно потерянная. Не понимающая ничего из того, что мы ей говорили.

— Кто она? Откуда? — спросила Алёна, не в силах побороть свой аналитический зуд. — Почему она была там?

— Ценный груз… — уклончиво ответил кот, не вдаваясь в подробности. — Надо было забрать. Приказ.

— Слушай, рассказ, конечно, интересный, но ты слишком драматизируешь и уж слишком много не досказываешь. Давай подробнее… — не выдержала Алёнка издевательств кота.

Елпидифор недовольно фыркнул, но начал рассказывать:

— Атмосфера на борту "Ржавого Котла" после стыковки со станцией "Геспера-9" была… напряжённой. Это было не просто чувство насторожённости, присущее команде при выполнении ответственных миссий. Нет. Это было… ощущение чужого присутствия. Словно кто-то невидимый, но ощутимый, ступил вместе с нами на борт их родного, пусть и дряхлого, корабля. Каждый член экипажа, от бывалого капитана до юного кадета, чувствовал это. И я, Елпидифор Анемподистович, с моими тонкими кошачьими чувствами, ощущал это особенно остро. Шерсть на загривке вставала дыбом без видимой причины, а хвост то и дело начинал подрагивать, предчувствуя недоброе. Команда, обычно шумная и дружелюбная, притихла. Обсуждение миссии, обычно сопровождавшиеся оживлёнными спорами и шутками, теперь велись шёпотом, с опасливыми взглядами по сторонам. Все понимали, что что-то не так, что принесли на борт не только "ценный груз", но и… нечто другое. Нечто, что затаилось в тёмных углах корабля и ждало своего часа. Это ощущение нарастало с каждой минутой, пропитывая воздух в отсеках, делая его вязким и холодным. Стало ясно — эта миссия была далеко не такой простой, как казалось на первый взгляд, и они ещё долго будут расхлёбывать её последствия. И никто не знал, что именно ждёт их впереди. Это предчувствие нависшей угрозы витало в воздухе, заставляя каждого члена экипажа нервничать и готовиться к худшему.

Пушистый рассказчик перевёл дух, отворачивая и подпирая голову лапой, принимая позу мыслителя в кошачьем варианте.

— Помню, как началась… свистопляска, — фыркнул Елпидифор, и в его глазах промелькнул отблеск того беспокойства. — Сразу после отлёта со станции, едва мы вышли из Пояса Молчания, наши приборы словно с цепи сорвались! Навигационная система показывала, что мы одновременно летим в три разные стороны, бортовой компьютер выдавал ошибки на всех языках галактики, а связь… — кот развёл лапами, словно показывая полное отсутствие чего-либо, — …трещала, шипела и в итоге сдохла напрочь. Мы были… потеряны. И не только в пространстве. Потеряны во времени, потеряны в данных… Наш доблестный "Ржавый Котёл", повидавший всякое, казалось, сам испугался чего-то. Экраны на мостике мерцали и покрывались рябью, словно кто-то невидимый играл с электроникой. Инженер бегал по отсекам, ругаясь на всех известных ему наречиях и пытаясь привести технику в чувство, но всё было бесполезно. Сбои нарастали как снежный ком, создавая полный хаос на борту. Корабль вёл себя… неадекватно. Каждый шорох, каждый сбой в системе вызывал у экипажа нервную дрожь. И это было только начало. Словно какая-то неведомая сила проверяла их на прочность, играя с ними, наблюдая за их реакцией на этот техногенный кошмар. Казалось, что сам корабль, их дом и защита, обратился против них, поддавшись влиянию чего-то чуждого и враждебного. Напряжение на борту достигло своего пика, и все понимали, что дальше будет только хуже.

Наряду с техническими сбоями, на борту "Ржавого Котла" стали происходить вещи, которые уже не поддавались никакому рациональному объяснению. Тени. Они мелькали в углах коридоров, в пустых отсеках, на периферии зрения. Стоило только перевести взгляд — они исчезали. Быстрые, неуловимые, они создавали жуткое ощущение, что за тобой постоянно наблюдают. А ещё… звук. Тихий, едва слышный, но настойчивый скрежет. Он доносился из грузового отсека. Словно кто-то, запертый там, пытался выбраться. Или… что-то запертое там пыталось сделать что-то другое. Этот скрежет действовал на нервы, проникая под кожу, заставляя членов экипажа вздрагивать при каждом его появлении. Экипаж пытался найти источник звука, осматривал отсеки вдоль и поперёк, но ничего не находил. Скрежет прекращался, едва они входили в помещение, и возобновлялся, стоило только им уйти. Это было похоже на игру кошки-мышки, где они были мышками, а кошкой — нечто невидимое и зловещее. Страх, до этого сидевший где-то глубоко внутри, теперь выползал наружу, сковывая движения и заставляя сердце биться чаще. С каждым сбоем, с каждой тенью, с каждым скрежетом, атмосфера на корабле сгущалась, предвещая что-то ужасное.

— А потом… — голос Елпидифора стал тише, словно он не хотел вспоминать этот момент, — я почувствовал её присутствие. В грузовом отсеке. Среди всех этих ящиков, контейнеров… И криокапсул. Тех самых, которые мы должны были забрать как “ценный груз”. Одна из них… она мерцала. Не так, как обычно мерцают индикаторы. А… по-другому. Холодным, неземным светом. И внутри… была она. Девушка.

Он замолчал, глядя куда-то вдаль, словно снова видел её перед собой.

— Она очнулась. И когда открыла глаза… Что-то произошло. Сразу. Техника… она словно взбесилась окончательно. Сбои усилились. Тени стали… отчётливее. А скрежет из отсека… настойчивее, — кот передёрнулся, вспоминая этот момент. — А потом она заговорила. Её голос был тихим, слабым после долгого сна. И она сказала: "Я… я помню". А потом… она прошептала: "Двести лет… Я проспала… двести лет…" Двести лет! В криосне! На заброшенной станции в Поясе Молчания! Её слова… они словно стали катализатором. Весь этот хаос на борту… он достиг своего пика. Казалось, что само пространство вокруг неё искажается, поддаваясь влиянию её пробуждения. Это было… не просто пробуждение. Это было… открытие двери. И эта дверь, как оказалось, вела совсем не туда, куда мы думали. Присутствие этой девушки на борту… оно было связано с этими сбоями, с тенями, со всем этим ужасом, который начал твориться на "Ржавом Котле". И это осознание пришло ко мне не сразу, но когда пришло — оно стало как удар током. Эта девушка… она не просто пассажир. Она была… причиной. И это меняло всё.

Алёна с Женей переглянулись, рассказ кота становился быстрым, и куда делась та театральность в его рассказе?

— Лира… — прошептал Елпидифор, и в его голосе прозвучало узнавание, смешанное с испугом. — Я… я видел её раньше. В архивах. На снимках. В… легендах. Она… она не просто человек.

Пространство вокруг кота, казалось, тоже начало искажаться, вторя его словам. Холодный ветер, которого не могло быть в закрытом помещении, пронёсся по комнате, заставив авторов поёжиться.

— Она… она ключ, — выдохнул кот, и каждое слово давалось ему с трудом. — Ключ к… к измерениям. К другим мирам. И… — он огляделся по сторонам, словно ища подтверждение своим страшным догадкам, — …дверь. Она уже приоткрыта. Её пробуждение… оно открыло эту дверь. И теперь… — он замолчал, и в его глазах застыл неподдельный ужас.

Лира. Девушка из криокапсулы. Она была не просто спящей красавицей, а вместилищем чего-то древнего и могущественного.

— Они шли за нами, — произнёс кот, и в его глазах мелькнула та же тревога, которую авторы видели в начале его рассказа, когда он только оказался у них в квартире. — С самого момента, как мы покинули станцию. И чем ближе мы подходили… тем активнее они становились.

— Они? — уточнила Женя, подавшись вперёд то ли в желании погладить пушистого сказочника, то ли пожалеть.

Алёна задумалась, по всему выходило, кот намекнул на столкновение, которое, очевидно, стало причиной его аварийной посадки на Земле, столкновение, которое он едва пережил. Стало ясно, что дракон, о котором он упоминал в самом начале, не был просто мистическим существом из другого измерения, а, скорее… силой, с которой столкнулся "Ржавый Котёл", силой, которая шла за артефактом. Теперь картина складывалась.

Лира, артефакт, враждебные силы… И кот, волею случая, или судьбы, оказавшийся на Земле, принёсший с собой эту опасную историю. Их уютная квартира стала временным убежищем для носителя древней тайны, а они сами — невольными участниками космической драмы. Опасность, о которой говорил кот, теперь была не где-то там, в далёком космосе. Она была здесь. Возможно, уже совсем рядом. Эта мысль вызвала холодок в груди.

— Древние… измерения перемешиваются, быль и небыль перепутываются… — сказал кот и снова уставился в ночное небо.

Тишина после слов кота была почти осязаемой. Алёна и Женя молча переваривали услышанное, пытаясь осознать всю глубину ситуации, в которую они попали. Они смотрели на Елпидифора, который теперь казался им не просто наглым рыжим котом, а живым воплощением самой опасности. Его наглая морда, пронзительный взгляд — всё это теперь обрело новый смысл. Этот милый, но самоуверенный кот, с таким аппетитом уплетающий их угощения, втянул их в игру, ставки в которой были невероятно высоки.

Космический артефакт, преследующие его враги, девушка, спящая двести лет, и кот-космонавт, который знал всё… Это было слишком много для одного вечера.

— Подожди, — мотнула головой Алёна, будто пытаясь вытрясти ненужные мысли. — Давай уточним, то есть вы нашли на заброшенной и жутенькой станции, где непонятно что случилось, груз и среди этого "ценного груза" оказалась девушка артефакт? — Алёна рукой остановила уже открывшего было рот кота. — И я правильно поняла, именно из-за этой Лиры и перепутанных измерений и реальности вы столкнулись с драконом? Живым реальным драконом? Это же была не метафора?

— Угу, — кивнул с важной мордой кот, — а я попал к вам, но, видишь ли, в чём дело, — Елпидифор почесал башку между ушами, — я только сейчас понял, раз я к вам попал, то вы тоже, ну… — он глянул на небо, потом осмотрел комнату и, видимо, нашёлся со словами, — втянуты в это искривление.

Осознание последствий его рассказа обрушилось на соавторов со всей своей тяжестью. Их жизнь, которая ещё утром казалась такой предсказуемой и понятной, теперь была полна неизвестности и потенциальных опасностей. Они, две писательницы, живущие в мире фантазий, оказались втянуты в реальную, пусть и космическую, битву. Будущее становилось неопределённым. Что теперь? Будут ли враждебные силы искать кота на Земле? Будут ли они в опасности? Как им защитить себя? А что будет с реальностью? Живых бронированных драконов на Земле видеть не хотелось. Одно дело, фэнтези книги, и другое, реальность их мира.

Эти вопросы роились в их головах, не находя ответа. Но, несмотря на страх, было и… волнение. Тонкое, едва уловимое чувство предвкушения. В конце концов, они были авторами. Создателями миров и историй. И теперь они сами оказались в центре такой истории, которую могли только мечтать написать. Это было страшно, но в то же время и… невероятно вдохновляюще. Они посмотрели друг на друга. В глазах Жени читалась смесь испуга и восторга. Алёна же, несмотря на всю серьёзность ситуации, не могла скрыть проблеск азарта в своих янтарных глазах. Как прагматик, она сразу начала прикидывать варианты действий, оценивать риски, строить планы.

Авантюра? Возможно. Но они всегда были готовы к авантюрам, по крайней мере, на бумаге. Теперь же настало время воплотить их в жизнь. И, возможно, именно они, две писательницы, две создательницы фэнтези, смогут найти выход из этой невероятной ситуации, используя своё главное оружие — воображение и умение рассказывать истории. Ведь разве не так рождаются легенды? Из неожиданных встреч, из тайн прошлого и из смелости тех, кто готов бросить вызов неизвестности. И они были готовы. Готовы к приключениям, которые ждали их в этом новом, опасном, но таком захватывающем мире.

Селёдка спасёт от космического шторма

Елпидифор Анемподистович, удобно развалившись на диване, грациозно потянулся, выпустив коготки и зацепив дорогую обивку. Женя с Алёной сидели рядом, полукругом, словно перед экраном домашнего кинотеатра, где сейчас вот-вот начнётся самое захватывающее кино. Кот окинул их взглядом, полным снисходительного величия, и, откашлявшись, начал свой рассказ. Вернее, продолжил, ведь он травил космические байки за еду…

— Знаете ли вы, мои дорогие, что такое настоящий космический шторм? Это не просто рябь на поверхности эфира. Это хаос, это буйство стихий, перед которым меркнет даже самый свирепый земной ураган! Однажды, когда наш "Ржавый Котёл". бороздил просторы туманности Андромеды…

Он сделал эффектную паузу, словно давая слушательницам возможность в полной мере осознать масштаб предстоящего повествования. Алёна, краем глаза наблюдая за Женей, не могла не отметить, с каким искренним восторгом та внимает каждому слову кота. Глаза её подруги сияли, губы приоткрылись в немом ожидании. "Неужели она, и правда, верит во всё это?" — подумала Алёна. Сама она, конечно, относилась ко всем этим историям с изрядной долей скепсиса. Но сейчас, глядя на сияющую Женю, решила на время отбросить свой цинизм и просто насладиться моментом. В конце концов, немного сказки в жизни ещё никому не повредило.

— …так вот, мы летели сквозь туманность, когда внезапно — бабах! — прямо перед нами разверзлась настоящая бездна! Гигантские волны плазмы, словно огненные языки, хлестали по обшивке корабля. Экипаж, надо сказать, изрядно струхнул. Даже видавший виды капитан побледнел как полотно. Все приборы зашкаливали, связь оборвалась, казалось — это конец.

Елпидифор артистично замахал лапами, изображая бушующие волны плазмы. Он то и дело менял голос, то рычал, изображая космический шторм, то пищал, передразнивая испуганный экипаж. Женя ахала и охала, живо представляя себе картину вселенской катастрофы. Кажется, она даже забыла, что перед ней всего лишь говорящий кот.

— И вот, когда надежда почти угасла, когда "Ржавый Котёл". уже начал крениться, словно пьяный бочонок, мне пришла в голову гениальная идея! Я, не раздумывая ни секунды, бросился в кладовую и… что бы вы думали? — схватил селёдку!

Алёна не выдержала и прыснула со смеху.

— Селёдку? — переспросила она, стараясь сохранить серьёзное выражение лица. — И каким образом селёдка спасла корабль от космического шторма? Это что, какой-то новый вид оружия? Или у вас там, в космосе, селёдка обладает магическими свойствами?

Елпидифор слегка смутился от её вопроса, но быстро взял себя в лапы.

— Ну, это, знаете ли, сложный вопрос, требующий глубокого научного анализа, — начал он, надувая щёки. — Дело в том, что жирные кислоты, содержащиеся в селёдке, вступают в реакцию с энергией плазмы, образуя… эээ… ну, в общем, что-то вроде… стабилизирующего поля! Да, именно так! Стабилизирующее поле! Оно нейтрализовало вредное воздействие шторма и позволило нам выбраться из этой передряги.

Женя захихикала, прикрыв рот ладошкой. Алёна покачала головой, не в силах сдержать улыбку. Ну и фантазёр этот кот!

— Это самая невероятная и гениальная история, которую я когда-либо слышала! — воскликнула Женя, глядя на кота восхищёнными глазами. — Елпидифор Анемподистович, вы просто герой! Спасибо вам за такой захватывающий рассказ!

Она подскочила с дивана и направилась к холодильнику. Вернулась с большим куском свежего лосося.

— Это вам за героизм! — сказала она, протягивая лакомство коту.

Он принял комплименты и лосось с царственным видом. Ему явно нравилось всеобщее внимание и восхищение. Он небрежно махнул лапой.

— Да ладно, что уж там, — промурлыкал он. — Это меньшее, что вы, земляне, можете сделать для космического героя, спасшего Вселенную от неминуемой гибели.

Он самодовольно облизнулся и принялся с аппетитом уплетать рыбу, с удовольствием поглядывая на своих благодарных слушательниц. "Какие же они наивные, эти писательницы, — подумал он, уминая очередной кусок рыбы, — как легко их обвести вокруг лап! Главное — побольше пафоса и поменьше конкретики. И тогда можно получить всё, что душе угодно!"

Девушки переглянулись, обмениваясь улыбками. Алёна призналась себе, что даже если все эти истории кота — чистейший вымысел, они всё равно вдохновляют её на новые идеи для книг. В конце концов, разве не в этом заключается суть творчества — в умении видеть необычное в обычном, находить сказку в повседневной жизни? Присутствие Елпидифора в их жизни, безусловно, делало её более яркой и интересной.

Женя, глядя на уплетающего лосось кота, думала о том, что он может стать неисчерпаемым источником вдохновения для их будущих романов. "Нужно только почаще его расспрашивать, — решила она, — и записывать все его рассказы. А там уж мы разберёмся, где правда, а где вымысел". В конце концов, какая разница, если это всё равно превратится в захватывающую историю?

А Елпидифор Анемподистович, между тем, решил продолжать травить свои байки, чувствуя себя настоящим властителем дум и сердец этих двух очаровательных, но таких доверчивых писательниц. И кто знает, может быть, в глубине души он и сам начинал верить в свои космические приключения…

Кот сыто и сладко потянулся на диване, демонстрируя чудеса гибкости. Его рыжая шерсть лоснилась в свете настольной лампы. Женя восхищённо ахнула, глядя на это грациозное зрелище. Ну разве может такое животное быть простым котом? В нём явно есть что-то особенное, что-то инопланетное!

Алёна лишь фыркнула, не отрываясь от своего планшета. Она что-то сосредоточенно выискивала в интернете, наверняка пытаясь найти хоть какое-то рациональное объяснение фантазиям кота. Она привыкла к его эксцентричным выходкам, но не переставала искать им логическое обоснование. Для неё это был вопрос принципа — вернуть всё в рамки реальности, уличить лжеца и фантазёра. Себя она, как ни странно, к последним не причисляла.

— Ну да, ну да… — пробормотала она себе под нос, листая страницы Википедии. — Космический шторм… селёдка… стабилизирующее поле… Что-то мне это напоминает… Ах, да! Сказки дядюшки Римуса!

— Чей дядюшка? — уточнил кот, но девушка от него только отмахнулась.

— Скажи мне, пожалуйста, какая у вас была система навигации на корабле? И каким образом ты определил, что именно селёдка может создать это… стабилизирующее поле? Там же, наверное, какие-то сложные расчёты нужны, формулы…

Алёна задала прямой вопрос, надеясь поймать кота на лжи. Она хотела вывести его на чистую воду, заставить признаться в том, что все его истории — лишь плод его бурной фантазии. В этом заключался её рациональный подход, её стремление к истине, её вечная борьба с иллюзиями. Нет обоснуя — нет сюжета! Вот её кредо…

Елпидифор нервно облизнулся и отвёл взгляд в сторону. Он явно не ожидал такого напора. Он заёрзал на диване и начал притворно чистить шёрстку, избегая прямого взгляда Алёны. Кот заметно нервничал, избегая ответа, словно боялся сказать что-то не то. Он чувствовал себя загнанным в угол, как мышь перед кошкой. Он увиливал от ответа, это было очевидно.

— Ну, знаешь ли, Алёна, — промямлил он, понимая, что от него не отстанут, — это… это очень сложный вопрос… Там много технических деталей, а я кот… да и тебе, как гуманитарию, вряд ли они будут интересны… Да и потом, я уже плохо помню… Столько лет прошло…

— Ну как же не помнишь? — ехидно усмехнулась Алёна. — Ты же сам говорил, что всё было совсем недавно! Или у тебя память, как у рыбки?

Женя, видя, что кот явно смутился, решила сменить тему. Она подошла к столу и взяла оттуда кусочек копчёной колбасы.

— Елпидифор, — сказала она ласково, протягивая угощение коту, — Не обращай внимания на Алёну. Она просто любит всё анализировать, а ещё искать обоснуй и дыры в сюжете. Хочешь колбаски? Она очень вкусная!

Женя хотела успокоить кота, подбодрить его и показать, что она ему верит. Она всегда проявляла заботу о тех, кто был рядом с ней, и Елпидифор не был исключением. Этим действием она показывала свою доброту и желание поддержать кота, укрепляя их связь и демонстрируя противоположность рациональному подходу Алёны.

Елпидифор, вальяжно развалившись на диване и прикрыв сонные глаза, в деталях описывал особенности строения двигателей "Ржавый Котёл". По ходу вспомнил байку о том, как механики случайно перепутали топливные шланги и чуть не отправили корабль прямиком в ближайшую чёрную дыру. Женя, как всегда, слушала с открытым ртом, а Алёна, по обыкновению, что-то сосредоточенно гуглила в своём планшете.

— И вот, — вещал Елпидифор, — когда до взрыва оставались считанные секунды… Вдруг…

Внезапно кот осёкся на полуслове. Его рассказ прервался, словно кто-то резко выключил звук. Он перестал лениво потягиваться и резко выпрямился, словно его ударило током. Глаза расширились, а усы нервно задёргались. Что-то явно изменилось, какая-то тревога прокралась в его кошачью душу. Он явно что-то почувствовал. Это было видно по его напряжённой позе, по тому, как он перестал мурлыкать и насторожённо прислушивался к чему-то, что было недоступно слуху обычных людей.

Он спрыгнул с дивана, изящно приземлившись на мягкий ковёр. Больше не было и следа от его обычной ленивой вальяжности. Теперь это был собранный, напряжённый зверь, готовый к прыжку. Его тело напряглось, словно пружина, готовая в любой момент выстрелить.

Елпидифор начал беспокойно озираться по сторонам, словно выискивая что-то в полумраке комнаты. Его взгляд метался от одного угла к другому, пытаясь уловить мельчайшие изменения в окружающей обстановке. Казалось, он прислушивается к каким-то тихим шорохам, которые мог расслышать только он.

— Что случилось? — спросила Женя, обеспокоенно глядя на кота. Её голос дрожал от волнения, словно она предчувствовала что-то неладное. Она всегда остро чувствовала настроение окружающих, и внезапное изменение в поведении кота не осталось незамеченным.

Алёна скептически вскинула бровь, наблюдая за этой сценой. Она не верила ни единому слову кота о его космических приключениях. Считала всё это лишь плодом его бурной фантазии или же просто хорошо разыгранным спектаклем. Ей казалось, что кот просто пытается привлечь к себе внимание, используя свои актёрские таланты.

— Что, Елпидифор Анемподистович, — протянула она с иронией, — опять гравитационные аномалии? Или, может, межпространственные разломы? — девушка усмехнулась, словно высмеивая его фантастические рассказы.

Женя проигнорировала колкость Алёны. Она не могла понять, почему её подруга так упорно не хочет верить в чудеса. Для неё мир был полон загадок и тайн, и она всегда была готова поверить в самые невероятные вещи.

— Елпидифор, что случилось? — повторила она. — Ты что-то почувствовал?

Но кот не ответил. Он был слишком поглощён своими ощущениями, чтобы обращать внимание на их вопросы. Его взгляд был прикован к чему-то, что находилось за пределами их восприятия. Он нервно подёргивал хвостом, словно стараясь сбросить напряжение.

Он подбежал к окну и начал отчаянно царапать стекло своими когтями. Звук был резким и тревожным, словно сигнал бедствия. Елпидифор смотрел в ночное небо, словно выискивал там что-то или кого-то. Его глаза горели недобрым огнём, в них читался страх и отчаяние.

Он издал короткое, тревожное мяуканье, не обращая внимания на девушек. Это был не обычный звук для кошек, а какой-то инопланетный вопль, полный боли и тревоги. Он словно пытался предупредить их об опасности, которая надвигалась на них извне.

Внезапно в квартире погас свет. Всё погрузилось во тьму. Алёна громко выругалась, спотыкаясь о журнальный столик. Женя вскрикнула от испуга, инстинктивно схватившись за руку подруги. Страх сковал их обоих, заставив замереть в ожидании чего-то ужасного.

— Что за чертовщина? — пробормотала Алёна, пытаясь нащупать в кармане телефон.

Елпидифор зашипел, как разъярённый зверь, и с молниеносной скоростью юркнул под диван. Он спрятался там, словно пытаясь укрыться от невидимой опасности. Его тело дрожало от страха, а шерсть встала дыбом.

— Что происходит? — крикнула Женя, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в темноте.

Алёна наконец нашла телефон и включила фонарик. Луч света выхватил из темноты дрожащую Женю и испуганно озирающуюся Алёну. В свете фонаря они увидели, что кот сидит под диваном, прижавшись к полу. Его глаза, полные ужаса, светились в темноте. В них отражалось что-то такое, что заставило содрогнуться даже скептически настроенную Алёну.

— Древние… — прошептал кот, его голос дрожал от страха. — Измерения перемешиваются… Быль небыль перепутываются… — он говорил словно в бреду, словно видел что-то, чего не видели они.

Битва титанов вдохновения

Алёна, склонившись над ноутбуком, сосредоточенно вычитывала последние правки. Её короткие пепельные волосы, казалось, излучали серебристое сияние в свете монитора. Женя, напротив, парила где-то в эмпиреях, её взгляд был устремлён в никуда, а на губах играла мечтательная улыбка. Комната, обычно заваленная книгами и рукописями, сегодня казалась особенно тесной, словно стены сжимались под напором творческой энергии. Лёгкий аромат свежесваренного кофе, который Алёна только что приготовила, не мог разогнать напряжённую атмосферу, повисшую в воздухе. Тишину нарушало лишь тихое постукивание клавиш и вздохи Жени, полные восторга. Она словно видела то, о чём говорила, в мельчайших деталях ощущала тепло драконьей чешуи и шёпот ветра в его крыльях.

— Ну, вот представь, Алён, — Женя наконец прервала молчание, её глаза сияли, — огромный, изумрудный дракон! И он, знаешь, такой… галантный. Влюблён в принцессу, читает ей стихи…

Алёна, не отрываясь от экрана, скептически хмыкнула. Она любила Женькины порывы фантазии, но иногда они казались ей чересчур… экстравагантными.

— Женя, ты предлагаешь ввести в сюжет говорящего дракона? Не оборотня, а именно дракона? Это немного… перебор, тебе не кажется?

Женя надула губы. Она не понимала, почему Алёна всегда так противится самым интересным идеям. Дракон, влюблённый в принцессу, это же так романтично!

— Ну почему сразу перебор? — запротестовала Женя. — В нашем мире магия — это обыденность. Почему дракон не может говорить?

– Женя, ну какой говорящий дракон? Откуда у него возьмётся дар речи? Это же не попугай, в конце концов! – Алёна постаралась придать своему голосу мягкость, чтобы не обидеть подругу. Но та, казалось, ее не слышала.

– Представь, Алён, – продолжала Женя, не обращая внимания на скепсис подруги, – Огромный, чешуйчатый, с глазами, полными тоски по недостижимой любви… Он будет сидеть на вершине горы и выть на луну, проклиная свою судьбу…

Алёна откинулась на спинку стула, потирая переносицу. Она знала, что сейчас начнётся долгий и утомительный спор о логике и правдоподобии. И всё же, как можно злиться на Женю, когда она так искренне верит в свои фантазии?

— Я не против дракона, — устало сказала Алёна. — Я против дракона, говорящего без логичного объяснения. Откуда у него эта способность? Какие магические силы это обуславливают? Мы же пишем фэнтези, а не сказку. И ещё, как насчёт физиологии? Читает он стихи, и тут его придавило, болезного, представь размеры навозной кучи, а амбре…

Не успела Женя ответить, как что-то изменилось. Атмосфера в комнате словно загустела, наполнившись странной, едва уловимой энергией. Обычно тихие музы, до этого момента мирно дремавшие где-то на периферии их сознания, вдруг встрепенулись, словно разбуженные громким звуком.

— Нет, дракон должен быть серебряным! — вдруг прозвучал настойчивый, почти требовательный голос.

Это была её муза, обычно спокойная и рассудительная, теперь явно вышедшая из-под контроля.

— Что? — изумилась Алёна.

Она оглядела Женю, но та, казалось, ничего не заметила.

— Нет, дракон должен быть золотым, и он должен уметь превращаться в человека! — перебил другой, более энергичный и напористый голос.

Это, несомненно, была муза Джейн, известная своей любовью к драматичным поворотам сюжета.

Женя вскочила со стула, её глаза расширились от удивления.

— Алёна, ты слышишь?

Девушка кивнула, чувствуя, как её собственная муза настойчиво требует, чтобы дракон был не просто серебряным, но и обязательно инженером-конструктором, создавшим летательные аппараты для принцессы.

— Это… началось, — пробормотала Алёна, чувствуя, как подступает паника.

Она помнила, что случалось, когда музы выходили из-под контроля. Это всегда заканчивалось хаосом и полным переписыванием сюжета. Голоса в их головах становились всё громче и требовательнее. Они перебивали друг друга, навязывая всё более абсурдные и противоречивые идеи.

— Дракон должен быть вегетарианцем!

— Нет, он должен питаться исключительно кометами!

— Он должен носить монокль!

— Нет, он должен быть дальтоником!

— Похищение! Обязательно должно быть похищение принцессы! – щебетала муза Жени. – Он просто обязан выкрасть её прямо из-под носа короля!

Соавторы переглянулись в полном ужасе. Они чувствовали себя марионетками, чьи нити дёргают сразу несколько кукловодов. Творческий процесс превратился в балаган.

В этот момент дверь приоткрылась, и в комнату вальяжно вошёл Елпидифор Анемподистович. Рыжий кот, казалось, ничуть не удивился происходящему. Он окинул взглядом спорящих феечек с видом знатока, словно наблюдал подобную картину уже не раз.

— Что тут у вас за шум? — лениво поинтересовался кот, потягиваясь. — Неужели опять не можете поделить бедного дракона?

Девушки молча уставились на кота, не в силах произнести ни слова. Музы на мгновение притихли, поражённые внезапным появлением столь необычного гостя.

Елпидифор, не дожидаясь ответа, запрыгнул на стол и уселся прямо перед ноутбуком Алёны, заслонив собой экран.

— Могу я кое-что предложить? — спросил кот, глядя на девушек своими пронзительными, будто бы знающими все тайны Вселенной, глазами. — В космосе, знаете ли, драконы давно используются в качестве тягловой силы. Очень удобно, между прочим.

Алёна скептически приподняла бровь. Кот-космонавт, рассказывающий о драконах-тягачах? Это уже слишком даже для их безумной жизни. Но что-то в его уверенном тоне, в блеске его глаз заставило её замереть в ожидании.

— Тягловой силы? — переспросила Алёна, стараясь скрыть удивление. — И как это выглядит?

Женя, напротив, была в полном восторге. Глаза её сияли от предвкушения. Драконы-тягачи! Это же гениально!

— Елпидифорушка, а поведай-ка нам всё, что ты знаешь! — взмолилась Женя. — Умоляю!

Кот самодовольно улыбнулся, словно только и ждал этого момента. Он с удовольствием принял роль эксперта и консультанта по межпланетным технологиям.

— Ну, что ж, раз уж вы так просите, — промурлыкал он, грациозно выгнув спину. — Драконы в космосе — это совсем не то, что вы себе представляете. Это высокотехнологичные существа, оснащённые…

И Елпидифор начал свой рассказ. Он говорил о специальной конструкции драконьих крыльев, позволяющей им маневрировать в вакууме, о системе навигации, встроенной прямо в электронный мозг дракона, о термостойкой чешуе, защищающей их от космического холода и радиации. Он описывал устройство двигателей, работающих на особом типе космической энергии, и систему управления, позволяющую драконам тянуть за собой целые космические станции.

Алёна слушала, затаив дыхание. Скептицизм её постепенно улетучивался, уступая место изумлению и восхищению. Рассказ кота звучал настолько убедительно, настолько детально, что невозможно было не поверить в его правдивость. И пусть это было абсурдно, безумно и совершенно нелогично, в этом была какая-то своя, космическая логика.

Женя записывала каждое слово, её пальцы быстро порхали по клавиатуре. Она уже видела, как драконы-тягачи бороздят просторы Вселенной, как они спасают принцесс из беды и участвуют в космических баталиях. Её воображение работало на полную мощность, генерируя новые и захватывающие сюжетные повороты.

Час спустя, когда Елпидифор закончил свой рассказ, в комнате повисла тишина. Соавторы переглянулись, полные новых идей и вдохновения. Голоса муз, к счастью, затихли, словно увлечённые захватывающей историей кота.

— Елпидифорчик, — сказала Алёна, в её голосе звучала искренняя благодарность, — а знаешь, в этом что-то есть. В отличие от прошлых баек, механические драконы — это интересно и ново.

— Да, — подхватила Женя. — Ты просто гений! Драконы-тягачи — это потрясающе! Мы обязательно используем это в нашей книге.

Елпидифор самодовольно улыбнулся. Он знал, что его космический опыт бесценен для этих двух земных писательниц.

— Всегда рад помочь, — промурлыкал кот, спрыгивая со стола. — А теперь, если вы не возражаете, я бы поел и потом отдохнул. Космические байки отнимают много энергии.

Алёнка только хмыкнула, глядя на упитанного вымогателя вкусностей, а Женя уже открыла холодильник, высматривая в нём угощение.

— Есть сарделька, хочешь? — спросила она, понимая, что за всеми творческими порывами они совсем забыли про хлеб насущный.

Кот заглянул, обозрел пустые полки и, со вздохом вселенского горя, сказал:

— С вами научишься жрать всякую гадость, давай сардельку.

А после, вальяжно покачиваясь, кот направился к своему любимому креслу, оставляя соавторов наедине с новыми идеями и вдохновением. Они чувствовали, что теперь их роман станет ещё более уникальным и захватывающим, благодаря неожиданному появлению кота в их авторской кухне, и его невероятным историям о Вселенной, где драконы тянут за собой космические станции.

Дракон в пролёте, или шутки древних…

Женя сидела в машине с каменным выражением лица, нервно барабаня пальцами по рулю и ожидая, когда загорится зелёный свет. Елпидифор, прижав уши и раздражённо стуча хвостом, ныл уже больше часа:

— Ну давай поедем домой. Я всё понял, я всё осознал и исправлюсь, — он пытался заглянуть девушке в глаза, но та стойко не смотрела на кота, — ну, Женечка, это же больница! Мне страшно! Там фу, как пахнет!

— Сиди уж, чудо в перьях, — не выдержала Женя, — сколько раз можно повторять: нечего шастать по бабам неизвестно где! Мало тебе было этой милой соседской кошечки? Зачем тебя потянуло к уличным? Хочешь заразу в дом принести? Так ведь можно и заболеть какой-нибудь дрянью. Так что сиди смирно: сходишь к врачу, сделаешь прививку, выпьешь таблетки, и наденем на тебя ошейник, чтобы все знали, что ты не подзаборный. Вон, какой красивый Алёнка купила!

— Не хааччууу, — завыла пушистая морда и вдруг перешла на шёпот, совсем съёжившись и сгорбившись, — Жень, а если они меня… того…

— Чего? — не поняла девушка, широко распахивая глаза и наконец оборачиваясь к Елпидифору.

— Ну… чик и всё. И я уже никуда не захочу ходить и буду грустный, толстый и несчастный… — глаза кота стали в половину мордочки, а Женя закашлялась, подавившись воздухом.

— Ты думай, что говоришь! Они сделают только то, что мы скажем, и ничего лишнего. Да и я буду всё время рядом с тобой.

— Правда?

— Правда!

— Честно, честно?

— Честно, честно!

Кот немного успокоился, по крайней мере, перестал шипеть и бить хвостом. И даже заинтересовался окружающей обстановкой, приникая мордой к стеклу и давая небольшую надежду, что они наконец доедут до ветклиники в тишине.

— Вон, вон он! Смотри! — вдруг заорал Елпидифор, заставив Женьку нервно дёрнуться и оглянуться.

Рыжая морда возбуждённо тыкала лапой в лобовое стекло, и девушка зашарила взглядом по проезжей части, не понимая, что должна увидеть.

— Да не туда! В небо смотри! В небо! Дракон! Это он, он вернулся!!! — дёргая заблокированную дверь, истерично верещал кот.

Его правый глаз подёргивался в нервном тике, а рот перекосило, Женька даже испугалась, что его сейчас хватит удар.

— Спасайся! Грань между мирами прорвалась! Наступает хаос!.. Я говорил им, что Лиру надо вновь погрузить в анабиоз, а они дали ей сбежать! Древние… они вернулись!

Дракона Женя не видела, экстренно затормозив, она съехала на обочину. Её попытки успокоить обезумившего Елпидифора не увенчались успехом. И вдруг кот затих, вытаращенными глазами уставясь в окно. С его приоткрытого рта стекла слюнка. Страшное предчувствие накрыло девушку, её сердце глухо бухнуло, срываясь куда-то в область желудка. Боясь увидеть что-то ужасное, она медленно перевела взгляд на небо. В это время что-то массивное врезалось в Луну и протаранило её насквозь. Глаза обоих непроизвольно приняли размер и форму блюдец, а с губ интеллигентной Жени сорвался ёмкий мат.

В тот день они так и не попали к ветеринару.

Когда два путешественника вернулись домой и отчитались, почему никуда не попали, Алёнка им, конечно, не поверила. Хорошо, что подруга вспомнила о видеорегистраторе в машине, сама сбегала за флешкой и бегло просматривала все хранившиеся на ней данные, а соавтор с котом лечили нервы. Рыжая, нервно дёргающаяся морда — отваром валерьянки, подруга — бокалом коньяка.

— Я не поняла, от тебя коньяком пахнет? — неодобрительно посмотрела на Женю подруга, подумала и…

— Налей-ка и мне полечиться, — попросила она и взялась за смартфон, ища в нём подобные видео.

Как она и думала, на рутюбе их нашлось немало, но вот комментарии были все из разряда "это фейк!" Разрешение камеры не позволяло чётко увидеть объект, проскочивший Луну насквозь.

— И всё-таки почему вы решили, что это дракон, под видео все думают, что это подделка? — Алёнка глянула на собутыльников. — Да и новостные каналы молчат. Это значит, что ничего серьёзного не произошло.

— Но я… я видела! – настаивала Женя. — Я знаю, что это правда!

— Может быть, ты просто ошиблась? – предположила Алёна. — Может быть, это был просто метеорит?

— Нет! Это был дракон! — упрямо повторила подруга. — Я точно видела вытянутое тело и крылья.

Лёля вздохнула. Она знала, что переубедить соавтора будет непросто. Когда у той в голове застревала какая-нибудь идея, выбить её оттуда было практически невозможно.

— Ладно, – решила девушка, стараясь сохранять спокойствие, – допустим, ты права. Допустим, дракон действительно упал на Луну. И что дальше? Что нам теперь делать? Прятаться в бункер, или сразу накрыться простынёй и ползти на кладбище?

– Я не знаю, — растерялась ответила Женя. — Но помнишь, Елпидифор говорил, что границы стираются, а если это только начало и скоро у нас появятся и другие существа?

В этот момент в подъезде раздался странный звук. Что-то хлопнуло, заскреблось и послышались приглушённые шаги. Елпидифор, до этого медитирующий на блюдце с валерьянкой, вдруг пришёл в себя и зашипел.

— Древние… — прошептал он, дрожа всем телом. — Они идут…

— Давайте не будем паниковать! — предложила Алёна, успокаивая всех, включая себя. — Для начала стоит дождаться официальной версии по центральному каналу телевидения, — на том и порешили.

Видео о происшествии с Луной облетело интернет. Но никаких официальных комментариев и заявлений по этому происшествию так и не последовало. Да и никаких катастроф на Земле не было замечено. Вообще возникало ощущение массовой галлюцинации, но записанное видео это отрицало…

***

Попытка номер два с визитом к ветеринару была предпринята через неделю. Перед этим соавторы провели моральную подготовку кота к необходимости данного посещения, в подробностях рассказывая пушистой морде, что его там ожидает. На этот раз в машине он вёл себя спокойно, поэтому доехали без происшествий. Перед выходом, Елпидифор, тяжело вздыхая и заглядывая Жене в глаза, переспросил ещё раз:

— Ну ты же не дашь меня в обиду? Да, Енечка, ты же будешь рядом? — и столько мольбы было в этом голосе, что её сердце обливалось кровью.

— Ну что ты, пушистик, — девушка гладила несчастного рыжика по прижатым ушам, — я никому не дам тебя в обиду.

И он поверил, с тяжёлым вздохом залезая Женьке на руки, так они и вошли в медицинский центр. Пахло здесь, действительно, не очень: лекарствами и антисептиком, Елпидифор кривился, но молчал, так как соавторы долго ему объясняли, что говорить нельзя. Он не понимал почему, тем более что если заговорил, то с какой стати теперь должен молчать. Их объяснения отметались хвостом как безосновательные, пока не выдержала Алёна:

— Будешь при посторонних болтать языком — поймают и сдадут на опыты! — припечатала она.

Этот железный аргумент невозможно было игнорировать. Поэтому теперь, что бы ни происходило, Елпидифор, боясь за свою шкурку, молчал, но всем своим враз ставшим тщедушным тельцем и заморённой мордочкой показывал, насколько ему страшно. Время приёма подошло, и их пригласили в кабинет. За столом сидел шкафообразный мужик с руками-лопатами и толстыми волосатыми пальцами.

— Какой у вас котик красивый. Ветеринарный паспорт, пожалуйста, — протянул руку доктор.

— А?.. Да… Сейчас… — Женя лихорадочно искала по карманам тот кусок бумаги, что дала ей Алёна. — Вот, пожалуйста, — наконец найдя искомое, она с облегчением протянула врачу паспорт кота.

— Так… Елпидифор Анемподистович… И кто же такое заковыристое имечко коту придумал? — хмыкнул доктор, с ухмылкой глядя на девушку.

Со смотрового стола тихо и недовольно фыркнули.

— Подруга назвала…

— Да уж, подруга у вас с юмором, — заржал доктор в голос. — Как же вы его зовёте? Пока выговоришь, язык в узел завяжется, и кот с голоду помрёт!

Еня оглянулась на толстую, обиженную морду "умирающего" от голода кота и решила, что имя надо было давать ещё более заковыристое, а то с этим он больно сильно отожрался. Доктор тем временем листал паспорт. Что он там искал? Они же его только оформили, да и заполнен был лишь первый лист.

— А вы что, ему прививки никакие не делали и противогельминтные препараты не давали? — доктор посмотрел на Женю как на умалишённую.

— Мы его только взяли, — нашлась с ответом девушка, — из приюта.

— Понятно, — протянул доктор, копаясь в ящике стола и что-то разыскивая.

— Вот! Нашёл!.. — радостно сообщил он, держа на ладони капсулу. — Замечательное средство. Я вам потом выпишу рецепт. Купите, и будете давать сами.

— Может, вы сейчас покажете, как это правильно делать?

— Да, конечно, — обрадовался доктор, подходя к ним.

Елпидифор, не понимая куда и как ему будут пихать капсулу, не поднимая задницу пополз к краю стола. Но далеко убежать не удалось, ветеринар, со словами: "Учитесь", — схватил его за мордочку, где-то нажал, пасть открылась, и страшный мужик затолкал туда лекарство. От шока глаза кота превратились в огромные блюдца, и сам он остолбенел, чем и воспользовался шкафообразный злодей, лихо закрывая ему пасть и гладя по горлу, отчего Елпидифор сделал непроизвольное глотательное движение и проглотил лекарство.

А Женя вздохнула с облегчением: "В рот. Значит, сам есть будет!"

— Вы всё поняли? Сами сможете давать? — внимательно смотрел на девушку ветеринар.

— Да, конечно! — она заверила мужчину.

— Ну и хорошо, — заулыбался доктор, — да, кстати, я что-то после вашего имени совсем расслабился и забыл спросить, а с чем, собственно, вы к нам пришли.

— Да прививку сделать, а то гуляет везде. Не хотелось бы, чтобы заболел чем-нибудь.

— Гуляет? Ну, тогда, конечно, надо. Сделаем! А хотите, мы кардинально решим эту проблему: чик… и гулять не будет, —после этих слов раздался мягкий шлепок.

Женя удивлённо глянула в сторону кота. Елпидифор валялся на полу закатив глаза и вывалив язык.

— Что с ним? — перепугалась девушка за пушистого обжору.

— Да у вас кот какой-то малахольный, я выпишу для него успокоительные капельки. Надо же, такая странная реакция на данный препарат, — доктор пытался привести рыжую морду в чувство, и это ему почти удалось, но после вопроса ветеринара: — Ну, так что, кастрировать будем? — кот потерял сознание снова.

Женя, поняв, что происходит, чуть не расхохоталась в голос, зажимая рот рукой и изображая кашель.

— Нет, спасибо, доктор, пусть гуляет.

— Ну, смотрите, если передумаете, звоните, назначим день операции.

— Хорошо, — Женя предвкушающе улыбалась: появилась управа на рыжую, наглую морду.

Прививку доктор сделал быстро, отметил все проведённые процедуры в паспорте, объяснил, как его заполнять, и с выписанными рецептами отправил их домой. Елпидифор пришёл в себя в машине и тут же схватился лапами за свои причинные места:

— Что вы со мной сделали? — вопил он, ощупывая свои тигровые шарики.

— Да ничего. Как и говорили: прививки и обследование. Таблетку ты помнишь, куда нужно принимать? — девушка припомнила прижатую к столу попу кота. — А саму прививку ты провалялся в отключке, малахольный ты наш, — Женя выруливала со стоянки, поэтому смотреть на кота ей было некогда.

— А чегой-то "малахольный"? Нормальный я, — надулся кот.

— Был бы нормальным, не падал в обморок просто от разговора, — вредная авторша бросила взгляд на кота и, не выдержав, добавила: — Да оставь уже свои причиндалы в покое, а то сам их оторвёшь!

Рыжая морда испуганно задрала лапы вверх.

До дома добрались быстро: к их счастью, пробок не было. А там их уже ждала Алёна с ошейником, украшенным металлическими заклёпками, и медальоном с именем и телефонами.

— Ну вот теперь можешь гулять, где хочешь. Только микстуру, успокаивающую, пей, малахольный ты наш, — съехидничала Женя.

Но Елпидифор смотрел серьёзно:

— Нет уж, я дома посижу. Дома как-то спокойнее.

Райский уголок или хищная планета?

Елпидифор Анемподистович, с видом знатока и покорителя вселенных, уселся поудобнее на мягкой подушке дивана, словно собираясь прочесть лекцию перед академией наук. Его рыжая шерсть лоснилась в свете настольной лампы, а зелёные глаза хитро поблёскивали. Он обвёл взглядом Алёну и Женю, словно оценивая степень их готовности к восприятию великой истории. Прежде чем начать, кот откашлялся, поправил несуществующий галстук и внушительно произнёс:

– Итак, мои юные друзья, эта история произошла в те незапамятные времена, когда научно-исследовательское судно "Ржавый Котёл" бороздило самые тёмные и неизведанные уголки космоса. Мы искали новые формы жизни, новые миры, новые приключения… ну и, приличную заправку, само собой.

Алёна, предчувствуя долгий рассказ, достала свой неизменный блокнот и приготовилась записывать. Женя же, с материнской заботой, наполнила кошачью миску тёплой валерьянкой, зная, что Елпидифору Анемподистовичу необходимо успокоиться перед повествованием о таких эпических событиях.

Глубоко вздохнув, Елпидифор начал рассказ. В его голосе послышались нотки ностальгии и грусти.

– Мы, экипаж "Ржавого Котла", были измотаны долгими перелётами, бесконечными поисками и однообразной космической едой. И вот, однажды, на горизонте появилась она… планета! Яркая, зелёная, манящая. Экипаж взбодрился, предчувствуя перспективу отдохнуть, размять кости и подышать свежим воздухом. Даже наш капитан, суровый и невозмутимый старый вояка, выглядел расслабленным и предвкушал отдых.

Кот сделал паузу, прикрыл глаза, словно заново переживая те моменты.

– Это предвкушение, эта беспечность и сыграли с нами злую шутку. Мы забыли, что космос – это не место для отдыха, это место для выживания.

Елпидифор картинно вздохнул, словно сожалея об утраченных иллюзиях.

– Как сейчас помню, однажды, во время рутинного перелёта между звёздными системами… бац! Двигатель заглох. Представляете? Заглох! Наше научно-исследовательское судно известное во многих мирах, наш верный, но, чего греха таить, дряхлый корабль, просто перестал слушаться управления. Мастера в ремонтных доках уже давно предупреждали о необходимости замены форсунок, пространственных тяг и подпространственных магнитов… но кто их слушал? Нашим исследователям было плевать, пока двигатель не отказал в самый неподходящий момент.

В голосе кота прозвучало искреннее негодование.

– Корабль начал неуправляемо дрейфовать в космосе, пока не оказался в гравитационном поле неизвестной планеты. Сначала мы обрадовались, решив: "Ну, хоть где-то сядем, починимся". Но, как оказалось, радовались мы рано.

Кот замолчал, нахмурился, словно пытаясь подобрать нужные слова.

– Планета… Ох, какая это была планета! Представьте себе рай на Земле, умноженный на десять. Цветы всех цветов радуги, деревья с плодами, источающими сладкий аромат, ручьи с кристально чистой водой… Казалось, сама природа шептала: "Отдохните, расслабьтесь, забудьте о проблемах". Команда, словно дети, бросилась исследовать этот райский уголок, забыв об осторожности, будто и не было никогда в их жизни ловушек и опасностей космоса. А я… я предупреждал! Но кто слушает кота, особенно если вокруг такая красота?!

Он поджал губы, словно обидевшись на невнимательность экипажа.

– Именно эта беспечность и сыграла с нами злую шутку, позволив планете-хищнику обмануть нас. Она притворилась раем, а на самом деле…

Елпидифор прервался, давая слушательницам время осознать всю глубину трагедии.

– Эта планета оказалась настоящим раем, – продолжил кот, – яркие цветы, невиданные растения, чистые ручьи, порхающие бабочки и поющие птицы… Никаких признаков опасности! Вообще никаких! Экипаж, истосковавшийся по нормальной жизни, решил воспользоваться возможностью отдохнуть, позагорать и искупаться в прохладной воде. Я, конечно, ворчал и предупреждал, что слишком мы беспечны… но кто меня слушал? Все были очарованы этой красотой.

Елпидифор Анемподистович вздохнул и с укоризной посмотрел на Женю и Алену.

– Вы, люди, такие доверчивые! Вам покажи красивую картинку – и вы готовы поверить во что угодно!

Он немного помолчал, затем продолжил свой рассказ, понизив голос.

– Мы беспечно нежились на солнце. Кто-то ловил рыбу, кто-то дремал под шелест листьев. Я… – кот запнулся, – я гонялся за бабочкой. Да, за бабочкой! — гордо выпрямился рыжик топорща усы, словно кто-то над ним смеялся за такое поведение. — Представляете, какой позор? Космический кот, герой "Ржавого Котла", гоняется за какой-то глупой бабочкой! Но она была такая красивая, с необычной расцветкой… Простите, отвлёкся. Так вот, именно в этот момент, когда бдительность экипажа ослабла до критического уровня, планета и решила показать свою истинную сущность.

Кот замолчал, словно стыдясь своей беспечности.

Голос кота стал тише, он почти шептал. В его зелёных глазах отразился отблеск далёких звёзд.

– Я вдруг почувствовал дрожь земли. Сначала это было едва заметно, лёгкая вибрация, но затем толчки становились всё сильнее и сильнее. Я в панике огляделся и увидел… ужас. На месте прекрасного луга разверзалась огромная трещина, обнажая что-то ужасное, скрытое под поверхностью. Тогда-то и пришло осознание: планета живая… и очень голодная.

Елпидифор поёжился, словно почувствовав леденящее дыхание космического хищника.

– В этой трещине, – продолжал кот, – стали появляться огромные настоящие зубы! И не просто, а челюсть, полная огромных острых зубов! А потом появился язык… длинный, липкий, склизкий язык, который тянулся к нашему кораблю, словно голодный змей. Тут-то мы и поняли, что планета – это гигантский хищник, заманивающий космические корабли в свою ловушку. Экипаж в панике бросился к "Ржавому Котлу", понимая, что наш единственный шанс на спасение – это срочный ремонт двигателя. Началась отчаянная гонка со временем.

В голосе кота звучало отчаяние и страх тех далёких дней.

Кот начал быстро и взволнованно говорить.

– Представьте себе хаос, воцарившийся на борту "Ржавого Котла"! Механики, матерясь на всех известных языках, в отчаянии пытались запустить двигатель, рискуя жизнью под нависшей угрозой пасти. А я… – Елпидифор выпрямился, – я, маленький и отважный, прыгал на этот ужасный язык, царапал и кусал его, отвлекая внимание от работающих механиков. Это было безумие, но кто-то же должен был это сделать! Мы работали вместе, как единый организм, каждый знал свою задачу и выполнял её, не думая о себе.

Елпидифор Анемподистович закончил рассказ с гордостью в голосе и с достоинством оглядел слушательниц. Теперь в его взгляде читалась не только усталость, но и гордость за свой экипаж, за "Ржавый Котёл", за те невероятные приключения, которые им довелось пережить.

– Я, можно сказать, сыграл ключевую роль в спасении "Ржавого Котла", – заявил кот, вспоминая события тех дней. – Пока механики самоотверженно чинили двигатель под угрозой быть проглоченными, я отвлекал язык хищной планеты, кусая и царапая его. Это было непросто, поверьте! Но я справился, не думая о себе, не заботясь, что язык может быть ядовитым. В конце концов, двигатель был запущен, и корабль, едва не коснувшись зубов планеты, взлетел в космос. Мы унесли ноги, оставив эту голодную планету ни с чем. С тех пор я всегда с подозрением отношусь к райским уголкам.

Алёна и Женя, затаив дыхание, слушали рассказ кота. Теперь они смотрели на Елпидифора Анемподистовича совсем другими глазами – не просто как на говорящего кота, а как на настоящего героя, пережившего невероятные приключения. Они поблагодарили кота за интересный и захватывающий рассказ, пообещав, что обязательно используют его историю в своей новой книге.

Великая Космическая Диета

Тишину творческой кухни нарушало лишь мерное посапывание. На диване, в позе покорителя неудобных галактик, возлежал Елпидифор Анемподистович. Лапы были раскинуты в невесомой неге, кончик хвоста изредка подрагивал, видимо, во сне преследуя последнюю каплю сметаны. Храп, достойный стартовых двигателей шаттла, заставлял дребезжать чашку на столе.

За этим столом, погружённая в цифры мрачнее Пояса Молчания, сидела Алёна. Перед ней лежал блокнот, испещрённый столбцами, а в руке щёлкал калькулятор, как счётчик Гейгера в эпицентре аномалии. Рядом с котом красовалась пирамида из пустых пакетиков от "Деликатесной" колбасы — памятник гастрономическим подвигам последней недели.

— Жень, — голос Алёны звучал, как доклад о катастрофе, — смотри. Траты на "топливо" нашего звёздного гостя. — Она ткнула пальцем в злополучную цифру на калькуляторе. — Это превышает бюджет на новые книги за месяц. И на кофе. И, кажется, на коммуналку. А теперь взгляни на этот… — она жестом обозначила спящего кота, — …на этот взрыв сверхновой в рыжей шубе. Он уже не влезает в дверь кошачьего туалета! Там образовалась сингулярность! Былая грация безвозвратно погребена под завалами земных… э-э-э… благ цивилизации.

Женя, сидевшая рядом и с умилением созерцавшая пушистое брюхо, вздрогнула. — Ну что ты, Алён! — прошептала она, боясь разбудить "шарик счастья". — Он же просто… акклиматизируется! В космосе, наверняка, питались одними скучными таблетками и концентрированным вакуумом. Земная пища — это же праздник для рецепторов! И для души!

— Акклиматизация завершена! — Алёна решительно хлопнула ладонью по столу, отчего чашка подпрыгнула, а Елпидифор фыркнул во сне. — Объявляю Чрезвычайное Космическое Положение под кодовым названием "Сброс балласта"! Диета! Зарядка! Возвращение к кондициям, пригодным для прохождения через стандартные шлюзы!

С этими словами она с грохотом высыпала на стол мешок диетического корма. Запах, распространившийся по кухне, был таким же вдохновляющим, как техническое описание сливного бачка.

Храп оборвался. Одним изумрудно-зелёным глазом, а потом и вторым, кот уставился на кучу безрадостных коричневых гранул. Его нос сморщился так, словно он унюхал не разгерметизацию грузового отсека, а полный крах всей гастрономической вселенной.

— Фу-у-у! — прошипел Елпидифор, с трудом перекатываясь на лапы. Его взгляд метнулся к холодильнику, как тоскующая ракета к родной станции. — Что это за… субстанция? Где моя сметана? Моя докторская колбаса, нарезанная лепестками космической розы? Это же прямое нарушение Межгалактической Конвенции о Правах Высокоразвитых Космических Путешественников! Статья 5, пункт "Ж": "Право на полноценное питание, соответствующее видовым и статусным потребностям"! Я требую адвоката! Немедленную отмену этого пищевого варварства! И компенсацию морального ущерба в размере трёх пачек вяленого тунца!

Женя попыталась придать лицу вдохновенное выражение.

— Ну, Елпидифорушка, это для твоего же блага! — защебетала она. — Представь: ты будешь лёгким, стремительным! Как комета, пронзающая небесный свод! Как фотонный парусник на солнечном ветру!

Кот посмотрел на неё с таким выражением, будто она предложила ему полететь на этой комете без скафандра.

— Пусть кометы летают сами по себе, Женечка, — заявил он с ледяным достоинством, отворачиваясь от предательски пустой миски, где обычно лежали колбасные "лепестки". — Я не толстый! У меня просто… кость пушистая! Да! И шерсть объёмная! Космического наполнения! — он гордо выпятил грудь, что лишь подчеркнуло округлость форм. — А это… — он презрительно ткнул лапой в сторону корма, — …это даже на аварийный паёк для третьеразрядного астероидного шахтёра не тянет! Я объявляю бессрочную голодовку! До последнего вздоха! Моя честь бывалого космонавта "Ржавого Котла" не позволит прикоснуться к этому земному… суррогату вселенской кулинарии!

С этими словами Елпидифор с трагическим стоном завалился обратно на бок, приняв позу умирающего лебедя, потерявшего не только лебединую стать, но и доступ к холодильнику. Его пушистый бок тяжело вздымался, изображая предсмертные конвульсии. Где-то в углу комнаты вздохнула Муза Жени, нарисовав в воздухе невидимую слезу:

— О, какой пафос! Какая трагедия! Истинный мученик гастрономического фронта!

Муза Алёны лишь хмыкнула невидимым хмыком:

— Обоснуй отказа: низкая калорийность субстанции при сохранении избыточной массы тела. Расчёты не сходятся. Требуется коррекция орбиты… то есть, рациона.

В воздухе повисло напряжение, густое, как сметана, которой так жаждал рыжий "мученик". Великая Космическая Диета началась. Первый рубеж обороны — голодовка — был взят котом. Но Алёна лишь хладнокровно достала яркий маркер и повесила на холодильник график с пугающей надписью:

"План "Стройная Ракета".

Этап 1: Снижение балласта". Битва только начиналась, и пахла она отнюдь не сметаной. Пахло вяленой рыбкой поощрения и холодным расчётом.

***

Тишина ночи опустилась на квартиру, нарушаемая лишь тиканьем старых часов, да лёгким сопением Жени из соседней комнаты. На кухне, освещённой лишь бледным светом луны, пробивавшимся сквозь окно, царил стратегический хаос. На полу, словно обломки звездолёта после стычки с астероидным полем, валялись: деревянная ложка (попытка рычага), пластиковая вилка (инструмент для тонкого взлома), пустой пакет из-под той самой "Деликатесной" (использован как психологическое оружие против самого себя — не сработало).

В центре этого "поля боя", озарённый лунным светом, как прожектором звездолёт на стартовой площадке, стоял Елпидифор Анемподистович. Его изумрудные глаза, лишённые дневной лени, горели холодным огнём решимости. Он смотрел на холодильник. Не на бытовой прибор. Нет. Он видел Вражескую Цитадель "Геспера-Холод". Неприступные стены из белого пластика, мерцающий индикатор температуры — маяк надежды и отчаяния. И где-то там, в святая святых, в отсеке "Скоропортящиеся Трофеи", покоился Ценный Груз: сарделька "Докторская", последняя из могикан, забытая Алёной днём.

"Ночь, — пронеслось в кошачьей голове, — идеальное время для диверсионных операций. Командиры спят. Бдительность снижена. Гравитация работает против защитников цитадели... то есть, крышки контейнера".

Он выпрямился, втянул живот (насколько это было возможно для "пушистой кости") и прошептал себе под усы, голосом, полным звёздной горечи и стратегического расчёта:

— План "Бета-Омега-Сарделька" вступает в силу. Объект: Цитадель "Геспера-Холод". Цель: Ценный Груз "Докторская", код "Сочная Надежда". Я, Елпидифор Анемподистович, ветеран спецопераций "Ржавого Котла" (включая ту, с космической плесенью!), справлюсь! Моя честь и мой урчащий желудок требуют этого!

Попытка 1: Штурм Главных Ворот (Ручка Холодильника).

Действие: Кот отступил на шаг, оценил расстояние. Мышцы (где-то под слоем "космической пушистости") напряглись. Прыжок! Лапы с когтями, готовыми впиться в сталь, метнулись к блестящей ручке...Реальность: Он чудом зацепился, повиснув на ней, как космонавт на невесомом тросе. Лапы скользили по гладкому пластику. Холодильник равнодушно гудел.— Гррраавитаация! Предательница! На "Котелке" я бы уже был внутри! Земная физика — полный отстой для спецназа!

С громким (для ночи) "Мяу!" протеста он сорвался, мягко приземлившись на разбросанные пакеты.

Попытка 2: Обходной Манёвр (Стул-Плацдарм и Пакет-Таран).

Действие: Кот заметил стул — "Скалу Прометея". Затащил на него пустой пакет ("Щит Аякса"). Забрался сам. С высоты плацдарма оценил цель. Взял пакет в зубы. "ИИИ-иии-хааа!" — мысленный боевой клич. Бросок пакета-тарана на ручку!Реальность: Пакет жалобно зашуршал, цепляясь за ручку холодильника, и бессильно соскользнул. Стул под котом заскрипел.— Чтоб тебя тёмной материей засосало! Земные материалы! Ненадёжны, как навигация в Поясе Молчания! Щит Аякса — полная лажа! Надо было брать Капсулу Несокрушимости... эээ... сковородку!

Попытка 3: Тайный Лаз (Отделение для Овощей – "Нижний Шлюз").

Действие: Кот заметил щель внизу холодильника — "Аварийный Шлюз Гесперы". "Ага! Лазейка для обслуживающего дроида! Моя удача!" С ловкостью, достойной лучших времён, он просунул голову в щель. Ноздри жадно втянули запах... не сардельки. Огурец? Капуста? Но где-то там... там она была!Реальность: Плечи "пушистой кости" оказались шире, чем предполагал отважный спецагент. Он застрял. Голова — в прохладном овощном плену, туловище — снаружи. Паника!— Шлюз! Клинит! Предательский шлюз! Сжатие! Не могу дышать! — булькающие звуки сквозь капустные листья. — Мама! Женька! Алёна! КОД КРАСНЫЙ! АВАРИЙНАЯ РАЗГЕРМЕТИЗАЦИЯ! SOS! МЯУ-МЯУ-МЯЯЯЯУ!

Отчаянные попытки вырваться привели к тому, что задние лапы отчаянно закопошились, сбивая стоявший рядом цветочный горшок. Грохот падающего фаянса и рассыпающейся земли прогремел, как взрыв на орбите.

Свет на кухне вспыхнул, ослепив ночного диверсанта. В дверном проёме, в растерзанной пижаме и с лицом, выражавшим смесь сна, ужаса и неизбежного сарказма, стояла Алёна. Её взгляд скользнул по "полю боя": ложка, вилка, пакет, опрокинутый цветок, земля... и торчащие из нижнего отделения холодильника задние лапы и хвост кота, отчаянно дёргавшиеся в такт булькающим звукам.

— Поздравляю, адмирал, — голос Алёны звучал ледяным спокойствием Центра Управления Полётами после аварии. — Похоже, вы успешно абортировали вражеский... салат? Или, возможно, провели тактическую разведку огурцов? Операция "Сарделька-Невидимка", судя по разрушениям и вашему текущему положению, признаётся проваленной. Уровень разрушений: 7.8 по шкале Рихтера бытовых катастроф.

Она твёрдой рукой ухватила кота за бёдра и вытащила его из овощного плена. Елпидифор, покрытый землёй, капустным листом на ухе и немыслимым позором, сидел на полу, отфыркиваясь и пытаясь сохранить остатки космического достоинства. Он был похож на героя, только что пережившего атаку грязевых монстров.

— Штраф, — продолжила Алёна, доставая блокнот "План "Стройная Ракета", — согласно параграфу 4.20 "Несанкционированные операции и ущерб инфраструктуре", составляет... минус три единицы вяленой рыбы из будущего поощрения. И внеочередное задание по уборке территории падения.

Женя, прибежавшая на шум, ахнула, увидев разгром и перепачканного кота:

— Ой, бедненький! Ты как... огурчик?

Елпидифор только жалобно мяукнул, сдувая землю с носа. Где-то в углу взвизгнула Муза Жени:

— Какая драма! Какое падение героя! Но как живописно!

Муза Алёны отчеканила невидимым карандашом:

— Обоснуй провала: критическая ошибка в расчёте габаритных параметров агента относительно целевого шлюза. Требуется пересчёт коэффициента пушистости в реальных единицах массы.

Операция "Сарделька-Невидимка" завершилась полным фиаско космического спецназа. Империя Пуза пока оставалась непоколебимой, а Ценный Груз — недосягаемым. Но где-то в глубине запачканной землёй рыжей шубы теплилась искра. Искра голода. И понимания, что заветная рыба теперь стала ещё дальше. Война продолжалась.

***

Прошла неделя лишений, ворчания на "пушистую кость" и героического противостояния запаху диетического корма. На кухне висел график "План "Стройная Ракета". Ярко-красная линия, некогда безнадёжно ползавшая у верхней границы "Зоны Взрыва Сверхновой", теперь совершила смелый манёвр. Она уверенно пикировала вниз, к заветной "Орбите Стройности". Рядом с графиком — фото Елпидифора в былые, более подтянутые времена (найдено Женей в интернете и подписано: "Образец для подражания").

А в гостиной царила атмосфера эксперимента. Женя, вооружённая удочкой с пёрышком цвета межзвёздной туманности (синий с блёстками), размахивала ею над диваном с энтузиазмом астронавта, тестирующего невесомость.

— Лети, комета! Лети! — вдохновенно призывала она. — Вперёд, Елпидифор, к звёздам… то есть к пуфику! Покажи грацию фотонного парусника!

Объект тренировок, Елпидифор Анемподистович, с достоинством возлежал на своём тронном месте. Его формы все ещё внушали уважение, но уже не напоминали планету-газовый гигант. Скорее… крупный астероид. Он лениво следил за мельтешением пера одним глазом, другой был прищурен в философской задумчивости.

— Охотился я, Женечка, — протянул он, зевнув так, что девушка увидела не только маленькие острые клыки, но и розовое нёбо, — на Гаргантюанских мотыльков величиной с твой диван. Искусных маскировщиков! А это… — он презрительно ткнул лапой в сторону пера, — …это земное пёрышко, недостойное внимания ветерана космических баталий. Энергозатраты не оправдывают КПД.

Алёна, наблюдавшая за процессом с блокнотом "План" и заветным пакетиком вяленой рыбы, подошла к дивану. Аромат рыбы — терпкий, вызывающий слюноотделение даже у статуй — моментально разлился по комнате, перебив запах лени и диетического корма.

— Прогресс, — заявила она, тыкая ручкой в график. — Минус 250 грамм. Это эквивалентно сбросу малого спутника связи или… одной восьмой запаски от Жениной машины. — Она выдержала паузу, позволяя цифре впечатлить аудиторию. — Согласно параграфу 3.14 "Контракта о Диете", подпункт "Рыба как Катализатор Прогресса", за успешное достижение рубежа "Минус 250" полагается… квант награды!

Она достала из пакета аккуратную, узкую полосочку вяленой рыбы. Солнечно-золотистую, чуть промасленную, божественно пахнущую. И поднесла её к носу кота.

Произошло нечто феноменальное. Космическое достоинство, философская созерцательность и лень испарились, как вода в вакууме. Глаза Елпидифора превратились в два изумрудных прожектора, нацеленных на крошечный трофей. Все его "пушистые кости" напряглись в едином порыве.

— Мррррр-спасибо! — вырвалось у него хриплое, искреннее урчание, сотрясшее подушки дивана. Он не просто взял рыбу — он принял её, как священный дар звёздных богов. Жевал с закрытыми глазами, с блаженным выражением морды, издавая звуки, напоминающие работу счастливого гипердвигателя.

"Мням-мрр-хрум-ням".

Женя захлопала в ладоши, подпрыгивая:

— Видишь, Алён?! Он сказал "спасибо"! Настоящее, сердечное "спасибо"! — это же триумф рыбы над космической инерцией!

Алёна позволила себе лёгкую улыбку, глядя на график.

— Прорыв — громкое слово для коррекции траектории с применением гравитационного рычага в виде вяленой рыбы, — парировала она. Но в её глазах мелькнуло удовлетворение. — Однако стартовая площадка построена. Завтра — новый виток! Цель: рубеж "Минус 300"! — она показала следующую полоску рыбы. Она была чуть-чуть длиннее. На микрон.

Елпидифор, облизывая последние микрочастицы вкуса с усов, вдруг замер. Его взгляд упал на удочку с пером, валявшуюся на полу. Потом перешёл на блаженно пустой пакетик из-под рыбы в руках Алёны. И намёк на следующую полоску. В его изумрудных глазах зажёгся холодный, расчётливый огонь азарта, знакомый капитанам астероидных карьеров, делившим добычу.

— Хм… — протянул он, голос обрёл неожиданную деловую хрипотцу. — А если я… достигну цели экстра-быстро? С максимальным КПД? С гарантированным минимумом энергозатрат? — он приподнялся, в его движениях появилась тень былой прыгучести. — Например… догоню эту "комету" за… три секунды? — он уставился на Алёну. — Каков будет бонусный коэффициент? Полторы рыбины? Две полоски?

Алёна подняла бровь. Женя замерла в предвкушении.

— За три секунды? — переспросила Алёна. — С гарантией отсутствия разрушений? Продемонстрируй.

Это было подобно нажатию кнопки "Старт". Елпидифор, забыв о "пушистой кости", сконцентрировался. Мышцы (да, они там были!) напряглись. Он рванул с места так стремительно, что ковёр под ним съехал. Синий блестящий "астероид-перо" взмыл в воздух от взмаха Жениной руки. Кот — рыжий метеор — рванул за ним. Он не просто прыгнул — он совершил сложный манёвр с разворотом в воздухе, лапой выбил перо с траектории, приземлился на пуфик, сбил две подушки и… торжествующе замер, держа добычу в зубах! Весь процесс занял… четыре с половиной секунды. И включал падение одной книги с полки.

— Урааа! — завопила Женя. — Он сделал это! Космический прыжок! Абсолютный чемпион!

— Четыре целых пять десятых, — сухо констатировала Алёна, глядя на секундомер в телефоне. — Разрушения: одна книга, две подушки. Бонусный коэффициент: 0.75 рыбины. Но… за скорость и драйв. — Она протянула коту обещанную микрополоску плюс ещё маленький кусочек. — Не облизывай мне пальцы. Это не по Контракту.

Кот схватил рыбу, урча так, что дрожали оконные стёкла. Хаос из сбитых подушек и книги казался ничтожной платой за триумф. Муза Жени ликовала, рассыпая невидимые конфетти:

— Победа! Триумф духа над материей! Рыба — двигатель прогресса!

Муза Алёны чертила в воздухе формулы:

— Расчёт эффективности: прирост скорости на 32%, увеличение разрушений на 15%. Требуется оптимизация траектории прыжка. Рыбный коэффициент признан удовлетворительным.

Елпидифор, жуя честно заработанную рыбу, вдруг замер. Его нос задрожал. Он принюхался к крошечному кусочку в лапе, потом поднял голову и уставился в окно. В его глазах мелькнула не жадность, а… задумчивость. Глубокая, космическая.

— Странно… — пробормотал он, голос потерял пафос, стал тише, почти загадочным. — Запах этой рыбы… этот специфический, терпкий дымок… Он… Он напомнил мне систему вентиляции на станции "Геспера-9". Там тоже пахло… металлом, озоном и… чем-то чужим. И рыбой? Странно. Очень странно, — он снова принюхался к рыбе, потом к воздуху, словно ловя ускользающее воспоминание. — Как будто сквозь световые годы… сквозь саму ткань реальности… пробивается знакомый шлейф.

Алёна и Женя переглянулись. Улыбки сошли с их лиц. В воздухе, ещё секунду назад наполненном смехом и запахом рыбы, повисло внезапное, леденящее напоминание. Напоминание о том, что их рыжий обжора, их космический балабол, был ещё и беглецом. Беглецом от чего-то такого, что могло пахнуть озоном, металлом и… чужой рыбой в вентиляции заброшенной станции.

Великая Космическая Диета доказала: даже пушистую кость можно сдвинуть с орбиты при должной мотивации. Но байки "Ржавого Котла" и тень "Гесперы-9" были куда тяжелее любых граммов. И пахли куда тревожнее, чем самая вонючая вяленая рыба. Битва за фигуру космонавта продолжалась. Но война с его прошлым, похоже, только начинала доносить до них свои первые, едва уловимые запахи. Алёна машинально потянулась к блокноту. Не к "Плану "Стройная Ракета". К новому, чистому листу. Пора было начинать другую главу. Главу о запахах из прошлого.

Спасательная операция: Кот vs. Консервный нож

Вечер опустился на кухню, как мягкий плед. Воздух был густ от аромата свежесваренного кофе и едва уловимого, но въедливого шлейфа вчерашней вяленой рыбы – трофея Великой Диетической Победы. Алёна, уткнувшись в экран ноутбука, яростно стучала по клавишам, будто отбивалась от назойливых Муз, требовавших немедленно впихнуть в сюжет механического дракона. Женя, напротив, пребывала в созерцательной нирване, медленно помешивая ложечкой в чашке что-то пенистое и явно сладкое. Её взгляд блуждал где-то в облаках, вероятно, населённых теми самыми драконами.

На системном блоке, словно на троне, с видом победителя восседал Елпидифор Анемподистович. Рыжие бока, хотя и слегка уменьшившиеся в размерах, всё ещё внушали уважение. Он методично вылизывал лапу, проводя ею за ухом с грацией космического аристократа, приводящего себя в порядок после лёгкой стычки с космической пылью. Время от времени он бросал снисходительный взгляд на девчонок: одна билась с текстом, другая витала в эмпиреях. "Типично земная суета", –с высоты своего величия думал он.

Тишину разорвал резкий БА-БАХ-ТАРАРАХ! Женя, потянувшись за печенькой, неловко задела локтем металлическую вазу для фруктов, мирно стоявшую на столе. Ажурная пустая кухонная утварь грохнулась на пол и покатилась с душераздирающим лязгом, будто спутник, упавший с орбиты прямо на их кухню.

Алёна вздрогнула, оторвавшись от экрана.

— Жень! Ты чего? Решила посуду проверить на прочность или пол?

Женя охнула, пытаясь поднять многострадальную вазу:

— Ой, прости! Не заметила!

Но грохот уже совершил своё дело. Елпидифор, только что излучавший невозмутимость скалы́ в открытом космосе, взвился на лапы, как пружина. Шерсть на загривке встала дыбом, хвост превратился в ершистую дугу. Его изумрудные, широко распахнутые, глаза уставились на гремевшую посудину, которую Женя никак не могла подцепить, не вставая со стула, потом на неё саму и затем – в пустоту за окном, словно выискивая источник космической атаки.

— Тьфу ты! — вырвалось у него хриплое шипение, больше похожее на сдавленный выхлоп аварийного двигателя. — Чтоб тебя тёмной материей накрыло! Напугала! Мои ж звёздные нервы не железные! — он нервно встряхнулся, стараясь вернуть себе утраченное достоинство. — Этот лязг… этот душераздирающий скрежет… — Елпидифор замер, прислушиваясь к эху в собственной памяти, — …напрямую ассоциируется с одним ЧП на борту родного "Ржавого Котла"! А именно – с воплями нашего механика Гриши, попавшего в лапы… — он сделал драматическую паузу, — …консервного ножа!

Женя забыла про печеньку, за которой вновь потянулась. Глаза её загорелись знакомым Алёне восторгом первооткрывателя галактических тайн.

— Ой! Правда? Что случилось? Он порезался? Он… он застрял в банке? — она придвинулась к коту, готовая ловить каждое его слово.

Алёна прикрыла ноутбук, скептически приподняв бровь, её глаза внимательно изучали кота.

— Консервный нож? — сухо переспросила она, в её голосе слышался не просто скептицизм, она совершенно не верила рыжему пройдохе. — И что же, о Великий покоритель кухонной утвари, твой механик не справился с открыванием тушёнки? Или нож взбунтовался, как твой пылесос? — ирония густым шлейфом висела в воздухе.

Елпидифор фыркнул, высокомерно вскинув подбородок, его паника сменилась привычной напыщенностью.

— Тушёнка? Пф! Мелочи! Речь шла о стратегическом запасе синтетического масла для двигателей третьего контура! А нож… — он презрительно сморщил нос, — …этот нож был реликтом эпохи паровых звездолётов, злобным артефактом, затаившимся в кладовке! И он выбрал момент, когда Гриша оказался наиболее уязвим! Хотите байку, земляне? Байку о том, как честь "Ржавого Котла" висела на волоске, а спас её… — кот выдержал паузу, выпрямляясь во весь свой, теперь чуть менее внушительный, рост, — …ваш покорный слуга, Елпидифор Анемподистович, применив недюжинный интеллект и… правильный маникюр! Ну? Готовы услышать правдивую историю героизма среди вонючего масла и ржавого металла?

Женя уже счастливо кивала, забыв и про кофе, и про вазу на полу, которую так и не подобрала. Алёна вздохнула, но уголки её губ дрогнули. Любопытство – страшная сила, даже для прагматика.

— Ладно, пушистый спецназовец, — сдалась она. — Валяй свою байку. Только без приукрашиваний. И объясни, как нож, вообще, может быть "злобным артефактом"?

Елпидифор самодовольно урча, устроился поудобнее на тёплом системнике. Его глаза заблестели в свете настольной лампы. Время замерло. Кофе остывал. Музы притихли, прислушиваясь. Байка о космической дуэли кота и консервного ножа была готова начаться.

Елпидифор вытянулся на системном блоке, как лев на скале, готовый к саге. Свет лампы выхватывал его важную морду и усы, подрагивающие во время драматических пауз.

— Итак, — начал он низким, мурлыкающим голосом, полным космической значимости, — дело было во время планового техобслуживания. Я, как водится, исполнял свой долг – инспектировал вентиляционные шахты сектора Гамма. Важнейшие артерии корабля, надо сказать! Дышалось там… эээ… специфически. Пахло пылью веков, озоном от искрящих контактов и… ну, скажем так, лёгким ароматом носков нашего штурмана, который там однажды заблудился. Но я не жаловался! Служба есть служба.

Он выдержал паузу, окинув слушательниц взглядом бывалого космопроходца. Женя замерла, чашка с её остывшим кофе так и стояла забытая на столе. Алёна оперлась подбородком на ладонь, с прищуром смотря на рыжика, словно пытаясь выловить нестыковки.

— Вдруг… — голос кота упал до шёпота, полного мрачного предчувствия, — …сквозь равномерный гул систем пробился странный звук. Сперва – металлический, скрежещущий, словно астероид скребёт по обшивке. Потом… — кот содрогнулся, — …душераздирающий вопль! Голос я узнал сразу, он принадлежал нашему механику Грише. Тот самый, что вечно пахнет смазкой и мечтает о длинных выходных. Вопль был таким, будто его, простите, жуют живьём гаргантюанские ложные мотыльки! Я поспешил к источнику звука! Не бегом, нет. Плавно, как и подобает спецагенту, оценивая обстановку. Источник – кладовка инвентаря №3. Дверь – закрыта. Но в маленькое смотровое окошко…

Кот сделал паузу, явно наслаждаясь нарастающим напряжением. Женя, не выдержав театрального драматизма, ахнула:

— Что? Что там было?!

—Картина маслом! — воскликнул кот. — Картина, достойная кисти самого мрачного художника Пояса Молчания! Гриша! Весь перемазанный чем-то чёрным и склизким, в чём я мгновенно опознал синтетическое масло высшего сорта, между прочим… так вот, бился в объятиях… канистры! Огромной, блестящей канистры! А из её железного бока, прямо как кинжал убийцы из дешёвого триллера, торчала рукоять старого, ржавого, зловещего… консервного ножа! И этот нож не просто торчал – он был воткнут по самую рукоятку! А канистра… — кот понизил голос, — …билась в его руках, как живая! Масло хлюпало, брызгало на стены, на Гришу, который ревел: "Кот! Помоги! Он меня доедает!" Или "доест"? Сложно разобрать сквозь рыки и мат на пяти галактических наречиях.

Алёна насмешливо фыркнула:

—Погоди. Он боролся с канистрой? Или с ножом? И почему "доедает"? Канистра его жевать собралась?

— Симбиоз! — парировал кот. — Зловещий симбиоз! Канистра – как разъярённая космическая гидра! Нож – её ядовитое жало! А Гриша – несчастная жертва! Дверь, ясное дело, захлопнулась на автоматическую защёлку. А коды открытия… — он многозначительно посмотрел на Алёну, — глючили. Как потом выяснилось, из-за пролетавшего мимо… эээ… странного зонда, наводившего помехи. Но тогда было не до расследований! Крик Гриши: "Кот! Спаси! Только тебе под силу!" — резал слух.

— И что же ты сделал? — прошептала Женя, вся превратившись в слух. — Взломал дверь? Силовым ударом лапы?

— Пф! — кот презрительно махнул лапой. — Шум и паника могли повредить ценный груз – масло! Нет. Я вспомнил про вентиляционный лаз! Тот самый, который только что проверил на предмет "пыли веков" и "аромата носков". Там был ход прямо в кладовку!

Он живописно описывал узкий, тёмный туннель, покрытый липким слоем космической грязи и каплями масла, не жалея метафор.

— Пришлось протискиваться, — ворчал он, — пачкая мою безупречную шерсть! Но что делать спасение "Ржавого Котла" и Гриши дороже! Я полз, как червь, сквозь астероидную породу, ориентируясь на вопли несчастного и дикий стук канистры по полу. И вот я внутри! Масляный ад! Воздух – вязкий, противный. Гриша увидел меня и заплакал от счастья, чуть не уронив канистру на меня! "Кот! О, звёздный кот! Спаси! Эта тварь живая и хочет моей крови!" — орал он, тыча пальцем в злосчастный нож.

Кот экспрессивно размахивал лапами, в движении показывая картину происходящего.

— Командовал, естественно, я! — продолжил Елпидифор, выпрямляясь, после того как перевёл дыхание. — Держи крепче, механик! Соберись! Ты же мужчина с Альфы Центавра! Или у вас там гены мужества в масле размокают?! — кот перевёл дыхания и продолжил не менее экспрессивно, — Я попытался выбить нож лапой – скользко! Опасно! Чуть сам не порезался! Канистра дёргалась, как рыба на крючке, масло летело брызгами. Сознаюсь, — рыжик посмурнел и прикрыл глаза, стыдясь смотреть на девушек, — одна капля попала мне на ус! Позор!

Он смачно тряхнул головой, будто до сих пор чувствовал ту самую каплю и даже сейчас пытался её стряхнуть.

— И тогда… — голос кота стал тише, интригующе, — …тогда мой острый, аналитический ум (не без помощи острого же зрения) заметил слабое место у противника. У основания рукояти, где сталь встречалась с ржавчиной, находился крошечный зазор! Ага! Лазейка! Я впился когтями туда! Не просто так, а с расчётом! Использовал принцип рычага, которому меня учил наш бортовой физик! Собрал всю свою кошачью мощь, всю космическую волю, накопленную за годы службы! И… — кот вскочил на лапы на системнике, изобразив финальное усилие, его глаза сверкали, — …ХРЫНЬЬЬЬЬ!

Звук "хрынь" он издал так громко и выразительно, что Женя вздрогнула, а Алёна невольно откинулась назад.

— Да-а-а! — торжествующе завопил Елпидифор. — Проклятый нож сдался! Согнулся! Выскочил из пасти канистры, как пробка из шампанского на празднике Нептуна! Канистра утихомирилась, и Гриша рухнул на колени, рыдая от облегчения и вытирая масляные сопли рукавом. "Ты спас меня, Кот! Ты герой!" — лепетал он. А я? Я стоял, победитель, среди масляных луж и ржавых обломков артефакта! Честь "Ржавого Котла" была спасена! Правда… — он вдруг сбавил пыл, с брезгливостью разглядывая воображаемую лапу, — …правда, я был перемазан в этом вонючем масле с ног до… ну, до кончиков ушей. Пришлось отмываться три цикла! Но это, как говорится, издержки героизма!

Кот замолчал, с достоинством ожидая реакции. Глаза его сияли, а на кухне повисла пауза, наполненная эхом космического скрежета и воображаемым запахом синтетического масла. Байка достигла своей кульминации, оставив место лишь для развязки и последствий... и неизбежного вопроса Алёны о том самом странном зонде.

— И что же было дальше? — не выдержала Женя, её глаза сияли восторгом. — Гриша открыл дверь?

Елпидифор, всё ещё стоявший в позе триумфатора на системном блоке, снисходительно кивнул.

— Естественно! Освобождённый от тисков канистры и собственной паники, он нашёл в себе силы дотянуться до внутренней панели и отщёлкнуть злополучную защёлку. Дверь распахнулась – и перед командой, сбежавшейся к кладовой, предстал я! – кот выпятил грудь. — Победитель! Покоритель Консервного Ножа! Правда… — его нос сморщился, – покрытый с ног до кончиков ушей вонючим, липким, отвратительным синтетическим маслом! Гриша, не помня себя от радости, бросился меня обнимать! "Герой! Спаситель! Мой пушистый ангел-хранитель!" — вопил он, утопая в слезах благодарности. Я, понятное дело, отбивался: "Отстань, двуногий! Ты меня окончательно испачкал! Я пахну, как заправочная станция на задворках Пояса Астероидов после праздничной вечеринки механиков!"

Кот брезгливо передёрнулся, словно до сих пор чувствовал тот запах.

— Капитан, видавший виды, чуть не лопнул со смеху. Штурман ухмылялся. Инженер тыкал пальцем в злополучный нож и качал головой: "Реликт! Надо было сдать в музей!" А Гриша… он достал из потайного кармана скафандра (они у него обычно были забиты гайками) маленькую баночку. "Вот, Кот, – прошептал он, утирая масляные слёзы, – тебе! Паста из светящихся креветок Туманности Орион! Самое вкусное, что у меня есть! Спасибо!" — он протянул мне этот… ну, скажем так, желированный блеск. – И знаете? — Елпидифор облизнулся, глаза его на миг потеряли пафос, наполнившись гастрономическим блаженством. — После вонючего масла… это было божественно! Словно проглотить кусочек само́й радужной туманности! Вот так обычный консервный нож, артефакт эпохи космического неолита, едва не погубил лучшего механика сектора, но был повержен кошачьей смекалкой, инженерным гением и… — он многозначительно поднял лапу, выпуская крошечные коготки, — …правильным маникюром!

Кот замолчал, самодовольно облизываясь на воспоминание о креветочной пасте. На кухне повисло молчание, нарушаемое лишь умиротворяющим тиканьем часов.

Женя захлопала в ладоши, чуть не расплескав остывший кофе и первой сорвалась с места, едва не запнувшись о валяющуюся на полу вазу.

— Браво! Браааво, Елпидифорушка! Ты настоящий герой! А бедный Гриша! И светящиеся креветки… как это романтично! — Женина муза, оставаясь невидимой, восторженно взвизгнула и начала рисовать в воздухе светящиеся нимбы вокруг кота и блестящие креветочные созвездия.

Алёна же не спешила аплодировать. Она сузила глаза, пальцами постукивая по крышке ноутбука и о чём-то размышляя.

— Подожди-ка, — наконец произнесла она спокойным голосом, в котором чувствовалась сталь. — Ты сказал: "Коды открытия глючили. Как потом выяснилось, из-за пролетавшего мимо… эээ… странного зонда, наводившего помехи". — девушка дословно процитировала слова кота. — Этот "странный зонд". Что это было?

Елпидифор замер в процессе вылизывания лапы. Его уши слегка прижались к голове. Изумрудные глаза метнулись в сторону, затем – на Женю, потом – на её чашку.

— Зонд? — он сделал вид, что глубоко задумался, почёсывая за ухом. — Ах, да, этот… Ну, помехи были. Кратковременные. Могли и не от зонда… Метеорный поток? Статический разряд в магнитосфере планеты? Детали стёрлись, как масло с моей шерсти после трёх циклов мойки! Главное – подвиг совершён, Гриша спасён, а креветки… — он снова облизнулся, его взгляд стал мечтательным и… голодным.

Рыжик спрыгнул с системника и подошёл к Жене, тычась мордой в её руку.

— Женечка! А у нас есть что-нибудь… ну… хоть отдалённо напоминающее светящихся креветок Туманности Орион? Хотя бы по консистенции? Или по блеску? А? Может, йогурт с блёстками? Или… селёдка под шубой? Она иногда тоже… мерцает. В воображении!

Елпидифор уставился на Женю своими огромными, голодными глазами. Во имя священного права героя на награду, про зонд было мгновенно забыто. Алёна осуждающе покачала головой, но улыбнулась. Война с прошлым кота могла и подождать. Сейчас на повестке дня стоял куда более важный вопрос: что на Земле может сойти за космические светящиеся креветки. Байка закончилась, оставив после себя воображаемый запах масла, блеск креветок в воспоминаниях и маленькую, колючую занозу вопроса о "странном зонде" в рациональном уме Алёны, во все остальное она просто не поверила. И, конечно, требовательно урчащего кота-героя, тыкающегося носом уже в холодильник.

Кот и Злой Пылесос

Утро выдалось на редкость тихим и солнечным. Кухня наполнилась ароматом свежесваренного кофе, который Алёна предпочитала всем прочим запахам мира, особенно по утрам. Она сосредоточенно выстукивала что-то на ноутбуке, периодически поглядывая на Женю, которая, умиротворённо потягивая чай, наблюдала за котом.

Елпидифор Анемподистович, собственной персоной, восседал на подоконнике, словно маленький рыжий бог, купаясь в лучах утреннего солнца. Его шерсть блестела, наглая морда была довольна, и казалось, ничто не могло нарушить эту идиллическую картину. До поры до времени.

— Такая благодать, — промурлыкала Женя, отрываясь от своего созерцания. — Надо бы порядок навести, а то Музы совсем распоясались, скоро ходить негде будет.

Алёна оторвалась от экрана и окинула взглядом авторскую кухню. Действительно, творческий беспорядок достиг апогея.

— Да, пожалуй, стоит, — согласилась она. — Только без фанатизма. А то у нас тут один космонавт нервный, мало ли что.

Женя хихикнула и направилась к чулану, где обитал старенький пылесос, видавший виды. Она вытащила его, волоча за собой гофрированный шланг, и водрузила посреди кухни. Пылесос был довольно древним, советского образца, и гудел, как старый бомбардировщик.

Стоило ей нажать на кнопку, как мирная идиллия кухни рухнула в тартарары.

"Ш-Ш-Ш-КРЯК-ВЖЖЖЖЖЖЖ-У-У-У-У-У-РРРРРРРРРР!"

Рёв, грохот и вибрация, сотрясшие стены маленькой квартиры. Елпидифор, до этого блаженно млевший на солнышке, вскочил как ошпаренный, совершив в воздухе немыслимый кульбит, достойный пилота "Ржавого Котла" в астероидном поле. Шерсть на его спине встала дыбом, уши прижались к голове. Хвост, толстый от земных благ, вытянулся в струну и задрожал, как антенна, поймавшая сигнал апокалипсиса. Глаза, обычно излучавшие высокомерную мудрость вселенной, стали огромными, круглыми, ярко-зелёными блюдцами, полными первобытного ужаса.

— ТРЕВОГА! КОД КРАСНЫЙ! — завопил кот, его голос сорвался на визгливый вопль. — НЕОПОЗНАННЫЙ ОБЪЕКТ УРОВНЯ "ОМЕГА-СКОРПИОН"! ВТОРЖЕНИЕ В ЖИЛОЙ СЕКТОР! БОЕВАЯ ГОТОВНОСТЬ НОМЕР РАЗ!

Женя, водя гудящим монстром по ковру, лишь умильно улыбнулась:

— Ой, Елпидифорушка, не пугайся! Это же просто пылесосик! Смотри, какой хороший, чистит! Он тебя не тронет!

Алёна оторвалась от экрана, скептически приподняв бровь. Её янтарные глаза скользнули с взъерошенного кота на ревущий агрегат и обратно.

— Технический прогресс, Елпидифор Анемподистович, — прокомментировала она сухо, — явление неизбежное и, в целом, полезное. Привыкай. Рекомендую начать с принятия его существования. Вместо паники.

Но кот не слышал. Адский рёв заполнял всё его существо. Он принял низкую боевую стойку, словно готовясь к прыжку на спрута с планеты Ксеноморфус. Одна лапа с когтями, острыми как бритвы, была занесена для удара.

— У-У-У-РРРРР! — зашипел он в такт пылесосу, пытаясь перекрыть его гул. — ИЗЫДИ, УЗУРПАТОР! ЗАРАЗА МЕХАНИЧЕСКАЯ! ТЕБЕ НЕ МЕСТО В СВЯЩЕННЫХ СТЕНАХ ЭТОГО КОМАНДНОГО ПУНКТА!

Он сделал выпад вперёд, но мощная вибрация, исходившая от пола, заставила пошатнуться. Пылесос, не обращая внимания на мелкую пушистую угрозу, равнодушно прополз под журнальным столиком. Женя двинулась дальше.

— Тьфу ты! — фыркнул Елпидифор, отступая к безопасной высоте холодильника. Он запрыгнул на него с грацией, слегка подпорченной лишним весом, но всё ещё впечатляющей. Сверху он чувствовал себя немного увереннее, хотя гул всё ещё резонировал в его костях. — Примитивное земное устройство... Шумное... Наглое... Но этот звук... Этот звук... — он настороженно прислушивался, и его усы нервно дёргались. — Он какой-то... знакомо-противный...

Женя нажала на кнопку. Рёв стих так же внезапно, как и начался. Наступила звенящая тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием кота с холодильника и тиканьем старых часов.

Елпидифор медленно, осторожно расслабился. Шерсть начала опускаться обратно к телу, но взгляд оставался настороженным, прикованным к теперь безмолвному, но всё ещё зловещему агрегату на полу. Он брезгливо облизнул лапу и провёл ею по уху.

— Хмф, — промурлыкал кот в попытке вернуть былое достоинство, но в голосе всё ещё дрожали остатки паники. — Слабое подобие настоящих космических угроз. Но... бдительность терять нельзя. Никогда.

Алёна, до этого безучастно наблюдавшая за происходящим, оторвалась от ноутбука и подняла бровь. "Ну вот, началось, — подумала она, — теперь и пылесосы в заговоре".

Женя, умилённая "храбростью" рыжика, решила, что кот просто переволновался. Она ласково поманила его:

— Слезай, пусик, опасность миновала! Пылесосик уже почти закончил!

И, демонстрируя полное отсутствие стратегического мышления перед лицом космической угрозы, она снова нажала на кнопку. Но на этот раз направила чудовище прямо под холодильник, к месту скопления особенно упрямых крошек.

"ВЖЖЖЖЖЖЖЖЖ-УУУУУУУУУУУ-РРРРРРРРРРРРРРРРРР!!!!"

Гул не просто вернулся. Он ударил с удвоенной силой, обрушившись на кота не только звуковой волной, но и мощной вибрацией, идущей от металлической поверхности холодильника. Звук был не просто громким. Он был низким, пронизывающим, резонирующим на какой-то зловещей, подсознательной частоте. Он не просто бил по ушам – он вибрировал в костях, заполнял грудную клетку, заставлял зубы ныть.

Елпидифор не прыгнул. Не зашипел. Он замер. Вся его поза, мгновение назад такая воинственная, окаменела. Только уши, тонкие локаторы, способные уловить шёпот вакуума, судорожно дёргались, словно пытаясь поймать и расшифровать этот адский гул. Его зелёные глаза, только что полные гнева, расширились до немыслимых пределов, отражая не театральный ужас, а настоящую, леденящую душу панику, знакомую лишь тем, кто смотрел в бездну космоса и видел там нечто неназываемое. Шерсть, только что начавшая ложиться, снова встала дыбом, но теперь это было не отражением боевой позы, а реакция абсолютного, животного страха.

— Не... не может... быть... — прошептал он, и его голос был чужим, хриплым, лишённым всякой пафосности. — Здесь? На этой... задворках галактики... жалкой сине-зелёной пылинке?!

Женя, увлечённо водя насадкой под холодильником, не расслышала его слов. Но Алёна, наблюдающая за котом с возрастающим беспокойством, прислушалась. Её пальцы замерли над клавиатурой. Что-то в его тоне было... не похожее на обычное ворчание.

— Елпидифор? — осторожно спросила она. — Что...

— МОЛЧИ! — рявкнул кот, не отрывая загипнотизированного взгляда от ревущего внизу монстра. Его тело начало мелко-мелко дрожать, как в лихорадке. — Слушай! Слышишь?! ЭТОТ ГОЛОС! ЭТОТ... РИТМ! БАЗОВАЯ ГАРМОНИКА ДВИГАТЕЛЕЙ "ТЕНЕЙ ПОЖИРАТЕЛЕЙ"!

Он выкрикнул последние слова, его голос сорвался на визг. "Тени Пожирателей" – это прозвучало не как метафора, а как точное, ужасающее обозначение.

— Как?! — захлёбывался он, прижимаясь к холодной поверхности холодильника, словно пытаясь провалиться сквозь неё. — Как этот воплощённый ужас оказался ЗДЕСЬ?! Он же должен быть в Поясе Молчания! Или... или поглощать целые миры на окраинах Андромеды! А не... не ЖЕВАТЬ ПЫЛЬ ПОД ХОЛОДИЛЬНИКОМ! ЭТО ОНИ! ДРЕВНИЕ! ОНИ НАШЛИ МЕНЯ! ОНИ НАШЛИ НАС!

Паника переросла в неконтролируемую истерику. Разум, привыкший к космическим опасностям, но не готовый встретить их на земной кухне, дал сбой. Страх перед "Древними", глубоко засевший после "Гесперы-9" вырвался наружу с разрушительной силой.

— НЕТ! НЕ ДАМ! — взревел Елпидифор, и в его крике не было ничего кошачьего – только чистый, первобытный ужас и ярость загнанного зверя. Он не просто спрыгнул с холодильника. Он рухнул вниз, как рыжий метеор, забыв о грации, о диете, о страхе высоты. Его цель была одна – уничтожить источник кошмарного звука, связующую нить с бездной.

— УМРИ, ИСЧАДИЕ КОСМИЧЕСКОГО АДА! Я НЕ ДАМ ТЕБЕ ПОГЛОТИТЬ ЭТОТ МИР! —орал он, вцепившись когтями и зубами в пластиковый корпус пылесоса.

Кот царапал его, как безумный, рвал зубами резиновый уплотнитель, бил задними лапами по моторному отсеку, пытаясь добраться до сердца чудовища. Шерсть, слюни, ярость – всё смешалось в клубящемся облаке безумия. Оборванная насадка метнулась прочь, шланг извивался, как подстреленная змея.

— Елпидифор! Нет! Стой! — закричала Женя в ужасе, роняя трубку пылесоса. Она бросилась к коту, пытаясь оттащить разъярённый рыжий комок от техники. — Алёна! Помоги! Он с ума сошёл!

Алёна уже вскочила. Её лицо было бледным, а в янтарных глазах не было и тени скепсиса – только шок и стремительно нарастающее понимание. Она видела этот животный ужас. Слышала незнакомые, но звучащие слишком правдоподобно термины: "Тени Пожирателей", "базовая гармоника", "Древние". И главное – его абсолютную, не поддельную уверенность, что этот жужжащий ящик – посланник апокалипсиса.

Не раздумывая, она рванула шнур пылесоса из розетки.

ЩЁЛК.

Резкая, оглушительная тишина обрушилась на квартиру. Рычание кота, вой мотора, крики Жени – всё смолкло. Только тяжёлое, прерывистое дыхание Елпидифора, всё ещё вцепившегося в безмолвный корпус пылесоса, нарушало звенящую тишину. Его тело дрожало мелкой дрожью, глаза были дикими, немигающими, полными немого ужаса, уставившимися в одну точку перед собой. Шерсть была взъерошена, на мордочке висела пена, а один коготь остался торчать в пластике поверженного "зверя".

Женя, опустившись на колени, осторожно попыталась разжать его лапы.

— Бедненький... бедненький... — шептала она, гладя его дрожащую спинку. — Всё кончено... Он мёртв... Пылесос мёртв...

Алёна стояла неподвижно. Её взгляд медленно скользил с потрёпанного, дико дышащего кота на изуродованный пылесос, потом снова на кота. В её голове, привыкшей всё раскладывать по полочкам, царил хаос. "Тени Пожирателей". "Базовая гармоника". "Древние". "Геспера-9". Это были не просто слова из байки. Это был крик души существа, столкнувшегося с чем-то невероятно реальным и невероятно ужасным здесь и сейчас. Прагматичный мир дал трещину. Неужели безумные байки правдивы? Да ну, бред!

Поверженный "Циклон" лежал на боку, как подстреленный зверь. Его корпус украшали глубокие царапины – следы когтей Елпидифора, а из разорванного уплотнителя торчал обломок того самого когтя, словно флаг, водружённый на завоёванной территории. Сам победитель, однако, выглядел ненамного лучше. Он сидел рядом, отряхивая пыль с потрёпанной шерсти и пытаясь придать своей позе вид победителя. Но дрожь в лапах и дикий блеск в глазах, лишь чуть притуплённый после битвы, выдавали глубокий шок.

— Хмф! — фыркнул Елпидифор, высокомерно вскинув подбородок, хотя голос всё ещё слегка дрожал. — Ещё один эмиссар Тьмы повержен доблестными силами Елпидифора Анемподистовича! Пусть запомнят "Древние", что даже в примитивных земных маскировках их ждёт незамедлительный и… эээ… тотальный разгром! — он попытался вылизать лапу, но язык запнулся о взъерошенный мех, что немного испортило эффект.

Женя, не обращая внимания на пыль и обрывки резины, присела рядом и протянула ему кусочек докторской колбасы.

— Молодец, наш храбрый космодесантник! — умильно проговорила она, гладя его по загривку. — Такого отпора этот пылесос-разведчик явно не ожидал! На, подкрепись, герой! Заслужил!

Аппетит, как всегда, победил гордость и посттравматический синдром. Елпидифор схватил колбасу и начал жадно уплетать, временами бросая настороженные взгляды на поверженного врага.

Алёна не участвовала в триумфальных речах. Она стояла над "телом" пылесоса, скрестив руки на груди, с лицом — маской аналитической холодности. Её янтарные глаза методично сканировали повреждения: оторванную турбощётку, перекрученный шланг (обрезать и починить не выйдет), глубокие царапины на пластике и тот самый злополучный обломок когтя.

— Тактико-технические потери, — констатировала она сухо. — Объект "Циклон-2000": насадка уничтожена, шланг требует замены, корпус повреждён… функциональность под большим вопросом. — Она наклонилась, пинцетом из набора для бровей (ближайший подручный инструмент!) аккуратно извлекла торчащий обломок когтя. — И главный вещдок… Экспонат "А". Прямое доказательство контакта с инопланетной угрозой… или кошачьим неврозом. Хм.

Девушка выпрямилась и направилась к своему рабочему столу. Из ящика она достала блокнот в плотной чёрной обложке. На первой странице, выведенное её чётким почерком, красовалось: "Дневник Аномалий. Совершенно Секретно (пока что). Шифр: "Рыжий Врун и Ко"". Она открыла его, взяла ручку и начала писать быстро и методично:

Дата: 20 февраля 2025 года.

Событие: Инцидент "Пылесосный Ад".

Объект: Пылесос бытовой "Циклон-2000". Состояние: Выведен из строя (тяжёлые повреждения корпуса, насадки, шланга). Примечание: Гул перед выходом из строя субъективно идентифицирован Субъектом Е.А. как "Базовая гармоника двигателей "Теней Пожирателей" (Древние)".

Субъект Е.А.: Реакция — Крайняя агрессия (уровень DEFCON 1[1]), паническая атака, физическая атака на Объект. Физические последствия: Один коготь сломан (Экспонат А прилагается), шерсть в беспорядке, нервное потрясение. Устные показания: Уверенность в инопланетном происхождении/маскировке Объекта. Прямое указание на связь с "Гесперой-9" и "Древними".

Наблюдения: Звук гула Объекта перед инцидентом имел аномальные акустические характеристики: выраженная низкочастотная составляющая, неприятный резонанс, вызывающий вибрацию поверхностей (подтверждено субъективно).

Реакция Субъекта Е.А. не соответствует стандартной реакции на бытовую технику. Наблюдались признаки панического ужаса и беспричинной агрессии.

Наличие Экспоната А (коготь) доказывает факт физического контакта высокой интенсивности.

Гипотезы: Техническая неисправность Объекта, генерирующая аномальный гул, спровоцировала панику у Субъекта Е.А. на фоне его травматического опыта. (Вероятность: 60%).

Объект являлся непреднамеренным ретранслятором или пассивным индикатором активности, связанной с "Древними" (аномальный гул — побочный эффект). (Вероятность: 35%).

Объект был замаскированным устройством наблюдения/влияния "Древних". (Вероятность: 5%… пока что).

Действия: Изолировать Объект (чулан, дальняя полка).

Заказать запчасти (насадка, шланг). Бюджет: урезать смету на кошачий корм премиум-класса. Наблюдать за Субъектом Е.А. на предмет ПТСР.

Секретное поручение: мониторить акустический фон квартиры. Записать гул Объекта при возможном ремонте/включении.

Изучить доступные данные по "базовым гармоникам" и "Теням Пожирателей" (крайне осторожно, запросы через прокси).

Она закрыла дневник с твёрдым щелчком. Женя успокаивала кота, вручая ему уже второй кусочек колбасы. Алёна подошла к поверженному пылесосу, подняла его с видом сапёра, несущего мину, и торжественно понесла в чулан. Дверца чулана, словно склепа, закрылась с глухим стуком.

— Итак, — Алёна повернулась к Елпидифору, который, набив рот, пытался выглядеть презрительно, — "Тени Пожирателей". Это их стандартная… экипировка? Или спецподразделение для грязной работы? Вроде пылесосов-диверсантов?

Кот проглотил колбасу и с достоинством вытер морду.

— Хмф, — промурлыкал он. — Разрушители третьего класса. Разведчики, падальщики. Если бы это был флагманский "Пожиратель Реальности"… — он содрогнулся, — …мы бы сейчас обсуждали не ремонт пылесоса, а состав предсмертных записок. Хорошо, что это был всего лишь… сканер-собиратель. Хотя… — он настороженно покосился на чулан, — …никогда не знаешь, что у них на уме. Могут и в тостере засесть. Коварные!

Он допил блюдце с водой, которое услужливо подставила Женя (Для восстановления сил, герой!), и, тяжело вздыхая, поплёлся к своему дивану. Его движения были медленными, исполненными благородной усталости бойца. Он запрыгнул на привычное место, свернулся рыжим калачиком и закрыл глаза. Казалось, он мгновенно провалился в сон. Но его уши, эти чуткие локаторы, всё ещё нервно подрагивали, улавливая каждый скрип половицы, каждый шорох за стеной. И во сне он иногда вздрагивал и тихо, жалобно мурлыкал что-то, очень похожее на: "Вжжжжжурррр… У-У-У… Клац…".

Женя прибрала остатки битвы – обрывки резины, пыль. Она подошла к Алёне, которая стояла у окна, глядя на темнеющие крыши домов. Зимой сумерки наступали очень быстро. В квартире было тихо, слишком тихо после недавнего рёва.

— Алён… — тихо начала Женя, — этот звук… он, и правда, был какой-то… другой. Зловещий. И Елпидифор… он ведь не просто дурил, да? Ему было реально страшно? По-настоящему?

Алёна не повернулась. Она смотрела, как в окне напротив зажигается свет.

— Не знаю, Жень, — ответила девушка честно, её голос был ровным, но в нём не было прежнего скепсиса. — Но если хотя бы десятая часть его "сказок" — не бред и не враньё… то этот "пылесосик" — самый безобидный зонд, который они могли прислать, — она обернулась, и в её глазах Женя увидела не привычную иронию, а холодную, расчётливую озабоченность.

Девушка подошла к дивану и посмотрела на спящего кота. Его бок мерно поднимался, но на морде застыла лёгкая гримаса беспокойства. Алёна набросила на него край пледа. Кот во сне дёрнул лапой, скидывая покрывало, и пробормотал: "…не подпускайте его к розетке… подзарядка…".

— Спи, адмирал, — пробормотала Алёна. — Твоя вахта окончена. — Она выключила верхний свет, оставив только настольную лампу.

Квартира погрузилась в глубокий, но неспокойный полумрак. Знакомые очертания книжных стопок и мольберта казались чуть более размытыми, а тени в углах – чуть более густыми и неподвижными, будто притаившимися. Чулан, где лежал поверженный "Циклон", теперь воспринимался не просто кладовкой, а камерой хранения для неразгаданной угрозы, временно обезвреженной, но не побеждённой.

Женя, глядя на эту картину, вздыхала. Ей хотелось, чтобы всё вернулось на круги своя, чтобы кот перестал бояться пылесосов, а Музы перестали влюбляться в инопланетные создания. Но она понимала, что жизнь уже никогда не будет прежней.

____

[1] DEFCON — компьютерная игра, стратегия в реальном времени, созданная независимой британской фирмой Introversion Software. Игра создана по мотивам фильма «Военные игры», в котором моделировался глобальный военный конфликт между СССР и США.

Романтический ужин или как Муза влюбилась в кота

Вечер на кухне авторов напоминал тихий омут творчества, куда ещё не успели забрести бегемоты дедлайна. Воздух был густ от аромата свежесваренного кофе и лёгкого, едва уловимого запаха ванили от вчерашних булочек. Стопки книг мирно дремали на полках, перемежаясь с яркими обложками их собственных фэнтези-творений. Алёна, уткнувшись в экран ноутбука, яростно билась с коварной фразой, пытаясь впихнуть в неё логику и магию одновременно. Пепельные пряди Алёнки нервно вздрагивали при каждом щелчке клавиш. Женя же парила в облаках, точнее, над раскидистым дубом Эльфийского Леса в своей тетради. Её муза – эфирное создание в струящихся лоскутах невесомой ткани, увенчанное венком из воображаемых лунных лилий, – порхала над страницей, шепча на ухо сладкие нелепицы о взглядах влюблённых через заросли папоротника.

— ...и их взгляды встретились как две кометы, потерявшиеся в туманности Вечного Непонимания! — декламировала Муза, заламывая прозрачные ручки. — Искры! Искры любви осветили сумрак древнего леса!

— Кометы обычно не встречаются взглядами, Жень, — не поднимая глаз от экрана, процедила Алёна. — Они либо сталкиваются с катастрофическими последствиями, либо пролетают мимо по своим орбитам. Физика. Добавь-ка лучше, почему этот дуб считается эльфийским? Какие биоэнергетические параметры? Или это просто дуб с табличкой "Принадлежит Эльфам"?

Женя только махнула рукой, погружённая в розовый туман романтики. Её муза фыркнула, обиженно отвернувшись от скептика.

А на диване, в луче настольной лампы, свернувшись в идеально круглый, пушистый, рыжий шар, почивал Сам Виновник Грядущего Хаоса – Елпидифор Анемподистович. Бывший талисман "Ржавого Котла", нынешний поглотитель земных деликатесов и капитан дивана. Его бока мерно вздымались, усы подрагивали в такт храпу, больше похожему на работу миниатюрного гравитационного двигателя на холостом ходу. На кончике хвоста, торчащего из шара, играл блик – крошечное напоминание о той самой метеоритной стычке. Мир. Покой. Идиллия, которую так любят разрушать незваные Амуры.

Муза Жени, паря над тетрадью, вдруг задумалась. Её эфирный взгляд скользнул мимо эльфийских страстей, мимо Алёниных формул, и… зацепился за рыжий шар на диване. Замер. Муза зачарованно опустилась ниже. Совсем низко, настолько, что один из струящихся рукавов её невесомого одеяния нежно коснулся Елпидифорова носа.

Кот фыркнул во сне. Муза тихо ахнула, как звон хрустального колокольчика. Она прильнула ближе, разглядывая храпящую морду с неземным, как ей показалось, трагизмом. Шрамы? Нет, просто складки сна. Но в глазах Музы они тут же превратились в "шрамы звёздных сражений". Взъерошенная шерсть? Земной беспорядок? Нет! "Грива космического льва, опалённая дыханием чёрных дыр!" Храп? "Рокот двигателей далёкого "Котла", несущегося сквозь пустоту!" А эти едва заметные подёргивания лап? "Он бьётся в кошмарах, вспоминая ужасы Пояса Молчания! Одинокий Странник! Изгой Вселенной! Трагический Герой!"

Озарение ударило Музу, как луч квазара. Она всплеснула невесомыми руками, закатив глаза с таким пафосом, что даже Алёна отвлеклась от формул.

— О! — воскликнула Муза голосом, в котором смешались шёпот ангела и скрежет метеорита об обшивку. — Звёздный Скиталец! Ты, чья душа – открытая рана в ткани космоса! Чьё сердце бьётся в такт угасающим пульсарам! О, павший Герой, нашедший приют в этом жалком уголке реальности!

Елпидифор проснулся не сразу. Сначала дёрнулся ус. Потом открылся один зелёный глаз, мутный ото сна. Увидел парящее над собой привидение в венке. Мозг космического кота, привыкший к чудовищам Пояса Молчания и хищным планетам, на секунду завис. Потом сработал инстинкт.

— МЯУ-У-УРРРРГХХХ! – нечеловеческий (точнее, некошачий) вопль вырвался из его пасти, превращаясь в шипящий визг. Шерсть встала дыбом, превратив рыжий шар в ершистый одуванчик космического ужаса. — АТАКА! КОД КРАСНЫЙ! ВРАЖЕСКИЙ ЭКТОПЛАЗМОИД НА БОРТУ! ОБСЛУЖИВАЮЩИЙ ПЕРСОНАЛ, К ОРУЖИЮ! ЗАЩИТИТЕ КОМАНДУ!

Кот рванулся с дивана, как пробка из шампанского, оставив на тёплом месте клочья рыжей шерсти. Елпидифор нёсся по кухне, петляя между ногами, перепрыгивая стулья, снося на своём пути со стола бумаги и стакан с карандашами, и чудом обходя Алёнин ноутбук. Муза, окрылённая (в прямом смысле), ринулась за ним, её эфирные одежды развевались, как знамёна романтической армии.

— Беги, О Мой Отважный Изгнанник! — парила она над ним, пытаясь обнять пушистый комок паники. — Но знай: моя любовь – твой щит! Моя поэзия – твоё спасение!

— Отстань, психопатка! — орал Елпидифор, прижимая уши к голове и ныряя под стол, яростно царапая пол. — Ты нарушаешь Статью 7 Космической Конвенции о Запрете Преследования Флоры, Фауны и Командного Талисмана! Алёна! Женя! Спасите от эфирных посягательств!

Женя замерла с карандашом в руке, её глаза округлились от восхищённого ужаса.

— Ой! – выдохнула она. — Муза... она... она влюбилась! В Елпидифора! Как романтично! Алён, смотри! Чистая поэзия страсти!

Алёна медленно подняла голову от ноутбука. Её янтарный взгляд скользнул по несущемуся коту, по парящей музе, по разбитому стакану и рассыпанным карандашам. Она глубоко, очень глубоко вздохнула. Звук этого вздоха предвещал грозу прагматизма.

— Романтично? — переспросила она ледяным тоном. — Жень, твоя муза только что объявила войну моей нервной системе и кошачьему достоинству. И разбила стакан. Это не поэзия. Это страховой случай. Кот, — она повернулась к мечущемуся под столом комку шерсти, — немедленно эвакуируйся на верхний ярус. На холодильник. Там безопаснее. Муза, — её голос стал металлическим, — немедленно прекратите преследование гражданского лица, а именно кота. Или я применю статью "Глубокая Заморозка Идеи" путём отключения Wi-Fi.

Но Муза была глуха к прагматическим угрозам. Её взор горел звёздным огнём обожания, устремлённым к дрожащему под столом "Герою". Хаос только начинался. А в духовке незаметно подгорало печенье.

Вопли Елпидифора под столом слились в сплошной шипяще-визжащий вой сирены космической тревоги. Муза Жени, не обращая внимания на Алёнины угрозы и разбитый стакан, парила у самого пола, заглядывая под столешницу своими огромными, влажными от восторга глазами.

— Не страшись, О Мой Закалённый в Боях Странник! — голос звенел, как хрусталь. — Моя любовь – маяк во тьме твоих космических скитаний! Прими сей скромный дар сердца!

Она взмахнула прозрачной рукой. В воздухе материализовался... венок. Но не из лунных лилий, а сплетённый из обрезков телефонного провода, фольги от шоколадки и ярко-розовой резинки для волос Жени. Он упал с глухим пластиковым стуком прямо перед носом кота.

— Агх! Кассетная бомба?! — вскрикнул Елпидифор, отпрыгнув назад и ударившись затылком о столешницу. — Диверсия! Они хотят меня обездвижить эстетическим терроризмом! Алёна, протокол очистки сектора! Срочно!

— Это венок, — сухо прокомментировала Алёна, не отрываясь от экрана, куда она уже вбивала: "Ущерб: 1 стеклянный стакан, 12 карандашей (разной степени заточки), нервные клетки (неисчислимо)".

— Символ преклонения. Хотя и выполненный с преступной безвкусицей. Муза, вычтите стоимость резинки и фольги из своего эфирного гонорара.

Женя, наконец оторвавшись от зачарованного наблюдения, попыталась вмешаться:

— Мусечка, милая, он же испугался! Может, споём лучше? Про эльфийский лес? Или... или про любовь издалека? Без тактильного контакта? — она робко потянулась к эфирному созданию.

Но Муза была неумолима. Венок? Пф! Мизер! Её "Звёздный Герой" заслуживал амброзии! Она порхнула к кошачьей миске, где мирно покоился дорогущий корм "Лосось Премиум". С грацией балерины (и силой миниатюрного урагана) Муза опрокинула миску. Золотистые гранулы рассы́пались по полу веером.

— Вот! Пища Богов для Тебя, О, Павший Гигант! — возвестила она, гордо паря над кучей корма. — Восстанови силы! Наберись храбрости для новых подвигов... Любви!

Елпидифор, воспользовавшись моментом, рванул из-под стола. Он метнулся к холодильнику, но путь преградил пылесос – его заклятый враг, "Пылесборник Земной". С шипением кот развернулся и рванул к спасительной двери балкона. Муза – за ним, словно эфирный бумеранг.

— Куда же ты, Свет Очей Моих?! — вопила она, пытаясь обнять кота за талию (что было сложно, учитывая её эфирность и его обтекаемую форму). — Не беги от Судьбы, Заплутавшая Комета!

— Отстань, безумная тучка! — орал Елпидифор, ныряя в узкую щель между книжным шкафом и стеной. — Я не комета, я космический кот! И судьба моя – летать вольным курсом, а не быть задушенным любовью эфирного призрака! Алёна! Эвакуационный люк! Где эвакуационный люк?!

— Закажи себе скафандр с защитой от поэтического излучения, — цинично бросила Алёна, наконец закрывая ноутбук и наблюдая за спектаклем с видом учёного, фиксирующего редкое природное явление. — Или попробуй переговоры. Объясни ей про Статью 7, но только громко.

Женя, в отчаянии схватив телефон, снимала происходящее:

— Муза, пожалуйста! Он же не оценит! Он же кот! Прагматик! Вот смотри! — она ткнула экраном в сторону щели, где виднелся только дрожащий рыжий хвост. — Он прячется! Это же не романтично!

— О, неведение смертных! — Муза прижала прозрачные ладони к эфирной груди. — Он не прячется! Он зализывает раны души в уединении! Его гордый дух требует одиночества для осмысления моих чувств! Я поняла! Ему нужен... романтический ужин! — идея осенила её как молния.

Муза вспорхнула к столу, где стояла недопитая чашка Алёниного кофе и горела дешёвая ароматическая свеча в виде единорога. Муза схватила свечку (к удивлению, она смогла взаимодействовать с предметами в моменты особого вдохновения) и рванула обратно к щели.

— Свечи! Атмосфера! Томление! — воскликнула она, пытаясь сунуть горящего единорога в щель к коту. — Любовь расцветёт в полумраке, О Мой Затворник!

— А-А-А-А! ПОДЖОГ! — завизжал Елпидифор, увидев приближающееся пламя. — ТЕРРОРИСТИЧЕСКИЙ АКТ! ПОЖАР НА БОРТУ! ТРЕВОГА ВСЕМ ПОСТАМ!

Он выскочил из щели, как пробка, сбивая Музу с ног (точнее, с паре́ния). Горящая свечка полетела в сторону дивана. Алёна среагировала молниеносно. Она не вскрикнула, не замерла, а просто протянула руку и поймала падающую свечу за хвост единорога, как заправский ловец снов. Пламя трепыхалось в сантиметре от диванного покрывала.

— Ущерб: потенциальный пожар класса "А", — констатировала она, задувая свечу. — Имейте в виду, Муза, поджог чужого имущества — это уже не Статья 7, это Уголовный кодекс. Земной. Жень, — девушка повернулась к подруге, всё ещё снимающей происходящее на телефон, — твоя муза перешла все границы. Предлагаю план "Б": изоляция источника угрозы. Электромагнитная ловушка в кладовке.

Елпидифор тем временем обнаружил новое убежище – открытую микроволновку. Он юркнул внутрь, свернулся клубком среди крошек вчерашнего печенья и уставился на мир через стеклянную дверцу огромными, полными панического достоинства глазами.

— Тесновато для героя моего калибра, — пробурчал он, – но надёжно! Обшивка выдержит прямое попадание небольшой поэмы! Женя! Агент по связям с эфирными сущностями! Объявите этой... этой эмоциональной аномалии, что я в глубоком космическом медитировании! На неопределённый срок!

Муза поднялась, устремляя взор на микроволновку, где мерцали два изумрудных глаза.

— Ты... ты заключил себя в темницу?! — прошептала она с леденящим душу трагизмом. — О, жестокий рок! Но знай: даже сквозь толщу стали и стекла моё чувство пробьётся к тебе! Если не через дверь... — её голос набрал силу, – то через балкон! Я обращусь к миру! Пусть Вселенная услышит нашу любовь!

И, прежде чем кто-либо успел среагировать, эфирное создание ринулось к балконной двери, просочилось сквозь стекло и выпорхнуло в прохладную московскую ночь.

В квартире воцарилась тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием кота из микроволновки и тихим пиканьем Жениного телефона, всё ещё снимающего пол. Алёна медленно подошла к микроволновке и посмотрела на Елпидифора.

— Поздравляю, — сказала она. — Ты довёл музу до романтического экстремизма. Теперь она поёт серенады под окнами. Готовься. Скоро придут соседи. Или полиция. Или... — она прищурилась, — ...те самые "охотники", о которых она бормотала? Кот, кто такие "Охотники Древних"? Это твои кредиторы?

Из глубины микроволновки донёсся только тихий стон и шорох шерсти по крошкам печенья. Герой "Ржавого Котла" предпочёл сделать вид, что умер. По крайней мере, до окончания серенады.

За окном, в синеве московских сумерек разворачивался спектакль, достойный самого безумного оперного режиссёра. Муза Жени, зависшая между третьим и четвёртым этажами, заломив прозрачные руки, выводила трели, от которых во дворе завыли сигнализации двух "Лад".

— О-о-о-о-о-о-о-о, Кот Моей Мечты-ы-ы-ы! — её голос, усиленный эфирной природой и соседским эхом, резал слух, как ножовка по металлу. — Твой Хвост – Комета-а-а Любви-и-и! Твои Усы – Антенны к Сердцу Моему-у-у-у!

— Цыц, баба ненормальная! — рявкнул из распахнутого окна мужик в майке-алкоголичке. — Спать мешаешь!

— Дайте газету почитать! "Вечерняя Москва"! Важные новости! — раздалось этажом ниже.

— Мам, смотри, фея! — запищал ребёнок с балкона выше.

— Не фея, доченька, это алкашка с соседнего подъезда опять, — раздался усталый голос. — Лёш! Вызывай участкового! Опять ночной джаз!

В квартире Алёна, стиснув зубы, наблюдала за происходящим через балконную дверь. Женя, прильнув к стеклу, всё ещё снимала на телефон, шепча: "Какая драма… Какая жертва… Она же на весь мир кричит о любви!". Из микроволновки доносилось прерывистое мурлыканье, больше похожее на стон раненого зверя.

— Пусть весь мир узна-а-а-ет! — завопила Муза, делая кульбит в воздухе и едва не задевая антенну спутникового телевидения. — Пусть эти жалкие земные гномы станут свидетелями Величья Чувства-а-а!

Именно в этот момент подъехала машина. Не милицейская "Волга", а новенькая, с мигалкой на крыше и строгими буквами "ППС" на борту. Из неё вышли два рослых сотрудника в синей форме. Они оглядели поющую фигуру, задрав головы, и обменялись недоумёнными взглядами.

— Гражданочка! — прокричал один из них, поднося рупор. — Прекратите нарушать общественный порядок! Немедленно спускайтесь!

Муза, зависнув в луче уличного фонаря, увидела мигалки. Её эфирное лицо исказилось не страхом, а… торжественным ужасом. Она повернулась к окну квартиры, взгляд, полный звёздного ужаса, устремился прямо на микроволновку, где мерцали испуганные кошачьи глаза.

— ОНИ! – её крик пронзил ночь, заставив даже оравших соседей замолкнуть. — Они нашли тебя, Мой Изгнанник! Космические Охотники Древних! Я узнаю́ их страшные машины!

В квартире Алёна резко выпрямилась. "Космические Охотники Древних"? Это уже не просто бред влюблённой музы. Это термин, вырвавшийся из её пафоса слишком органично. Взгляд девушки метнулся к микроволновке.

— Охотники? — раздался из неё приглушённый, но отчётливый голос кота. — Где?! Настоящие? Тьфу ты, ну и денёк...

— Не страшись, Герой! — Муза раскинула руки как крылья. Её фигура засветилась неестественным, холодным сиянием. — Я отвлеку их! Беги! Беги к своему "Котлу"! Ищи путь домой! Помни… Помни Музу, что полюбила тебя! – её голос сорвался на высокой ноте, полной театрального отчаяния. – ЛЮБОВЬЮ СВОЕЙ ТЕБЯ СПАСУ-У-У-У!

И с этим воплем она ринулась вниз, не к полицейским, а прямо на крышу их машины, словно решив принять удар на себя. Полицейские вскрикнули, отпрыгнув назад. Но, прежде чем Муза коснулась металла, её фигура… дрогнула. Рассы́палась мириадами серебристых искр, как перегоревшая гирлянда. На мгновение в воздухе повисло лишь слабое эхо её последнего крика и лёгкий запах озона.

Наступила гробовая тишина. Во дворе. В доме, в квартире. Даже собаки замолчали. Мигалка полицейской машины продолжала вращаться, освещая пустое место над крышей.

В это время в квартире:

Елпидифор, обсыпанный крошками, осторожно вылез из микроволновки. Он подошёл к балконной двери, встал на задние лапы и уставился вниз. Его шерсть всё ещё была слегка взъерошена, но паника сменилась глубокой, не кошачьей задумчивостью. Он тихо фыркнул.

— Охотники Древних… — пробормотал он, глядя на мигалки. — Настоящие выглядят… пострашнее. И машины у них другие. Но… — он повернулся к соавторам, его изумрудные глаза встретились с Алёниным пристальным взглядом. — …но суть та же. Мусорщики реальности. Подбирают то, что плохо лежит. Или хорошо спрятано. Как Лира. Или… — он бросил взгляд на свой хвост, — …информацию.

Женя опустила телефон. По её щеке катилась слеза.

— Она… она пожертвовала собой! — прошептала девушка. — Ради любви! Ради твоего спасения! Как… как в самом красивом романе!

— Она слиняла, Жень, — сухо констатировала Алёна, не отрывая взгляда от кота, — когда шум стал слишком громким.

Но фраза "Космические Охотники Древних" её смущала. Она открыла блокнот и быстро что-то записала.

— …и твоя реакция, кот, очень информативны. Так кто они? И почему твоя муза, Женя, знает этот термин?

Елпидифор потянулся, выпуская когти и царапая дорогой паркет.

— Знает? – он фыркнул. — Кто её знает, что этим эфирным сгусткам в голову придёт? Может, где-то подслушала? Или списала с плохого триллера? Но… — он замялся, — … Охотники — реальны. Ищут артефакты. Знания. Всё, что связано с Древними. И… — он взглянул на свой скафандр, висящий на вешалке как реликвия, — …тех, кто знает слишком много. Как экипаж "Котла". Или его… талисман, — он гордо выпрямился, но в глазах мелькнула тень былой тревоги.

Женя всхлипнула:

— Значит… она пыталась спасти тебя от них? По-настоящему?

— Она пыталась спасти меня от них, – Елпидифор кивнул в сторону окна, где полицейские, почёсывая затылки, осматривали крышу своей машины, — и от собственной дурацкой серенады. Успеха добилась только во втором. Теперь, — он повернулся к Алёне, — где моя компенсация за моральный ущерб, пережитый кошмар и крошки в шерсти? Герою полагается двойная порция лосося! Или хотя бы докторской! И учтите – стакан разбила Муза, а не я! Это был акт романтического вандализма!

Алёна взглянула на разбитый стакан, на рассыпанные карандаши, на крошки вокруг микроволновки и на кота, требующего колбасы. Закрыла блокнот с записью "Охотники Древних – реальная угроза? Связаны с поиском артефактов/знаний. Кот подтверждает. Муза Жени – источник утечки термина?" — и глубоко вздохнула.

— Компенсация, — произнесла она ледяным тоном, — будет вычтена из твоего будущего пайка. За стакан, карандаши, нервотрёпку и уборку крошек. А пока… — она ткнула пальцем в сторону кухни, — …обслуживающий персонал в виде тебя самого может начать уборку поля боя. Или следующий эвакуационный люк будет не в микроволновку, а в мусорный бак. Без скафандра.

Елпидифор заворчал, но поплёлся подбирать гранулы корма "Лосось Премиум", ворча что-то про "рабский труд на благо неблагодарных землян". Женя грустно смотрела в ночь, где растворилась её Муза.

А на экране забытого на диване телефона, всё ещё запущенного в режим записи, последние кадры показывали не пустоту над крышей полицейской машины. Они показывали миг перед исчезновением Музы. И в облаке серебристых искр на долю секунды проступил не её силуэт, а странный, угловатый символ. Тот самый, что видели на экранах "Ржавого Котла" в Поясе Молчания. Знак "Древних". Он вспыхнул холодным светом и растворился вместе с последней искрой. Запись завершилась.

Тишина в квартире после исчезновения Музы была гулкой, как в космическом вакууме перед взрывом. Только тяжёлое дыхание Елпидифора, копошащегося среди рассыпанного корма, нарушало эту звенящую пустоту. Он подбирал гранулы "Лосося Премиум" с видом аристократа, вынужденного заниматься чёрной работой, ворча себе под нос:

— …и это благодарность? Спасаю квартиру от эфирного террориста, а меня заставляют убирать! На "Котле" за такое давали орден Чести и двойную порцию сливочного геля! А здесь… крошки! Унижение! Записано в журнал происшествий! Пункт "Эксплуатация Космического Героя в утилитарных целях"!

Женя подошла к дивану и взяла свой телефон. Запись завершилась. На экране – пустое место над крышей полицейской машины, где растворилась Муза. Но её глаза, ещё влажные от возвышенных слёз, заметили нечто. Она прокрутила запись назад, к последним секундам. Замедлила воспроизведение. И там… в облаке серебристых искр, на миг, меньше доли секунды, проступил не контур Музы, а чёткий, угловатый символ. Холодный, геометричный, лишённый всякой эфирной нежности. Знак. Тот самый, что Елпидифор однажды мельком описал при рассказе о станции "Геспера-9". Знак "Древних".

— Алён… — прошептала Женя, показывая застывший кадр. — Смотри. Это… это же…

Алёна подошла, её янтарные глаза сузились. Она взяла телефон, увеличила изображение. Символ был неоспорим. Холодок прошёл по спине, но лицо осталось бесстрастным, как у шахматиста, увидевшего неожиданный ход противника.

— М-да… — произнесла она сухо. — Твоя муза не просто слиняла. Она оставила… автограф. Очень специфический, — девушка быстро скинула кадр себе на ноутбук. — Файл "Инцидент М-К. Аномалия 7. Символ". Заархивировать. Шифровать не будем, всё равно подумают, что арт из нашей книги. Кот, — она повернулась к рыжему уборщику, — подтверди. Это их знак? "Древних"?

Елпидифор, подняв морду, утыканную крошками, взглянул на экран. Его зелёные глаза расширились на мгновение, затем сузились до опасных щёлочек.

— Угу, — хрипло пробурчал он. — Их метка. Как клеймо на украденном грузе. Значит… — он выпрямился, отряхиваясь, — …значит, эта ваша эфирная истеричка не просто так бормотала про "Охотников". Она что-то знала. Или… её использовали как ретранслятор. Скверно. Очень скверно. Теперь они знают, что я здесь, — он бросил многозначительный взгляд на ноутбук Алёны и на тетрадь Жени.

Женя схватилась за сердце:

— Значит… она действительно пыталась предупредить? Пожертвовала собой, чтобы…

— Чтобы устроить концерт и оставить след? — перебила Алёна, закрывая ноутбук с кадром символа. — Пожертвовала – громко сказано. Но факт: термин “Охотники Древних” подтверждён. И их знак появился. Прямо у нас под окнами. Кот, — девушка строго посмотрела на Елпидифора, — с этого момента все твои байки про "Котелок", Пояс Молчания и Лиру записываются официально. Со всеми деталями. Не как вдохновение, а как… оперативная сводка. Понятно?

Кот фыркнул, но кивнул. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение, смешанное с привычным высокомерием.

— Наконец-то земной разум достиг необходимого уровня паранойи! Одобряю. Но за аналитическую работу – отдельная ставка. Сыр. Дорогой.

Женя вздохнула, глядя на свою тетрадь. На месте начатой любовной сцены в Эльфийском лесу теперь красовался листок, вырванный бог весть откуда. На нём корявым, но пафосным почерком Музы было написано: "О, Кот! Твой храп – симфония моей тоски! Твоя шерсть – карта галактик для тоски! Люблю тебя, как чёрная дыра – пространство! (и точка)"

— Моя сцена… — протянула Женя с тоской, — пропала, затёртая космической драмой.

— Зато появилась новая, — сухо заметила Алёна, подходя к микроволновке и вытирая крошки тряпкой. — "Два автора, кот и вторжение Древних". Бестселлер обеспечен. А пока… — она бросила тряпку к ногам Елпидифора, — …герой, заверши уборку. Поле битвы должно сиять. И запомни: следующая твоя влюблённая поклонница – будь то муза, соседская кошка или андромедянка – убирает за собой сама. Иначе контракт расторгается. Без выходного пособия в виде докторской.

Елпидифор Анемподистович, победитель Эфирных Террористов и Жертва Романтического Прессинга, посмотрел на тряпку, потом на строгое лицо Алёны, потом на грустную Женю с её испорченной тетрадью. Его глубокий вздох был полон космической скорби и земного смирения.

— Тьфу ты, — пробормотал он, неуклюже хватая тряпку лапой. — И за что мне такое? Лучше бы остался на "Котле" с его чёрными дырами и космическими слизнями… Там хоть уважали…

Он принялся вытирать пол, ворча что-то про "рабство", "недооценённость" и "абсолютную необходимость немедленной компенсации в виде сарделек".

На улице полицейская машина, не найдя “ненормальную бабу”, уехала. Соседские окна погасли. Воцарилась обычная московская ночь. Но в уютной, теперь чистой авторской кухне витало новое ощущение. Не просто покой после бури, а зыбкая, хрупкая стабильность перед лицом чего-то большего. Чего-то, что оставило свой холодный знак в искрах исчезнувшей музы и в тревожном блеске кошачьих глаз, мельком взглянувших на экран ноутбука, где на тёмном фоне сохранился угловатый символ “Древних”. Тихий, но неоспоримый знак: приключение только начинается. А Елпидифор, вытирая последнюю крошку, уже планировал, как бы урвать сардельку пожирнее за свои “страдания”.

Праздник Нептуна на астероиде Б-612

В тот вечер на авторской кухне пахло чаем с бергамотом и свежей выпечкой, которую Женя, вдохновлённая предыдущими космическими байками, назвала "Плюшками Галактического Гурмана". Елпидифор Анемподистович, развалившись на мягком подлокотнике дивана, методично вылизывал лапу после ужина и бросал на девушек оценивающий взгляд сквозь полуприкрытые глаза.

— Мяу-аррррр, — протянул он, наконец закончив туалет и устроившись поудобнее, подложив хвост под бок. — Обычно, земляне, после столь изысканной трапезы полагается сон, но вид ваших жадных до приключений мордочек трогает даже мою закалённую в космических бурях душу. Ладно! Пожертвую сиестой ради просвещения. Приготовьте уши и разум — сейчас вы услышите сагу о настоящем космическом братстве! О событии, без которого ни один уважающий себя звездолёт не считает свой экипаж сплочённым!

Серые глаза Жени загорелись, как две маленькие туманности. В предвкушении очередной байки она подвинулась ближе. Алёна, отложив блокнот с пометками о "Логике пространственных разрывов" (и всё из-за пропавшей музы), взяла чашку, приготовившись к очередной порции кошачьего сюрреализма, но с привычным скепсисом в янтарно-зелёных глазах.

— Речь, — провозгласил Елпидифор, подняв голову с императорским достоинством, — пойдёт о Великом Празднике Нептуна! Да-да, всё с большой буквы и не смейте хмыкать, недоверчивая вы наша Алёна! Традиция сильнее гравитации, а уж тем более сильнее ваших земных сомнений! И справляли мы его не где-нибудь, а на самом подходящем для водного божества месте во всей Галактике Млечный Путь — на астероиде Б-612!

Он сделал паузу для драматического эффекта.

— Представьте себе, милые мои сухопутные креветки: не просто каменюку, летящую в вечной тьме. Нет! Б-612 — это... изюминка Пояса Астероидов! Формой напоминает, — кот прищурился, подбирая сравнение, — ну, скажем, опрокинутый заварочный чайник с отбитым носиком. Но главное не это! Главное — его атмосфера! Вернее, её полное отсутствие, заменённое на чудо космоса: облако сверхлёгкой, мерцающей всеми оттенками голубого и сизого пыли! Она клубится вокруг него, удерживаемая слабенькой гравитацией и, как я подозреваю, остатками технологий тех, кого вы робко именуете "Древними". Эта пыль, — Елпидифор мотнул головой, — ведёт себя как самый настоящий океан! Переливается волнами, булькает при пролёте метеоритов... или когда в неё входят разумные существа в нелепых костюмах. Идеально для Нептуна, не находите?

— Ой, как красиво должно быть! — воскликнула Женя, уже мысленно рисуя себе невероятную картину.

— Красота красотой, Женя, но праздник требует подготовки! И тут, — кот тяжело вздохнул, — начинается самое... интересное. Представьте капитана Зорина Игнатовича Седая бородища, как у древнего мудреца, а глаза горят, как у котёнка, увидевшего лазерную указку. Вытащил он из закромов "Ржавого Котла" кусок термоизоляционного покрытия от старого скафандра — блестящего, серебристого. И давай наряжаться в Нептуна! Приделал к сломанной антенне три вилки от розетки адаптера планетарного образца "Дельта" — вот вам и трезубец! Смотрит в зеркало шлюза и бормочет: "Гравицапа-моряцкая, традиция-матушка... Надо бы ракушку найти подходящую..."

Елпидифор фыркнул, то ли вспоминая, то ли представляя своего бывшего капитана в подобном виде.

— Лика Марсовна, наш штурман, она же "Стрелка", — продолжил он, — стояла рядом, скрестив руки. Глаза — две щёлочки насмешки. "Игнатьич, — говорит своим сухим голоском, — а не многовато пафоса для куска камня в пыльном одеяле? Трезубец у вас, кстати, больше на вилку для космического шпината смахивает". А сама тем временем ловко сворачивает старый оптоволоконный кабель в подобие русалочьего хвоста. Ирония, понимаете ли, её броня от вселенской глупости.

— А БорБ? — не удержалась Женя, обожавшая добродушного андроида.

— Ах, Борис Борисович! — Елпидифор благосклонно мотнул головой. — Сияние дисплея — на максимум, улыбка — во весь экран! Энтузиазма — на десять звездолётов! Нашёл кастрюлю из нержавеющей стали, ну бывшую ёмкость для биорегенеративного геля, если мне не изменяет память, водрузил её на голову. Это, понятное дело, делало его Водяным. Потом нацепил на "плечи" кучу зелёных оптических волокон — "тину". Ходит, булькает искусственно: "Буль-буль! Готов служить Царю Морей! Буль! Требуется ли оптимизация ритуальных алгоритмов, капитан-Нептун?" Игнатьич только буркнул: "Главное — дух, БорБ, дух традиции! Булькай, как получается!"

Кот перевёл дух и бросил многозначительный взгляд на пустую миску.

— А наш боевик, Глеб "Кувалда" Петров... Ох, уж этот Глеб! Гора мышц, тихий нрав. Ему по жребию, а может, по приказу капитана, кто их разберёт, выпала честь быть "Чайником" — новичком, коего надлежит посвятить в Морские Волки Космических Просторов. И стоит он, наш богатырь, посреди кубрика, покорный, как... ну, как очень покорный богатырь. Лика с БорБом обматывают его с ног до головы изолентой чёрной и серой — это, по их замыслу, "водоросли". А Глеб только кряхтит да покорно поднимает руки.

Елпидифор снова вздохнул, на этот раз театрально страдальчески.

— И где же во всём этом великолепии был я, спросите вы? А я, — он выпрямился, гордо выгнув рыжую грудь, — исполнял свою сакральную роль Церемониймейстера и Главного Морского Кота! Моё место — на троне! Но что предложили мне эти... эти ремесленники от традиции? Стандартный ящик из-под запчастей для гидравлики! Холодный, угловатый, без намёка на подлокотники! Я возмутился, как и подобает существу моего ранга! "Мяу-вырррр! — заявил я капитану. — Вы что, в Туманности Андромеды не бывали? Там для Особых Хвостатых Персон троны из вейрон-плюша с подогревом и автоподачей деликатесов! И паштет! Где мой праздничный паштет "Нептунов Восторг"?"

Он многозначительно посмотрел на свою пустую миску. Женя сдержанно улыбнулась, а Алёна подняла бровь.

— Думаете, они меня поняли? Да куда уж там, одна Людочка — повар наш, хоть и суровая баба была, половником даже капитана отходить могла, за дело, разумеется… эх, жалко её, конечно… но я не об этом. Так вот, Людочка взяла какую-то старую стёганую подстилку от кресла пилота, слегка пахнущую машинным маслом, и постелила её в ящик. А паштет... паштет нашёлся. Не "Нептунов Восторг", конечно, а просто "Лососёвый", но с наклейкой в виде якоря. С больши́м трудом, под мои критические замечания о недостаточной пышности подушек и сомнительном происхождении лосося, трон был подготовлен. И вот когда костюмы были надеты, "водоросли" прицеплены, а Церемониймейстер воссел на своё законное место, "Ржавый Котёл" мягко причалил к единственному более-менее ровному месту на Б-612, которое экипаж гордо именовал "Пирсом".

Елпидифор замолчал, обводя слушательниц торжествующим взглядом. Первая часть байки — подготовка и высадка — была окончена. В воздухе витало ожидание самого абсурдного ритуала в открытом космосе.

— И что же дальше было? — не выдержала Женя, её глаза сияли предвкушением и восторгом.

— А дальше, мои дорогие, — томно протянул кот, — началось самое интересное. Царь Морей воссел на свою раковину, Водяной забулькал в кастрюле, Чайник в водорослях замер в ожидании своей участи, а Главный Морской Кот приготовился вершить суд. Но это... уже история для следующего глотка чая. Или, может, для ещё одной плюшки?

Елпидифор многозначительно посмотрел на тарелку с выпечкой, загадочно жмурясь и нагнетая любопытство слушателей.

— И вот, — продолжил рыжий обжора, лениво облизывая губы после полученной "Плюшки Галактического Гурмана", — наш разношёрстный экипаж ступил на "Пирс" астероида Б-612. Вернее, не ступил, а, скорее, осторожно поплыл в слабой гравитации. Эта мерцающая пыль, как я и говорил, обволакивала ноги, клубилась вокруг, создавая иллюзию мелководья. Красиво, конечно, но крайне непрактично для торжественных шествий. Капитан Зорин, увязая по щиколотку в сизой дымке, с трудом доплыл до своей "раковины" — того самого сиденья от шлюпки, которое БорБ предусмотрительно вынес заранее и установил на самом видном месте плоской скалы. Уселся он, значит, поправил трезубец и воззрился на нас грозным взглядом, полным космической саги и лёгкого головокружения от нехватки привычной гравитации.

Елпидифор передразнил низкий, нарочито торжественный голос капитана:

— Моряки космических пучин! Чайники и бывалые волки вакуума! Сегодня мы пересекли незримый рубеж Пояса Астероидов! А это значит…" — тут он запнулся, видимо, забыв заученную речь. — "…значит, что Нептун, владыка всех океанов, включая пылевые, требует дань уважения и посвящения новобранцев! БорБ! Где наш Чайник?! Предъяви сухопутную крысу Царю Морей!

БорБ, сияя дисплеем под кастрюлей, радостно булькнул:

— Буль! Есть предъявить сухопутную крысу, капитан-Нептун! Буль! Оптимизация процедуры захвата активирована!

И мощным, но аккуратным движением (он же не хотел повредить "водоросли" из изоленты!) вытолкнул вперёд Глеба. Гигант, увешанный чёрными и серыми лентами, покачивался на слабых ногах, пытаясь сохранить равновесие в пыли. Лицо его выражало стоическое спокойствие человека, согласившегося на глупость ради спокойной жизни.

— Ага! Попался, сухопутная крыса! — рявкнул БорБ, пытаясь воспроизвести угрозу, но получалось, скорее, забавно. — Буль! Теперь тебя ждут испытания Водной Стихии! Первое: познание Глубин!

И тут наш механик достал… огромную кисть, обмотанную чем-то вязким и тёмно-зелёным.

— Это "тина"! — пояснил он радостно. — Состав: техническая смазка ГСМ-7 "Универсал", смешанная с пищевым гелем из запасов столовой №3 (аромат "Огурец-Киви") и… э-э-э… щепоткой измельчённых оптических волокон для фактуры!

Женя фыркнула в ладонь. Алёна покачала головой:

— ГСМ-7? Это же…

— Да, — кивнул Елпидифор с мрачным удовлетворением. — Тот самый, который пахнет так, что даже в открытом космосе не проветришь. И вот этот… "ароматный" коктейль Гриша с энтузиазмом начал намазывать на открытые участки скафандра бедного Глеба! Наш боевик только кряхтел и морщился, но не сопротивлялся. "Традиция-с…" — пробубнил он сквозь зубы, когда кисть прошлась по стеклу, закрывая обзор.

— Достаточно! — скомандовал капитан Нептун, когда Глеб стал напоминать заблудившегося в болоте тролля. — Теперь испытание второе: Мудрость Морская! Чайник, ответь: почему истинный звездоплаватель никогда не свистит в открытом космосе?

— Глеб поморщился, пытаясь стереть "тину" со шлема, но безуспешно, и ответил, — Э-э-э… Шлюзы разгерметизируются?

— Не-а! — торжествующе произнёс Зорин. — Потому что это дурная примета! Вызывает космических пиратов, или… или магнитную бурю! Точно!

Он сам выглядел не очень уверенным. Лика, стоявшая чуть поодаль в своём кабельном "хвосте", закатила глаза так, что видны были только белки.

— Блестящая логика, Игнатьич. Прямо академик суеверий, — пробормотала она.

— И наконец, — громко провозгласил капитан, игнорируя штурмана, — главное испытание: Омовение в Водах Нептуна! Водяной! Веди жертву в пучину!

БорБ, всё ещё булькая, взял Глеба под руку, точнее, под локоть, обмотанный изолентой, и направился к краю "пирса", где пылевое облако было особенно густым и глубоким.

— Шагай смело, Чайник! Буль! Погружение способствует очищению логических контуров от предрассудков сухопутной жизни! Буль!

Глеб тяжело вздохнул, посмотрел на клубящуюся синеву, словно на настоящую бездну, и… шагнул вниз. Пыль сомкнулась над ним по пояс, заволновалась, как вода от брошенного камня, и тихонько… булькнула.

Все замерли. Даже Лика перестала ёрничать. Капитан Зорин вытянул шею. БорБ замер с протянутой рукой. Я с высоты своего трона наблюдал за этим фарсом, готовый изрыгнуть критику в любой момент. И тут…

Елпидифор наклонился вперёд, его голос стал таинственным, а шерсть на загривке слегка приподнялась, будто он снова переживал тот момент.

— И тут из той самой пучины, куда шагнул Глеб, прямо перед его заляпанным "тиной" лицом… выплыла Рыба. Ни метафора, ни иллюзия пыли. Существо! Плоское, как камбала, размером с мою любимую подушечку для сна, серо-стального цвета. И посреди этого плоского тела — огромный, круглый, похожий на присоску звездолёта, рот! Рыба медленно приблизилась к Глебу и… чмок! Прилепилась прямиком ко лбу, чуть выше бровей!

В квартире повисла тишина. Женя ахнула, прикрыв рот рукой. Алёна замерла с чашкой на полпути ко рту, её взгляд стал острым как скальпель.

— Глеб, — продолжал Елпидифор, — застыл как вкопанный. Глаза его округлились до невероятных размеров. Он не кричал, не дёргался — просто стоял, этот гордый "Морской Волк" в изоленте и "тине", с прилипшей ко лбу присоской, с которой на него таращились маленькие, глупые рыбьи глазки. БорБ завис, его дисплей замигал жёлтым цветом вопросительных знаков.

— Буль? Объект не идентифицирован. Уровень угрозы: неизвестна. Протокол "Водяного" не содержит алгоритмов действий при атаке местной ихтиофауны. Буль?

Капитан Зорин открыл рот, но не издал ни звука. Лика впилась взглядом в "рыбу", её ирония мгновенно испарилась, сменившись холодной насторожённостью.

— А я… — Елпидифор выпрямился во весь свой рыжий рост, и в его глазах вспыхнул огонь истинного героизма или праведного кошачьего гнева. — Я мгновенно оценил ситуацию! Во-первых, эта… штуковина угрожала священному ритуалу! Во-вторых, её вид был откровенно оскорбителен для эстетических чувств Главного Морского Кота! В-третьих, она могла испортить аппетит, а паштет ещё не был до конца съеден! Я не мог допустить такого безобразия на моих глазах! Мяу-ВЫРРРРР!

Он издал вопль, от которого у Жени задрожали руки, и из чашки чуть не выплеснулся кофе, настолько неожиданным оказался звук.

— С молниеносной скоростью, достойной выпускника Академии Космических Охотников Туманности Орион, я сорвался с трона! Мой скафандр сверкнул в мерцающей пыли. Один прыжок! Два! Я взмыл над головами ошарашенного экипажа и… БАЦ! Моя лапа в сверхпрочном кевларовом носке скафандра со всей силы шлёпнула по этому отвратительному присоскообразному телу!

Елпидифор смачно причмокнул, имитируя удар.

— Рыба, издав нечто среднее между писком и хлюпаньем, отлипла от Глеба и, перевернувшись пару раз в пыли, скрылась в сизой глубине. А я грациозно приземлился на все четыре лапы рядом с потрясённым экипажем, отряхнулся, бросил презрительный взгляд в пучину и заявил: — Фу! Какая безвкусица! В Туманности Андромеды космические камбалы хотя бы переливаются всеми цветами радуги! И пахнут прилично!

Тут уж экипаж опомнился. Капитан Зорин, забыв про Нептуна, схватил Глеба за плечо:

— Жив, сынок? Глаза на месте?

Глеб медленно поднял руку, потрогал лоб, точнее стекло скафандра, где красовался идеальный круглый след от присоски, окружённый размазанной "тиной".

— Цел, капитан… — пробормотал он.

Лика быстро подошла, внимательно осмотрела след.

— Никаких повреждений скафандра… — констатировала она. — Но это… это было настоящее. Не пыль…

БорБ радостно замигал:

— Буль! Объект "Рыба-Присоска" деактивирован! Героическое вмешательство кота-талисмана записано в журнал событий с пометкой "Защита Традиции и Эстетики"! Буль!

— Ну а меня, — заключил Елпидифор, скромно потупив взгляд, но всем видом показывая, что скромничать здесь нечего, — конечно же, чествовали как героя. Капитан объявил Глеба "Морским Волком Космических Просторов", но главные почести достались мне. Паштет! Дополнительная порция! И капитан даже предложил прикрепить к моему скафандру медальон в виде отбитой присоски, я вежливо отказался — безвкусица какая.

Кот замолчал, самодовольно вылизывая лапу, как бы стирая с неё следы космической схватки, и Женя захлопала в ладоши:

— Браво, Елпидифор! Ты настоящий герой! Эта рыба… она была живая? Или из пыли?

Алёна, отложив чашку, пристально смотрела на кота:

— Откуда взялась рыба в пыли? На астероиде без атмосферы?

— Да мне-то откуда знать? — фыркнул Елпидифор, — Вот пыль… булькала громче. И мерцала как-то нервно. Но мы списали это на волнение от церемонии. Ну что, продолжим? — уточнил он, явно не желая дальнейших расспросов. — Праздник-то на этом не закончился! Был ещё пир на пылевом берегу… и кое-что совсем интересное. Но для этого, пожалуй, нужна последняя плюшка. И чайку подлить!

— И вот, — продолжил Елпидифор, смакуя последнюю крошку сдобы и явно наслаждаясь произведённым эффектом, — несмотря на нападение местной... ихтиофауны... дух праздника был спасён! Благодаря чьей-то вовремя подоспевшей лапе, разумеется. Капитан Зорин, отряхнувшись от пыли слегка подрагивающей рукой и поправив трезубец, объявил:

— Церемония посвящения завершена успешно! Теперь — пир на пылевом берегу в честь нового Морского Волка и его бесстрашного спасителя!

Пир, это громко сказано. Разогрели тюбики с "гуляшом по-флотски" на вкус — картон с нотками тмина и "овощным ассорти" что-то зелёное и слизистое. Нектар — это рекуперированная вода с шипучей таблеткой витамина С. Ну а что можно заправить в скафандр? Только пайки, невкусные, но питательные.

Глеб сидел на скале, всё ещё облепленный "тиной", периодически трогая круглый след от присоски на шлеме. Лика стояла чуть в стороне, её взгляд блуждал по клубящейся пыли. Она была напряжена как струна.

Капитан Зорин поднял свою воображаемую кружку.

— Моряки! Космические братья и сестра! И... хвостатый герой! — он кивнул в мою сторону. — Мы пережили бурю посвящения! Мы умилостивили Духа Океана! Мы...

Елпидифор внезапно замолчал. Его, обычно самоуверенное, выражение морды сменилось на мимолётную, но отчётливую насторожённость. Даже усы подрагивали.

— И в этот самый момент, — его голос стал тише, потерял привычную напыщенность, — когда Игнатьич произносил свой пламенный тост... это случилось.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями, что для болтливого кота было редкостью. Женя замерла, вцепившись в край стола. И даже Алёна отложила карандаш, которым делала пометки в дневнике.

— Музыка, — начал кот медленно, — с "Котла" играла что-то бодрое, маршевое. И вдруг... Сначала пыль вокруг "Пирса" замерла. Перестала переливаться. Стала густой, как сизый кисель. Потом... она начала собираться. Не просто клубиться, а стягиваться к одной точке над нашими головами. Быстро, как по команде. И за секунду...

Елпидифор подбирал слова с необычной для него тщательностью.

— ...она сформировала фигуру. Огромную. На полнеба. Это был... не пылевой вихрь. Это была конструкция. Геометрическая. Совершенная и... леденящая душу. Как будто кто-то взял чертёж из кошмара инженера-механика и вылепил его из этой мерцающей дряни. Многогранники, вписанные в спирали, углы, которых не должно быть в природе... Всё это светилось изнутри холодным, нездешним синим светом. И стояла... тишина. Музыка с корабля заглохла. Даже бульканье БорБа стихло.

А потом... оно загудело. Низко. Очень низко. Так что вибрация пошла по скафандрам, по костям. Этот гул... он был живой. И знакомый. Похожий на тот скрежет, что мы слышали на обломках Гесперы-9, только... глубже. Зловещее. Как будто огромные каменные жернова перетирали саму пустоту космоса. И этот гул... он наложился на последние аккорды нашей маршевой музыки. Получилось... кощунство. Искажённый, больной диссонанс.

Капитан Зорин замер с поднятой рукой, его борода задрожала. Глаза, секунду назад полные пьянящего энтузиазма, остекленели от чистого, животного ужаса.

— Не... Нептун?.. — прошептал он, и голос его сорвался.

Лика вскинула голову. В её глазах не было страха — был холодный, хищный азарт учёного, столкнувшегося с необъяснимым.

— Нет, Игнатьич, — её голос резал тишину как нож. — Это не бог. Это технология. Или её след. И она... активна. Считывает? Реагирует? — её рука потянулась к сканеру на поясе.

Дисплей БорБа залило хаотичным мельтешением цифр и символов.

— Б-буль? Оптический феномен... не соответствует... известным спектрам... Звуковая волна... частота ниже порога слышимости... но резонанс... опасность структурной целостности... Буль! Не оптимально! Предлагаю модулировать ответный сигнал частотой...

Глеб медленно поднялся. Его огромная фигура в изоленте и тине казалась хрупкой перед этим монстром из пыли. Он не говорил. Просто сжал кулаки, встав между командой и неизвестным нечто.

— А я… вздыбил шерсть. Всю. От кончика носа до хвоста. Зашипел, как на ту собаку-робота в Секторе Альфа Центавра. Ф-ф-ш-ш-ыс-с-с! Какая безвкусная демонстрация силы! В Туманности Андромеды световые шоу были куда изящнее!

Хвост... хвост поджался сам.

— Беги, глупец! — кричал древний инстинкт.

Фигура висела, наверное, секунд десять. Мерцала. Гудела. Казалось, она смотрит. А потом... как будто кто-то выдернул вилку, и она рассы́палась. Мерцающая пыль мягко осела обратно, заволновалась привычными волнами. Гул стих так же внезапно, как начался. Тишина повисла тяжёлая, липкая.

Капитан Зорин опустил импровизированную кружку.

— Ну... — он кашлянул, пытаясь вернуть твёрдость голосу, но получилось неубедительно, — ...видите? Сам Нептун... э-э-э... отметил наше рвение! Эффект... спецэффект! Запечатлели, БорБ?

БорБ мигал дисплеем:

— Буль? Запечатлел фрагментарно. 87% данных повреждены неизвестным полем. Буль. Анализ... затруднён.

Лика молча смотрела на место, где висела фигура.

— Спецэффект, да, Игнатьич, — сказала она с ледяной вежливостью. — Очень... впечатляющий. Пора на корабль. Сейчас!

Никто не возражал. Праздник был окончен.

Обратно на "Котёл" шли молча. Быстро. Глеб шёл последним оглядываясь. Лика что-то быстро набирала на планшете. БорБ бубнил про "аномальные частоты". Капитан Зорин бормотал про "пыльные бури Б-612.

— А я... — Елпидифор выпрямился, пытаясь вернуть утраченное достоинство, — ...я думал о паштете. Оставшемся на троне. И о том, что даже в Туманности Андромеды... такого безобразия не позволяли.

Он закончил рассказ и стал тщательно вылизывать лапу, избегая смотреть прямо на Алёну. В комнате повисло напряжённое молчание, нарушаемое только тиканьем часов.

Женя первой нарушила тишину. Она была бледна, её восторг сменился тревогой.

— Этот гул... Елпидифор, ты сказал, он был похож на тот... скрежет? Из рассказа про станцию? — её голос дрожал.

Алёна, не отрываясь от дневника, куда она быстро записывала все детали (форма, гул, реакция пыли, поведение экипажа), кивнула. Её лицо было сосредоточенным, почти суровым.

— Частотные характеристики... Резонанс со структурой пыли... Геометрическая точность...

Она подняла глаза, и в них горел холодный огонь понимания.

— Женя, это не спецэффект. И не пыльная буря. Это сигнал. Или... маяк. И астероид Б-612 — не просто камень. Он антенна. Или приёмник. Или то, что от них осталось. Осколок былой цивилизации, так сказать, — она ткнула карандашом в свои записи. — Твоя Муза чувствовала угрозу не просто так. Она слышала этот же гул. И он... приближается.

Алёна взглянула в тёмное окно, за которым мерцали огни ночного города. Взгляд её был далёк и устремлён не на пейзаж, а в чёрную бездну космоса, откуда пришёл этот гул.

Елпидифор заметно поморщился.

— Мяу... Ну, вы, земляне, всегда драматизируете! Подумаешь, булькнуло погромче!

Но его хвост нервно подёргивался, а во взгляде, мельком брошенном на тёмное окно, читалось нечто, очень похожее на подавленную тревогу. Он спрыгнул с подлокотника.

— Спать пора. Космическим героям нужен отдых. А вам... — он кивнул на дневник Алёны, — ...не помешало бы поменьше фантазировать. Спокойной ночи.

И, высоко подняв хвост, но как-то чуть менее грациозно, чем обычно, кот направился к своей лежанке, оставив девушек наедине с чаем, недоеденными плюшками и леденящим гулом, звучавшим теперь уже в их воображении.

Языковой барьер с амёбой-телепатом

Мерцание звёзд за иллюминаторами "Ржавого Котла" казалось Елпидифору на редкость унылым. Он лениво потягивался в своём любимом кресле, брезгливо разглядывая пылинки, танцующие в луче прожектора. Космос сегодня был скучен, как консервированный паштет третьего сорта.

— Вот же рыжий наглец, — проворчала Лика, не отрываясь от сенсоров.

Её тонкие пальцы летали над панелью управления, выискивая хоть какой-то повод для действия в этой космической глуши на краю туманности "Тихий Ужас". Название, по мнению кота, было явно приукрашено маркетологами.

— Всё кресло потом в твоей шерсти! — продолжила она тихонько ворчать.

— Я поддерживаю гигиену на уровне, достойном звёздного аса, — с достоинством ответил кот, тщательно вылизывая рыжий бок, — в отличие от некоторых, кто позволяет сканерам покрываться пылью. Сенсоры — это глаза корабля, Лика. А ты что с ними делаешь?

Лика лишь фыркнула, её внимание вдруг резко обострилось. На мониторе одного из дальних сканеров вспыхнула слабая, прерывистая точка. Не маяк надежды, а, скорее, последний хрип утопающего.

— Капитан! — голос штурмана потерял привычную иронию, став резким и деловым. — Обнаружен аварийный сигнал. Источник: малая исследовательская станция "Кальмар-7". Координаты... на границе "Тихого Ужаса". Сигнал крайне слабый, прерывистый. Похоже, автономное питание на исходе.

Капитан Зорин Игнатьевич, до этого мирно дремавший в своём кресле, мгновенно преобразился. Седая борода, казалось, встала дыбом от прилива адреналина.

— "Кальмар-7"? — проворчал он, набирая координаты на своей консоли. — Не значится в активных миссиях. Заброшенка, должно быть. БорБ! Что скажешь?

БорБ ожил, его оптический сенсор замигал интенсивным синим светом.

— Анализирую сигнал, капитан! Структура соответствует стандартному аварийному маяку класса "Омега". Передатчик функционирует на 3,7% от номинальной мощности. Временны́е метки... сигнал подаётся циклически последние... 17 стандартных лет. Жизнеформ в радиусе действия стандартных сенсоров не обнаружено, — он замолчал, будто доклад был окончен, но вдруг добавил: — Шумовой фон в радиочастотном диапазоне... аномально низкий. Почти нулевой.

— Семнадцать лет? — Лика нахмурилась. — И никакой жизни?

— Любопытно, — пробурчал Зорин, потирая бороду. — Долг космолёта — проверить. Глеб, готовь скафандры. Лика, расчёт сближения. БорБ, глубокая диагностика эфира и энергосигнатур на станции. Кот...

— Я знаю, знаю, — величественно поднялся пушистый обжора и спрыгнул с облюбованного кресла, — обеспечу моральную поддержку и стратегический надзор. А также прослежу, чтобы никто не забыл мой аварийный паштет. На случай непредвиденных обстоятельств.

Капитан только вслед глянул и пожал плечами. Через час "Ржавый Котёл" завис, как старый сторожевой пёс, у покосившегося скелета станции "Кальмар-7". Она была небольшая, ржавая, с несколькими оторванными панелями обшивки. Ни огней, ни движения. Только тускло мерцающий аварийный маяк на одном из "щупалец".

— Воздуха нет, гравитация на минимуме, — доложил Глеб по скафандровой связи, его массивная фигура осторожно плыла впереди группы через тёмный шлюз. — Температура... минус сто по Цельсию, — он направил луч фонаря на стену. — Видите царапины? И вмятины.

Капитан Зорин кивнул, его фонарь выхватывал из мрака коридоров опрокинутые консоли, разбросанные инструменты, засохшие, странного вида пятна на полу и стенах — тёмные, с перламутровым отливом. Тишина была абсолютной, зловещей, она давила не только на уши, но и на психику.

— БорБ, сканируй глубже, — приказал капитан. — Ищи любое излучение: био, энерго, нейтрино... что угодно.

— Выполняю, капитан! — отозвался андроид. — Обнаружено слабое, но... крайне необычное биогенное излучение. Источник — центральная лаборатория. Спектр не соответствует ни одной известной базе данных. Энергосигнатура... флуктуирующая. Эмоциональный фон окружающей среды... тревога. Сильная тревога.

Лика проверила свои портативные сенсоры.

— Он прав, Игнатьич. Что-то там есть. Живое? Или... остаточное?

Дверь в центральную лабораторию оказалась заклинена. Глебу понадобилось несколько точных ударов монтировкой, чтобы сорвать её с петель.

Воздух из лаборатории, смешавшись с шлюзовым, не принёс никакого запаха — только струйку инея.

И тут фонари выхватили Его.

Посреди разрухи, среди разбитого стекла и опрокинутых приборов, возвышался огромный прозрачный цилиндрический резервуар. Он был почти полностью заполнен чем-то невообразимым. Массой. Полупрозрачной, мерцающей, как жидкий опал. Она колыхалась медленно, лениво, словно желе, подчиняясь слабым токам какой-то внутренней энергии. Цвета от нежно-голубого до глубокого фиолетового переливались в ней, переплетались с проблесками изумрудного и кроваво-красного. Это была одновременно и красивая, и отталкивающая картина.

— Мать космическая... — пробормотал капитан Зорин, подходя ближе.

И тут ОНО среагировало. Мерцание внутри резервуара резко усилилось, стало хаотичным, нервным. Цвета замигали быстрее, сменяя друг друга в беспорядочном танце. И волна... волна чего-то обрушилась на их сознание. Это не был звук. Не был свет. Это было давление. Физическое ощущение тяжести в висках, лёгкая тошнота под ложечкой. И эмоция — чистая, неразбавленная тревога, переходящая в панический страх. Чужой страх, просачивающийся сквозь скафандры прямо в мозг.

Елпидифор вздыбился на плече Глеба, издав низкое предупреждающее рычание, которого никто не слышал, но ощутили все.

— Телепатия... — прошептала Лика, побледнев даже сквозь забрало. — Сильная... и дикая.

БорБ резко повернул свою "голову" к резервуару, его дисплей засветился лавиной данных.

— Подтверждаю! Мощное телепатическое поле! Источник — биомасса в резервуаре! Когнитивная активность... хаотична! Эмоциональный фон: Страх. Боль. Одиночество. Запрос на связь? Интенсивность нарастает! Рекомендую осторожность!

Глеб упёрся ногами в пол, готовясь к худшему. Капитан Зорин медленно поднял руку, показывая знак "стоп". Его глаза, полные старой мудрости и новой тревоги, были прикованы к мерцающей, пульсирующей массе.

— Запрос на связь... — повторил он тихо, глядя на амёбу-телепата, ставшую невольным узником и свидетелем чудовищного события семнадцатилетней давности. — Ладно, слизняк. Давай поговорим. Только вот вопрос... на каком, чёрт возьми, языке?

Тревожное мерцание в резервуаре вспыхнуло особенно ярко, словно в ответ. Волна страха накатила с новой силой, заставляя Лику схватиться за голову, а Елпидифора — спрятаться за Глебов шлем. Самое страшное было не в том, что монстр хочет их съесть, а в том, что он просто хотел сказать им что-то. Что-то ужасное. И никто не знал, как его понять.

Пульсация света в резервуаре стала напоминать эпилептический припадок светлячка. Давление в висках нарастало, превращаясь в тупую боль. Чужой страх скрёбся когтями по изнанке сознания.

— Запрос на связь... — повторил капитан Зорин. — Ладно, слизняк. Говори. Мы слушаем. Лика, БорБ — подключайтесь!

Лика, всё ещё бледная, но собранная, подключила портативные сенсоры к резервуару. БорБ выдвинул антенный комплекс, его дисплей замигал строками кода.

— Активирую нейролингвистический интерфейс! Начинаю трансляцию базовых концептов: Друг. Помощь. Вопрос: Кто ты?

Резервуар вспыхнул ослепительным белым светом. В мозг каждого ворвался взрыв!

Капитан Зорин увидел себя... огромным, бородатым, одноклеточным организмом с трезубцем-жгутиком, нелепо плавающим в чашке Петри размером с галактику. Он инстинктивно попытался потрогать бороду.

Лика почувствовала, как её мысли растекаются по полу, как тёплая патока, сливаясь с липкими пятнами. Она с отвращением дёрнула плечом.

Глебу показалось, что его монтировка в руках плавится, капая раскалённой сталью на сапоги, и он сжал рукоять до хруста костяшек.

Елпидифор, спрятавшийся было за Глеба, вдруг увидел свой великолепный рыжий хвост — огромным, дрожащим, полупрозрачным пузырём слизи! Он завизжал и шарахнулся в сторону, и его шерсть встала дыбом.

— Гр-р-р-р! Какая мерзость! — зашипел кот отряхиваясь. — Это что, психологическая атака?! Я требую компенсацию в виде двойной порции паштета!

— Это... её восприятие нас? — проговорила Лика, массируя виски. — Оно пытается понять, что мы такое... через свои фильтры. БорБ, что с переводом?

БорБ издал мелодичный гудок.

— Первичный отклик получен! Сущность идентифицирует себя как... — Пауза. Дисплей замерцал. — ..."Плавающая Мысль в Тёмном Месте". Эмоциональное состояние: "Липкий Голод".

Внезапно все почувствовали не просто голод, а непреодолимое желание. Жажду клубничного мороженого. В гигантском вафельном стакане. Сразу. Прямо сейчас. Глеб даже невольно облизал губы внутри шлема.

— Оптимизация! — радостно сообщил БорБ. — Сущность испытывает потребность в питательных веществах! Концепт "голод" интерпретирован через ближайший эквивалент в моей базе данных — "тяга к сладким замороженным молочным продуктам земного происхождения"!

— БорБ, ты гений! — саркастично бросила Лика, отбиваясь от навязчивого образа. — Спроси, что случилось на станции! Кто напал?

БорБ сгенерировал серию сложных импульсов. Резервуар содрогнулся. Цвета сменились на грязно-коричневый и кроваво-красный. Людям показалось, что в нос ударил резкий, тошнотворный запах горелой резины, смешанный с чем-то сладковато-трупным. Одновременно в ушах (хотя в вакууме царила тишина) раздался пронзительный, невыносимый звук, словно кто-то провёл ножом по стеклу. Глеб пошатнулся, схватившись за голову. Капитан Зорин поморщился, будто съел лимон.

— Ответ! — объявил БорБ, его голос почему-то звучал весело. — Концепт "нападение" или "агрессор" интерпретируется как... "Тот, Кто Приносит Резиновую Боль и Звук Разбитых Окон". Ассоциативный ряд: "Раздавленная Надежда", "Конец Песни Хора".

— "Хор"? — переспросил капитан, стирая набежавшую слезу от воображаемого запаха гари. — Что за Хор?

БорБ снова помигал сенсорами.

— Запрос уточнения концепта "Хор". Передача образа: Единство. Множество Голосов. Радость Слияния.

И тут в сознании возникло нечто прекрасное и печальное: миллионы крошечных, светящихся точек, сплетённых в сияющую, поющую сеть — гигантский живой ковёр из разума и света. Затем — взрыв тьмы, рвущий сеть на части, гаснущие огоньки, крик... который потонул в тишине.

Лика ахнула. Даже Глеб прошептал что-то нечленораздельное. Елпидифор перестал шипеть, прижав уши, его глаза были широко раскрыты.

— Это... её народ? — тихо спросила Лика. — Коллективный разум? Его уничтожили?

— Интерпретация: Концепт "Хор" соответствует гипотетическому коллективному сознанию биологического вида сущности, — сухо констатировал БорБ. — Текущее состояние Хора: "Тишина После Падения Ноты". Эмоция: "Невыносимая Пустота Там, Где Был Шум".

Внезапно Глеб, осторожно передвигавшийся по лаборатории, неловко задел резервуар локтем скафандра. Металл глухо звякнул о прозрачный материал.

Резервуар взорвался светом и... визгом.

Это был не звук. Это было чистое мучение, впрыснутое прямо в нервную систему. Физическая волна тошноты согнула пополам капитана Зорина. Лика вскрикнула, падая на колени и хватаясь за голову. Глеб, крепкий как дуб, зашатался, опершись руками о стену. Перед глазами всех заплясали бешеные, кислотные пятна, полосы, спирали, выжигающие сетчатку. Головная боль стала раскалённым гвоздём, вбитым в основание черепа.

— ПРЕКРАТИ! — закричала Лика, сжимая голову руками, её голос сорвался на визг. — ОНА... ОНО... НАС РВЕТ НА ЧАСТИ! ЭТО БОЛЬНО!

Елпидифор, оглушённый телепатическим визгом, выгнул спину дугой, шерсть встала дыбом, а хвост превратился в ёршик. Он зашипел и... спрятался за ногу Глеба, дрожа всем телом. Даже его кошачье высокомерие не выдержало этой атаки.

БорБ, казалось, был единственным, кто функционировал относительно нормально, хотя его дисплей мигал тревожным оранжевым.

— Эмоциональный всплеск экстремальной интенсивности! Источник испытывает панический ужас! Предположительная причина: физический контакт с резервуаром интерпретирован как агрессия! Транслирую успокаивающие импульсы: Спокойствие, Безопасность, Неподвижность.

Он направил антенны на резервуар, излучая серию мягких, ритмичных импульсов. Постепенно, очень медленно, безумное мерцание и визг начали стихать. Давление ослабевало, оставляя после себя разбитость, головокружение и ощущение, будто мозг пропустили через мясорубку. Пятна перед глазами медленно исчезали.

Капитан Зорин с трудом выпрямился, опираясь на консоль. Его лицо было серым.

— Так... — он откашлялся. — Общение... это прекрасно. Но, чёрт возьми, давайте... без стука по стеклу. И без... этого визга, — он посмотрел на дрожащую, теперь тускло мерцающую массу в резервуаре. Впервые в его взгляде промелькнуло нечто, отдалённо напоминающее... жалость. — Ладно, слизняк. Попробуем ещё разок. Только давай потише. И объясни... что это за "Ткачи Безмолвия", которые порвали твой Хор? Кто они?

Резервуар слабо пульсировал голубоватым светом. В воздухе повисло напряжённое ожидание. Телепатический диалог только начинал складываться по-настоящему.

Тишина в лаборатории после визга была гулкой, как после взрыва. Даже мерцание амёбы в резервуаре стало приглушённым, пульсирующим слабым, усталым голубым светом. Волна панического страха отступила, оставив после себя тяжёлую, липкую пустоту и ноющую головную боль. Глеб медленно отодвинулся от резервуара, его движения были скованными, будто после схватки с невидимым врагом. Лика, бледная как полотно, дрожащими руками подбирала выпавшие сенсоры. Капитан Зорин опирался о стену, его дыхание было глубоким и шумным в скафандре. Елпидифор, всё ещё взъерошенный, сидел на безопасном расстоянии, не сводя недоверчивых глаз с мерцающей массы. Только БорБ казался относительно спокойным, его дисплей мигал ровным синим светом, обрабатывая последствия эмоционального шторма.

— Спокойствие восстановлено на 78%, — сообщил андроид. — Источник демонстрирует признаки истощения. Когерентность сигнала низкая. Однако... зафиксирована попытка структурированной передачи данных. Интенсивность нарастает. Готов к приёму.

Лика, преодолевая тошноту, снова направила сенсоры на резервуар. Капитан Зорин выпрямился, его голос прозвучал хрипло, но твёрдо:

— Хорошо, слизняк. Говори. Говори о них. О тех, кто уничтожил твой Хор. О "Ткачах Безмолвия".

Лика добавила серию мягких, успокаивающих импульсов — образы далёких, спокойных звёзд, мягкого света. Мерцание амёбы на секунду совпало с ритмом этих импульсов. Казалось, она успокаивалась, набиралась сил. И вдруг... хлынуло.

Это не был визг. Это был поток. Хаотичный, обрывочный, но несущий в себе невыносимую тяжесть знания.

Звёзды: Исчезающие искры. Гаснущие одна за другой в бездонной, абсолютной пустоте, которая не была просто отсутствием света. Она была живой. Голодной.

Корабли: Искривлённые тени. Ломающиеся, как сухие ветки под невидимой тяжестью. Словно их стирали ластиком с картины реальности.

Планеты: Рисунки мелом. И они... стирались. Без огня, без разрушений. Просто... переставали быть. Оставалась лишь мёртвая пустота там, где кипела жизнь.

Существа: Фигуры, похожие на текучих, светящихся существ. Они не умирали в агонии. Они... застывали в немом крике ужаса. А потом... рассы́пались. Не в прах, а в холодную, инертную пыль, лишённую даже памяти о жизни. Как пепел после полного сгорания.

Хор: Прекрасная, поющая сеть из миллионов огоньков... рвалась. Не от удара, а от... растворения. Огни гасли не из-за нехватки энергии, а потому что само пространство между ними теряло смысл, переставало быть связующим. Тишина наступала не как отсутствие звука, а как отрицание самой возможности звука.

Эмоции, вплетённые в эти образы, были хуже любой боли: Холод. Не мороз космоса. Холод изнутри. Вымораживающий душу, волю, саму мысль. Холод полного, безнадёжного одиночества посреди некогда единого Хора. Беспомощность. Абсолютная.

БорБ молчал. Его дисплей лихорадочно мигал, нейросети работали на пределе, пытаясь хоть как-то структурировать этот водопад чистого ужаса. Внезапно он издал резкий, непривычно тревожный сигнал.

— Экстренная интерпретация! На основе ключевых образов и эмоционального фона! — его голос потерял обычную бодрость. — Агрессор идентифицируется по следующим концептам:

· "Пожиратели Пути" (Контекст: Искажение/Стирание маршрутов, связей, самой структуры пространства).

· "Ткачи Безмолвия" (Контекст: Создание/Навязывание области небытия, отрицание коммуникации, жизни, смысла).

· "Они приходят из Меж... [искажение: Межтканья? Межзвёздья? Междумирья?]" (Контекст: Происхождение вне известных физических законов/измерений).

· "Свет... гаснет... внутри" (Контекст: Не физическое уничтожение, а энтропийное стирание внутренней энергии, воли, жизни).

· "Холодная... логика... без... цели?" (Контекст: Отсутствие злого умысла, мести, жажды разрушения. Действие, подобное природному процессу, но направленное на разум/бытие).

· "Мы... не... помеха... мы... пыль..." (Контекст: Полная капитуляция жертв перед лицом угрозы).

· "Они... уже... здесь?" (Контекст: Вопрос, полный панической неуверенности. Чувство присутствия здесь и сейчас? Или экзистенциальный страх повсюду?)

Последняя фраза повисла в воздухе тяжёлым, ядовитым туманом. "Они уже здесь?"

Капитан Зорин замер. Весь его вид — богатырская стать, седая борода — вдруг показался хрупким перед лицом этой безликой, бездушной стихии небытия. Его рука непроизвольно потянулась к кобуре, где не было оружия против этого.

— Ткачи Безмолвия... — прошептал он. — Чёрт возьми. Это... хуже пиратов. Хуже чёрных дыр. Это... конец всего.

Лика перестала записывать. Её пальцы сжали сенсор так, что костяшки побелели. Глаза, широко раскрытые, смотрели не на резервуар, а куда-то внутрь, в ту пустоту, которую только что показала амёба.

— Это не война... — её голос был беззвучным шёпотом, подхваченным микрофоном скафандра. — Это... стирание. Как баг в программе мироздания.

В её взгляде читалась не просто тревога, а первородный ужас.

Глеб молчал. Он смотрел на тускло мерцающую амёбу в её стеклянной тюрьме. Его обычно невозмутимое лицо было искажено глубокой, немой жалостью и пониманием. Он медленно покачал головой.

— Вот почему станция пуста... — пробормотал он. — Они не сбежали. Их... стёрли. Как чертёж. — Его огромная рука сжалась в кулак, но бить было нечего.

Дисплей БорБа погас на секунду, затем замигал тревожным, настойчивым жёлтым светом.

— Эмоциональная матрица источника разрушается. Когерентность сигнала падает ниже критического уровня. Вероятность терминального события: 98.7%". Он направил антенны на амёбу, транслируя самые сильные, самые чистые образы спокойных звёздных скоплений, тёплых солнц. Но в ответ... мерцание амёбы лишь слабо дрогнуло, и спокойные звёзды в их общем восприятии искривились, погасли и исчезли, как те огоньки Хора. БорБ замолчал. Его оптический сенсор тупо смотрел вперёд.

Елпидифор перестал дрожать. Он сидел, прижав уши к голове, но его зелёные глаза, широко раскрытые, были прикованы к резервуару. Ни презрения, ни страха — только недоумение и леденящая душу серьёзность.

— Глупая слизь... — пробормотал он, и в его голосе не было привычного высокомерия. — Но... она видела это. Видела их. И ей было... очень, очень страшно, — он посмотрел на свой хвост, словно проверяя, не стал ли он снова дрожащим пузырём. — И самое паршивое... она даже не знала за что с ними так поступили.

Резервуар пульсировал всё слабее. Голубой свет тускнел, становясь серым, мутным. Масса внутри теряла свою упругость, структуру, медленно превращаясь в инертное, безжизненное месиво. Ни вспышек, ни визга — лишь тихое, неумолимое угасание. Последний свидетель "Ткачей Безмолвия" растворялся в небытии, которое они несли, так и не сумев до конца рассказать свою страшную правду. В лаборатории повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь шипением систем скафандров и нарастающим гулом собственной крови в ушах. Они стояли у края бездны, даже заглянули в неё... и бездна, казалось, заглянула в ответ. "Они уже здесь?" — этот вопрос теперь горел в сознании каждого, как незаживающая рана.

Авторская кухня Алёны и Жени. Вечер…

Елпидифор закончил свой рассказ. Не с важностью, не с драматическими паузами, а с несвойственной ему тихой, почти монотонной серьёзностью. Последние слова: "И самое гадкое — эта слизь не знала почему. Они просто... пришли. И стёрли. Как мы стираем лапой пыль с консоли", — повисли в тёплом, уютном воздухе комнаты как струйки ледяного воздуха.

Наступила тишина. Предыдущие байки были другими: пафосными, абсурдными и смешными. Но эта была иной. Настоящей, печальной. Даже привычный шум вечернего Подмосковья за окном казался приглушённым.

Женя сидела, обхватив колени руками. Её глаза были огромными, полными непролитых слёз. На щеках блестели влажные дорожки.

— Она... она умерла? — прошептала девушка, и её голос сорвался. — Прямо у них на глазах? Одна? В темноте? После всего, что видела?.. — она сглотнула комок в горле. — Это так... несправедливо. Так одиноко. Она просто хотела... чтобы кто-то узнал. Чтобы кто-то помнил о её Хоре, — Женя закрыла лицо руками, её плечи слегка вздрогнули. — Я напишу о ней. Светящейся капельке в огромном Хоре... которая пыталась кричать в пустоту. Единственную, кто выжил... чтобы умереть одной.

Алёна не плакала. Она сидела очень прямо с напряжённым, почти каменным лицом. В глазах, обычно насмешливо саркастических, горело осознание реальности рассказа. Перед ней лежал её Дневник Аномалий, заведённый, скорее, в шутку от желания разоблачить рыжего врунишку, но рука с ручкой замерла над чистой страницей, так и не написав ни строчки. Чернильная клякса расползалась, как пятно мёртвой пыли, но девушка не замечала этого.

— "Ткачи Безмолвия", — произнесла она тихо, чётко выговаривая каждое слово, будто пробуя его на вкус и находя его горьким. — "Пожиратели Пути". Стирание... не разрушение. Не война. Корректировка реальности. Холодная логика без цели... — она резко провела рукой по лбу. — Женя, ты понимаешь? Это не монстры. Это... антитворцы. Они не разрушают дом, они стирают сам чертёж, по которому он построен. И фундамент. И память о том, что он был.

Алёна отложила ручку и начала быстро стучать по клавишам ноутбука. Через некоторое время она подняла глаза, её взгляд был остекленевшим, устремлённым не на подругу и кота, а куда-то в пространство за стенами квартиры, туда, где могла таиться та самая гладкая, мёртвая плоскость, стёртая реальность.

— Мы... мы даже не пыль для них, Женя. Мы... ошибка, которую нужно исправить. Стереть. Без злобы. Без причины. Просто... потому что мы есть.

Елпидифор не свернулся клубком на диване. Он сидел на подоконнике, боком к тёмному стеклу. Его силуэт рисовался на фоне редких уличных огней. Он не мурлыкал. Не вылизывался. Он просто сидел, его зелёные глаза, отражающие городские блики, были широко открыты и неподвижны. Он смотрел не в комнату, а в темноту за окном, в тот самый дождь, который шёл тихо, слишком тихо. Его хвост неподвижно лежал на подоконнике. Никаких колкостей, никаких требований. Только глубокая, сосредоточенная насторожённость дикого зверя, почуявшего невидимую, но смертельно опасную тень в своём логове. Он молчал. И в этой молчаливой бдительности кота было больше ужаса, чем в слезах Жени или в лихорадочных записях Алёны.

Тишина в комнате стала физической. Тепло батарей, запах чая, знакомые очертания мебели — всё это вдруг показалось хрупким, картонной декорацией. За окном Москва, моросящий дождь в чёрных провалах между фонарями, в самой тишине вечера теперь таился вопрос, от которого стыла кровь: "Они уже здесь?". И ответа не было. Только дождь, стучавший по стеклу всё тише, тише... пока не стал почти неслышным. Почти как... безмолвие.

Демоны, Муза и Обоснуй

Тяжёлая тишина, оставшаяся после вчерашнего рассказа Елпидифора, всё ещё висела в воздухе кухни, словно невидимая паутина. Она цеплялась за углы, оседала на недопитых кружках с остывшим чаем и делала неестественно громкими привычные звуки: тиканье часов, гудение холодильника. Алёна пыталась работать, но буквы на экране ноутбука расплывались, складываясь в пугающие слова: "Ткачи", "Безмолвие", "Стирание". Она чувствовала себя так, будто заглянула в бездну, а бездна в ответ теперь лениво разглядывала её через кухонное окно. Женя тоже была не в своей тарелке: она, со взглядом устремлён в никуда, бесцельно перемешивала сахар в давно остывшем кофе. На столе между ними лежала стопка исписанных черновиков, а мигающая лампа отбрасывала тени, напоминая о странных историях Елпидифора.

— Надо работать, — наконец сказала Алёна, больше для себя, чем для подруги, — иначе мы сойдём с ума. У нас дедлайн по второй главе.

Женя вздрогнула и кивнула, отставляя чашку.

— Ты права. Давай… вернёмся к нашим героям. Что там у нас по сюжету?

Не успела Алёна открыть нужный файл, как воздух рядом с её плечом замерцал, сгустился и обрёл едва уловимые очертания. Пространство наполнилось свежим ароматом сандала и морского бриза с лёгкой ноткой жжёного сахара. Муза, обычно спокойная и рассудительная, сегодня вибрировала от лихорадочного, нездорового возбуждения.

— О, девочки! У меня идея! — прозвенел восторженный голосок.

— Отлично! — Алёна глубоко вздохнула, словно готовясь нырнуть в омут истории. Под напором голоска музы её пальцы потянулись к клавиатуре, и слова начали складываться в мрачную картину.

Ночь, улица, фонарь. Аптеки, правда, не было. Ни единого бутика, чтобы осветить эту тёмную улицу. Ночь — хоть глаз выколи: ещё днём всё небо затянуло тучами. Свет единственного фонаря не разгонял мглу. Да и какой там свет? Тусклый, мерцающий на последнем издыхании. Я засиделась на работе, очнулась, когда меня пришёл выгонять охранник.

Надо было остаться — баланс не сходился, а времени искать ошибку уже не оставалось. Но нет, я решила, что утром всё сделаю на свежую голову. И вот я стою в ночи на тёмной улице и боюсь пошевелиться. Уже минут пять меня мучит ощущение чужого взгляда. Успокаивать себя, что это из-за темноты и пустынной улицы, не выходит. Становится только хуже. Зачем я пожалела денег на такси? Сейчас бы грелась дома с чашкой травяного чая, а не дрожала в этой про́клятой темноте…

Алёна откинулась на стуле, её пальцы замерли над клавиатурой. История цепляла, но что-то в ней казалось до боли знакомым, как заезженный сюжет. Она бросила взгляд на музу, парящую в облаке своих фантазий.

— Слушай, малявка, это что за новая история? Мы ещё старую не дописали, — удивлённо посмотрела девушка на витавшую в облаках фигурку, буквально в облаках…

— А что такого? Отвлечёмся немного, только на пользу будет, — отмахнулась муза, лепя из облака что-то воздушно-непонятное.

— Ладно, тогда хоть расскажи, что за история-то? — сдалась Алёна, искренне считая, что сейчас им лучше отвлечься.

— Да пока не знаю. Может, попаданка в тёмные миры?

— Тёмный? Ты же развеяться хотела? Мы и так пишем про тёмный мир.

— Не, я про другие. Давай её к демонам закинем, там… ммм…

На кухне повисла тишина, нарушаемая лишь гуденьем холодильника. Алёна откинулась на стуле, скрестив руки, её брови недоверчиво поползли вверх. Женя, всё ещё помешивая кофе, украдкой следила за музой, ожидая очередной безумной идеи.

— Злющий демон, на голову которому свалилась смертная? Чего там ммм?.. Он её схарчит сразу. Ну или убьёт, чтобы не мешалась — это же демон!

— Да ну тебя, Алёнка, вечно ты всё усложняешь! — муза топнула ножкой в воздухе, её крылышки затрепетали от досады. — Он пожалеет бедолагу, а потом вообще поймёт, что жить без неё не может…

Алёна прищурилась, чувствуя, как закипает привычное сопротивление этим идеям. Её пальцы нервно постукивали по краю ноутбука.

— Демон? Влюбится в смертную? Слушай, а чего тебя на демонах клинит? Вон, и мужа мне в демоны записала в зимней сказке. Я, кстати, этому не рада, знаешь ли… — она строго глянула на музу, но осеклась, заметив, как Женя украдкой улыбается, уткнувшись в свой экран.

Облака над столом приняли форму крепкого мужского тела с кубиками пресса — ну да, куда же без них. А ещё большими крыльями за спиной и хвостом с игривой кисточкой.

— Однажды мы побывали в экспедиции на планете Малкитана, что находится на окраине сектора… — рыжий бездельник лениво разглядывал художества музы. — Так вот там доминирующая раса похожа на ваших демонов, — кот ткнул лапой под потолок, чем привлёк внимание Жени, и та с интересом разглядывала облачное творчество, — но ими не является, — рыжийсделал драматическую паузу. — Выглядят как этот, — кот снова ткнул лапой, — с кожистыми крыльями, которые прячут в странных спинных складках. Пока они их не раскрывают — люди как люди, только крупнее и рельефнее.

Алёна закатила глаза, подавляя желание фыркнуть — кот явно наслаждался моментом, расписывая своих "почти — демонов" с театральной важностью. Женя, наоборот, подалась вперёд, её глаза блестели от любопытства, словно она уже представляла этих существ на страницах их книги.

— А что, звучит неплохо, — тихо заметила Женя, задумчиво постукивая карандашом по блокноту. — Можно обыграть их крылья…

— Ооо… — закатила глазки муза, явно представляя себе этакого красавца.

— И что ты предлагаешь, Елпидифор Батькович? — скепсис в тоне Алёны можно было черпать ложкой.

— А почему Батькович-то? — обескураженно уточнил кот, но его проигнорировали.

— Не отвлекайся, что там за полудемоны? Давай рассказывай скорее, — загорелись глаза у музы, и она подплыла к коту почти вплотную.

— Почему полудемоны? Обычная раса, среднеразвитая, за пределы планеты ещё не вышла. Ну, как вы где-то по развитию…

Алёна хмурилась, понимая, что муза отвлеклась, и вернуть её в канву их книги будет сложно. Новые вводные от Елпидифора сулили такой полёт фантазии, что о скором возвращении к работе можно было забыть.

— Ну а что у них есть? Магия, истинные пары, телепатия? — чуть не хватая кота за усы, требовала муза.

— Да говорю же — нет, обычные они, — отмахнулся кот от музы, как от надоедливой букашки.

— Не, ну так неинтересно. Так, давай пиши, Алёнка…

Муза порхала над плечом, и Алёна, подавив тяжёлый вздох, дала волю пальцам, позволяя словам литься на экран.

Я ускорила шаг, стараясь не смотреть в чёрные провалы подворотен. Ветер гнал по асфальту обрывки газет, и их шорох смешивался с далёким гулом машин. Ещё немного — и я выберусь на освещённую улицу, где фонари и прохожие прогонят этот липкий страх. Но что-то тяжёлое ударило по затылку, и тьма сомкнулась надо мной.

Алёна хмурясь отстранилась от ноутбука. Сцена казалась до боли знакомой, как заезженный сюжет из дешёвого триллера. Она посмотрела на Женю, которая задумчиво постукивала пальцами по столу, словно уже рисовала в голове продолжение.

— Ну хорошо, — Алёна спрятала руки под стол, удерживая их от желания печатать. — Тюкнули её по темечку, и как она на другую планету-то попадёт?

— Да запросто! Очнулась, а там такой мужчина, ммм…

— Погоди… Давай объясни, как она попала на другую планету?

Муза с надеждой посмотрела на кота. Ну не задумывалась она об этом! Её тянуло на эротику. Что может быть прекрасней слабой девушки и сильного, "рельефного" — как выразился кот — мужчины? Она даже смирилась с тем, что он не демон. Ну хоть крылья есть, а хвост она сама допишет. Была у музы слабость к хвостам с кисточкой.

— А что вы на меня смотрите? Мяу-у-у, я не знаю, ну квантовый скачок, например, — выдал наобум кот, а муза аж в ладошки захлопала.

— Вот видишь! Давай пиши уже! — руки Алёны сами оказались над клавиатурой, и на экране появился текст:

Я очнулась от резкой боли в затылке, словно кто-то вонзил в него раскалённый гвоздь. Тьма вокруг пульсировала, но не пустотой — она дышала, шептала, наблюдала. Я попыталась пошевелиться, но тело не слушалось. Чья-то рука — тяжёлая, с шершавой кожей — скользнула по моему животу, холодная и чужая. Это не было лаской. Это было… исследование. Словно кто-то проверял, из чего я сделана. Я затаила дыхание, боясь открыть глаза. Что-то подсказывало: то, что я увижу, изменит всё.

— Фу, что за гадость ты придумала? — не сдержалась Алёна, отпрыгивая от ноутбука. — Девчонка без сознания, а её лапают! Ты в своём уме?

— Ну вот что ты орёшь, а? Это же другая планета, он проверяет, жива ли она, крылья не поломала ли. Да мало ли что…

— Ты меня пугаешь. Ну сама подумай: ты идёшь по тёмному переулку, и вдруг — бам! — по голове! А очнувшись, понимаешь, что тебя лапают. Какие твои мысли?

— А! Ну сейчас она откроет глаза, увидит какой там мужчина, и…

— И завизжит, так как её поймал брутальный маньяк, который для начала собирается её изнасиловать! — возмущение Алёны было таким сильным, что муза надула губы, вспорхнула на уровень её глаз и выплеснула все свои обиды.

— Знаешь, с тобой невозможно! Тебе всё не нравится, вечно рубишь на корню любую идею, требуя свой неведомый "обоснуй"! — муза показала язык, хлопнула крылышками и с тихим обиженным "пшиком", словно лопнувший мыльный пузырь, исчезла.

— Постой! — Женяпопыталась остановить её. — Мы можем это обсудить…

Но было поздно. В воздухе остался слабый запах разочарования и несбывшихся фантазий.

Тишина, наступившая после "пшика", была плотной и вязкой, как застывший кисель. Она приглушила тиканье часов, заставив гудение холодильника звучать зловеще. Женя понуро смотрела на свой остывший кофе, теребя край кружки, словно пытаясь нащупать потерянное вдохновение. Алёна, скрестив руки, откинулась на стул и сверлила взглядом пустой угол, где только что порхало эфирное недоразумение. Смесь облегчения и досады покалывала в груди девушки.

— Вот всегда так, — тихо сказала Женя, её голос дрожал от досады. — Только найдёшь идею, а она… пшик.

— Она не "пшик", Жень, — возразила Алёна, потирая виски, словно прогоняя головную боль. — Она устроила истерику и сбежала, едва столкнувшись с требованием смысла. И слава богу. Представляешь, что бы она наворотила? Очнулась, а её лапает рельефный маньяк. Прямо сюжет для дешёвого романа.

Женя подняла глаза, в её взгляде плескалась слабая надежда. Девушка покрутила ложку в кофе, будто вычерчивая образ того самого "маньяка".

— Но сама идея… Попаданка к… почти демонам. И этот "квантовый скачок", — она с надеждой посмотрела на Елпидифора, который с видом оскорблённого гения вылизывал лапу, делая вид, что его это не касается.

Кот встрепенулся, опустил пушистую конечность и смерил девушек снисходительным взглядом, полным вселенской мудрости.

— Квантовый скачок, — он произнёс это с таким презрением, будто говорил о прокисшем молоке, — примитивный земной термин для пространственно-временной складки, инициированной направленным тахионным импульсом. Элементарная процедура. На "Котле" мы так за пиццей летали в соседний сектор. Правда, один раз Гриша перепутал координаты, и мы вместо пиццерии попали на съезд космических библиотекарей. Скучнейшее мероприятие, доложу я вам. А пиццу мы тогда так и не взяли.

Он умолк, гордо задирая хвост и ожидая аплодисментов за блестящее объяснение.

— То есть, теоретически, — осторожно начала Алёна, её аналитический ум цеплялся за детали, — девушку могло ударить по голове не просто так, а… тахионным импульсом? — она сама засомневалась в сказанном, но закончила мысль. — И перебросить на Малкитан?

— Теоретически, — фыркнул Елпидифор, лениво махнув лапой, — её могло шарахнуть метеоритом, случайно залетевшим через ту же складку. Вероятность примерно одинаковая. Ваши музы мыслят не логикой, а гормональными всплесками. Поэтому и получается не научная фантастика, а дешёвый любовный роман.

Алёна проигнорировала шпильку. Она взяла свой "Дневник Аномалий" и ручку, но пока не открывала его. Что-то её настораживало. Весь этот фарс с одержимостью демонами…

— Елпидифор Анемподистович, — Алёна посмотрела на кота в упор, её голос стал твёрже, — расскажи про этих… малкитанцев. Без ужимок. Всю правду. Почему они не демоны? И что они бы сделали с попавшей к ним человеческой девушкой?

Кот лениво потянулся, демонстрируя мускулатуру космического путешественника, скрытую под слоем земного жирка.

— Ну, во-первых, они бюрократы, — начал он менторским тоном. — Вся их цивилизация построена на иерархии и формулярах. Формуляр А-38 на право раскрытия крыльев в черте города. Формуляр Б-72 на согласование траектории полёта. Ужасно скучные ребята.

Женя моргнула, её лицо вытянулось от удивления, а пальцы замерли над блокнотом, где она рисовала крылатого "демона".

— Бюрократы? — разочарованно переспросила она.

— А, во-вторых, — продолжил кот, не обращая на неё внимания, — они литофаги. Камнееды. Их физиология заточена под переваривание минералов. Любимое лакомство — базальт с прожилками полевого шпата. А деликатес — радиоактивный гранит. Светится в темноте и греет желудок.

Алёна хмыкнула, пытаясь представить, как эти камнееды вписались бы в романтику музы. Картина была настолько абсурдной, что её скептицизм уступил место невольному веселью.

— Так что они бысделали с нашей героиней? — прищурившись повторила она.

— С вашей героиней? — Елпидифор задумался, пошевелив усами. — Ну, для начала составили бы протокол о незаконном пересечении границы. Формуляр Г-19. Потом отправили бы на карантин для изучения. Взяли бы анализы, чтобы понять, почему она такая мягкая и без ископаемых. А потом… — он сделал паузу, — …поняв, что она бесполезна с гастрономической и геологической точек зрения, её бы… компостировали. На удобрения для каменных садов. Практичная раса. Никакой романтики.

На кухне повисла тишина. Образ рельефного демона-любовника рассы́пался в пыль, оставив лишь унылых бюрократов, жующих гранит.

— А если добавить им… какой-то ритуал? — робко предложила Женя, её карандаш замер над блокнотом. — Чтобы они не просто компостировали, а… изучали её как редкий артефакт?

Алёна покачала головой, но уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке.

— То есть… — медленно проговорила Алёна, её глаза загорелись холодным огнём догадки. — Твоя фраза, Елпидифор, про малкитанцев стала триггером. Муза услышала "похожи на демонов" и "рельефные" и понеслась, игнорируя всё остальное.

— Её понесло в сторону примитивных инстинктов, как всегда, — подтвердил кот, облизнув лапу.

— Но почему сейчас? — Алёна резко встала и начала мерить шагами кухню, её пальцы сжались в кулаки. — Мёртвый сезон, дедлайн, а вдохновение срывается с цепи. Сначала Женино влюбляется и кричит про "Охотников", исчезая и оставляя их символ Древних. А теперь моё цепляется за твоих малкитанцев и несёт романтику. Это не кризис. Это похоже на… попытку что-то сообщить. Или запутать нас.

Женя подняла голову и отложила ложку. Её пальцы замерли над блокнотом, а грусть сменилась тревогой.

— Ты хочешь сказать… кто-то использует их как передатчики?

— Именно, — отрезала Алёна, остановившись у стола. — Елпидифор появляется с байками о "Древних". И сразу наши музы сбоят, как сломанные радиоприёмники. Женино вдохновение ловит сигнал об "Охотниках" и выдаёт драму. Моё цепляется за малкитанцев и несёт романтику. Это не случайность.

Елпидифор слушал внимательно, его хвост нервно подёргивался. Взгляд зелёных глаз стал серьёзным, почти человеческим.

— Ретрансляторы… — пробормотал он. — Эфирные сущности чувствительны к информационным полям. Их можно использовать как… почтовых голубей. Только вместо писем они несут идеи. Или предупреждения. Или дезинформацию.

Алёна открыла свой "Дневник Аномалий". Ручка заскрипела по бумаге, оставляя чёткие строки. Женя и Елпидифор молча наблюдали, пока тиканье часов отсчитывало время до чего-то нового и неизвестного.

Тема дня: порталы и демоны. Вдохновение вело себя хаотично. Фраза Е. А. про малкитанцев ("похожи на демонов") вызвала нездоровый энтузиазм, переросший в абсурдный сюжет. Совпадение? Не думаю. Гипотеза: аномалия, связанная с "Древними", использует муз как ретрансляторы. В прошлый раз — "Охотники". Сейчас — другая раса, "квантовый скачок". Зачем? Хотят, чтобы мы это описали? Или это побочный эффект от Е. А., как радиопомехи? Вдохновение — ненадёжный инструмент. Возможно, опасный.

Алёна захлопнула дневник с резким хлопком, словно ставя точку в споре с невидимым врагом.

— Что ж, — произнесла она спокойно, но в её голосе звучала сталь, — похоже, теперь нам придётся работать без муз, опираясь на факты. А единственный ходячий и говорящий факт сидит передо мной и требует сардельку.

Елпидифор принял самый наглый и требовательный вид, лениво потягиваясь.

— Не сардельку, а гонорар за эксклюзивную этнографическую консультацию, — поправил он. — И за моральный ущерб от бредней вашего вдохновения. Это был тяжёлый труд. Две сардельки. И сыр. Для стимуляции мыслей.

Женя закатила глаза, но уголки её губ дрогнули в улыбке. Она нехотя поднялась и пошла к холодильнику, бросив на кота взгляд, полный притворного укора. Кризис вдохновения — это плохо. Но голодный космический кот, рассуждающий о последствиях творческого саботажа, — это уже катастрофа совсем другого масштаба. И её, в отличие от сбежавшего вдохновения, можно было предотвратить. Хотя бы на время.

Операция "Колючий Передатчик"

Предпраздничная суета ворвалась в квартиру не как тактичный гость, а как десант, высадившийся прямо на кухне. За окном густо валил снег, превращая московский двор в размытую акварель. В воздухе смешались запахи хвои от принесённой с балкона небольших лап ёлки, тут же поставленных в вазу, и сладкий, щекочущий ноздри аромат мандаринов, которые Женя уже успела разложить в вазу. Тихий творческий кризис, вызванный бунтом Муз, сменился уютным хаосом подготовки к Новому году. Алёна и Женя, отложив ноутбуки и тетради, достали из кладовки большую картонную коробку с надписью «Ёлка и сокровища».

— Наконец-то! — выдохнула Женя, её глаза сияли предвкушением. — Настоящий праздник! Сейчас мы создадим здесь портал в сказку!

Она с энтузиазмом принялась извлекать из коробки пушистые зелёные ветки на проволочных ножках и основу для искусственной ели. Через минуту Женя уже, пританцовывая, напевала себе под нос бессмертное «В лесу родилась ёлочка», пытаясь приладить нижний ярус веток к стволу.

Алёна, как всегда, взяла на себя самую неблагодарную часть миссии. Она с видом сапёра, разминирующего особо сложное устройство, вытащила из коробки спутанный клубок гирлянды. Провода переплелись в такой тугой, немыслимый узел, что казалось, будто над ним трудился не год хранения в коробке, а злобный полтергейст с дипломом по топологии.

— Ну конечно, — пробормотала она, пытаясь найти начало или конец в этом электрическом монстре, — каждый год одно и то же. Это не гирлянда, а Гордиев-электрик-эдишн узел. Проще новую купить, чем распутать это недоразумение.

— Не ворчи, Алёнка! — весело отозвалась Женя, прикрепляя очередную ветку. — Это же традиция! Часть ритуала! Как поиск подарков или нарезка оливье!

— Сомнительный ритуал, — фыркнула Алёна, но с упорством принялась за распутывание.

Высоко над полем этой предпраздничной битвы, на вершине книжного шкафа, занял наблюдательный пост Елпидифор Анемподистович. Он не дремал, не вылизывался и не проявлял ни малейшего интереса к мандаринам. Он был напряжён, как струна. Его изумрудные глаза, суженные до щёлочек, следили за каждым движением девушек. Его уши-локаторы поворачивались, улавливая шуршание веток и ворчание Алёны. Он не видел ёлки. Он видел вражеский объект, разворачиваемый прямо в его командном пункте.

— Так-так-так… — он тихо прошипел себе под нос, и его хвост нервно дёрнулся. — Развёртывание замаскированного ретранслятора. Фаза первая: сборка несущей конструкции. Наивные аборигены действуют строго по инструкции, даже не подозревая, что монтируют.

Он вглядывался в зелёную конструкцию, обретающую форму. Это была не просто ёлка. О нет, это было нечто куда более зловещее. Каждая деталь имела своё чёткое, угрожающее предназначение в его космически-параноидальной картине мира.

— Примитивная, но эффективная конструкция, — продолжал он свой внутренний анализ, перешедший в тихое ворчание. — Эти так называемые иголки… Очевидные микроантенны для пассивного сбора и ионизации атмосферных данных. А стержень… центральный стержень-передатчик, накапливающий энергию для финального импульса. Они прямо здесь, в моём убежище, строят маяк!

Женя, закончив с основной конструкцией, радостно захлопала в ладоши. Ёлка получилась пушистой и симметричной. Девушка открыла коробку с игрушками и достала оттуда большой, блестящий шар цвета индиго, переливающийся блёстками, как звёздная туманность.

— Елпидифорушка, смотри, какая красота! — позвала она кота, протягивая ему шар. — Хочешь поиграть? Он такой блестящий!

Кот на шкафу вздрогнул, словно его ударило током. Он отшатнулся вглубь полки, а шерсть на его загривке встала дыбом. Его глаза расширились от ужаса, отражая в себе переливы зловещей сферы.

— Убери! — взвизгнул он, и его голос сорвался. — Немедленно убери от меня этот оптический сканер! Он пытается считать мою сетчатку! Получить биометрический доступ к данным экипажа «Ржавого Котла»! Это стандартная процедура идентификации для наведения!

— Что? — не поняла Женя, растерянно моргая. — Елпидифор, это же просто шарик…

— Это не «просто шарик», а сферическая камера слежения с функцией анализа ДНК по отражению! — не унимался кот. — Ещё секунда, и он передаст «Древним» всё, вплоть до состава моего последнего ужина!

Алёна, наконец победившая гирлянду, подняла голову. Она смерила взглядом паникующий рыжий комок на шкафу и шар в руках Жени.

— Елпидифор Анемподистович, — произнесла она ледяным тоном, — это стекло, покрытое амальгамой и блёстками. Его единственная суперспособность — разбиваться на тысячу мелких осколков, если его уронить. Так что прекрати истерику и не мешай нам спасать этот мир от серости, а не от «Древних».

С этими словами она подошла к ёлке и с профессионализмом начала обматывать её проводами гирлянды. Женя, вздохнув, повесила злополучный шар на ветку. Кот на шкафу сжался в комок, но не сводил глаз с «камеры слежения», теперь коварно замаскированной среди «ионизирующих антенн».

Настал кульминационный момент. Алёна закончила с гирляндой, расправила провода и воткнула вилку в розетку.

Щёлк.

Ёлка вспыхнула десятками разноцветных огней. Они не горели ровно, а мигали в определённом, чуть хаотичном ритме: красный, синий, зелёный, жёлтый… Комната наполнилась мягким, уютным мерцанием. Женя восторженно ахнула.

— Получилось! Какая прелесть!

Но для Елпидифора это был не свет праздника, а сигнал. Зрачки его глаз расширились, поглотив почти всю зелёную радужку. Он замер как статуя, вглядываясь в последовательность вспышек. Его мозг, натренированный на расшифровке вражеских кодов, мгновенно увидел в этом мигании зловещий умысел.

— Сигнал активации… — прошептал он, и в голосе пушистика не было ни капли притворства, только леденящий душу ужас. — Код пошёл! Они передают наши координаты флоту вторжения! Это… это же стандартный протокол вызова класса «Омега»! Красный-синий-жёлтый-зелёный… Синхронизация с гиперпространственным ретранслятором! Вы… активировали бомбу замедленного действия!

— По-моему, очень даже празднично мигает, — заметила Алёна, с довольным видом оглядывая результат своих мучений. — И не коротит, уже хорошо.

— Вы хоть понимаете, что наделали?! — завопил кот, спрыгивая со шкафа и мечась по комнате, как в припадке. — Вы обрекли эту планету! Этот жалкий, но вполне съедобный мирок! Всё из-за вашего примитивного поклонения мигающим диодам! Предательницы!

Девушки, довольные проделанной работой, лишь переглянулись и улыбнулись. Усталость брала своё, а ёлка, мерцающая в полумраке, создавала идеальную атмосферу для отдыха.

— Ладно, герой, успокойся, — сказала Алёна, погладив кота по спине, отчего тот лишь зашипел. — Пора спать. Завтра будем вешать остальные сокровища. Женя, идём пить чай.

Они ушли на кухню, оставив ёлку сиять в гостиной. Свет в комнате погас. В темноте мерцающий объект выглядел ещё более таинственно и, с точки зрения кота, угрожающе. Елпидифор остался один на один с врагом, который уже установил связь с армадой «Древних». Рыжик замер посреди комнаты, и в его глазах отражались бегущие огоньки. Несчастный кот понимал, что стал последним рубежом обороны. Единственным, кто осознавал всю глубину нависшей угрозы над этим примитивным миром. Миссия была для него ясна: ретранслятор должен быть уничтожен. Любой ценой!

Ночь опустилась на квартиру густым, бархатным одеялом, в котором были прорезаны лишь две дыры: бледный прямоугольник окна и зловещее, пульсирующее сердце врага в центре гостиной. Чай на кухне давно допили, и тихие разговоры смолкли. В соседней комнате мерно посапывали командиры операции «Предпраздничный Уют», не подозревая, что их действия привели командный пункт на грань тотального уничтожения. Но один боец не спал. Елпидифор Анемподистович, ветеран невидимых фронтов, лежал под диваном, превратив его в тактический бункер. В изумрудных глазах пушистого воина отражались мигающие огни гирлянды — красный, синий, зелёный… Шифр. Код вторжения. Отсчёт пошёл.

— Операция «Тишина в эфире» начинается, — прошептал храбрый любитель сметаны в пыльный ворс ковра. Его голос был твёрд, как обшивка «Ржавого Котла».

Елпидифор начал рекогносцировку. Он двигался бесшумно, по-пластунски, используя тени от мебели как укрытие. Словно опытный разведчик в джунглях враждебной планеты, он проскользнул под массивное кресло, и его шерсть едва не касалась обивки. Здесь, в пыльной полутьме, пахнущей старыми книгами и забытым печеньем, он устроил временный командный пункт и оценил диспозицию. Маяк-Ретранслятор «Омега» возвышался в центре поля, его передающие антенны-иголки были увешаны сферическими камерами слежения и опутаны силовыми кабелями. План созрел мгновенно, чёткий и беспощадный.

— Действовать поэтапно, — скомандовал он сам себе. — Сначала — ослепить врага.

Его первой целью стали нижние шары, самые крупные и наглые. Елпидифор подкрался к ёлке, прижавшись к полу так, что его пушистое пузико собрало всю пыль. Он видел в глянцевой поверхности шара своё искажённое отражение — решительную морду героя галактики. «Он сканирует меня!» — паническая мысль пронеслась в его голове. Медлить было нельзя. Короткий, выверенный удар лапой. Не сильный, чтобы разбить, а точный, дабы лишь сбить с крепления. Шар соскользнул с ветки и мягко, беззвучно шлёпнулся на ковёр. Все движения кота выдавали в нём профессионала.

— Камера номер один деактивирована без шума и пыли, — констатировал он с удовлетворением.

Следующий шар, серебристый, как корпус космического истребителя, постигла та же участь. Третий, фиолетовый, он снял особенно аккуратно, поддев коготком за петельку. За пять минут нижний ярус «ретранслятора» оказался полностью «ослеплён». Шпионы-наблюдатели были повержены и беспомощно катались по ковру, отражая лишь темноту.

Теперь следовало приступить к главному — связи. Гирлянда, змеящаяся по ветвям, продолжала передавать свой предательский код. Миг-миг-морг. Красный... синий... зелёный... Это раздражало. Это было опасно. Грызть провод Елпидифор не собирался — он был космонавтом, а не диверсантом-смертником, и прекрасно помнил инструктаж механика Гриши о высоком напряжении. Вместо этого он проследил за чёрным проводом, как за нитью Ариадны, ведущей к сердцу Минотавра. Провод уползал за диван, к стене, где тускло светилась маленькая точка на тройнике.

— Энергетический узел, — прошипел герой галактики, — главный источник питания.

Он подобрался к розетке. Это было самое уязвимое место всей вражеской системы. Рыжий спецагент ухватился зубами за толстую вилку, упёрся лапами в стену и дёрнул. С тихим «чпок» вилка вышла из гнезда. И в тот же миг ёлка погасла. Комната погрузилась в почти полную темноту, нарушаемую лишь тусклым светом уличного фонаря из окна. Тишина. Абсолютная тишина в эфире.

— Связь с Больши́м Братом оборвана, — облегчённо выдохнул Елпидифор отряхиваясь: миссия почти выполнена.

Но сама башня всё ещё стояла: ослеплённая, обесточенная, но не поверженная. Она могла иметь автономный источник питания. Её могли починить утром наивные аборигены. Нет, полумеры — удел дилетантов с астероидных колоний. Объект должен быть ликвидирован физически. Раз и навсегда. Для этого требовался решительный, финальный штурм. Прыжок камикадзе!

Елпидифор взобрался на спинку дивана — свою стартовую площадку.

Отсюда вражеская конструкция выглядела особенно высокой и зловещей. Маленький герой припал к обивке, мышцы под слоем «пушистой кости» напряглись, превратившись в стальные пружины. Хвост застыл, как руль направления перед гиперпрыжком. Наконец цель была выбрана — самая гуща веток, центр массы.

— За «Ржавый Котёл»! — выдохнул Елпидифор и прыгнул.

Рыжий метеор пересёк тёмное пространство гостиной. Он врезался в ёлку с глухим ударом. Искусственные ветки подались, царапая его, но он вцепился в них всеми четырьмя лапами, как в абордажный трос. Дерево угрожающе заскрипело и накренилось. Елпидифор, вися в центре этого хаоса, начал яростно работать задними лапами, добавляя раскачке инерции.

— Падай! Падай, исчадие бездны! — шипел он, вцепившись мёртвой хваткой во врага.

Гравитация, так часто подводившая его на этой планете, на этот раз была на его стороне. Сначала раздался протяжный стон пластиковой подставки. Затем ёлка, потеряв равновесие, начала медленно, но неотвратимо заваливаться набок.

ГРОХОТ!

Оглушительный, многослойный звук разорвал ночную тишину. Сначала — глухой удар ствола о пол. Затем — звонкий треск и перезвон разбившихся шаров, тех, что висели выше и не были сняты в ходе спецоперации. И в финале — долгое, печальное шуршание осыпающихся с веток блёсток и пластиковой хвои. А потом снова наступила тишина. Глубокая… Окончательная.

Враг был повержен. Он лежал на боку, жалкий и безопасный. Из-под зелёных ветвей, перепутанных с мишурой, показалась рыжая голова. Елпидифор Анемподистович выбрался из-под обломков, гордо неся на шее гирлянду как орден. Пушистый герой сел посреди поля боя, отряхнулся, отправив в воздух облачко блёсток, и с видом абсолютного триумфатора принялся вылизывать лапу. Миссия выполнена, угроза устранена, планета может спать спокойно, а значит он может спокойно заняться своей красотой.

Первые лучи зимнего солнца, бледные и робкие, пробились сквозь заиндевевшее стекло, рисуя на кухонном полу длинные, ленивые полосы света. Пахло вчерашним чаем и мандаринами. Тишина стояла такая густая и звенящая, какая бывает только ранним утром после снегопада. Из спальни, зевая и потягиваясь, вышла Женя, закутанная в тёплый пушистый халат. Следом за ней, с ноутбуком под мышкой и уже более осмысленным выражением лица, появилась Алёна. Её внутренний будильник всегда работал с точностью швейцарского хронометра.

— Кофе? — сонно пробормотала Женя, направляясь к турке.

— Обязательно, — кивнула Алёна, ставя ноутбук на стол. — И что-нибудь съедобное. Мне кажется, я всю ночь распутывала гирлянды во сне.

Что-то было не так.

Это ощущение повисло в воздухе, едва они сделали пару шагов к гостиной. Неясная тревога, нарушение привычного утреннего порядка. Алёна остановилась первой прислушиваясь. Женя, заметив её напряжение, тоже замерла с туркой в руке.

— Что такое?

— Тихо… — прошептала Алёна.

Они медленно, на цыпочках, подошли к дверному проёму и заглянули внутрь. И застыли как соляные столпы, созерцая апокалиптическую картину, достойную кисти Босха, если бы тот увлекался новогодним декором. Посреди гостиной, словно поверженный левиафан, лежала их пушистая искусственная ёлка. Её ствол был вырван из пластиковой крестовины, а ветви раскинуты в стороны в предсмертной агонии. Вокруг неё простиралось сверкающее поле боя: осколки стеклянных шаров переливались в утреннем свете, как россыпь драгоценных камней, мишура была разорвана в клочья, а гирлянда, выдернутая из розетки, печально выглядывала из-под дивана.

А в самом центре этого хаоса, на поверженном враге, сидел Он: Елпидифор Анемподистович — победитель.

Герой был с ног до головы обмотан серебристым дождиком, который свисал с его ушей и хвоста, словно наградные ленты за взятие Бастилии. В его шерсти застряли блёстки и кусочки пластиковой хвои. Игнорируя весь масштаб учинённых разрушений, кот с невозмутимым видом монарха, обозревающего свои владения после славной победы, тщательно вылизывал переднюю лапу.

Первой из оцепенения вышла Женя. Её губы задрожали, а в глазах блеснули слёзы.

— Мои шарики! — её голос дрогнул, сорвавшись на трагический шёпот. — Бабушкины! Винтажные! Синий… с домиком… он же пережил три переезда и одну собаку!

Она сделала шаг вперёд и рухнула на колени, собирая в ладони крупные осколки того самого синего шара. Её плечи мелко тряслись. Алёна же, наоборот, окаменела. Её лицо не выражало ничего, кроме холодной, концентрированной ярости. Она медленно перевела взгляд с плачущей подруги на невозмутимого кота. Воздух в комнате, казалось, затрещал от статического напряжения.

— Кот! — выдохнула она, и это слово прозвучало как выстрел. — Ты… ты…

Она не могла подобрать слов. Весь её богатый лексикон, способный описать устройство демонических миров и политическую систему эльфов, оказался бессилен перед этим рыжим комком шерсти, сидящим на руинах их Нового года.

Елпидифор лениво оторвался от умывания и посмотрел на неё. В его глазах не было ни капли раскаяния. Только лёгкое недоумение, смешанное с высокомерием.

— В чём, собственно, проблема?

— Проблема?! — взвилась Алёна. — Ты спрашиваешь, в чём проблема?! Ты уничтожил ёлку! Ты разбил фамильные ценности! Ты превратил гостиную в филиал свалки!

Кот презрительно фыркнул, он спрыгнул с поверженного дерева, и дождик на нём величественно качнулся. Наглая рыжая морда подошла к Алёне и потёрлась о её ногу, оставив на пижамных штанах облачко блёсток. Затем Елпидифор сел и начал терпеливо объяснять двум неразумным аборигенам всю глубину своего подвига.

— Вы хоть понимаете, что эта штука накапливала энергию?! — кот брезгливо дёрнул хвостом в сторону обломков. — Её передатчик работал всю ночь! Синхронизировался с флотом! Ещё час, может, два, и здесь был бы не просто беспорядок, а полноценная гравитационная воронка вместо вашей квартиры!

— Какая воронка? — всхлипнула Женя, не отрывая взгляда от осколков. — Он сумасшедший!

— Ничуть не бывало! — возмутился кот. — Я обезвредил главный силовой кабель! — он кивнул в сторону выдернутой из розетки вилки. — Затем, рискуя всеми девятью жизнями, дестабилизировал несущую конструкцию! А вы вместо благодарности устраиваете эту… мелодраму из-за нескольких стекляшек!

Алёна слушала, скрестив руки на груди. Её гнев начал медленно уступать место ледяной, привычной аналитике. Она окинула поле боя профессиональным взглядом, отмечая детали: поверженная ёлка; разбитые игрушки; и вилка, действительно, вырванная из розетки. Она подошла ближе к месту, где стояла ёлка, и присела на корточки. Взгляд Алёны зацепился за что-то. девушка осторожно отодвинула ногой осколок шара и нахмурилась.

— Жень, иди сюда, — позвала она тихо.

Женя, шмыгая носом, подошла. Алёна указала на чёрный провод гирлянды, уходящий в пластиковую подставку.

— Смотри. Провод перетёрся у самого основания. Изоляция почти слезла, — её голос звучал ровно и убедительно. — И подставка… она же треснула, еле держалась. Ещё немного, и она бы сама рухнула, коротнуло бы знатно. Прямо на ковёр.

Женя вгляделась. И правда, на дешёвом пластике виднелась тонкая, но отчётливая трещина, а провод выглядел подозрительно потрёпанным. Возможно, это было правдой. А может, Алёна просто хотела её успокоить, но это сработало. Образ трагедии сменился образом предотвращённой катастрофы.

— Правда? — прошептала подруга.

— Абсолютно, — уверенно кивнула Алёна поднимаясь. Она бросила быстрый взгляд на кота. — Похоже, наш параноик в этот раз оказался прав. По-своему.

Елпидифор, услышав это, выпрямился и гордо вскинул подбородок.

— Я же говорил, — важно кивнула наглая рыжая морда.

Спустя каких-то полчаса осколки смели, поверженную ёлку разобрали и убрали обратно в коробку до лучших времён. Вместо неё решили украсить квартиру еловыми ветками, развесив их повыше на шкафы и карнизы — вне зоны досягаемости рыжего спасителя мира. Стало даже уютнее. Женя успокоилась, а Алёна, сделав запись в «Дневнике Аномалий» под заголовком «Инцидент Омега-Маяк», села за ноутбук.

Кот, совершив круг почёта по очищенной территории, подошёл к Алёне и демонстративно сел рядом, уставившись на неё немигающим взглядом.

— Что ещё? — беззлобно спросила Алёна, не отрываясь от экрана.

— Награда герою! Боевые подвиги требуют пополнения калорий! Я спас ваше Рождество от инопланетного вторжения, в конце концов! Где моя праздничная порция докторской колбасы?

Алёна вздохнула. Она посмотрела на кота, обмотанного дождиком, потом на Женю, вешающую шарик на ветку над книжным шкафом, и усмехнулась. Может, он, и правда, спас, не от «Древних», так от пожара. Ну или просто от плохого настроения. Она встала и пошла к холодильнику.

— Ладно, спаситель. Заслужил.

Избушка на плазменных ножках

Рождество на кухне писательниц выдалось на славу. За окном мягко падал снег, укрывая Москву белым пуховым одеялом, а внутри царил тёплый полумрак, разгоняемый лишь мерцанием гирлянд и свечей. На столе, накрытом парадной скатертью, которую Алёна с боем отстояла у Елпидифора, решившего, что это новая плащ-палатка, красовался запечённый гусь с яблоками, источающий умопомрачительный аромат. Рядом теснились салатницы, мандарины и блюдо с расстегаями.

Женя, разрумянившаяся от тепла и шампанского, с восторгом крутила в руках восковую свечу.

— Нет, ну ты представь, Алён! — говорила она, и её глаза сияли ярче ёлочных игрушек. — Гадания! Это же такой пласт культуры! Святки, воск, тени на стене... А что, если нам в третью главу добавить русского колорита? Пусть наши герои попадут не к эльфам, а… ну, скажем, в Тридевятое Царство? Только в нашей интерпретации. Домовые, лешие, русалки на ветвях… Это же так атмосферно!

Алёна, скептически разглядывая гусиную ножку на своей тарелке, хмыкнула.

— Жень, у нас космоопера с элементами тёмного фэнтези. Какой леший? Он что, в скафандре будет по галактикам бродить? Или русалка в гидропоническом отсеке плавать? Это будет выглядеть как китч.

— А почему нет? — не унималась Женя. — "Русский дух"! Загадочная душа! Избушка на курьих ножках, в конце концов! Это же архетип!

С дивана, где среди подушек возлежал Елпидифор Анемподистович, уже успевший выпросить себе "налог на Рождество" в виде потрошков и сметаны, раздалось громкое, пренебрежительное фырканье.

— Архетип, говорите? — проворчал кот, лениво сползая к столу и гипнотизируя взглядом кусок буженины. — Колорит? Видели мы этот ваш колорит... в секторе "Китеж-14". Еле ноги унесли. В прямом и переносном смысле.

Женя тут же забыла про свечу.

— Ты встречал русский фольклор в космосе?!

— Я встречал технологии, которые ваши предки, видимо, в генетической памяти прописали, — кот подцепил когтем ломтик буженины, отправил его в пасть и, прожевав, начал рассказ. — Дело было под Новый год... по земному календарю, конечно. Мы тогда болтались на окраине Галактики, в секторе, который колонизировали потомки каких-то староверов-технократов. Топливо на нуле, навигатор сдох, настроение — хуже некуда. И тут БорБ ловит сигнал. Странный такой. Не цифровой код, а... песня. Заунывная такая, про степь, да про мороз.

— Песня? — удивилась Алёна.

— Ага. И координаты. Прилетаем. И что мы видим? — Елпидифор сделал паузу, обводя девушек взглядом. — Астероид. А на нём стоит... небольшая станция, модуль старый, обшивка под дерево стилизована — зачем, спрашивается? Но самое жуткое — посадочные опоры. Гидравлические манипуляторы, три штуки. И они, чтоб мне хвост прищемило, переминаются! Натурально так, с ноги на ногу. Станция на плазменных ножках!

— Избушка! — ахнула Женя.

— Она самая, — кивнул кот. — И вращается вокруг своей оси. БорБ запрашивает стыковку, а оттуда голос скрипучий как несмазанная петля: "Встань к космосу задом, ко мне шлюзом! Иначе турели активирую!".

— И кто там жил? — Алёна уже невольно тянулась к своему блокноту. — Баба Яга?

— Почти. Адмирал в отставке, Ядвига Петровна. Позывной "Костяная Нога" — у неё протез был кибернетический, старой модели, стучал по палубе так, что весь астероид вибрировал. Характер — скверный, внешность — соответствующая. Нос крючком, скафандр в заплатках. Жила там одна, охраняла какой-то древний передатчик.

Елпидифор прищурился, вспоминая.

— Мы просим топлива, а она: "Ишь, чего захотели, касатики! Топливо нынче дорого. Службу сослужите — дам. А нет — в печь отправлю!". И показывает на утилизатор мусора размером с наш "Котёл".

— И что за служба? — с замиранием сердца спросила Женя.

— Баня, — мрачно выдохнул кот.

— Что? — хором переспросили девушки.

— Русская орбитальная баня, — пояснил Елпидифор с содроганием. — Ядвига заявила, что у нас "биополя грязные" и "духом не русским несёт". Загнала капитана и Глеба в термокамеру. Температура — как на поверхности Меркурия, пар — из системы охлаждения реактора, а вместо веников — пучки оптоволокна, которые статическим электричеством бьют! "Парьтесь, — кричит, — добры молодцы, пока грехи не смоете!". Капитан красный как рак, Глеб орёт, а она только поддаёт пару и хохочет: "Ох, пошёл дух по отсекам!".

Алёна спрятала улыбку в чашке с чаем.

— А ты? Тебя тоже парили?

— Я? — кот возмущённо вздыбил шерсть. — Я — кот! Она меня сметаной кормила. Синтетической, правда, но вкусной. И чесала за ухом манипулятором. Приговаривала: "Кот Баюн, расскажи сказку, усыпи бдительность системы безопасности". Но самое интересное было потом. Гадания.

— Гадания? В космосе? — глаза Жени снова загорелись.

— Ну а как же?! Святки же были! — кивнул Елпидифор. — Ядвига говорит: "Топливо дам, если угадаете, где искать "Иглу Смерти"".

— Кощея? — прошептала Женя.

— "Кощей" — это был позывной её бывшего командира, который пропал в чёрной дыре вместе с секретными кодами. А "Игла" — это флеш-накопитель с данными. И вот, представьте картину: космическая станция, за иллюминатором — звёздная бездна, а мы... гадаем. Ядвига растопила технический воск в тигле и вылила его в охлаждающую жидкость. Кот замолчал, глядя на свечу в руках Жени.

— И что вы там увидели?

— Хаос, — честно признался Елпидифор. — Клякса кляксой. Но Ядвига посмотрела своим кибер-глазом, покрутила и говорит: "Вижу путь. Через пояс астероидов, мимо газового гиганта, прямо в пасть Левиафану". И ведь права оказалась, старая ведьма! Мы потом по этому маршруту летели — идеально прошли.

— А "Иглу" нашли? — спросила Алёна.

— Нашли. В яйце... то есть, в спасательной капсуле яйцевидной формы. Внутри утки... тьфу, внутри челнока "Утка-2". Всё как в сказке, только из титана и пластика, — Елпидифор вздохнул и потянулся к тарелке с гусём. — Так что, Жень, твой "русский колорит" в космосе — это не русалки на ветвях. Это суровые бабки-адмиралы, баня с электрошоком и гадание на отработанном масле. Но... — он откусил кусочек мяса и блаженно зажмурился, — ...было в этом что-то душевное. Ядвига нам на прощание банку огурцов солёных дала. Из собственной оранжереи. Вкусные были, зараза. До сих пор вспоминаю.

Женя сидела тихо, переваривая услышанное.

— Слушай, Алён... — протянула она задумчиво. — А ведь это идея! Не фэнтези, а вот такой... техно-фольклор. Кибер-избушка, бабка-адмирал... Это же гениально!

— Запишем, — кивнула Алёна, открывая ноутбук. — "Станция Яга. Система безопасности на основе загадок. Пароль: "Встань к космосу задом"". Елпидифор, ты гений.

— Я знаю, — скромно отозвался кот, облизывая усы. — А теперь, раз уж я вдохновил вас на шедевр, мне полагается добавка. И вот тот кусочек кожицы, пожалуйста. Рождество всё-таки. Время чудес... и обжорства.

Алёна, улыбаясь, отрезала коту лучший кусок от гуся с яблоками. За окном падал снег, свечи догорали, а в воздухе витал запах хвои, гуся и новой, совершенно невероятной истории, которая вот-вот должна была лечь на бумагу. И даже тень "Ткачей Безмолвия" в этот вечер казалась далёкой и нестрашной, отступив перед мощью русской кибер-избушки и наглостью рыжего кота.

===

Всех с Новым годом и Рождеством, ваши писаки Алёна и Джейн!