Байки из open space

Глава 1

Суета сует и всяческая суета, или

Байки из open space для офисных червей среднего звена

Эпизод I. Зло пожаловать

Если ваши представления об истинных Силах Тьмы все еще пребывают на уровне жутких подземелий, грязных пыточных камер или полуразрушенной крепости на дне ущелья, из тех, которые к концу истории обычно оказываются жерлом пробудившегося вулкана, то вы безнадежно отстали от жизни. Нет, конечно же, аварийные неотапливаемые помещения еще можно встретить в бюджетных филиалах Мрака, но, поверьте, это отнюдь не из-за верности традициям. В настоящее время коммерческие структуры Армии Тьмы давно уже обосновались в светлых и просторных офисных «конюшнях», оформленных гуру корпоративного дизайна в самой невероятной цветовой гамме.

Возьмем, к примеру, главную контору одной небезызвестной темной организации, расположенной, разумеется, не где-нибудь на Кудыкиной горе, а в самом что ни на есть центре столичного региона Великого-во-все-времена-Государства. День здесь начинался очень даже буднично, вполне по-современному.

Первое, что вам при входе бросалось в глаза, была приветственная табличка. Бросалась она потому, что висела на уровне глаз и как будто бы в воздухе. Магия, подумал бы впечатлительный гость, улыбнулся бы… и сразу впечатался носом. Нет, безусловно, то была никакая не магия: висела она на стекле, просто натертом до состояния абсолютно прозрачного тела. Надпись гласила: «Добро пожаловать в ПАО «СилыЗла»!, а ниже шло предупреждение «Осторожно: open space!». Однако кого тут предупреждали, а главное, о чем, для большинства посетителей так и оставалось загадкой, потому как за стеклянными стенами кипела типичная для среднестатистического офиса злотворческая деятельность.

С одной стороны ультрамодные свирепые оборотни, однообразно похожие на заблудившихся бородатых геологов, и гладковыбритые кислолицые маги, увешанные гаджетами по последнему писку техники, строились в непрерывно галдящие шеренги в отделы по работе с клиентами. С другой стороны сферически красивые, но все как одна забывчивые и летящие ведьмы перекаты… дефилировали оформлять БиРы. Вот стекло жалобно задрожало – это толпа упырей, пропустивших все крайние сроки, пронеслась переносить отпуска… М-да. Суета сует и всяческая суета. А все потому, что совсем рядом здесь располагалась вотчина отдела штатного господства, ворочавшего воистину титаническими массивами кадров Армии Тьмы.

В своем маленьком кабинете, отгороженном от опен-спейса все тем же стеклом, о которое разбил лоб не один невнимательный орк, Фобос Деймосович Страхов, пятый зам по каким-то вопросам Самого-Самого (попытки запомнить полное наименование должности товарищ оставил, как и надежду, ещё на первой неделе работы) с тоской взирал на прилепленный к стене мотивационный плакат «Зло начинается с тебя». Каждый, кто хоть раз отбывал повинность в офисе, сразу бы понял – налицо были признаки не просто рабочего утра, но утра понедельника.

Сил у хозяина кабинета хватало ровно на то, чтобы стоически отводить взгляд от возвышавшихся, как Вершины Погибели, стопок неразобранных документов. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день: тут тебе и «оптимизация», и «электронное злотворчество», получи, бабуля, и распишись; а уж если скрюченные судорогой пальцы в кукиш не сжимать – то работа не простаивала и вовсе. Отдельную Одинокую Гору Безнадежности занимали бумаги, оформлявшие деятельность отдела Темнейшего Оперативного Реагирования: назгулов почти невозможно было выловить между их непрекращающимися командировками, отчего на рабочем столе не хватало только привязанного к столбу еретика или какой завалящей низкосортной ведьмы – топлива на таком костре хватило бы на пару дней.

Впрочем, если уж кому вдруг захотелось бы настоящего, так сказать, лампового аутодафе, как раз на этот случай в отделе штатного господства имелся архив – прямо-таки добро пожаловать в отдушину социопата. Помещение это было большое, надежное, похожее на самый типичный бункер из фильмов про армагеддон: серые стены, доступ только с помощью секретного кода и бесконечные титановые сейфы, оберегавшие от посягательств конкурентов страшнейшие коммерческие тайны. Отсутствие обещанной компьютеризации ощущалось там настолько остро, что из архива вышел бы замечательный одноместный крематорий лично для одного штатного директора по автоматизации. Ибо самое страшное в этих тайнах, по мнению Фобоса Деймосовича, был их срок давности: две трети архива столетий пять как не имели ценности не то что для конкурентов, а даже для самой корпорации. Правда, начальство здесь было в большей степени ни при чем (ну почти). В основном, за тотальным засильем гиблых бумажных болот стояли Силы Тьмы куда более древние и могущественные, чем одно злосчастное акционерное общество. Да хоть те же верные глашатаи Апокалипсиса - всем известные РосЗапретНадзоры и повылазившие, как опарыши на свежем мертвяке, Федеральные извратительные инспекции. Негласной заповедью сих монстров отечественного злотворчества было «бей своих, чтоб чужие боялись». Что они и делали. А потому боялись их все.

Страхов поймал свои мысли на том, что те лениво разбегались, подобно жирным тараканам, на которых посветили фонариком. В это же времяв углу безразмерного, как степень его безразличия к миру, экрана монитора появилось уведомление о звонке в скайп. Звонил отдел качественного развития. Опять. Пятый зам Самого, как офисный червь со стажем, попытался было по старой привычке возвести очи горе, но тут вспомнил руководителя внутреннего контроля Вия и не стал. Хоть специальным приказом генерального директора Хрисению Касьяновичу и было запрещено подымать веки при сотрудниках (поэтому он либо закатывал глаза так, что были видны только белки, либо и вовсе не открывал их), от него все равно предпочитали держаться подальше. Ибо золотое правило кадрового господства (он же закон сохранения сотрудников «не смотреть на сотрудников») начали выкладывать телами сотен дураков и царевичей еще при царе Горохе. В Гражданскую учет красным и белым дуракам не велся ввиду переноса архива, но уже с тридцатых годов, из-за возросшего количества доносов бумагомарателей друг на друга, столбики диаграмм статистики, к вящей радости Хрисения Касьяновича, снова запестрели: листовки вроде «их Родина не забудет» специально рисовали на каждый отдел. Так что вплоть до самой перестройки список личных побед Вия регулярно пополнялся рассеянными менагерами, чернокнижками из бухгалтерии и тьмой-тьмущей сопливых стажеров. В наши дни число желавших украсить доску памяти почти сошло на нет, что руководителя внутреннего контроля, конечно же, не могло не расстраивать.

Блуждающий тоскливый взгляд Страхова снова уперся в единственную свободную от бумаг поверхность – монитор. От этого ему стало только хуже: корпоративный отдел «песен и плясок» звонил ни много ни мало в двадцатый раз, тогда как обычно на счастливый тринадцатый они успокаивались и отставали. А это значило, что дело было повышенной важности.

— Отдел вселенского уныния слушает, — тяжелый вздох полетел прямо в микрофон.

— О, что-то новенькое! — раздался преувеличенно бодрый голос из динамиков. — Фобос Деймосович, обязательно записывайте ваши муки творчества, они нам пригодятся для отчетности. Однако я крайне удивлена, что вы все еще на рабочем месте – мы уже час как вас ждем! Надеюсь, вашу музу еще не укачало?

А вот и долгожданная третьесортная ведьма…

Причины, по которым Страхов на дух не переносил корпоративных «петрушек», были совершенно просты: бесконечная эйфория и нездоровая активность двадцать четыре часа в сутки, в итоге сулившие гибель всему живому.

Пятый зам тоже крайне удивился, почему в девять утра понедельника он до сих пор на рабочем месте, поэтому решил на всякий случай уточнить.

— Меня ждете? Кто-то умер?

— Нет-нет, просто господин Бессмертный сейчас в командировке, а у нас запланирован приветственный день для наших новых сотрудников.

— И?

— И вы единственный доступный его зам, которого мы можем вызвать. Как вам известно, на приветственном дне новички знакомятся с руководством нашей компании…

— Я занят. Да и Бессмертный сам не захочет, чтобы я его замещал. А уж он-то любит греметь костями перед гостями, — усмехнувшись, отбрехался Страхов.

— Ну что вы так распереживались, он уже согласовал вашу кандидатуру. Так что прекращайте стенать и поспешите покинуть вашу тоскливую однокомнатную зону комфорта. Приходите, мы вас ждем, — с отвратительнейшим человеколюбием в голосе пропела мегера из качественного развития и отключилась.

Однокомнатная не однокомнатная, подумалось Страхову, все не сидеть в общей конюшне. А вот по завистливым и языкастым в отчетные периоды горько плачет кое-кто во внутреннем контроле. Прямо-таки упущение. Может, им встречу организовать?

***

К месту своей публичной экзекуции он тащился со скоростью парализованного зомби, втайне надеясь, что к моменту его прихода все уже разойдутся. Благо, что квадратные метры, занимаемые ПАО «СилыЗла», подходящие для размещения небольшого моногорода, позволяли где-нибудь заблудиться. Что ещё можно сказать «свежей крови», кроме «Бегите, глупцы!», Фобос совершенно не представлял. Параллельно с этим его мучил вопрос, почему Бессмертный согласился, чтобы тот выступил от его имени: что это могло значить? Босс чем-то недоволен? Или наоборот – доволен? Любой из этих вариантов пугал пятого заместителя почище аудиенции на ковре у Вия, ибо внутренне он давно был солидарен с классиком: «минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь».

— Страхов, тебя только за смертью посылать! – громко хохотнул до боли знакомый голос.

От неожиданности Фобос Деймосович споткнулся и чуть не упал, но мощная лапища руководителя службы безопасности Горыныча вовремя поймала его за шкирку.

— Ты смотри: годы идут, а реакция при мне! — продолжал веселиться безопасник. — Дай-ка угадаю: раз несешься со скоростью слизня в спячке – тебя точно где-то ждут! Но ты продолжай движение, в правильном направлении ползешь. Может, ещё успеешь. — По-богатырски хлопнув свою жертву по спине, отчего та снова чуть не поздоровалась с до блеска вычищенным полом, руководитель службы безопасности, весело насвистывая, исчез столь же внезапно, как и появился. Это могло означать лишь одно: с этой недели – по причинам необъяснимым и оттого пугающим, – за ним пристально следили с самого верха.

Перед стеклянными дверями в конференц-зал Страхов ещё раз тоскливо вздохнул и постарался внутренне собраться с силами. Собраться не получилось, но выбора не было. Толкнув дверь, Фобос обреченно вступил в мир сектантского корпоративного безумия.

Увиденное не подвело: по огромному конференц-залу с чересчур серьезным видом скакали работники разных возрастов, а болезненно счастливые спецы по мотивации персонала продолжали измываться над несчастными, давая самые идиотские в мире задания для сплочения несплачиваемого.

— Коллеги, замрите на минутку. К нам наконец-то присоединился Фобос Деймосович Страхов! — радостно возвестила рыжая ведьма, та самая, из отдела развития. — И сейчас он расскажет нам, какими особо важными делами занимается его отдел.

— Мало тебя на костре жгли, мало, — мысленно посетовал он, но пути назад не было.

Сочувственно посмотрев на новичков, многие из которых замерли в нелепой и крайне неудобной позе, Фобос Деймосович соизволил выйти на середину зала и представиться:

— Меня зовут Фобос Страхов, я являюсь пятым заместителем Константина Викторовича Бессмертного по вопросам…кхм, которые не имеют никакого значения. А также представляю отдел стратегического менеджмента. По количеству используемой бумаги наша деятельность – экологический терроризм в чистом виде. Так что главное достижение нашего отдела это выплескивание корпоративной рвоты в неограниченном объеме. Полагаю, многим есть чему у нас поучиться. И, как я вижу, вы тоже уже достигли своих первых успехов на поприще бесполезного труда. Что ж, не вздумайте опускать рук и останавливаться на достигнутом! Господин Бессмертный этого очень не любит – корпоративное кладбище по соседству тому доказательство. Однако он всегда готов пожелать своим сотрудникам удачи в любых начинаниях!

Закончив речь, пятый зам в полной тишине отправился к единственному свободному стулу в зоне руководителей.

Неловкое молчание замерших в неестественных позах новичков нарушил утрированно позитивный возглас ведьмы из отдела «петрушек»:

— Ааха-ха, господин Фобос у нас большой шутник! С ним не соскучишься, это точно. Нет у нас никакого корпоративного кладбища…

— Точно, всегда скидывали в общую яму на заднем дворе, — безрадостно добавил голос из толпы бывалых сотрудников.

— Отставить депрессивные разговорчики! А теперь продолжим нашу «зарядку бодрости». И – раз!..

Участвовать в этой тараканьей возне совершенно не хотелось, поэтому Страхов подтянул к себе стул и рухнул на него.

— Деймосович, ну ты жжешь! Что, опять подкинули бумажной волокиты, вот ты и бесишься? — весело объявил ему сидящий рядом Афоня, профессиональный домовой и руководитель отдела бережливого правления.

К Афоне Деймосович относился тепло, потому как только у добродушного и понимающего домового можно было сыскать нормальные канцтовары, удобное кресло и мягкую туалетную бумагу.

— Да все как обычно, — отмахнулся он, — просто не выспался.

— Это да, это у нас тут постоянно, — закивал домовой. — А ты посмотри на этих новеньких, какие подвижные! Не то что прошлый набор. Помнишь, когда Бессмертный потребовал ему кадров «с мозгами и взором горящим», ну подборщики и поставили вместо рекрутеров зомби. Что там было-то, а! Чуть не устроили зомбиапокалипсис в отдельно взятом опен-спейсе, — корпоративный завхоз рассмеялся собственной шутке, отсутствие реакции у собеседника его совершенно не смутило.

Страхов веселья главы бережливого правления не разделял по одной простой причине: он считал, что в ПАО «СилыЗла» долгожданный апокалипсис давно наступил – наступил, а после долго и брезгливо вытирался о траву.

— Да и ты тоже хорош! Эвона как Кощея нашего кличешь: «Константин Бессмертный». Кощей – он и есть Кощей! – не унимался Афоня.

В это время к двум беседующим коллегам деловито приближалась роковая женщина, Гелла Жнецова, руководитель отдела штатного господства, тащившая за собой стул. Грохнув им прямо рядом с мужчинами, отчего Фобос вздрогнул, а Афоня удивленно крякнул, Гелла села рядом.

— Как меня задолбала эта «корпоративная культура»! Пусть лучше работать нормально начнут, а не детский сад «Нафаня» тут устраивать, — с места в карьер полушепотом рявкнула Жнецова, глядя на прыгающих совсем ещё «зеленых» коллег.

— Физкультура, мать, это хорошо, — обиженный за Нафаню парировал домовой. — Пусть попрыгают. Твои-то вон вообще задницами в кресло врастают так, что мои хлопцы утомились их отдирать.

— Если мои люди перестанут «врастать задницами в кресло», то кто-то вместо аванса будет сосать лапу, — тон Геллы был настолько выразительным, что болтливый хозяйственник притих. — Да ещё и Вий этот нарывается, говорит: «уберите со столов ваши документы, гости офиса должны видеть чистые столы»! А куда я дену бумагу в кадрах? Если только в жопу её Вию и засуну, — на угрожающей ноте закончила глава штатного господства.

Богатое воображение живо подкинуло эту картину, и зам Кощея зажмурился, ибо Хрисений и Гелла – оба были матерыми мастодонтами Армии Тьмы, так что их противостояние стало бы эпической битвой офисных титанов. Только он бы не хотел оказаться ее свидетелем.

— Страхов, у вас ведь та же проблема, — женщина обратила свой тяжелый взор на Фобоса. — Как вы справляетесь?

В ответ на вопрос получилось только неопределенно передернуть плечами. Да и что он бы мог ответить? Касьяныч его, слава Бездне, то ли просто не замечал, то ли Бессмертный провел с ним разъяснительную беседу, но глава внутреннего контроля с бумажным вопросом к Фобосу никогда не приближался…

— А теперь, дорогие коллеги, мы все вместе споем гимн нашей компании! — бодрый уже сверх всякой меры голос ведьмы из отдела развития персонала вызвал дружный стон. Афоня громко вздохнул, Жнецова выматерилась, а Страхов мысленно подытожил: неделя еще не успела начаться, а уже как-то сразу не задалась.

Эпизод II. Коллектив без дурака, как бабка без сплетни

С безмятежностью давно разложившегося покойника, сложа руки на стол и удобно уместив на них голову, Страхов заснул, сладко посапывая, прямо посреди церемонии приветствия новичков.

И снился ему диковинный лес, только вот вместо деревьев, куда ни плюнь – исполинские мухоморы, вокруг летали бабочки размером с кулак, а сам он стал большущим полосатым котом. Как оказалось, даже с таким огромным котячьим пузом можно было вполне изящно левитировать (так вот как Баюну удавалось подкрадываться!). «Фобокот» парил в безумном лесу, пока его чуть не сбил в полёте густой туман из забористой табачной вони – на одном из мухоморов апатично возлежала и курила кальян гигантская голубая гусеница с лицом Кощея.

— А, вот и ты, Страхов, — лениво усмехнулся ещё не окуклевавшийся Бессмертный. — Знаешь, что общего…

— У ворона и письменного стола?

Шеф в ответ возмущенно закашлялся кальянным дымом:

— Кха-кха! Страхов, ты нормальный вообще? Я говорю, знаешь, что общего у тебя и, — Кощей невежливо ткнул в полосатое пузо, — этой кошки драной? Вы оба зеленые и пушистые. Правда, в твоем случае это не мех. Это плесень, — тут гадкая голубая гусеница зловеще расхохоталась.

Пятый зам обиженно фыркнул и полетел прочь от вредного начальства – в конце концов, это его сон! Но далеко улететь ему не удалось – спиной он натолкнулся на препятствие, которое тут же зашевелилось, распрямилось и… стало Горынычем. Злорадно ухмыляясь, безопасник произнёс со странным акцентом «Э-э, товарищ Суслов, заходи, дорогой. Так что там у нас с кассой партии, говоришь?» и схватил Фобоса за пушистую лапу. Только он собрался заорать дурным кошачьим голосом, как вдруг ощутил, что его сильно потрясли за плечо.

— Ильич, проснись, они совсем оборзели!

Фобос спросонья подскочил на месте и заозирался. Очевидно, что приветственные пытки уже кончились, однако свежие жертвы корпоративной культуры отчего-то не только не спешили на свои пятиминутные фуршетопоминки, но и не сводили с него немигающего и восхищённого взгляда. Оказалось, что внимание почти всех присутствующих действительно было приковано именно к нему. Из своих рядом обнаружился лишь виноватый Афоня, а прямо под носом у пятого зама стояла всё та же ведьма из отдела развития и гипнотизировала...весьма плотоядно.

— Я как раз говорила о том, что в нашем прекрасном ПАО «СилыЗла» вводится институт наставничества. И по согласованию с господином Бессмертным Фобос Деймосович назначается первым наставником нашего нового стажера, — рыжая ведьма, почему-то взявшая на себя роль инквизитора, громко зачитывала приговор с китайского планшета. — Ивана Дуракова!

Страхов искренне пожалел о том, что он не баньши, потому как собственной отчаянной ярости в его вопле отрицания, по-видимому, всё-таки не хватило, чтобы порвать барабанные перепонки всем присутствующим.

***

Фобос Деймосович Страхов, пятый заместитель Бессмертнова, сверлил уничтожающим взглядом долговязого, веснушчатого и дерзко выделявшегося на общем фоне своей светлой шевелюрой парня по имени Ваня Дураков. Противно-голубые глазищи «стажера» восторженно хлопали, разглядывая бесконечный офисный улей. А в это время в голове у свежеиспеченного наставника роились совершенно недобрые мысли о том, что, возможно, отсидеть за одно умышленное убийство – не так уж и много, в конце концов, он уже отсидел десять лет в этой корпоративной темнице. Стажер!.. Да Кощей, верно, издевается!

Ваня как-то растерянно топтался и смотрел на своего куратора, как побитый щенок.

— Ну, и чего ты пялишься? — мрачно спросил Страхов.

— Дак я это, забыл, как звать-то…

— Фобос. Фобос Страхов.

— Фобас?

— Фобос, — быстро закипел, как новенький чайник на плите, Кощеев заместитель.

— А можно я буду звать тебя Федя? И на «ты»? — радостно затараторил Дураков.

— Нет, нельзя. Так чего тебе?

— Да ну мне в этот надо. Где тут у вас туалет?

Офисный мамонт возвел очи горе и прорычал что-то про адские муки.

Ждать стажера около уборной не было смысла не только потому, что это было глупо, но ещё и потому, что за сутулой и мрачной фигурой пятого зама сразу же собралась порядочная очередь из желавших попасть в уборную. Горе-наставник посчитал, что в коллегах неожиданно забурлила не иначе как древняя и неутолимая жажда потомков советского народа стоять в очереди, и ретировался.

Пока Фобос где-то в хвосте туалетной колонны предавался пространным размышлениям об исторических корнях обитателей «СилЗла», его успела отыскать та самая несносная ведьма из отдела развития персонала.

— Вы забыли подписать документы, подтверждающие ваше наставничество, и ознакомиться с инструкцией, — затараторила рыжая бестия.

— Девушка, как вас зовут? — устало спросил Страхов, внутренне сожалея, что не остался зимовать в туалете. Еще лучше было бы закрыться в соседней с Дураковым кабинке, чтобы переждать этот ходячий ураган корпоративного безумия.

— Аленушка, — зардевшись, сообщила ведьма. — В честь мамы назвали.

Зам Кощея внутренне содрогнулся, но продолжил подписывать бесконечные бумажки: он ожидал какое-нибудь типичное «сумеречная ведьма Эвелина в тринадцатом поколении», а не леденящее душу «Аленушка».

— Я сюда недавно из НИИЧАВО перевелась. Константин Викторович похлопотал, — продолжала тараторить Алена.

— Ну и как вам тут, нравится? — сухо уточнил «первый наставник» ПАО «СилЗла», впихивая Аленушке всю её стопку документов обратно.

— Д-да, очень, — девушка даже немного растерялась, принимая бумаги: на её памяти ещё никто так быстро не подписывал всю пачку.

— А зря, — подытожил он и обернулся к неожиданно подошедшему со спины Афоне. — Вот ты-то мне и нужен, товарищ завхоз, — взяв домового под локоток, Страхов совершил тактическое отступление – подальше от спецов из отдела развития персонала, пока ему не всучили ещё одного стажера.

— Слушай, Афоня, а ты знаешь, что наш хитрый жук Кощей забыл в НИИЧАВО? — нахмурившись, уточнил зам Бессмертного.

— Дык он с ними над «Жар-птицей» работал, — немного растерянно ответил домовой.

— Птицеводство? — брови Фобоса взлетели почти до линии роста волос. Чего-чего, а в любви к животноводству, пусть и специфическому «под заказ», Константин Бессмертный ранее замечен не был.

— Да какое там птицеводство, тьфу ты, деревня! Термоядерный реактор «Жар-птица», новейшая разработка НИИЧАВО, — с досадой отвечал руководитель отдела бережливого правления. — Отвлек ты меня, заболтал, как Леший, ей-богу! Паренька твоего выручать надо.

Страхов в очередной раз за это долгое, почти бесконечное, утро возвел очи горе:

— Ну и чем я смогу ему помочь, если он не справился с задвижкой в туалете или перепутал Мойдодыра с писсуаром? — саркастично уточнил пятый зам.

— К цвергам твоего подопечного занесло.

Шутить Фобосу Деймосовичу как-то резко расхотелось. Ибо не было более опасных существ в отделе проектировок, чем потревоженные цверги – приглашенные иностранные специалисты.

Спеша со всех ног, «спасатели» заявились в просторное полутемное помещение отдела проектировок как раз вовремя: стажера уже взяли в плотное кольцо очень недружелюбные карлики. «Бить будут», — сразу понял Страхов.

— Это мой стажер и только я имею право его убивать! — громко и с порога объявил запыхавшийся заместитель Бессмертного, которому после подписания кучи документов об ответственности за Дуракова совсем не улыбалось похоронить того в первый же день.

Главный из приглашенных иностранных специалистов гневно затараторил на своем языке, и быть бы дипломатическому скандалу, если бы на шум не явился штатный психолог – доктор психологических наук Василий Тимофеевич Баюн. Невысокий, но видный мужчина с густыми бакенбардами, переходящими в аккуратную бородку с роскошными усищами.

— Господа, прошу вас сохранять спокойствие, только спокойствие, — гипнотическим голосом сообщил Баюн. — Я вижу, что у вас возник открытый конфликт. Давайте его разберем.

Подавив тяжелый вздох, Фобос выдал:

— Мне всучили стажера, и теперь его хотят убить цверги. Я был бы, в общем-то, не против каких-то пятнадцать минут назад, пока не подписал все бумаги...

Василий Баюн лихо подмигнул своим желтым глазом, скрытым за круглыми очками с дорогой позолотой, и обратился к цвергам на их древнем языке. Пока доктор беседовал, Дуракову удалось незаметно выйти из окружения скандинавских гномов. После непродолжительного разговора штатный психолог понимающе покивал в такт быстрой речи главного карлика и обратился к коллегам из «СилЗла»:

— Наши иностранные друзья утверждают, что ваш ученик уничтожил важный чертеж.

— Это не мой ученик! Мне подкинули, — внутренне обмер Кощеев зам, который как никто понимал, чем может обернуться утрата ценного документа.

— Ваня, ты же Ваня, верно? — своим чарующим голосом обратился Баюн к Дуракову.

— А? — с отвисшей челюстью слушая Василия, подал признаки жизни Дураков.

— Зачем ты уничтожил чертеж?

— Да ничего я не уничтожал! — возмутился форменный Иванушка-дурачок. — Я заблудился, пришел сюда, дай, думаю, спрошу дорогу, а тут темно, точно в могиле, везде грязища, как тут люди работают! Ну я и включил свет, вытер пыль …

— Я слышал, — раздался зловещий голос из ниоткуда, — что здесь произошла утеря ценного документа. А это вопрос для внутреннего контроля.

— Вий! — нервно пискнул в усы психолог, а затем, прочистив горло, невероятно ласково выдал. — Хрисений Касьянович, вы несколько поторопились с выводами.

Все собравшиеся повернулись к источнику жуткого голоса, который находился прямо за их спинами.

— Утеря данных влечет за собой санкции, Василий Тимофеевич,— пугающим тоном продолжил руководитель внутреннего контроля. — Подымите мне веки…

— Какая, к черту, утеря данных? — Фобос Страхов, внутренне ужасаясь собственной смелости, вышел вперед и заслонил собой нежданно обретенного стажера. — У вас тут иностранные приглашенные специалисты на пыли срочные заказы строчат, где были веки внутреннего контроля все это время, а? — наступая на противника, продолжил пятый заместитель Бессмертного, напоминая самому себе вконец ополоумевшую Моську. — Может, вы и отчеты в Ночной дозор на бересте сдаете?!

— Это требование Ночного дозора, не мы его придумали, — немного растерянно выдал Вий, ошалевший от такого напора.

— Ага, значит, про «автоматизацию» или «рационализацию» мы вообще не слышали? Что, внутренний контроль хорошо только спать умеет? — саркастически парировал Страхов. — Я отражу это в своем отчете Константину Викторовичу. Ваня, пойдем, — приказал Фобос Деймосович, и, прямой как палка, гордо прошел мимо растерянного Вия.

Дураков, удивленно озираясь на потрясенно молчащих Баюна и Афоню, несмело посеменил вслед за наставником. И, к счастью, руководитель внутреннего контроля не стал его ловить и «подымать себе веки».

— Страхов, а ты ничего не хочешь мне рассказать? — провокационно промурлыкал штатный психолог, еле поспевая за размашистым шагом своего коллеги.

— О чем? О внутреннем контроле или о дураках? — процедил Фобос, пытаясь справиться с сердцем, что, словно испуганная пичужка, стучало о прутья ребер.

— Откуда в тебе такая смелость? — почти шепотом произнес Василий где-то в районе плеча зама Бессмертного. — Как будто тебе в аптеке рецепт перепутали, и вместо антидепрессантов выдали «Озверина»…

Честно говоря, усатый в свое время успел попортить Страхову немало крови: несколько раз диагностировал клиническую депрессию, настойчиво вызывал на беседы, избегать которых становилось все сложнее и сложнее... Не успел пятый зам придумать достойный ответ, чтобы в очередной раз избавиться от назойливого психолога, как голос подал Ванька:

— Вы же Баюн, верно?

— Ну, допустим, молодой человек, — хитро сверкнул кошачьими глазами доктор наук, отвлекшись на новую жертву.

Афоня огорченно покачал головой: ох уж этот «психолух», смотрит на мальчонку, как лис на куренка, – всю душу ведь из мальца вынет своими научными баснями!

— А вы правда кот? — восторженно воскликнул стажер. — А можно погладить?

Возмущенный Василий Тимофеевич разве что усы не вздыбил и не зашипел: что за молодежь такая невоспитанная пошла! Руководитель отдела бережливого правления негромко посмеялся себе в косматую бороду, и только Фобос Деймосович продолжал являть собой монумент вселенскому страданию.

— Так, Страхов, у меня сейчас совершенно нет времени на твоих стажеров – график просто забит, — деловито отрезал Баюн. — Как-нибудь в другой раз.

Штатный психолог резко вспомнил о своих неотложных делах и свернул в соседний коридор, бормоча себе под нос: «Вы только посмотрите на него, погладить он меня хочет!»

— Минус хитрый котяра, — радостно подытожил домовой. — Ну что, Деймосович, пошли ко мне, пропуска да канцтовары твоему пацаненку оформим.

Отдел завхоза временами казался немного жутковатым – нет, там, конечно, было по-своему уютно и вещиц полезных много. Но вот как реагировать на засилье троллей, окруженное романтичным ореолом «бандитского Петербурга», зам Бессмертного решительно не понимал.

— Ого, у меня будет свой пропуск! — как всегда по-идиотски весело отреагировал Дураков.

— Ладно, пошли уже, — тяжело вздохнув, Страхов в сотый раз за этот день смирился со своей судьбой.

***

— И чего он на меня обиделся, что я такого сказал? — недоумевал Иван, бредя за Афоней в отдел бережливого правления.

— За то, что ты его с дедом попутал, — хмыкнул в бороду домовой. — Он-де у нас «Василий Тимофеевич». Тимофеев, значит, сын. А Тот Самый Баюн – это дед его, Василий. В честь него и назвали.

— А это правда, что он своими рассказами может загипнотизировать и убить человека? — с детским восторгом уцепился за интригующую тему стажер.

— Да гипноз – дело не хитрое, это все его бесовское племя могёт, — заметил главный хозяйственник ПАО «СилЗла».

— А я слыхал, что кот-Баюн своими сказками даже умирающего человека может с того света вытащить! — выпалил Дураков, восторженно сверкая глазами.

— Тот Самый – дед нашего – мог, а этот, умник с академий, – черт его знает. В мозгах только копаться умеет, да что с того толку? Понакупают дипломов в переходе… Ты, вот что, Ваня, держись от него подальше, ладно? — искренне посоветовал домовой.

Иван Дураков, слегка растерявшийся от такой серьёзности старшего коллеги, тут же утвердительно закивал.

— Баюн для идиотов полезен, а вот с первого дня попасться на глаза Вию, да ещё и в такой ситуации – чистый суицид, — вмешался в беседу всё ещё раздраженный Фобос.

— Ну, на глаза-то он ему как раз и не попался!

— Ты знаешь, о чем я! — зло отрезал «первый наставник». — Если он будет дальше нарываться на неприятности, то я лучше собственноручно его утоплю в навкиной запруде – дешевле выйдет...

— Ого! Тут есть русалки? Красивые? А можно посмотреть? — нездоровый энтузиазм стажера знатно повеселил домового и выдавил очередной мученический стон из Страхова.

В отделе бережливого правления, среди молчаливых массивных троллей, занимавшихся перетаскиванием каких-то коробок, осмотром мебели и компьютерной техники, сломанной особо ретивыми работниками «СилЗла», пятый зам всегда чувствовал себя неуютно. Не добавляла ему уверенности и звучавшая из портативных колонок столь любимая в среде местных обитателей «Я начал жизнь в трущобах городских». А вот Дураков с интересом вертел головой по сторонам, краем уха слушая краткий экскурсионный аудиотур в исполнении Афони.

— Вот здесь у нас реставраторы: эти ребята очень не любят тех, кто лепит жвачку на мебель, поймают – склеят жевуну челюсти «моментом», — кровожадно улыбнулся бородатый завхоз, Иван же, наоборот, испуганно захлопнул рот. — А тут у нас укротители тяжестей – все перестановки в офисе от хомячьих перетаскивании столов до серьезных переездов делают они!

Нескончаемый поток гордости домового за свою вотчину Фобоса Деймосовича совершенно не впечатлял: он-то знал, что ничто так не развивает талант сказочника, как акты на списание материальных ценностей.

Сегодня в кабинете ремонтников шел дождь из дохлых жаб. Обычное, в общем-то, дело, когда начальником у тебя Одноглазый.

— Ну что ты за лихо, Леха! — с горечью воскликнул кто-то из местных страдальцев. — Шоб тебя за это Водяной сожрал, я ж только все отдраил!

— Утро понедельника, а Болотнов опять нажрался, — философски заметил Афоне сын Деймоса. — Может, ты тут пока разберешься, мы потом зайдем?

— Лешка не «нажрался» - он «спонтанно активный», — хохотнул хозяйственник. — Радость у человека: сын у него родился, вот и празднует!

Когда с потолка внезапно свалилась пропахшая водорослями и тиной русалка, задорно оглашая окрестности громкими воплями, заместитель Бессмертнова и завхоз переглянулись: первый из вежливости не стал комментировать эту «новость», второй лишь бросил в ответ укоризненный взгляд «Ну шо ты какой скучный, аж людям жить мешаешь!» и стал шустро проталкиваться сквозь толпу своих сотрудников. На этом вопрос о «спонтанной активности» можно было закрыть, поскольку все давно знали, что нормальным Алексей Болотнов, по прозвищу «Лихо Одноглазый», казался от силы раз в году, когда особенным образом падал свет.

Наконец цель была достигнута: троица очутилась в отделе пропусков, где новоиспеченный наставник чуть не уснул в очередной раз, пока стажер фотографировался на пропуск, после чего офисный мамонт и его ученик, нагруженный «подарками», оказались на выходе из царства бережливого правления.

— И всё-таки надо бы переснять, не получился я чего-то, — бормотал себе под нос Дураков, разглядывая свою физиономию на пластиковой карточке.

— Фото в пропуске должно быть чуть страшнее, чем скан фотки с паспорта, — со знанием дела выдал пятый зам. — Пошли уже, Иванушка-дурачок...

До блаженной тишины родного кабинета Фобос Деймосович дотащил себя с титаническим трудом. Ничего, сейчас он растечется амебообразной массой на любимом кресле, и всё наконец-то встанет на свои места.

— Ты все ещё здесь?!

— Дак это, — Иван растерянно оглянулся, — я ж с вами должен быть.

— У меня нет места, — категорично заявил Страхов, не рассчитывавший терпеть чужака в родных пенатах. — И дел полно, — он кивнул на горы неразобранных бумаг, что с молчаливым укором смотрели на хозяина кабинета с самого утра.

— Не вопрос! Сейчас позвоню Афоне – он сказал обращаться, если что надо, — со взглядом, незамутненным пониманием, Дураков проследовал к столу, на котором не без труда нашарил телефонную трубку. — Эм, а ты его номер не знаешь?

Страхов тяжело вздохнул, очень тяжело, так что получилось нечто среднее между жалобным стенанием и брачными завываниями выпи: мало того, что треклятый стажер украл его время и чуть не испортил репутацию, теперь еще он захотел отжатьи его кабинет. И в тот самый момент, когда офисный мамонт собрался разразиться гневной обличительной отповедью, дверь в кабинет неожиданно распахнулась и на пороге появилась ведьма Аленушка из отдела качественного развития в сопровождении пары троллей, с кряхтением затаскивающих стол, стул и компьютер.

— А вот и мы! Спешим помочь вам решить вопрос, который у вас вот-вот возникнет, — радостно возвестила о своем присутствии Алена. — Такой вот у нас замечательный сервис – превосходящий все ожидания!

— Да уж, превосходящий, — пробормотал себе под нос пятый зам Бессмертного, — такого превосходного дерь.. подлянки я вообще не ожидал.

— Ну и замечательно, — продолжила ведьма и, не особо слушая хозяина кабинета, показала троллям, где поставить мебель. — Хорошо, что я про вас вспомнила. А то первый наставник и стажер – и такой конфуз.

— Спасибо вам огромное! Вот прям от души! — с точки зрения Фобоса Ваня улыбался как форменный кретин, однако его идиотская улыбка и по-щенячьи пылкая благодарность почему-то заставили Аленушку смущенно зардеться.

Операция по вероломной оккупации кабинета окончилась полной и безоговорочной победой захватчиков: стол и стул были установлены недалеко от захламленного рабочего места Страхова, а сверху на них был водружен старенький компьютер из запасников домового – судя по виду, на нем работал ещёСтив Джобс в далеком семьдесят шестом. Далее захватчики в лице Алены из НИИЧАВО и двух афониных громил покинули кабинет, оставив наставника и его стажера наедине.

В кои-то веки Дураков почуял недовольство своего «учителя» и побоялся нарушить повисшее неловкое молчание.

— Ненавижу, — наконец выдавил из себя пятый зам.

— Меня? — испугано уточнил Иван.

— Вот это всё, ­— неопределенно махнув рукой в сторону рабочих столов, своего и Ваниного, процедил тот.

— Бумаги? Так я разберу! — радостно воскликнул стажер. — Только скажи, что делать надо – и я мигом…

Фобос замер, пораженный идеей: а ведь правда, почему бы не поручить работу с бумажными завалами «идеальной жертве»? Должен же от наставничества быть хоть какой-то прок!

— Ладно, пусть это будет твоим первым заданием, — смилостивился «учитель». — Это нужно разнести по отделам, с этим – ознакомить сотрудников, — тыкая в очередную стопку бумаги, вещал зам Кощея, — документы в темно-бордовой папке – отсканируешь и перешлешь аналитикам, в коричнево-малиновой – на подпись к секретарю Бессмертного, и не перепутай!

— Э-э… но эти папки одинакового цвета, — сконфуженно почесав затылок, пробормотал Ванька.

— Ты дурак? — ласково уточнил наставник.

— Да нет, я всё понял, я разберусь! — закивал стажер и схватился за ближайшую стопку бумаги.

Весь следующий час прошел для Страхова в долгожданной блаженной тишине, нарушаемой лишь редкими хлопками дверью: Иван, как покусанный вурдалаком, выбегал с бумагами из кабинета, затем возвращался, снова разбирал их за своим столом, временами что-то сверяя на неторопливом, как улитка, ползущая на вершину Фудзиямы, компьютере. Когда настала пора наконец-то проверить, что успел сделать стажер, первый наставник ПАО «СилЗла» внутренне приготовился позлорадствовать… и прогадал.

— Так, это я подписал, вот смотрите, — складывая немногочисленные папки на непривычно чистый стол, отчитывался Дураков. — С приказами и протоколами все ознакомились и приняли к исполнению, аналитики передали отчет о получении данных.

— Как? Уже? — растерялся Страхов. — Они же в жизни сразу ничего не присылают вовремя. И как ты этого добился?

— Ну, я зашел к ним, спросил, как дела, немного поболтал, немного помог, и они тут же мне отчет и сформировали, — пожал плечами довольный собой Ванька.

— Ну-у… Молодец.

Пятый зам был поражен до глубины души: то, что у него могло тянуться неделями и месяцами, неопытный, простодушный и дружелюбный Дураков решил за пару часов. Поистине дуракам везет! Впрочем, может, это просто он все это время зря себя накручивал, может, стажер – это не так уж и плохо?

Несмотря на то, что тараканы в голове громко лупили в Царь-Колокол, а интуиция, та, что пониже спины, стояла с огромным плакатом «Дерьмо на подходе!», в целом все было славно, хоть и немножко подозрительно (самую малость). Так что остаток рабочего дня обещал пройти мирно: Страхов за компьютером формировал аналитику для Бессмертного, Иван же за своим столом изучал корпоративный портал. Однако вскоре «ученик», которому стало элементарно скучно пытать допотопную ЭВМ, решил отвлечься от тоскливого занятия:

— Федя, а покажи свою силу. Ну, тут же у всех есть эта, как её… «магия»?

— Я не Федя, — зло процедил наставник, испепеляя надоедливого стажера взглядом, только вот Ванька никак не желал осыпаться на пол кучкой пепла. И тут Страхов подумал – а почему бы и да? Этот офисный червь явно заслужил небольшой взбучки. В конце концов, он потомок самого Раха, что он, не напугает какого-то веснушчатого улыбаку?

Слаб и жалок свет свечи

в нескончаемой ночи.

В кабинете неожиданно потемнело, и со всех сторон раздался зловещий шепот.

Тьма кромешная взойдет

на померкший небосвод.

Казалось, что притаившиеся по углам тени вобрали в себя весь свет, в то время как Фобос, нависавший над сидящим стажером, неожиданно стал ещё выше, достав до самого потолка.

Трус, предатель и герой -

все под древнею горой!

И без того узкое его лицо вытянулось ещё сильнее, обострив скулы и став похожим на череп, только глаза горели жуткими угольками и казались непропорционально большими.

Доблесть, верность, бой и труд -

всё забудут. Все умрут.

Длинная фигура Страхова склонилась к самому лицу Ваньки…

Зло, добро, отвага, страх...

Обратится память в прах!

Чтобы властвовал один

в мире страхов Господин!

(С. Хвостенко)

— Ого! Вот это круто! Ну, точь-в-точь как мой батя, когда бесится, — восторженно воскликнул Иван. — Почти. Нет, страшно, правда. Просто «страх и ужас опен-спейса»! — слегка виновато добавил стажер, увидев недоумение на лице местного Страха-и-Ужаса.

— Ты обурел? — только и смог выдавить Фобос, возвращаясь в нормальную форму. — Я перед кем тут распинаюсь вообще?!

Возмущению заместителя Бессмертного не было предела, и быть бы беде, если бы тот не бросил взгляд на настенные часы:

— Так, всё, рабочий день кончился – пшел вон отсюда! И чтобы завтра в девять был как штык!

Эпизод III. К нам едет Ревизор!

Впервые за те несколько недель, что под его ответственность отдали неугомонного стажера, Фобос Деймосович чувствовал себя по-настоящему спокойно. Казалось, что все наконец-то начало налаживаться: кипа бумаг на столе уменьшилась, бесконечно давящая атмосфера, которую Кощеев зам всегда ощущал вокруг себя, рассеялась, а настроение в кои-то веки выползло из кикиморова болота. Господин Страхов изволил пребывать в состоянии вселенского покоя и безмятежного блаженства, упорядочив внутренний Хаос, как вдруг стеклянная дверь в его Храм Просветления отворилась и в неё просочилась темная туча сомнений.

— Фобос, привет, — Ваня Дураков со своей вечно растрепанной светлой шевелюрой выглядел на удивление канонично виноватым.

Первого наставника «СилЗла» знатно бесила эта черта его стажера: никто не должен светиться, как майское солнышко, заявляясь в кабинет своего босса через полчаса после начала рабочего дня, и радостно сообщать «Я опоздал!».

— Ты опоздал! Снова. Но это даже хорошо, сегодня мы с тобой отправимся в отдел к Водяному, посмотришь на царство топляков, — на непривычно позитивной для себя ноте он резко замолчал, ощутив, что что-то тут было неладно. Ваня не перебивал. Сидел напротив зажато и ровно, не ерзал, не пытался ничего трогать на его столе или глупо шутить каждые тридцать секунд, да ещё и назвал его «Фобосом»!

— Так. Та-ак. И что ты выкинул на этот раз? Я тебя умоляю, только не говори, что ты опять помешал соглядатаям Вия работать! Если я прав, можешь заказывать себе дубовый макинтош прямо сейчас, — Страхов раздраженно хлопнул ладонью по столу. Новых проблем с Касьянычем ему не хотелось – хватило и первого раза.

Иван отрицательно помотал головой и негромко ответил:

— Ты можешь просто меня выслушать, не перебивая?

Пятый зам внутренне напрягся и внимательно посмотрел на Дуракова. Что бы новичок ни наворотил, отвечать теперь за это ему, и только ему, как наставнику, который не уследил.

Страх-и-Ужас опен-спейса потер двумя пальцами переносицу:

— Признаться, я просто теряюсь в догадках, что ты мог натворить такого, чтобы выглядеть как утопленник со стажем. Водяной бы тобой гордился.

— У меня проблемы с Горынычем, — виновато опустив голову, признался Дураков.

Фобос Деймосович в удивлении поднял обе брови. Да, у новых сотрудников частенько бывали проблемы со службой безопасности. Молодчики Горыныча проверяли всех ещё перед приемом на работу, но некоторые проверки требовали более тщательных раскопок, при которых могли вылезти пренеприятнейшие факты биографии. Истории, разумеется, встречались разные: на какие-то проступки ПАО «СилыЗла» могло закрыть глаза, но бывало, что и самых опытных и незаменимых специалистов выводили под белы рученьки. Ибо потеря деловой репутации в коммерческом мире Тьмы – вещь куда более серьёзная и, что немаловажно, невосполнимая.

— Ладно, давай рассказывай, что не так. Может, у меня получится договориться. Мы с ним вроде как в неплохих отношениях, — уверенным тоном потребовал Страхов. Пятый зам, конечно же, слегка лукавил, однако договориться с Горынычем было все-таки легче, чем с Вием... В конце концов, должники (другими словами «смертники») среди кадров Бессмертного – в отличие всё от того же Вия – являлись для безопасника очень неплохим вложением.

— Да тут разговор с Горынычем не поможет, Федь. Понимаешь, я, — Дураков сглотнул и продолжил, — не из ваших.

— Ч-чего?

— Светлый я.

Фобос внезапно почувствовал себя так, словно его посадили в аквариум с мадагаскарскими тараканами. Словно весь мир в одночасье вдруг стал таким большим-пребольшим, а он – самым крохотным, малюсеньким … прусаком. — Аудит твою м-м…жжэ!

Дождавшись, когда наставника отпустит, Ваня решил не тянуть эльфа за уши и выложил всё как на духу: про именитое светлое семейство, про досточтимых батюшку с матушкой, достойных их наследников (его братьев), и одного младшего сына, который оказался там не пришей кобыле пятую ногу. Да и вообще по жизни.

— Батя мой тот ещё кадр, смотрит на меня, как на самое большое разочарование в жизни… Вот если бы у тебя утром был выбор: с хорошим человеком пообщаться или молча плохой кофе выпить, ты бы что выбрал?

— Спать, — мрачно отрезал наставник.

— И ты туда же. Вот мать у меня тоже – только и делает, что вздыхает «и в кого ты у нас пошёл». А мне-то откуда знать? Братья… О-о-о! Эти так вообще – ну такие эталоны трафаретные, аж добра на них не хватает! Ты не можешь даже представить, как тяжело жить в такой образцово-показательной домашней Кунсткамере: все они как на подбор, один ты всё время какой-то уродец…

— А ты не «всё время», да? Свои тебя, значит, работать не пускают.

— Да нет, пускают. Просто в какую «Твори добро» я не заявлюсь, как сразу же у них по моей вине наступает Армагеддец, — Иван насупился и обиженно посмотрел из-под светлой челки.

— И ты решил заделаться диверсантом в «СилахЗла»? — устало прикрыл глаза ладонью Страхов.

— Нет, что ты! Я сел и хорошенько подумал: может, это не во мне дело? Может, просто добро – это не мое? Если я приношу мрак в светлые конторы, может, мне у вас попробовать устроиться? — тут стажер посмотрел на него с глупой надеждой.

— Дурак ты, Ваня, — тяжело вздохнул зам Кощея.

— Во-во, ты прямо как моя мамка говоришь.

— Мамка у тебя умная, а вот ты – нет, — недовольно буркнул Фобос. — И что, у вас вся семья такая – Дураковых? Что-то не припомню светлых семейств с такими фамилиями.

— Да нет, никакие мы не Дураковы, это я у друга паспорт поддельный попросил, а там свободной только эта фамилия и осталась, — беспечно пожал плечами Ваня, и пятый зам с трудом удержался, чтобы не отвесить тому звонкую оплеуху.

Похоже, что Ванькин случай оказался типично сказочным, как по учебнику: «младший и вовсе был дурак». Однако самого Ивана Страхов понимал прекрасно. В своей семье он тоже долгое время был единственным, кто болтался по штормовому морю жизни, как мудрец в тазу, ну, или, как сказал его отец, говно в проруби. Коммерческие структуры Армии Тьмы все никак не желали примиряться со Страховым-младшим: так что он прошел через всё, начиная от стартапов и заканчивая крупными монстрами тёмного мира. Вот только везде ощущал себя раком-отшельником, что пятится куда-то не туда. Возможно, именно поэтому смотреть на дурака сейчас было тошно: на дно ведь утянет, сдать бы его со всеми светлыми потрошками... Да жалко, прикипел к паршивцу, вот пару недель назад – как получил, так и вернул бы сразу: с рук, так сказать, на руки.

Наступившую в кабинете тишину нарушил неожиданный звонок стационарного телефона. Офисный мамонт и его стажер синхронно вздрогнули и уставились на зловещий предмет, в глазах обоих плескался ужас: у Фобоса потому, что аппарат звонил крайне редко – сотрудники предпочитали использовать скайп, а Ваня уже заранее опасался возмездия.

Медленно протянув руку к надрывающемуся телефону, заместитель Бессмертного снял трубку и поднес к уху:

— Страхов слушает, — севшим голосом ответил он.

— Здоров, Деймосович, — хмыкнул Горыныч. — Я тут по поводу твоего стажера, Дураков который.

— Какое совпадение, я как раз хотел поговорить с тобой о нем. Парень-то, в общем, не плохой, просто тут такое дело…

— Да ты не мне будешь это объяснять, Страхов, — как-то даже сочувственно, что ли, вздохнул в динамике Горыныч. — Теперь это не в моей юрисдикции. С Бессмертным будешь говорить по поводу твоего засланца.

— Он не мой! — выпалил Фобос, ощутив, как волосы на затылке встали дыбом. — А Константин Викторович уже вернулся?

— Специально по такому случаю, — подтвердил глава службы безопасности. — Да, кстати, поговаривают, к нам едет Чернобог...

Тут трубка выскользнула из ослабевших пальцев Страхова и громко ударилась о стол. Много в его жизни случалось кошмаров, но приезд самого Чернобога из Федеральной Злотворческой Службы – это Судный день в чистом виде. Пятый зам поймал себя на мысли, что ему сейчас невероятно хочется свернуться калачиком под рабочим столом и причитать «почему я» и «мамочка, забери меня обратно».

— Фе-едь, что они сказали? — нетерпеливо поерзав на стуле, спросил Ванька.

Страх-и-Ужас едва сдержался, чтобы не ответить в лучших традициях Афони: «тикай отсюда, тоби конец».

— Что у нас проблемы, — замогильным голосом выдал Фобос, схватил со стола трубку, грохнул ею по аппарату, после чего резко вскочил с места и, вцепившись за ворот рубашки стажера, потащил его за собой.

Выскочив в коридор, напряженно-сосредоточенный Страхов протащил ученика через весь отдел штатного господства – прямо к кабинету Жнецовой. Без приглашения распахнув стеклянную дверь, заместитель Бессмертного с порога потребовал:

— Гелла, я тебя очень прошу: спрячь этого кретина в архиве, пока я пробегусь до Кощея за своей смертью!

— Страхов, ты здоров? — удивленно уточнила руководитель отдела штатного господства, поднимая голову от бумаг. Впрочем, увиденное её немало поразило: Фобос Деймосович выглядел решительным, собранным, в глазах горел безумный огонек, да и вообще он мало напоминал то обиженное умертвие, которое обычно слонялось по офису под его именем.

— Сегодня ещё здоров, но может так статься, что завтра уже не буду, — желчно хмыкнул он. — Так ты выполнишь мою маленькую просьбу?

Гелла с задумчивым прищуром переводила взгляд с одного офисного червя на другого, а потом, что-то для себя решив, ответила:

— Давай его сюда.

Жнецова встала и открыла замаскированный под мозаику на стене огромный сейф. Все это время Ваня обалдело наблюдал и не верил своим ушам.

— Полезай.

— Ш-што? В сейф? Вы чего, коллективно надышались чем-то? — Дураков упрямо сопротивлялся, пока наставник пихал его к проходу в кадровый архив. Страхову удалось дотолкать светлого до самого проема открытой дверцы сейфа, только вот дальше сдвинуть упиравшегося в стену Ивана не получалось.

— А ну-ка отойди, — командным тоном потребовала хозяйка кабинета. И едва Фобос убрался с траектории, как Жнецова богатырским пинком отправила стажера внутрь.

— …мать! — донеслось из прохода.

— Поговори мне тут, — рявкнула Гелла. — Сиди там и ничего не трогай!

— Ого, а внутри он больше, чем кажется! — восторженно прокричал Дураков.

— Подпространственный карман, — снисходительно пояснила роковая женщина и захлопнула дверцу сейфа. — Ну, ты доволен?

— Спасибо. Правда, спасибо, — искренне повторил Страхов.

— А дальше что делать будешь?

— Попробую уговорить Кощея, — скривился пятый зам, — или умру, пытаясь.

***

В вотчину Бессмертного Фобос Деймосович ворвался, как неукротимый вихрь, размашистым шагом протопав мимо пучеглазой секретарши прямо к двери кабинета.

— Не, ну ваще, а? — возмутилась секретарь, укоряюще подняв наманикюренный пальчик, готовая выписать предупреждение кровавой вязью прямо на спине нарушителя корпоративного этикета.

Нагло проигнорировав офисного цербера, нарушитель схватился за дверную ручку, но нажать на нее не успел: его сбил с ног чудовищный вой, в котором без труда можно было различить слова простой человеческой просьбы: «КУДА БЕЗ ЗАПИСИ ЛЕЗЕШЬ, КОЗЕЛ?!».

Фобос лежал ничком на полу и стремительно осознавал, что его поход к Кощею окончился фиаско, не успев начаться. Конечно же, он знал, что у шефа новая секретарша, но то, что она баньши, – нет.

— Таня, ну зачем ты так? Это же Страхов, мой помощник. Как мне теперь с ним разговаривать? — перед носом у павшего в неравном бою помощника замаячили остроносые черные кожаные туфли, стоимость которых превышала стоимость половины отдела проектировок.

— Ну, а чего он без записи?

Пятый зам с трудом поднялся на ноги, но при этом он все равно ощущал себя где-то на уровне плинтуса: долговязая фигура Кощея возвышалась над ним, подобно Цитадели Мрака.

— Ты проходи, проходи. Поговорим, — неизменно ровным и умиротворяющим тоном предложил непосредственный руководитель и направился в свой кабинет.

Начальство «СиламЗла» досталось видное, потому как, несмотря на гигантский рост и нездоровую худобу, Константин Викторович Бессмертный производил впечатление приятное: его глубокий гипнотический голос на раз зачаровывал бандерлогов на собрании акционеров; седые волосы всегда были аккуратно уложены; лицо с острыми скулами выражало доброжелательность… И только глубоко посаженные цепкие темные глаза выдавали в этом молодящемся мужчине опасного глубоководного обитателя бизнес-океана.

Страхов понимал, что надо было с чего-то начать защитную речь, сразу же заинтересовать Бессмертного, иначе дело проиграно, вот только наследственная чуйка говорила совсем другое: что трепыхайся теперь, не трепыхайся, а песенка спета. Однако, уже находясь на ковре у начальства, стоило хотя бы попытаться.

Не успел тоскующий интеллигент в лице пятого зама собраться с мыслями, как руководитель сжалился и заговорил первым:

— Страхов, ты пойми одну простую вещь: тебе не меня надо убеждать в том, что твой дурак реально нужен компании, а себя. Я свою выгоду знаю: распинать твоего светлого стажера мне смысла нет. Сейчас не Смутное время, светлый и темный сектор давно уже могут позволить себе объединить активы. И это не выверты моего больного сознания – это бизнес-тенденция, — скрестив длинные паучьи пальцы и вальяжно откинувшись на спинку роскошного кожаного кресла, вещал Константин Викторович. — Правда, всегда вылезет какой-нибудь узколобый старовер вроде родителя твоего подопечного, у которого руки зачешутся испортить нам пару-другую проектов, — тут Бессмертный многозначительно замолчал, а когда ответной реакции не последовало, продолжил. — Так что если ему утрет нос его собственный отпрыск – я буду только рад.

Фобос Деймосович ошарашенно таращился на шефа, не зная, что и сказать. Нет, он прекрасно понимал, что от него ждали ответа. Кощей предлагал сделку: будущее Ивана в обмен на его, Фобоса, участие в опасных махинациях шефа. Махинациях, которых он все это время успешно избегал. Не будь сам Бессмертный двоедушной костлявой задницей, сделка могла бы оказаться вполне честной. Но Кощей был хитер – такого на кривой козе не объедешь: игры его даже не с двойным дном. Воротилы вроде него на мелочи не разменивались – их полем битвы являлся даже не проклятущий офис «СилЗла», но наверняка вся Великая-и-Могучая Родина. А значит, речь шла не о супертыкве для офисной золушки, засидевшейся в замах. Да и сидел Страхов в заместителях не потому, что был недостаточно талантлив или старателен: тут уж Бессмертный никогда бы не подпустил его к своему кабинету и на радиус действия крика баньши.

В эту самую минуту в его голове шла жестокая и непримиримая борьба: его прошлая, размеренная и однозначно тоскливая жизнь против крутого поворота, который мог его возвысить или же низвергнуть в Ад. Страхов больше верил в «низвергнуть в Ад», но в архиве сидел Дураков – такой же наивный неудачник, как и он десятилетие назад – и, в отличие от него, Ване в этой жизни ещё могло повезти. Однако Фобос понимал, что ему придется рискнуть, хоть становиться частью запутанной и опасной игры костлявого изверга ему решительно не хотелось.

— Я согласен попробовать, — внешне абсолютно спокойный Страхов прилагал поистине титанические усилия, чтобы тут же с криком отчаяния не выскочить из кабинета шефа прямо через окно и… не исчезнуть с концами в темных недрах Роскосмоса: перспектива разбиться о землю или сгореть в атмосфере ему теперь казалась не то что совсем не пугающей, а даже невероятно заманчивой.

— Прекрасно, — довольно усмехаясь, подхватил Константин Викторович. — Теперь ты – передовик на ниве взаимной интеграции Света и Тьмы! А вместе с «придатком светлых» – образцово-показательный тандем наставника и ученика. Конечно же вам не придется скучать: я уже подыскал вам парочку проектов.

Проекты от Кощея? Сын Деймоса мысленно подытожил: в этом случае дубовый макинтош, что в народе кличется попросту «гроб», понадобится не только Ваньке.

— Позволь полюбопытствовать: где ты спрятал своего стажера? — с хитрым ленинским прищуром созерцая подчиненного, в данную минуту охваченного экзистенциональной драмой, вопрошал шеф. — Что, не сознаешься? Ну, ничего, подождем, пока Горыныч сам его отыщет.

— А как же Чернобог? — неожиданно для начальника нарушил двухминутный обет молчания пятый зам.

— А что Чернобог? — Бессмертный не особо старался изобразить удивление. — Это, Федя, уже не твоей больной головы проблема.

Речь шефа прервал звонок телефона, и тот отвлекся только затем, чтобы включить громкую связь.

— Кость, ну это абзац какой-то! Представляешь, куда эта бледная немочь упрятала Дурака? — начал возмущенный голос Горыныча. — К Смерти за пазуху!

Константин Викторович, не сводя внимательного взгляда со своего помощника, громко хмыкнул, что немедленно услышал отсутствующий в кабинете собеседник.

— И чего ты ржешь? Я не могу притащить к тебе засланца: Гелла отходила моих парней косой, защищая светлого. Сумасшедшая женщина!

— Да уже и не надо, мы разобрались. Отбой тревоги, Горын, — сбросив вызов, гендиректор ПАО «СилыЗла» вновь обратил внимание на подчиненного. — Сдается мне, что кое-кто задолжал приглашение на ужин одной красивой и неукротимой женщине.

Так как его зам изволил пребывать в глубокой депрессии, застыв молчаливым памятником самому себе и офисной безысходности в придачу, Бессмертный генеральским тоном рявкнул:

— Свободен, Страхов, свободен! И про ужин, если кто не понял, это приказ.

***

Стоя рядом с умывальником в туалете, в то время как вода из крана продолжала уходить в канализацию, Фобос Деймосович Страхов пытался осознать все, что произошло с ним за сегодняшнее утро. Из зеркала на него таращилось нездоровое, бледное лицо с черными овалами вокруг светлых глаз, а темные волосы стояли дыбом, словно мужчину в отражении сильно напугали. Следовало отметить, что на этот раз Страх-и-Ужас опен-спейса выглядел действительно жутко – еще бы, таким мешкам под глазами позавидовал бы и Хрисений Касьянович Вий.

Очнувшись через пару минут и сложив ладони лодочкой, пятый зам набрал проточной воды и плеснул ею в зажмуренные глаза. Стоило снова бросить взгляд в зеркало, как вместо отражения поганое стекло выдало надпись: «Советую сменить образ жизни или лицо». Громко фыркнув, заместитель Бессмертного закрыл кран и направился к выходу из туалета. В конце концов, должен же был кто-то вытащить Ивана Дуракова из сейфа Смерти.

Дверь за новоиспеченным «передовиком» союза Света и Тьмы захлопнулась, и он уже не увидел, как умное зазеркалье выдало ещё одну надпись: «Могу порекомендовать специалиста».

Едва завидев всклоченного и мокрого Страхова у себя на пороге, Гелла выжидательно подняла бровь:

— Константин тебя что, из окна в фонтан выкинул?

— Нет, это я сам.

— Сам прыгнул?

Фобос Деймосович остановился посреди кабинета и неожиданно громко расхохотался. Он буквально ощущал, как через этот безумный хохот сбрасывает напряжение последних часов, да и – чего уж было скрывать – всей своей тихой и уютной жизни в дружеской атмосфере «СилЗла».

— Страхов, может тебе к Баюну сходить? — сочувственно предложила глава отдела штатного господства.

— Да ну к Лешему этого драного кошака! Ты лучше расскажи, зачем Горына потрепала? — отсмеявшись, без церемоний спросил новоиспеченный передовик.

В ответ Гелла лишь таинственно усмехнулась, но, как и любая настоящая женщина, ничего толкового не сказала.

— Стажера-то забирать будешь? И, кстати, зачем он Кощею сдался? — закинув ногу на ногу, требовательно спросила Жнецова.

— Да светлый он у нас. Интегрированный, — не менее криво ухмыльнувшись, сообщил Фобос. — А я отныне его куратор. Бессмертный одобрил, но как он будет объяснять это Чернобогу – я без малейшего понятия.

Чем дальше вещал Страхов, тем выше поднимались брови руководителя отдела штатного господства. Отвечая на её недоуменный взгляд, Деймосович только развел руками.

Гелла мрачно кивнула, встала из-за стола и подошла к сейфу, чтобы выпустить Ваньку.

— Дураков, это что? — недовольно рявкнула роковая женщина прямо в открывшийся зев сейфа.

— Дак я это… Прибраться решил! По папочкам всё разложил, как положено, — отрапортовал некто голосом светлого.

— Так, Страхов, забирай своего интегрированного прибиральщика и валите отсюда оба, мне работать надо.

Фобос помог Ивану выбраться из архива и подтолкнул того по направлению к двери кабинета. Однако сам не сделал и шага – что-то заставило его замереть, обернуться и обратиться к Жнецовой:

— За мной должок, Гелла. Могу я в оплату долга пригласить тебя на ужин?

Пятый зам едва сдержал порыв хлопнуть себя по губам – ведь он честно не это хотел сказать. Неужели треклятые чары Кощея?

— На этой неделе вряд ли, — пожала плечами повелительница кадров, впрочем, облегченно выдохнуть Фобос тоже не успел, — но на следующей может быть…

Когда двое свежеиспеченных «интеграторов Света и Тьмы» оказались снаружи кабинета, Ванька восхищенно присвистнул:

— Ого-го!

— Заткнись, дурень, просто заткнись, — мрачно потребовал Страхов.

Что бы ни случилось дальше, Фобос Деймосович знал – его замечательная серая жизнь уже никогда не будет прежней.

Конец I части.

Сказка – ложь, да в ней намек...

Константин Викторович Бессмертный, а в народе просто Кощей, сегодня задержался на рабочем месте допоздна. Сидя за дорогим столом, в своем старом любимом кожаном кресле, он все размышлял над перспективами, которые открывало перед темным сегментом рынка сотрудничество его компании с потомком ведущего светлого рода.

Конечно, мальчишка будет верен не «СиламЗла», а наставнику, но Страхов-то свой, темный… Бессмертный недовольно отложил паркер, что все это время бездумно вертел между пальцами. Да, Страхов был темный. Темный, что тот пыльный угол, и опасный, как старая лестница, – никогда не знаешь, на какой ступеньке подвернешь ногу и полетишь вниз. Эта его флегматичная амебообразность была чисто внешней, так, шелуха, и при необходимости молниеносно сменялась острым стратегическим умом и твердой, как алмаз, решимостью: потомок бога страха, как-никак. Невероятно рискованная затея! Но уж се ля ви, ничего другого не оставалось: даже старая вражда отходила на второй план, когда перед темными и светлыми вставала угроза посерьёзней.

Помимо ярых противников и сторонников Света и Тьмы существовало ещё и, так называемое, «оппортунистическое болото» (оно же «серое большинство»). Затаившись и выжидая, они с удовольствием наблюдали исподтишка, пока все прочие рвали друг другу глотки. Именно этих, «серых», Бессмертный не любил больше всего: со светлыми, как и с темными, – всё было давно понятно, но вот как быть с заполонившей весь мир серостью – он не знал. А тем временем «серость» готовилась, набирала силу и наливалась соками… Потому руководитель ПАО «СилыЗла» сейчас так остро нуждался в прецеденте, который всколыхнул бы все эти инертные массы. И чем скорее, тем лучше. М-да.

Ещё его мысли занимал Чернобог... Как будто только государственных структур ему тут и не хватало! Странно было всё это, вроде обычная ерунда, но уж больно там заинтересовались одним светлым нелегалом (это надо ж было додуматься – купить поддельный паспорт, ну точно дурак!).

Константин Викторович обнаружил, что уже несколько минут смотрит в одну точку, предавшись тяжелым думам, и посмотрел на часы. Что-то он и правда задержался, домой пора: Яга, наверное, уже заждалась. Однако стоило об этом подумать, как в противоположном углу сгустилась тьма… Совсем не похожая, скажем, на тени Страхова, нет. Первобытная, вселенская, непроницаемая мгла. Казалось, что весь свет из помещения вытеснило абсолютно черное тело. Затем совершенно внезапно мощная фигура посетителя загородила дверной проем.

— Ты уже не молод, а все без фокусов не можешь? — громко фыркнул Бессмертный.

— Ну тебя, Костя, — недовольно протянул зловещий голос. — Ты же знаешь, я консерватор – мне так удобнее.

— Консерваторы, Темновид, это Кикимора с Лихом: тут у нас офис, а у них натуральное болото. Весь дизайнерский ремонт залили к Лешему своей топью, — посетовал Костя.

— Ха! Узнаю ребят, — оскалился Чернобог. Незваным гостем был именно он.

— Итак, зачем пожаловал? — опасно сощурил темные глаза Константин Викторович.

Сотрудник Федеральной Злотворческой Службы опустился в удобное кресло напротив:

— Это ты и без меня знаешь, — невозмутимо отвечал Темновид.

— Сколько шума из-за одного маленького подлога документов…

— Подлог не маленький – подделка документов государственного образца, — с нечитаемым выражением лица Чернобог качнул головой. — Но «наверху» твои махинации привлекли внимание.

— Не одобряют? — осторожно уточнил Бессмертный.

— Пф-ф, Кость, если бы тебя не одобряли, мы бы тут с тобой не трындели – тебя бы сняли раньше, чем ты успел бы все провернуть, — незваный гость выразительно посмотрел на хозяина кабинета. — Напротив, одобряют. И интересуются.

— Тем лучше, — пожал плечами руководитель «СилЗла». — Пока «верхи» одобряют, «низам» стоит этим пользоваться.

— Как посмотреть. В нашем деле – чем меньше внимания начальства привлекаешь, тем дальше будешь, — парировал Чернобог. — Но я не пугать тебя пришел, а предупредить. Если что, я тебе даже помочь не успею. Эти ребята «сверху» не твой и даже не мой уровень. Так что если ты провалишься – «СилыЗла» отправятся в Ад вслед за тобой.

— Всё или ничего, — эхом повторил Кощей.

— Ну, я тебя предупредил. Бывай, Костя. Повезет – не свидимся.