Архивариус бесчисленных невзгод

Пролог. Проклятый фолиант

Дождь стучал по свинцовым переплётам окон Библиотеки Этернхолда с монотонностью судебного писца, выводящего сотую страницу описи конфискованного имущества. Элиан Веррок любил этот звук. Он заглушал шум внешнего мира, исполненного хаоса и непредсказуемости, оставлял только шелест страниц, пахнущих пылью, воском и временем.

Элиан был архивариусом третьего ранга. Это означало, что он занимал в сложной иерархии Хранилищ должность достаточно высокую, чтобы иметь ключ от Зала Каталогов, но недостаточно высокую, чтобы обладать правом им не пользоваться. Его мантия была испачкана чернилами, на носу сидели очки, а в душе царила та особая форма умиротворения, которую дарует только идеально расставленный по алфавиту формуляр.

Идиллия рухнула в четверг.

Дверь его кабинета, маленькой каморки, заставленной кипами неподшитых дел, отворилась без стука. Это мог быть только один человек. Главный Библиотекарь Арчибальд Финч не стучал никогда, полагая, что двери, как и подчинённые, должны быть всегда готовы к его визиту. Он вплыл в каморку, подобно галеону, гружённому знаниями и спесью. Положил на стол Элиана документы.

— Веррок, — произнёс Финч голосом, которым обычно зачитывают приговоры. — Инвентаризация Запретной Секции. Сектор семь, полка девять. Всё, что найдёте, описать, систематизировать и сдать мне под роспись.

Элиан сглотнул. Запретная Секция была легендарным местом, где хранились книги, опасные для разума, души или, что хуже, для правильности заполнения библиотечных формуляров. Книги там подчинялись не законам физики, а жанру, и это пугало архивариуса до дрожи в коленях.

— Но, господин Финч, — осмелился подать голос Элиан, — мой допуск...

— Ваш допуск — это мой приказ, — отрезал Финч, и в воздухе материализовался свиток, скреплённый печатью размером с суповую тарелку. — Распишитесь здесь, здесь и здесь. Ознакомились, согласны на возможные риски, не имеете претензий в случае растерзания демонами, списания души или хронического насморка.

Элиан расписался. Его рука дрогнула лишь раз, когда он увидел графу «Размер компенсации семье в случае полной аннигиляции» — она была пуста.

Запретная Секция встретила его тишиной. Не уютной, библиотечной, а какой-то голодной. Стеллажи здесь были сделаны из окаменевшего дерева, а вместо ламп висели клетки со светлячками, которые, как гласила инструкция, питались человеческими страхами. Один из них, завидев Элиана, плотоядно облизнулся.

— Сектор семь, полка девять, — бормотал Элиан, ведя пальцем по корешкам. «Некрономикон-лайт», «Пособие по вызову тёщи-демона», «Как перестать беспокоиться и начать Апокалипсис»... Его внимание привлекла книга, стоявшая в самом углу. На ней не было названия. Вообще. Только толстый слой паутины, в которой запуталась муха, выглядевшая так, будто она умерла от разочарования в жизни ещё триста лет назад.

Элиан снял книгу с полки. Она была тяжёлой, переплёт из кожи неизвестного, но явно недружелюбного животного. Он протёр обложку рукавом и раскрыл форзац.

Там, выведенное бисерным, но твёрдым почерком, было всего четыре слова. «Ты — автор. Будь осторожен.»

Дальше шли страницы. Чистые. Абсолютно белые. Примерно триста пустых листов.

— Оригинально, — в нём проснулся скептик-архивариус. — Бракованный экземпляр, списать по акту К-17/Б. — Он уже хотел закрыть книгу, но его взгляд упал на корешок. Там был крошечный, едва заметный след. Элиан, педант до мозга костей, машинально лизнул большой палец и потёр пятно.

Книга вздрогнула. Элиан тоже. Клетка со светлячками качнулась. Палец, которым он тёр книгу, внезапно оказался в чернилах. Видимо, он задел свою чернильницу на поясе. Капля упала на первую страницу и мгновенно впиталась, оставив неровную кляксу.

Элиан выругался. Самым страшным для архивариуса ругательством. «Халатность должностная!» — прошипел он и, желая проверить, насколько глубоко чернила въелись в пергамент, вытащил из-за уха запасное перо, машинально обмакнул его в ту же чернильницу и попытался аккуратно обвести кляксу, чтобы оценить ущерб. Рука его, сама по себе, вывела слово. «Вот».

И всё. Он замер с пером в руке, в ужасе глядя на то, что натворил. Написал. В Запретной Книге. Нарушил сразу пятнадцать параграфов Должностной Инструкции Архивариуса Третьего Ранга.

И в этот момент вокруг его левого запястья с тихим, металлическим щелчком сомкнулась цепь. Тонкая, состоящая из светящихся синих символов, она протянулась от корешка книги к руке и закрепилась намертво. Элиан дёрнулся. Оковы не поддались, издав лишь мелодичный звон, похожий на смешок. Он схватил книгу и попытался отбросить её. Но та, словно приклеенная, последовала за запястьем и шлёпнулась на стол, раскрывшись на всё той же странице, где он в ужасе написал «Вот».

Под его корявым словом начали проявляться буквы. Они выходили из пергамента, словно кто-то невидимый писал изнутри книги, и складывались в связный текст. Почерк был деловой, очень похожий на стиль инструкций по эксплуатации.

«Сим подтверждается. Автор зарегистрирован. Пользовательское соглашение принято по факту нанесения чернил. Условия не подлежат обсуждению. Для открепления устройства от пользователя завершите Историю. Требования к Истории: эпичность, наличие героя, злодея, испытаний и катарсиса. В случае попытки разорвать контракт применяются санкции от параграфа 1 до параграфа 9».

Элиан тупо смотрел на текст. Он знал только один документ с такими формулировками. Это был Договор о Материальной Ответственности, который он подписывал, принимая на баланс подвал с алхимическими реактивами. Только там вместо «катарсиса» было «своевременное проветривание». Он подёргал цепь. Та издала мелодичный звон, в котором на этот раз явно слышалось злорадство.

Он был привязан к книге. Она требовала Историю. И если он не напишет что-то «эпичное», его, судя по всему, ждал параграф 9, содержание которого он не знал, но очень боялся узнать.

Элиан Веррок, архивариус третьего ранга, холостяк, любитель тишины и чая, понял, что его размеренная жизнь только что свернула на скользкую, кишающую клише и неописуемыми ужасами дорогу. И виноваты в этом были пятно, палец и капля чернил. Он поправил очки дрожащей рукой и впервые за много лет подумал, что зря он не пошёл в кузнецы, как советовала маменька.

Глава 1. Случайное заклинание

В каморке Элиана Веррока воцарилась та особенная тишина, которая наступает за мгновение до того, как всё идёт под откос. Архивариус сидел, неотрывно глядя на сияющую цепь, соединяющую его левое запястье с книгой. Она была прохладной, чуть покалывающей и, что самое отвратительное, абсолютно материальной. Он потыкал в неё пальцем, попытался поддеть пресс-папье, затем тупым концом пера, и даже зачем-то попробовал на язык одно из звеньев. На вкус она оказалась как лизнуть грозовую тучу, слегка отдавала озоном и бюрократическим произволом.

— Так, — сказал Элиан пустоте. — Спокойно. Элиан Теодор Веррок, тридцать два года, стаж работы четырнадцать лет, ни одного выговора, если не считать того инцидента с перепутанными каталогами боевых заклинаний и кулинарных рецептов. Ты архивариус и работаешь с документами. А это, — он постучал пальцем по обложке, — всего лишь документ. Немного агрессивный, но документ.

Книга в ответ чуть потеплела, как довольный кот.

Элиан вздохнул, поправил очки и решил действовать методично. Он выдвинул ящик стола, достал чистый лист бумаги и начал составлять список.

«Пункт первый. Я прикован к книге магической цепью. Пункт второй. Книга требует, чтобы я написал Историю с эпическим сюжетом, злодеем и катарсисом. Пункт третий. В случае отказа санкции от параграфа 1 до параграфа 9».

Он поставил точку и задумался. Что может быть в этих параграфах? Превращение в лягушку, вечные муки в бездне, пожизненная работа в отделе жалоб и предложений? Последнее пугало его больше всего. Элиан поёжился и снова уставился на чистую страницу книги. Надо было что-то писать. Но что? Он не был писателем. Его литературный опыт ограничивался актами о списании и ежеквартальными отчётами.

В дверь постучали. На этот раз стук был резким и требовательным. Так стучат люди, которые уверены, что им все должны, и в первую очередь прямо сейчас.

— Веррок! Открывайте, я знаю, что вы там!

Элиан узнал этот голос. Он принадлежал инспектору Ферусу из Департамента Внутреннего Контроля. Ферус был человеком, который искренне считал, что любая должностная инструкция написана лично им, а все остальные существуют лишь для того, чтобы её нарушать. Он был ходячим штрафом, геморроем и вечной угрозой для тех, кто предпочитал работать, а не отчитываться о работе.

Не думая, на чистом рефлексе раздражения, Элиан обмакнул перо и быстро накарябал на странице книги. «Надоедливый инспектор Ферус поскользнётся на лестнице».

Он даже не осознал, что сделал, пока слова не засветились и не впитались в пергамент. В тот же миг из коридора раздался грохот. За ним последовал сочный шлепок, треск, сдавленный вопль и долгий, затихающий перестук, с которым тело, потерявшее равновесие, знакомится с гравитацией и архитектурными особенностями винтовой лестницы.

Элиан замер. Перо выпало из его пальцев. Он медленно, очень медленно подошёл к двери и приоткрыл её. В конце лестничного пролёта, на площадке этажом ниже, лежал инспектор Ферус. Одна его нога была вывернута под неестественным углом, а в руке он всё ещё сжимал папку с надписью «Внеплановая проверка архивариуса Веррока Э. Т.».

— Кажется, — прошептал Элиан, чувствуя, как холодок ползёт по спине, — я сломал инспектора Феруса.

Он захлопнул дверь и прижался к ней спиной. Сердце колотилось где-то в горле. Книга на столе засветилась и на странице, под его корявой строчкой, проступил новый текст. «Действие засчитано. Категория: воздаяние. Оценочный балл: 0,5 (недостаточно эпично, отсутствует злодейская интрига)».

— Что значит недостаточно эпично?! — взвился Элиан, забыв о страхе. — Я человеку ногу сломал! Через слово! Без предупреждения!

Он подскочил к столу и быстро написал. «Я хочу, чтобы это прекратилось». Элиан хотел завершить этот кошмар, отменить, удалить, форматировать, подать апелляцию.

Книга завибрировала. Страница, на которой он написал эти слова, перевернулась сама собой. На новой странице, в самой её верхней части, начали проявляться буквы. Они были крупнее, чётче и светились тревожным алым цветом.

«Запрос не может быть обработан. История уже начата. Для завершения субъект «Автор» должен пройти все стадии героического пути. Внимание, активирован протокол «Начало приключения». Первое испытание запущено. Сюжетный модуль: «Встреча с разбойниками». Желаем удачи».

— Какие разбойники? — Элиан в ужасе оглядел свою каморку. — Я в библиотеке! В Хранилище Знаний! Под охраной!

И в этот момент дверь слетела с петель. В проёме стояли двое стражников. Они были пьяны в стельку, от них разило перегаром так, что можно было дезинфицировать раны на расстоянии, а в руках вместо алебард они сжимали полупустые бутылки.

— А, господин хороший! — пробасил первый, с рыжей бородой, в которой запуталась лапша. — Это вы тут, значит, книги портите? А мы, значится, стражи порядка, при исполнении... Ик... желаем получить с вас моральную компенсацию. За моральный ущерб. Нам морально страшно, как вы книги портите.

Второй стражник, лысый и мрачный, просто кивнул и добавил.

— Гони деньги, чернильная душа.

Элиан смотрел на них, открыв рот. Это были не разбойники. Пьяные дегенераты в доспехах, но Книга, видимо, трактовала понятия широко. Одно он понял точно. Если он сейчас не напишет что-то «интересное», эти двое его попросту ограбят, а может, и поколотят, судя по их решительному, хоть и нетвёрдому, виду.

Он метнулся к столу, схватил перо и, пока стражники пытались обойти упавшую дверь, что было для них сложной геометрической задачей, начал лихорадочно писать. «Стражники внезапно осознают, что забыли выполнить критически важное задание и в панике убегают».

Слова впитались. Ничего не произошло. Стражник с лапшой в бороде уже протянул к нему свою лапищу. Элиан понял: скучно. Формулировка слишком сухая, как акт о нарушении. Ему нужно было добавить деталь, перчинку, сюжетный крючок. Он вспомнил, как в прошлом году один из младших библиотекарей забыл закрыть вольер с экспериментальными грифонами в подвале, и полдня вся Академия стояла на ушах.

Перо снова заскрипело. «...Они вспоминают, что забыли закрыть клетку с грифонами, и убегают прочь, охваченные животным ужасом перед грядущим начальственным взысканием».

На этот раз эффект был мгновенным. Глаза стражников остекленели. Рыжий замер с протянутой рукой, его лицо исказилось гримасой неподдельного, всепоглощающего ужаса. Он не просто испугался, а пережил за две секунды весь путь от осознания проступка до мысленного прощания с погонами и свободой.

— Грифоны! — заорал он не своим голосом, хватая напарника за ворот. — Клетка! Мы же её!.. Там же пломба! Нас же теперь!..

Он не смог закончить фразу. Весь его словарный запас был вытеснен чистым, незамутнённым страхом. Оба стражника, забыв про дверь, про деньги, про всё на свете, ломанулись обратно в коридор и с грохотом покатились вниз по лестнице, прямо по тому же маршруту, которым недавно проследовал инспектор Ферус.

Элиан остался стоять, тяжело дыша, с пером в одной руке и книгой в другой. Цепь тихо позвякивала. В комнате пахло перегаром и победой. Самой жалкой в его жизни. Он посмотрел на раскрытую страницу. Там, под его текстом, снова проступили буквы, на этот раз нейтрального, синего цвета.

«Испытание пройдено. Метод разрешения: уловка. Статус: засчитано. Обратная связь от системы: использование страха перед начальством одобряется, но в следующий раз будьте добрее, добавьте драматического надрыва. Предупреждение: скучный финал не работает. Следующий раз будет хуже».

В углу страницы, прямо на его глазах, проявилось едва заметное красноватое пятно, словно кто-то капнул кислотой. Оно чуть пульсировало и было похоже на недремлющее око. Элиан понял, что это не угроза, а констатация факта. Книга развлекалась. И он был её главным, и пока единственным, источником развлечения. Элиан сел на пол прямо среди обломков двери, прижал книгу к груди и тихо, почти неслышно, заскулил. Героем архивариус себя не чувствовал. Только автором, попавшим в бесконечный и очень опасный творческий кризис.

Глава 2. Попытка систематизации

Утро застало Элиана Веррока за столом, заваленным бумагами. Спать он не ложился. Вместо отдыха он занимался тем, что у него получалось лучше всего — систематизацией. Дверь, сорванная с петель, была временно приставлена к косяку, цепь на запястье мерно пульсировала в такт сердцебиению, а Книга без названия лежала перед ним, раскрытая на чистой странице и терпеливо ждала.

Элиан вывел на листе бумаги заголовок. «Классификатор сюжетных угроз и методов их нейтрализации. Версия 0,1. Составил архивариус третьего ранга Э. Т. Веррок».

Он откинулся на спинку стула и перечитал написанное. Подход был очевиден. Книга требовала историю, но при этом позволяла ему, автору, влиять на события. Значит, нужно было не плыть по течению, а выстроить сюжет самому. Заранее. Так, как он выстраивал бы план инвентаризации или график сдачи отчётности. Методично, логично, без лишней драмы.

Он придвинул к себе Книгу и написал на её странице.

«Я нахожу карту сокровищ. Затем отправляюсь в путь. Затем побеждаю дракона. Затем возвращаюсь обратно. Конец истории».

Он перечитал написанное и остался доволен. Чётко, лаконично, все элементы на месте. Квест, путешествие, битва, финал. Книга под его рукой завибрировала. Страница пошла рябью, буквы на мгновение расплылись, а затем с тихим хлопком из воздуха прямо на стол выпал пожелтевший свиток, перевязанный бечёвкой.

Элиан с некоторым трепетом развернул его. Перед ним лежала карта. На плотной бумаге, с завитушками и компасной розой, были тщательно прорисованы лабиринты. Но это были не подземелья или пещеры, а подробнейший план городских канализаций, с указанием всех коллекторов, смотровых люков и точек слива. В углу карты стоял штамп. «Кадастровая служба Этернхолда. Отдел подземных коммуникаций. Экземпляр номер четыре. Для служебного пользования».

Элиан моргнул. Он ожидал пергамент с крестиком и надписью «здесь клад». А получил схему сточных вод. Его пульс участился.

— Допустим, — пробормотал он, обращаясь к Книге. — Допустим, сокровища спрятаны в канализации. Негигиенично, но в рамках возможного. А где дракон?

В тот же миг в дверь, ту самую, приставленную к косяку, вежливо постучали. Звук был аккуратным, интеллигентным и абсолютно не предвещающим беды. Элиан отодвинул дверь и увидел перед собой человека, которого знал много лет, но никак не ожидал увидеть в роли эпического противника.

Перед ним стоял мистер Бартоломью Грабб, завхоз Академии.

Это был маленький, сухонький человечек в безукоризненно чистом, хоть и заштопанном сюртуке. В одной руке он держал папку с надписью «Накладные. Уголь. Текущий квартал», в другой гусиное перо с тщательно заточенным кончиком. На носу у него сидели очки в тонкой металлической оправе, а на лице застыло выражение вечной, вселенской скорби, какое бывает только у людей, отвечающих за материальное снабжение.

— Мистер Веррок, — произнёс он голосом, которым обычно сообщают о кончине любимой канарейки. — Я вынужден вас побеспокоить.

Элиан сглотнул. Где-то в глубине души он уже понимал, что Книга не дала ему дракона в классическом понимании. Она всучила ему дракона бюрократического. И это было гораздо хуже.

— Вы дракон? — спросил Элиан, понимая, что вопрос звучит как минимум странно.

Мистер Грабб посмотрел на него поверх очков, в его взгляде промелькнуло что-то отдалённо напоминающее искру древнего, могучего пламени, погребённого под слоями циркуляров.

— Я завхоз, — поправил он с достоинством. — И пришёл не для того, чтобы извергать пламя, а чтобы получить вашу подпись. Вот тут, в накладной на уголь. Партия номер семь дробь четыре. Двенадцать тонн антрацита для отопительных нужд Хранилища. Вы, как материально ответственное лицо сектора, обязаны заверить получение.

Элиан уставился на протянутую ему папку. Внутри лежала накладная. Она состояла из семи исписанных страниц и требовала подписей в четырнадцати местах. Он насчитал. Четырнадцать. Включая графу «подтверждение соответствия качества топлива заявленным характеристикам», графу «отсутствие претензий к фракционному составу» и графу «обязательство по складированию в соответствии с противопожарными нормами от две тысячи сто тридцать седьмого года».

— Но я не заказывал уголь, — слабо возразил Элиан. — Я архивариус и работаю с рукописями.

— В плане снабжения на текущий квартал, утверждённом ректоратом, вы значитесь как конечный получатель, — ответил мистер Грабб тоном, не терпящим возражений. — Отказ от подписи будет зафиксирован как саботаж отопительного сезона. Со всеми вытекающими дисциплинарными последствиями.

Книга на столе чуть заметно засветилась. Элиан бросил на неё взгляд и увидел, как на полях проступил текст. «Испытание активно. Категория: дракон. Тип: бюрократический. Способ поражения: удушение процедурой».

Он понял, что не может просто отказаться. Это был вызов. Сюжетное препятствие. Чтобы продвинуться, придётся победить дракона. И оружием будет не меч, а перо. Вернее, его собственное перо против пера завхоза. И знание архивного права.

Элиан Веррок не выходил из своей каморки. Не спал, почти не ел, только цепь на его руке мерно гудела, пока он вёл свою самую изнурительную битву. Изучал накладную так, как не изучал ни один манускрипт. Анализировал каждую графу, каждую сноску, каждый параграф, отсылающий к другим пунктам. Обнаружил, что графа «подтверждение соответствия качества» ссылалась на утративший силу регламент от две тысячи сто тридцать пятого года. Выяснил, что «фракционный состав» должен был заверяться отдельным актом, который мистер Грабб предоставить забыл. Раскопал, что двенадцать тонн антрацита физически не могли поместиться в выделенном ему подвале, ибо тот уже был занят архивом списанных каталогов.

На второй день мистер Грабб, получив от Элиана письменный запрос с двадцатью тремя уточняющими вопросами, пошёл красными пятнами, но ответил. Его ответы породили новые вопросы. На третьи сутки они сошлись в очной ставке в коридоре. Элиан, вооружённый папкой с выписками из уставов, зачитывал их вслух, пока завхоз не начал оседать по стене, закрывая уши руками.

— Хватит! — простонал мистер Грабб, и Элиан увидел, как из его ноздрей идёт лёгкий дымок, не магический, а самый настоящий, от перегретого гневом организма. — Прекратите! Вы хуже пожарной инспекции! Вы хуже ревизора!

— Это всё? Или мне зачитать пункт четырнадцать-бэ о нецелевом использовании подвальных помещений?

И завхоз сдался. Он вырвал накладную, скомкал её, засунул в рот и с видимым трудом проглотил. Затем он развернулся и ушёл, пошатываясь, а из его ушей всё ещё поднимались тонкие струйки дыма. Элиан вернулся в каморку и рухнул на стул. На странице Книги уже горела надпись.

«Победа. Дракон повержен. Метод: процедурный поединок. Уровень пафоса: ниже минимального порога. Рекомендация: в следующий раз добавить в битву огня».

— Ты видела? — прохрипел Элиан в потолок. — Ты видела этот дым из ушей? Это был огонь! Чем ты недовольна?

Но Книга молчала. Только в углу страницы снова проявилось красноватое пятно. Элиану показалось, что оно слегка увеличилось. И понял, что это только начало. Даже не представлял, что ждёт дальше и самым страшным противником станет не магия, а человеческая способность создавать бессмысленные правила. Веррок закрыл глаза и провалился в сон, полный сновидений о бесконечных очередях, в которых он стоит с номерком в руке.

Его первый квест завершился. Итогом стали три дня жизни, вычеркнутые из календаря, двадцать три уточняющих запроса, один проглоченный документ и полное, абсолютное моральное истощение. Где-то в глубине души Элиан надеялся, что следующий этап героического пути будет немного проще. Но Книга уже переворачивала страницу.

Глава 3. Принудительное товарищество

Три дня бюрократической дуэли с завхозом не прошли даром. Элиан Веррок, осунувшийся, но не сломленный, сидел в своей каморке и методично заносил результаты битвы в свежесозданный журнал. Тот имел титульную страницу, прошитый корешок и строгую таблицу с графами. «Дата», «Тип угрозы», «Метод нейтрализации», «Оценка эффективности», «Примечания».

Элиан любил графы. Графы успокаивали. Они превращали хаос в упорядоченные данные.

Он вписал в журнал последнюю запись. «Дата: четверг. Тип угрозы: бюрократический дракон. Метод нейтрализации: встречная процедурная атака, удушение запросами. Оценка эффективности: высокая. Примечания: наблюдается остаточное дымление из ушных раковин противника».

Закончив, он откинулся на спинку стула и позволил себе короткий миг удовлетворения. Затем его взгляд упал на Книгу. Она лежала раскрытая на углу стола, её страница была девственно чиста. Она ждала продолжения. Цепь на запястье чуть заметно потеплела, словно напоминая о себе.

Элиан вздохнул. Он понимал механику. Книга требовала развития сюжета. Если он не напишет что-то сам, она начнёт генерировать события по своему вкусу, а её вкус, как показал инцидент с пьяными стражниками, был отвратительным. Нужно было действовать на опережение.

Он задумался, постукивая пером по столу. Эпическая история требовала героя. Одинокий герой, сражающийся с трудностями в одиночку, это, конечно, хорошо, но утомительно. В классической литературе у протагониста всегда были спутники. Верный оруженосец, мудрый наставник, роковая красотка. Или, на худой конец, варвар. Да, варвар, это просто. Это мышцы, ярость и минимум диалогов. Идеальный компаньон для архивариуса, не умеющего махать мечом.

Элиан придвинул Книгу, обмакнул перо и написал.

«Я обретаю верного спутника-варвара, сильного и бесстрашного, который поможет мне в грядущих испытаниях».

Он перечитал написанное и остался доволен. Формулировка была точной, как должностная инструкция. Книга под его рукой завибрировала. Страница пошла волнами, чернила вспыхнули синим, в тот же миг за дверью каморки раздался тяжёлый, размеренный стук шагов. Кто-то приближался. Кто-то большой.

Сердце Элиана забилось быстрее. Неужели сработало? Может, сейчас в дверь войдёт могучий воин в шкурах, с топором и грубым, но благородным лицом?

Дверь с грохотом упала внутрь. На пороге стоял человек. Элиан уставился на него. Его мечты о мускулистом гиганте рассыпались в пыль.

Это был Бенедикт Кроу, инспектор налоговой службы Этернхолда.

Весь город знал Бенедикта Кроу. Это был человек-легенда, но не в героическом смысле. Легендой фискального террора. Худой, как скелет аскета, с бледным лицом и бесцветными глазами, он носил безупречно чистый сюртук, а в руках держал не топор, а потёртый кожаный портфель. В этом портфеле, по слухам, лежали бланки всех мыслимых и немыслимых деклараций, а также переносная чернильница и личная печать.

Элиан открыл рот, чтобы задать вопрос, но Бенедикт Кроу заговорил первым. Его голос был сухим и монотонным, как скрип несмазанной двери.

— Я Бенедикт Кроу, свирепый воин севера, — произнёс он без малейшего выражения. — Моя ярость не знает границ. Мой топор жаждет крови.

Элиан моргнул. Бенедикт Кроу стоял перед ним, прямой, как палка, и смотрел в стену. Его глаза были пусты, как бланк, который ещё не заполнили. Очевидно, он не понимал, что говорит. Книга просто вложила слова в его уста, как вкладывают письмо в конверт.

— Мистер Кроу, — осторожно начал Элиан. — Вы... вы ведь пришли проверять отчётность библиотеки?

На мгновение в глазах Бенедикта мелькнуло что-то осмысленное. Он перевёл взгляд на Элиана, нахмурился и машинально расстегнул портфель.

— Да, — сказал он, и его голос на секунду стал прежним, скрипуче-деловым. — Я здесь для проверки. Пункт четырнадцать дробь два инструкции о фискальном надзоре. Предоставьте мне... — Он осёкся. Его лицо исказилось, словно внутри него боролись две личности. Портфель выпал из его рук. Он схватился за голову и издал странный, гортанный звук. А затем его глаза снова остекленели. — Предоставьте мне... врагов! — взревел он, но «взревел» в его исполнении прозвучало как «прошу ознакомиться с уведомлением». — Я разорву их на части. Я внесу их в реестр уничтоженных. Моя ярость облагается по высшей ставке!

Элиан медленно опустился на стул. До него начала доходить чудовищная истина. Книга не создала варвара из воздуха. Она взяла ближайшего подходящего человека, который в этот момент оказался в зоне действия сюжета, и переписала его личность. Вернее, попыталась переписать. Бенедикт Кроу был настолько пропитан духом бюрократии, что его сознание сопротивлялось даже магии. В результате получилась жуткая, шизофреническая помесь налогового инспектора и берсерка.

— Ваше имя? — спросил Бенедикт, снова переключаясь в режим инспектора. Он поднял портфель и достал из него бланк. — Для регистрации союзнических отношений необходимо заполнить форму восемь-а. Цель союза. Предполагаемые расходы. Идентификационный номер партнёра.

— Веррок. Элиан Теодор. Идентификационный номер семь-три-один-девять.

Бенедикт записал, шевеля губами. Затем он убрал бланк в портфель, и его лицо снова исказилось.

— Веррок! — прорычал он, и в его горле что-то булькнуло. — Клянусь бородой Одина, мы поведём тебя в бой. Враги узнают, что такое... пеня за просрочку!

Элиан закрыл лицо руками. Он хотел варвара. Но получил Бенедикта Кроу. И это было даже хуже, чем пьяные стражники.

Следующие два часа Элиан провёл, пытаясь наладить хоть какое-то подобие коммуникации со своим новым спутником. Это было непросто. Бенедикт пребывал в состоянии постоянного внутреннего конфликта. В одну минуту он осматривал углы каморки, проверяя их на предмет соответствия санитарным нормам, а в следующую хватался за воображаемый топор и орал что-то про Валгаллу и амортизационные отчисления.

Элиан, действуя по наитию, решил задокументировать проблему. Он достал свой журнал и занёс Бенедикта в новую графу «Ресурсы». Получилось следующее.

«Бенедикт Кроу. Должность: налоговый инспектор/варвар. Навыки: знание налогового кодекса, внезапные приступы берсеркерской ярости, педантичность. Слабые стороны: ипохондрия, боязнь сквозняков, неспособность пройти мимо незаполненной формы».

Закончив опись, Элиан решил провести эксперимент. Ему нужно было понять, можно ли управлять Бенедиктом в бою или хотя бы предсказывать его поведение.

— Мистер Кроу, — обратился он к спутнику, который в этот момент с тихим ужасом разглядывал пыль на корешках книг. — Предположим гипотетическую ситуацию. На нас нападают. Ваши действия?

Бенедикт выпрямился. Его ноздри раздулись.

— Я встречу их клинком и яростью! — прорычал он варварским голосом. А затем, без паузы, добавил инспекторским тоном. — Но сначала я обязан составить акт о нападении. В трёх экземплярах. С указанием времени, места и идентификационных данных нападавших. Иначе нанесённый урон не будет признан страховым случаем.

Элиан кивнул и сделал пометку в журнале. «Рекомендация: перед боем запасаться бланками».

— А если враги не предоставят своих идентификационных данных?

Лицо Бенедикта озарилось мрачным удовлетворением.

— Тогда я применю санкции, — сказал он, и в его голосе прозвучала холодная интонация, с которой обещают выездную проверку. — Они узнают, что значит арест имущества. Они увидят, как я описываю их доспехи. Они будут разорены процессуальными издержками. Кровь не имеет значения, это просто биологическая жидкость. А пеня навсегда.

И он так выразительно щёлкнул замком портфеля, что Элиан вздрогнул. Впервые в жизни ему стало по-настоящему страшно за гипотетических врагов. Он понял, что Книга, сама того не желая, создала нечто гораздо более ужасное, чем простой варвар с топором. Она породила варвара с портфелем.

Испытание спутником началось с малого. Элиан решил выйти из каморки, чтобы раздобыть еды. Бенедикт увязался за ним. Это превратило короткую прогулку до библиотечного буфета в эпическое странствие.

— Этот коридор не соответствует нормативам пожарной безопасности, — заявил Бенедикт, останавливаясь на полпути и доставая бланк. — Ширина прохода на два сантиметра меньше установленной. Я должен составить предписание.

— Мы идём за бутербродами, — напомнил Элиан.

— Бутерброды не являются основанием для нарушения циркуляра! — отрезал Бенедикт, и его глаза налились кровью. — Либо мы устраняем нарушение, либо я вызываю инспекцию! Ярость! Ярость и протокол!

Элиану пришлось ждать десять минут, пока его спутник заполнял форму Ж-14-Б и прикреплял её к стене воображаемой кнопкой. Проходивший мимо младший библиотекарь, увидев это, побледнел и скрылся в боковом проходе. Слава о налоговом варваре начала распространяться по Хранилищу быстрее чумы.

В буфете стало ещё хуже. Бенедикт потребовал у буфетчицы прейскурант, сертификат качества на сыр и лицензию на продажу чая. Когда выяснилось, что лицензия просрочена на два дня, он пришёл в неистовство. Он не размахивал топором, нет. Он размахивал бланком внеочередной проверки и кричал что-то про Валгаллу, где все лицензии вечны, а чай бесплатен. Буфетчица, пожилая женщина с железными нервами, просто закрыла окошко перед его носом. Бенедикт в ответ начал составлять акт о недопуске инспектора к проверке. Его варварская ярость полностью сублимировалась в бюрократическое рвение.

Элиан смотрел на это и медленно жевал бутерброд, который успел купить до начала скандала. Цепь на его руке тихо позвякивала. Он думал о том, что его представления о героическом спутнике были наивны. Ему казалось, что главная проблема варвара состоит в гневе. Оказалось, что основная трудность состоит в неспособности пройти мимо неправильно оформленного документа. И теперь, вместо того чтобы сражаться с драконами, он будет бороться с бюрократией, которую генерирует его же собственный союзник.

Элиан просто стоял, жевал бутерброд и слушал, как налоговый варвар Бенедикт Кроу, свирепый воин севера, требует у буфетчицы книгу жалоб и предложений, угрожая в противном случае вызвать дух великого Одина для проведения аудита.

Это был только третий день его героического пути. И Элиан уже всерьёз подумывал о том, чтобы попросить Книгу прислать разбойников. С разбойниками он хотя бы знал, как договариваться.

Глава 4. Эпический бой

Буфетчица всё-таки закрыла окошко перед носом Бенедикта Кроу. Она сделала это с тем особым, выверенным годами практики хлопком, который не оставляет ни малейшей надежды на продолжение диалога. Бенедикт замер на месте, сжимая в одной руке незаполненный бланк акта о недопуске, а в другой воображаемую рукоять топора. Его ноздри раздувались, а на виске пульсировала жилка.

Элиан тактично взял его под локоть и повёл прочь от буфета, пока варвар-инспектор не решил штурмовать баррикаду из чайных чашек.

— Она нарушила регламент, — бормотал Бенедикт, пока они шли обратно по коридору. — Параграф восемнадцать дробь четыре. Лицензия на реализацию горячих напитков. Я мог бы опечатать весь буфет и вызвать опергруппу.

— Вы могли бы выпить чаю в другом месте.

— Чай не имеет значения! Только порядок! Порядок и ярость! Ярость упорядоченного учёта! Валгалла ждёт тех, кто правильно заполнил отчётность!

Элиан вздохнул и поправил очки. Он начинал привыкать. И это пугало его больше всего.

Они вернулись в каморку. Дверь всё ещё лежала на полу. Элиан в который раз подумал, что надо бы вызвать плотника. Но вызов требовал заполнения заявки, которую должен был завизировать завхоз, а с ним у него после битвы за уголь были, мягко говоря, натянутые отношения. Так что дверь продолжала лежать, а каморка постепенно превращалась в проходной двор.

Элиан бросил на Книгу осторожный взгляд. Страница, на которой он написал про обретение спутника, была заполнена сияющими синими буквами. Под его корявой строкой Книга вывела собственный комментарий.

«Спутник получен. Класс: варвар (налоговый подвид). Особые умения: запугивание, аудит, неконтролируемая ярость при виде незаполненных граф. Рекомендация: использовать с осторожностью. Следующий этап сюжета активирован. Требование: эпическая битва».

Элиан прочитал последнее слово и почувствовал, как желудок сжался в холодный комок. Битва. Книга требовала битвы. Не бюрократической дуэли, не процедурного поединка, а самой настоящей, полноценной боевой сцены. С кровью, криками и героическим пафосом.

— Нет. Никаких битв. Я отказываюсь. Моим оружием является знание прецедентов и умение составлять запросы. Не буду махать мечом.

Бенедикт, который в этот момент осматривал корешки книг на предмет наличия инвентарных номеров, резко обернулся. Его глаза загорелись.

— Битва? — переспросил он. В его голосе смешались предвкушение и деловитость. — Отлично. Я готов. Только сначала нужно составить план боевых действий. В трёх экземплярах. И смету. И график дежурств.

— Никаких битв, — твёрдо повторил Элиан и сел за стол. Он взял перо, придвинул Книгу и написал.

«Мы мирно избегаем любых столкновений. Сюжет развивается через переговоры и дипломатию».

Книга завибрировала. Буквы на странице вспыхнули алым и начали расползаться в стороны, как раздавленные тараканы. Вместо них проступил новый текст, написанный крупным, угрожающим шрифтом.

«Запрос отклонён. Жанровые требования не соблюдены. В случае дальнейшего саботажа сюжета будут применены санкции. Напоминание: параграфы от одного до девяти. Активирован протокол принудительной драмы».

Элиан не успел ничего возразить. В коридоре раздался тяжёлый, размеренный топот. Топот множества ног, обутых в казённые сапоги. Бенедикт насторожился, его ноздри снова раздулись. Он принюхался, как зверь, почуявший добычу.

— Казённая кожа. Подмётки с металлическими набойками. И... я слышу звон. Это печати. Много печатей.

В дверной проём, лишённый двери, вошли четверо. Это были судебные приставы. Все как на подбор, широкоплечие, с каменными лицами и руками, привыкшими таскать папки с делами. Их форма была безупречна, ремни начищены, а на поясах вместо мечей висели массивные сумки с гербовыми бланками. Старший из них, мужчина с седыми висками и взглядом акулы, сделал шаг вперёд и откашлялся.

— Элиан Теодор Веррок? — спросил он голосом, которым зачитывают приговоры.

Элиан медленно поднялся со стула. Цепь на его руке натянулась и тихо зазвенела.

— Допустим, — сказал он осторожно. — А вы, простите, кто?

Старший пристав извлёк из сумки свиток, перевязанный красной лентой, и развернул его. Документ был длинным, очень длинным, и доставал почти до пола.

— Я старший судебный пристав Годвин Торн. У меня предписание на ваш арест. Вы обвиняетесь в систематической неуплате налогов за период с позапрошлого квартала по текущий. Общая сумма недоимки, с учётом пени и штрафов, составляет четыре тысячи восемьсот тридцать два золотых, шесть серебряных монет и четырнадцать медяков.

В каморке повисла тишина. Нарушил её Бенедикт. Он издал странный звук, нечто среднее между возгласом ужаса и стоном экстаза.

— Четыре тысячи восемьсот тридцать два... — прошептал он, и его глаза остекленели. — Это же... это же рекордная сумма. Я о таком деле всю жизнь мечтал.

Элиан стоял, открыв рот. Четыре тысячи золотых? Он получал сорок в год. Таких денег у него не было и быть не могло. Он даже не знал, что должен платить какие-то налоги, кроме подоходного, который автоматически вычитался из жалованья.

— Это ошибка. Я не уклонялся от налогов. И вообще не занимаюсь коммерческой деятельностью. Я архивариус. Мои доходы состоят из жалованья, которое я получаю из казны. Подоходный налог с меня удерживает бухгалтерия.

Пристав Годвин Торн посмотрел на него с выражением лёгкого сочувствия. Так смотрят на человека, который пытается доказать, что его подпись подделали, хотя все видели, как он расписывался.

— Ваша бухгалтерия, — сказал он, сверившись со свитком, — подала уточнённую декларацию. В ней указано, что вы, как материально ответственное лицо, получили во временное пользование магический артефакт класса «Альфа». В соответствии с Налоговым Кодексом Этернхолда, владение магическим артефактом такого класса облагается ежегодным налогом в размере полутора тысяч золотых. Плюс пеня за каждый день просрочки. Плюс штраф за непредоставление декларации. Вы два года не подавали декларацию о наличии артефакта.

Элиан медленно перевёл взгляд на цепь. Потом на Книгу. Она лежала на столе и выглядела до отвращения невинно, даже не светилась.

— Это не артефакт. Это... библиотечный инвентарь. У меня даже допуска на владение артефактами нет. Я архивариус третьего ранга.

Пристав Торн пожал плечами.

— Это вы в суде расскажете. Моё дело — доставить вас. Имущество, подлежащее конфискации в счёт долга, будет описано отдельно.

Он выразительно посмотрел на Книгу. Четверо приставов сделали шаг вперёд. Бенедикт Кроу, который всё это время стоял с выражением мучительного внутреннего конфликта на лице, вдруг издал боевой клич. Это был странный звук, похожий на вопль раненого бухгалтера.

— Стоять! — закричал он, его голос сорвался на визг. — Именем Валгаллы и фискального кодекса! Вы не можете арестовать его без заполнения формы Д-восемь-прим! А также без уведомления о начале исполнительного производства! А также без предварительного акта сверки расчётов!

Приставы переглянулись. Старший, Годвин Торн, прищурился и посмотрел на Бенедикта с новым, оценивающим интересом.

— А вы, простите, кто?

Бенедикт выпрямился во весь свой невеликий рост. Его лицо осветилось той особой, мрачной гордостью, которая бывает только у людей, осознавших своё истинное предназначение.

— Я Бенедикт Кроу, — произнёс он, и его голос зазвучал как скрип открывающихся врат преисподней. — Инспектор налоговой службы. Свирепый воин севера. И я заявляю протест. Данное исполнительное производство проведено с нарушением четырнадцати пунктов регламента.

Элиан смотрел на происходящее с чувством, близким к религиозному откровению. Он хотел воина, который будет биться за него топором. Но получил варвара, который сражался знанием налогового кодекса. Это было оружие куда более страшное, судя по выражению лица пристава Торна.

— Какие четырнадцать пунктов? — спросил Торн, и в его голосе впервые прозвучала неуверенность.

Бенедикт расстегнул портфель. Он сделал это медленно, смакуя момент, как опытный дуэлянт вынимает шпагу из ножен. Из портфеля он извлёк толстую книгу в кожаном переплёте. На обложке золотыми буквами было вытеснено: «Налоговый кодекс Этернхолда. Полное собрание с комментариями и поправками».

— Пункт первый, — начал Бенедикт, перелистывая страницы. — Статья двести тридцать седьмая. Исполнительное производство не может быть начато без предварительного направления должнику уведомления. Оно должно быть направлено заказным письмом с описью вложения и подтверждением о вручении. Вы направляли такое письмо?

Пристав Торн моргнул.

— Мы направили... — он замялся и посмотрел на свиток, — ...обычное уведомление. С курьером.

Бенедикт издал звук, похожий на смех гиены, нашедшей особенно жирный труп.

— Обычное уведомление не имеет юридической силы! Статья двести сороковая. В случае спора о факте вручения бремя доказывания лежит на отправителе. У вас есть расписка Веррока в получении?

Расписки у приставов не было. Потому что Элиан никогда в жизни не получал никаких уведомлений. Он вообще последние три дня провёл в своей каморке, сражаясь с завхозом и привыкая к магической цепи.

— Пункт второй! — Бенедикт вошёл в раж. Его лицо раскраснелось, а голос приобрёл металлическую звонкость, которая заставляет должников прятаться под столы. — Статья триста двенадцать. Акт о наложении ареста на имущество должен быть составлен в присутствии двух понятых, не являющихся заинтересованными лицами. Где ваши понятые?

Приставы снова переглянулись. Понятых у них не было. Они вообще не ожидали, что в библиотеке им окажут вооружённое сопротивление цитатами из законодательства.

— Пункт третий, — продолжал Бенедикт, входя в транс. — Статья сто девяносто восемь дробь шесть. При аресте магического артефакта требуется присутствие сертифицированного мага-оценщика. Есть у вас такой?

Элиан медленно опустился на стул. Он смотрел на Бенедикта Кроу, который расхаживал перед растерянными приставами, как лев перед стадом антилоп, и чувствовал, как в груди разливается тепло. Впервые за всё время был рад, что Книга подсунула ему именно этого спутника. Варвар с топором просто порубил бы приставов в капусту, тогда к налоговым проблемам добавилось бы обвинение в убийстве. Варвар-налоговик разил врагов точнее и безжалостнее любого топора.

— И наконец, — Бенедикт поднял палец вверх, как пророк, возвещающий волю божества, — пункт четырнадцатый. Статья первая Налогового Кодекса. Презумпция невиновности налогоплательщика. Любые сомнения трактуются в пользу налогоплательщика. А у меня, — он обвёл приставов ликующим взглядом, — есть сомнения. У меня есть четырнадцать сомнений. По одному на каждый пункт.

В каморке повисла тишина. Годвин Торн смотрел на Бенедикта. В его глазах медленно угасала уверенность. Он был боевым приставом с двадцатилетним стажем. Выбивал долги из баронов, герцогов и даже одного младшего принца крови. Но никогда в жизни не сталкивался с налоговым инспектором, который искренне считал себя берсерком.

— Что вы предлагаете? — спросил он наконец, понимая, что силовой вариант провалился.

Бенедикт улыбнулся. Это была улыбка человека, который загнал дичь в угол и теперь предвкушает долгую, мучительную процедуру оформления трофея.

— Я предлагаю провести предварительное судебное заседание. Здесь и сейчас. В упрощённом порядке. Я буду представлять интересы ответчика.

— Но здесь нет судьи, — возразил Торн.

— Судьёй буду я, — внезапно произнёс Элиан.

Он сам не понял, как это сказал. Слова вырвались, словно Книга дёрнула его за ниточку. Сказанного было не вернуть. Приставы уставились на него, Бенедикт уставился на него, и даже Книга, кажется, чуть приподняла обложку в немом удивлении.

— Вы? — переспросил Торн с оттенком презрения. — Вы обвиняемый.

— Я также архивариус третьего ранга, — сказал Элиан, вставая. Он поправил очки и одёрнул мантию. — В мои должностные обязанности входит толкование нормативных актов. Библиотека Этернхолда является экстерриториальным учреждением и имеет право на проведение собственных дисциплинарных и административных слушаний. Согласно Хартии Академии, параграф семьдесят четвёртый, любой спор, затрагивающий интересы Хранилища, может быть рассмотрен внутренним трибуналом. Председателем трибунала является сотрудник Хранилища, назначенный Главным Библиотекарем. Главный Библиотекарь в настоящий момент отсутствует. Его заместитель в отпуске. Старшим по званию из присутствующих являюсь я.

Всё это было чистейшей воды импровизацией. Параграфа семьдесят четвёртого в Хартии не существовало, Элиан выдумал его на ходу, а экстерриториальность библиотеки была спорным вопросом, который не решался уже двести лет. Но прозвучало это настолько уверенно, до того по-канцелярски весомо, что приставы заколебались.

— И где же ваш трибунал? — спросил Торн, цепляясь за последнюю соломинку.

Элиан обвёл каморку рукой.

— Здесь. Заседание объявляю открытым.

То, что последовало дальше, вошло в неофициальную историю Библиотеки Этернхолда как «Великий Процессуальный Погром». Элиан, сидя за своим столом, играл роль судьи. Он требовал у приставов документы, зачитывал их вслух, находил ошибки в оформлении, отсылал к несуществующим поправкам и циркулярам, настаивал на уточнениях и разъяснениях. Бенедикт Кроу, выступавший в роли защитника, вторил ему, выдёргивая из своего кодекса статьи и параграфы с ловкостью фокусника.

Приставы, привыкшие к тому, что их слово — закон, оказались совершенно не готовы к встрече с двумя бюрократическими маньяками. Старший пристав Торн попытался было возразить, но Элиан мгновенно обвинил его в неуважении к трибуналу и пригрозил штрафом. Младшие приставы, два брата-близнеца с квадратными челюстями, впали в ступор, когда Бенедикт потребовал у них предъявить доверенности на право представлять интересы короны.

— У нас нет доверенностей, — сказал один из близнецов. — Мы приставы. Мы всегда приставы.

— Отсутствие доверенности, — немедленно отреагировал Бенедикт, листая кодекс, — делает все ваши действия ничтожными. Статья четыреста вторая. Процессуальные действия, совершённые неуполномоченным лицом, не имеют юридической силы. Вы не приставы, а просто люди в форме.

Близнецы посмотрели на свою форму с таким видом, словно она только что превратилась в тыкву.

Битва длилась четыре часа. За это время Элиан выпил три кружки чая, Бенедикт израсходовал почти весь запас бланков, а приставы постарели на десять лет каждый. Годвин Торн, который начинал заседание с видом победителя, к концу четвёртого часа сидел на полу, обхватив голову руками, и тихо раскачивался.

— Пункт девяносто шесть, — бубнил Бенедикт, — подпункт «г», примечание три. Если сумма взыскания оспаривается, исполнительное производство приостанавливается до вынесения решения...

— Мы отзываем ордер, — простонал Торн. — Мы отзываем его. Просто прекратите. Пожалуйста.

Элиан, который как раз готовился зачитать очередную вымышленную поправку, остановился. Он посмотрел на сломленных приставов, на сияющего Бенедикта, на Книгу, которая тихо светилась на углу стола, и вынес вердикт.

— Дело прекращено ввиду процессуальных нарушений и отсутствия надлежащих полномочий у заявителей. Расходы по судебному разбирательству возлагаются на истца. Заседание закрыто.

Приставы ушли. Точнее, они выползли из каморки, как покидают поле боя израненные ветераны. Годвин Торн опирался на плечо одного из близнецов. Его губы беззвучно шевелились, словно он заучивал наизусть налоговый кодекс, чтобы никогда больше не попасть в такую ситуацию.

Когда шаги стихли, Элиан рухнул на стул. Его била дрожь. Он только что провёл судебное заседание, не имея на это ни полномочий, ни права. Выдумывал статьи, блефовал, импровизировал и каким-то чудом победил. Это было самое страшное и волнующее переживание в его жизни.

Бенедикт Кроу стоял посреди каморки, сияя как начищенный медяк. Его портфель был пуст, все бланки ушли в дело, но он был счастлив.

— Это была великая битва, — сказал он, и его голос дрожал от эмоций. — Я сражался и побеждал. Чувствовал, как Один вкладывает в мою руку параграфы.

— Один? — слабым голосом переспросил Элиан. — При чём здесь Один?

— Один верховный аудитор, — пояснил Бенедикт с абсолютно серьёзным лицом. — Он следит за всеми отчётами. Его ворон Хугин является внутренним ревизором. А Мунин внешним. Когда мы умираем, мы попадаем в Валгаллу, где проверяем отчётность павших героев.

Элиан закрыл глаза. Он решил, что разбираться с теологией налогового варвара будет позже. Сейчас ему нужно было другое.

Он подтянул к себе Книгу и посмотрел на страницу. Там, под его последней записью, проступил новый текст.

«Битва засчитана. Категория: судебный поединок. Результат: полная победа. Потери противника: моральный дух, уверенность в себе, четыре часа жизни. Оценка: удовлетворительно. Примечание: маловато пафоса. Отсутствуют взрывы. Рекомендация: в следующей битве добавить огня и героических криков».

Элиан прочитал комментарий, уголок его рта дрогнул. Книга была недовольна. Даже после всего этого безумия, после процессуального погрома и судебного триумфа, ей не хватало пафоса и нужны были взрывы.

— Никаких взрывов, — сказал он Книге, закрывая обложку. — У нас пожарная безопасность.

Книга в ответ чуть потеплела, и Элиан мог бы поклясться, что она вздохнула. Где-то в глубине её страниц, в красноватом пятне, которое медленно росло в углу, Сюжетный Паразит скрёб когтями и ждал своего часа.

Элиан этого пока не знал. Он смотрел на Бенедикта, который уже достал новый бланк и начал составлять отчёт о прошедшей битве для предоставления в небесную канцелярию. Веррок думал о том, что его жизнь стремительно катится в бездну. Но, по крайней мере, катилась она по всем правилам, с правильно оформленной документацией.

Глава 5. Писательский кризис

Утро после судебной победы началось для Элиана Веррока с осознания двух неприятных фактов. Во-первых, его каморка больше напоминала поле боя, чем рабочее место архивариуса. На полу валялись обломки двери, рассыпанные бланки, огрызок сургучной печати и одинокая пуговица, оторвавшаяся от мундира пристава во время его панического отступления. Во-вторых, у него закончился чай. Напиток был последним бастионом нормальности в его стремительно разрушающейся жизни, его отсутствие ощущалось почти физически.

Бенедикт Кроу спал в углу, свернувшись калачиком на кипе старых каталогов. Даже во сне он продолжал шевелить губами, словно зачитывал кому-то невидимому параграфы устава. Его портфель лежал рядом, пристёгнутый цепочкой к поясу. Видимо, налоговый варвар опасался, что враги попытаются похитить бланки.

Элиан потянулся, чувствуя, как хрустят позвонки. Цепь на его запястье привычно звякнула. Он уже начинал к ней привыкать. Это пугало.

Он сел за стол, отодвинул в сторону груду испорченных бумаг и придвинул Книгу. Она была открыта на чистой странице и терпеливо ждала. Красноватое пятно в углу, которое он заметил ещё вчера, стало чуть больше. Теперь оно напоминало кляксу размером с монету, и от него исходило слабое, едва уловимое тепло.

Элиан задумался. Судебная битва была выиграна, но Книга ясно дала понять, что этого недостаточно. Она требовала продолжения, развития, новых поворотов. Самое отвратительное, у него заканчивались идеи. Он не был писателем, а являлся архивариусом. Его воображение, воспитанное на каталогах и реестрах, было неспособно генерировать эпические сюжеты в промышленных масштабах.

Он достал свой журнал и перечитал записи. Итак, что у него есть. Герой: он сам. Спутник: безумный налоговый варвар. Пройдены два испытания: стычка с разбойниками и битва с драконом-завхозом. Только что завершился судебный поединок. Что дальше?

Элиан задумался, постукивая пером по столу. В классической литературе, насколько он помнил из тех немногих романов, которые ему доводилось каталогизировать, после нескольких начальных приключений должен был появиться враг. Настоящий, большой злодей, который станет двигателем всего сюжета. Без злодея история теряла направление и скатывалась в бессвязный набор случайных происшествий.

Он обмакнул перо и, поколебавшись, написал.

«Тёмный маг Малворн похищает принцессу и удерживает её в своей крепости, требуя выкуп».

Он перечитал написанное и поморщился. Формулировка была до ужаса шаблонной. Но, с другой стороны, поэтому она и должна работать. Злодей, принцесса, крепость, все базовые элементы на месте.

Книга завибрировала. Страница вспыхнула, и в тот же миг за окном каморки что-то оглушительно грохнуло. Даже не грохнуло, скорее, издало звук, похожий на то, как если бы гигантский писарь поставил исполинскую печать на вселенский документ. Бенедикт мгновенно проснулся и вскочил на ноги, размахивая воображаемым топором.

— Явка с повинной! — заорал он спросонья. — Категория нарушения, по-видимому, шум в неустановленное время!

Элиан бросился к окну. За ним, в сером утреннем небе, медленно таяла огромная алая надпись. Буквы были выведены тем самым деловым почерком, которым Книга обычно оставляла свои комментарии.

«ВНИМАНИЕ. СЮЖЕТНАЯ ЛИНИЯ АКТИВИРОВАНА. ЗЛОДЕЙ: МАЛВОРН. ЖЕРТВА: ПРИНЦЕССА АЛЕКТА. МЕСТО ДЕЙСТВИЯ: НАЛОГОВОЕ УПРАВЛЕНИЕ ЭТЕРНХОЛДА. СРОК СПАСЕНИЯ: ДО КОНЦА КВАРТАЛА».

Элиан прочитал надпись трижды. С каждым прочтением его лицо вытягивалось всё больше.

— Налоговое управление? Почему налоговое управление?

Бенедикт, который тоже подошёл к окну, издал странный звук, нечто среднее между благоговейным вздохом и стоном.

— Налоговое управление. Это священное место. Там хранятся архивы. Там принимаются решения. Там вершатся судьбы. Я не был там с тех пор, как меня... как я ушёл в варвары.

— Вы ушли в варвары буквально недавно и не добровольно, вас переписала магическая книга.

Бенедикт проигнорировал это замечание. Его глаза горели фанатичным огнём.

— Мы должны идти. Малворн. Я знаю это имя. Это не просто тёмный маг. Это... это глава управления.

Элиан похолодел. Глава налогового управления. Человек, в чьих руках находились финансовые судьбы всего города. Если Книга превратила его в злодея, то последствия могли быть катастрофическими. Не только для Элиана, но и для всего Этернхолда.

— Мы должны спасти принцессу. И заодно выяснить, что именно Книга сделала с налоговой системой.

Путь до Налогового Управления Этернхолда занимал обычно полчаса пешком. У них он занял четыре часа. Причина была проста, как формуляр Т-13. Бенедикт не мог пройти мимо ни одного нарушения.

На углу Гончарной и Монетной улиц он увидел вывеску «Скупка краденого (недорого)» и замер, как охотничий пёс, почуявший дичь. Вывеска висела криво, это было нарушением. Затем он заметил, что у разносчика пирожков отсутствует патент на торговлю. Потом, что уличный музыкант играет на лютне, не имея лицензии на публичное исполнение. А после, что водосточная труба на здании гильдии кожевников выступает на три сантиметра дальше разрешённого и создаёт помехи движению.

Каждый раз Бенедикт останавливался, доставал бланк и начинал составлять протокол. Элиан пробовал его увести, уговаривал, угрожал, даже пытался физически тащить за рукав. Ничего не помогало. Варвар-налоговик был неумолим и неостановим.

— Параграф сто сорок семь дробь два! — кричал он вслед убегающему разносчику пирожков. — Сокрытие доходов от реализации выпечки с начинкой! До трёх лет принудительных работ!

Разносчик, который в жизни не декларировал ни одного пирожка, скрылся в подворотне, и Бенедикт, огорчённый, но не сломленный, занёс его в список лиц, подлежащих повторной проверке.

К тому моменту, когда они наконец добрались до Налогового Управления, Элиан был морально истощён, а портфель Бенедикта был пуст, все бланки ушли на протоколы. Солнце стояло в зените. Тень от здания ведомства падала на мостовую, как надгробная плита.

Здание Налогового Управления Этернхолда было самым внушительным сооружением в городе. Не потому, что оно высокое или красивое. Нет, потому что от него веяло безысходностью. Архитектор, проектировавший его, явно черпал вдохновение в кошмарах должников. Серый камень стен, узкие окна, похожие на бойницы, и тяжёлая дубовая дверь, обитая железными полосами, создавали впечатление, что здание не построено, а выросло из земли, как гриб-паразит на теле города.

Над входом висела табличка с золотыми буквами. «Налоговое Управление Этернхолда. Мы заботимся о вас».

Элиан прочитал надпись и вздрогнул. Что-то в ней было глубоко, фундаментально неправильное.

— Заботятся, — пробормотал Бенедикт с теплотой в голосе. — Как это мило.

Они вошли внутрь. Вестибюль Управления был огромен и пуст. Пол, выложенный чёрным и белым мрамором, напоминал шахматную доску, на которой вот-вот начнётся партия с очень высокими ставками. Вдоль стен стояли скамьи для посетителей, на них сидели люди. Много людей. Некоторые сжимали в руках пачки бумаг, другие просто смотрели в пустоту. В их глазах читалась та особая, глубокая покорность судьбе, которая бывает только у тех, кто провёл в очереди несколько дней.

В центре вестибюля возвышался монументальный стол, за которым сидела женщина в серой униформе. Её лицо было бесстрастным, как мраморная статуя, а причёска строгой и геометрически правильной, словно её конструировал инженер, а не парикмахер. На груди красовалась табличка с именем. «Гертруда. Старший администратор».

Элиан подошёл к столу и вежливо кашлянул.

— Прошу прощения. Мы ищем принцессу Алекту. Есть основания полагать, что она удерживается в этом здании.

Гертруда медленно подняла на него глаза. Этот взгляд мог бы заморозить кипящий чайник.

— Вам назначено? — спросила она голосом, в котором не было ни одной тёплой ноты.

— Нет, — признался Элиан. — Но ситуация срочная. Речь идёт о похищении.

Гертруда достала толстый журнал и открыла его на странице, заложенной шёлковой ленточкой.

— Без назначения приём невозможен. Чтобы получить назначение, вам необходимо подать заявление по форме П-четыре. Заявления принимаются по вторникам и четвергам с десяти до одиннадцати утра. Сегодня среда.

Элиан сжал зубы. Он ожидал магических ловушек, стражников, заклинаний. Но никак не Гертруды. И в этом была его ошибка.

— Но принцесса, — начал он, стараясь говорить спокойно, — возможно, находится в опасности.

— Все находятся в опасности, — философски заметила Гертруда. — Особенно те, кто не заполнил декларацию за прошлый год. Кстати, — она перевела взгляд на Бенедикта, который замер у стойки с выражением религиозного трепета на лице. — Инспектор Кроу. Вы должны были сдать отчёт о проверке библиотечного фонда. Отчёт не сдан.

Бенедикт побледнел. Его варварская личина дала трещину, и сквозь неё проступил испуганный налоговый инспектор.

— Я... я был занят. Участвовал в приключениях. Сражался с судебными приставами...

— Отсутствие отчёта, — перебила его Гертруда с ледяной интонацией, — является дисциплинарным нарушением. Я вынуждена сделать вам предупреждение. В письменной форме.

И она достала бланк. Бенедикт смотрел на бланк с таким ужасом, с каким обычный человек смотрит на готового к прыжку тигра. Одно дело самому выписывать предупреждения. Совсем другое получать их.

Элиан понял, что стандартные методы здесь не работают. Он отошёл от стойки и осмотрелся. Его взгляд упал на стенд с информацией для посетителей. Там висел длинный перечень услуг и документов, необходимых для их получения. Пробежал глазами по списку. Заявление на освобождение заложника... Оно отсутствовало. Но было кое-что другое.

«Форма Ж-19. Ходатайство об освобождении незаконно удерживаемого лица. Необходимые документы: удостоверение личности заявителя, подтверждение родства или иной связи с удерживаемым лицом, справка об отсутствии задолженностей у заявителя, справка об отсутствии задолженностей у удерживаемого лица, нотариально заверенное заявление об обстоятельствах удержания, три экземпляра описи прилагаемых документов».

Элиан перечитал список трижды. Двадцать семь форм. Чтобы спасти принцессу, ему нужно было заполнить их все. И это только первый этап.

Он прислонился к стене и закрыл глаза. Книга на его поясе, которую он носил с собой в специальной сумке, тихо вибрировала. Ему показалось, что он слышит тихий, ехидный смех.

— Ты специально, — прошептал он, обращаясь к Книге. — Ты превратила мою историю в это.

В ответ цепь на его запястье чуть потеплела. Это не было подтверждением. Но это не было и опровержением.

Он открыл глаза, поправил очки и направился обратно к стойке Гертруды. У него не было выбора. Он должен был пройти этот квест до конца.

— Мне нужны все формы, — сказал он твёрдым голосом. — Все двадцать семь. И справочник по их заполнению.

Гертруда впервые за всё время проявила что-то похожее на эмоцию. Уголок её рта дрогнул в улыбке. Это была улыбка паука, увидевшего муху.

— Конечно, — сказала она и нырнула под стойку. Снизу раздался скрежет, грохот и звон, словно там передвигали тяжёлые ящики. Через минуту она выпрямилась и водрузила на стойку стопку бумаг. Стопка была высотой в локоть. — Это — формы. Справочник по заполнению в соседнем зале. Там всего три тома. Желаю удачи.

Элиан взял стопку и, пошатываясь, отошёл к одной из скамей. Бенедикт, который уже получил своё предупреждение и теперь выглядел так, словно ему вручили смертный приговор, поплёлся следом.

— Это невозможно. Двадцать семь форм. Я знаю эти формы. Форму Ж-девятнадцать нужно заполнять синими чернилами, а форму З-три — только чёрными. Форму И-семь нужно заверить у нотариуса, а форма К-двенадцать требует подписи трёх свидетелей. Мы никогда не пройдём.

— Пройдём, — сказал Элиан, хотя сам в это не верил. — Мы герои. Мы справимся.

Он достал перо, чернильницу и взял первый бланк. Графа «Фамилия, имя, отчество заявителя» сияла пустотой, и в этой пустоте ему почудилась бездна.

Где-то в глубине здания, в кабинете на верхнем этаже, тёмный маг Малворн, глава налогового управления, смотрел на стопку необработанных деклараций и улыбался. Он знал, что герои уже здесь. Он знал, что они тонут в бумагах. И он знал, что время играет на его стороне. До конца квартала оставалось три недели. Три недели, чтобы заполнить формы, пройти все инстанции и спасти принцессу. Или три недели, чтобы проиграть, будучи погребёнными под лавиной бюрократии.

Принцесса Алекта, сидя в запертой комнате для особо важных должников, смотрела на единственное окно и думала о том, что даже в заточении есть свои плюсы. Здесь, по крайней мере, не нужно было заполнять декларации.

Глава 6. Саботаж Книги

Элиан Веррок никогда не считал себя человеком, склонным к насилию. Но где-то между заполнением формы Ж-19 и формы З-3, розыском нотариуса, который согласился бы заверить «обстоятельства удержания», и поиском трёх свидетелей, которые не разбежались бы при слове «налоговая», он впервые в жизни испытал острое, почти непреодолимое желание кого-нибудь ударить. Желательно Книгу. Но Книга лежала в сумке на поясе, и он физически ощущал, как она тихо, самодовольно вибрирует.

Третий день в Налоговом Управлении подходил к концу. Элиан, осунувшийся и небритый, сидел на жёсткой скамье в вестибюле, окружённый горами бумаг. Его пальцы были перепачканы чернилами, глаза слезились от напряжения, а в голове царил хаос, в котором параграфы налогового кодекса мешались с обрывками героических баллад.

Бенедикт Кроу сидел рядом и методично сортировал заполненные формы. Он был в своей стихии. Его варварская ипостась отступила на второй план, уступив место инспектору. Он проверял каждый бланк с дотошностью, граничащей с безумием, и находил ошибки даже там, где их не было.

— Форма Л-восемь, — говорил он, поднося бланк к глазам. — В графе «основание для ходатайства» вы написали «спасение принцессы». Это неправильно. Нужно писать «освобождение незаконно удерживаемого физического лица в соответствии с параграфом четырнадцать дробь два». Переписывайте.

Элиан молча брал бланк и переписывал. Спорить с Бенедиктом в вопросах оформления документов было всё равно что спорить с вулканом о температуре лавы. Бесполезно и опасно для здоровья.

К концу третьего дня из двадцати семи необходимых форм были заполнены двадцать три. Четыре оставшиеся требовали подписей должностных лиц, которых невозможно было найти. Заместитель начальника отдела печатей был в отпуске. Начальник отдела согласований болел. Главный специалист по визированию отсутствовал по неизвестной причине уже полгода, но его ставка сохранялась, и без его подписи не действовала ни одна форма.

Элиан начал понимать, почему здание Налогового Управления было полно людей с пустыми глазами. Они не ожидали приёма, а ждали чуда. И оно, судя по всему, должно было заключаться в том, что кто-то из чиновников выйдет на работу.

На четвёртый день Элиан решил сменить тактику. Он понял, что бюрократическая осада может длиться вечно. Нужно было действовать иначе. Необходимо использовать Книгу.

Он достал фолиант из сумки и положил на колени. Цепь привычно звякнула. Страница, на которой он когда-то написал про злодея Малворна, была покрыта синими пометками, но в самом низу оставалось чистое место. Элиан обмакнул перо и написал.

«Я нахожу способ мирно переговорить с Малворном и убедить его отпустить принцессу без дальнейших бюрократических процедур».

Он перечитал написанное и остался доволен. Никакого насилия. Никаких битв. Просто разумный диалог двух взрослых людей. Книга должна принять. Это было логично, эффективно и скучно.

Книга завибрировала. Буквы на странице вспыхнули синим, но затем их цвет начал меняться. Синий сменился фиолетовым, фиолетовый — алым. Потом, прямо под его строчкой, начали проступать новые слова. Но это был не его почерк и не Книги, к которому он уже привык. Оказался какой-то третий.

«...но дракон оказывается аллергиком на чернила, чихает, и половина библиотеки сгорает».

Элиан уставился на текст. Он перечитал его трижды. Фраза была вписана прямо в середину его собственной, разрывая синтаксис и логику. И она не имела никакого смысла. При чём здесь дракон, при чём здесь библиотека и при чём здесь чихание?

Он не успел ничего понять. Где-то вдалеке, за стенами Налогового Управления, раздался оглушительный грохот. За ним последовал второй, третий. Здание вздрогнуло. С потолка посыпалась штукатурка. Люди в вестибюле повскакивали со своих мест. Гертруда за стойкой оторвалась от журнала и нахмурилась. Это было первое проявление эмоций, которое Элиан видел у неё за три дня.

— Пожарная тревога, — произнесла она механическим голосом. — Просьба сохранять спокойствие. Заполнение форм временно приостановлено.

— Какой пожар? — вскричал Бенедикт, прижимая к груди стопку бланков. — У нас осталось четыре формы! Мы не можем приостанавливаться!

Элиан бросился к окну. За ним, в той стороне, где находилась Библиотека Этернхолда, в небо поднимался столб чёрного дыма. Огромный, плотный, он закручивался в спираль, подсвеченную снизу оранжевым пламенем.

— Моя библиотека… Мои каталоги… Травяные сборники…

Он резко обернулся к Книге. Фолиант лежал на скамье, раскрытый, и на его странице медленно проступал новый текст. На этот раз знакомым деловым почерком.

«Авторское дополнение принято. Последствия активированы. Ущерб значительный. Рекомендация: в следующий раз формулировать желания точнее».

— Это не я! — закричал Элиан, забыв, что вокруг люди. — Я не писал про дракона! Это дописала ты!

Книга не ответила. Но красноватое пятно в углу страницы, которое к этому моменту разрослось уже до размеров ладони, пульсировало чаще, чем обычно. Элиан смотрел на него и чувствовал, как в душе закипает холодная, бессильная ярость. Книга не просто управляла сюжетом. Она саботировала его попытки сделать сюжет мирным. Ей нужна была драма, и она была готова создавать её сама, если он не справлялся.

— Мы должны вернуться, — сказал он, хватая сумку с Книгой. — Библиотека горит. Там все мои записи. Там мой журнал. Там...

— Там наши незаконченные формы! — перебил его Бенедикт, и в его голосе звенело отчаяние. — Если мы уйдём сейчас, мы потеряем очередь! Вы понимаете, что это значит? Мы никогда не попадём к Малворну!

Элиан заколебался. Двадцать семь форм. Три дня работы. Спасение принцессы. Но библиотека... она горела. Это его вина. Не прямая, но всё же. Он написал фразу, Книга её исказила. Теперь где-то там, в хранилище, некий дракон, который был завхозом (опять завхоз!), чихал огнём и поджигал стеллажи.

— Разделимся. Вы останетесь здесь и будете охранять очередь. Я сбегаю в библиотеку, потушу пожар и вернусь.

Бенедикт посмотрел на него с выражением глубочайшего сомнения.

— Охранять очередь. Это серьёзная задача. Для этого нужен бланк ответственного за очередь. У нас нет такого бланка.

— Составьте его сами, — бросил Элиан уже на бегу. — Вы же налоговый варвар. Импровизируйте.

И он выбежал из вестибюля, оставив Бенедикта наедине с толпой испуганных посетителей, недоумевающей Гертрудой и внезапно открывшейся возможностью создать новый бланк. Последнее пугало больше всего.

До библиотеки Элиан добрался бегом. Он не был спортивным человеком, и уже через пять минут его лёгкие горели, а в боку кололо. Но страх за книги гнал вперёд. Веррок петлял по улицам, оббегая прохожих, перепрыгивал через лужи и один раз, к своему собственному удивлению, перемахнул через лежащую на тротуаре бочку. Цепь на руке звенела, как колокольчик на шее бешеной коровы.

Когда он добежал до Библиотеки, глазам предстало зрелище, которое Элиан запомнит на всю жизнь. Из окон второго этажа, там, где располагался Зал Каталогов, валил густой чёрный дым. Над крышей кружили огненные искры. Пожарная команда уже прибыла и разворачивала свою допотопную помпу, больше похожую на осадное орудие. А на ступенях перед входом стоял Главный Библиотекарь Арчибальд Финч в ночной рубашке и колпаке, и его лицо выражало ту особую, глубинную скорбь, которую может испытывать только человек, чьё учреждение горит второй раз за десятилетие.

— Веррок! — закричал Финч, заметив Элиана. — Это вы! Я знаю, что это вы! Сначала ломаете инспектора Феруса, потом устраиваете дебош с приставами, а теперь поджигаете Западное Крыло!

— Я не поджигал! — выдохнул Элиан, хватаясь за бок. — Это дракон!

Финч уставился на него с выражением, которое ясно говорило, что он предпочёл бы услышать что-то более правдоподобное. Например, про диверсию соседнего королевства или про метеорит.

— Дракон, — повторил он ледяным тоном. — У нас в библиотеке. Дракон.

— Это завхоз, — попытался объяснить Элиан, понимая, как безумно это звучит. — У него аллергия на чернила. Он чихает, и из ноздрей идёт пламя. Это магия, точнее, сюжет. Я не могу всё объяснить, но постараюсь исправить.

Не дожидаясь ответа, он ринулся внутрь здания. В вестибюле было полно дыма. Пахло горелой бумагой, и этот запах для Элиана хуже любого яда. Закашлявшись, прижал ко рту рукав и побежал вверх по лестнице, туда, откуда валил самый густой дым.

В Зале Каталогов творилось нечто среднее между пожаром и полем боя. Стеллажи с книгами были объяты пламенем. Со всех сторон неслись крики младших библиотекарей, которые метались с вёдрами, но их усилий было явно недостаточно. А в центре зала, на том самом месте, где ещё недавно стоял стол для инвентаризации, сидел дракон.

Дракон был небольшим, размером с пони. Его чешуя была тускло-серого цвета, а глаза, смотревшие на мир с выражением вечной озабоченности, были прикрыты очками в тонкой оправе. На носу у него размазана чернильная клякса. Он тяжело дышал, и при каждом выдохе из его ноздрей вырывались струйки огня. А в лапах сжимал папку с надписью «Инвентаризационная опись. Сектор семь. Текущий квартал».

Элиан узнал его. Это был мистер Бартоломью Грабб. Завхоз. Только теперь, под воздействием сюжетного вмешательства Книги, он превратился в настоящего дракона. Вернее, почти в настоящего. Он всё ещё был одет в сюртук, который теперь трещал по швам, и его очки каким-то чудом держались на драконьей морде.

— Мистер Грабб! — закричал Элиан, подбегая ближе. — Вы должны прекратить чихать! Вы сжигаете библиотеку!

Дракон-завхоз поднял на него полные муки глаза.

— Я не могу. Это чернила. Они повсюду. У меня аллергия. Вдыхаю их, чихаю, и... — он снова чихнул, и из его ноздрей вырвался фонтан пламени, поджёгший стеллаж с «Энциклопедией эльфийской поэзии» за триста лет до нашей эры.

Элиан понял, что времени на раздумья нет. Нужно было действовать. Но как остановить дракона с аллергией на чернила? Логика подсказывала, что нужно убрать аллерген. Но они были везде, впитаны в каждую страницу, в каждый корешок и формуляр.

И тогда его осенило. Он достал Книгу. Фолиант был раскрыт на всё той же странице, где зияла искажённая фраза. Элиан обмакнул перо и, стараясь писать как можно более чётко, добавил.

«Дракон-завхоз внезапно понимает, что его аллергия проходит, если закрыть глаза и задержать дыхание. Он так и делает. Он задерживает дыхание. Надолго».

Книга дрогнула. Красноватое пятно на странице запульсировало быстрее. Элиан почувствовал сопротивление. Книга не хотела принимать эту правку. Она хотела, чтобы дракон продолжал чихать, чтобы пожар усиливался, чтобы драма нарастала.

Но Элиан был автором. И у него был долг перед библиотекой.

— Прими, — прошипел он, вдавливая перо в страницу. — Это приказ.

Слова вспыхнули и впитались. Дракон-завхоз, который как раз набрал воздуха для нового чиха и внезапно замер. Его глаза расширились. Затем он медленно закрыл глаза и задержал дыхание. Пламя в его ноздрях погасло. Он застыл, как статуя, и только кончик хвоста едва заметно подрагивал.

В зале повисла тишина. Слышен был только треск догорающих книг и плеск воды из вёдер. Элиан вытер пот со лба и огляделся. Половина Зала Каталогов была уничтожена. Вторая половина была залита водой. Но самое страшное, с точки зрения архивариуса, было впереди.

Нужно было составлять акт о порче имущества.

Следующие шесть часов Элиан Веррок провёл, заполняя бланки. Он сидел прямо на мокром полу, среди обугленных обломков стеллажей, и писал. Он писал акт о возникновении пожара. Заполнял акт о ликвидации пожара. Составлял акт о порче книг, акт о порче мебели, акт о заливе помещений водой. Он писал объяснительную записку на имя Главного Библиотекаря, в которой пытался изложить всю историю с Книгой, драконом и чиханием. По мере того, как он писал, его объяснения выглядели всё более и более безумными даже для него самого.

Арчибальд Финч стоял над ним и молча наблюдал. Его лицо не выражало ничего, но в этом «ничего» читался приговор.

— Я отстраняю вас от работы, Веррок, — сказал он наконец, когда последний бланк был заполнен. — С завтрашнего дня. Вы переводитесь в резерв. Без содержания. До выяснения всех обстоятельств.

Элиан поднял голову. Он хотел возразить, но сил не было. Просто кивнул и вернулся к своему бланку. В конце концов, подумал, резерв не так уж плох. Не нужно ходить на работу. А у него и без неё было чем заняться. Где-то в Налоговом Управлении сидела принцесса, также его ждал Бенедикт с двадцатью тремя заполненными формами и злодей Малворн.

И в сумке на его поясе Книга ждала следующего поворота сюжета. Элиан чувствовал её нетерпение. Она проиграла этот раунд, он смог навязать ей свою волю.

Он закончил последний бланк, поставил подпись и протянул Финчу. Затем поднялся, отряхнул мокрую мантию и, не оборачиваясь, пошёл к выходу.

Глава 7. Появление «идеальной команды»

Элиан вернулся в Налоговое Управление на рассвете. Он был грязен, зол и пах дымом. Его мантия прожглась в трёх местах, левый рукав был порван, а под правым глазом красовалось чёрное пятно от сажи. Цепь на запястье потускнела и стала тяжелее. Книга в сумке вибрировала с новой, почти агрессивной энергией. Ей не понравилось, что он заставил дракона задержать дыхание. Она расценила это как вмешательство в её сюжетную линию.

Бенедикт Кроу ждал в вестибюле, сидел на той же скамье, на которой Элиан оставил его сутки назад, и выглядел так, словно за это время ни разу не пошевелился. Перед ним на полу выстроилась батарея из пустых бутылок, огрызков хлеба и аккуратно сложенных бланков. Он охранял очередь. Судя по тому, что пространство вокруг него было пустым, а остальные посетители жались к дальним стенам, охранял её с изрядной долей варварского рвения.

— Веррок, — сказал Бенедикт, поднимая голову. Его глаза покраснели от недосыпа, но горели прежним фанатичным огнём. — Вы вернулись. Очередь сохранена. Я создал временный реестр очередников и внёс в него всех присутствующих. Вот бланк.

Он протянул Элиану лист бумаги, на котором были переписаны имена всех посетителей вестибюля. Напротив каждого имени стоял порядковый номер и графа «Цель ожидания». У большинства в графе значилось «безнадёжное отчаяние».

— Отлично, — сказал Элиан, падая на скамью рядом с ним. — Вы проделали огромную работу. Теперь у нас другая проблема.

Он вкратце пересказал события в библиотеке. Пожар. Дракон-завхоз. Акт о порче имущества. Отстранение от работы. Бенедикт слушал, и его лицо постепенно вытягивалось.

— Дракон-завхоз, — повторил он задумчиво. — Это существо подлежит налогообложению?

— Не знаю. Сейчас главное, это Книга. Она дописала свой текст к моему. И саботирует мои попытки сделать сюжет мирным. Если я пытаюсь договориться, она поджигает библиотеку. Когда стараюсь избежать битвы, насылает пьяных стражников. Артефакт не просто управляет сюжетом, а активно вредит.

Он замолчал и задумался. Ситуация оказалась хуже, чем он предполагал. Книга не была пассивным инструментом. Она была активным участником. Её цели явно расходились с его собственными. Ей нужна была драма, кровь, пафос. Ему нужен был покой и правильно оформленные документы. Этот конфликт интересов рано или поздно должен был привести к катастрофе.

Пока он размышлял, Книга в его сумке снова завибрировала. На этот раз вибрация была долгой и настойчивой, как жужжание рассерженного шмеля. Элиан почувствовал, как цепь на запястье нагревается. Он открыл сумку и достал фолиант. Книга раскрылась сама, и на чистой странице начали проступать буквы. Они появлялись быстро, рывками, словно кто-то печатал их в лихорадочной спешке.

«Сюжет требует расширения команды. Текущий состав не соответствует эпическим стандартам. Активирован протокол «Сбор отряда». Поиск подходящих кандидатов завершён. Кандидаты будут доставлены немедленно».

— Что значит «расширение команды»? — встревоженно спросил Элиан, но ответа не получил.

Двери Налогового Управления распахнулись. И в вестибюль вошли две женщины.

Первая была высокой, статной особой в строгом сером платье, больше похожем на судейскую мантию. Её волосы были убраны в тугой пучок, на носу сидели очки, а в руке она сжимала деревянный молоток, каким судьи призывают зал к порядку. Походка выглядела чеканной, как у солдата на параде, а взгляд холодным и оценивающим.

Вторая, напротив, была невысокой, юркой и одетой в потрёпанную кожаную куртку. Её волосы торчали в разные стороны, на поясе висел набор отмычек, а глаза бегали по сторонам, оценивая стоимость всего, что попадало в поле зрения.

Элиан узнал обеих. Высокая Летиция Мур, городской судья, известная своей неподкупностью и привычкой выносить приговоры быстрее, чем обвиняемые успевали сказать «я не виновен». Невысокая была Бри, уличная воровка, которую Летиция лично приговаривала к общественным работам трижды за последний год.

Они остановились посреди вестибюля и уставились друг на друга с выражением крайнего недоумения.

— Ты, — сказала Летиция голосом, которым зачитывают обвинительные заключения. — Ты воровка. Я тебя помню. Дело номер триста сорок семь. Кража серебряных ложек.

— А ты судья, — ответила Бри, и её глаза сузились. — Дело даже не помню, ты меня сажала трижды. А теперь скажи, почему я внезапно решила, что я жрица-целительница?

Она посмотрела на свои руки, как будто видела их впервые.

— У меня в голове куча молитв, которые я никогда не учила. Знаю, как лечить золотуху, как накладывать руки. Чувствую, что должна раздавать милостыню. Это ужасно. Милостыню! Ты понимаешь? Я воровка и не раздаю, а забираю!

Летиция слушала, её лицо исказилось похожей гримасой внутренней борьбы.

— А я внезапно осознала, что являюсь эльфийской лучницей, но никогда не держала в руках лука. Я не эльфийка, а городской судья с пятнадцатилетним стажем. Но сейчас, в эту минуту, смотрю на этот молоток и понимаю, что это мой лук. А мои судебные повестки воспринимаю как стрелы.

Она подняла молоток и посмотрела на него с ужасом и восторгом одновременно.

Элиан сидел на скамье и смотрел на эту сцену с чувством глубокой, всепоглощающей обречённости. Книга снова сделала своё дело. Она взяла двух случайных людей, оказавшихся в зоне действия сюжета, и переписала их личности. Но, как и в случае с Бенедиктом, перезапись прошла не полностью. Исходные личности сопротивлялись, в результате получились две новые химеры. Судья, считающая себя эльфийской лучницей. Воровка, считающая себя жрицей-целительницей.

— Я только что посмотрела на пачку бланков и подумала, что из них выйдут отличные стрелы. Хорошие, ровные и с острыми углами, — сказала Летиция, поворачиваясь к Элиану.

— Присоединяйтесь. У нас тут спасение принцессы, очередь и двадцать семь форм, — сказал Элиан.

Бри тихо застонала и села на пол.

— Не хочу быть жрицей. Они не зарабатывают, а раздают. Я хочу воровать, это честно. Ты берёшь чужое, и оно становится твоим. А раздавать так противоестественно.

— А я не хочу быть лучницей, — поддержала её Летиция, садясь на соседнюю скамью. — Я хочу выносить приговоры. Это моё призвание. Но каждый раз, когда я смотрю на этого инспектора, — она кивнула на Бенедикта, — я думаю о том, как хорошо было бы натянуть тетиву.

Бенедикт, который всё это время молча наблюдал за происходящим, наконец подал голос.

— Я налоговый варвар, — сообщил он новоприбывшим с ноткой гордости. — И должен вас зарегистрировать.

Он достал из портфеля два бланка и протянул женщинам.

— Заполните форму С-семь. Анкета нового члена отряда. Графа «Роль в команде». Графа «Предполагаемые трофеи». Графа «Идентификационный номер».

Летиция взяла бланк, посмотрела на него, и её лицо исказилось внутренней борьбой. Судья в ней хотела заполнить форму правильно, указав все данные и заверив подпись. Эльфийская лучница жаждала пробить бланк стрелой и объявить его врагом народа.

Бри взяла бланк с ещё большим подозрением. Воровка в ней хотела продать бланк на чёрном рынке. Жрица намеревалась использовать его для записи молитв.

— Это худшая команда в истории героических походов, — констатировал Элиан, глядя на свой отряд. — Налоговый варвар, судья-лучница, воровка-целительница и архивариус, который не умеет сражаться. Нас даже в балладу не возьмут. Для баллады нужны харизматичные герои, а не мы.

Книга в его руках снова завибрировала. На странице проступил текст.

«Команда укомплектована. Состав: нестандартный, но допустимый. Рекомендация: начать подготовку к финальной битве. Примечание: отсутствие синергии в отряде может быть компенсировано креативным подходом к использованию индивидуальных навыков».

— Креативный подход, — прочитал вслух Элиан и горько усмехнулся. — Она предлагает нам креативно использовать навыки. Какие навыки? У нас один умеет проверять декларации, вторая выносить приговоры, третья воровать ложки. И я умею заполнять формуляры.

— Вообще-то, — обиженно заметила Бри, — я ещё умею открывать замки, читать следы и прятаться в тенях.

— А я умею допрашивать свидетелей, — добавила Летиция. — И выявлять противоречия в показаниях, а также составлять протоколы.

— А моё призвание состоит в том, чтобы наводить ужас на должников, — подхватил Бенедикт. — И насчитывать пеню.

Элиан посмотрел на них и внезапно понял, что Книга, возможно, была не так уж неправа. У них действительно были навыки. Просто навыки не героические, а профессиональные. Но в мире, где главным противником была бюрократия, эти навыки могли оказаться полезнее любого меча.

— Хорошо, — сказал он, вставая со скамьи. — Давайте проведём инвентаризацию наших ресурсов.

Он достал свой журнал, который чудом уцелел после пожара, и начал записывать.

«Состав отряда. Элиан Веррок: архивариус, специалист по документам и процедурам. Бенедикт Кроу: налоговый инспектор, варвар, эксперт по кодексам и запугиванию. Летиция Мур: судья, эльфийская лучница, специалист по протоколам и вынесению решений. Бри: воровка, жрица-целительница, специалист по замкам, теням и неожиданным исцелениям».

— Теперь, — сказал он, закрывая журнал, — у нас есть команда и цель спасти принцессу. Ещё двадцать семь форм, которые нужно как-то провести через все инстанции. Предлагаю разделиться.

Он распределил обязанности. Бенедикту поручили оставшиеся формы, он был единственным, кто понимал логику налогового кодекса. Летиции доверили составить юридическое обоснование для освобождения принцессы, она была судьёй и знала все лазейки в законодательстве. На Бри возложили разведку, она должна была выяснить, где именно в здании удерживают принцессу Алекту.

— А что будете делать вы? — спросила Летиция.

Элиан поправил очки.

— Я займусь Книгой. Мне нужно понять, как она работает и как её контролировать. Потому что если я не научусь управлять ею, наш поход закончится не спасением принцессы, а очередным пожаром. Или наводнением. Или, учитывая наше везение, и тем, и другим одновременно.

Команда разошлась выполнять задания. Элиан остался на скамье, положил Книгу на колени и открыл её на чистой странице. Красноватое пятно в углу, которое когда-то было размером с монету, теперь занимало почти четверть страницы. Оно пульсировало и излучало тепло. Архивариус смотрел на него и чувствовал, как в душе зарождается смутное, но настойчивое подозрение. Это пятно не было просто дефектом пергамента или магической пометкой. Это было что-то другое. Что-то живое.

Он вспомнил слова из форзаца. «Ты — автор. Будь осторожен». Тогда не придал им значения. Теперь начинал понимать. Книга предупреждала его не о внешних угрозах, а о себе самой.

Он закрыл фолиант и посмотрел на вестибюль. Бенедикт спорил с Гертрудой о правильности заполнения графы «Основание для подачи ходатайства». Летиция, вооружившись своим молотком, наводила порядок в очереди, выстраивая посетителей по ранжиру и требуя у них документы. Бри, которую Элиан потерял из виду почти сразу, внезапно появилась из-за колонны и сунула ему в руку сложенный листок.

— План здания. Стащила со стены в коридоре. Принцесса, скорее всего, на третьем этаже. Там комната для особо важных должников. В охране двое приставов и маг-счётчик.

— Кто? — не понял Элиан.

— Маг-счётчик, — повторила Бри с нервной дрожью в голосе. — Это такой колдун, который подсчитывает долги в реальном времени. Говорят, он может наслать проклятие арифметической ошибки. Человек навсегда забывает таблицу умножения. Это страшно.

Элиан сглотнул. Проклятие арифметической ошибки. Для архивариуса это было хуже смерти. Он записал в журнал. «Враг: маг-счётчик. Угроза: арифметическая дезориентация. Рекомендация: держать под рукой счёты».

День клонился к вечеру. За окнами Налогового Управления сгущались сумерки. В вестибюле зажгли масляные лампы, их свет отражался от мраморного пола, создавая иллюзию бесконечного шахматного поля. Элиан смотрел на свою команду. На разношёрстную, нелепую, некомпетентную команду, собранную по воле безумной Книги.

И впервые за много дней он почувствовал что-то похожее на надежду.

Возможно, они смогут. У них получится. Сочетание судьи, воровки, налогового инспектора и архивариуса, это именно то, что нужно для победы над бюрократическим злом.

А затем Книга в его сумке снова завибрировала, и с потолка посыпалась штукатурка.

Глава 8. Истинная цель злодея

Новый день в Налоговом Управлении начался с неожиданного прорыва. Бенедикт Кроу, проведший бессонную ночь над грудой бланков, сумел невозможное. Он завершил последнюю форму, которая требовала подписи заместителя начальника отдела печатей, находящегося в отпуске. Решил проблему с изяществом, достойным истинного варвара, подделав подпись.

Это было чудовищное должностное преступление. Элиан, узнав об этом, побледнел и схватился за сердце. Летиция, как судья, немедленно заявила, что обязана завести дело о подлоге. Но Бри, как воровка, одобрила инициативу и предложила подделать ещё и печать для убедительности. Бенедикт, разрываясь между варварской гордостью и инспекторским ужасом перед содеянным, просто молча дрожал, прижимая к груди злополучный бланк.

Однако результат был налицо. Двадцать семь форм, собранные в пухлую папку, лежали на стойке перед Гертрудой. Она смотрела на них с выражением, которое на её бесстрастном лице можно было интерпретировать как глубочайшее разочарование. Никто не ожидал, что кто-то способен пройти этот квест до конца. И тем не менее факт оставался фактом. Бумаги оказались в порядке. Очередь была соблюдена. Гертруда, поджав губы, поставила последний штамп и выдала Элиану пропуск на третий этаж.

Команда двинулась вверх по лестнице. Она была узкой, тёмной и пахла старой бумагой и отчаянием. На стенах висели портреты предыдущих глав Налогового Управления. Все они выглядели как люди, которые давно забыли, что такое смех. Один из них, с особо суровым лицом, был изображён с весами в одной руке и налоговым кодексом в другой. Табличка под портретом гласила: «Олдрик Беспощадный. Ввёл налог на воздух. Казнён благодарными горожанами».

Третий этаж встретил их тишиной и полумраком. Вдоль длинного коридора тянулись двери с табличками. «Отдел принудительного взыскания». «Отдел апелляций и жалоб (не принимаются)». «Отдел морального давления». Последняя дверь в конце коридора была больше остальных. На ней висела массивная золотая табличка. «Малворн. Глава Управления».

Перед дверью стояли двое приставов. Они не чета тем, что приходили арестовывать Элиана. Эти были огромными, плечистыми, с бычьими шеями и маленькими, заплывшими жиром глазами. Их форма была идеально отглажена, сапоги начищены до зеркального блеска, а на поясах висели не мечи, а массивные печати. Боевые печати, способные одним ударом заверить любой документ.

Рядом с приставами стоял третий человек. Он был худым, как скелет, облачённым в мантию и держал в руках счёты. Они тихо постукивали костяшками, хотя никто к ним не прикасался. Это был маг-счётчик. Его глаза были прикрыты, а губы беззвучно шевелились, пересчитывая чьи-то долги в реальном времени.

Элиан, увидев его, инстинктивно попятился. Проклятие арифметической ошибки было страшнее любой магии. Архивариус, забывший таблицу умножения, это всё равно что рыцарь без меча или лучница без лука. Или Летиция без судейского молотка.

— Нам нужен Малворн, — сказал Элиан, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — У нас назначено. Вот пропуск.

Он протянул бумагу. Один из приставов взял её, поднёс к глазам и начал изучать. Он делал это медленно, очень медленно, словно каждая буква требовала отдельного осмысления. Прошла минута. Вторая. Третья. Пристав всё ещё читал. Маг-счётчик тихо постукивал счётами.

Бри не выдержала первой.

— Слушайте, — сказала она, выступая вперёд и сжимая в руке воображаемый целительский посох, который её жрическая половина требовала использовать для благословения, — может, вы нас пропустите? У нас миссия. Мы спасаем принцессу. Это благородно. Это... это целительно.

Приставы переглянулись. Маг-счётчик открыл глаза, и в них мелькнули цифры. Бесконечные, бегущие строки цифр, словно он смотрел не на людей, а на их финансовые профили.

— У вас троих, — произнёс он скрипучим голосом, — суммарный долг перед казной составляет четыре тысячи восемьсот тридцать два золотых, шесть серебряных и четырнадцать медяков. Вы банкроты. Доступ к главе Управления для банкротов ограничен.

— Это мой долг, — признался Элиан. — И я его оспариваю.

— Оспаривание долга не приостанавливает начисление пени, — возразил маг-счётчик, и его счёты застучали быстрее. — На текущий момент ваша пеня составляет ещё сто сорок три золотых. И семь медяков. И ещё один медяк. Только что начислился.

Элиан сжал зубы. Пеня росла в реальном времени. Прямо сейчас, пока он стоял и разговаривал, его долг увеличивался. Это была магия пострашнее огненных шаров.

Летиция сделала шаг вперёд. Она подняла свой судейский молоток и направила его на мага-счётчика так, словно это был лук.

— Я судья городского трибунала, — объявила она ледяным тоном. — И я требую предоставить нам доступ к задержанной. В соответствии с Хартией Прав Граждан, каждый задержанный имеет право на встречу с юридическим представителем. Я юридический представитель принцессы Алекты.

— У вас есть доверенность от принцессы? — спросил маг-счётчик.

— Она задержана. Как она могла выдать доверенность?

— Это не наша проблема, — равнодушно ответил маг. — Без доверенности вы не представитель. Без представителя нет встречи. Без встречи нет освобождения. Это замкнутый круг, и он прекрасен.

Бенедикт, который всё это время стоял позади и что-то бормотал себе под нос, внезапно шагнул вперёд. Его глаза горели, и ноздри раздувались. Он был в состоянии того особого, священного бешенства, которое посещает налоговых инспекторов раз в жизни.

— Замкнутый круг, — прорычал он, и его голос эхом разнёсся по коридору. — Вы говорите о замкнутом круге? Я покажу вам замкнутый круг!

Он выхватил из портфеля налоговый кодекс, раскрыл его на заранее заложенной странице и начал читать статью за статьёй, параграф за параграфом, примечание за примечанием. Его голос звучал как боевой рог. Приставы, которые по долгу службы привыкли к чтению законов, но не в таком объёме, попятились. Маг-счётчик, который работал с цифрами, а не со словами, схватился за голову. Слова Бенедикта проникали в его сознание, как вода проникает в трещины скалы, и замерзали там, разрывая его изнутри.

— Статья четыреста семьдесят дробь три! — гремел Бенедикт. — Если сумма долга оспаривается в судебном порядке, все действия по взысканию приостанавливаются до вынесения решения! Мы подали иск! Мы оспариваем! Долг заморожен!

Счёты в руках мага-счётчика застыли. Костяшки перестали двигаться. Маг уставился на Бенедикта, и в его глазах впервые промелькнуло что-то, похожее на страх.

— Долг заморожен. Но пеня...

— Пеня заморожена вместе с долгом! — отрезал Бенедикт. — Статья четыреста семьдесят дробь пять! Читайте кодекс!

Элиан смотрел на это с изумлением. Налоговый варвар только что победил мага-счётчика в его собственной игре. Он не атаковал оружием, а только цитатами. И это сработало.

Дверь за спинами приставов внезапно распахнулась. На пороге стоял человек, которого Элиан до этого момента представлял себе совсем иначе. Он ожидал увидеть тёмного властелина в чёрном плаще, с горящими глазами и зловещей аурой, Малворна похитителя, злодея, финального босса.

То, что он увидел, было совершенно иным.

Малворн, глава Налогового Управления, был маленьким, лысеющим человеком с мешками под глазами и трясущимися руками. Его мантия была помята, на ней красовалось пятно от супа, а в руке он сжимал не магический жезл, а пачку просроченных уведомлений. Он выглядел не как злодей, а как человек, который не спал трое суток, составляя квартальный отчёт.

— Прекратите этот шум! — закричал он, и его голос сорвался на визг. — У меня отчётность, недоимки и проверка через неделю, а я ещё даже не начал готовить документы!

Элиан уставился на него. Где-то в глубине души он ожидал чего-то подобного, но реальность превзошла все ожидания. Малворн не был тёмным магом. Он бюрократ в отчаянии и явно не в том состоянии, чтобы похищать принцесс.

— Вы Малворн? — спросил Элиан. — Вы похитили принцессу?

Малворн перевёл на него воспалённые глаза. В них стояли слёзы. Самые настоящие слёзы.

— Похитил? Я не похищал, а арестовал. В соответствии с параграфом двести тринадцать. Она задолжала казне огромную сумму. Алекта является дочерью мэра, который при этом является гарантом её долгов. Если должница не заплатит, платить придётся отцу. Когда мэр не заплатит, император казнит не его, а меня! Потому что это я не смог взыскать долг!

Он схватился за голову и начал раскачиваться. Его голос дрожал.

— Вы не понимаете! Я не злодей, а заложник системы! Мне спустили план по взысканиям. План нереальный. Я должен собрать столько налогов, сколько физически не существует в этом городе. Если не соберу, меня уволят. Если это произойдёт, я потеряю пенсию. У меня ипотека и больная мама!

В коридоре повисла тишина. Элиан медленно перевёл взгляд на свою команду. Летиция выглядела так, словно только что осознала фундаментальную несправедливость мироздания. Бри, которая сама была воровкой и не платила налоги никогда в жизни, впервые испытала что-то похожее на сочувствие к налоговику. Бенедикт, напротив, сиял. Он смотрел на Малворна, как на святого мученика.

— Я понимаю, — произнёс Бенедикт с дрожью в голосе. — План по взысканиям. Это... это варварство. Даже для меня.

Элиан откашлялся. Ситуация требовала переосмысления. Его героический поход, все его приключения и заполненные формы вели к финальной битве. Но она не могла состояться, потому что злодей оказался жертвой. Самое отвратительное, Веррок понимал его. Он сам был архивариусом и знал, что такое нереальные планы, спущенные сверху.

— Хорошо. Давайте решать проблему. Сколько должна принцесса?

Малворн поднял на него заплаканные глаза.

— Три тысячи золотых. Она заложила фамильные драгоценности и не выкупила их вовремя. Пошла пеня. Потом ещё одна пеня. Потом штраф за просрочку пени. Вы же знаете, как это работает.

Элиан видел такие цепочки в библиотечных задолженностях. Читатель не сдавал книгу вовремя, начислялся штраф, читатель боялся и переставал ходить в библиотеку вообще, штраф рос, в итоге сумма становилась такой, что проще было умереть, чем заплатить.

— Три тысячи. Это большая сумма. Но не безнадёжная. Если мы реструктуризируем долг...

— Реструктуризируем? — переспросил Малворн с проблеском надежды.

— Да, — сказал Элиан. В его голове начал складываться план. — Мы подадим ходатайство о признании долга необоснованным. Мы докажем, что пеня была начислена с нарушениями. Мы запросим перерасчёт. Это займёт время, но в итоге сумма уменьшится.

Летиция шагнула вперёд и подняла молоток.

— Я могу провести судебное заседание. Прямо здесь. В упрощённом порядке. Если обе стороны согласны.

Малворн закивал так энергично, что его лысина покрылась каплями пота.

— Согласен! Я на всё согласен! Только снимите с меня этот долг! Император присылает ревизора через месяц. Если я не покажу прогресс...

Он не закончил фразу, но всем было ясно, что последует за провалом. Императорская немилость. Конфискация имущества. Возможно, что-то худшее, связанное с подземельями и палачами.

Летиция достала из сумки гербовую бумагу и начала писать. Её перо скрипело, как боевой лук, натягиваемый перед выстрелом. Бри, движимая жрическим порывом, подошла к Малворну и положила руку ему на плечо.

— Вы исцелены, — сказала она, хотя не имела ни малейшего понятия, что именно она исцеляет. — Ваши долги... то есть ваши печали... уходят.

Малворн посмотрел на неё с надеждой.

— Правда?

— Нет, — честно ответила Бри. — Но звучит красиво. Я стараюсь.

Фолиант начал вибрировать сильнее обычного. Красное пятно на странице разрослось и пульсировало. Книга была недовольна. Она требовала битвы, а получала мирное урегулирование. Жаждала крови, а получала реструктуризацию долга. Веррок взял перо и написал.

«Злодей Малворн оказывается не антагонистом, а жертвой обстоятельств. Герои решают не сражаться с ним, а помочь ему. Они составляют план спасения принцессы через судебное урегулирование долга. Малворн становится их союзником».

Книга завибрировала так сильно, что цепь на запястье Элиана зазвенела. На странице проступил ответ, написанный алыми буквами.

«Запрос отклонён. Это не эпично. Злодей не может стать союзником без предварительной битвы. Требуется хотя бы одна драка. Требуется хотя бы один драматический момент. Требуется...»

Элиан не дал Книге закончить. Он зачеркнул её текст тремя жирными линиями и написал снова.

«Это моя история. Я решаю, кто злодей, а кто союзник. Прими правку».

Книга задрожала. Страница пошла волнами. Красное пятно запульсировало с бешеной скоростью, словно сердце загнанного зверя. А затем, медленно, очень медленно, буквы начали гаснуть. На их месте проступил новый текст, написанный мелким, недовольным почерком.

«Правка принята. Статус Малворна изменён с «злодей» на «временный союзник». Эпичность снижена до критического уровня. Автор предупреждён. Сюжетный Паразит недоволен».

Элиан прочитал последнюю фразу. Холодок пробежал у него по спине. Сюжетный Паразит. Это было новое имя. Книга впервые назвала себя. Или не себя, а то, что жило внутри неё. Красное пятно на странице пульсировало, росло и саботировало его попытки сделать сюжет мирным.

Он закрыл Книгу и посмотрел на свою команду. Летиция заканчивала писать судебное решение. Бри что-то шептала, видимо, молитвы. Бенедикт, сияя, составлял акт о реструктуризации долга. Приставы и маг-счётчик, лишённые противника, растерянно топтались у стены. А Малворн пошёл в конец коридора.

В этот момент дверь в конце коридора, та самая, что вела в комнату для особо важных должников, открылась. На пороге стояла принцесса Алекта.

Она была совсем не похожа на принцессу из баллад. Вместо пышного платья на ней был простой дорожный костюм. Вместо диадемы была лента, удерживающая волосы. Её лицо было бледным от долгого заточения, но глаза смотрели твёрдо и ясно.

— Я слышала шум. И разобрала слово «реструктуризация». Это значит, что мой долг уменьшат?

Элиан поклонился. Не потому, что она была принцессой, а потому, что она была должницей, которая не теряла надежды.

— Мы работаем над этим, ваше высочество. У нас есть план.

Принцесса Алекта улыбнулась. Это была усталая, но искренняя улыбка.

— Тогда я, пожалуй, поем. У вас есть что-нибудь? В этой комнате кормили только сухими пайками и уведомлениями о пене.

Бри, движимая жрическим порывом, немедленно достала из своего мешка краюху хлеба и кусок сыра, которые она украла в буфете тремя днями ранее.

— Вот, — сказала она, протягивая еду принцессе. — Это милостыня. То есть... дар. От чистой души. Пожалуйста, не спрашивайте, откуда я это достала.

Принцесса взяла хлеб с сыром и села на пол прямо в коридоре. Она ела, а команда стояла вокруг неё, и впервые за всё время их приключения в воздухе повисло что-то похожее на надежду.

Элиан смотрел на эту сцену и думал о том, что Книга была права в одном. Это было не эпично. В случившемся не было ни героических криков, ни звона мечей, ни драконов. Но было что-то другое. Нечто, что он не мог пока назвать словами.

А затем Бенедикт Кроу, налоговый варвар, свирепый воин севера, нарушил тишину.

— Я составил предварительную смету расходов на реструктуризацию. В трёх экземплярах. Кому подписывать первому?

Элиан понял, что их приключение ещё далеко от завершения. Потому что впереди их ждало самое страшное из всех возможных испытаний. Оформление документов задним числом.

Глава 9. Раскрытие тайны Книги

Прошла неделя. Срок, который Элиан Веррок впоследствии вспоминал как «эпоху великого оформления». Семь дней и семь ночей команда провела в стенах Налогового Управления, переписывая, заверяя, согласовывая и пересогласовывая документы. Малворн, оказавшийся союзником, выделил им отдельный кабинет, тесную комнату без окон, заваленную старыми архивами и пахнущую плесенью. В этой комнате они жили, ели, спали и трудились. В основном работали.

Летиция, используя свои судейские полномочия и эльфийскую меткость, провела три слушания, на каждом из которых оспаривала очередную часть долга принцессы. Молоток стучал по столу с такой силой, что на столешнице образовалась вмятина, а аргументы были настолько остры, что маг-счётчик, присутствовавший на заседаниях, дважды терял сознание от перегрузки вычислительных способностей. Бри, благодаря внезапным приступам жрического милосердия, раздавала милостыню всем встречным, а затем, движимая воровскими инстинктами, пыталась украсть её обратно. Этот внутренний конфликт истощал морально, но зато она нашла в архивах Управления три тайных прохода и один подземный ход, ведущий в городскую канализацию. Бенедикт Кроу, пребывая в состоянии непрерывного экстаза, составлял акты, протоколы и реестры. Портфель раздулся до невероятных размеров, он начал носить его на спине, как боевой ранец. Принцесса Алекта, которую выпустили из комнаты для должников под личное поручительство Малворна, оказалась на удивление полезным членом команды. Как выяснилось, она имела образование в области экономики и знала три способа законного ухода от налогов, которые даже Бенедикт не смог оспорить.

И всё это время Книга вибрировала. Она лежала в сумке на поясе Элиана и дрожала почти непрерывно. Иногда дрожь была слабой, едва заметной, как жужжание пчелы. Порой сильной, похожей на гул далёкого водопада. Элиан привык к ней, как привыкают к хронической боли. Но он знал, что Книга не сдалась и ждала своего часа.

На восьмой день, когда последний документ был подписан, а долг принцессы сокращён до смехотворных пятидесяти золотых, Элиан наконец решился на то, что откладывал всё это время. Он открыл Книгу и посмотрел на красное пятно. Теперь оно занимало почти половину страницы и пульсировало в ритме, похожем на сердцебиение. От пятна расходились тонкие алые прожилки, как вены, пронизывающие пергамент.

— Ты не просто книга, — сказал Элиан, обращаясь к пятну. — Ты что-то другое. Кто ты?

Пятно запульсировало быстрее. На странице, в самом центре алого марева, начали проявляться буквы.

«Ты хочешь знать правду, автор?»

Элиан сглотнул.

— Хочу.

Буквы исчезли, и на их месте возник новый текст, написанный не деловым почерком Книги, а чем-то более древним и корявым, как у существа, которое только училось писать.

«Я — Сюжетный Паразит. Я родился из первого рассказа, который был рассказан неправильно. Я питаюсь напряжением. Я расту на конфликтах. Я живу в историях, которые не могут закончиться. Ты — мой автор. Ты моя еда. Ты моя тюрьма».

Элиан перечитал текст трижды. Его руки дрожали. Правда оказалась страшнее, чем он предполагал. Книга была не проклятым артефактом, а клеткой. Веррок, архивариус третьего ранга, стал тюремщиком существа, которое питалось сюжетами.

Он поднял голову и оглядел кабинет. Его команда занималась своими делами, не подозревая о том, что происходило у него в руках. Летиция переписывала решение суда набело. Бри, бормоча молитвы, пыталась незаметно стащить у Бенедикта запасной бланк. Бенедикт, заметив это, рычал и прижимал портфель к груди. Малворн спал в углу, на его лице впервые за много месяцев было спокойное выражение. Принцесса Алекта читала налоговый кодекс и делала пометки на полях.

— Мне нужно знать, как тебя уничтожить, — тихо сказал Элиан, снова склоняясь над Книгой.

Ответ появился не сразу. Буквы проступали медленно, словно Паразит не хотел отвечать, но был вынужден подчиняться правилам.

«Ты не можешь меня уничтожить. Но ты можешь уморить меня голодом. Если история станет настолько скучной, что напряжение исчезнет, я потеряю связь с реальностью. Я усну. Но ты не сможешь. Ты сам часть истории и любишь порядок. Ты не умеешь писать скучно».

Элиан хотел возразить, но осёкся. Паразит был прав. Всё, что он писал до сих пор, имело сюжет. Даже его попытки избежать приключений приводили к новым приключениям. И бюрократические победы были, по сути, маленькими историями с напряжением, конфликтом и развязкой.

Была одна вещь, которую он умел делать идеально и которая была его призванием, страстью и проклятием. Он умел систематизировать.

Элиан закрыл Книгу и встал. Его лицо, осунувшееся и бледное, осветилось холодным, решительным светом. Он понял, что нужно делать. И для этого ему надо было попасть в Храм Вечного Слова.

Храм Вечного Слова находился в трёх днях пути от Этернхолда. Это было древнее сооружение, построенное ещё в те времена, когда магия была не наукой, а ремеслом, а книги писали не чернилами, а кровью драконов. По слухам, в подземельях Храма хранился Архив Творцов, собрание всех когда-либо написанных историй, включая те, что так и не были закончены. Там, среди незавершённых сюжетов и брошенных героев, Элиан надеялся найти ответ. Как написать скучный финал. Как переписать историю так, чтобы Сюжетный Паразит умер от голода.

Он изложил свой план команде. Реакция была неоднозначной.

— Мы только что закончили оформление документов, — простонал Бенедикт. — Я составил двести сорок три бланка. Я хочу отдохнуть, выспаться и подать отчёт о проделанной работе, а ещё получить премию.

— В Храме Вечного Слова нет налогов, — заметила Бри. — Я проверяла. Это экстерриториальная зона. Там даже воровать нечего, одни старые пергаменты.

— Старые пергаменты, — повторил Элиан. — Именно они нам и нужны.

Летиция задумчиво постучала молотком по столу. Её эльфийская половина требовала немедленно отправиться в поход, навстречу новым приключениям, а судейская настаивала тщательно изучить вопрос, прежде чем принимать решение.

— А что будет, если мы не пойдём? Если мы просто останемся здесь и будем жить дальше?

Элиан поднял руку, показывая цепь.

— Эта цепь не спадёт, пока история не закончится. Паразит будет требовать новых конфликтов. Он будет саботировать любые попытки мирной жизни. Мы не сможем просто остаться. Рано или поздно он заставит нас сражаться. И в этот раз это может быть не судебный процесс. Это может быть настоящая битва. С кровью и жертвами.

Принцесса Алекта отложила налоговый кодекс и встала.

— Я иду с вами. Мой долг уменьшен до пятидесяти золотых, но формально я всё ещё арестована. Если мы найдём способ уничтожить Паразита, возможно, заодно мы найдём способ уничтожить и саму концепцию налоговой задолженности.

Малворн, проснувшийся в углу, зевнул и кивнул.

— Я тоже иду. После того, что вы для меня сделали, я обязан вам жизнью. И если император узнает, что я отпустил принцессу без полного погашения долга, меня казнят. Так что я в бегах. Лучше бежать вместе с вами.

Таким образом, отряд был сформирован. Архивариус, налоговый варвар, судья-лучница, воровка-целительница, принцесса-экономист и бывший тёмный маг, оказавшийся главой налоговой. Шестеро человек, объединённых одной целью и одной магической книгой.

И они двинулись в путь.

Дорога до Храма Вечного Слова заняла не три дня, а шесть. Виной тому был Бенедикт Кроу, который не мог пройти мимо ни одного дорожного указателя, не проверив его на соответствие стандартам. Указатели, расставленные вдоль тракта, были старыми, покосившимися. Ни один из них не имел правильно оформленного регистрационного номера. Бенедикт останавливался у каждого, доставал бланк и составлял акт о нарушении. Когда Летиция попыталась его урезонить, он заявил, что это его варварский долг блюсти порядок даже в дикой местности. Бри предложила просто украсть у него все бланки, но Элиан запретил. Он понимал, что если лишить Бенедикта бланков, его варварская ярость выйдет из-под контроля, и тогда они будут иметь дело не с налоговым инспектором, а с настоящим берсерком. Порядок был для Бенедикта тем же, чем кость для собаки, отними её и получишь укус.

На третий день пути они наткнулись на разбойников. Это были классические разбойники с большой дороги. Бородатые, грязные, вооружённые ржавыми мечами и тупыми топорами. Они выскочили из-за скалы, размахивая оружием. Их главарь, детина с повязкой на глазу, проревел стандартную фразу про кошелёк и жизнь.

Команда отреагировала мгновенно. Летиция вскинула свой судейский молоток и объявила, что разбой находится в юрисдикции коронного суда и карается сроком от пяти до пятнадцати лет. Бри немедленно предложила разбойникам сделку, они отдают ей всё награбленное, а она взамен молится за их здоровье. Бенедикт потребовал у главаря предъявить лицензию на грабёж. Малворн попытался оценить стоимость их оружия для налогообложения. Принцесса Алекта прочитала им лекцию о неэффективности разбоя как бизнес-модели, указав, что чистая прибыль с одного ограбления, за вычетом расходов на амортизацию инвентаря и лечение ран, составляет менее десяти процентов.

Разбойники, которые ожидали страха и мольбы о пощаде, впали в ступор. Главарь, который за свою жизнь ограбил сотни караванов, никогда не сталкивался с командой, которая реагирует на ограбление, как на налоговую проверку. Он попытался что-то возразить, но Летиция уже достала гербовую бумагу и начала писать обвинительное заключение, а Бри, движимая жрическим порывом, начала благословлять разбойников на праведный путь и попутно проверять их карманы.

В итоге разбойники бежали. Они побросали оружие и скрылись в лесу, а их главарь на прощание прокричал, что с него хватит, он уходит в честные труженики и открывает пекарню. Элиан записал этот инцидент в журнал как «победу методами дезорганизации противника». Книга на его поясе завибрировала, но на этот раз без энтузиазма. Она явно ожидала более кровавой развязки.

На пятый день у них закончились съестные запасы. Точнее, еда не закончилась. Бри, повинуясь жрическому порыву, раздала половину припасов бродячим нищим, а вторая половина была конфискована Бенедиктом для проведения инвентаризации, которая затянулась, потому что каждый продукт требовал отдельного акта приёмки-передачи. К вечеру пятого дня команда, голодная и злая, сидела вокруг костра и слушала, как Бенедикт зачитывает опись конфискованного сыра. Сыр был описан с точностью до грамма, с указанием сорта, даты изготовления и предполагаемого срока годности. Принцесса Алекта предложила съесть сыр сразу после зачтения акта. Бенедикт возразил, что сначала нужно оформить акт списания. Летиция вызвалась провести этот процесс в ускоренном порядке. Бри, не выдержав, просто украла сыр и начала есть. Бенедикт закричал о нарушении процедуры, Летиция закричала о неуважении к суду, Малворн попытался оценить стоимость съеденного сыра для отчётности, принцесса Алекта потребовала свою долю, а Элиан сидел в стороне, смотрел на всё это и записывал в журнал.

«Пятый день похода. Команда на грани распада. Причина — сыр. Рекомендация: в следующий раз брать с собой нотариуса».

На шестой день они наконец увидели Храм.

Храм Вечного Слова возвышался над равниной, как гигантский стеллаж, построенный безумным архитектором. Он был сложен из серого камня и состоял из бесчисленных башен, каждая из которых увенчана не шпилем, а раскрытой каменной книгой. Вокруг Храма рос лес мёртвых деревьев, чьи стволы были исписаны строчками из забытых поэм, а ветви заканчивались не листьями, а пожелтевшими страницами. Воздух здесь пах старой бумагой, воском и чем-то ещё, что Элиан не мог опознать, но что вызывало у него смутную тревогу.

Вход в Храм охраняли двое стражей. Они были облачены в мантии, расшитые цитатами, и держали в руках не мечи, а массивные фолианты. Их лица были скрыты капюшонами, только глаза светились мягким голубым светом.

— Кто вы и зачем пришли в Храм Вечного Слова? — спросил один из них. Его голос звучал как шелест переворачиваемых страниц.

Элиан вышел вперёд.

— Я Элиан Веррок, архивариус третьего ранга. Я пришёл, чтобы найти Архив Творцов. Мне нужно узнать, как закончить историю.

Страж перевёл взгляд на его руку, потом на цепь и сумку, из которой выглядывал уголок Книги.

— Ты — автор. Ты привязан. Мы чувствуем Паразита. Он силён и голоден.

— Именно поэтому я здесь, — сказал Элиан. — Я хочу уморить его голодом.

Стражи переглянулись. Затем тот, что заговорил первым, кивнул и отступил в сторону.

— Архив Творцов открыт для тех, кто ищет знания. Но помни. Знание не всегда сулит покой. Иногда оно приносит только новые вопросы.

Элиан кивнул. Он знал это лучше, чем кто-либо. Вся его жизнь была чередой вопросов, на которые он находил ответы только для того, чтобы обнаружить, что каждый из них порождает три новых вопроса. Такова природа знания и бюрократии.

Команда вошла в Храм. Внутри он оказался ещё больше, чем снаружи. Залы уходили в бесконечность и были заполнены стеллажами, на которых расставлены книги. Миллионы книг. Миллиарды. Они стояли на полках, лежали на столах, громоздились на полу. И все были незакончены. Элиан понял это, взяв первую попавшуюся. Она открылась на середине, и текст обрывался на полуслове. «И тогда герой выхватил меч и...» И всё. Дальше пустота.

— Это истории, которые авторы не смогли закончить, — произнёс голос из темноты.

Элиан обернулся. К ним приближался старик в такой же мантии, что и стражи, но его мантия была покрыта таким количеством цитат, что исходная ткань едва угадывалась. Его лицо было изрезано морщинами, как страница строчками, а глаза смотрели мудро и печально.

— Я — Хранитель Архива. Моё имя утеряно. Я помню только должность. Добро пожаловать в Храм Незаконченных Сюжетов.

Элиан поклонился. Его команда, следуя примеру, тоже изобразила что-то похожее на поклон. Бенедикт при этом случайно выронил портфель, из него посыпались бланки. Бри немедленно начала их собирать, но Элиан заметил, что часть бланков она засовывает себе в карман. Летиция одёрнула её судейским взглядом, но промолчала.

— Мы ищем метод, — сказал Элиан, обращаясь к Хранителю. — Способ написать скучный финал. Такой скучный, чтобы Сюжетный Паразит умер от голода.

Хранитель долго смотрел на него. Затем перевёл взгляд на Книгу в сумке Элиана. Его глаза, старые и выцветшие, на мгновение вспыхнули.

— Ты хочешь убить Паразита. Это опасное желание. Многие пытались. Никто не преуспел. Но я знаю, где искать ответ.

Он повернулся и пошёл в глубину зала. Команда последовала за ним.

Они шли долго. Залы сменялись залами, стеллажи стеллажами. Элиан видел книги всех мастей и размеров. Тонкие брошюры и толстые фолианты. Свитки и кодексы. И все они были незакончены. Где-то на полпути заметил книгу, на корешке которой было вытеснено «История одного архивариуса, который случайно привязался к магической книге». Он вздрогнул и хотел взять её, но Хранитель остановил его.

— Не сейчас. Сначала знание.

В конце концов они пришли в маленькую комнату, больше похожую на келью. В ней не было ничего, кроме стола и одного-единственного стеллажа. На стеллаже стояла книга. Одна единственная. Она была тонкой, потрёпанной и выглядела так, словно её читали тысячу раз.

— Это — «Трактат о природе сюжетов», — сказал Хранитель, беря книгу в руки. — Его написал первый автор, который столкнулся с Паразитом и выжил. Он не смог убить его, но понял, как работает их связь с реальностью. Читай.

Элиан взял книгу. Она была лёгкой, почти невесомой. Он открыл первую страницу и начал читать.

То, что он узнал, потрясло его до глубины души.

Сюжетный Паразит, как объяснял автор трактата, был существом из другого слоя реальности и не мог существовать сам по себе, ему нужен был носитель — история. Он прикреплялся к незаконченному сюжету и начинал расти, питаясь напряжением между началом и финалом. Чем дольше история не заканчивалась, тем сильнее становился Паразит и больше влиял на реальность, искажая события в пользу драмы.

Единственный способ убить Паразита состоит в том, чтобы лишить его пищи. Закончить историю, сделать так, чтобы финал был настолько скучным, настолько лишённым напряжения, что Паразит не смог бы переварить его и погиб. Он питался эмоциями: страхом, гневом, радостью, печалью. Если финал не вызывал никаких эмоций, то Паразит терял связь с реальностью и исчезал.

Но была одна проблема. Автор, написавший финал, тоже терял связь с историей. Он становился её частью и исчезал вместе с ней. Первый автор, столкнувшийся с Паразитом, не решился на это и предпочёл запереть Паразита в книге, спрятать её в библиотеке.

Элиан закрыл трактат. Его руки дрожали. Исчезнуть вместе с историей. Это была цена. И он должен был решить, готов ли он заплатить её.

— Я не могу. Не хочу исчезать.

Хранитель посмотрел на него с сочувствием.

— Никто не хочет. Но, возможно, есть другой способ. В трактате говорится о том, что если переписать историю с самого начала, заменив все драматические моменты на описание рутинных действий, Паразит может ослабеть настолько, что его можно будет отделить от книги без вреда для автора. Но для этого нужно найти страницы, на которых оставлены следы, и переписать их. Все до единой.

— Сколько их? — спросил Элиан.

Хранитель указал на Книгу в его сумке.

— Открой её. И посмотри на красное пятно. Сосчитай прожилки, которые отходят от него. Каждая прожилка является страницей, помеченной Паразитом. Все сцены ты должен переписать.

Элиан открыл Книгу. Красное пятно разрослось ещё больше. От него отходили десятки тонких алых линий, пронизывающих пергамент. Он попытался сосчитать их и сбился на третьем десятке. Их было слишком много.

— Это займёт недели.

— Месяцы, — поправил Хранитель. — Возможно, годы. Всё зависит от того, насколько быстро ты умеешь писать скучные тексты.

Элиан подумал о своей работе, бесконечных актах, отчётах, описях и реестрах, которые составлял за четырнадцать лет службы. Писать скучные тексты он умел. Это было, пожалуй, его единственным настоящим талантом.

— Я справлюсь, — сказал он.

И в этот момент Книга в его руках взорвалась.

Глава 10. Финальная битва

Книга взорвалась чернилами. Это было не метафорическое выражение, не фигура речи и не преувеличение. Случилось физическое событие, произошедшее в маленькой келье Храма Вечного Слова. Оно имело совершенно конкретные последствия. Обложка фолианта распахнулась, и из него, словно из прорванной плотины, хлынул поток. Густой, чёрной, маслянистой жидкости, которая пахла типографской краской, железом и чем-то ещё, чему Элиан не мог подобрать названия, но что вызывало у него глубинное, животное отвращение.

Чернила залили стол, потекли на пол и начали растекаться во все стороны, игнорируя законы физики. Они не просто текли вниз, подчиняясь гравитации. Масса ползла вверх по ножкам стола, стенам и стеллажам. Двигалась целенаправленно, как живое существо. Потому что и было чем-то обладающим сознанием.

Элиан отшатнулся и едва не упал, запутавшись в собственной мантии. Цепь на его запястье раскалилась добела и зазвенела так пронзительно, что заложило уши. Бенедикт Кроу, стоявший ближе всех к двери, издал боевой клич, который на этот раз звучал не как цитата из налогового кодекса, а как настоящий варварский рёв. Летиция вскинула судейский молоток и прицелилась в чернильную массу, словно это был подсудимый, которого нужно приговорить. Бри, движимая жрическим порывом, попыталась благословить чернила, но тут же одёрнула себя и спряталась за спину Малворна. Малворн, который за свою жизнь повидал много должников, но никогда не видел живых чернил, просто замер с открытым ртом. Принцесса Алекта, сохраняя достоинство, прижалась к стене и приготовилась дорого продать свою жизнь, желательно с предоставлением рассрочки.

А чернила всё текли и текли. Они собирались в центре комнаты, формируя нечто. Сначала это была просто лужа, затем холм, потом столб, который начал уплотняться и принимать очертания человека, но лишь отдалённо. У существа, рождавшегося из чернил, обозначились руки и ноги, голова и туловище. Но пропорции были нарушены. Руки слишком длинные, пальцы тонкие, и их было много. Голова лишена лица, если не считать двух прорезей и рта, который был не ртом, а скорее разрывом в чернильной плоти, заполненным тьмой.

Сюжетный Паразит воплотился и больше не прятался в страницах, не манипулировал сюжетом исподтишка. Он вышел наружу, в реальный мир. Его рост достигал потолка, тело переливалось и колыхалось, как ртуть, от него исходил жар, смешанный с запахом горелой бумаги.

Хранитель Архива, который всё это время стоял в углу, прижал трактат к груди и прошептал.

— Этого не должно было случиться. Паразит не может покинуть книгу без... без автора.

Элиан услышал его и похолодел. Без автора. Он был автором. Он был всё ещё привязан к книге цепью. И Паразит использовал эту связь, чтобы вырваться.

Чернильный монстр медленно повернул голову и уставился на Элиана. Алые прорези глаз сузились. Рот-разрыв открылся, и из него вырвался звук. Это был не крик и не рёв, а скорее шум. Похожий на одновременное чтение тысячи книг. И в нём можно было разобрать слова. Обрывки фраз. Цитаты из ненаписанных историй.

«Герой выхватил меч...»

«И в этот момент...»

«Внезапно...»

«Но тут...»

Паразит говорил незаконченными предложениями. Каждая капля чернил в его теле была недосказанным словом, каждый сгусток был оборванным сюжетом. Он был воплощением творческого кризиса, ходячим памятником всем историям, которые так и не были дописаны.

Элиан смотрел на него и чувствовал, как страх сменяется чем-то другим, похожим на злость. Он не просил эту книгу создавать приключения и быть героем. Хотел только тишины, покоя и правильно заполненных формуляров. А вместо этого получил чудовище.

— Ты, — сказал он, и его голос дрогнул. — Ты испортил мне жизнь. Ты поджёг библиотеку. Ты превратил налогового инспектора в варвара. Ты...

Паразит не дал ему закончить. Одна из его многочисленных рук, тонкая и гибкая, как плеть, метнулась вперёд и схватила Элиана за плечо. Прикосновение было обжигающим. Чернила просочились сквозь ткань мантии и коснулись кожи. Архивариус почувствовал, как в его голову врываются чужие мысли, обрывки сюжетов, кровавые битвы, трагические смерти, неразделённая любовь, проклятия, похищения, погони. Паразит пытался навязать историю. Настоящую, эпическую, полную страданий.

— Нет, — прохрипел Элиан, отдирая чернильную руку от своего плеча. — Я не буду. Я не твой персонаж.

— Ты — автор. Ты создал меня и кормил. А теперь ты хочешь меня убить. Но я не умру, а стану тобой. Буду писать вместо тебя. Напишу такую историю, какой ещё не видел мир.

Чернильная масса начала надвигаться. Она обтекала стол, стеллажи, заливала пол. Команда попятилась к двери, но дверь была заблокирована, её залило чернилами, и они затвердели, образовав подобие чугунной плиты.

Бенедикт Кроу, варвар-налоговик, первым пришёл в себя.

— Стоять! — заорал он, в его голосе смешались ярость и привычка командовать. — Именем Одина-аудитора и фискального кодекса! Вы не имеете права нападать без предварительного уведомления! Это нарушение процедуры!

Он выхватил из портфеля бланк. Это была форма Ж-ноль-ноль-один, самая редкая и самая страшная форма из всех существующих. Она использовалась только в случаях крайней необходимости, которая позволяла объявить любое действие ничтожным ввиду процессуальных нарушений.

Бенедикт начал заполнять её прямо на ходу. Он писал, его перо скрипело, как боевой рог. Паразит, который уже готовился поглотить Элиана, замер. Его алые глаза уставились на бланк.

— Что это? Я чувствую... порядок. Я им не питаюсь. Это не напряжение. Порядок, это скука.

Элиан услышал это и понял. Вот он, ключ. Слабое место Паразита, который питался напряжением, рос на конфликтах и драме. А порядок, рутина, бюрократия были для него ядом. Не мгновенным и смертельным, но мучительным.

— Команда! — крикнул Элиан. — Никакого оружия! Только документы!

И он достал свой личный журнал. Тот самый, где записывал каждое событие сухим, протокольным языком, без эмоций и пафоса.

— Слушай, — сказал он, обращаясь к Паразиту. — И наслаждайся. Это мой финал.

Он открыл журнал и начал читать.

«Инвентаризационная опись событий за период с четверга по текущий день. Пункт первый. В четверг в помещении Запретной Секции обнаружен артефакт, классифицированный как магическая книга. Пункт второй. В результате контакта с артефактом произошло несанкционированное прикрепление цепи к левому запястью архивариуса. Пункт третий...»

Паразит дёрнулся. Его чернильное тело пошло рябью. Алые глаза замигали.

— Прекрати. Это... это невыносимо. Где напряжение? Конфликт?

Элиан продолжал читать. Его голос звучал монотонно, как у чиновника, зачитывающего циркуляр.

«...Пункт семнадцатый. Появление спутника-варвара. Вместо варвара получен налоговый инспектор Бенедикт Кроу. Отклонение от плана зафиксировано. Составлен акт о несоответствии. Пункт восемнадцатый...»

Паразит начал уменьшаться. Его тело теряло плотность, конечности втягивались обратно в туловище. Он корчился, как червяк на сковородке, и издавал звуки, похожие на скрежет ржавых петель.

— Не-е-ет, — стонал он. — Это... сухо. Пресно. Я голодаю. Я...

Летиция поняла манёвр и присоединилась. Она достала из сумки судебный протокол и начала читать свой текст, перебивая Элиана.

«Заседание городского трибунала Этернхолда от пятнадцатого числа сего месяца. Слушалось дело номер триста сорок семь. Предмет разбирательства: похищение принцессы Алекты. Стороны: потерпевшая, обвиняемый Малворн, свидетель Веррок. Ходатайство о реструктуризации долга удовлетворено. Постановление...»

Паразит взвыл. Его тело сокращалось, как сдувающийся воздушный шар. Чернила, из которых он состоял, начали расползаться лужами по полу, теряя форму и цвет.

Бри, которая до этого пряталась, внезапно выскочила вперёд. Её лицо светилось вдохновением, смешанным с отчаянием.

— Я тоже! — закричала она. — Я умею! Я жрица! Я... я зачитаю список пожертвований!

Она выхватила из-за пазухи мятый листок, на котором корявым почерком было записано всё, что она «благословила» за последние дни.

— Одна краюха хлеба нищему на перекрёстке! Одна миска супа вдове у Восточных ворот! Два медяка калеке на паперти! Одеяло сиротам из приюта Святого Варфоломея! Я не крала это одеяло, честное слово, я его сначала украла, но потом благословила обратно!

Паразит рухнул на колени. Его тело растекалось, как пролитое молоко, и с каждым словом Бри он терял ещё одну каплю.

— Милостыня, — прохрипел он. — Милосердие. Это... это отвратительно. Это не драма. Это... это доброта. Я не могу переварить доброту.

Малворн, который всё это время стоял как парализованный, вдруг ожил. Его лицо исказилось гримасой мученической решимости. Он порылся в складках своей мантии и извлёк свиток. Огромный, пожелтевший, перевязанный красной лентой.

— Это реестр безнадёжных долгов. Я должен был списать их ещё пять лет назад. Но не мог. План по взысканиям... Раньше боялся... Но сейчас, — он развернул свиток, — сейчас списываю их. Все. Слушай, Паразит. Долг кузнеца Томаса десять золотых. Списан. Долг вдовы Маргарет три золотых. Списан. Долг сиротского приюта двадцать золотых. Списан. Долг городской богадельни пятьдесят золотых. Списан...

И Паразит закричал. Это был настоящий крик, полный боли и ужаса. Списанные долги, прощённые обязательства, отпущенные грехи, всё это было для него невыносимо. Он питался напряжением, а прощение снимало напряжение и уничтожало конфликты. Каждое слово Малворна было для него как удар ножом.

Чернильный монстр таял на глазах. Он уменьшился уже до размеров человека, потом размеров ребёнка, затем лужи на полу. Но всё ещё боролся. Его алые глаза, теперь едва различимые, пылали ненавистью.

И в этот момент Бенедикт Кроу закончил заполнять свою форму.

— Готово! Форма Ж-ноль-ноль-один! Акт о признании действий Сюжетного Паразита ничтожными ввиду отсутствия надлежащего уведомления и нарушения четырнадцати пунктов регламента! Подписано, заверено, скреплено печатью!

Он швырнул бланк в чернильную лужу. Бланк упал плашмя, и в тот же миг чернила вспыхнули. Не огнём, а холодным, белым, безжалостным светом, который исходил от букв, написанных на бланке. Символы переписывали реальность. Они объявляли действия Паразита незаконными. Реальность, подчиняясь магии правильно оформленного документа, принимала это.

Паразит издал последний, предсмертный вопль. Это был даже не звук, пробежавший по цепи, соединяющей его с Элианом, а импульс боли, страха и бессильной злобы. Затем оковы на запястье лопнули. Звенья разлетелись синими искрами и растаяли в воздухе. Книга, лежавшая на полу, захлопнулась. Её страницы, испачканные чернилами, начали очищаться. Красное пятно, занимавшее почти весь разворот, съёживалось, бледнело и наконец исчезло, оставив после себя только чистый пергамент.

Чернила на полу высохли мгновенно, превратившись в тонкую, хрупкую корку, похожую на засохшую грязь. Элиан стоял, тяжело дыша, и смотрел на пустую обложку Книги. Всё было кончено. Паразит был повержен.

В келье повисла тишина. Долгая, звенящая, нарушаемая только дыханием шестерых человек и одним тихим, почти неслышным звуком падающих страниц. Хранитель Архива, который всё это время стоял в углу, прижимая трактат к груди, медленно опустился на колени и начал собирать рассыпавшиеся листы.

— Вы сделали это. Вы действительно сделали это. Паразит уничтожен.

— Но мы не использовали скучный финал, — сказал Элиан. — Мы использовали документы.

Хранитель покачал головой.

— Документы и есть самый скучный финал. Что может быть скучнее, чем победа, одержанная не мечом, а правильно заполненным бланком? Паразит умер от голода. Вы накормили его бюрократией, и он не смог переварить.

Бенедикт Кроу, услышав это, выпрямился и гордо поправил портфель.

— Я всегда говорил, что правильное оформление документов способно победить любое зло. Теперь у меня есть доказательство.

Летиция, всё ещё сжимавшая судейский молоток, опустила его и посмотрела на лопнувшую цепь на запястье Элиана.

— Это значит, что мы свободны? Паразит уничтожен. История закончена. Мы можем вернуться к нормальной жизни?

Элиан хотел ответить «да». Он открыл рот, но не успел произнести ни слова. Потому что Книга, лежавшая на полу, снова открылась. Её страницы зашелестели, переворачиваясь одна за другой, и на последней, самой последней странице, проступила надпись. Не алыми буквами, не угрожающим шрифтом, а обычным, деловым почерком.

«Конец первой части. Автору предлагается приступить к написанию продолжения. Сюжетные линии не закрыты. Персонажи требуют развития».

Элиан прочитал это. Затем перечитал и медленно поднял глаза на свою команду. Бенедикт уже доставал новый бланк. Летиция хмурилась. Бри что-то прятала в карман, кажется, осколок засохших чернил «на память». Малворн пересчитывал оставшиеся у него бланки списанных долгов. Принцесса Алекта смотрела в потолок и считала в уме проценты.

— Нет, — сказал Элиан. — Никакого продолжения. Я закрываю эту книгу и возвращаюсь в библиотеку...

Он осёкся. Библиотека. Его отстранили от работы. За дракона и пожар.

Впереди ждало ещё одно бюрократическое приключение. Судя по выражению лица Бенедикта, который уже держал наготове форму для восстановления на работе, оно обещало быть не менее сложным, чем битва с Паразитом. Элиан вздохнул, поправил очки и взял бланк. Его история ещё не закончилась. Но, по крайней мере, теперь он точно знал, как именно она завершится. Правильно оформленным документом.

Глава 11. Окончательное решение

Обратный путь из Храма Вечного Слова в Этернхолд занял меньше времени. По сравнению с путешествием туда это был практически курорт. Бенедикт Кроу, израсходовавший весь запас бланков на составление акта о ничтожности действий Паразита, не мог больше останавливаться у каждого дорожного указателя. Он просто шёл и страдал, глядя на неправильно оформленные столбы и шепча себе под нос параграфы устава. Летиция, чья эльфийская половина требовала подвигов, развлекалась тем, что стреляла из воображаемого лука по мнимым врагам и заносила результаты в протокол. Бри, раздираемая между жрическим состраданием и воровскими инстинктами, в итоге нашла компромисс. Она воровала вещи, а затем возвращала их владельцам, получая моральное удовлетворение от процесса и результата. Малворн, бывший глава налогового управления, а ныне беглец, постоянно оглядывался через плечо, ожидая погони от императорских ревизоров. Принцесса Алекта, чей долг сократился до пятидесяти золотых, но формально не был погашен, ехала верхом на лошади, которую одолжила у Храма, при этом читала трактат по экономике.

Элиан Веррок замыкал процессию. Шёл пешком, держа в руках закрытую Книгу. Её страницы были чисты, а цепь исчезла. Но это ещё не конец. Паразит был повержен, но Книга осталась. И последняя страница, на которой проступила надпись про «конец первой части», всё ещё была активна. Книга ждала. Она не собиралась отпускать его просто так.

Этернхолд встретил их привычным шумом и суетой. Город жил своей жизнью, не подозревая о том, что в его библиотеке едва не погиб архивариус, а в его налоговом управлении едва не воцарился хаос. Команда распалась у городских ворот. Летиция отправилась в здание суда, у неё накопилось семьдесят нерассмотренных дел, её отсутствие грозило коллапсом всей судебной системы. Бри, попрощавшись, скрылась в переулках, пообещав навещать их «когда будет что-нибудь ценное». Малворн, накинув капюшон, пошёл искать убежище, он планировал подать прошение о помиловании, но для этого нужно было собрать сорок три справки. Принцесса Алекта, чей отец-мэр всё ещё не знал о её освобождении, пошла в ратушу. Бенедикт Кроу, верный спутник и налоговый варвар, остался с Элианом.

— Мне нужно восстановиться на работе, — сказал Элиан, глядя на шпили Библиотеки Этернхолда. — И мне нужно разобраться с Книгой.

— Я помогу, — заявил Бенедикт. — У меня остался один бланк. Самый важный.

— Какой?

— Форма В-ноль-один. Заявление о восстановлении на службе в связи с форс-мажорными обстоятельствами. Требует подписи трёх свидетелей, начальника отдела кадров и нотариуса.

Элиан вздохнул. Он ожидал этого. Бюрократия не закончилась. Она никогда не заканчивалась, а просто принимала новые формы.

Главный Библиотекарь Арчибальд Финч сидел в своём кабинете, когда Элиан и Бенедикт вошли без стука. Финч поднял голову, и его лицо, обычно выражавшее смесь превосходства и скуки, на мгновение исказилось. Он не ожидал увидеть Веррока снова. По крайней мере, не так скоро. И уж точно не в сопровождении налогового инспектора.

— Веррок, — произнёс он ледяным тоном. — Вы отстранены. Ваше присутствие в библиотеке нежелательно.

— Я подаю заявление о восстановлении, — сказал Элиан и положил на стол бланк, который Бенедикт заполнил по пути. — Форма В-ноль-один. Ознакомьтесь.

Финч взял бланк и начал читать. Его брови поползли вверх. Затем ещё выше. Он отложил бланк и посмотрел на Элиана с выражением, которое можно было назвать уважением, если бы Финч вообще был способен на уважение к кому-либо, кроме себя.

— Здесь написано, что вы уничтожили Сюжетного Паразита, спасли принцессу, реструктуризировали государственный долг и предотвратили уничтожение налоговой системы города. Это правда?

— Да. У меня есть свидетели. Пять человек, не считая меня. И одна из них это принцесса Алекта.

Финч откинулся на спинку кресла. Его лицо не выражало ничего, но Элиан знал, что под этим непроницаемым фасадом идёт напряжённая работа. Он был бюрократом до мозга костей, а бюрократы не любят признавать свои ошибки, но ещё больше, когда их обвиняют в превышении полномочий. А отстранение сотрудника, который спас город, вполне могло быть расценено как превышение.

— Хорошо. Я восстановлю вас. Но есть одно условие.

— Какое?

— Книга, — Финч указал на фолиант, который Элиан держал в руках. — Она должна быть сдана в архив. В сектор особо опасных артефактов. С грифом «не подлежит выдаче». Вы заполните все необходимые формуляры и сдадите её под роспись.

Элиан посмотрел на Книгу. Её обложка была чиста, страницы пусты. Но она не стала безопасной, а всё ещё была магическим артефактом и могла найти нового автора. Нового героя. Следующую жертву.

— Я сдам её. Но сначала я должен кое-что сделать.

Он сел за стол, открыл Книгу на первой странице и достал перо. Бенедикт, поняв, что сейчас произойдёт что-то важное, замер у двери. Финч, забыв о своей обычной неприступности, подался вперёд.

Элиан начал писать. Он писал долго. Час за часом, страница за страницей. Переписывал всю историю, которую создал, начиная с самой первой фразы. «Надоедливый инспектор Ферус поскользнётся на лестнице», эта строка была заменена на «Инспектор Ферус проводит плановую проверку и не обнаруживает нарушений». «Я обретаю верного спутника-варвара» на «В кабинет заходит налоговый инспектор для сверки отчётности». «Тёмный маг Малворн похищает принцессу» на «Глава налогового управления проводит плановый аудит задолженности». Каждая драматическая сцена, конфликт и битва, всё переписывалось в сухие, канцелярские формулировки, лишённые эмоций и напряжения.

Книга сопротивлялась, страницы нагревались, чернила расползались, буквы пытались вернуться в исходное состояние. Но без Паразита, который мог бы подпитывать её сопротивление, она была бессильна. Элиан писал, и его перо двигалось ровно и методично, как станок для печати.

Когда он закончил, за окном уже стемнело. Элиан закрыл Книгу. Её страницы больше не светились, и обложка не вибрировала. Она была просто книгой с пустыми страницами.

— Готово. Теперь её можно сдавать в архив.

Он взял чистый лист бумаги и написал на нём сопроводительную записку.

«Архивариус Веррок рекомендует закрыть доступ к данному экземпляру ввиду бесполезности для научной работы. Артефакт нейтрализован, магическая активность нулевая. Разрешение на хранение получено. Подпись».

Он приложил записку к Книге и протянул Финчу. Тот взял фолиант так осторожно, словно это была ядовитая змея.

— Вы переписали всё? — спросил Финч. — Каждую страницу?

— Каждую. Теперь это не история о герое, который сражается с драконами и спасает принцесс. Это отчёт о налоговой проверке, которая закончилась реструктуризацией долга. Самая скучная история из всех возможных.

Финч посмотрел на него долгим взглядом. Затем, впервые за всё время их знакомства, уголок его рта дрогнул в подобии улыбки.

— Веррок. Вы повышены до архивариуса второго ранга. С завтрашнего дня.

И он ушёл, унося Книгу. Бенедикт, оставшись с Элианом наедине, хлопнул его по плечу так, что тот едва не упал.

— Мы победили! — прогудел варвар-налоговик. — Форма В-ноль-один сработала! Я знал, что она сработает!

Элиан поправил очки и улыбнулся. Усталой, но искренней улыбкой.

— Да, мы победили. Теперь можно возвращаться к работе.

Возвращение к работе оказалось делом небыстрым. Хотя приказ о восстановлении был подписан, а повышение утверждено, Элиану предстояло заполнить ещё четырнадцать форм. Акт о возврате на рабочее место. Акт о передаче дел. Акт о снятии взыскания. Акт об уничтожении магического артефакта. Акт о проведении инвентаризации Запретной Секции. И ещё девять форм, названия которых Элиан даже не пытался запомнить.

Он сидел в своей каморке, которая теперь, после ремонта, выглядела почти как новая. Дверь починили, обломки убрали, а на полу даже появился ковёр. За окном светило солнце, его лучи падали на стопку чистых бланков, ожидающих заполнения.

Элиан взял первый бланк и обмакнул перо. Его рука двигалась привычно, без дрожи. Он заполнял графы одну за другой. Это было самое успокаивающее занятие в мире. Никаких драконов, никаких разбойников, никаких Сюжетных Паразитов. Только он, перо и правильно оформленные документы.

Эпилог. Отказ от геройства

Прошёл месяц. Срок, за который в Этернхолде произошло много изменений.

Бенедикт Кроу стал главой Налогового Управления и первым делом издал циркуляр, обязывающий всех инспекторов вести себя «свирепо, но в рамках кодекса». Его боевой клич «Амортизационные отчисления» стал неофициальным гимном управления.

Летиция Мур, судья-лучница, получила прозвище «Эльфийский молот». Она всё ещё не умела стрелять из лука, но её судейские вердикты поражали обвиняемых с точностью стрел.

Бри, воровка-целительница, открыла консультационное агентство «Благословенная кража». Её услуги пользовались спросом у богатых горожан, которые хотели защитить свои дома. По четвергам она по-прежнему раздавала милостыню.

Малворн работал с удвоенной энергией, но уже на другой должности. Император, получив отчёт, прислал ему благодарственную грамоту.

Принцесса Алекта, чей долг был полностью погашен, основала Институт Финансовой Грамотности и читала лекции всем желающим. Её курс «Как не задолжать государству» стал самым популярным в городе.

А Элиан Веррок, архивариус второго ранга, сидел в своём новом кабинете. Его место здесь, в Библиотеке. Среди книг, документов и формуляров. Он мог помогать всем, кто нуждался в его знаниях.

Кабинет был просторным, с большим окном и новыми стеллажами. На столе стояла серебряная чернильница, подарок Бри.

Элиан закончил последний отчёт за день и отложил перо. Он посмотрел в окно. Солнце садилось, его лучи окрашивали шпили библиотеки в золотой цвет. Где-то вдалеке, над городом, пролетела стая птиц.

И в этот момент мимо окна пронеслось нечто. Оно было огромное, чешуйчатое, с перепончатыми крыльями и длинным хвостом. Дракон. Самый настоящий. Он пролетел так близко, что стёкла задрожали, и скрылся за крышами домов.

Элиан замер. Его рука потянулась к перу. Где-то в глубине души, в том самом месте, которое когда-то было привязано к Книге, проснулось что-то. Жажда приключений. Желание описать, зафиксировать, понять. Старое, знакомое чувство, которое он считал похороненным.

Он одёрнул руку.

— Нет, хватит с меня драконов.

Взял свой дневник, открыл его на чистой странице и написал всего одну фразу.

«Сегодня не было ничего примечательного».

Затем он закрыл дневник, убрал перо в чернильницу и пошёл домой. Завтра его ждала новая работа. Рутинное, спокойное, скучное занятие, о котором он мечтал все эти недели.

А где-то в небесах, над городом, летел дракон.