Академия (не)благородных девиц. Сладость или Гадость

***

–Итак, мы смогли собрать всего 2994 конфеты...И до нового рекорда нам всего лишь осталось шесть конфет!

–Да, только мы уже обошли все дома в столице, Николь!

–Не все...Остался ещё последний дом на Тринадцатой улице.

–Ты говоришь про тот заброшенный дом, который все жители столицы обходят стороной, потому что считают, что там живёт само зло…Зло, которое убивает каждого, кто посмел постучаться в его дверь?

–Именно!

–Отлично...Всегда мечтала познакомиться со злом в чистом виде...Надеюсь, оно приготовило конфет к нашему приходу!

И две девочки, одетые в костюмы ведьмочек с остроконечными шляпками, подмигнули друг другу, после чего уверенной походкой направились к последнему дому, расположенному на Тринадцатой улице...Колёса небольшой тележки, в которую сёстры сложили все собранные сладости, мерно стучали по плитке аккуратных улиц столицы королевства Гейр, где сегодня отмечали Ночь Памяти предков.

Некогда этот праздник считался символом памяти душам, которые покинули этот мир...На пороге каждого дома было принято зажигать фонари, вырезанные из ярких тыкв. Свет такого фонаря должен был привлечь души умерших родственников семьи, которые могли появиться в мире живых всего лишь раз в год...Но если фонарь гас раньше рассвета, то это означало, что в дом проникли злые духи, и семье следует ждать бед. Поэтому за праздничными фонарями следили тщательно, не давая им погаснуть ни при каких обстоятельствах.

Но это было очень давно. А со временем эта ночь превратилась в простую праздничную забаву...Взрослые украшали свои жилища светящимися огнями и закупались сладостями, а дети наряжались в костюмы потусторонней нечисти и с лозунгом «Сладость или Гадость» ходили по домам соседей, собирая конфеты. Разноцветные пакетики, шуршащие кульки и жестяные ведёрки в форме ярких тыкв или улыбающихся черепов мелькали в свете фонарей, а смех и крики «Сладость или Гадость» разносились по улицам, будто сама ночь стала игрой.

А для близняшек эта ночь была не просто развлечением...Ведь каждый год девочки бились за то, чтобы побить свои прошлогодние результаты по собиранию конфет. И какие-то легенды про призраков, обитающих в последнем доме на Тринадцатой улице, не могли их остановить!...В конце концов, это призракам стоило начинать опасаться встречи с Мишель и Николь!

Над покосившейся крышей последнего дома на Тринадцатой улице вились вороны...Чёрные, словно сплетённые из самой тьмы. Их крылья рассекали сумрак, рождая тяжёлый гул. А громкий крик птиц походил на какое-то заклятье или же предупреждение...Вороны кружились в каком-то своём хаотичном танце, а пожелтевшие листья кружились вместе с ними, словно дополняя это праздничное безумие.

На ржавых кованых воротах, ведущих к последнему дому на Тринадцатой улице, висело предупреждение: «ЗДЕСЬ ЖИВЁТ ЗЛО». Надпись была неровной, выведенной красной засохшей краской, очень сильно похожей на запёкшуюся кровь...А может, это и была настоящая кровь...Густая, потемневшая от времени, въевшаяся в металл.

Впрочем, это предупреждение не остановило близняшек. Девочки общими усилиями открыли ворота...Ржавый металл, который уже давно никто не осмеливался тронуть, издал протяжный скрип...Будто сигнализируя дом и его возможных обитателей, что к ним пожаловали гости.

Стоило только сёстрам ступить на территорию последнего дома на Тринадцатой улице, как ветер усилился, взметнув пыль и сухие травинки, словно предупреждая девочек о чём-то. Холодные порывы трепали платья карнавальные близняшек, но Мишель и Николь подобное предупреждение проигнорировали, уверенно подходя к дому со стенами из потемневшего камня. Узкие окна, похожие на прищуренные глаза, не горели светом, но в них отражалась полная луна...Огромная, ледяная, придавая атмосфере этого дома ещё больше загадочности и таинственности.

И единственным источником света в этом месте был праздничный фонарь…Он стоял на крыльце дома. В вырезанных глазницах почти багровой тыквы горело пламя – неровное, с алыми всполохами, будто внутри тыквы тлел кусочек сердца...Оно не потухало от поднявшегося ветра. Наоборот, казалось, что пламя втягивает в себя воздух, разгораясь всё сильнее, будто питалось самой темнотой вокруг.

Но стоило только двум сёстрам ступить на первую ступень, ведущую к крыльцу дома, как пламя в тыкве резко погасло, унося с собой единственный источник света. Тьма нахлынула мгновенно, плотная, почти осязаемая, будто дом выдохнул её, как дыхание. Но девочки пожали плечами, а после достали из своих рюкзачков фонарики, повесили себе на головы и включили...Тонкие лучи света прорезали мрак, выхватывая из темноты шершавые доски ступеней, облупившуюся краску перил и паутину. Спокойно продолжая подниматься по скрипучим ступеням старого дома, близняшки будто бросали вызов этому месту.

Поднявшись на носочки, Мишель ухватилась за поржавевшее металлическое кольцо, висевшее на покорежённой от времени двери, на которой можно было заметить следы когтей какого-то зверя Мишель несколько раз постучала в дверь...Но никакой реакции от обитателей дома не последовало. Лишь ветер завыл с новой силой, делая атмосферу последнего дома на Тринадцатой улице ещё более зловещей. –Думаешь, там правда никого нет?, – недовольно потопав тяжёлым ботинком по старым доскам крыльца дома, спросила Николь...Чей голос прозвучал неожиданно громко в этой тишин. –Но кто-то же поставил на крыльцо фонарик из тыквы...Ведь он не мог появиться здесь сам, а уж тем более поджечь сам себя!я – уверенно произнесла Мишель, а после вновь постучала в дверь дома, при этом громко крича: –Сладость или Гадость!!! –Гоните конфеты!!! –А если вы добровольно их нам не отдадите, то мы заберём их силой!!! Но ответа вновь не послышалось...Зато дверь дома резко распахнулась, будто приглашая юных посетительниц войти внутрь. Скрип петель прозвучал как стон, и холодный воздух, вырвавшийся из темноты коридора, пах пылью, старой древесиной и чем-то сладковато-гнилостным. Сёстры не спешили идти внутрь...Они переглянулись между собой и одновременно произнесли: –Очень подозрительно! –Похоже на ловушку! И хоть Мишель и Николь показалось всё происходящее очень подозрительным, они не спешили уходить...Ведь для побития рекорда им оставалось раздобыть всего несколько конфет. Поэтому девочки наложили на тележку с собранными конфетами усиленное заклинание чесотки...И теперь любой, кто попытался бы её тронуть, почувствовал бы, будто по коже бегают тысячи невидимых муравьёв. Затем девочки полезли в свои рюкзачки, откуда достали кастеты, складные ножи и самодельные взрывчатки...И только полностью вооружившись, кивнули друг другу и вместе вошли в последний дом на Тринадцатой улице. На стенах холла висели выцветшие от времени плакаты, призывающие посетить дом восковых фигур семьи Рейвенкрофт...Лица на афишах были размыты, будто кто-то нарочно стёр им черты, оставив лишь пустые глазницы и кривые улыбки. А по всему полу были разбросаны газеты с тусклыми буквами...Заголовки которых гласили: «В последнем доме на Тринадцатой улице очевидцы замечают привидений»; «Загадка последнего дома на Тринадцатой улице – что за чудовище там обитает?»; «Куда смотрят власти, если в столице королевства появился проклятый дом?». –Репутация у дома – отстой, – подняв взгляд от пола, сказала Мишель, пнув носком ботинка пожелтевший лист газеты. –Да, такой дом трудновато будет продать, – согласилась с ней сестра, пытаясь включить освещение...Она щёлкала выключателем снова и снова, но свет всё равно не появлялся. –Перед продажей здесь ещё нужно хорошенько убраться, – скривилась одна из девочек, рассматривая клочья паутины, свисающие с потолка, комки пыли, лежащие на полках, покосившихся от времени, и красные пятна чего-то липкого, чем был перепачкан весь пол. –И ремонт здесь тоже был бы кстати, – произнесла вторая близняшка, делая ещё один шаг вперёд и наступая на доску в полу, которая под весом девочки прогнулась с характерным щелчком. В следующее мгновение с потолка дома полетело несколько острых кинжалов...Которые сверкнули в лучах фонариков, как молнии, и все воткнулись в пол. Потому что Николь очень вовремя успела отскочить в сторону, перекатившись через плечо с привычной ловкостью. После случившегося сёстры переглянулись, их глаза в свете фонариков казались огромными, но в них не было страха – только азарт. –Кажется, кто-то хочет, чтобы мы напугались и ушли! –Но мы не уйдём отсюда без конфет! –И мы привыкли сами пугать!

***

Дальше по странному дому сёстры двигались уже более осторожно... Они аккуратно приоткрывали скрипучие двери, и те стонали, словно протестуя против вторжения. В каждом углу словно таилась тень, в каждом шорохе чудился чужой взгляд. Близняшки тщательно осматривали окружающее пространство, подмечая каждую деталь: едва заметные канавки в полу, будто прорезанные специально для какой-то ловушки, тонкие нити, натянутые у плинтусов, и даже крошечные отверстия в стенах, из которых мог вылететь дротик. Они пытались вычислить, где может быть спрятана следующая ловушка, и держались так близко друг к другу, что их плечи почти соприкасались.

Неожиданно прозвучавший резкий скрип заставил близняшек поднять взгляд наверх. Там, в полумраке под потолком, кто-то или что-то невидимое оттолкнулось от тяжёлой массивной люстры...Старинной, с потемневшими бронзовыми завитками и помутневшими хрустальными подвесками, которые позвякивали, как тихие колокольчики беды. Люстра начала раскачиваться из стороны в сторону, её цепи натянулись до предела, издавая металлический стон. Старое крепление не выдержало подобной нагрузки, и люстра рухнула вниз с оглушительным грохотом, взметнув облако пыли и оставив после себя глубокую дыру в полу.

Но девочек порча чужого имущества волновала в последнюю очередь...Их внимание тут же переключилось на постороннюю тень, скользнувшую в темноту коридора...Она мелькнула, как рваный лоскут мрака, и исчезла за поворотом. И, ни секунды не раздумывая, близняшки кинулись вслед за ней, их ботинки глухо стучали по полу, а остроконечные шляпки так и норовили слететь. За спинами сестёр со свистом проносились острые лезвия, падающие с потолка...Они вонзались в пол с треском, от которого вибрировали доски. А когда навстречу бесстрашным охотницам за сладостями полетело бревно с металлическими шипами, они просто перепрыгнули его, не замедляя ни на секунду, будто это был не смертельный снаряд, а обычная преграда на тренировке.

Оказавшись около лестницы, близняшки заметили, что неведомая тень юркнула вниз, и поспешили за ней. Но стоило Мишель и Николь ступить на первую скрипучую ступень, как лестница под их ногами изменилась...Доски зашевелились, словно живые, и конструкция превратилась в пологий спуск, закрученный винтом...Сёстры скатились по нему, будто это была не часть опасной ловушки, а обыкновенная детская горка, покрытая слоем древней пыли, которая взлетала облачками и мерцала в свете фонариков.

Встав на ноги, девочки быстро отряхнули юбки своих праздничных костюмов...Затем они хлопнули друг друга по рукам, и в их глазах плясал азарт, а не страх.

–А это было даже весело!, – рассмеялась Николь, отряхивая пыль с рукава.

–Да, нужно будет предложить в академию лестницы на такие горки заменить, – подхватила Мишель, оглядываясь с любопытством. – Араминнта точно оценит такую идею!

–И девочкам на их неудобных каблуках не придётся по лестницам спускаться...Просто скатились – и всё!

–Только непонятно, как по горкам можно подниматься наверх...Но об этом подумаем потом! А сейчас пора вернуться к погоне!

За разговором сёстры упустили тень, за которой гнались. Они дружно шумно выдохнули, будто сбрасывая с себя весёлое настроение, и принялись внимательно рассматривать окружающую обстановку...Подвал этого жуткого дома был погружён во мрак, но с помощью своих фонариков сёстры смогли разглядеть пространство...Перед ними раскинулся зал, напоминающий заброшенную мастерскую, где время застыло много лет назад.

Столы стояли в хаотичном порядке, а на них в беспорядке валялись разные инструменты: ножи с изогнутыми лезвиями, лопатки, шпатели, тонкие стеки и иглы разных размеров, некоторые из которых поблёскивали, будто их использовали совсем недавно. В углу подвала, в застеклённом шкафу, покрытом густой паутиной, хранились стеклянные глаза разных оттенков, от бледно-голубого до почти чёрного, и уложенные пряди волос. У стены на подставке была установлена женская фигура – без лица, но с детально прорисованными пальцами, которые выглядели пугающе живыми...Казалось, что фигура сейчас шевельнёт ими, протянет руку и схватит незваного гостя. Поэтому сёстры поудобнее перехватили оружие в своих руках и медленно подошли к фигуре, стараясь не шуметь, хотя пыль под ногами всё равно хрустела.

–Помнишь, в холле висели плакаты про дом восковых фигур?, – спросила Николь, осторожно тыча пальцем в фигуру...Фигура на подобный жест никак не отреагировала, оставаясь неподвижной и холодной.

–Да-да, – кивнула Мишель, прищурившись. – Похоже, что этот дом принадлежал той семье...Либо в столице королевства появился ещё один любитель лепить женщин из воска. Может, никто из реальных женщин не соглашается пойти с ним на настоящее свидание, вот он и решил слепить себе идеальную пару.

–Ну и муть, – фыркнула Николь, отходя от восковой фигуры и подходя к чугунному котелку, в котором, самостоятельно помешиваясь половником, кипела красная жижа…Половник двигался сам по себе, будто его крутила невидимая рука, а поверхность жидкости пузырилась и переливалась, как живая.

Рядом с котелком на столе лежала поваренная книга, открытая на странице с рецептом «Кровавого пунша»...Буквы были выведены витиеватым почерком, а рядом стояли пометки на полях, будто сделанные дрожащей рукой.

–Думаешь, что местный маньяк варит из своих жертв пунш?, – прошептала Николь, косясь на котелок.

–Сомневаюсь, – уверенно произнесла Мишель, оглядывая комнату. – Вокруг нет ни окровавленных ножей, ни мясорубок, перемалывающих кости...Да и вообще, – девочка уверенно обмакнула палец в жижу из котелка...Красная субстанция была липкой, такой же, как пятна в холле дома, напоминающие кровь, но при этом тягучей, почти сиропообразной.

Принюхавшись, Мишель поняла, что жижа из котелка пахнет чем-то сладким ягодным, а не отдаёт железом, как бывает с кровью. Поэтому в следующее мгновение девочка облизнула свой палец, чувствуя, как во рту появляется привкус обыкновенной клубники с лёгкой пряной ноткой.

–Это обыкновенный пунш...Ничего интересного, – с каким-то разочарованным вздохом сказала девочка.

–Кажется, наш любитель воска – ещё и поклонник пунша!, – хихикнула Николь.

Сёстры осмотрелись ещё, но вскоре поняли, что в этом странном подвале, больше напоминающем заброшенную мастерскую кукольник, конфет нет. Девочки уже раздосадованно выдохнули, но неожиданно по одной из стен вновь промелькнула неведомая тень...Она двигалась рывками, сбрасывая со стола все запылившиеся инструменты, которые падали с глухим стуком и звоном. Когда тень оттолкнулась от чугунного котелка, переворачивая его, то весь липкий пунш оказался разлит.

Тень спрыгнула на пол и вновь попыталась убежать от девочек, метнувшись в дальний угол...Но в этот раз сёстрам удалось загнать «врага» в угол подвала. Девочки замерли, направив лучи фонариков прямо на тёмный силуэт, и стало ясно – никакой зловещей тени здесь нет. Это был обыкновенный чёрный кот!...Пушистый, с большими круглыми глазами жёлтого цвета, в которых отражался свет фонариков, и взъерошенной шерстью...Мишель осторожно взяла его на руки, и кот на мгновение напрягся, а потом обмяк, будто признавая в ней союзника.

–Малыш напуган, – тихо произнесла девочка, поглаживая его по голове.

–Наверное, он голодный, – поддержала её сестра, наклоняясь ближе и протягивая руку, чтобы кот мог её понюхать.

–Ладно, отыщем здесь конфеты, а потом найдём еду для него, – решительно сказала Мишель, крепче прижимая кота к себе.

И раз ни конфет, ни еды для нового пушистого друга близняшек в этом подвале не было, девочки залезли в кухонный лифт...Чья решётчатая дверь лязгнула, как клетка, а стены пахли металлом и старым деревом. Сёстры нажали кнопку поднятия наверх, и старый механизм со скрипом и стонами начал двигаться, медленно поднимая девочек из глубин дома.

–Получается, что никакой зловещей тени здесь не было...И красные следы на полу – это просто пунш, а не кровь, – задумчиво произнесла Николь.

–Но ловушки точно были настоящими, – напомнила Мишель, поглаживая чёрного кота по мордочке. – Ведь ножи случайно не могли упасть с потолка. Кто-то явно хотел, чтобы сюда никто не совался...И ещё эта странная недоделанная восковая фигура.

Кот тихо мяукнул, будто соглашаясь, и уткнулся носом в плечо Мишель, а сёстры переглянулись, и в их взглядах читалось предвкушение новых загадок...Дом ещё не раскрыл всех своих секретов, а рекорд по сбору конфет сам себя не побьет!

***

Лифт с протяжным скрипом остановился прямиком на кухне дома…И стоило сёстрам оттуда выбраться, как прогнивший канат, давно покрытый ржавой паутиной и истончившийся до нитей, оборвался с сухим треском. Лифт с грохотом рухнул вниз, а Мишель и Николь равнодушно пожали плечами и продолжили свои поиски, ступая по рассохшимся половицам, которые жалобно поскрипывали под ногами...По догадкам девочек, именно на кухне они смогут отыскать сладости и еду для голодного кота.

Но на первый взгляд на кухне последнего дома на Тринадцатой улице не было ничего, кроме ужасного бардака: груды старой посуды, заросшей паутиной, и горы коробок, громоздящихся до самого потолка.

–Сколько пустых коробок магической доставки, – подметила Николь, скользя взглядом по упаковкам с логотипом известной в столице королевства доставки – «Скорость молнии»...На каждой коробке алым цветом сиял слоган: «Доставка без промедления, задержек и потерь».

–Кажется, кто-то очень сильно любит заказывать вещи в сети, – протянула Мишель, поддевая носком ботинка смятый уголок очередной коробки.

Техномагический процесс шагнул далеко вперёд...Теперь с помощью обыкновенного фона можно было не просто общаться друг с другом на расстоянии...Сейчас всего за пару кликов можно было заказать любую вещь. И для доставки уже даже не использовались курьеры: с помощью магии заказанные товары доставлялись прямиком по нужному адресу всего за пару секунд — с тихим хлопком, как будто воздух на мгновение сжимался и тут же расправлялся, оставляя на пороге посылку.

–Не зря папа говорит, что под видом дешёвых и очень доступных товаров через сеть народ заставляют скупать ерунду, которая на самом деле никому не нужна, – тихо сказала Николь, проводя пальцем по пыльной поверхности стола и оставляя в слое пыли тонкую светлую линию.

Мишель кивнула, соглашаясь со словами своей сестры, и в этот момент прозвучало короткое «мяу»...Негромкое, но отчётливое, будто кот поставил точку в их разговоре. Это «мяу» выражало полное согласие пушистого зверя, ловко спрыгнувшего с рук девочки прямо на стол. Удобно устроившись, зверь лениво следил за близняшками своими жёлтыми глазами, которые, казалось, светились в темноте дома, словно два праздничных фонаря, разгоняя мрак крошечными кругами тёплого света.

–Во всех домах сладости хранятся на кухне, – произнесла Николь, открывая очередную дверцу шкафчика...Внутри не оказалось ничего, кроме паутины, свисавшей тонкими серебристыми нитями, и пыли, сбившейся в комки, напоминающие свалявшуюся вату, посеревшую от времени.

–Во всех нормальных домах, — напомнила Мишель, открывая дверь кладовой...Та полностью оказалась забита коробками с сухим кормом для кошек – «Мур-мяу...Долгожданный хруст, знакомый каждому коту»...Надпись на упаковке была выполнена игривым шрифтом, будто улыбающимся покупателю, а сбоку красовалась картинка довольного кота, который хрустел гранулами с таким видом, будто это величайшее удовольствие в мире.

Мишель взяла одну из упаковок корма, отыскала среди бардака изящную фарфоровую тарелочку, с тонкой золотой каймой и крошечными цветочками, и насыпала туда хрустящее кошачье лакомство...Чёрный кот внимательно принюхался к еде, которую поставили перед ним, поводя усами и слегка наклоняя голову, словно прислушиваясь не только к запаху, но и к самой сути этого корма. Но через пару секунд он громко фыркнул, будто оскорблённый самой идеей такой еды, а после опрокинул тарелку с кормом на пол, заставляя старинный фарфор расколоться на множество мелких частей, разлетевшихся по полу с резким звоном.

–Кажется, этот корм пришёлся котику не по душе…

–Это точно…, – тихо вздохнула Николь, глядя на россыпь осколков и горку корма, рассыпавшегося по полу.

Чёрный кот ещё раз мяукнул, будто подтверждая догадки девочек, а следом резво спрыгнул на пол и помчался прочь из кухни дома, оставляя за собой едва заметный след на пыльном полу…Словно тонкую линию на карте их приключений.

Сёстры переглянулись, в их взглядах мелькнуло одинаковая догадка – будто этот кот точно знает, куда бежать...И, не раздумывая, они бросились вслед за своим новым пушистым знакомым.

***

Выбежав из кухни, девочки оказались в просторной столовой, где за накрытым столом сидели мужчина и женщина...Которые совершенно не двигались и не издавали ни звука. Да и в целом выглядели словно неживые: идеально ровная осанка, будто их спины выточили из мрамора, взгляд направлен чётко перед собой – холодный, неподвижный, лишённый малейшей искры жизни.

Одежда на них будто пришла из позапрошлой эпохи...На женщине – платье с жёстким корсетом и длинной пышной юбкой, ткань которой поблекла от времени, а кружева посерели, словно их тронула лёгкая плесень столетий; на мужчине – шёлковая сорочка с рюшами из кружева, местами пожелтевшая, будто впитавшая в себя дым старых каминов...Даже складки на ткани казались не естественными, а вылепленными чьей-то твёрдой рукой.

–Эй!, – прокричала Мишель, подхватывая остановившегося чёрного кота на руки...Его шерсть под пальцами была тёплой и живой. И от этого контраст с застывшей комнатой стал ещё острее. – Мы пришли к вам за конфетами!

–Сладость или Гадость!, – звонко подхватила Николь.

Ответом сёстрам была тишина, которую лишь изредка разбавляло карканье ворон с улицы...Резкое, насмешливое, словно птицы знали какую-то тайну и не собирались её выдавать.

Тогда девочки уверенным шагом подошли к застывшим обитателям последнего дома на Тринадцатой улице. И, увидев вблизи лица пары, сидящей за столом, сёстры поняли – перед ними не люди, а куклы...Вернее, восковые фигуры, которых кто-то усадил здесь, будто разыгрывая мрачную сцену из забытой пьесы.

Тонкие трещинки на восковых лицах напоминали паутину, а блеск застывших глаз был неестественно ярким, словно в них закатали крошечные осколки зеркала.

–Кажется, мы всё-таки пробрались в логово психа!, – шёпотом выдохнула Николь, оглядываясь по сторонам.

–Плевать, – упрямо возразила Мишель, крепче прижимая к себе кота...В её голосе звенела упрямая решимость, рождённая необходимостью, ведь они не могли вернуться без конфет, иначе весь их план рушился, а рекорд оставался недостижимым. – Мы всё равно не уйдём отсюда без недостающих конфет!

И от злости, что побитие рекорда в этот раз идёт не по плану, девочка толкнула воскового мужчину...Тот с глухим стуком рухнул на пол, а его голова отскочила в сторону, укатываясь под стол.

Родители девочек запретили им обезглавливать кого-то...Тем более если этот кто-то не пытался их обидеть. Поэтому, повинуясь этому тихому внутреннему правилу, сёстры усадили воскового мужчину обратно на стул...Только теперь его плечи сидели чуть криво, словно он устал держать эту безупречную осанку. После этого Николь полезла под стол, чтобы достать оттуда восковую голову...Но, едва скользнув взглядом по полу, девочка забыла про обезглавленную восковую фигуру.

На досках темнели красные следы...Липкие и густые. Они тянулись по полу неровной цепочкой, будто кто-то шёл, едва переставляя ноги, или что-то волокли по половицам. И эти следы вели за пределы столовой.

Подхватив чёрного кота на руки, Мишель и Николь побежали по красным следам, и их шаги гулко отдавались в тишине дома...Следы привели их в просторную гостиную комнату.

Здесь находилось ещё три восковые фигуры...Тучная женщина в сером платье и белом передничке застыла около подоконника с засохшими цветами...Их стебли давно превратились в хрупкие палочки, а лепестки осыпались на подоконник серым пеплом. В руке женщина держала лейку, металл которой покрылся рыжими пятнами, похожими на засохшую кровь...Казалось, она собиралась полить эти мёртвые цветы.

Перед не горящим камином сидели двое детей, мальчик и девочка, одетые в праздничные костюмы, которые когда-то наверняка были яркими, а теперь выцвели до тусклых оттенков...В своих восковых руках дети держали праздничные тыквы, доверху набитые конфетами с яркими разноцветными обёртками.

Мишель протянула руку, схватила одну конфету, сорвала обёртку...И тут же разочарованно уронила её. Внутри не было сладости – только твёрдый холодный воск, отлитый в форме лакомства.

–Это тоже воск, а не конфеты!, – разочарованно произнесла Мишель.

***

И пока сёстры разочарованно вздыхали, чёрный кот вновь спрыгнул на пол...Его лапы едва коснулись половиц, и он унёсся прочь из гостиной этого странного дома, будто тень, сорвавшаяся с места от резкого порыва ветра.

Девочки бросились за ним, но пушистый обладатель жёлтых глаз растворился во мраке коридора...Будто просто исчез.

Зато вскоре близняшки вновь наткнулись на цепочку красных следов... Следы вели к узкому проходу, скрытому за тяжёлой портьерой, которая висела так криво, словно её дёргали десятки рук, но так и не смогли повесить ровно. За проходом обнаружилась ещё одна лестница...Крутая, с расшатанными ступенями, которые стонали под каждым шагом, будто жаловались на свою судьбу.

Красные следы уходили вверх, и вскоре девочки оказались на втором этаже дома...Где следы липкого пунша резко обрывались у самого края площадки, словно тот, кто их оставил, вдруг поднялся над полом и исчез.

Зато из-под двери комнаты в самом конце коридора виднелась едва заметная полоска света...Тонкая, дрожащая, прорезающая темноту очередного коридора. И девочки поняли – если в этом доме и есть кто-то живой, то он точно скрывается именно за этой дверью.

Близняшки не успели дойти до нужной комнаты, как её дверь резко распахнулась с пронзительным скрипом, от которого по спине пробежал холодок. И оттуда вылетело самое настоящее привидение...По крайней мере, девочкам так показалось изначально...Белая ткань, развевающаяся в воздухе, неясные очертания, стремительное движение и красные глаза.

Поэтому они, не раздумывая, бросили в «призрака» самодельную взрывчатку...Но вместо протяжного воя или банального «Б-уууу» раздался совсем другой звук – очень неприличные, но вполне человеческие ругательства, резкие и злые, как удар хлыста.

–Какого демона здесь происходит?!, – вынимая беруши из ушей, воскликнула блондинка в длинном белом халате, на чьё лицо плотным слоем был намазан густой крем, похожий на застывшую пену...Во мраке коридора её кожа казалась неестественно бледной, словно она сама на мгновение превратилась в одну из восковых фигур внизу. – И кто вы вообще такие?

–Мы Мишель и Николь…

–И мы решили, что вы привидение…

–Нет, я очень даже живая, – рявкнула женщина, и в её голосе прозвучала такая усталость и печаль, будто она готова была прямо сейчас расплакаться. – И это несмотря на то, что вы меня хотели подорвать…Кто вам вообще разрешает играться со взрывчаткой? И что вы здесь делаете, негодницы?

–Мы пришли за конфетами!

–Сладость или Гадость!

Женщина с раздражением сжала кулаки, и на ткани халата остались лёгкие складки, будто ткань тоже чувствовала напряжение...Но, прикрыв глаза на несколько долгих секунд, она напомнила себе, что это просто дети...Пусть даже дети, которые пару секунд назад чуть не убили её.

–Если я вам дам конфет, то вы пообещаете, что впредь будете обходить мой дом стороной?

–Разве этот жуткий дом ваш?

–Этот дом достался мне по наследству от дальних родственников, – призналась она. – Я заехала сюда сегодня утром.

–И вы не боитесь жить в проклятом доме с кучей восковых кукол

–Кукол я просто не успела убрать, – вздохнула женщина, будто оправдываясь перед самой собой не меньше, чем перед девочками. – И дом вовсе не проклят, он просто очень старый.

–А вас не смущает, что здесь нет света?!

–Говорю же, дом старый...Вот проводка и не работает, – она снова тяжело вздохнула. – Я сегодня весь день пыталась вызвать мастера, чтобы починил её...Но как только мастера слышат адрес дома, так сразу сбрасывают вызов. Даже не дослушивают до конца!

–А то, что входная дверь открывается самостоятельно?

–Значит, дверь тоже нужно починить.

–А лаборатория по изготовлению восковых кукол в подвале?

–Я ещё не успела осмотреть подвал…

–Но там кто-то варит пунш!

–И ещё смертельные ловушки в коридоре на первом этаже...Кто их установил и зачем?!

Женщина зажала уши руками, будто хотела спрятаться от этого потока вопросов, от всей этой нелепой, пугающей реальности, которая обрушилась на неё вместе с проклятым наследством...Она не верила в привидений. А дом, на самом деле, просто был очень старым, обросшим городскими байками. И, конечно, она бы никогда не переехала сюда жить...Но жизнь преподнесла новые сюрпризы, жёсткие и безжалостные.

–Мой муж бросил меня, выгнал из нашего дома, оставив на улице...А через пару недель у него свадьба с женщиной, которую я с детства считала своей лучшей подругой...Поэтому, девочки, привидения меня сейчас волнуют в последнюю очередь. Я просто хочу лечь в кровать и прорыдать до утра, упиваясь жалостью к себе. А вы мне мешаете!

Сёстры понимающе переглянулись между собой...И в их взглядах мелькнуло тихое сочувствие. А после Мишель важно произнесла:

–Наш папа говорит, что все мужики подонки…

–И даже он сам?, – горько усмехнулась женщина, и в этой усмешке было столько горечи, что она могла бы пропитать весь дом.

–Даже он сам, – подтвердила Николь. – Ведь когда-то он изменил нашей маме...И из-за этого они развелись.

–А тётя Бирель до сих пор с ним из-за этого не разговаривает.

–Тётя Бирель...?

–Это папина младшая сестра, – пояснили девочки.

–А ваша мама тоже не разговаривает с папой?

–Разговаривает...Ведь даже если они развелись, они всё равно остались нашими родителями. Тем более мама недавно опять вышла замуж…

–Поэтому и вы точно ещё раз выйдете замуж...Не переживайте, мужиков вокруг много, – уверенно заявила Мишель, словно знала все тайны взрослой жизни.

Женщина улыбнулась...Впервые за последнее время. Улыбка вышла слабой, чуть дрожащей, но настоящей, как первый луч солнца после самой тёмной ночи….А после, как и обещала, дала сёстрам конфет. Они тут же схватили их, переглянулись и дружно заулыбались, понимая – теперь они точно смогут побить свой прошлогодний рекорд.

–Давайте свой фон, мы сохраним личный номер нашего папы...Если всё-таки никто из мастеров не согласится починить вам проводку, то можете позвонить ему.

–И ваш папа не испугается мрачной славы этого дома?, – с сомнением уточнила новая знакомая бесстрашных близняшек, будто всё ещё не могла поверить, что кто-то добровольно согласится переступить порог этого места.

–Не испугается...Ведь он наш отец, ему уже нечего бояться!

Да, если мужчина не боится таких непоседливых дочерей, то точно уже ничего бояться не должен. Поэтому женщина протянула своё техномагическое устройство одной из девочек...Та уверенно взяла его, быстро нажала пальцами по светящемуся экрану и через несколько минут вернула обратно со словами:

–Мы ещё и наш номер вам записали...Ну, если вдруг будет нужна помощь в поимке или изгнании призраков.

–Никаких духов и призраков не существует, девочки!...Мёртвые не возвращаются с того света!

–Наша подруга Киара с вами бы не согласилась, – вздохнула Николь, и в этом вздохе была вся серьёзность ребёнка, который знает о мире больше, чем ему положено. – Как-то её тело заняла её мёртвая бабка-маньячка, чтобы создать зловещий тёмный артефакт.

«У кого-то очень хорошее воображение», – подумала женщина, стараясь не выдать улыбки...Но всё-таки поблагодарив сестёр за предложенную помощь, она уже хотела закрыть дверь дома, отгородиться от этой странной ночи и попытаться вернуть себе хоть немного покоя...Но неожиданно одна из близняшек заявила:

–Кстати, вашему котику не нравится корм «Мур-Мяу»...Лучше замените его.

Женщина растерянно кивнула, чувствуя...Но она так и не поняла, о каком именно коте говорили неожиданные гостьи. Ведь у неё никогда не было домашних питомцев...А на кошек у неё вообще аллергия!

***

Чёрный кот сидел возле последнего дома на Тринадцатой улице, будто сам был частью этой мрачной декорации...Его шерсть сливалась с тенями, а жёлтые глаза горели, как два крошечных фонаря в густеющей предрассветной тьме...Он не мигая смотрел на то, как с первыми бледными лучами рассвета в дом возвращаются призрачные силуэты членов семьи Рейвенкрофт.

–Ночь памяти предков закончилась!, – прошипела супруга главы семьи, её голос звенел от раздражения, будто натянутая струна, готовая лопнуть. – Единственная ночь, когда наши души могут покидать этот проклятый дом!...И я могу не видеть твою восковую физиономию!

–Почему моя голова оказалась под столом?!, – проигнорировав возмущения жены, растерянно проговорил глава семьи Рейвенкрофт...Его полупрозрачная фигура слегка мерцала, будто сквозь неё пробивался свет из другого мира, а поза выражала искреннее недоумение.

–Может, хоть эта девчонка сможет наконец-то избавить нашу семью от этого проклятия?!, – продолжала женщина, всплескивая бесплотными руками. – На неё вся надежда! Но с тех пор, как она появилась здесь, она только и делает, что ревёт и ест конфеты, слушая слезливые песни...Кажется, мы обречены навечно быть запертыми в этом доме!

–Но зато мы вместе, дорогая…, – тихо отозвался глава семьи, и в его голосе прозвучала та самая упрямая нежность, которая пережила даже смерть...Он всё ещё старался сгладить острые углы, будто привычка беречь чувства жены была сильнее самой вечности.

–И это самое печальное!, – рявкнула она, и её силуэт на мгновение стал плотнее, будто гнев придавал ей материальности. – Я даже после смерти от тебя отделаться не могу!

Кот лениво повёл ухом, будто прислушиваясь к этому вечному спору, который, казалось, повторялся здесь каждую ночь на протяжении десятилетий. Потом он зевнул, обнажив острые белые зубы, и неторопливо скользнул в тень крыльца...Туда, где доски были чуть теплее от первых лучей солнца, а воздух пах старой тайной, которую дом не спешил раскрывать...