Академия Артеквартс

Предисловие

Внимание! Книга может содержать нецензурные мысли… читателей.

Все события строго документальны и не имеют ничего общего с реальностью!

"Важный, как деньги

Жизни полёт предскажи,

Сбудутся грёзы"

Чета Дуремаров проживала в Фэнтазиландии на улице Гроз. Они были обычными магами, ничем не выделяющимися среди сонма себе подобных. Магией мудаглы пользовались так же обыденно, как и все их друзья. Это было очень удобно и практично. Дом их обогревался заурядным магическим камином, не требующим дров или газа, вода бежала прямо из крана, подвешенного на крючке в стене. Это тоже было удобно, не было труб, а значит, и не надо было городу содержать сантехников, диспетчерские службы, тратиться на бланки отчётности и журналы жалоб. Еда сама появлялась на столе, едва семья собиралась позавтракать, отобедать или на ужин. Ну, не только на них. Предусмотрены были и ланч между завтраком и обедом, и полдник между обедом и ужином. В распорядке были и промежуточные перекусы, и ночные дожоры.

За каждое такое чудо с точки зрения простых смертных, не владеющих магией, что случайно бы оказались в их Мире (что в принципе было бы невозможно), всем членам семьи Дуремаров приходилось расплачиваться маной.

Что такое мана? Как бы Вам объяснить деликатно так, чтобы не шокировать... Нет, это не манка и не каша манная. Это была субсистенция из крови обычных людей, что добывать могут лишь жители Фэнтезиландии.

Мистер Драгер Дуремар был владельцем небольшого магазинчика Шприцов по откачке этой самой крови.

Миссис Пэрдуня Дуремар работала при том же магазине в примерочной, где можно было протестировать разные виды шприцов.

Это была идеальная благочестивая семья Фэнтезиландии.

Был у них и маленький сын по имени Дупл. Зачат он был ими сознательно, исключительно как продолжатель семейного бизнеса. Он был самым чудесным ребятёнком, и они в нём души не чаяли, уверенные в надёжности потомка и наследника бизнеса.

Но была у них и семейная тайна! Страшная тайна для этого Магического Мира. У Миссис Дуремар была сестра Лолита. Пацифистка. Сторонник движения "НетВампирам", что дурманило мозги молодёжи, внушая им, что пить кровь немагов — дурной моветон! Они утверждали даже, что имеются параллельные Миры, где магия отсутствует напрочь и для полноценного существования людям, живущим там, приходится работать для поддержания жизни! Добывать горючее для согрева и приведения в действие машин и механизмов. Разрабатывать скважины для добычи воды или подводить её от рек, создавая для этого всякие трубы, агрегаты и устройства. Обслуживать всё это, в конце концов.

Приходилось там добывать и готовить еду для пропитания. В общем, тратить всё своё время, чтобы выжить! А всё для чего? Чтобы не лишать людишек излишков крови! Абсурдный Мир! Озлобленные бесконечной борьбой за существование, отказавшиеся от магии изгои называли обычных людей с магией — мудаглы.

Так вот, семейка сестры Миссис Пэрдуньи Дуремар трудилась в поте лица в борьбе за существование, а потому очень сильно потели и получили прозвище Потные. У них тоже был ребёнок. Но создавали они его не для продолжения какого-то бизнеса, а так, скорее всего, в результате ошибки планирования. Дитя греха, одним словом. Звали его, как и подобает горелым отбросам, с точки зрения мудаглов, — Гарик. Гарик Потный. Брр... Аж вздрогнуть можно от такого.

И категорически нельзя было допустить общения этого мерзкого отброса Гарика с их великолепным сыночком Дуплом! Вот, Дуремары и не общались с ними.

Глава Первая. Летели Два Крокодила

Внимание! Книга может содержать нецензурные мысли… читателей.

Все события строго документальны и не имеют ничего общего с реальностью!

"Бег по спирали

Тянет нас в даль бытия.

Жизнь быстротечна."

Этим великолепным серым утром, когда дождь барабанил по крыше, ничто не предвещало беды. Настроение было радужно-хмурое, хотелось петь заунывные песни или выть на уже спрятавшуюся луну.

Мистер Драгер Дуремар собирался на работу, подвывая загробным голосом унылый мотивчик и повязывая себе на шее ставшую в этом Мире популярной, как у нас галстуки, удавку из дорогой конопляной нити.

Миссис Пэрдуня Дуремар заботливо пыталась усадить их сыночка за детский столик, но на славу откормленный Дупл никак туда не помещался и тянулся к столу для взрослых.

В этой утренней суете никто не обратил внимания, как за окном пролетел зелёный крокодил.

Мистер Дуремар смачно чмокнул жену в шею, где уже красовался свежий укус, и поспешил на работу. Он хотел поцеловать в шейку и Дупла, проведя анализ его крови, но промахнулся, так как тот уже извернулся. Поцелуй пришёлся в его огромную жопку. Причём перетрудившийся сыночек в развороте издал протяжный звонкий пук, обдав папочку смрадным благоуханием.

— Ах, ты мой музыкант! — очарованно выдавил из себя Драгер, зажимая собственный нос. Эта соло-партия сынка как раз легла в тему утреннего гимна самого папика.

Выезжая из дома на самовозке, Мистер Дуремар заметил странного вида старушенцию, изучающую бумажную печатанную карту! Такие он не встречал никогда, привычно пользуясь либо клубком-нафигатором, либо дощечкой с надкусанным яблочком, что, катаясь по блюдцу, показывало предстоящую дорогу. Он сперва даже не понял, что увидел, но вспомнил из далёкого детства сказки про Мир, где нет магии и где те забавные немагические человечки пользовались такими бумажками, на которых рисовали себе путь и местности. Но карты уже не было!

Взгляд его упёрся в старушенцию, та в ответ упёрлась своим блаженным взглядом в него. Он отвернулся и двинулся дальше, лишь изредка поглядывая в блюдечко с надкусанным яблочком, настроенном на показ того, что находится сзади самовозки.

Мистер Драгер щелчком пальцев выбросил из головы образ старушенции и сосредоточился на предстоящем крупном заказе на шприцы с повышенной ёмкостью для сбора сырья для маны. Он много работал в последнее время не покладая рук, заготавливая стратегические запасы. Но мечты о безразмерном обогащении недолго роились в его голове, их оттуда вытеснила реальность, безобразно творившаяся в городе.

Он попал в непредвиденную пробку собравшихся поболтать между собой самовозок. И его скучающий взгляд обратился на людишек, лишённых возможности обладать сим артефактом.

По улицам бродили счастливые люди! А именно эта долбанная улыбка счастья и выделяла людей, не обладающих магией, что иногда встречались в их Мире. Они проникали из Параллельной Реальности, о чём знали немногие. К сожалению, Мистер Драгер знал, волею случая столкнувшийся с таковыми в лице родственников жены.

Да ладно бы молодёжь, что отказывалась от благ, примыкая к движению "Нет Вампирам!", но сейчас он видел и стариков с блаженными улыбками на лицах!

Мистера Дуремара осенила мысль, что эти убогие, скорее всего, обычные нищие, утратившие магию к старости, в силу утери клыков.

Но наконец-то самовозки перетёрли свои сплетни, и пробка рассосалась. Драгер снова устремился к месту работы. А в его голову, вытеснив нелепости, снова устремились шприцы.

Кресло в его кабинете располагало сидящего лицом к двери, а, следовательно, затылком к окну, так что он не видел неожиданно часто пролетающих сегодня по улицам крокодилов. Мистер Дуремар не знал, что в обычном трёхмерном Мире эти крокодилы были обычными ящерками скромных размеров, а в Мире Десятого Измерения они становились уже Драконами. Это никак не касалось его, и он старался их игнорировать, как и назойливых мух. Но люди на улице летящих крокодилов замечали. В городе творилось что-то необычное.

В общем, у Мистера Дуремара было обычное, лишённое крокодилов, Драконов и прочих земноводных утро. Он вдоволь накричался на подчинённых, обещая лично испытать на тех заготовки для нового образца шприца, поднял себе настроение и с радостью обнаружил, что пора делать полуденный перерыв.

Плодотворно поработав, Мистер Дуремар решил сходить в Процедурошную. Накачать чужой кровушки и сдать немного своих переработанных в ману запасов во благо государства. Нет, не подумайте, он делал это не для своего наслаждения, а как порядочный гражданин, честно уплачивая таким образом налоги. Положенную десятину.

На углу Процедурошной толпились странноулыбающиеся людишки в топорно сшитых одеждах ручной работы.

"Да, это однозначно нищие, выклянчивающие ману для ведения своего, лишённого маны существования," — подумал Мистер Дуремар. Но ни пробирок, ни баночек для крови в их руках он не обнаружил. Невольно прислушался к разговорам убогих, проходя мимо.

— Да, да! Это Потные! Я уверяю Вас! Это именно они! И ещё говорлили, что их сын Гарик...

Драгера обдало жаром ужаса!

"Это недоброе предзнаменование!" — промелькнуло в голове. Он развернулся, побежал назад в свой кабинет и, запершись, собрался было по мысленджеру вызвать Миссис Пэрдуню, но передумал.

"Нет! Это глупость! Мне показалось. Нельзя себя так накручивать! Мало ли семей с прозвищем Потные?! Да из лишённых магии каждый трудится в поте лица, добывая себе на пропитание. И я не уверен, что их сына точно зовут Гарик. Я же его никогда не видел и сам не звал. Может, его зовут даже Генри или Гена, а то и вовсе Гамадрил."

Незачем жене напоминать про её горе-родственников. Он не попрекал её. Если бы у него самого были такие родственники, то он давно уже потуже затянул бы на шее свою модную удавку.

Весь оставшийся день у Мистера Дуремара сбегали из головы шприцы, вытесняемые мыслями о немагах. Он раньше времени бросил все дела и рванул домой. На улице впопыхах налетел на какого-то блаженного старикана с не менее блаженной улыбкой.

— О, мистер! Не извиняйтесь! Я вовсе на Вас не имею обиды! Тем более сегодня, когда Сами Знаете Кто исчез из политики! Даже такие муда...глы как Вы сегодня должны устроить праздник! — старичок звонко щёлкнул обидчика по выпирающему носу и ушёл.

Возмущённый, что его чуть не обозвали, Мистер Дуремар быстро зашагал к дремавшему неподалёку самовозу. Пнул его, разбудив, и плюхнулся в кресло.

Ещё подъезжая к дому, он снова обнаружил напротив него ту самую блаженную старушку. Они опять обменялись взглядами, но ни слова друг другу не сказали.

Мистер Дуремар решил ничего не говорить жене, не расстраивать её, тем более что в обед он так и не сбросил излишки в Процедурошной. А у Миссис Пэрдуни Дуремар день был на редкость радостно-гадостным. Она поделилась с мужем последними сплетнями.

Оказалось, что у соседей опять приболела дочка и им некогда было заниматься заготовкой маны, отчего заходили к ним взять в долг.

Их сыночек Дупл выучил новые матерные слова и теперь всех посылал в очень конкретном направлении.

Было ещё много интересного, но переволновавшийся днём Драгер пропустил всё мимо ушей, наспех поцеловал на ночь в жопку сыночка, по привычке пукнувшего в ответ, выдохнул пук в губки жены и растянулся на диване, кивнув яблочку, надкусанному по последней моде, катиться по огромного формата блюдцу на стене. Яблочко вздохнуло и стало ползать по неудобной вертикальной площадке, являя хозяину свежайшие новости.

Дикторы наперебой говорили о крокодилах, летавших сегодня весь день над городом. Так как Драгер сам крокодилов за окном не видел, не вникая, продремал эти сообщения.

— А теперь о погоде! — заунывно протянул диктор, обращаясь к скучающему рядом с ним пророку-ревматику. — Надеюсь, сегодня не ожидается крокодиловых осадков?

Ревматик гневно бросил взгляд на диктора:

— Не знаю как насчёт крокодилов или их слёз, но вместо обещанных мною дождей над городом можно и сейчас видеть звездопад!

— О! Это какие-то немаги запускают салют. Говорят, у них сегодня праздник, но какой именно они скрывают. А, может, и сами не знают, что отмечают.

Мистер Дуремар аж проснулся. Разрозненные пазлы сегодняшнего дня угрожающе стали во что-то складываться. Старушенция напротив их дома, толпы немагов, бродящих по улицам и перешёптывающихся стайками. Крокодилы в воздухе! А ещё упоминаемые немагами Потные!

Миссис Дуремар вплыла в комнату с чашкой такого отвратительно пахнущего кофе, что захотелось назвать его "оно" и Мистер Драгер точно решил, что надо что-нибудь ей рассказать.

— Пэрдуня, дорогая! — он прикинул взглядом стоимость надетых на супругу украшений. "Да, действительно дорогая". — Ты давно не получала известий от своей сестры?

Жена, ойкнув, выронила из рук чашку. Опасаясь, что та разольётся на него, мистер Дуремар потратил ману на то, чтобы прервать полёт "оно", и вернул его в пиалу, а ту в руки супружницы, в уме записав расходы маны и огорчённо подведя сальдо, уменьшившейся аж на тысячные доли. Но он смирился с этим. В их семье не принято заводить разговоры про эту семейку. Миссис Дуремар жила так, будто бы у неё никогда не было сестры.

— Нет, не получала! — ответила Миссис Пэрдуня таким тоном, что стало понятно, что спать ему сегодня предстоит одному и в гостиной. — А к чему ты это спрашиваешь?!

— Да, вот, в новостях...

— В новостях говорят про их семейку?!

— Ну, там про крокодилов, салюты...

— Какое это имеет отношение к Ппп... Потным?!

— Может, это как-то связано с такими, как они? — замычал Драгер, не осмеливаясь поведать, что слышал сегодня это прозвище и не раз. — Их сын же такого возраста, как наш?

— Возможно...

— Забыл, как его зовут. Герман, вроде?

— Гарик! — рявкнула Пэрдуня.

Нет, супруга не прогнала его в гостиную, но они легли в кровать, повернувшись к друг другу попами. И переговаривались лишь ими, наполняя комнату благоуханиями.

Глава Вторая. Ямдекс Доставка

Внимание! Книга может содержать нецензурные мысли… читателей.

Все события строго документальны и не имеют ничего общего с реальностью!

"Жизнь в суете ждёшь.

Грянет с небес гром кары.

Вот посмеёмся."

Лишь напротив их дома как статуя, так и сидела старушенция, блаженно улыбаясь, не замечая пролетающих над ней крокодилов. Она пришла в движение, лишь пока к ней неожиданно не подошёл со спины мужчина в чёрной широкополой шляпе. Лицо его украшали роскошные чёрные же усы.

— И ты здесь, Каналья! — не глядя на старушенцию, пробасил прибывший. Он вытащил бумеранг и запустил его в ближайший фонарь. Тот погас, бумеранг вернулся ему обратно в руки. Те же действия он проделал и со вторым магическим фонарём. И с третьим. И так по всей улице.

— Странно Вас видеть здесь, Миледи.

— Как Вы меня узнали? Со времён Ваших приключений с подвесками прошло столько времени!

— Тысяча чертей! Мы с Вами виделись только сегодня в Деканате Артеквартса.

— Ах да. Но я так скучаю по тем временам...

Они помолчали, чокнувшись воспоминаниями.

— Вы просидели здесь целый день, а могли бы вместе со всеми праздновать. Все немаги отмечают.

— Да, я в курсе. Что аж в новостях мудаглов об этом заговорили. Думаете, они не заметили снующих по небу крокодилов?

— Но кто же виноват, что, попадая в Мир Магии и Четвёртого Измерения, ящерки приобретают способность летать и уже не хотят бегать по земле своими коротенькими ножками.

Они снова замолчали, прихлёбывая мысли, посёрпывая размышлениями.

— А зачем их было надо вообще запускать? — в никуда спросила дама.

И,не дождавшись ответа, продолжила:

— А ещё эти салюты! — и Миледи вздохнула.

— Ну, это Атсос. Не удержался он. Но мудаглы приняли эти салюты за магические. Они не в курсе, что немаги давно уже не только ракетницами в небо пуляют, но и пользуются также давно пиротехникой.

— Не хватало ещё, чтобы все мудаглы узнали о существовании немагов! Они и так уже возмущаются расширением движения "Нет Вампирам!". И это в день исчезновения Того, Кого Нельзя Называть! А Вы, Драчкандорф точно уверены, что он полностью исчез из политики и не появится снова на небосклоне?

— Хотите чупа-чупс?

— А что это такое?

— Ну, это как у нас леденцы "монпансье", только большие, одного надолго хватает. И они на палочке.

— Я не считаю, что сейчас самое время для них. Не увидите разговор в сторону! Вы точно уверены, что Тот Кого...

— Миледи! Тысяча чертей! Вы же здравый человек! Почему Вы так боитесь называть его по имени? Вы Знаете Кто, Вы Не Знаете Кто... Майкл де Горби! — профессор злился, рассматривая чупа-чупс и пытаясь найти как его распечатать, не прибегая к магии.

Миледи вздрогнула так, что покачнулась и скамейка, на которой она сидела, и даже рябь пробежала по деревьям аллеи.

Драчкандорф с укоризной на неё посмотрел, поправляя слетевшую от толчка шляпу и поднимая упавший на землю леденец (всё ещё в обёртке).

— Потому что, кроме Вас, все вздрагивают даже при упоминании этого имени! Люди до сих пор с ужасом вспоминают его Перестройку и Сухой Закон! Говорят, что он сам лично устроил облаву на Потных, что смело могли перемещаться между Мирами при помощи кагора.

— Да, годы Перестройки наложили свой отпечаток на головы как немагов, так и мудаглов.

— Меченый постарался освятить всех своим пятном. Но говорят, что Вас, офицера КГБ, хоть в прошлом образе Андропдорфа, хоть в будущем Путиндорфа, хоть в нынешнем Драчкандорфа, он боялся всегда!

— Ну откуда Вам, Миледи, знать мои будущие образы? Вы же не родственница Ванги? — но профессор призадумался. И ещё не известно, что его озадачило больше — провидение Миледи или недоступность заморского лакомства, которое он так и держал ещё в руке.

— И Вы мне льстите! — Драчкандорф давно так не краснел. С тех пор как Миледи застала его, примеряющего как стринги подвески Королевы.

— А ещё говорят, что там, в Форосе было лишь две жертвы! И эти жертвы — чета Потных!

— Увы, это так... Я понимаю, что на их месте хотели бы быть Вы, но поверьте, умирать не очень приятно. Тем более в схватке с Горби. — Драчкандорф впился зубами в упаковку.

— А это правда, что, когда он пытался изничтожить Гарика Потного, его силы иссякли, и Тот Кто умер как политик? — было яснопонятно, что, хоть она и знает всё, о чём говорит, но никак сама в это поверить не может. До тех пор, пока её друг сам всё авторитетно не подтвердит.

— Правда. И более того, Отметина Величия со лба де Горби перешла на лоб мальчика.

"О! Точно! Начинать надо с макушки упаковки, а не от палочки!" — осенило профессора.

— Но, ведь это возможно лишь по отцовской линии?!

— Как видите, не всегда, — озадаченно задумался тот.

"По какой линии разрывать обёртку? По-часовой или против?"

— Да что Вы говорите! Неужели это правда?!!

— Да, безусловно! — подвёл итог профессор и снова уставился на чупа-чупс, вроде как не узнавая его. Он молниеносно посмотрел на круглый циферблат своих наручных часов, потом снова на эту странную и тоже круглую вещицу, но не обнаружив на ней стрелок, успокоился, отринув нелепую мысль. На его-то часах было двенадцать стрелок... — Однако, он опаздывает!

— Опаздывает кто, профессор?!!

— Подсос. Он должен был уже доставить мальчика сюда.

— Доставить сюда?! О боже! Но зачем?! — наигранно удивилась Миледи.

— Чтобы передать его единственным оставшимся в живых родственникам! А разве Вы сами не догадывались? Не по этой ли причине Вы целый день караулите здесь?

— Да! Я целый день караулю и наблюдаю эту семейку! Они совсем непохожи на немагов! Это самые далёкие от нашего мировоззрения существа! Они даже воду льют из пустоты! — в сердцах выпалила дамочка. Но заметив, что это заявление не вызвало в собеседнике никаких реакций, добавила:

— И у них уже есть ребёнок! Не просто ребёнок, а настоящее исчадие ада! Настоящий Демонёнок!

— Ничего удивительного, милочка. Это Мир Демонов! — профессор уже смирился с неизбежным и пытался откусить от лакомства вместе с обёрткой. — Для Гарика это самое лучшее место! Когда он подрастёт, его дядя и тётя всё ему расскажут. Я написал им письмо.

— Письмо?!! — вскипела Миледи. — Вы на самом деле считаете, что они умеют читать обычные буквы, как какие-нибудь немаги?! Мудаглы же могут понимать лишь магические тексты и то лишь потому, что их им зачитывает магический речеслов, ой, текстослов... Или речетекст... Неважно! Разве можно буквами объяснить таким всё?! Гарик уже сейчас известная личность среди нас, немагов, о нём уже слагают песни! А мудаглы не только не знают о наших интригах, они и вовсе не ведают, что без магии тоже можно жить.

— И это хорошо! Мальчику не грозит стать известным, зазвездиться. Будет жить здесь, пока не сможет справиться со своей славой. — Профессор стал присматриваться к подруге, как можно использовать её челюсть для расщепления сладости, и она спешно закрыла свой рот.

Но не утерпела:

— И Вы действительно считаете, что Подсос вот так запросто привезёт сюда ребёнка? Не потеряв его по дороге, как когда-то подвеску?

— Подсос не терял подвеску! Это всё происки Кардинала Решето!

— Скажите ещё, что и Дюма-отца?!!

— Да! И Дюма-отца!

— И сына?

— Да, и Дюма-сына!

— Аха. И святого духа...

— Аминь. Ой! Да тьфу на Вас!

Оба собеседника разом затихли. На их кощунственные речи послышался гнев небес.

— Вы опять меня, Миледи, подвели под кару небесную! — Драчкандорф в сердцах швырнул чупа-чупс, тот ударился об асфальт, подскочил и прилип к его пышной, но редкой шевелюре.

Но этого не заметил ни он, ни его спутница. Грохот небес нарастал, сопровождаемый раскатистым демоническим то ли хохотом, то ли истеричным рёвом.

Оба преклонили было колени, но воздев очи к небу, обнаружили, что источником звукового хаоса был не кто иной, как непозволительно громадный человек на чём-то непонятном, мчащийся по проводам похлеще всякого канатоходца. Ощущение было, что он передвигается вприсядку, перебирая руками и ногами, подобно гигантской горилле.

В этом исполине они узнали Подсоса! Он свалился буквально им на голову, надеясь на мягкую посадку, подмяв под себя их телеса. Но они вовремя сообразили разойтись в стороны, даже не попытавшись поймать горе-канатобегца.

А вновь прибывший ловко и сам приземлился на асфальт. И тут они увидели, что под ним, скрипя и кряхтя выдавливал истошные писки старенький детский трёхколёсный велосипед! Каким чудом наездник удерживался на нём, было не понятно. Как и не понятно было, как агрегат ещё и не развалился.

Подсос не был похож на того проворного молодца, что некогда гнался за Миледи и подвеской. Сейчас это был обросший со спутанными и торчащими во все стороны волосами Демон. И это мы ещё не описывали его бороду и шевелюру, а только растительность на теле! Лапищи его были, как показалось женщине, размером с канализационные люки, а ступни как мусорные контейнеры!

— Не правда ли, он милый, Миледи? — улыбнулся Драчкандорф. И уже обращаясь к появленцу: — Ну, наконец-то! Где Вас только носило, Подсос?! И где ты взял этот детский велосипед?

— Эээ... Мне его одолжили в муниципальном саду, куда я прибыл под видом сторожа.

— Украл? — сощурился профессор.

— Укр... А, нет! Одолжил же! Мне дали его починить. Ну, я и починил... Правда, теперь он выглядит хуже, чем был раньше, но...

— Ты без проблем забрал из сада Гарика?

— Да, сэр! Никак нет... Ой. То есть забрал без проблем, даже оторвался от воспитателей, правда, от сада камня на камне не осталось. Точнее, осталось, но теперь это Сад Камней. Забрать-то я его забрал, но...

— Но? — повёл бровью Драчкандрф.

— Но я его потерял по дороге... Эээ... Извините...

— Потерял младшего Потного?! — хором охнули профессор и Миледи.

— Да, он заснул под вопли погони, убаюканный у меня подмышкой. Но я так торопился, что меха моей шкурки развевались по ветру и мех из подмышек как крылья трепыхал всё время моего бегства...

Встречающие слушали его историю, раскрыв рот, поражённые случившимся. Историей заинтересовался и ещё кое-кто. Из-за могучей спины Подсоса выглянула удивлённая улыбка младенца. Он висел сзади исполина кверху ногами, запутавшись ими в складках меха, а ручками крепко держась за его пояс. Но, когда очень интересный рассказ исполина привлёк внимание и малыша, он и выглянул из-за надёжного укрытия.

— А это тогда кто же? — недоумевал профессор, сняв очки и прищурившись, приблизился к младенцу почти вплотную. Настолько вплотную, что тот протянул свою ручку к кипе волос подошедшего и с чпоком выдернул из них прилипшее лакомство.

Не успели все и глазом моргнуть, как ребёнок запихал леденец в рот, лишь смачно выплюнув обёртку.

На его лбу, как на глобусе отчётливо проступало родимое пятно в виде полуострова Крым, подсвеченное внутренним флюром костей.

— Значит, действительно именно он забрал себе этот меченый полуостров...

— Мда... Причём, заметьте, без всякого референдума...

— И никто не сможет теперь забрать Крым у Гарика? Даже Вы?

— Даже если бы мог, то не стал бы этого делать. Пусть все спасибо скажут, что Гарик ещё и Аляску не забрал на свой глобус! Такие родимые пятна никто добровольно не отдаёт. У меня, например, под сердцем пятно в виде Кубы спряталось... А ещё и Сахалин в самой ж... Ой, да что мы стоим-то? Пора передать ребёнка под опеку родне.

— И что же, мы вот просто так оставим малыша на крыльце перед их дверями?

— Да, Вы правы, Миледи! Надо его во что-то упаковать! — профессору на глаза попалась обёртка от съеденного Гариком чупа-чупса, но он отверг эту идею. Как и отверг неожиданно обнаруженный рояль в кустах. Ситуация разрешилась, когда заговорщики случайно заметили на мусорной куче коробку с использованными шприцами.

— В конце концов, мы наконец-то нашли идеальный конец своим поискам! Никто и не узнает о такой нелепой детали в биографии Гарика Потного! - философски изрёк Драчкандорф, высыпая содержимое коробки обратно в мусорку. Но он не заметил лишь один маленький шприц, залезший в складки.

— Ааа... Могу я на прощание поцеловать малыша? — растроганно пробасил, срываясь на фальцет, Подсос и склонился над ним, щекоча волосьями своего лица. Ребёнок от неожиданности громко чихнул, и великана как сдуло. Он как стоял, так и сел на свою пятую точку. А Гарик повис на бороде Драчкандорфа.

Тот прижал его к груди, переложил в коробку и понёс к дому мудаглов, переступая через всхлипывающего друга. Ребёнок от счастья заливался смехом, обильно орошая из своего ссущего краника несущего. Малыш инстинктивно готовился к предстоящим схваткам с Миром. С Миром, который мог спать спокойно, лишь когда спал этот малыш.

Никто ещё не знал, что уже через пару часов этот Мир пронзит нечеловеческий вопль его тётушки Пэрдуньи Дуремар, которая обнаружит у своих дверей вместо крынки молока ребёнка в коробке из-под использованных Шприцов с чупа-чупсом в зубах, залихватски запивающим то самое молоко, оставленное по нерадивости Молочника рядом с этой коробкой.

Никто не знал, что последующие несколько лет кузен малыша, недоросток Дупл будет постоянно издеваться над ним, тыча всем, чем попало всюду, куда попало. И единственной вещью, принадлежащей Гарику в семье Дуремар, будет лишь эта коробка со спрятанным до лучших времён меж складками маленьким шприцом.

А ещё сам Гарик не знал, что все немаглы, пока он спал, тайно радовались его существованию, прославляя его, и весь год копили, чтобы хотя бы раз в середине этого года съездить как можно ближе в родинке, спрятавшейся на глобусе его макушки. И каждый год, поднимая бокалы, ровно в полночь кричали:

— С Новым Потом!

Глава Третья. Нежданчик

Внимание! Книга может содержать нецензурные мысли… читателей.

Все события строго документальны и не имеют ничего общего с реальностью!

"Главные вехи

Явят нежданно себя.

Радуйся дару."

Миссис Пэрдунья Дуремар открыла дверь, чтобы поменять пустые бутылки на свежее молоко, обычно появлявшееся на крыльце ночью. Она не задумывалась над тайной его появления, принимая это как данность. Как сумерки, гонящие всех спать по вечерам, как влагу с небес, откуда кто-то мочится в дурном настроении, как первый луч Солнца, что будит мудаглов по утрам.

Каково же было её удивление, когда этим утром она обнаружила вместо молока мусорную коробку с ребёнком! Нет, он не пищал, лишь мило улыбался. Но это ещё больше злило её. Его здоровая и открытая улыбка была вызовом её существованию.

Она сразу узнала саму коробку, в которой обычно им поставляли новые шприцы. Но после использования продать шприцы было невозможно и чета Дуремаров, складывая обратно их в ту же коробку, вынуждена была выбрасывать. Коробка самая обыкновенная, дешёвая, без встроенного магического уничтожителя, и Миссис Пэрдунья сейчас пожалела об этом. Ах, как бы она хотела, чтобы этого момента никогда не было в жизни их семьи, но случившееся не исправить.

Эх, как бы она хотела, чтобы это был лишь розыгрыш соседских мальчишек. И чтобы ребёнок этот был не настоящим, а населённым мороком. Втайне надеясь на это, она закричала на всю улицу, сотрясая свои щёки, заходившие ходуном от крика и чуть было не выведшие её из равновесия:

— Эй, Вы там! А ну, забирайте своё резиновую куклу! Нечего нам подбрасывать то, что мы не заказывали!

На её истошный крик выскочил Мистер Дуремар, как был в одной пижаме. Он собирался уже вызывать жандармов, когда обнаружил, что жену никто бесплатно не обижает. В руке он держал большущий шприц, по ошибке прихватив вместо молотка.

В ответ на это нелепое зрелище из коробки раздался заливистый смех. Мистер Драгер принял его за тиканье бомбы и, резко развернувшись, бросился на пол ногами к предполагаемому взрыву. Но взрыва не последовало. Вместо этого улицу наполнял раскатистый детский смех ребёнка, решившего, что всё это представление разыгрывается здесь сугубо для того, чтобы повеселить и позабавить его.

— Лучше бы это была бомба, — посетовала Миссис Пэрдунья, предчувствуя большие перемены в их жизни. — Дорогой, давай выкинем это изделие? Оно же бракованное. Смотри какое уродское пятно у него на лбу!

Ответа не последовало. Муж упорно не хотел покидать укрытие, сложив руки домиком над головой.

— Только не уговаривай меня взять ЭТО домой! Оно может быть заразным! Не даябох наш Дупл решит с ним поиграть! — заверещала Миссис Пэрдуня.

— Да и не уговариваю я тебя! Правда, что могут подумать о нас соседи? Может сразу сдать ребёнка в тюрьму? Это явно будущий преступник!

— Ой! А что это за бумажка у ребёнка в руках? Смотри, там нет картинок, и оно не снабжено магией речетекста!

— А ты не пробовала перевернуть его?

— Ой! И правда! Смотри, там обычная фотогра... — Миссис Пэрдунья оборвала себя на полуслове, задыхаясь, выкатила глаза как мопс.

На фотокарточке стояли спиной друг к другу две девочки. В одной из которых смутно угадывались черты самой Миссис Дуремар, вторая Мистеру Драгеру была незнакома.

— А это, случайно, не Лолита? — выдал нелепое предположение он и хотел посмеяться.

Но его супружница как китайский болванчик закивала головой, чуть не вывалив челюсть.

— Если это так, — побледнел супруг, — то придётся его взять себе, иначе не видать мне мэрства в нашем городке, а, следовательно, и не будет и госзакупок нашей продукции.

— Но я же просила не уговаривать меня взять ЭТО домой!

Мистер Дуремар умел читать простые немагические буквы в силу специфики своей работы. Это было письмо от великого политика Драчкандорфа, ведающего, что родители ребёнка героически погибли и страна доверила ему, Мистеру Дуремар воспитание их наследника. Была и приписка, что за потенциальными опекунами мальчика закреплена пожизненная рента в очень крупную сумму. О чём он и объявил жене.

— Лолита... Но она же преступница и предательница... И нет сомнения, что и ребёнок её тоже потенциальный злодей, которого ждёт тюрьма! Только ради того, чтобы увидеть, как он сядет за свои грехи и своей мамашки, я готова пойти на эту жертву. А очень крупная сумма — это сколько?

— Этого хватит и на ежемесячные расходы, и на мою предвыборную кампанию, и на нашу безбедную жизнь, и на летний отдых на самых крутых курортах. Там в мусорном пакете, что мы забыли вынести, остатки ужина нашей собаки. Покорми ребёнка.

Глава Четвёртая. Вся жизнь — тюрьма

Внимание! Книга может содержать нецензурные мысли… читателей.

Все события строго документальны и не имеют ничего общего с реальностью!

"Сам себя делай.

Жизнь как река. Не догнать.

Враг не поможет."

Гарику выделили самое важное место в доме семейки Дуремар. Коробку отнесли на столик в уборной. Больше разместить незапланированного ребёнка было негде. Не в комнате же с тойтерьером его поселить. Пёс с первых же дней возненавидел мальчишку, ведь тому доставалась часть еды, что раньше безраздельно предназначалась собакену после многочисленных обедов и ужина хозяев. Ну и что ж, что он недоедал её полностью? Еду приходилось прятать на неопределённое будущее. Правда, пока что это "неопределённое" не наступало, но с такими хозяевами всегда ждёшь подвоха в любой момент быть выкинутым на улицу, как ненужная коробка из-под ненужных шприцев.

А, вот, кстати, эту самую коробку, в которой прибыл Гарик как посылка, семейка Дуремар почему-то не выбрасывала. Сперва, будучи младенцем, мальчик спал в ней, а потом там хранили его скромные пожитки. Не выделять же ему комод или хотя бы один из его ящиков для обносков, что доставались от более крепкого и крупного Дупла. Пусть эти одежды и висели как мешковина на нелюбимом семьёй мальчике, но, ведь не напоказ же мод малыша снаряжать! Хотя Гарик так искусно подворачивал хламиды, что, казалось, это новым направлением той самой моды, и, попади он на подиум, мог бы заполучить толпы подражателей. Причём не из нищебродов, а среди элитных слоёв общества! Кстати, именно с его подачи в будущем вошли в обиход сперва выцветшие и помятые, как варёные, джинсы, а спустя годы и протёртые до дыр не только на коленках и заднице, но и на самых неожиданных местах. Вы сейчас подумали про гульфик? Ну, и на нём тоже.

Гарик уже настолько прижился в уборной комнате, что все из семейки Дуремар не стеснялись ходить при нём на горшок. Сперва считали, что он маленький ещё и ничего не понимает, а потом просто привыкли. Он их чаще видел тужившимися, благоухающими зловонием, а улыбку от них замечал только после получения ими наслаждения после испражнения.

Со взрослением их сыночка Дупла, Гарик неоднократно был свидетелем и занятия последним более нехороших дел. Хорошо, что тот не просил ещё помочь.

Шли годы, а за ними вприпрыжку бежало и детство. Юный Гарик уже подрос, пошёл в Школу Магии, как и положено всем детям Фэнтазиландии.

А надо сказать, что наш год у них шёл за семь, прям как собачьих. Так что, хоть мальчик и выглядел десятилетним сорванцом, по нашим меркам ему было уже семьдесят. То есть вполне такой себе совершеннолетний малыш. К чему это я? Да к тому, что некоторые темы допустимы только про совершеннолетних. Вот, значит, рамки законов мы соблюли ). А что? В сказках же многие герои рождаются уже совершеннолетними! Дюймовочку, к примеру, с самого рождения все пытались замуж взять.

С появлением Гарика, его новоиспечённый дядюшка Драгер раструбил всем соседям о своём благородстве, что принял сироту на иждивение, об этом растрезвонили далее все таблоиды, и сбитый с толку и одураченный, как обычно, народ выдвинул его в мэры. Но Мистеру Дуремару пришлось терпеть присутствие подкидыша в их семье, зато Мистер Драгер на мальчишке ежедневно отыгрывал всю свою накопленную за день злость. Было удобно иметь домашнего Козла Отпущения.

Кормили подброска отбросами же после собакена, а вещи он донашивал те, которые уже не годились кузену даже на отработку дежурств в школе и половые тряпки. То есть то, что и выбрасывать уже было не жалко.

Дупл тоже с детства привык отыгрывать всё своё раздражение на неприятном родственнике. Будучи теперь уже сыночком очень влиятельного родителя, он всегда был окружён подлизами и подхалимами. И всегда вознаграждал их забавами, сводящимися к доставлению неприятностей Гарику. Травля была организована как дома, так и в школе. Именно поэтому Потному не суждено было иметь своих друзей. Зато позволялось ему иметь кучу ежедневных неприятностей. И как вытекающие последствия, гоняли его все кому не лень! Нет, нет, что Вы! Не в прямом, а в переносном смысле.

Так вот, незаметно мы перелистнули жизнь подростка к дате его десятилетия. По годам, а по меркам Мира, как мы уже упомянули, семидесятисовершеннолетия.

Глава Пятая. Приключения начинаются

Внимание! Книга может содержать нецензурные мысли… читателей.

Все события строго документальны и не имеют ничего общего с реальностью!

"Жизнь наша вечна

Лишь пока мы не умрём.

Всем правит случай."

Этот день не отличался ничем особенным от других. Разве что Гарику доставалось больше, чем в другие дни, издевательств от Дупла, да придирок от Драгера.

Хоть это и был Мир Магии, но не все могли ею пользоваться. Дети подавно. Ведь для её применения необходима мана, а происходит она от переработки крови только людей.

Семейка Дуремар уже поела и разрешила Гарику вылизать их тарелки и доесть остатки пищи. Но за это, как правило, он должен был мыть посуду. Драгер давно уже не тратил на это магию, так как Гари у них был прекрасной бесплатной посудомойкой.

У его старшего двоюродного брата сегодня должна была быть контрольная по Истории Магов, тот, как всегда, не выучил и не очень торопился в школу, делая вид, что пока доедает пончики, поэтому не покинул ещё стол в кухне.

Гарик направлялся по кухне к раковине, когда Дупл решил подшутить над ним и пульнул заклинание, связывающее ноги. Не желая быть жертвой, мальчик всегда был готов к подобному. Хоть он и не мог пока пользоваться магией, но отражать её научился. Он нёс в это время поднос и, заметив напрягшегося кузена, опустил поднос одной рукой вниз, к ногам. Магия отразилась и ударила в ножки стула, на котором сидел не в меру упитанный Дупл. Ножки стула скрутило, тот завалился, и проказник грохнулся на пол, заорав немагическим матом.

Прибежавшая Пэрдунья оценила ситуацию и решив, что это проделки Гарика, стала как обычно, обвинять его в покушении на их любимого, беззащитного и милого малыша.

Дупл втихаря ехидно посмеивался, притворяясь покалеченным. Это был прекрасный повод не пойти на контрольную.

Гарику запретили сегодня облизывать посуду и голодным отправили в школу.

Дупл в школу не пошёл. И ещё неизвестно к печали его это было и наоборот, повезло.

Дупл был настолько туп, что, несмотря на высокое положение его отца, учился на каждой ступени магического образования по несколько лет. Таким образом, они и оказались с Гариком в одном классе.

И этот класс сегодня ждало нежданное путешествие. Контрольную отменили, так как Историк Магии накануне переусердствовал с магией, повредил клык и временно потерял способности генерировать ману то ли в силу возраста, то ли в виду отсутствия клыка, необходимого для выработки этой маны. А ходить в другие Миры вампирствовать ему не позволяло аристократическое воспитание.

А тут с мэрии пришла разнарядка по экскурсии на шприцевый завод. И это, надо сказать, что разнарядка пришла по инициативе самого мера — Мистера Драгера, но пришла рановато, и никто не знал, что его сыночка сегодня не будет. А когда промашка обнаружилась, было уже поздно отменять или переносить.

Так что класс поехал без того, для кого и организовывался весь балаган.

Это было бы увеселительное мероприятие без Дупла, но вместе с Гариком и всем классом поехали и зловредные дружки кузена, которые решили оторваться на Потном, хоть и без своего предводителя. Они злорадно потирали руки, чуя безнаказанность, так как классу суждено было ехать без преподавательского контроля. Лишь в сопровождении старенькой миссис Квакл, которая и слышала, и видела давно не по-молодецки, а, следовательно, многие шалости грозили пройти не замеченными ею.

Но Гарика, привыкшего к издёвкам, это совершенно не волновало. Он не очень любил магию и школу по её изучению и радовался любому случаю замены занятий каким-нибудь внезапным приключением.

Ох, не подозревал он, во что оно выльется в дальнейшем.

Глава Шестая. Самопохищение

Внимание! Книга может содержать нецензурные мысли… читателей.

Все события строго документальны и не имеют ничего общего с реальностью!

"Манит нас лотос,

Радует взор наш красой.

Цель жизни — семя!"

Сам завод тоже уже принадлежал Мистеру Дуремар. Но принадлежал лишь номинально. Хозяйствовал там и управлял некто, кого Драгер не видел никогда, получая лишь указания. Он радовался самой мысли владеть заводом, да и прибыль тот приносил хорошую. А что его самого не допускают до творящегося там, так и ладно, даже хорошо, не надо вникать в суету производства. Завод стабильно выдавал продукцию, так необходимую магам и позволял щеголять в обществе титулом успешного предпринимателя.

Была у завода своя рабочая атмосфера, доступ к которой не позволялся не только номинальному хозяину, но и вообще никому. Кто там работал и как было не известно. Само производство было под землёй. Поговаривали, что уходит оно глубоко, до самого ада!

Была и внешняя, показная сторона предприятия. В главном надземном здании размещался музей, где были представлены экспонаты всех Миров и народов. Гиды взахлёб рассказывали о незаменимости сей продукции в Истории Развития всех Цивилизаций. Там были и бивни мамонтов, и клыки первых Вампиров. Были и черепа летучих мышей, комаров и прочих кровососущих.

Класс с восхищением познавал, как развивалась техника добычи крови... Ой, маны.

И вот, их завели в главный зал...

В центре зала под большим стеклянным куполом на возвышении стоял огромный Царь-Клык. Говорили, что он когда-то принадлежал давно почившему князю Дракуле, повелителю всех как магических, так и немагических Миров. Этим клыком он покорял и преклонял целые народы. Этим клыком уже после его смерти стращали многочисленных царей и правителей, пачками сменявших друг друга. Но и потом, даже имя его повергало в трепет всех врагов. Это было культовое ядрёное оружие народа Фэнтазиляндии. Ему отдавали почести на всех государственных праздниках, выносили в народ на поцелование в особо религиозные дни. Его водружали на подиум во время Совета при принятии особо важных судьбоносных решений.

Зал замер в трепете перед священной реликвией. Кто-то просто восхищённо лицезрел, кто-то загадывал желание, а кто-то и мечтал быть им укушенным.

И в этой почтенной тишине вдруг раздался демонический хохот. Вы скажете, что в Мире Демонов никого не напугать демоническим смехом? Ошибаетесь, этот гогот привёл в состояние тихого ужаса буквально всех! Все стояли в нерешительности, глазея, как Царь-Клык стал мерцать, а потом обдал зал яркой вспышкой и исчез...

Лишь почти слепая миссис Квакл не успела испугаться, когда все уже инстинктивно зажмурились, и заметила, что яркой вспышкой Клыку ответило и тело Гарика Потного. Чудо-Клык даже как бы потянулся к мальчику, но дальше сопровождающая ничего не поняла. Эффект вспышки достиг её сознания, и она отключилась.

Стеклянный саркофаг мёртвого зуба был пуст!

Набежали служители музея, охрана. Никто ничего не видел и свидетелем не смог оказаться ни один демон, хоть на магическом детекторе их пытай. Артефакты слежения тоже были ослеплены вспышкой. Прибывшие детективы ничего ни с кого не смогли вытянуть, подробности похищения оказались недоступны.

И только пришедшая в себя миссис Квакл, придя в сознание, изрекла:

— Потный, а ты зачем его забрал?

Все в ужасе и недоверии обратили свои взоры на мальчика. Тот в непонимании уставился сразу на всех, даже не пытаясь защищаться. Прибывшие жандармы отвели Гарика в сторону и на виду у всех подвергли унизительной процедуре раздевания и осмотра. Клыка у незадачливого похитителя обнаружено не было.

— Но я же видела, как этот экспонат протянул руки к мальчику и полетел на встречу к нему! — сама уже не до конца верила своей памяти преподавательница.

— Клык? Руки? Понятно. Расходимся. Одевайся, малыш. Скажи спасибо этой тёте за клевету. Видимо, она хотела лицезреть тебя голеньким.

Ученики дружно захохотали, но про инцидент ещё долго судачил весь городок. Ещё бы! Это же был не только исторический экспонат, но и очень мощный артефакт, способный даже у слабых магов усилить магическую силу, а у совсем ею не обладающих возникали такие способности, что не снились и самым сильным магам. Да, да! Чем меньше было магических сил у его обладателя, тем больше он ими его наделял. Поговаривали, что сам Гришка Распутный держал в повиновении весь царский двор, когда владел этим чудом, но стоило ему на время одолжить его царице, так его тут же схватили и умертвили заговорщики. Поговаривают, что сам царь приложил к этому участие, подсунув Гришке свою жену. С тех пор и заковали Царь-Клык в стеклянный купол, и всем было строго-настрого запрещено брать его в руки. Особенно это касалось тех, чья магия была на нуле.

Глава Седьмая. Новый Вздрюг

Внимание! Книга может содержать нецензурные мысли… читателей.

Все события строго документальны и не имеют ничего общего с реальностью!

"Лотос усталый

Радует глаз на заре.

Прячет он плод свой."

Гарик ещё не успел прийти домой, а вести о его приключениях разлетелись по всей Фэнтазиляндии. И тем более о происшествии знали все в семейке Дуремар. Даже, казалось, зловредный пёсель подозревал своего ненавистника в чём-то. Нет, не в похищении Царя-Клыка, этот зуб собакену и в дуд не выкакался. Но, раз все подозревали, то и пёс тоже! Неважно в чём, главное — подозревал.

Миссис Пэрдунья с порога встретила племянника тирадой:

— А! Наш уголовник явился! Почему тебя так мало продержали в тюрьме? Или ты сбежал и за тобой сейчас нагрянет вся жандармерия?! Ты смотри, они все не вместятся не только в нашу крохотную прихожую, но и во весь наш маленький домик! Да ещё и натопчут, семечек налузгают, обои обдерут! Траться потом на ремонт. Ох, ты меня но инФАКта доведёшь своими проделками и друзьями уголовниками! А лечиться — это так дорого! Ты же разорить нас хочешь! Ещё и в сговоре, поди, с этими шарлатанами аптекарями! Скажи, сколько они тебе плацетов отстёгивают? Небось, уже целое состояние на нас сколотил! Нет бы в дом нести копеечку, так ты только разоряешь нас! Так. Стоп. О чём это я?

И пока она зависла в поисках мысли, которая не просто ускользала, но и вовсе отсутствовала, Гарик юркнул было в коридор, чтобы поскорее оказаться в своём убежище. А убежище это, напомню, было ничем иным, как уборной семейки Дуремар.

Но не так быстро ему суждено было уединиться! Из уборной выходил Дупл, за ним увивался зловонный запах его испражнений. Не верите? Ну, не одеколон же он такой использовал?

— А ну, колись, брательник, как тебе удалось улизнуть с этим дорогим артефактом? — неожиданно залебезил кузен. Это было очень несвойственно ему, так что Гарик насторожился. — Послушай, а как ты собирался с ним поступить? Не сам же будешь использовать? Ты же ещё маленький для добычи маны! Или загнать хотел кому? А ты думал о своём лучшем братике? Мы же с тобой вместе в деле, не так ли?

Ах! Как же Гарик хотел сейчас быть маленьким и незаметным. Только он об этом подумал, как Дупл неожиданно остановился и, озираясь, тоже завис было.

— Ой, что же это? Мне и в самом деле причудился этот мерзкий пацан? Вот как с настоящим только что говорил!

Не менее удивлённый, Гарик, стоял прямо перед ворчащим, который, казалось, действительно потерял из виду цель.

— Стой негодный мальчишка! — на встречу из кухни шёл глава семьи. — Давай выкладывай, как тебе удалось совершить кражу? Я не сомневался, что это ты! Вот, только куда ты спрятал этот Царь-Клык? Не проглотил же?!! — расхохотался ненавистный дядюшка. — Я надеюсь, ты знаешь как им распорядиться? Правильно! Отдай его мне, я сохраню! Никто и не догадается искать его у меня! Я же считаюсь владельцем самой фабрики, но мало кто знает, что меня используют лишь как прикрытие...

Эта нуднятина порядком надоела Гарику, и он уже думал, как бы закрыть рот ненавистному родственнику, когда тот поперхнулся, и изо рта его вылезла морковка. Осоловевший от счастья Драгер стал нахрустывать ею и отправился в пляс. Как только он доедал корнеплод, изо рта его вываливался новый и он опять с жадностью принимался за его поглощение. Счастью главы семейства не было предела! Бесконечное счастье — это не наказание, а награда!

Опять озадаченный Гарик наконец-то смог уединиться. Он уселся на свой трон в уборной и хотел было совершить ритуал наложения на всех тяжести, как у него разболелся зуб. Гарик тронул его, а он возьми и выпали. Но это был уже не обычный зуб! Это был... Царь-Клык!

— Привет! Ты один? Это хорошо. Нам надо срочно с тобой обсудить, как дальше быть. Слушай сюда, — и Клык заговорщицки полез к нему на плечо, шепча на ухо: — Мы созданы друг для друга! Понимаешь, я всегда сам выбираю себе хозяина. Но, вот уже много лет никто достойный меня на горизонте не попадался. Ты сразу мне приглянулся, и я сбежал из заточения к тебе. Отныне и навсегда мы будем вместе! Я буду жить... ну, ты знаешь где, у тебя во рту. Кормить меня не надо, я сам буду выбирать из твоей еды. Раз в день ты будешь меня выгуливать в народ. Ну, мы будем это так называть. Взамен за эту услугу ты будешь получать много крови... маны, которая будет неучтённой. Никто не догадается, что она у тебя есть. Тратить её можешь на исполнение любых своих самых сокровенных желаний. Я наделю тебя кучей способностей. Но никому ни в коем случае не раскрывай секрет нашей дружбы! Иногда ты можешь просить меня, когда захочешь наказать или наградить кого-то мною. Не бойся, я не перейду к ним, лишь попью их кровушки маленько и обратно вернусь к тебе. Да! И не вздумай сам себе выбирать жертву, предварительно не посоветовавшись со мной! Понял?

Гарик только и смог, что открыть и снова закрыть рот. Не потому, что боялся принять туда нежданного визитёра, а потому, что ему нечего было сказать.

Неожиданно навалившееся счастье его ни радовало, ни печалило. Он сам не знал, как к этому отнестись. Мальчик хоть и был уже совершеннолетний, но не имел никакого вампирского опыта, да и не знал, для чего это необходимо. Ему никто никогда не рассказывал про Это. Тётушке с дядюшкой было не до его воспитания, а мамы с папой у Гарика не было.

Глава Восьмая. Стой там! Кому сюда!

Внимание! Книга может содержать нецензурные мысли… читателей.

Все события строго документальны и не имеют ничего общего с реальностью!

"Выследить надо,

Тайну не скрыть от себя!

Что же потом?"

Оставшись один на один с собой, Гарик задумался. Царь-Клык уже спрятался в ротик. Его ротик. Попросил не кантовать, при пожаре выносить в первую очередь.

Мистер Драгер Дуремар носился счастливый по дому, миссис Пэрдунья Дуремар ворчала сама на себя, беспрерывно такая, так как в своих гневных тирадах поминала сама себя. А младший из Дуремаров, Дупл, никого в доме не видел и носился из комнаты в комнату, сбивая родителей, и не в состоянии их найти. Впрочем, всё было, как всегда, только в этот раз они оставили Гарика в покое и не досаждали своими придирками. Это ли не счастье?!

Со скуки Гарик принялся перебирать свои скромные пожитки, что хранились в коробке из-под просроченных шприцев, в которой его когда-то, как уверяла семейка Дуремар, подкинули им родители Потного, отправляясь в очередную тюрьму. Была в этом какая-то неувязочка, но никто не внимал вопросам мальчика, не давал ответов.

Во-первых, если родители отправились в тюрьму, как они смогли подкинуть сына? Неужели жандармы проявили такое великодушие, что отпустили их совершить небольшую прогулку?

Во-вторых, если они действительно такие преступники и негодяи, то почему об их преступлениях больше никто не знает? Никто, кроме Дуремар, его этими злодеяниями не попрекает, да и почему жандармерия к нему не приходит с этими вопросами?

В-пятых, зачем чета Дуремар взвалила на себя эту обузу? Почему малыша не сдали в интернат или в приют для брошенных щенков? И почему они тратят на него свои средства? Ладно, еда достаётся подкидышу из отходов, одежда из отбросов, но за обучение неродного ребёнка они же наверняка платят! Столько же, сколько за своего. Это очень непохоже на жадных и алчных Дуремар, считающих каждый сантимо и не тратящих на пустяки свою ману.

В-десятых... Что? Куда делись другие по очереди вопросы? Да их было у Гарика миллион, но никто никогда так и не прояснил ему ответы на них.

Итак, коробка.

Обычная, прямоугольная, стандартных складских размеров, чтобы на обычном поддоне их уместилось ровно пять. Не спрашивайте, как это возможно, Гарик и сам этого не знал, как не знал и про поддоны, и про склад. Но надо же было как-то обозначить размеры. Какой поддон? Нет, не Евро. Шире. Замолчите! Речь не про него, а про коробку.

Коробка, как было сказано, из обычного упаковочного гофрированного картона. Такие при частом не одноразовом использовании обычно быстро ветшают и также быстро разваливаются. Сначала пузатятся их бока, потом разрывается одна из вертикальных граней, из коробки вываливается всё содержимое, потом рвётся вторая грань и коробка становится непригодной. Но эта каким-то образом оставалась идеальной, как новенькая. Семейка Дуремар давно собиралась её выкинуть, но со временем у мальчишки появился некоторый скарб, его хранить надо было где-то. Комод в уборной не поместился бы, даже из старых, что не жалко выкинуть на помойку. А хранить такую рухлядь в доме было бы не комильфо. Да и где? Не в комнатах же членов семейки! Туда вход подкидышу был строго-настрого воспрещён!

Да, вернёмся к коробке. Гарик сидел и разглядывал её, поглаживая. Это была единственная его вещь в этом доме! Даже пожитки, что там были сложены, когда-то принадлежали кому-то из Дуремар. А в этой родиминке принесли именно Гарика. Ещё младенцем. Есть повод умилиться и расплакаться, утирая скупую слезу.

Неожиданно мальчик обнаружил выползающего из сокровенной вещицы незнакомого таракана! Что значит незнакомого? Да дело в том, что на весь дом было наложено магическое заклинание против тараканов, муравьёв и мышей. И мальчик не был с ними знаком. Ни с ним, ни с другими. Как появился этот — было загадкой!

— Эй, чо вылупился?! — заговорил Таракан. — Есть чё пожрать?

— А как ты сюда попал? — проигнорировал просьбу пришельца мальчик.

— Как, как... Каком! Да, не! Не бойся! Не ты меня выкакал сюда. Я через собакена Вашего пробрался. Задание у меня тут!

— Какое задание?!

— Мне не велено об этом говорить!

— Кем не велено?

— Кем, кем... Той, Кого Кому! Ой. Или Тем... Не помню. Не важно! Дан приказ ему на запад, надо исполнять! Мы же солдаты, приказы не обсуждаем!

— Ясно. Не буду спрашивать, — расстроился Гарик, но не прошло и минуты, как болтливый Таракан сам заговорил:

— Ладно! Тебе расскажу. Ты мне понравился. Не стал гоняться за мной с тапком. В этой коробке спрятан магический артефакт, приводящий её в движение. Но я забыл какой, и как его применять. У меня же мозг маленький. Работает по стеку от команды до команды, если они основаны не на инстинктах. Я-то и с тобой разговариваю лишь в твоей голове, через моих сородичей в ней. Другие даже и не поняли бы, что я разговорчивый. Точнее, говорящий, точнее, телепа... па... Ладно. Забей!

— Кого? Тебя?!

— Тяпун тебе на язык! — Таракан отшатнулся. Выражение это такое. Идиёма. Ой, нет, не то. А, ладно. Ты же всё равно не знаешь значения этого слова.

— А ты нашёл этот секретный артефакт?

— Нет, не нашёл. Я же забыл, что надо искать. Пойду переспрошу, только ты никуда не убирай её.

— А у кого переспросишь?

— А я почём знаю? Да это не важно! Главное — драйв! Движение! Ну, я почапал. Приятно было с тобой пообщаться.

Глава Девятая. Тайная Тайна

Внимание! Книга может содержать нецензурные мысли… читателей.

Все события строго документальны и не имеют ничего общего с реальностью!

"Тайну разбудишь,

Встретишь закат на заре.

Радуйся счастью."

Гарик ещё больше заинтересовался своей любимой Коробушкой. Нежно гладил её, заботливо сдувая пылинки. Умилённо спел ей песенку. Когда уборка от внутренних стенок дошла до складок днища, Коробушка тяжело и томно задышала и стала постанывать. И тут под одной из четырёх складок Гарик нащупал нечто! Он ухватил это двумя пальчиками и потянул. Видимо, Нечто было там сильно зажато и не могло само выползти оттуда. Мальчик отогнул ото дна складку внутрь.

Так и есть! Вещица защемила свой краешек через грань под вторую, нижнюю складку. Самым кончиком, так, что снаружи видно не было. Мальчик слегка оттопырил стенку вместе со сложенной первой складкой, подковырнул нижнюю и...

Казалось, что это выдохнула вселенная! Раскатистый "ух!" прокатился не только по комнате, но и по всему Мирозданию! Это сбросило с себя оковы плена Нечто.

То был маленький поршень. Точнее малюсенький шприц!

Во рту у Гарика что-то засвербило, засуетилось, застучало, запульсировало. По рту кто-то лихорадочно забегал и, вот, уже выглянул через оттопыренные губы. Да. Это был Царь-Клык.

— Урррая! Сегодня День Великих Встреч! Я нашёл тебя, мой Поршень!

Ошалелый от радости Царь стал пританцовывать и запел песню из индийского сериала.

Наконец, он вспомнил про своего нового обладателя:

— Знакомься, Гарик, это легендарный Поршень! Он же Шприц! Он же Гога... А, нет, Гога не он. Ух, сколько приключений мы с ним прошли! Через какие тернии пробирались, что мне постоянно приходилось его ремонтировать! Из каких клоак мы выкарабкивались! Сколько кровушки мы с ним накачали!

Клык кинулся обнимать своего давно потерянного друга, целовать, норовя измазать слюной. Ой, слюной ли?

— Кстати, он тоже обладает невероятным даром! Представь, он имеет способность левитировать! И в своём движении спокойно может переносить не только хозяина, но даже может дом поднять!

— Целый дом?

— Ну, не обязательно. Может, и ту часть, о которой ты подумаешь. Геометрия не имеет значения. Может, к примеру, только одну комнату.

— Да ладно? А мы можем сейчас полетать?

— Да без проблем! Загадывай, куда полетим!

— Я бы хотел к маме с папой...

— Ну, туда ты ещё всегда успеешь. Давай что-нибудь более земное. В булошную, например? Или на концерт какой-нибудь попнутой дивы? А, может, хочешь в Сказке побывать? Желаешь?

— Хочу на Море! В Крым!

— Ну, ты загнул! Там сейчас несезон. Давай так, по городу прошвырнёмся. Залезай на... Эээ... Н-да... Размерчик не твой. Тогда я в него, а ты на нас!

Не успел Гарик ничего понять, как Царь-Клык юркнул в Поршень и они увеличились в размерах, поднырнув под него. Ему оставалось лишь плотно сжать ноги.

Гарик почувствовал необычайную лёгкость, воспарил над полом. Некоторое время держался как в невесомости, а потом бултых и перевернулся вниз головой, чуть не ушибся рожками.

— Хорош дрыгать ногами! — раздалось откуда-то у него между ног. — Перебирай ими аккуратнее, да руками помогай. Представь, что ты на своём морюшке под водой плаваешь. Выплывай в нормальную стойку!

Гарик попытался выровнять своё положение, загребая руками, и у него стало получаться. Тогда он принялся более интенсивно за это дело. Наконец-то он выровнялся вертикально, балансируя руками. Потом повёл их в стороны, будто разгребая воду, ступнями, как ластами стал немножко подёргивать туда-сюда. И поплыл!

Первое время мальчик осваивался в уборной, переплывая от унитаза до двери, к потолку и обратно, лишь касаясь клозета. Когда его движения стали выверенными, да он уже не уворачивался от лампочки, то, проплывая над столиком, мягко спланировал в коробку, как в кабину самолёта.

— Вот это верное решение! — раздался "внутренний голос". — Просто летающий мальчик вызовет подозрения.

— А летающий в коробке — нет?

— Конечно же, нет! Все же знают, что летать можно только на чём-либо. На метле, на контрабасе, на ковре-самолёте, в конце концов. С коробкой ни у кого не возникнет подозрения! Ну, поехали!

Дверь сама открылась, воздухоплаватель проскользил вдоль коридора, потом на кухню, там для него услужливо распахнулись окна и Гарик полетел навстречу своей судьбе!

Они парили, витали высоко-высоко над домами, опускались над лесом, проплывали над гладью реки, убегающей прочь, и на Гарика накатывала эйфория.

Он был счастлив! Это было только его приключение!

Налетавшись вдоволь, мальчик решил вернуться домой, хотя так не хотелось снова оказаться среди семейки Дуремар.

Дядя Драгер уже пришёл в себя. Морковки у него больше не выскакивали изо рта, и он ходил хмурый, но никому ничего не говорил.

Тётушка Пэрдунья ещё что-то нашёптывала себе под нос, но молча, ни к кому не обращаясь.

Кузен Дупл ходил, насупившись, но также не приставал ни к кому. Он уже всех видел, но бесконечно озирался, видимо, боясь увидеть ещё кого-то.

В тот момент, когда Гарик подлетал к окну кухни, никого там не было. Створки сами распахнулись, впуская в дом, а потом плотно притворились, застегнувшись на шпингалет.

Но это только казалось, что никто не видел. Дупл был настолько подозрителен, что проследил за ненавистником. И, едва его двоюродный брат лёг спать, прокрался тайком в уборную, выкрал коробку, пробежал с ней в кухню, открыл окно и, втиснув свою не по размеру огромную жопецию среди картонок, сиганул в пространство.

Послышался крик, падение, треск разрываемого картона, брюк и костей Дупла. Благо это был первый этаж.

Глава Десятая. Нашествие Почтальонов

Внимание! Книга может содержать нецензурные мысли… читателей.

Все события строго документальны и не имеют ничего общего с реальностью!

"Дятел усталый

Долбит в окошко ночи

Пусть порезвится."

На следующее утро коробка как новая стояла на столике в уборной Гарика, а его кузен Дупл, наоборот, лежал, но в МагПункте, где ему за очень большую сумму сращивали кости и швы на брюках. А что такого? В этих Пунктах не только разбитые вазы могут склеить, но даже и вдребезги разхлыстанные судьбы, не говоря о костях.

Мистер Дуремар злобно подворчивал, но Гарику ничего не высказывал. Только дядюшка хотел было что-то тому ляпнуть, как у него изо рта угрожающе показывалась морковка. Драгер уже не радовался ей так лихорадочно, как в прошлый раз, а, давясь, впихивал обратно и убегал, хрумкая находу.

И только тётушка Пэрдунья так и ворчала без конца. Для неё это и так было привычным состоянием, ну, может, чуть больше стало этих ворчаний. Хотя да. Теперь она ни на минуту не замолкла. То воздух в доме осуждала, то тапки, то косо брошенный взгляд пичужки, пролетающей за окном. Это был теперь сплошной монолог, в который трудно было вставить хоть слово. Да и не услышала бы она никого, кроме себя.

В дверь постучали. Чета Дуремар в напряжении замерла, только губы Миссис Пэрдуньи пережёвывали беззвучно ругательства.

— Кого там нелёгкая притащила в такой ранний час?! — подошёл ко входу Мистер Драгер.

— Вам письмо... — промедлил голос по ту сторону и как громом добавил: — Для Мистера Гарика Потного! На конверте написано "Один День, Один час, Одна минута и Одна секунда".

— Комуууу?! — не мог понять Мистер Драгер.

— Уууу нас таких нет! — продолжила Миссис Пэрдунья.

— Это мне! — закричал Гарик, пытаясь проскользнуть между дядей и тётей.

Но те встали плотной стеной и зажали мальчика между собой.

— Я просуну письмо под дверь, — начал было голос по ту сторону оной.

— Неее-ееет! — хором закричали Дуремар, закрывая в четыре руки рот племяннику.

* * *

Это продолжалось ровно каждый час. Только каждый раз посыльный объявлял, судя по приписке, на один час меньше.

К вечеру, когда, видимо, рабочее время у доставал закончилось, в дверь стучать и звонить перестали. Это озадачило Драгера. Он рискнул выглянуть наружу. На половике лежали Семь писем, которые безуспешно пытались просунуть под дверь.

Взбешённый хозяин дома сгрёб их, закрыл плотно дверь и кинулся на кухню. Хозяйка, не переставая бубнить себе под нос, засеменила следом. Гарика они заперли в его уборной.

Драгер высыпал всю депешу на стол, схватил ножик и стал резать письма на мелкие клочки. Пэрдунья же предусмотрительно принесла ножницы.

Когда они справились с этой нежданной работёнкой и с наслаждением собирались расслабиться, в окошке показалась морда крокодила, что мимо проходил. Тот заботливо держал в зубах письмо. Этот своеобразный почтальон просунул свою длинную пасть во фрамугу и разжал челюсть. Письмо осенним листиком плавно запорхало по комнате. Чета Дуремар с ужасом заворожённо следили за этим полётом. Приземлилось оно на полу ровно на такой же конверт, что, видимо, был доставлен час назад.

Оба взъярённых кинулись к этим посланиям, столкнулись лоб в лоб, но даже не поругавшись, схватили каждый по письму и бросились к столу уничтожать их.

Следующие Шесть часов семейка караулила прилёт, задраив плотно все окна. Потому что хитрые крокодилы, обнаружив на второй час засаду, скинули депешу в окно другой комнаты.

Теперь письма оставляли на подоконнике. После отлёта посыльного Миссис Пэрдунья скинула было письмо на землю, но её муж, гневно зыркнув, бросился на улицу, подбирать конверт, дабы его случайно не заметил кто и не доставил адресанту. Надо ли говорить, что оно было тоже уничтожено. Хозяева потом по очереди каждый раз повторяли вылазку, пока не догадались открывать окно и доставать послание с карниза.

К Седьмому часу нового периода Драгер догадался достать ружьё. Но крокодилы больше не прилетали. Была уже ночь, видимо, закончилась смена и у этой службы.

На Пятнадцатый час неожиданно свалившегося квеста письмо само появилось на столе кухни. В аккурат, как издёвка, между ножиком и ножницами. Дуремар вдвоём бросились к нему, чуть было не откромсав в пылу друг другу пальцы.

Семейка не ела уже больше полусуток! Они истуканами сидели в ожидании следующего часа. Хорошая диета! Надо посоветовать кому-нибудь.

На второй час нового этапа доставки письмо не появилось на кухонном столе. Это насторожило Драгера и он, повинуясь какому-то чутью, отправился рыскать по дому. Так и есть! Письмо лежало на столе в гостиной!

Теперь письма появлялись с той же регулярностью, как и прежде каждый час в разных комнатах. С наступлением роковой минуты очередного часа оба супруга подрывались с места и неслись по всем комнатам. Хватило третьего раза, чтобы понять закономерность — письма проявлялись не на полу, не в шкафу, а именно на столе, как в первый раз.

Нетрудно было догадаться, что им обоим пришла мысль, что стол есть и у Гарика в уборной, где стояла злосчастная коробка, в которой им его подкинули.

Драгер ворвался к спящему мальчику, скинул со стола эту злосчастную тару и, схватив стол, потащил его в коридор. И как раз вовремя! Следующее Четвёртое письмо появилось на нём!

К очередному Седьмому часу закончились и комнаты в доме Дуремар и столы, столики, столешни. Как будет появляться следующая партия корреспонденции, было не известно, и Мистера Драгера осенила гениальная мысль — надо бежать из дома! Точнее, вывозить из него куда-то Гарика.

Глава Одиннадцатая. Явления

Внимание! Книга может содержать нецензурные мысли… читателей.

Все события строго документальны и не имеют ничего общего с реальностью!

"Если не ждёшь дождь,

Он постучится в окно,

Громом зашепчет."

Семейка Дуремар в спешке покидала город. Гарика родственники прихватили с собой. Собственно, из-за него они и сорвались с насиженного места, считая, что остальная корреспонденция будет также приходить к ним домой, а раз из них никого там не будет, то и получать письма будет некому.

Но они ошибались. Двадцать Второе послание им подали вместе с завтраком в придорожной корчме. Драгер настолько опешил, что сорвался вместе с семьёй, так и не отведав блюд, хоть за них и было уплачено. Диета продолжалась...

К концу Двадцать Третьего часа они подъезжали к манозаправочной станции. Всю свою накопленную ману Демоны Фэнтезиландии хранили на карте, а для распоряжения ею должны были снимать со счёта через манотерминалы, либо расплачиваться за магические и бытовые услуги. Некоторые запасы наличной маны, конечно, у всех оставались, но их тратили, как правило, на неотложные житейские потребности — козюлю из носа убрать, не прибегая к помощи рук, дабы слыть респектабельными, отменить локально дождь над своим домом, устроить Мир во всём Мире, но также, локально в пределах своей сонной фантазии и то, лишь на ночь, и лишь для самого себя.

Заправщик снабдил их самовозку магической подпиткой, смазал манотахометр, и, как бы между прочим, протянул в окошко конверт, мило улыбаясь.

— Опять! — Взревел Драгер и рванул прочь, не поделившись с манозаправочной станцией своей маной с карты. Он нёсся что было силы, пока неожиданно смамовозка резко не остановилась посреди тракта. Произошёл возврат маны из самовозки на станцию из-за непоступления маны Драгера им на счёт.

Злясь сам на себя, а ещё больше на Гарика, дядюшка вышел, подошёл к дырочке сзади самовозки, закатал рукав, надкусил вену и стал понемногу без энтузиазма сцеживать кровушку в самовозку. Это был более длительный процесс, чем на манозаправке, но зато напрямую, без посредников.

Когда кровопускание было завершено, самовозка томно вздохнула и завелась.

Мистер Драгер уже собирался раскатать рукав, когда сзади кто-то подошёл:

— Вам помочь?

— Нет, спасибо, я самостоятельный.

— Тогда держите, — в руку ему положили конверт. — Это послание для...

Но Дуремар, даже недослушав и так и не раскатав рукав, скачками как кенгуру, рванул в машину, а на ней прочь от незнакомца.

Итак, наступал роковой Двадцать Пятый час!

Этой вынужденной прямой заправки хватило до отеля, где, заперев все двери и окна, семейка Дуремар с Гариком просидели последний час в напряжении.

Но ровно в час ничего не произошло.

Не веря во спасение, Драгер расслабился и испустил дух. И, как водится, в таких стрессовых ситуациях, снизу. Не помогло.

Ровно ещё через минуту и одну секунду в дверь громко забарабанили. Да так, что, боясь последствий, она сама снялась с петель и ускакала прочь!

На пороге стоял великан с детским трёхколёсным велосипедом в руках. Мы-то уже знаем, кто это, но семейка Дуремар ещё была не в курсе. А поэтому, возможно, приняв его за налётчика, неистово заверещала в два тонких голоса.

— Успокойтесь! Я пришёл не за Вами. Хоть Вы и упитанные, как Новогодний кабанчик на вертеле, но я уже отзавтракал. Я пришёл за мальчиком.

Ошалело вращая глазами, Мистер Драгер, заикаясь, произнёс:

— И Вы не намерены нам подкинуть ещё одного?

— Что за бред! Я и этого заберу обратно.

— А капиталы? Тоже?

— Те, что Вы потратили на него за эти годы — нет. Но на период его отсутствия Вы лишаетесь получения довольствия.

— Но мы его так любим... — залебезил Драгер.

— Как же мы теперь без этих поступлений? — вторила ему супруга.

— Кого? Капитал или мальчиков любите?

— Капи... — начала было Миссис Пэрдунья, но муж перебил её:

— Конечно, мальчика! Мы так его обожаем! Все эти годы так заботились о нём! Отдавали ему самое лучшее!

— Аха. Особенно уборную для проживания! — зарычал пришелец.

— Да, вот именно! Мы сами там старались редко бывать, чтобы не тревожить его! — надул губу дядюшка.

— Да, да! Всего часик утром... Ну, и часик днём... И... вечером. — поняла намёк тётушка.

— Теперь будете там чаще бывать. Можете даже там вместе поселиться, пока мальчик будет учиться.

— Учиться? Где?!

— Но он же и так учится!

— Учится? Чему?! Как правильно кровь сосать, чтобы хватило маны на поддержание своей лени? Он не такой! Ему не надо использовать свою и чужую кровь, чтобы обеспечить своё существование! — великан грохнул кулаком по столу. Тот испугался, сложил ножки и сравнялся с полом. — Дальнейшее не обсуждается! Идём малыш, заберём твою коробку и в путь!

— Но мы же уехали от дома так далеко! Как Вы туда доберётесь без самовозки?

— Далеко? Вы совсем разленились. Квартал пройти пешком для Вас уже далеко?! Вы же дальше своего городка никуда и не уезжали. Так и катались вокруг своего участка.

Поражённый Мистер Драгер огляделся. И действительно, местность за окном отеля была подозрительно знакома.

— Но Вы же будете возвращать иногда Гарика к нам? — взмолился Мистер Дуремар.

— Да, да! Особенно, когда наши запасы будут иссякать. — поддакнула Миссис Дуремар.

— Не беспокойтесь. Гарика мы будем отпускать на каникулы. Насчёт средств не знаю. Вы на него не потратили и тысячной доли отпущенного на его содержание. Точнее, совсем ничего! Он одевался в обноски и ел отбросы. Хотя Вы присматривали за ним и предоставили свой кров... Ладно, подумаем. — И, усадив мальчика на плечо, Подсос (а это был именно он), вышел наружу.

Глава Двенадцатая. Полдень

Внимание! Книга может содержать нецензурные мысли… читателей.

Все события строго документальны и не имеют ничего общего с реальностью!

"Только раз в год мы

Ждём исполненья мечты.

Утро настанет."

— Кстати, Гарик! С Днём Рождения тебя!

— Как это?

— Что как это? Ну, сегодня очередная годовщина, как ты родился. Неужели ты никогда не отмечал этот день?

— Что такое День Рождения, я знаю. Правда, мне действительно его никогда не отмечали. Да и не знал я, когда оно у меня.

— И твои любимые дядюшка с тётушкой не поздравляли тебя? И не дарили подарки?! — вскипел Подсос.

— Так не было Дня Рождения, не было и подарков. Единственно вспоминали, когда меня им подбросили папа и мама.

— Тебя не папа с мамой подбросили. Прости, это я тебя к ним принёс. А профессор Драчкандорф им письмо написал, разъясняя всё про тебя.

— Так вот почему они так панически боятся писем. А где мои папа и мама? В тюрьме? А за что их туда посадили?

— В тюрьме?!! Что за бред?!! Это Дуремар тебе так сказали?!! Убить их мало! Нет, твои родители не в тюрьме, они погибли, спасая Мир от Того, Кого Нельзя Называть. Ты тоже с ними тогда был. Но чудом остался жив! И не просто выжил, а уничтожил Того... Короче, его.

— Но как это произошло?

— Увы, этого не знает никто. На месте нашли лишь политические остатки ... эээ... Того. И тебя с отметиной на лбу. Ты и уничтожил... эээ-его. Но не будем о грустном! Знаешь, зачем я прибыл?

— Откуда же мне знать, если об этом даже Дуремар не знали.

— Логично. Ты смышлён не по годам! Ты уже совершеннолетний, значит, тебе можно самому определять свою дальнейшую судьбу. Глупо, конечно, спрашивать, но ответь, хочешь ли оставаться и дальше с Дуремар или желаешь отправиться навстречу приключениям?

— Спрашиваете тоже! Конечно же, мне у этой семейки ооооочень комфортно было, я же не знаю других условий существования. Нафига мне их менять?

— Постой... — опешил Подсос.

— Да, шучу я, расслабьтесь! Неужели Вы и впрямь думаете, что мне нравилась такая жизнь?! Думаете, я не собирался сбежать? Да много раз! Но Вы же сами убедились, что дороги из посёлка заколдованы и всегда приводят обратно. Даже Дуремар не смогли уехать дальше соседнего квартала.

— Да, ты прав. Мы тебя специально там и оставили. В этот Мир никто, кроме нас, не может попасть. Как и не может выбраться. Мы берегли тебя там до твоего совершеннолетия. Ну, каюсь, на год задержались. Так ты...

— Да, конечно же, согласен! Только как мы отсюда вырвемся? Не на этом же детском велике?

— Как раз я могу только на нём. Он из моего детства. Драчкандорф лишь в шляпе со шпагой, Миледи... В общем, каждый через свои воспоминания детства. А тебе, как и многим другим, надо отправляться составом с вокзала. С платформы "Девять с Половиной Недель". Ой, тьфу! Просто "Девять с Половиной и Четвертью". Но попасть ты туда можешь только один из семьи в компании таких же, как ты, новичков. Потом для возвращения сюда тебе понадобится какой-нибудь предмет, напоминающий об этом Мире. Есть у тебя такой?

— Единственное родное, что есть у меня здесь, это — Коробушка.

— Великолепно! Прихватишь её с собой. Ну, пошли. А, стой! Сперва тебе надо подобрать что-то приличное из одежды. Не в этих же лохмотьях тебе учиться в Академии.

— В Академии?!

— Ну, да. В Академии Артеквартс. Там тебя и таких же, как ты нормалов, будут обучать выживанию в нормальном Мире, без этой магии, своим трудом добывать еду, кров, да и другие блага. Ты уникальный. Скажи, не удивляло тебя, что ты не мог пользоваться магией здесь, когда вокруг все направо и налево ею щеголяли?

— Да, я задумывался над этим. Но думал, что ещё не достиг того возраста, когда можно добывать Ману для волшебства, как, например, Дупл.

— Мана — это ещё не всё. Нужна врождённая способность. Твои родители ею обладали, но осознанно отказались от неё. Ты родился в том Мире и с самого рождения не имел возможности пользоваться магией. Дети этого Мира тоже не могут, пока они чисты помыслами и телом. Но потом, как и их родители, начинают понемножку волшбить. Сперва по мелочи, ради проказы, потом облегчая себе жизнь, а далее уже не могут без этого. Ты же до сих пор чист душой и тебе незачем владеть магией. Ты сам себя сможешь всем обеспечить!

* * *

Так, за разговорами, они оказались в магазинчике, где было полно одежды. Всякой разной, на любой вкус, любой эпохи.

— Мы, демоны, в этом Мире можем спокойно обходиться без всяких тряпок, без стеснения ходить в чём родились. Одежда в нашем Мире — лишь атрибут принадлежности к классу, сословию. По широким красным штанам мы видим преуспевающего предпринимателя, по роскошному галстуку высокопоставленного чиновника, по рванью и выцветшей одежде — неудачника. Да, тебя рядили в такое тряпьё, чтобы принизить твой статус перед другими. Вот эти потёртые, пожёванные джинсы, с дырками на коленках...

— А мне нравятся такие! В них комфортнее, вентиляция хорошая, а дырка на попе... — начал было откровенничать Гарик, но осёкся, стараясь избегать неудобных тем.

Но Подсос не заметил этого и продолжал:

— Пойми, здесь статус значит многое. Цветовая дифференциация штанов... Вот, скажи, не будет же очень богатый и состоятельный джентльмен ходить в оборванных брюках.

— Была бы моя воля, я бы ввёл такую моду!

— Стиляга... Нет, хиппи!

— Не знаю о чём Вы, но пусть я таким и останусь. Не надо мне обновок.

И, так и не зайдя в магазин, парочка отправилась на вокзал.

Глава Тринадцатая. Девять с Половиной не Недель

Внимание! Книга может содержать нецензурные мысли… читателей.

Все события строго документальны и не имеют ничего общего с реальностью!

"Путь выбираем,

Нас выбирает он сам.

Встретимся позже."

Вокзал был обычным. Для нас. Гарик же видел его впервые. Да и куда было ему ездить? Кто бы его куда возил?

Для такого маленького городка эти десять путей были избыточными. Для чего их было столько, не знал никто, даже те, кто строил. Им невдомёк, что пути эти использовались Внешним Миром для своих коммуникаций. Как знают только посвящённые, пока что известно Десять Измерений. Так называемые Десять Струн Мира. Вот эти пути и были теми самыми Струнами. Точнее, мирскими их воплощениями.

Внешне это были ржавые, заброшенные рельсы, местами заросшие травой. Но от них до сих пор исходил запах смоляных шпал. Самое интересное, что там, за станцией, все пути сходились в один, а на станции никогда не было одновременно десять составов. Их, если быть честными, этих составов, вообще не было. Было лишь ожидание их прибытия. Как ожидание прибытия поезда братьев Люмьер.

Покосившееся здание вокзала лишь усугубляло впечатление запущенности. Да и кому оно было нужно, если никто и никогда не отправлялся с этой станции. По крайней мере, видимо.

На перроне, тем не менее собирались люди. Как раз на платформе между Девятым и Десятым путями. С какого именно пути пойдёт состав, не было известно, табло отправления отсутствовало. Но люди, повинуясь стадному инстинкту, не спрашивая друг у друга, шли именно туда, где было скопление других также ожидающих состав.

Гарик оглядел собравшихся. По всей видимости, те, что были детьми... Ну, как детьми... Совершеннолетними по меркам Демонов, но, на наш взгляд, ещё школярами. Так вот, те, что дети, скорее всего, собирались так же, как и он в Академию, куда был делегирован и Гарик. Взрослые с ними ехать не планировали. Присутствовали как провожающие.

Самым ярким и выделяющимся был Рыжий веснушчатый мальчишка. По всей видимости, неудачник и неряха. Родители суетились вокруг него, постоянно напоминая как себя вести без их опеки.

— Курицу сразу не ешь! — скороговоркой лепетала его матушка. — Как только тронется поезд, сперва познакомься с теми, кто будет с тобой в одном купе. Нижнее место не занимай, его всё равно придётся уступать девочкам или воспитателю. Да и спать на нём в пути неудобно. Постоянно кто-то будет сидеть, а тебе придётся лежать на боку позади сидящих. Они тебе всё постельное бельё испачкают. Особенно когда есть начнут, потом всю ночь хлебные крошки не будут давать заснуть. На вторую полку ложись впереди по ходу движения, чтобы, если поезд будет тормозить, не свалиться с полки вниз по инерции. И...

Она бы ещё много чего поведала невзначай в случайно проходившие мимо уши Гарика, но вниманием того завладела скромная девочка, стоящая дальше по перрону. Рядом с ней, как статуя величаво, слегка отстранившись, выделялась, видимо, её статная мать. Они обе молчали. Лишь изредка старшая леди собиралась вроде что-то сказать, но её опережала дочь, с пониманием кивала, заранее соглашавшись, и та успокаивалась. Но потом всё повторялось снова.

Впереди, отдельно от толпы расположилась группка аристократов. Они смотрели на всех свысока и брезговали на виду толпы вести беседу. Парень, которого провожали, был спортивного телосложения, белокур и с полностью выбритым телом, что было странно для демонов.

— Ну вот, Гаррик, — прослезился Подсос. — Ты и стал взрослым. Тебе, как и твоим новым друзьям, предстоит познать основы выживания в Мире без Магии.

— Как? Совсем-совсем?!

— Да! Представь! Там, чтобы выжить, надо будет приложить свои умения и сообразительность. Иначе можно остаться голодным, холодным, да ещё и получить неожиданные травмы, а то и увечья. И там нельзя пересохраниться, чтобы построить пройденный путь без ошибок.

— Но это же не всегда возможно! Как без магии вскипятить воду для питья или пищи?

— Для этого Немаги придумали огонь, а зажигается он спичками или кресалом.

— А если заболеешь, как лечиться без магии?

— Ерунда! Для этого надо воспользоваться лекарствами — таблетками, микстурами или отварами.

— А кто книжки будет разыгрывать без магии?

— Ну, это просто. Читать ты будешь сам, буковками, а разыгрывать представление будет твой мозг.

— Хорошо, а если я захочу полетать?

— Там никто не может летать сам, только при помощи приспособлений. Вертолёт, самолёт, дирижабль, ракета.

— Да, чуднОй Мир. А чему будут учить в Академии?

— Я же сказал уже — искусству выживания без магии!

Они бы и дальше вели беседу, но тут появился дядечка в форме железнодорожника и громко объявил:

— Граждане провожающие, просьба покинуть платформу! Остаются только студиозы, отправляющиеся в Академию Артеквартс! А их попрошу построиться в колонну по двое. С собой берём только самое необходимое.

— Не забудь — занимай верхнюю полку, первую по ходу движения! — не удержалась от напутствий мама Рыжего.

— Отставить разговорчики! Все построились? Шахоммарш! Поехали! За билетики не забудьте передать! Повторяю, с собой берите только самое необходимое.

И отряд не в ногу побрёл по платформе в горизонт. Никто не оставил ни единого чемодана на перроне.

— А где же их посадят на поезд? — обратилась маман к Подсосу.

— Какой ещё поезд? В будущее из детства можно только пешком! Не бойтесь, там недалеко. Всего каких-то полторы тысячи.

— Километров?!! — в ужасе запричитала женщина.

Глава Четырнадцатая. Поехали!

Внимание! Книга может содержать нецензурные мысли… читателей.

Все события строго документальны и не имеют ничего общего с реальностью!

"Путь вкруг сбегает.

В спешке бежим мы за ним.

Проще ж остаться!"

Дети шли вразнобой. Кто-то пытался длинным шагом поспеть за железнодорожным дядькой, кто-то медленно семенил, еле поспевая. У всех были чемоданы. Счастливы были те, кто как Гарик, шёл налегке. Хотя, если честно приглядеться, он вообще такой был один. У других было по несколько чемоданов или котомок. Самые смекалистые, чтобы не тащить с собой лишний груз, на ходу приканчивали еду, которую им дали в путь. Над процессией витал запах жареной курочки, пельменей и толчёной картошки с огурчиками. Местами манил запах селёдки и копчёностей.

Это уже позже самые слабые бросали лишнюю поклажу, сперва выборочно, а потом и вообще всю, оставляя лишь баклажку с водой.

Какой-то полный мальчик, нёсший лишь пакетик, услужливо предложил Рыжему поменяться поклажами. Тот удивился и, не уловив подвоха, согласился. Договор был скреплён кольцом с заклинанием, которое ещё пока действовало недалеко от города. Сразу по заключению сделки Толстяк передал пакет плетущемуся сзади Долговязому, забрав у него огроменный чемодан, и всучил последний Рыжему, забрав у него лишь пакет со сменкой. Долговязому бросил на ходу:

— Но помни, через час ты везёшь меня на своей шее!

Впереди Гарика вприпрыжку бежал маленького роста Рослик в панамке, неся кроме чемодана ещё и клетку. Клетка была пустая, распахнутая дверца билась на ветру, а Малыш приставал ко всем:

— Вы не видели мою шиншиллу? Она маленькая, серенькая, с хвостиком...

Неожиданно Гарик обнаружил эту прелесть, но ничего говорить не стал, так как та мирно спала как в гнезде на не в меру роскошной шевелюре Кучерявого. Пусть отдохнёт в тепле и уюте. Да и Рослику будет полегче идти!

Через какое-то время ребятки осознали, что скрепляющие заклинания ослабевают и стали возвращать Толстяку его вещи, которые обманным путём вынуждены были тащить. И таких простаков оказалось немало!

Обескураженный Толстяк, обвешанный возвращёнными чемоданами, стоял и плакал. Но, испугавшись отстать от группы, бросил всё и побежал следом.

Уже многие шагали налегке, избавившись от бесполезных вещей.

Гарика обогнали два Близнеца и, развернувшись, остановились как вкопанные. Правый выкрикнул:

— Это он! Это точно он! Смотрите, это Гарик Потный! Вон, у него пятно на лбу от Того, Сами Знаете Кого!

Растолкав Близнецов, к мальчику подошла девочка:

— И правда, пятно. Похожее. Ты точно Гарик?

— Ну, да... Гарик...

— Не Бульдог Харламов? И не Мартиросян.

— Нет. А кто это?

— Неважно. Их ещё никто не знает. Даже они сами не знают того, что их будут все знать. А я Гречкоолла. Это как Гречневая Каша с Кола-Колой, так легче запомнить, но не вздумай меня так назвать! Иначе огребёшь!

— Нельзя как называть? Гречкооллой? Ой, прости!

— Нет, Гречкооллой как раз и надо! Но ни в коем разе не Гречкой или Колой!

— Да у меня и в мыслях такого не было! Хотя вот теперь язык так и чешется повторить. Зря ты так сказала! Теперь только об этом и буду думать.

Вдруг толпа притихла и стала расступаться. В сопровождении своих приспешников к Гарику подошёл Седой. Нет, он не был по-настоящему седым. Обыкновенный блондин. Но ему нравилось такое погоняло, придающее солидности и авторитета, потому велел всем своим друзьям так себя величать.

— Ты и есть тот самый Потный?

— Не знаю про какого, того самого ты говоришь, но я и есть Гарик Потный.

— Крутяк! Так и быть! Я записываю тебя в свою свиту! Пошли за мной, будем идти впереди процессии!

— А ему обязательно именно с тобой дружить? — вступился Кучерявый, до этого робко молчавший, пока Седой локтем его не отодвинул. — Может, он с нами хочет дружить?

— С Вами? Это с кем? С нищебродами и голытьбой? Не смеши мои седые кокушки! — и толкнул Кучерявого.

Тот чуть не потерял равновесие, мотнув головой, и с его пышной шевелюры слетела шиншилла. Прямо в лицо Седому. Аристократ по-деревенски истошно заорал:

— Ааа! Крыса! Уберите её с меня! Она попортит мою тоналку!

Плотнее к Гарику встали Близнецы, Рыжий, Рослик, Кучерявый и Гречкоолла.

— Уходи подальше отсюда! Нам не о чем с тобой разговаривать! И Гарику тоже!

— Да валите Вы сами от меня! — кричал Седой, улепётывая от шиншиллы. — Ну и прозябай с ними! И станешь таким же никчёмным, как твои папанька с мамамашкой! Не зря мой отец с ними всегда враждовал!

Рослик протянул руки к своей шиншилле, она обрадованно залезла к нему на ладони, а потом по рукам пробралась на плечо, воинственно воздев мордочку кверху.

— Ура! — провозгласила Гречкоолла. — Мы отстояли тебя, Гарик! Отныне мы — Семеро Смелых! А эта прелесть будет нашим талисманом!

И ребята обнялись. Только Толстяк стоял в сторонке и с тоской смотрел убегающему Седому.

Долго ли, коротко ль, как говорят в сказках, процессия оказалась перед резным забором и коварными вратами.

— Приехали! — объявил Железнодорожник и невозмутимо добавил: — За билетики передаём!

— Так мы же уже передавали, когда отправлялись! — возмутилась Гречкоолла.

— Да? А я думал, вдруг прокатит. В принципе и та плата была ни за что. Ой! — и он поспешил открыть ворота, пока его не разоблачили.

— Ура! Артеквартс! — вразнобой заголосили счастливые дети.

— Эээ... Нет. Это не он. Это база для распределения. Ну, как распределения... Здесь Вас проверят на вшей и других паразитов, обработают дихлофосом, помоют, расчешут и... шерсть Вашу депи... апе... пипи... лируют, чтобы были похожи на аборигенов этого Мира.

— А это и вправду Мир без Магии?

— Да, так точно! Совсем!

— Совсем-совсем?!

— Совсемее не бывает!

Глава Пятнадцатая. День первый. Здравствуй, лагерь!

Внимание! Книга может содержать нецензурные мысли… читателей.

Все события строго документальны и не имеют ничего общего с реальностью!

"Детство проходит,

Зреет в саду виноград.

Вот будет жатва."

На вратах их уже встречал Подсос, радостно раскрыв объятия:

— Добро пожаловать к нам Первокурсники! О! Смотрю, кто-то тащил с собой всё своё имущество! — он погладил своей лапищей Рослика, единственного не бросившего свою поклажу. — Неужели тебе это всё было необходимо в пути?

— Не-ет... — удивлённо протянул малыш. — Но оно пригодится мне здесь.

— И даже крыса?

— Это не крыса, а шиншилла. Но как же без вещей-то дальше жить?

— Так Вас же предупреждали, что брать в дорогу с собой надо только самое необходимое! Остальное Вам бы доставили Почтой Артеквартса! Кстати, то, что Вы побросали по пути, Вам уже доставлено в Ваши комнаты. Даже мусор. Не забудьте его потом выкинуть, если не планируете хранить память о нём.

— А так можно было?! — прорыдал Толстяк, утирая от счастья слёзы. — Я бы всё из своей комнаты взял!

— Ну, всё не получится. Учтите, в комнате будет, кроме Вас, жить ещё девять детей. У нас есть, конечно же, комнаты и на троих, и на двоих, но это только для старшекурсников и то по особым заслугам. Вот, как Вы знаете, Гарик уже заслужил даже отдельный ВИП-номер.

— А можно я буду со всеми? — не желая расставаться с друзьями, которых у него не было никогда раньше, запротестовал Потный.

— Во дура-ак! — раздалось с галёрки.

— Как скажешь. Я думаю, наш ректор Драчкандорф пойдёт на такое исключение. А пока что все в Медпункт! Этот Мир очень чистоплотный и не потерпит лишних насекомых на Вашей шерсти, как и саму шерсть. Поэтому попрощайтесь со своими мелкими питомцами до возвращения домой. Кстати, попрошу выкинуть и своих тараканов из головы!

— А кры... Ой, шиншиллу тоже? — опечалился Рослик.

— Я говорил только про мелких паразитов. Этого паразита можете оставить. И как я слышал, он теперь талисман Вашего отряда. Кстати, Вас там Семеро. Для полного комплекта в комнату Вам нужны ещё двое.

Подсос бросил взгляд на Седого, тот протестующие замахал руками, к нему встали архаровцы из его свиты. Их было больше двух.

— Хорошо. Тогда пойдёшь ты! — его перст указал на Долговязого.

— А можно, тогда и я? — выплыл из-за Долговязого Толстяк.

— Можно. Отряд сформирован.

Остальные из отряда даже не успели возразить, а Подсос уже комплектовал следующий отряд. Возражения больше не принимались.

Детей отвели на медосмотр, а затем обедать в столовку.

Лишившись растительности на теле, Гарик чувствовал себя не защищённым. Но новизна в жизни уже будоражила его и всё это новое было лучше, чем прошлая жизнь у Дуремар.

Во второй половине дня всех пригласили в Зал Вздрючбы. Первокурсники расселись по кругу прямо на полу. Те, кто попроворнее, плюхнулись в необычные кресла в виде мешков, набитых чем-то перекатывающимся так, что принимали тело севшего, полностью облегая его.

В зале воцарилась тишина. Посреди зала стоял профессор Драчкандорф. Он возвёл перст кверху и раздалось его протяжное:

— Здравствуйте, дети! Хоть Вы все уже совершеннолетние и самостоятельные, для нас Вы всегда будете детьми. Каждый день после обеда Вас будет ждать Сонный Час, когда Вы все должны релаксировать. Вы можете не спать, можете читать книжки, рисовать, лепить, слушать музыку... Но Вы все обязаны соблюдать Тишину! Абсолютную Тишину! Давайте потренируемся.

Профессор замолчал, только гул шепотков разносился то тут, то там по залу. Драчкандорф кидал взгляды на виновников нарушения тишины, и те резко замолкали. Наконец, Тишина действительно стала Абсолютной!

Но она была не полной! Откуда-то стало доноситься сперва бормотание, потом стал угадываться мотив, а затем в зал медленно и величественно вошёл старичок. Голова его была огненно-красной, кафтан до самого пола, а башмаки явно не по размеру большими. Казалось, он не шёл, а парил!

Этот необычный старичок достиг профессора и оглядел собравшихся. Все погрузились в сон. Кроме, конечно, его самого и Ректора Академии.

Мягким релаксирующим голосом Драчкандорф продолжил:

— Сейчас Вы находитесь в той стадии сна, когда Ваш мозг наиболее раскрыт и не стянут догмами условностей. Именно так раскрывается вся Ваша сущность и наш дорогой Абсолют решит, кого из Вас и на какое отделение отправить. Наша Академия не что иное, как теневое правительство этого Мира. Здесь мы готовим будущих предводителей разных стран и народов. Обучаем их основам выживания и взаимоотношений. Факультета всего четыре. Это как раз и есть четыре формы правления во всех странах.

Профессор проходил между ребятами, изучая каждого из них. Присматривался. Но именно Абсолют решит кого и куда отправить. И профессор никогда не спорил.

— Итак, вот какие есть у нас Факультеты. Первый и самый древний — Дерьмократы. Он вышел из Раболепии, но преобразился и поменял своё название. Но, по сути, остался тем же, чем был. — Драчкандорф остановился рядом с Седым.

Профессор и Абсолют переглянулись, кивнули друг другу.

— Второй, но не менее древний Факультет — Либзералы. Он является придаточным для Дерьмократов, но считает себя самостоятельным. Раньше их называли Аристожраты. Но времена меняются, меняются и названия.

Профессор окинул взглядом Толстяка. Оба старика согласительно кивнули.

— Третий, самый молодой Факультет — Коммуняки. Именно он сперва назывался Демосы, Народники, Социалы. Но... Теперь они зовутся так.

Ректор стоял возле Долговязого. Опять два кивка.

— И, наконец, Диктатермиты. Эти были всегда. И при Дерьмократах, и при Либзералах, и при Коммуняках. Этот Факультет вбирает в себя только самых упорных. Или упоротых...

Профессор подошёл к Гарику и остолбенел.

Глава Шестнадцатая. Прописка

Внимание! Книга может содержать нецензурные мысли… читателей.

Все события строго документальны и не имеют ничего общего с реальностью!

"В небе орлица,

Львица в степях, в море кит.

Кто соберёт всех?"

Абсолют, кряхтя, тоже подплыл к Гарику. Два старца долго мысленно совещались, лишь изредка жестикулируя. Пауза затянулась. Дети стали просыпаться. Наконец, Драчкандорф объявил:

— Дорогие Первокурсники! Вы присутствуете при уникальном событии! Сегодня зарождается новый Пятый факультет. Мы долго ждали его появления. Готовились, но он оказался даже для нас неожиданным. Это новое направление развития Цивилизации. Мы даже не знаем, как назвать этот путь. Поэтому временно предлагаю обозначить его Путизм. А последователей — Путисты. Итак, все проснулись и готовы принять назначенный Вам выбор?

Детки стали просыпаться и вставать. Профессор называл по очереди каждого и говорил на какой факультет они направляются. Те, отходили в один из углов зала, где их ждали собравшиеся, во главе с "родаками" обозначенного факультета. Именно так называли дети своего Главного Вожатого.

Гарик, как и его друзья, трепетали перед каждым новым вызовом, ожидая, что именно их сейчас назовут. У каждого решалась судьба — куда их определят.

Неожиданно распределения закончились. Но в центре зала ещё оставалась часть собравшихся. В том числе и Гарик, Рыжий, Близнецы, Гречкоолла, Рослик и Кучерявый.

— Так-так... Так-так-так... Все оставшиеся образуют новый Факультет. Да, тот самый Путизм. Поздравляю. Более того, главой Факультета выбран единогласно я сам! И этот голос мой.

Толпа зароптала. Никогда ещё не было такого, чтобы Ректор стал ещё и Деканом одного из Факультетов. Но никто не пытался опротестовать решение Драчкандорфа.

"Родаки" повели свои группы в столовую. По пути от каждого подразделения назначили дежурных, которым выпала участь обслуживать остальных. Одни были отправлены на кухню, другие стали подавать блюда на столы, за которыми уже расселись первокурсники. По завершении трапезы дежурные собирали со столов посуду, относили её на моечную, где некоторые из них уже мыли её. Никакой магии! Этот ни с чем не сравнимый опыт некоторых студиозов раздражал, других же увлекал. Приятным бонусом было то, что дежурные могли есть что угодно и сколько угодно, а на десерт всем дежурным дали мороженое, о котором многие даже не имели раньше никакого представления.

Перед ночным сном ребята разбрелись по своим комнатам. Пока что на время все оставались в ранее закреплённых комнатах вперемежку, без учёта факультета. Это было временное жилище на одну ночь. В самом Артеквартсе студенты будут жить уже по кампусам своих факультетов.

В комнате сидели только Гарик, Рыжий и Кучерявый, когда к ним заглянул Толстяк и залепетал:

— Ребя, айда срочно на сходку!

— Куда? — не понял Рыжий.

— Подгребайте в тубзик. Там решают дела, — ещё больше не прояснил ситуацию вновь прибывший и скрылся обратно за дверью.

— Не понял. Какое ещё собрание? — удивился в закрытую дверь Рыжий.

— И зачем в туалете? Что задумали ещё преподы? — вторил ему Кучерявый.

— Наверное, так положено, — решил Гарик и подытожил: — Раз надо, значит так надо! Пошли, ребята.

В туалет они заходили по одному, первым Рыжий, вторым Гарик, следом Кучерявый.

Не успел Гарик ещё даже войти, как его кто-то схватил за руку и буквально втащил в центр круга. Там уже стоял Рослик и вошедший ранее Рыжий. Следом в центр втолкнули и Кучерявого.

— Так-так... Так-так-так... — подражая Драчкандорфу, ходил вокруг прибывших Седой. Вдоль стен стояли первокурсники разных факультетов. Некоторые с побитыми лицами и опущенными глазами, другие злобно улыбались. Гарик узнавал среди последних студентов, назначенных в Дерьмократы.

"Как это символично! У них, видимо, кабинеты как раз среди дерьма." — подумал Потный, но промолчал.

— Добро пожаловать домой, мальчики! Вам всем предстоит поучаствовать на уникальном аттракционе "Прописка" в самых лучших традициях лагерей! Не переживайте, через это все проходят. Вы должны терпимее относиться к своим товарищам, даже если они Вас бьют. Да, да! Сейчас Вас будут бить. Но, чтобы Вы не наябедничали, бить Вас будет каждый из присутствующих! А потом Вы будете бить вновь приведённых. Это золотое правило ЧЧВ. Что такое ЧЧВ? Человек Человеку Волк... Товарищи и Брат! — Седой зычно засмеялся своей удачной шутке с продолжением. Давай, Жиртрест, начинай!

В центр круга к горстке собравшихся буквально выкатился Толстяк. Он сиял. Это был его звёздный час! Он, подёргиваясь, разминал кулаки, атакуя невидимого противника. Потом резко метнулся к Гарику, который так и стоял, не прикрываясь.

Кулак Толстяка замер буквально в сантиметре от лица Потного. Их взгляды встретились. Ребята смотрели глаза в глаза друг другу. По лицу нападающего поползли мурашки ужаса, лицо тихонько стало трясти, кулак медленно опускался.

— Пусть сперва Долговязый! — еле оторвал свой взгляд первым Пухлячок. — Эй, Длинный! Ты где?

Из толпы вытолкнули переростка. Тот ошалело таращил глаза и прикрывался руками. На его скуле и под глазом сияли синяки. Одно ухо прямо горело и превосходило по размерам второе.

— А что это ты сам его не ударил? Зассал? — перед Толстячком как из-под земли вырос Седой. — Давай покажи пример своему бойцу! Вы же с ним теперь пара, хоть и с разных факультетов! Или только и умеете, что лебезить перед врагом?

— Я... эта... Я... того... Я... щаз...

Толстяк снова развернулся к Гарику, зажмурился и сильно размахнувшись, старался было уже вслепую отправить кулак навстречу неизбежному, когда дверь в туалет распахнулась внутрь, хотя до этого раньше всегда открывалась наружу.

Глава Семнадцатая. Семеро Смели

Внимание! Книга может содержать нецензурные мысли… читателей.

Все события строго документальны и не имеют ничего общего с реальностью!

"Друг не забудет.

Горе, беду отведёт.

Враг прослезится."

На пороге в латексной чёрной юбке и таком же латексном чёрном лифчике стояла Гречкоолла. Её сжатые кулачки были заботливо одеты в такие же чёрные латексные перчатки с прорезями под пальцы. Позади неё воинственно стояли Близнецы.

Молниеносно оценив ситуацию, девушка подпрыгнула в такой растяжке, что ей позавидовали бы Брюс Ли и Джеки Чан хоть вместе взятые, хоть по-отдельности. В прыжке носком одной ноги она выбила ухмылку Седого, чуть не свернув его шею, кончиком второй завернула в трубочку ухо Толстяка и оно, видимо, спружинив, отбросило своего хозяина на толпу зевак.

Обойдя отброшенного предводителя, из той же толпы вышли два качка, встав в боевую позу.

“Ой, мамочки!" — вздумнулось барышне. Но внешне она хладнокровно была непоколебима. Топнула ногой, подпрыгнула, но не подрасчитала и шмякнулась головой об потолок, с него полетела кусками штукатурка. И как раз самые большие куски над тем местом, откуда вылезли новые противники. Не ожидая такого подвоха, они вскинули взоры вверх. Это было их ошибкой. Известковая пыль сверху просыпалась им в глаза, а комки застряли во рту. Поперхнувшись, они выбыли из строя.

Тогда им на смену выскочил маленький человечек с широким разрезом глаз. Он одним движением сбросил своё кимоно, затем, ойкнув, таким же молниеносным движением облачился обратно и, разбежавшись, стрелой кинулся в Гречкооллу. Но той самой пыль попала в нос, и она чихнула, согнувшись пополам. Малыш пролетел над ней и, пронёсшись мимо распахнутой двери, улетел в коридор, рикошетя от стен.

— Кто следующий, мальчики? — оправилась от чиха девушка.

Следующих не оказалось. Только Седой с окровавленным носом пришёл в себя:

— Так не по правилам! — и добавил: — Это мужской туалет!

— Отныне этот туалет общий! — в пылу завоёванных побед зачем-то утвердила Гречкоолла.

Из толпы снова вышел Долговязый и зачем-то пнул Толстяка, валяющегося без сознания.

— Приятно было познакомиться. Отныне лагерные порядки у нас отменяются. Мы построим новые отношения! Долой двойные стандарты! Расходимся. Все прописаны досрочно.

Народ молча стал расходиться. Лишь некоторые с восхищением поглядывали на освободительницу. Один из бывших друзей Седого, не засветившийся в этой потасовке, подкатил к ней:

— Девушка, а Вашей маме зять не нужен?

— Нужен. Но будущие покойники, как ты, не кандидаты на такую роль, — резко ответила Гречкоолла и вышла из комнаты. Гарик и остальные из Семёрки, которая всё-таки смела, гордо пошли за ней.

В Спальню все вошли, дружно обсуждая произошедшее.

— Так, мальчики, а уже все койки распределили? С кем буду спать я? Ой, то есть рядом с чьей кроватью будет моя?

— Да мы как-то ещё не решали. А где ты сама хотела бы спать?

— Вон там, в уголке у окошка.

— Располагайся! — выпалил Рослик, забирая оттуда свои вещи. — Можно, только моя шиншилла эту ночь проведёт здесь? — он указал на клетку, висящую на единственном в комнате гвоздике над той самой постелью.

— Да не вопрос! Не бойся, я её не покусаю.

Когда все уже распределили места, в комнату заглянул Долговязый:

— Ребзя, а можно и нам войти? Уже отбой объявили.

— Конечно же, заходи.

— Я не один. Здесь же поселили ещё этого...

"Этот" заполз следом. Тихонько крадучись, ступая с носка на пятку.

— Простите меня. Я больше не буду! — по-детски прогнусавил Толстяк.

— А ты ещё не совсем пропащий, раз извиняешься, — в два голоса решили Близнецы. — Проходи. Но не вздумай шалить! Быстро в кроватку! Твоя вон та у пара... У парадной.

Толстяк плюхнулся, не раздеваясь, под одеяло и засопел. Долговязому досталась шконка над ним.

— Интересно, а кто придумывает традиции и порядки в таких сообществах? — спросил "в зал" Рыжик, когда потушили свет.

— Так, сами же люди и придумывают, — также "в зал" ответил Кучерявый. — Сначала правила разумные, чтобы всем жилось лучше. Потом появляется какой-нибудь Дерьмократ типа Седого и переделывает их под себя. Его поддерживает Либзерал типа Толстяка и правило становится единственно верным.

— Но, ведь это не всегда правильно! — вставил своё мнение Рослик.

— Тогда приходим мы, — ответила Гречкоолла. — И всё поправляем. Ставим всех на новый, правильный Путь. Такой же, как первоначальный, но гораздо правильнее и путейнее.

— А почему нельзя сразу мирным путём? — продолжал вопросы Рослик. — Почему добро всегда должно быть тоже с кулаками?

— Потому, — присоединился к общим размышлизмам уже и Гарик, — что оно стремится быть хорошим, но если кто не хочет понимать и даже пытается помешать, тогда у него вырастают кулаки.

— Как я хочу скорее обо всех этих правилах узнать! Поскорее бы началась наша учёба! Я столько много читал про Академии, что мне не терпится уже окунуться в процесс! — размечтался Рыжий.

— А я тоже много читала про Академии, — продолжила Гречкоолла. — Но мне попадались книжки, где первокурсницы всегда влюблялись в Ректора или Декана. А в нашем случае это один и тот же человек. Драчкандорф, конечно, хороший, но я не хочу в него влюбляться. Он такой... такой... старикашестый. Мне бы в молодого кого влюбиться!

Ноэтоонаужеговорилавпустотусамойсебе. Временныйлагерьпогрузилсявсон. НаступилаАбсолютнаяТишинаидедушкаАбсолютужеткалсвоюпесенку.

Глава Восемнадцатая. День Второй. Зубодробильный рвач

Внимание! Книга может содержать нецензурные мысли… читателей.

Все события строго документальны и не имеют ничего общего с реальностью!

"Спит дятел тихо.

Лучше не трогать его.

Вот будет праздник!"

Утром всех разбудили рано. Были, конечно, сони, привыкшие поваляться до обеда, но, когда объявили, что проспавшие пойдут пешком, а тех, кто успеет первым, повезут с комфортом, то подскочили даже самые ленивые. Но таким в их палате был лишь Толстяк. Он встал, только когда все ушли, но, как ни странно, тоже успел к завтраку. Видимо, он боялся попадаться на глаза Потному, настолько был напуган вчерашним взглядом.

Умывальники были на улице. Но под навесом. Длинная стойка с рядами краников по обе стороны. И общим корытом в ряд под ними. Водичка была холоднючая, так что ребята не особо там задерживались, не устраивали плескания, ограничившись лишь чисткой зубов, да омовением лица и рук.

— Это ещё хорошо, что вода бежит из крантиков, — обнадёжил всех Долговязый. — Вот был я в одном лагере, — он опустил упоминание какого рода был лагерь. — Так, там из рукомойника торчала такая пимпочка, что, лишь нажимая на неё снизу ладонями, можно открыть воду.

— Магия такая? — заинтересовался Рослик.

— Какая там магия... Штырёк этот всего лишь открывал путь для воды.

— А... Ну, это просто! Вот, если бы ты подносил руки под кран, а оттуда бы сразу лилась вода, вот это я понимаю! — размечтался Малыш.

— Аха. И сразу подогретая! — съязвил Долговязый.

— Ты уж размечтался! Этот Мир же без Магии.

Гарик никогда не пользовался холодной водой. Как бы ни тягостно было ему в доме Дуремар, но и там она текла сразу тёплая. Набрав сейчас в ладошку местной водицы, он пришёл в восторг — свежая морозность воды, видимо, из местной же скважины, бодрила и оживляла тело. Он с удовольствием омыл ею лицо. Решил прополоскать рот. Но это было его ошибкой.

Находясь под невольной магической защитой приютившей его семьи, не страдающей от наличия маны, Гарик не знал болезней. Сейчас же он был в Мире без Магии, и от соприкосновения с холодной водой у него заныли зубы. Не знал он, что такое кариес, зато кариес уже жил давно у него в ротовой полости без спроса.

Чувство зубной боли было непривычным для мальчика, и он даже чуть не завыл, но сдержался. Однако боль не давала ему покоя. Мало того, он даже не смог толком позавтракать.

После приёма пищи всех отправили на осмотр. Ребят и девчат заставили подстричься буквально везде! Демоны славятся своим шерстяным покровом, но в этом мире так ходить нельзя, чтобы не выделяться.

На первичном приёме врач дежурно спрашивал у всех:

— Жалобы есть?

— Нет.

— А если найду?

Но Гарик сразу сдал свою главную болячку — ноющие зубы. И был отправлен к зубному рвачу. Вы хотели поправить меня, что к врачу? Ошибаетесь! Это был тот ещё коновал.

Дело в том, что базовый лагерь Артеквартса находился сейчас в постперестроечном времени, когда огромная страна, в которой они оказались, погрузилась в пучину перемен и развала. Не было не только толковых врачей, но и оборудования. Кстати сказать, Гарика в кабинете встретил бывший сапожник, купивший на привозе диплом зубника, прослышав, что зуботехники деньги лопатой гребут. Прямо, чуть ли не изо рта пациента. Но его взяли лишь в детский лагерь. В платных клиниках для взрослых мест не было.

— Так-с... Что там у Вас, молодой человек? Пятый Восьмой зуб, полагаю, — напустил на себя профессионализма доктор, даже ещё не заглянув парню в рот. — О! Да у Вас там дупло, батюшка! Надо ставить заплатку... Ой, световую пломбу! Это, правда, дооорохо! Надеюсь, у Вас наличные есть?

— Н-нет... Мы только вчера прибыли. Нам ничего ещё не выдавали.

— Понятно. Тогда лечим по бесплатной программе, — и он запустил бормашину. Та затряслась, заставляя себе в ритм трястись и Гарика.

— А, знаете, доктор! У меня уже всё прошло! Правда, правда! Спасибо! Можно я пойду?

— Конечно, друг мой! Великая сила бесплатной медицины!

— Ух ты ж! Ты так быстро?! Наверное, здесь хорошие спецы, раз так ловко всё сделали! А я боялся и не признался, что и у меня зуб болит. Больно не было? — затараторил Долговязый.

— Нет. Но я...

Но Длинный Гарика уже не слышал, опрометью бросившись к рвачу.

* * *

Наконец, всех детей собрали в Красном уголке, и профессор Драчкандорф объявил:

— Дорогие наши новобранцы! Ой, тьфу. Проговорился. Первокурсники! Вас ждёт незабываемое путешествие в Мир Знаний! У нас необычная Академия. За каких-то Двадцать Один день Вы получите такой интеллектуальный багаж, на сбор которого другие тратят годы! По окончании Вы станете профессионалами, лидерами! И сможете вести за собой народ туда, куда сочтёте нужным! Кто-то будет лишь коучем, собирающим приверженцев гербалайфа, кто-то президентом, а кто-то и писателем, увлекающим в свой Мир сотни тысяч миллионов!

Драчкандорф ещё много говорил интересного и полезного, но в юные головы недостудентов оно не лезло, выветриваясь на лету.

Наконец, подали автобусы, и детишек рассадили по креслам.

— Поехали! — махнул левой рукой Ректор, а правой нажал рубильник.

— В какой год мы их отправляем? — незаметно подошла сзади Миледи.

— В чуднЫе Двухтысячные!

Глава Девятнадцатая. Академия ​

Внимание! Книга может содержать нецензурные мысли… читателей.

Все события строго документальны и не имеют ничего общего с реальностью!

"Вечно ждёшь чуда.

Чудо нежданно сбылось.

Что будет дальше?"

Этот чудный домик назывался Автобусом. Сперва дети не могли даже понять, зачем их всех сгоняют в какой-то сарай. Если приглядеться, хижина эта не росла из земли, как другие дома, а стояла так же на колёсах, как и самовозка из их Мира. Но в отличие от Мира Магии не была живой, ею управлял человек при помощи такого устройства, как большая баранка, называлось оно — рулевое колесо. Надо повернуть направо, человек крутит колесо направо. Надо налево, крутит налево. Всё просто! Но зачем-то за рулём ещё куча лампочек была. Наверное, чтобы веселее было. Управляющего этим сараем называли то ли шафёр, то ли шофер. Но, как бы Гарик не назвал, его всегда поправляли.

Детей запустили в блёклый унылый салон с обшарпанными сидушками. Но это ещё было хорошо в сравнении с деревянными лавочками полуторки, на которых, как сказал профессор, раньше, лет -дцать назад, возили первых студентов Артеквартса.

Внутри было душно, от нагретого за день дермантина обивки кресел исходил угнетающий запах, а прикосновение к ним обжигало. Некоторые назовут этот материал "кожзам" или "эко-кожа", но дермотина и есть дермотина.

Да и сам Автобус был старенький и, ожидая отправки, дрожал, будто опасаясь предстоящей дороги. С каждым его вздрагиванием казалось, что, вот, он ещё раз чихнёт и заглохнет. Но он сдюжил, дождался пока все рассядутся и, обдав на прощание провожающих работников Базового Лагеря клубами чёрного дыма, поднатужившись, тронулся в путь вразвалочку.

Когда процессия миновала ворота, произошло чудо! Автобус превратился в комфортабельный роскошный лайнер. Дети буквально провалились в удобные мягкие кресла, сверху на них подули морской свежестью струи кондиционера. Откуда-то сбоку полилась приятная расслабляющая музыка.

— Смотрите! Вот это зАмок! — восхищённо припал к окну Рыжий, когда процессия въезжала на новую огороженную территорию с парками, резными домами и зданиями, огранёнными в стекло, камень и красное дерево.

Автобус сопровождала маленькая закрытая лодка на колёсиках, похожая на самовозку, но с крышей, снабжённая мигающей попеременно красными и синими огоньками люстрой. Это могло быть устроено для развлечения детей, если бы не противный скрипучий визг, сопровождающий это шоу.

— Внимание! Мы подъезжаем к Школе, в которой Вам предстоит учиться три недели, — раздалось из-под крыши сарая, откуда ранее лилась музыка. Только теперь с трудом язык поворачивался назвать этот уютный домик на колёсах сараем. — Вы постигните все науки этого Мира, познаете основы самого Мироустройства и отношений народов и правителей, коими Вам предстоит стать.

Детишки прилипли к окнам автобуса с восхищением созерцая сперва саму Школу, а потом и парк, её окружающий. Показались и жилые корпуса кампуса. Это были необычайной архитектуры строения. Шедевры, как мы уже говорили, из стекла, камня и красного дерева.

Автобус выкатил на небольшую площадь и остановился, ласково распахнув свои двери как объятья.

— А теперь выходим, формируем отряд и идём на Арену Артеквартса, Вас там будут приветствовать преподаватели и студенты старших курсов обучения.

Ребят построили в колонну по двое и они пошли до огромного зала под открытым небом. Под бравурный марш их стоя встречала толпа в одинаково одетых костюмах. У каждого сектора выделялся свой цвет, но стиль покроя был одинаковый. Музыка, казалось, лилась отовсюду, хотя магию, как говорили, в этом Мире не использовали.

Первокурсники построились в центре огромной сцены, точнее арены, разделившись на пять групп. Толпа зрителей в непонимании загомонила.

— Минуточку внимания, старшекурсники! Предвижу Ваше удивление — почему новичков разбили на пять факультетов? Всё очень просто! В этом году открывается новый. Но представим всех по порядку. Первая группа — Дерьмократы, — под объявление Драчкандорфом приверженцев первого факультета встали студенты Жёлтого сектора и зааплодировали.

— Следующая группа — Либзералы! — на трибунах подскочили студенты в синих костюмах, разродившись бурными овациями.

То же самое произошло и с оглашением Коммуняков, и упорядоченно восторженной публикой в красном.

Не менее торжественно, но более сдержанно встретили Диктатермитов трибуны в чёрном.

Остались неотаплодированными только адепты нового Факультета. Путисты.

В центр сцены вышел профессор Драчкандорф.

— Вот и настала пора создания нового Факультета. Пока что на нём будут только первокурсники этой смены. Но со временем по результатам тестов могут быть переведены и студенты старших курсов с других факультетов. Время покажет. Новому факультету выделяется и новое здание кампуса и присваивается белый цвет. На этом торжественное принятие новичков прошу считать открытым!

В руках Ректора вспыхнула свеча, он передал её стоящему неподалёку ведущему мероприятия, тот отправил огонёк в зал. Свеча шла по кругу змейкой сначала по рукам первого ряда жёлтого сектора, потом по второму ряду, и далее, на более высокие ряды до последнего. Крайний студент Дерьмократов торжественно передал свечу последнему ряду Либерастов. Свеча также змейкой пробежала по рукам Синих до нижнего ряда, с последним Синим перешла первому Красному первого ряда. И снова молниеносный извилистый путь на верхние трибуны Красных, а оттуда и к Чёрным.

Со стороны было весело и завораживающе смотреть за столь стремительной змейкой.

Глава Двадцатая. Посвящение ​

Внимание! Книга может содержать нецензурные мысли… читателей.

Все события строго документальны и не имеют ничего общего с реальностью!

"Будь вечно верным.

Жертвуй собой для других.

Смей, хоть, представить!"

Всё время передачи свечи играла музыка, а при переходе от сектора к сектору били барабаны. Когда же свеча достигла крайнего старшекурсника, музыка замолкла, и под бой лишь ударных студент Чёрных донёс свечу до ближайшего первокурсника Дерьмократов. Свеча пошла свой путь по малочисленному ряду новобранцев. Так же от Дерьмократов к Либзиралам, затем к Коммунякам, Диктатермитам и, наконец, к Путистам. Последним свечу принял Гарик, стоявший, как ему казалось до этого, скромно с краю группы.

Что дальше делать со свечой, он не знал. Но какое-то чутьё подсказало ему выйти вперёд к стоящему посреди арены пьедесталу с огромным факелом, отдалённо напоминающим что-то знакомое. Также по наитию Потный опустил свечу в центр вершины в виде двух бобов, и там стало разгораться настоящее пламя. Гарик вернулся в строй.

— В очередной раз убеждаюсь, что мы выбрали тех, кто знает правильный Путь! — рукоплескал Драчкандорф и зал также разразился овациями.

Откуда-то снова раздалась дробь барабанов, а затем сольная песня горна. Дети ещё не знали, что это такое горн, как и не знали, что скоро он их будет сопровождать везде и всегда. Особенно по утрам.

— Дружина! Равняйсь! Смирно! Знамённая группа! Внести Знамя Академии! Дружина! Равнение на Знамя! — буквально со всего пространства Арены раздавалась команда звонким голосом, проникающим в каждую клеточку мозга, отзываясь в каждой клеточке тела.

Горн смолк и под беспрерывную продолжающуюся дробь множества барабанов в зал вошла четвёрка Знаменосцев. Разводящий впереди, высоко поднимая носок ноги и с чётким стуком опуская ногу на плац, резко сгибая разноимённые руки. Позади процессии двое сопровождающих караула также чётко чеканили шаг, но руки их были строго вытянуты вниз, безотрывно от корпуса. В центре процессии, задирая ноги чуть ли не на уровень груди, также в такт шагал Знаменосец. Взор его был непоколебим, левая рука держала нижнюю часть древка, а правая в сгибе удерживала в середине само древко, на котором развевался флаг.

Процессия завораживала, и все студенты действительно держали равнение на группу и Знамя.

Дойдя до середины Арены, кавалькада резко развернулась направо, разводящий в два шага перестроился снова вперёд, замыкающие теперь уже друг за другом шли опять позади.

Когда процессия дошла до Факела, Знаменосец развернулся на все сто восемьдесят градусов, встал рядом с огнём, Замыкающие в два приёма встали по бокам. Разводящий отдал салют, развернулся и также продолжая чеканить шаг, направился обратным курсом.

— Поднять Знамя Дружины! — всё тем же задорным голосом вещала, казалось, сама Арена.

Знаменосец шагнул к флагштоку, сопровождающие встали по бокам, отстегнули Знамя и водрузили на ближнюю струну. Поочерёдно перехватывая вторую струну, стали ловко поднимать Знамя. Оно трепетало , нежно ласкаемое морским бризом.

Наконец, Знамя достигло вершины, барабаны замолкли, горн затрубил какой-то залихватски пафосный гимн. Дружина хором скандировала:

— Ура! Урра!! Уррааааа!!!

Счастье переполняло от торжественности момента.

Первокурсников первых четырёх факультетов проводили на почётные первые ряды каждого из четырёх секторов, уже занятых студентами старших курсов. Для нового факультета выделили новый сектор, ещё не занятый никем. Раньше, говорят, там сидели приглашённые гости.

— А теперь, — раздался голос Арены, — Вам предстоит увидеть концерт, подготовленный Вашими вожатыми!

В центр круга выбежали с разных сторон размалёванные парень и девушка.

У девушки нарочито крупно по всему лицу были истыканы веснушки, косы торчком стояли в разные стороны, губы неровно намалёваны яркой помадой. Платьице было коротким, явно не по размеру, из-под него выглядывали кружевные панталочики в горошек. На ногах не в гамму пестрили разного цвета сандалики. Она сияла счастьем широко раскрытым ртом.

Парень тоже не страдал от комплексов. Волосы его были взлохмачены, наверху то ли хохолком, то ли ирокезом вздыбливался гребень. Рубаха его была в крупную шотландскую клетку, неряшливо застёгнутая не на свои пуговицы, со смещением на две так, что справа сверху торчал воротник, а левая пола не заправленной рубахи свисала снизу. Штаны у парнишки и были сильно рваные, прямо как у Гарика в доме Дуремар. Башмаки и вовсе казались не по размеру огромными и при каждом шаге хлюпали и грохотали о пол как кандалы.

Парочка, увидев напарника, кинулась, казалось, навстречу друг другу, расставив в приветственном объятии руки. Но на середине арены они разминулись и, пробежав сцену напролом, оказались перед зеркалами, с радостью обнимая своё отражение. На сцену вышли ряженые куклы, отдалённо напоминавшие Драчкандорфа и Миледи. В руках у каждого были кнуты и пряники. Поманив недотёп сладостями, учителя стали стегать подбежавших, те бросились убегать. Убегали они, правда, по кругу арены, а профессора стегали по воздуху плётками. На пути следования гонимых возникали разные персонажи то с учебниками, то колбами, то с картами Мира, на ходу что-то тем объясняя. Действо сопровождалось ритмичной музыкой, побуждающей бежать и бежать. Гарик не слышал про песенки из Шоу Бенни Хилла, но согласился бы, что они очень подходят под эти сценки.

Беглецы кивали, соглашались, но с каждой встречей немного преображались. Девушка ловким движением скинула с лица бутафорский макияж, обнаружив вполне миленькое личико, заодно вскоре и косматые косы, явив всем элегантную причёску. Скинутый парнем парик с ирокезом тоже обнажил аккуратную стрижку.

Девушка, сбросившая одним движением на бегу неряшливое платьице, оказалась в строгом школьном костюме, неизвестно где скрывавшемся. Сброшенная парнишкой рубашка и слетевшие с ног в клочья штаны, явили всем классический опрятный костюм школьника с эмблемой Артеквартса на левом предплечье.

Когда сандалии девушки преобразовались в чудесные босоножки, а развалившиеся башмаки парня в начищенные туфли никто даже не заметил.

Парочка уже не бежала, а шагала, на ходу повторяя материал за сопровождающей их свитой учителей.

К финишу же все учителя и главные наставники без исчезнувших уже хлыстов рукоплескали паре учеников, вручая грамоты и дипломы.

Глава Двадцать Первая. Первая Ночь

Внимание! Книга может содержать нецензурные мысли… читателей.

Все события строго документальны и не имеют ничего общего с реальностью!

"Новое место,

Новых знакомцев толпа.

Сон или явь всё?"

Это было лишь начало представления. Вожатые хотели показать, как даже из неотёсанной деревенщины в Академии делают прилежных и образованных студентов. Вряд ли они кого-то конкретно имели в виду и тем более никого не хотели обидеть, но после этого представления Гречкоолла стала оценивающе осматривать окружающих её мальчишек. Им хоть и было далеко по семьдесят, но выглядели они, как, впрочем, и она, довольно юно. На показанного вожатыми персонажа больше похож был Рыжик, но, оглядев его, девушка хмыкнула. Немного задержалась взглядом на Кучерявом, Близнецах. Рослика даже не удосужила вниманием.

И тут её взор упал на Гарика. Глаза девушки загорелись было огоньком желания, но обернувшийся инстинктивно на внимание парень обнажил и свой широкий лоб с характерным пятном на нём. Всякое желание как-то сразу улетучилось, огонёк внутри потух. Она принуждённо улыбнулась и отвернулась.

На глаза ей попался Седой. Весь такой статный, ухоженный, смотрящий на происходящее свысока и даже с некоторой ухмылкой. Видно было, что мероприятие его тяготило, и он был вынужден его высиживать только ради навязанной необходимости. Надо сказать, что высокомерие сквозило во взглядах всех студентов Дерьмократов. Но именно в нём читалась ещё и какая-то злость ко всем.

"Нет. Это не объект для воздыханий," — решила Гречкоолла и, вздохнув, опять обратила взгляд на Потного.

На сцене вожатые разыгрывали ещё разные сценки из жизни Артеквартса, дети смеялись, веселились. Представление закончилось лишь затемно. Под финал все студенты вышли на Арену и, образовав разнонаправленные круги, водили единый хоровод, положив руки на плечи соседям. Самая малочисленная группа нового Факультета Путистов ходила по первой окружности с самым коротким радиусом.

Много тёплых слов было произнесено, но пора было расходиться. Детей покормили прямо там, на сцене. Каждый желающий мог подойти и взять шашлыки и напитки кто сколько хочет. Толстяк держал в каждой руке по три шампура, лихорадочно дожёвывая мясо, видимо, с седьмого. Либерасты интелегентно наседали на салаты, игнорируя еду с кровью. Диктатотермиты не брезговали ни тем, ни другим, а Коммуняки ещё и заправляли всё и майонезом с кетчупом, называя это кетчупнезом.

Опен-эйр удался на славу!

Гречкоолла ещё днём настояла на том, что, раз они все совершеннолетние, то она имеет право сама выбирать, с кем ей будет жить комфортнее. Так наша Семёрка Смелых и поселилась в одной палате, невзирая на гендерные различия. Девушка пояснила, что среди девчонок с четвёртым или пятым размером груди она будет чувствовать себя более скованно, а среди мальчишек окажется самая грудастая, если учесть, что Толстяк был в другом отряде.

Поход в уборную вызвал у ребят немалый шок! То, что они называли в базовом лагере фантастикой, здесь оказалось заурядной реальностью. Вода действительно лилась сразу тёплая и не по велению магии, а путём смешивания в специальном смесителе потока горячей и холодной воды. Причём для её извержения не надо было открывать краник или нажимать пимпоку, достаточно было лишь поднести руки под носик крана.

Наскоро умывшись, подмывшись и переодевшись, вновь обретённые соседи попрыгали в кроватки и укрылись одеялами, которые в эту жаркую ночь были излишними, но прикрывали некоторую наготу. Всё-таки пока им было непривычно спать в одной комнате с девушкой. Особенно утром, когда у мальчишек вздымалось одеяло от ведомой силы в районе ниже пупка.

— Ребзя, а давайте травить анекдоты! — предложил Рыжик.

— Да мы их уже все знаем! — ответили Близнецы.

— Все десять? — поразился Рослик.

— Почему десять? — в ответ удивились братья.

— Ну, я знаю всего десять. У меня они даже все пронумерованы! У нас других больше никто не рассказывает. Только эти.

— О! Тогда мы тебе откроем большой Мир Анекдотов! Только и записывай их ушами! — наперебой засмеялись Близнецы. Они говорили вместе, но по очереди, продолжая мысль друг друга не перебивая. Один начинал, другой подхватывал и продолжал. — Значит так — анекдот номер Одиннадцать. "Мама, а изюм по стенам ползает?" — спросил мальчик, придя с улицы. "Нет, — ответила мама. — А что, тебя опять старшие детишки тараканами накормили?"

— Ну, этот я знаю. Только он про Лунтика был и его друзей.

— Тогда этот не в счёт. Вот номер одиннадцатый! "Лиса, а Лиса, ты чего плачешь?" — спрашивает Волк. "Да хотела Колобка слопать, а он мне люлей наддавал." — вновь заревела Лиса. "А! Так то не Колобок был. Это Ёжик из военного лагеря приехал!"

— Так Ёжик же колючий! Как его могли спутать с Колобком? — не понял юмора Рослик.

— Это он до призыва был такой. У военных же всех наголо стерегут.

— А! Тогда да, похоже. Смешно! — заулыбался малыш.

— А знаете самый короткий анекдот? — спросила Гречкоолла.

— Знаем, — ответили Близнецы. — Но всё равно, валяй. Может, другие не знают.

— Раздевалка. А через дорогу — баня! — выпалила девушка и сама заулыбалась, призывая посмеяться других.

Когда все дружно просмеялись, Близнецы парировали:

— Не! Есть ещё короче: "Онанас".

Сперва воцарилась тишина. Потом хихикнула Гречкоолла, затем Гарик, а потом и все остальные, кроме Рослика.

— Не понял, а что смешного в ананасе? — недоумевал он.

— Так не "ананас" же, а "онанас". Понял? Она. Нас! — раздельно произнесли поочереди Близнецы.

— А! Понял!

Ребята ещё долго рассказывали всякие разные анекдоты, нумеруя их. Но наступила ночь, как полноправная хозяйка и по очереди все заснули на второй сотне.

Глава Двадцать Вторая. День третий. Заряжайся! Раз! Два! ​

Внимание! Книга может содержать нецензурные мысли… читателей.

Все события строго документальны и не имеют ничего общего с реальностью!

"Утро ласкает

Нежным прибоем лицо.

Вот оно — Счастье!"

Утро в главном лагере было неожиданным для всех первокурсников. На весь лагерь заголосил залихватский горн. Так звонко и жизнерадостно, что у некоторых вызвал панику. Рослик подскочил и заверещал:

— Пожар?! Горим! Спасайся, кто может!

— А кто не может? — сонно простонала Гречкоолла, потягиваясь и зевая. — Если действительно начнётся, меня выносить в первую очередь! Не кантовать! — и ещё раз зевнув, перевернулась на бок и засунула руки под подушку. — Успокойся. Это всего лишь горн. Утренняя побудка.

И в подтверждение её слов по всему лагерю разнеслось:

— В эфире "Пионерская Зорька"! С Добрым Утром, дорогие ребята! Застилаем постель и выходим на зарядку!

Дети неохотно начали вставать. Гарик первым подскочил. Ещё в семейке тётушки он привык просыпаться рано, пока все спят. Это были его самые счастливые минуты, когда никто не мешал и не лез с проблемами.

Потный первым застелил и постель. Привёл её в то состояние, какой она была по его приходу в кубрик. Даже подушку взбил и, заткнув один угол внутрь, поставил пилоткой. Разве что лебедей из полотенца не сделал. Да и не знал он про такие заморские штучки.

Гречкоолла, никого не стесняясь, тоже встала, вернула сбежавшие из маечки груди, поправила кружевные трусики и первым делом стала одеваться.

— Хочешь, я и тебе всё сделаю?

— Хочу. А... ты про кровать? Ну, ладно, так уж и быть, заправляй. Я пока макияж наведу. Здесь не действуют заклинания, надо наносить тональник и подводить губки самостоятельно. Меня мама учила.

— А зачем краситься? Ты же и так красивая?

— Правда? Спасибо!

— И накрашенная, и некрашеная стра... — начал было Рыжик, но вовремя осёкся. — Страдать не надо! Бежим все во двор! Там уже остальные собрались.

Перед корпусом на плацу и правда толпились еле проснувшиеся студенты. Их выстраивали по мере появления сперва в одну шеренгу, потом во вторую, третью. Семеро Смелых были в замыкающей шеренге.

— А ты действительно даже без этого всякого макияжа выглядишь красиво!

— Правда? Спасибо! — снова скромно потупила глазки девушка, умолчав, что проснулась за час до побудки для наведения марафета. И легла лишь минут за пять до горна. Красота требует времени!

В первых рядах было много девочек и Гречкоолла с неудовольствием заметила, что почти все мальчишки последних рядов, за исключением, пожалуй, Рослика и Потного, откровенно пялились на их попки, активно виляемые в такт упражнений. Настроение немного ухудшилось.

Но тут из-за корпуса дунул ветерок, принося запах морюшка и все огорчения как рукой сняло!

— Морем запахло! — заверещала детвора. — Мы здесь уже второй день, а ещё ни разу не подошли к нему.

— Айда после зарядки, ребзя, на Морько!

— Так здесь самим нельзя. Только строем!

— Скажи ещё, что и обедать строем надо?!

— Да, в столовку тоже строем! Ещё и под речёвку.

— Офигеть! — только и вымолвил Рослик. — И в туалет тоже строем?

— Нет. Сортир — дело сугубо личное. Они же в каждом номере есть. Как и умывальник с душем.

— Так! Разговорчики в строю! Вы двое — вышли из строя ко мне! — повысила голос Вожатая.

Рослик и Рыжик прошли между всеми и встали послушно напротив.

— Двадцать отжиманий!

— Двадцать?! За что?

— Пятьдесят! И не пререкаться!

— Но...

— Есть возражения? Тогда — сто!

Все дети на плацу возбуждённо затоптали.

— Я смотрю, есть желающие помочь? Тогда дружненько ложимся и делаем тоже отжимания. Пока что двадцать раз. Кто-то хочет возразить?

Желающих возразить на пятьдесят отжиманий не нашлось. Все молча легли.

— Руки на ширину плеч, носочки вместе, животом пола не касаемся. Начали!

Нашлись, конечно, такие, для кого эти двадцать отжиманий были лишь разминкой. Но большинство уже после десяти, а кто и после пяти отжиманий вспотели, легли и больше подняться не могли.

— Кто отжался, можете встать.

Поднялось лишь несколько человек. Потом стали подниматься ещё по одному и по двое. Когда отжатых стало больше, чем выжатых, Вожатая объявила:

— На первый раз прощаю. Можете все подняться, а нарушители вернуться в строй. Но запомните — в следующий раз неповиновения наказание отменено не будет!

Все радостно пытались вскочить, правда некоторым понадобилась помощь. Но с этого раза разговорчики в строю прекратились. Это был хоть и жестокий, но действенный урок.

Воспитательница ушла в душ, её подменил Помощник Вожатого. Ребята ещё не знали про хорошо зарекомендовавшую себя в Мире схему "хорошего и плохого полицейского". Но она работала.

— А теперь, ребятки, мы все идём на пять минут на морюшко! Только ножки помочить! Не купаемся и не шалим!

* * *

Это было настоящим счастьем! Гарик никогда не видел Моря! Только слышал иногда, что все туда ездят отдыхать и загорать. Он даже не представлял какого оно размера! Ведь, самый большой водоём, который он видел — был пруд, переплыть который было парой пустяков.

Переплыть море казалось невозможно! Оно было огромным! Даже огроменным! Море скрывалось за горизонтом, и, похоже было, это не ещё не предел.

Гарик аккуратно подошёл к Морюшку. Его ласковые волны нежно обняли ноги паренька, зовя за собой. Шаг. Ещё шаг. Он бы так и шёл дальше, но утренняя водичка была ещё холодна. Купаться бы он сейчас точно не хотел. А так, лёгкая прохлада волн даже бодрила. Ступни погружались в песок, привораживая к месту.

Гарик огляделся. Слева была огромная сопка, напоминающая Медведя, припавшего испить водицы, да так и заснувшего. Справа перед берегом наперегонки плавали, как близнецы, две скалы. Где-то ещё правее на побережье виднелось поселение, прятавшееся в кручах берега.

Благодать!..

Глава Двадцать Третья. СтоЛовка ​

Внимание! Книга может содержать нецензурные мысли… читателей.

Все события строго документальны и не имеют ничего общего с реальностью!

"Птаха жучка ест,

Ест травку свежую жук.

Лишь человек всех"

Детей снова построили, и Помощник Вожатого объявил, что все идут на завтрак.

— Ребятки! У нас принято, если ходим строем, петь песни или зачитывать речовки. Может, Вам это покажется скучным, но для первого раза я Вам предложу нечто... Только давайте покажем себя самым дисциплинированным отрядом на зависть другим!

* * *

Летний жаркий денёк расслаблял. Ещё было только утро, но жара уже полноправно вступала в свои права, окутывала тело, сковывая движения, не хотелось даже двигаться.

Драчкандорф и Миледи сидели на парапете у Обеденного Корпуса, как какие-то школяра, хотя лавочки неподалёку были свободные. Как бы беседуя между собой, они на самом деле посматривали на тянущихся на завтрак студентов.

— Гони бабки, профессор! Ты проиграл! — ехидно и высокомерно улыбнулась Декан Либерастов.

Со всех сторон к Столовке стягивались вяло бредущие после интенсивной или не очень зарядки. Отряды плелись строем, лишь отставшие от групп слегка поднажимали, чтобы догнать своих.

И тут откуда-то издалека послышался стройный резонансный строевой топот. Он был настолько бодрый и ритмичный, что все невольно остановились прислушиваясь.

По дорожке с моря к площадке перед корпусом из-за мохнатых кустов молодого можжевельника показался отряд бодро шагающих первокурсников нового Факультета Путистов. Едва показались первые двое из отряда (а это были Потный и Рыжик), как раздалась команда Помощника Вожатого:

— Отряд...

И сразу после этой команды на всю округу разнеслось стройное разноголосье:

— Кто шагает дружно в ряд?

— Наш Путистов то отряд!

Мы шагаем смело в ногу!

Уступите нам дорогу!

— Сильные и смелые!

— Ловкие, умелые!

— Ты шагай, не отставай!

За речовкой поспевай!

— Кто идёт?

— Мы идём!

— Кто поёт?

— Мы поём!

— Что хотите?

— Есть хотим!

Открывайте шире двери!

А то повара съездим!

Толпа зевак из других отрядов заворожённо стояла, раскрыв рот. А Путисты прошагали мимо всех, опередив их, и первыми вошли в распахнутые двери Столовой.

Миледи медленно состроила притворную кислую мину на лице и нехотя вытащила из кармана смятую купюру, передав Драчкандорфу. Тот, ехидно посмеиваясь, взял денежку и спрятал в карман с биркой "споры".

— То-то же! Знай наших! — вовсю улыбнулся профессор.

* * *

Зал Столовой поразил вошедших ребят. Нет, он походил на обычную столовку. Со столиками, расставленными в шахматном порядке, обычными металлическими стульями с кожаными сидушками и спинками, с обычной раздаточной с выставленными на ней блюдами... Но всё так нарядно сияло и заливалось светом утреннего Солнца через окна во всю высоту от пола до потолка, что создавалось ощущение вечного праздника. Не было и шныряющих между столиками дежурных. Блюда надо было набирать на поднос самим возле раздаточной. Причём выбор был огромный. Не просто Первое, Второе и Третье, а великое разнообразие. Знающие назвали бы это Шведский Стол, ведь брать можно было из этого что хочешь и сколько хочешь. Не в стиле "лопай, шо дают". Старшекурсники почему-то называли это "Лего". Типа, сам себе составляешь конструктор из блюд.

Но выносить за пределы столовой не разрешалось. А после еды студенты сами за собой убирали на тех же подносах, унося на камбуз в помывочную, подавая через специальное окошко или ставя поддоны в отдельные ячейки свободного яруса высокой тележки-этажерки, если окошко занято.

А по завершении трапезы можно было поучаствовать в интересном и питательном представлении. У столиков посреди зала поварята пекли блинчики и вафли на виду у публики. В центре стола плескался шоколадный фонтан.

Вокруг поварят уже столпились дети. Один поварёнок, завершая готовку очередного шедевра, задавал вопрос на смекалку и правильно ответившему доставался с пылу с жару аппетитный десерт, на который можно было положить ложечку ароматного мёда или смазать сметаной, при желании посыпав сахарной пудрой.

Первым подскочил Рыжий. Поварёнок его спросил:

— Что на свете всех милее?

Тот незамедлительно ответил, гордый своей смекалкой:

— Мама!

— Эх, ты! Глупень. Не "кто", а "что". Это — "сон"! — выпалила Гречкоолла.

Улыбающийся поварёнок протянул девушке блинчик и кивнул Рыжему:

— Можешь взять бесплатно зефирку или повторить попытку со следующей загадкой.

— Не. Я сладкое не люблю! — ответил Рыжик, но сграбастал сразу две зефиринки как бы нечаянно.

Поварёнок повернулся к стоящему рядом Гарику:

— А что зимой и летом одним, но разным цветом?

Кто-то из зала пытался сказать "ёлка", но его осмеяли.

— Может "радуга"? — нерешительно спросил Потный.

— Правильно! Ещё никто не отгадывал эту загадку. А сколько в ней цветов?

— Семь! Это же все знают.

— А, вот в Гейропе шесть! Но мы не признаём их такие слишком толерантные ценности! Держи печенье в клеточку! — и Гарику досталась большая печёная вафелька.

Толпа засмеялась, а парнишка в нерешительности отошёл с призом.

"И почему в их радуге шесть цветов? Какого нет? И что такое "толерантные"? И зачем на печенье решётку делают?" — недоумевая, но стесняясь спросить, он пошёл к выходу.

А на улице уже вовсю начинало подпекать Солнышко! День обещал быть замечательным!

Глава Двадцать Четвёртая. Кто Кому Командир?

Внимание! Книга может содержать нецензурные мысли… читателей.

Все события строго документальны и не имеют ничего общего с реальностью!

"Кто там шагает?

Стой всем ко мне! Строем спать!!

... Трудно быть богом..."

После завтрака весь отряд собрали на площадке перед корпусом. Её называли КострОвая, хотя никакого костра там никто не разводил.

— Непорядок! — зашушукались Близнецы. — КострОвая есть, а костра нет. Надо исправить!

— Отставить костры! Костры были, когда отопления не было. На них еду готовили, но это было в эпоху зарождения лагеря. — Вожатая чинно расхаживала вдоль строя ребят, ей не хватало либо указки, либо хлыста. — Сейчас это место сбора отряда для обсуждения повестки дня.

— А костёр у Вас будет, не переживайте! На закрытии смены. — не вовремя влез Помощник Вожатого.

Вожатая, гневно зыркнула на него и продолжила:

— И, вот, сегодня у нас как раз есть повод для сбора отряда. Во-первых, нам необходимо выбрать Совет отряда, который будет решать оперативные вопросы. Во-вторых, надо будет выбрать Командира отряда.

Ребята зашушукались между собой.

— Отставить разговорчики! А то опять будем отжиматься!

Повторять утренние мучения никто не захотел, и все разом стихли. Лишь Близнецы многозначительно перемигивались между собой, моргая глазками как азбукой Морзе.

— А как мы будем выбирать Совет Отряда, если не разрешено разговаривать? — опять по очереди, не сговариваясь, задали вопрос братья.

— Резонно. Пусть каждый из Вас предложит свою кандидатуру. Но не хором, а подняв руку. На кого я укажу, назовёт своего кандидата.

Почти все вскинули правую руку, а Близнецы все свои четыре, хотели было даже ноги вскинуть, но резонно воздержались. Стоять-то надо было на чём-то.

Чтобы пресечь дальнейшие выходки этой парочки, Вожатая решила начать опрос с них, указав перстом.

— Мы предлагаем Гарика Потного! Все же согласятся, что он достоин?

Детвора одобрительно загудела.

— Хорошо! Я согласна с кандидатурой Потного, — одобрила Вожатая. — А кого бы ты предложил, Гарик?

— Я?! — Не ожидал такого пристального внимания к своей персоне парень, чуть даже заикаться не стал.

Это было необычное ощущение, когда на тебя смотрят восторженными взглядами друзья, а не злобными, как дома, недруги, прихлебаи кузена.

Гарик обвёл глазами всех.

"Кого назвать?" — задумался он. Не хотелось обижать никого. Вон, Рыжик смотрит с надеждой, считая себя первым его другом. Вроде безучастно, но тоже с тайной надеждой затаил дыхание Рослик. Гречкоолла только делает вид, что её не интересует мнение Гарика, но на самом же деле хоть она и отвернулась, готова была с радостью и благодарностью откликнуться на призыв. И тогда Потный выбрал самое правильное решение заявив:

— Я мог бы объявить любого из своих друзей, но считаю своим долгом предложить тех, кто выдвинул меня. А двоих сразу можно?

— Млин... Все карты спутал, — разочарованно вздохнула Вожатая. — Я думала, ребята выберут тебя, ты выберешь Петечкина, Петечкин Васина и так далее по цепочке...

— Но у нас нет Петечкина. И Васина тоже нет, — Потный в недоумении развёл руками.

— Да, ладно! Сиди, сама открою.

— Что откроете?

Вожатая лишь махнула рукой.

— Итак, кого следующего вбирать предложим?

Как-то так вышло, что в Совет Отряда выбрали всех из Семёрки Смелых, даже Рослика. Наверное, потому, что они уже стали широко известны не только отряду, но и всему лагерю.

— Чудесно, ребятки! А теперь Совет Отряда должен выбрать себе Командира Отряда.

— А разве не Вы командир нашего отряда?

— Резонный вопрос. Но я могу лишь Вам отдавать указания начальства лагеря и следить за дисциплиной. Командиром Отряда должен быть кто-то из Вас. Свой в доску. Кого Вы уважаете и чей авторитет признаёте.

— То есть Вас мы не... — начал было младший из Близнецов.

— Кто-то хочет отжаться сто раз?

Ропот в толпе сразу стих.

— Итак, какие будут кандидатуры на пост Команда Отряда? Поднимаем руку и предлагаем.

Близнецы разом вскинули все свои четыре руки.

— Ну, уж нет! Второй раз я на это не поведусь! — И Вожатая указала на Рыжика.

Тот зачем-то вышел из строя и отчеканил:

— Я предлагаю Гарика Потного! Все же согласятся, что он достоин?

— Хватит! — заверещала Вожатая! — Я согласна, что он достоин, но давайте не будем повторяться. Тем более, как выяснили ни Петечкина, ни Васина у нас нет!

— Ну, если Потного нельзя, то я предлагаю себя на место Командира Отряда! — выступила вперёд Гречкоолла, вспомнив, что Гарик опять предложит не её кандидатуру.— Поднимите руку, кто — за! — и она сама первой вскинули свою.

Больше никто не поднял. Не потому, что были против неё, просто никто не ожидал такого поворота.

— Вот и чудесно! Принято единогласно! — подытожила Гречкоолла.

— Одним голосом? — удивился Рослик.

— Одним. Но зато это голос Командира Отряда! А ты против? — наигранно гневно зыркнула на него девушка.

— Нет! — сразу испуганно выпалил малыш.

— Прекрасно! Гарик, ты не против? — заискивающе мило улыбнулась она Потному.

— Против тебя? Нет! То есть, да! В смысле не против тебя!

Гречкоолла мигом опросила каждого, добившись единогласного "одобрямса".

Невдалеке стояли Драчкандорф и Миледи. Последняя скривила недовольную гримасу и передала профессору какую-то денежную ассигнацию.

— А теперь, детки, все идём на СОМ!

— На рыбалку?

— Сома кормить?

— Нет! СОМ — это Сетевой Образовательный Модуль. Там Вы будете учиться жизни. Это и школа, и познание Мира.

— Сейчас опять кучу учебников выдадут... — расстроился Рослик. — Таскай потом эти тяжести с собой.

— Никаких учебников! Все Ваши знания Вам преподнесут преподаватели. В живом общении.

Глава Двадцать Пятая. Школяра

Внимание! Книга может содержать нецензурные мысли… читателей.

Все события строго документальны и не имеют ничего общего с реальностью!

"Свет даст ученье,

Тьму неученье несёт.

Выбери путь свой!"

Всех детей построили по двое и повели колонной на занятия. Близнецы шли сзади Гарика и Гречкооллы, которые возглавляли процессию. Рыжик, насупившийся, что его не поставили с Потным, не стал держать за руку, как было велено, данного ему в пару Рослика. Они шли следом за Близнецами.

— О! Музыкантик! — выскочил из строя малыш и на лету подхватил с цветка насекомое в правую ладошку. Пальчиками левой руки взял его за крылышки и радостный вернулся в строй. На удивление Вожатая не заметила этого манёвра.

— Фу! Это же пчела! Она тебя ужалит! — скривился и без того недовольный Рыжик.

— Ничего и не ужалит! Музыкантики же безобидные.

Старший из Близнецов также на ходу сорвал соломку пырея и подскочил к Рослику:

— А ты видел вертолёт?

— Верто... что?

— Смотри! Держи крепко Музыканта за крылья. — Старший Близнец нажал на попку насекомого и вставил туда соломку. — Отпускай!

Ничего не понимающий Рослик отпустил живность, та застрекотала крылышками и стала кружить. Хвост из соломки указывал её направление.

— Ух ты ж! — поразился Рыжик. — И в правду — вертолёт!

А Рослик чуть не заплакал:

— Ему же больно и неприятно! Если тебе в попу лопату воткнуть и отпустить, приятно будет бегать?

— Но это же весело! А соломка на ветру и сама вылетит из его жопки.

Ребята проходили по аллее мимо спешащих к ним навстречу неподвижных гипсовых статуй пионеров. Возглавляли процессию этих молчаливых и неподвижных зомби Мальчик с Горном и Барабанщик. За ними показалась Девушка, угрожая отдубасить проказников Веслом, за ней приготовился метнуть в хулиганов свой снаряд атлетически слаженный Паренёк с Диском. Гипсовая Гимнастка стояла на носке левой ноги, а задранная правая нога изображала лук, нацеленный на идущий мимо отряд.

Младший Близнец не удержался и заглянул под юбку гимнастки, ему на нос упал кусочек гипса. Может, случайно, а, может, в наказание. Дальнейшие статуи изображали какие-то сценки из военной жизни. Никто ничего ребятам не разъяснил про них, да и сами статуи хранили молчание.

Наконец-то пред взором первокурсников предстала Школа Артеквартса. Они восхищались ею ещё по приезде в первый день в лагерь, проезжая мимо на автобусе. Сейчас же у них появилась возможность рассмотреть всё великолепие архитектуры ансамбля вблизи. Это был настоящий Храм Науки! Величественный и монументальный.

Из забытья от впечатлений ребят вывел зычный голос Вожатой:

— Речовку... Начи...-най!

И весь отряд подхватил хором:

— Кто шагает дружно в ряд?

— Наш Путистов то отряд!

Мы шагаем смело в ногу!

Уступите нам дорогу!

— Сильные и смелые!

— Ловкие, умелые!

— Ты шагай, не отставай!

За речовкой поспевай!

— Кто идёт?

— Мы идём!

— Кто поёт?

— Мы поём!

— Старших все мы уважаем,

Младших мы не обижаем,

— Все привыкли мы к порядку,

Утром делаем зарядку,

— И хотим отметку «Пять»

На уроках получать!

Отряд восторженно встречали у школы. Всем нравился задор новичков. Только кучка новобранцев Дерьмократов во главе с Седым кривила губы в ехидной улыбке, когда отряд проходил мимо них. Кто-то из его окружения выпалил, пока отряд Путистов переводил дыхание:

— Бим — бом! Тра — та — та!

Наступили на кота!

Но тут же нашлись Близнецы и в два голоса ответили:

— Кошка пукнет на врага,

И Седого банде — "ша"! — на последнем слоге Близнецы вскинули руки, пальцами скрутив "козу", запустив её по направлению в глаза самого Седого. Тот аж отшатнулся.

Заржали в голос не просто все студенты, но даже старшекурсники Дерьмократов.

* * *

Первый урок был чисто символическим. Его провели прямо во дворе Школы, построив всех студентов рядами по периметру площадки, и назвали "Уроком Мира". Новичков ввели в курс правил Артеквартса, старожилы лишь закрепили всё в памяти. Драчкандорф рассказал о текущем политическом положении того Мира, где все находились, рассказал об отношениях с соседями как дружественных, так и враждебных стран. А в конце речи сообщил, что теперь каждый день в школе ученики сами будут в начале уроков подготавливать коротенькие политинформации минут на пятнадцать. Близнецы тихонько пообещали, что когда очередь дойдёт до них, то никто не забудет их подборки. Но вряд ли кто заметил, как классный руководитель их группы в графике выступлений поставила напротив братьев жирный прочерк на все ближайшие даты.

По завершении "Урока Мира" ребята опять строем отправились в столовую на полдник. Теперь с речовками шли не только они. Их идею подхватили и другие отряды, сочиняя свои кричалки.

Больше самой еды ребята ожидали анимацию, поучаствовать в которой теперь хотели все. Поварята готовили карамельные леденцы и раздавали правильно ответившим на каверзные вопросы.

Близнецы не хотели стоять в очереди и придумали своё шоу. Столы были буквально завалены местными фруктами. Нарезанные дольками арбузы и дыни, хурма и инжир. На блюдцах красовались и гроздья винограда. Их-то и пустили в ход предприимчивые братья. Старший притащил откуда-то чашку с мёдом, а младший раздобыл зубочистки. Они накалывали шпажками виноградники, макали в мёд и раздавали желающим. На удивление к ним тоже выстроилась очередь. И как ни странно, даже больше, чем к настоящим аниматорам. Единственный вопрос братьев был:

— Кто шагает дружно в ряд?

Ответ принимался лишь один:

— То Путистов наш (Ваш) отряд!

Глава Двадцать Шестая. Республика ШКИД

Внимание! Книга может содержать нецензурные мысли… читателей.

Все события строго документальны и не имеют ничего общего с реальностью!

"Все люди братья,

И сёстры девушки нам.

Кто же наш папа?"

После полдника учёба продолжилась, но это был не общеобразовательный урок, а как бы продолжение Урока Мира. Ребятам рассказали, что в лагере есть много кружков и секций по увлечениям. В любой из них можно записаться, попробовать свои силы.

— А можно огласить весь список? — по очереди но одной общей фразой спросили Близнецы.

— Да, конечно! — с радостью отозвался Помощник Вожатого. — Итак, это — Кружок техники игры на гитаре, шахматный кружок, уроки танцев, плавание, дайвинг, гребля, морское дело, авиамодельный кружок, выжигание, гончарное дело, керамика, мозаика, фотокружок, рисование, музыкалка, макромэ, бисер, театральный кружок, стихотворчество...

— Тихо что? — не понял Рыжик.

— Поэзия, — охотно ответил Помощник Вожатого. — В общем, на любой Ваш вкус найдётся увлечение.

— И марки можно собирать? — обрадовался Рослик.

— Можно, это филателия называется. Кстати, на нашей Почте Артеквартса такой кружок есть.

— Ух, ты ж! А деньги собирать — есть такой кружок? — съехидничал Старший из Близнецов.

— Есть. Нумизматика называется. Там Вам расскажут про разные монеты разных стран. Как про современные, так и исторические реликвии. Кстати, а со странами мы с Вами сейчас и познакомимся. Вот, наш Конюх Фёдоров сейчас Вам расскажет как можно общаться с детьми из разных стран.

Стоящий в сторонке крепенький дедок вышел и поклонился.

— Здравствуйте, детки! Я объездил весь Свет! Побывал во всех странах, на всех горах и морях, познакомился с тысячами людей. Все они давали мне письма для знакомства с другими людьми. Сейчас я раздам их Вам. Каждый прочитает своё и ответит. Вы начнёте переписываться и подружитесь. Это так здорово — дружить с неизвестным тебе ранее человеком, узнавать о его жизни, хобби, познавать его страну.

— Простите, — подняла руку Гречкоолла. — А зачем писать письма на бумаге и ждать, пока его отправят почтой, если сейчас можно сбросить на е-мейл, и оно прилетит другу мгновенно?

— Аха! — подхватили хором по очереди Близнецы. — Можно же ещё по мессенджерам всяким общаться. Всё в реальном времени.

— Эх, молодёжь, молодёжь... Так можно лишиться того самого трепетного чувства, когда неделю ждёшь весточку от друга, бегаешь к почтовому ящику, проверяя каждый день, а получив заветный конверт, с трепетом распечатываешь его и с замиранием сердца читаешь, что тебе хотел поведать друг!

Ребята с подозрением примолкли.

— То ещё удовольствие — задать вопрос, а через неделю получить ответ, забыв о чём спрашивал, — озвучил свои сомнения Рыжик.

— Или исписать несколько страниц про свои переживания и впечатления, спросить как дела у друга, а в ответ получить лишь "всё пучком". — видимо, изложил свой печальный эпистолярный опыт Рослик.

— Аха! Или вовсе короткое "ок", — подхватил Кучерявый. — Пупок, млин.

— Ребятки! Да как Вы не понимаете! Как это приятно, держать в руках письмо, которое пересекло половину земного шара и через все континенты попало в твои руки! Не зря же наша секция называется ШКИД.

— Интересное название. Шкодное какое-то. А что оно означает? — поинтересовался Гарик.

— ШКИД — это Школа Коммунальной Интернациональной Дружбы! — гордо ответил Фёдоров. Но чувствуя, что у ребят теряется интерес к перепискам, решил подогреть их интерес: — А давайте, я зачитаю любое из писем? И мы вместе напишем коллективный ответ!

Ребята заинтересованно приободрились.

— Вот, смотрите, пишет Кшиштов Бзенек из Польши:

"Здорово, Друже! Давай дружить! Вышли мне новый телефон в знак нашей..."

— Нет, это не то письмо, ребятки. Вот следующее. От девочки. Из Болгарии.

"Меня зовут Марияна. Я очень люблю тебя! Где бы ты хотел..."

— А, ну, это письмо мы тоже пропустим. Вот, от Джона из Филадельфии!

"Салют! Я на днях отнял у нигеров классную пушку..."

— Эээ... Нет, тоже не то. Вот, смотрите!

"Меня зовут Тояма Токанава. Я из Японии. Увлекаюсь мотогонками."

— Вот! Очень хорошее увлечение! Смотрите, какой интересный человек! Сразу видно — увлечённый и целеустремлённый!

"На днях я попал в аварию, меня отвезли в больницу, отрезали всё лишнее и нечаянно поменяли мне пол. Но мне это пришлось по нраву..."

— Нет, детки, на это письмо мы тоже не будем отвечать! А, вот, смотрите! Письмо из Африки!

"Меня зовут Мудива, что означает Возлюбленный. Вышли мне денег, чтобы мне выехать из этой грёбаной страны. Готов жениться на тебе или выйти за тебя замуж!"

— Мда... Что-то не задалось у нас с письмами, — расстроился Конюх. — Раньше письма были добрее, чувствительнее, интереснее. Что-то в Мире пошло не так. Извините, дети. Я пойду. Мне надо всё обдумать, переосмыслить.

И Конюх Фёдоров, прихватив все письма, ушёл в горизонт, шлёпая босыми ногами сперва по берегу, а потом по зыби моря в горизонт, едва касаясь святыми стопами воды.

— Ништяк тема! Жаль, что он письма забрал, — мечтательно протянули Близнецы. — Мы бы такого ответили!

— Вообще-то, — встрепенулся Рослик, — "ништяк" — это подстилка для лошадей.

— Да ладно?! Отвечаешь?

— Уже ответил.

— Ништяк слово! Такое ёмкое оказывается! А за базар ответишь?

— А ты пройдись по базару, пошукай другие, — вступился за Рослика Рыжик.

— Да без базару!

Глава Двадцать Седьмая. Гитара Семиструйная

Внимание! Книга может содержать нецензурные мысли… читателей.

Все события строго документальны и не имеют ничего общего с реальностью!

"Лютню взял в руки,

Душу излил на друзей.

Пусть меня помнят"

Кружков и секций было так много, что Гарику захотелось в них во всех побывать. Но названия большинства из них парнишка даже не слышал ранее. Сам не зная почему, но первым он посетил кружок Игры на Гитаре. С ним напросился и Рыжик. Увидев, кто в паре с Потным, Гречкоолла лишь хмыкнула, надула губки и отказалась с ними идти. Правда, паренёк этого даже не заметил, вся постановочность жеста ушла впустую.

Занятия проводились в Красном Уголке. Почему он был красным было понятно — вдоль стен стояли красные знамёна, через всю комнату пролегала красная ковровая дорожка, а сцена так вообще была задрапирована кумачом и имела ярко-красную трибуну как алтарь по центру. Но почему целая комната, о размерах которой даже и не мечтал наш взрослый мальчик, называлась Уголком — было непонятно. Может, её так из скромности называли, а, может, в радужной комнате сперва был только уголок, покрашенный в красное, а потом нашествие красного не толерантно поглотило все другие цвета радуги.

Вопреки ожиданиям желающих приобщиться к искусству виртуозной игры на этом чудном инструменте было немного. Адепты секты сидели кружком, отделив стулья от стройных рядов зала. А в центре их импровизированного круга восседал высокий патлатый дядька в очках. Он брынчал на гитаре... Нет, не так. Из-под его пальцев лилась чарующая музыка. Пальцы нежно перебирали струны, а те издавали нежный душещипательный стон, пронзающий слушателя до самых глубин души. От восторга и умиления хотелось одновременно плакать и смеяться. На сердце одновременно зажигалась и какая-то необузданная тоска, и вскипала ярость, и разжигалось желание куда-то бежать и кого-то спасать. Зачарованные первокурсники так и стояли в дверях, раскрыв от восторга рты, боясь даже пошевелиться. Музыкант давно уже прекратил перебирать струны, а музыка так и витала в помещении, разрывая в клочья эмоции.

— Ни фига себе! — зашептал Рослик на ухо Рыжику. — Впервые вижу, как горилла на лопате играет.

— Проходите, молодые люди, садитесь в наш круг! — неожиданно для его комплекции тонким голосом предложил учитель. — Вам я вижу, понравилось? Хотите также завладевать душами зрителей?

— Дааа... — неуверенно протянул Рыжик.

Ребята прошли в круг, взяли свободные стулья и подсели ближе.

— Чтобы так зачаровывать слушателя, Вы должны любить свой инструмент. Вот Вам, вьюноша, что напоминает гитара? — обратился преподаватель к Гарику.

— Не знаю. Песочные часы, наверное.

— Гм... Интересно. Любопытно. Гитара и впрямь способна переливать время, просеивая через себя вечность. — изумился ответом педагог и повернулся к Рыжику: — а Вам, вьюноша, кого напоминает силуэт гитары? Я вижу, Вы смотрите на неё такими влюблёнными глазами. Только честно!

— Честно? — зачем-то переспросил Рыжик. — Если честно, то снежную бабу. Только не холодную, а такую тёплую, прямо свойскую.

— А ведь и верно! — восхитился наставник, поместив гитару на согнутую коленку и зажав шеей гриф, начал обводить обеими руками контуры инструмента снизу вверх. — Посмотрите на её шикарные бёдра! — очертил он нижнюю окружность восьмёрки. — утончённую талию... — руки мастера описали вогнутые деревянные бока чаровницы. — А какие восхитительные груди у этой проказницы! Пышный бюст так и манит его потрогать, ощупать, приласкать! И какая у неё тонкая, прямо лебединая шея! — пальчики обоих кистей ментора соприкоснулись, образовав окружность вокруг грифа, и таким кольцом он прошёлся до самого верха. — А какие у неё стройные и звучные волосы! Посмотрите, какие обворожительные локоны торчат из-под её колок! А если прикоснуться пальчиками одной руки к ладам грифа, а другой рукой пощекотать её струны в районе голосника, она издаст такой томный стон экстаза, что...

Договорить ему не дали. Дверь в кабинет распахнулась и показалась голова Младшего из Близнецов:

— О! А что это Вы тут делаете?

— Не видишь? — просунул свою голову и Старший Близнец. — Секасом они тут занимаются! Смотри, это учителка или учителишек?

— Тсс! Не мешай дяде совращать малолеток!

— Да какие здесь малолетки? Мы же все совершеннолетние уже! Каждому минимум по семь десятков годочков! По меркам нашего Мира, по крайней мере.

Братья дружно прыснули и исчезли за дверью.

— Дурак! Такую песню испортил! — насупился Рыжик в уже закрытую дверь.

— А можно мне попробовать? — не заметив инцидента, попросил у сенсея Гарик.

— Потрогать или поиграть? — загадочно спросил тот.

— Я хочу так же играть на ней, как и Вы!

Просвещенец протянул Потному гитару, отрывая от сердца. Гарик взял её осторожно, ласково. Поставил выемкой на колено, продолжая сидеть на стуле. Накинул на шею ремешок. Левой рукой зажал струны, причём всей ладошкой, а правую кисть вскинул, собираясь забренчать.

— Да кто же так прижимает струны к ладам?! — взмолился дидактик. — Струн должны касаться только пальчики! Нееежно! Как к девушке! Представь, что это не струны, а струи воздуха!

Гарик последовал совету, но прижать струны к грифу оказалось очень сложно. Они буквально впивались в мягкие подушечки пальцев. Превозмогая боль в них, он занёс пальцы правой руки и, вспомнив, как это делал берейтор, ударил ими по струнам в районе голосника...

Ударил и взвыл! Это оказалось больно! Либо их дрессировщик что-то делал по-другому, либо, как понял Гарик, искусство игры на гитаре — не его увлечение.

Глава Двадцать Восьмая. Зубной Фей

Внимание! Книга может содержать нецензурные мысли… читателей.

Все события строго документальны и не имеют ничего общего с реальностью!

"Чистые зубы —

Это здоровья залог!

Глаз лишь не трогай!"

Оставшийся день прошёл без приключений, разве что только Вожатая к концу дня была уже на взводе и, психанув, ушла в Домик Вожатых, оставив отряд на Помощника. Тот хоть и был добрый, к ночи по распорядку дня велел всем вернуться в комнату отдыха, раздеться, выключить свет и лечь спать, назвав это "отбоем".

Это слово, обозначающее отход ко сну, очень понравилось Близнецам. Они учуяли в нём намёк, что бой ещё не заканчивается, и их ждёт увлекательное продолжение.

Как только дверь за Помощником Вожатого закрылась, Близнецы решили устроить военный совет. Но вмешалась Гречкоолла. Как командир всего отряда, она также дала команду отхода ко сну и, чтобы побыстрее уснуть, предложила считать овец. Причём начать посоветовала с самих себя.

Ребятам идея пришлась по душе, и Близнецы стали считать овец вслух, начиная с себя:

— Ты — овца номер раз!

— Тогда ты — овца номер два!

— Кто будет третьей овцой?

— Это почётное место мы обязаны закрепить за командиром отряда!

— Хорошо! Тогда четвёртое место должно быть у Вожатого!

Они так долго ещё перебирали всех своих знакомых, да так нарочито нудно, что Гречкоолла не выдержала и накрылась сверху подушкой, чтобы их не слышать. Да так и заснула.

Гарик тоже уже дремал, когда его разбудил шёпот:

— Друг, вставай! Нам поручено важное пионерское задание!

— Какое ещё задание? И от кого?

— Это уже два вопроса. Но так и быть, мы на оба из них ответим! — это шептал Старший из Близнецов.

— Даже на все три! — вписался уже Младший.

— РевВоенСовет нашего отряда решил пересчитать всех овец сперва в нашем отряде, а потом и во всём лагере! В нашей палате мы уже всех пересчитали. Надо срочно пересчитать остальных, — это опять Старший.

— Так что Вам мешает? Считайте. — недоумевал Потный.

— Всё дело в том, что мы, оказывается, почти никого не знаем. И вот, чтобы не ошибиться, мы решили помечать тех, кого уже посчитали, — деловито выдал Младший.

— Чем помечать? — удивился парнишка.

— Резонный вопрос! Жаль ты не участвовал в разработке плана, — обрадовались Близнецы хором по очереди и шёпотом же продолжили: — Мы сперва хотели гуталином или ваксой, так было бы заметнее, чтобы не посчитать дважды. Но этого добра мало. Вот мы и решили мазать посчитанных овец пастой. Зубной пастой. Нам дедушка рассказывал, что они раньше всегда так делали в лагерях.

— Но пастой же зубы мажут! — запротестовал Гарик.

— Не только зубы! Я видел на картинках индейцев, у них все лица измазаны зубной пастой. Для красоты и показа знатности человека, — авторитетно заявил Старший Близнец.

— То есть мы таким образом выразим намазанный нами уважение и почёт! — подтвердил Младший.

— Ребят! А меня с собой возьмёте? — зашептал Рыжик.

— Конечно! Как же без тебя! Будешь нам дорогу освещать своей солнечной шевелюрой.

* * *

Тихо крадучись по коридору, гвардия проскользнула в соседний кубрик. Рослика оставили "на шухере" — следить за обстановкой вне палаты и сигнализировать, если вдруг кто-то из старших пойдёт мимо и случайно, ненароком не заглянет в палату.

Гарику достался добродушный Пончик, чья койка стояла рядом со входом справа. Рыжик направился к постели лежащего слева Незнайки, который сегодня несколько раз пытался ответить на какие-то вопросы Вожатого, но тушевался, начинал заикаться и ляпал что-то не впопад. В итоге ему всё равно было легче ответить "не знаю", чтобы не мучиться с произношением. А Близнецы взяли на себя самых дальних от входа спящих уже соотрядников.

Гарик склонился над Пончиком и задумался — что нарисовать на его нежном огромном лице?

"Ну, конечно же! Карту Крыма!"

Это единственное из географии, что мог безошибочно изобразить Потный.

Рыжик, подсмотрев, что Гарик ставит на лицах спящих свой любимый автограф в виде карты Крыма, решил оставлять и свои отметины, характерные для него. Едва касаясь тюбиком зубной пасты, он стал украшать Незнайку веснушками, стараясь вспомнить места своих на лице по памяти.

Близнецы особо не заботились темой орнамента на лицах других обитателей палаты, просто проводили тюбиком вдоль носа, обводили вокруг глаз и от щеки до щеки повторяли изгиб рта в улыбке клоуна. Закончили они быстрее, отметив больше студентов.

Вся гвардия, переполненная гордостью за сделанное дело, выкатила в коридор, направилась к следующей палате. Но она была вся пустая! Это немного озадачило ребят, но ненадолго. Впереди было ещё непаханое поле лиц.

А, вот, в следующей палате их ждал сюрприз! В дверях они столкнулись с группой как раз покинувшей предыдущую палату. Те тоже занимались подобным художеством над соседями.

— А что это Вы тут делаете? — с ходу выкинули вопрос Близнецы шёпотом.

— А Вы?

— Мы первые спросили!

— Овец считаем!

— Надо же! И мы тоже. И многих посчитали?

— Всех! Кроме Вас и той палаты. Мы решили сразу издалека начать, двигаясь к своей.

— Эх, а мы поздно вышли. А чем мазали?

— Мы обычными зубнушками, а Зубастый мазал Помарином!

— Крутяк! — оценили Близнецы. И обратились к своим: — Задачу предлагаю считать выполненной! Благодаря успешной высадке союзных войск. Всем объявляем благодарность! А теперь по коням! Ой, по койкам.

Глава Двадцать Девятая. День четвёртый. Почта Артеквартса

Внимание! Книга может содержать нецензурные мысли… читателей.

Все события строго документальны и не имеют ничего общего с реальностью!

"Другу пишу я,

Год ожидаю ответ...

Хоть мой в кармане"

Это был лишь четвёртый день лагерной жизни Гарика, но уже столько приключений им пришлось испытать! Новая жизнь в Артеквартсе нравилась больше, чем прежняя у Дуремар.

Утром их опять разбудил заливистый горн, Пионерская Зорька из всех динамиков, контрастный душ и зарядка на КострОвой.

Гарик заметил странную особенность. Им выдали по три полотенца. Одно большое, цветное, пушистое, махровое. Второе поменьше, но такое же. Третье жёсткое, белое, рельефное. Рельеф был квадратиками, напоминая вафли, раздаваемые аниматорами в столовке. Вряд ли это предназначалось для еды, хотя на зуб он полотенце попробовал. Не съедобно. Его эксперименты заметил Рослик и тихо шепнул, что вафельное полотенце предназначено для ног, махровое маленькое для лица и шеи. Большим следовало вытирать тело после душа. Ох и опытный был Рослик, всё знал!

После зарядки Помощник Вожатого отвёл отряд на Почту Артеквартса.

— Здесь Вы можете отправлять письма и бандероли своим родным и друзьям. Помните, вчера Конюх Фёдоров призывал Вас писать незнакомцам из других стран? Так вот, письма, переданные ему, он развозит не сам, а отправляет по Почте. Это быстрее и надёжнее. Сам бы он ещё не скоро добрался до всех адресатов, по пути в приключениях мог бы потерять что-то или забыть передать. А Почта Артеквартса работает как часы!

Как раз в отделении в этот раз старшекурсник препирался с приёмщицей:

— Ну и что ж, что своё письмо я протаскал у себя в кармане неделю! Я же жду ответ на него от друга! Вы должны были проследить!

Девушка в окошке мило улыбнулась и ответила:

— Мы бы с радостью это сделали, но Вы же не заполнили заявку на оповещение.

— Хорошо, но в следующий раз напомните мне, чтобы я написал такое заявление! — продолжал издеваться студент.

Но и почтальон была непреклонна:

— Так вот, мы сейчас Вам и напоминаем! Заранее.

Парнишке уже нечем было крыть, он крякнул и отошёл.

— Интересный способ пикапа! — вслух и хором подумали Близнецы.

— Да, бесполезно, — расстроенно ответил старшекурсник.

— А ты бы телефончик у неё взял! — подсказал Старший из Близнецов.

— Так, он прикручен к стойке.

— Так, ты бы не сам аппарат отжимал, а номерочек спросил! — не унимался Младший.

— Спрашивал. Говорит, на самом отделении Почты написан.

— Да не! Личный надо было.

— И личный спрашивал. Да он и так у неё на бейджике написан. Порядковый.

— Да, туго тебе по жизни. Ла, бывай!

Помощник Вожатого дождался окончания диалога и продолжил:

— Итак, ребята! Сейчас мы с Вами возьмём по листку бумаги и конверту, да напишем письмо домой! Для практики.

Ребята так и поступили. Но ручек на всех не хватало и образовалась толчея.

Гарик не знал кому писать. Семейке Дуремар до его событий было фиолетово, друзей в школе не было, как не было и вообще никого на Родине, кому интересны были бы его приключения. Паренёк покосился на Рослика, который старательно выводил пером на бумаге:

"Дорогой дедушка! Молю, возьми меня отседа. Пожалей ты меня сироту несчастную..."

Рыжик тоже подглядел первую строчку и крикнув "Точно", взялся за перо. Теперь и он старательно выводил:

"Дорогой Дедушка Мороз! Я до сих пор в тебя верю! Прошлые подарки можешь уже забрать, принеси мне..."

Гречкоолла с усердием выводила буквы, надеясь, что потом когда-нибудь в будущем её письма будут читать в школах дети как литературное достояние и восхищаться её почерком. Девочка вела дневник, вот и в письме она отобразила один из его этапов. Писала, конечно же, сама себе. Кто же ещё может по достоинству оценить сей эпистолярный жанр.

И только Гарик не знал кому и что писать. На листке бумаги он рисовал так милый ему контур карты Крыма. С его полуостровами, косами, заливами и бухтами, восхищаясь совершенством очертаний. Завершив творение, он сложил листочек втрое и поместил в конверт.

"Кому же его послать?" — задумался парень и посмотрел, как подписывают конверты друзья.

Рослик выводил каракули на конверте:

"На деревню Дедушке".

У Рыжего значилось:

"Дедушке Морозу, Великий Устюг, Лапландия".

Гречкоолла была кратка, но надпись была ровной, изящной, по достоинству, вероятно, кода-то будет оценена ценителями как шедевр перфекционизма:

"Дорогой Дневник!"

Ничего из этого Потному не подходило. Он глубоко вздохнул, погрыз кончик ручки и размашисто написал:

"Моим родителям. Папе и маме".

Практически у всех ребят были готовы письма. Помощник Вожатого собрал их все и ровной стопочкой положил на ресепшен. Девушка за стойкой умилённо улыбнулась и, приветливо помахав детям, проворковала:

— Дорогие наши абоненты! Все Ваши письма непременно попадут к заявленным адресатам. Не переживайте. Мы позаботимся о скорости и сохранности доставки. Желаю Вам хорошего дня!

Все ребята дружно, но вразнобой поблагодарили и гурьбой повалили из отделения Почты Артеквартса.

Когда дверь закрылась за последним посетителем, девушка замученным движением руки сняла с лица дежурную улыбку и процедила:

— Аха! Как же! Разбежались! Традиции у нас! Каждое письмо должно отлежаться.

И небрежным жестом сгребла развалившуюся уже стопку писем в кучу и сбросила в урну.

Глава Тридцатая. Сам себе Ботан

Внимание! Книга может содержать нецензурные мысли… читателей.

Все события строго документальны и не имеют ничего общего с реальностью!

"Нежно возьму лист,

Тихо в гербарий внесу.

Мент не поверит!"

Уроки, как это теперь становилось обычным, начались с политинформации. Ещё вчера первыми вызвались сделать дежурный доклад Близнецы. Они подготовились и с началом урока вышли к доске.

Старший из братьев поведал классу оперативную обстановку в Мире, всячески клеймя каких-то империалистов и угнетателей. Младший упомянул, что сейчас очень сильно стало развиваться движение неполитических партий, ратующих за экологию и бережное отношение к природе и ресурсам Земли. Назывались они Зелёные. Не в силу своей незрелости, а в знак сближения с экосферой. В конце своей пламенной речи Близнецы призвали всех отказаться от пластика и не расходовать впустую недра. И уж в самом финале Старший призвал засеять все поля кукурузой или коноплёй. И отказаться от бумажных чеков в магазинах на неразлагающейся бумаге.

Так плавно политинформация перетекла в урок Ботаники. Почему его поставили одним из первых для первокурсников, было непонятно. Видимо, это тоже была дань моде на Зелёное. А, может, просто преподаватели основных предметов были заняты у старшекурсников.

Бетоном по Ботанике оказался низенький дедок. Лохматый, но опрятный. Его глазки бусинками бегали по ребятам, а добрая улыбка находила отклик в сердцах. Этакий Старичок-Лесовичок.

Начал он, подхватив речь Близнецов:

— Правильно говорите, детишки! Природу надо беречь, мать Вашу! Без неё нам ни дышать, ни есть, мать Вашу. Вот сегодня мы с Вами и поучимся её любить, мать Вашу! Я могу Вам, конечно, рассказать всё про пестики-тычинки, это хоть и познавательно, но лучше мы с Вами сходим сейчас вместе к этой самой Природе! Собирайтесь и айда за мной! Вашу ж мать!

Лесовичок вывел ребят из школы, и они зашагали по аллеям. По пути он рассказывал, где и какие растут деревья, кустарники, травы, пока дети неожиданно не оказались в Кипарисовом лесу!

Да, да! Это был настоящий лес, хоть деревья и росли стройными рядами вдоль аллей и дорожек. Они были стройными, величественными, их верхушки уносились высоко в небо! Запах стоял необыкновенный.

— А представляете, какая здесь красота, когда выпадает снег, мать Вашу? Жаль только, что это редко бывает. Но зато каким сказочным становится вид, Ваша ж мать! Хоть фильму снимай. Или фэнтазю пиши, мать Вашу.

Ребята стали бегать по аллее, прятаться друг от дружки за деревьями. Настроение было великолепное. Неожиданно кипарисы сменились другими хвойными. Деревца эти были меньше размером, иголочки совсем другие, но в воздухе витал такой аромат, что хотелось остаться здесь навсегда!

— А это, детки, можжевельник, Вашу мать. Он очень лечебный, нахождение в этом лесу снимет любую головную боль, поднимет настроение, очистит Ваши лёгкие, Мать Вашу!

— И нашу маму? — подначил Младший из Близнецов.

— И Вашу маму тоже.

Рыжик набрал полную грудь воздуха и задержал дыхание, надувшись, как снегирь. К нему подскочил Старший из Близнецов:

— Ты что, решил стащить с собой этот воздух на память?

— Аха! — засмеялся в ответ паренёк. — Так и хочется набрать его побольше в лёгкие, очистив их от старого, и забрать с собой, чтобы наслаждаться вечерами.

— Ну, так ты его не унесёшь! Расплескаешь по дороге. Ты лучше набери с собой баночек, выкачай из них прежний воздух и набери этот. А потом на ночь открывай, вдыхай и наслаждайся!

Ребята посмеялись, а проходивший мимо Рослик мудро произнёс:

— Так можно его консервировать и отправлять в те города, где всё загазовано. Вот там ему всегда будут рады.

— Вот до торговли воздухом почему-то никто ещё не додумался, — повернулась к Гарику Гречкоолла.

— Додумаются ещё. Торговать будут и им, и морской водой.

— Скажи ещё и снегом с гор!

— Да! И снегом с гор. И морозом.

А преподаватель Ботаники вёл детей дальше.

— А это наша гордость, ребятки! Земляничное дерево!

— Какое бесстыжее дерево! — удивился Рослик.

— Оно что, кору сбросило и стоит перед нами в неглиже? — подхватил мысль Младший из Близнецов.

— Совершенно верно, Мать Вашу, подметили Вы, вьюноша! Это и есть именно Бесстыдница, Вашу ж мать! Так и называют это дерево в народе! — чуть ли не светился от счастья дарования знаний профессор. — Но это народное название. А ещё его зовут Земляничным Деревом, Вашу Мать.

В следующую рощу отряд входил настороженно. Там вёл свой репортаж Саша Михайленко для своего Миллиарда подписчиков на Ю-трубе.

— А это какое дерево? На нём что, виноград растёт? — недоумевал Рыжик.

— Нет, что Вы! До винограда мы ещё дойдём. Он кустами в стройных рядах будет. А это, детки, самая настоящая Оливковая Роща!

— И на них растут те самые оливки? Такие зелёненькие? А чёрные где растут?

— Вы имеете в виду маслины? А нигде. Их вообще не существует! Это придумали для продаж. На самом деле это те же самые оливки, но с красителем! — гордо и безапелляционно заявил учитель.

— И что, их каждую ягодку красят?

— Нет. Химическим способом. Если Вам интересно, я потом расскажу как. А сейчас обратите внимание на это дерево! Это Дерево Пино.

— На нём что, Пиноккио выращивают? — решила пошутить Гречкоолла.

— Зря смеётесь, девушка, это дерево действительно связано с Пиноккио, Вашу мать! Это очень занимательно, я Вам сейчас всё расскажу, Мать Вашу!

Ученики заворожённо слушали преподавателя, а он всё рассказывал и рассказывал. Да с таким жаром, что увлекал всех своими познаниями. Никто не остался равнодушным. Группа ещё долго ходила от одной рощицы к другой, от одной поляны до следующей. И про все встреченные травы, цветы, деревья и кустарники Лесовичок рассказывал с любовью и трепетом.

Глава Тридцать Первая. Море волнений ​

Внимание! Книга может содержать нецензурные мысли… читателей.

Все события строго документальны и не имеют ничего общего с реальностью!

"Волны волнуют,

Штиль или шторм — всё равно!

Буря эмоций."

Оставшийся день на удивление прошёл спокойно. Абсолютно никаких приключений или неожиданностей. Лишь к вечеру Близнецы устали от такого спокойствия и предложили сходить на море.

— Но нам же не разрешали! — возразил Рослик. — Там же красный флажок вывесили, что значит красный уровень опасности. Шторм.

— Так это же чудесно! Разве Вы не хотите полюбоваться на бушующее море? Что может быть прекраснее разгулявшейся стихии? — не мог угомониться Младший из Близнецов.

— Как командир отряда, я считаю, что нельзя нарушать режим.

— Тогда мы должны связать нашего командира, — вздохнул Старший из Близнецов и добавил: — Шучу. Не пойми меня правильно.

— А как не командир хотела бы хоть одним глазком взглянуть на эту красоту? — не унимался Младший из Близнецов.

— Ну, как не командир, конечно же хотела. Но, ведь, нельзя...

— А давай, мы тебя свяжем как командира отряда! А как не командира возьмём с собой!

— А свяжете не больно?

— Не, не больно.

— Тогда вяжите.

Близнецы связали Гречкоолле сперва руки полотенцем, потом ноги. Подумав, решили завязать и рот, но как бы понарошку, так, чтобы она могла разговаривать.

В отряде у них был Молчун. Парень деревенский, малообщительный, но могучий. Ему и поручили тащить на плече командира.

Идти смотреть на ночное бушующее море вызвались все, даже возражающий Рослик. Он хотел даже взять свою Шиншиллу, но Рыжик предположил, что та в панике может сбежать, как крысы с корабля во время шторма, и малыш решил не проверять такую возможность, хотя крысой её не считал.

Стемнело, как обычно, в этих широтах рано. И еле дождавшись отбоя, когда вожатые уходят к себе в кубрик, заговорщики тайком вышли из корпуса. Под покровом ночи они как настоящая банда перебежками от дерева к дереву, направлялись к берегу, благо до него было недалеко.

Сам пляж был пуст, и они вышли из-под крон деревьев уже не таясь.

Это было сказочное море! Волны накатывали как печенеги на берег, разбиваясь о него, шумно ругались и, получив отпор, подняв гвалт, в панике бежали прочь, уступая место новым захватчикам. С каждым таким набегом налётчики уносили частичку берега, камушки роем галдели между собою, как подвергнувшиеся разбою крестьяне бегали, суетились, но, подвергнувшись плену, некоторые из них покидали насиженные места. Зато с каждым рейдом кочевые волны приносили и новые камушки со дна морского. Приносили вместе с мусором, как природным — щепки и кору, так и отходами цивилизации — пластик и пакеты. По этим сценам сражений берега с волнами можно было писать приключенческие рассказы, а то и вообще романы! Про кочевые династии варваров и доблестных защитников береговых устоев.

Но ещё более восхитительные виды сражений неискушённой публике преподносила осада лежащих неподалёку посреди моря двух небольших скал. Волны ордой бились о непреступную твердь крутых утёсов снова и снова. Но те непоколебимо, как готические неприступные замки, лишь как бы насмехались свысока, поглядывая вниз. Иногда отчаянная волна с грохотом набегала и шандарахала со всей слепой яростью о твердь. Да так сильно, что всплески волн доставали аж до самой вершины, не успев разведать там обстановку, опять устремлялись обратно вниз, призванные законами тяготения. На эту пляску можно было смотреть заворожённо часами. Да что там, часами. Вечность!

Ребята долго стояли в оцепенении, заворожённо любуясь разыгравшимися танцами волн.

Небо было безоблачным, взошедшая нарастающая луна освещала всё загадочным потусторонним светом. Хоть море вблизи у берега и бесновалось, вдалеке у горизонта его игра не особо была заметна, и луна отражалась в море длинной сверкающей световой дорожкой, постоянно сверкающей и всполохами колыхающейся из-за этих самых волн.

— Вот это сказка! — выразил общее впечатление Рослик.

— Аха! Прямо — лечь, отжаться! — подхватил Старший из Близнецов.

— Ребзя, а айда на буны с волнами в скорости соревноваться! — вдруг неожиданно предложил Младший из Близнецов.

— Как это? — опешил Рыжик.

По всему берегу перпендикулярно ему уходили в море бетонные полоски, разрезая его на секторы, называемые здесь картами. На каждой карте располагался пляж определённого отряда и факультета. Карты были похожи по архитектуре малых форм, лишь отличаясь цветом зонтиков и беседок, присущим закреплённому цвету за отрядом.

Сами буны были нейтральными и цветом не выделялись, лишь подчёркивали границу своей серой монотонностью.

Мальчишки побежали по бунам до самого конца, пока волна отходила. Но стоило ей возвращаться обратно, грозя намочить ноги и окатить брызгами, как отряд резко поменял направление и кинулся обратно прочь. Причём последним этого было не видно и образовалась толчея.

Гарик не удержался от столкновения и плюхнулся в воду. Плавать он не умел и стал захлёбываться. А мальчишки не сразу сообразили, всё ещё пытаясь развернуться.

Лишь стоящая на берегу Гречкоолла всё оценила первой. Она молнией сбросила с себя накинутые на неё путы и рванула на помощь.

Наконец, и Старший из Близнецов заметил барахтающегося в море Потного. И тоже сиганул в море. Однако бедствующего паренька уже относило от берега, и он был далеко от буны.

Но девушка, как ни странно, оказалась рядом с Гариком раньше. Она умело схватила его, прижав одной рукой так, чтобы голова его была наверху. Второй умело гребла к берегу, молотя под водой ногами. Лишь на берегу она ослабила хватку, вытащив Гарика на сушу, подальше от волн.

Он благодарно ей улыбнулся и их губы опасно устремились друг к другу. Но соприкоснуться им не дали подбежавшие ребята.

А по морю як посуху шёл Старший из Близнецов, лишь сбиваемый волнами.

— Ребят! Здесь же мелко! Мне по пояс, зачем надо было мучиться плыть, если можно было пешком?

Глава Тридцать Вторая. День Пятый. Полезли полезности

Внимание! Книга может содержать нецензурные мысли… читателей.

Все события строго документальны и не имеют ничего общего с реальностью!

"Солнце мой дворик

Всем напоказ осветит...

Боже! Как грязно!"

Уже столько событий свершилось в жизни Потного за эти несколько дней, сколько не было в копилке всего его обыденного существования в Фэнтезиландии. Но он чувствовал, что должно в скором времени произойти нечто, что перевернёт всё его существование с ног на голову, изменит мировоззрение и отношение к происходящим делам.

Хотя, о чём говорить, ведь буквально неделю назад его жизнь и так была другой. Как существование никому не нужного слепого котёнка на жестокой улице. Здесь и сейчас он был авторитетен, на него равнялись, мнению его внимали и им дорожили.

Так что оставалось пока что наслаждаться тем, что случалось, и оно всё было восхитительно интересным!

Вот и с утра ставшие уже привычными Пионерская Зорька, Песни Горна и Зарядка несли столько позитива, что хоть лопатой кушай!

Едва закончилась зарядка, как Вожатый их обрадовал:

— А сегодня, детки, у нас очень важное мероприятие! Вы уже вдоволь здесь наигрались, навеселились, а теперь мы с Вами, как настоящие взрослые, займёмся общественно-полезными работами!

— Вы нам что-то интересное будете показывать? — не удержался Младший из Близнецов.

— Даже больше того! Не я буду показывать, а Вы! Вы нам всем покажете свою неудержимую благодарность! И сделаете это на примере помощи лагерю в уборке территории! Ура, товарищи!

Но почему-то никто не разделял оптимизма Вожатого. И стройного "Урррааа!" не получилось. Даже более того, вообще никто не издал этого победного клича, даже командир отряда.

— Неплохо, — подытожила Вожатая. — По крайней мере, в этом Вы проявили дружную слаженность. Это хорошо. Вот теперь слаженно идём в кладовую, получаем там инструменты и начинаем играть в дворников.

Не то чтобы кто-то очень рвался получить побыстрее эти самые инструменты, но как раз мётел на всех не хватило. Оставшимся дали лопаты. Так и лопат не хватило.

Гарик не был ленивым и вовсе не пытался улизнуть от исполнения приказа, просто он был очень вежливый и пропускал всех вперёд. Вот ему-то как раз не хватило ни метлы, ни лопаты. И Вожатая придумала ему отдельное индивидуальное занятие.

Счастливые обладатели мётел сперва восприняли их как средства передвижения. Не сговариваясь, оседлали их, приготовившись взлететь. Но к их горькому разочарованию Вожатая объяснила, что в этом Мире мётлы не обладают способностью левитации и скоростного передвижения. В Мире без Магии их функция была в другом — ими банально подметали асфальт. Разочарованных ребят научили этим несложным движениям, и вскоре они разбрелись по территории плаца, хаотично гоняя мусор друг другу, поднимая пыль. Близнецы и вовсе устроили то ли кёрлинг, то ли хоккей, гоняя какую-то бутылку по всей площади КострОвой, воспользовавшись тем, что Вожатая за ними не следит.

А Вожатая как раз в это время повела счастливых обладателей шансового инструмента копать траншею для прокладки оросительного шланга. Показав, как пользоваться лопатой и очертив габариты канавы, она собралась вернуться обратно к оставшемуся Гарику, чтобы оработить и его, но задержалась, подивившись, как грамотно Рослик снял плодородный верхний слой земли и аккуратно переложил его на грядки. Умилённая этой заботой Вожатая похвалила малыша, поставив его в пример. И воодушевлённые детки стали делать так же. Но, когда она ушла, детки продолжали вынутую почву класть на грядки. Только гумусом дело не закончилось. На азарте после него туда же отправилась и глина, что пошла ниже. Так, благо начатое без контроля превратилось во зло.

А Вожатая тем временем объясняла Гарику что, где и как красить. Подновить надо было забор, а вот как это делать для паренька оказалось открытием. В отличие от их Мира Магии, здесь недостаточно было лишь направить кисточку на объект, чтобы он сам равномерно принимал краску. Эту краску надо было наносить собственноручно, монотонными и скучными движениями. Но Гарик не приуныл. Ему в диковинку показалась эта забава. Он окунал кисточку в банку, заботливо о бортик снимал излишки и с воодушевлением наносил белый слой на выцветший забор. Причём сперва-то он что-нибудь рисовал этой краской, а потом уже замалёвывал ровным слоем.

За его действиями очарованно следили все остальные, завистливо вздыхая. Первым не выдержал Младший из Близнецов:

— Слышь, братишка! Дай помалевать, а?

— Ну, не знаю. Вожатая мне это поручила. Думаю, она не одобрит...

— Не ссы! Я быстро! А хочешь, я тебе яблоко дам со вчерашнего ужина? — и не дожидаясь ответа, сунул Потному в одну руку огрызок яблока, а из другой выхватил кисть.

Что рисовал Младший, не все поняли. Гарик сперва увидел два округлых пушистых кустика, нарисованные приятелем. Затем между этими кустиками стала появляться пальма с толстым стволом. Ну, или Гарику так казалось. То, что это пальма, он убедился, когда на её вершине стали вырисовываться листья, как струями выходившие из макушки в разные стороны. А снизу, скорее всего, были кактусы.

Завершив творение шедевра, Младший вздохнул и, пока не увидела Вожатая, стал замалёвывать своё произведение ровными слоями.

Гарик оглянулся и вздрогнул — к нему уже выстроилась очередь из соотрядников. Каждый протягивал что-то, кто кусок хлеба или сухаря, кто конфету, а кто и вообще личные вещи.

Глава Тридцать Третья. Штурвал желаний

Внимание! Книга может содержать нецензурные мысли… читателей.

Все события строго документальны и не имеют ничего общего с реальностью!

"Я загадаю

Сонмы желаний благих.

Кто бы исполнил?"

Становилось уже традицией, что после строгой Вожатой с вечными придирками на смену приходил добрый Помощник Вожатого с интересными идеями.

Вот и сейчас он собрал всех в круг и заговорщицки объявил:

— А теперь, отряд, мы с Вами до начала уроков сходим в одно очень восхитительное место!

— Надеюсь, не в ж... — начал было Младший из Близнецов, но Старший его перебил:

— ...не в жизнеопасное место?

— О, нет! Что Вы! Вам очень понравится. Вот увидите!

Попетляв немного по аллеям, отряд вышел на пирс к морю. Кстати сказать, про аллеи. Гарику почудилось, или это было действительно так, но если идти по одной и той же дорожке, она каждый раз выводила к новому месту! Всё зависит от того, куда планируешь попасть. Задумался о столовой, путь ведёт к ней. Решил дойти до Арены Артеквартс, попадёшь действительно именно туда. Если идёшь группой, то надо либо чтобы желание большинства было об одном и том же месте, либо главного, ведущего колонну. Пока что по тропинкам их водили сопровождающие. Лишь один раз ребята выбрали направление сами, когда угодили в шторм. Потный подумывал, а не магия ли это, но всё было значительно проще — архитектор или ландшафтный дизайнер спланировали аллеи так, что они постоянно разветвлялись, образуя сеть разнообразных маршрутов. Можно было даже бродить вокруг своего спального корпуса, нарезая круги и не подозревая об этом. Но на каждом перекрёстке стояли указатели для новичков, а старожилы уже шли по интуиции.

Итак, ребята снова выбрались к морю. Но не на сам пляж, а на террасу, напоминающую палубу корабля. Ощущение это подогревал и величественный штурвал, призывающий покорить дальние дали.

— Вот, детишки, посмотрите! Это не просто руль. Это называется Штурвалом! И штурвал этот не простой, а самый настоящий Штурвал Желаний! Если Вам трудно и Вы стоите перед выбором жизненного пути, подойди к нему, положите руки на вот эти рожки по его кругу, подумайте о своей цели, которую хотели бы достичь, и крутаните это колесо. Провернувшись сам, Штурвал провернёт и Вашу судьбу, нацелив Вас именно на тот путь, как достичь своей цели.

Ребята восхищённо смотрели на это чудо, не в силах выйти из оцепенения. Первым, как ни странно, из отряда вышел Рослик и уверенно направился к колесу. Так как он был роста небольшого, то до верхних рожков он не доставал, ухватиться за боковые сразу ему не позволял размах рук. Вот он и крутанул за нижние.

— Хочу поскорее вырасти и стать большим! — восхищённо крикнул Малыш, приставая на цыпочки, чтобы задать направление своему росту.

— Ребята! Смотрите! — наигранно удивлённо выкрикнул Младший из Близнецов, также театрально сжав ладонями щёки, выдавив из них знак удивления, прямо как на картине экспрессиониста Эдварда Мунка. — Он действительно растёт! Уже достаёт до середины Штурвала! Держите его, пока он небо не продырявил!

Все дружно засмеялись, но восторженный Рослик их не замечал, с надеждой глядя за горизонт.

— Вообще-то, свои желания озвучивать нельзя, чтобы они исполнились — раздался голос Помощника Вожатого. — Кто следующий?

К Штурвалу решительно вышли Гречкоолла и Старший из Близнецов. Но последний всё-таки уступил девушке. А она, схватив штурвал, крепко в него вцепилась и обернулась, обводя своим колким и оценивающим взглядом всех из отряда.

— Понятно! — переглянулись Близнецы. — Мужа себе будущего выбирает.

Девушка бросила свой испепеляющий взгляд сразу на обоих:

— Не переживайте, Вас нет в том списке! — и крутанула Штурвал с такой силой, что он очень долго вращался. Казалось даже, что шестерни всего Мира пытались встать именно в том порядке, что нужен был ей.

Следующими к Штурвалу бросились Близнецы. Один пытался крутить вправо, другой влево. В итоге каким-то чудом они сорвали его с крепления и чуть не уронили.

— Хорошо, что не сломали ещё! — резюмировал Помощник Вожатого и братьев отстранил, решив, что такими темпами другим желаний вообще не достанется.

Неуверенной походкой к Штурвалу подошёл Рыжик. Он схватился за рожки и буквально впился в них, натужено вздыхая. Его взгляд затуманился, убежав куда-то вдаль за горизонт. Потом он томно вздохнул, вернувшись на грешную Землю, отлип от Штурвала и с поникшей головой побрёл к отряду, стоящему поодаль.

Когда уже все вдоволь надержались за деревяшку, оказалось,что не надержимым остался только Гарик. Он нехотя подошёл к сооружению, положил руки на него и попытался крутануть...

Не тут-то было! Руль стоял как вкопанный. Не двигался ни в одну, ни в другую сторону! Как приклеенный.

— Ну же, Гарик! Чего же ты ждёшь? — подбодрил Помощник Вожатого.

— Гарик, загадывай желание! — подсказывали ребята.

— Да я уже загадал. Но он не двигается! — паренёк приложил ещё больше усилий, но тщетно.

От напряжения мальчик разволновался. Никто не заметил, но на его лбу стало раскаляться родимое пятно в форме полуострова Крым. От испарины вокруг пятна бурлили на лбу волны пота, но и это не помогало.

Тогда на помощь ему бросился весь отряд. Рыжик крутил вправо, Гречкоолла влево, им вторили другие. Отряд разделился поровну, даже Близнецы вопреки обыкновению, встали по разные стороны Штурвала. Никто и не заметил, что все вместе прилагали силы в равной доле, но в разных направлениях.

Наконец, и ребятки все сдались, ни в силах сдвинуть колесо.

— Что же ты такого невыполнимого загадал, Потный? — воскликнул Помощник Вожатого.

— Да так, сущие пустяки — Мир во всём Мире...

Глава Тридцать Четвёртая. Леди Миледи ​

Внимание! Книга может содержать нецензурные мысли… читателей.

Все события строго документальны и не имеют ничего общего с реальностью!

"Рядом загадки

С нами живут каждый час.

Мы и не знаем."

На занятия все шли, обсуждая происшествие. Коварная Аллея снова причудливо вела отряд мимо гипсовых изваяний. Девочка с Веслом укоризненно смотрела каменным взглядом на Гарика. Белый как мел Горнист даже взором не удостоил, пытаясь выдуть из своего горна презрение. Барабанщик занёс свои палочки, собираясь отчеканить по натянутой на барабан гипсовой коже "Позор!" Каменные бюсты Пионеров Героев, что стояли следом, готовились просверлить паренька своими строгими и осуждающими зенками.

Гарик прошагал мимо них, потупив очи долу. Как он мог оправдаться, что не смог запустить к исполнению такое элементарное желание?! Ведь они, герои, все до единого надеялись на него! Не зря же они положили свои жизни для осуществления всеобщей мечты. Ему оставалось всего лишь крутануть Штурвал и начатое ими и произнесённое им свершилось бы! Какая такая немагическая сила препятствовала этому? Где тот злодей, что противостоял ему? Гарик чувствовал, что здесь не обошлось без Того, Кого. Майкл де Горби влиял через пятно! Он не хотел Мира вопреки тому, что от этого Мира когда-то получил даже Премию Мира, а затем разрушил этот самый Мир.

В мрачных думах парень не заметил, что весь отряд уже остановился. Все созерцали какой-то домик на пригорке. Странно, но, как оказалось, ранее этот домик никто здесь не наблюдал, хотя он казался сейчас настолько вписывающимся в окружение, что могло даже показаться, что не только окрестная местность, но и даже весь сам лагерь строился вокруг него!

Гречкоолла, как командир отряда, высказала всеобщий вопрос Помощнику Вожатого:

— А что это за тайное убежище? Здесь жил и живёт какой-то злодей или древний колдун?

— В Домике Соловьёва? Не знаю, не замечал здесь его раньше. Думаете там кто-то и впрямь может жить? Он такой маленький и убогий...

Но от этого маленького строения дул пронизывающий душу сквозняк, пробирая кожу от мурашек и до костей. Казалось, что какая-то зловещая тайна кроется за ним. За дверью поджидает Страх и Ужас, а над его крышей приведениями витают замысловатые пророчества.

— Наверное, там живёт злой Кощей или даже сама Баба Яга! Тем, кто проникает туда, предстоит обряд инициации, предшествующий вхождению в зрелую фазу жизни, — загадочно и витиевато предположил Рослик.

— Тебе тоже становится страшно, когда думаешь об этом? — подытожил Рыжик.

— Аха. Думаешь, я сам это придумал? Страх подсказал, — признался малыш.

— А давайте придём сюда ночью и проберёмся вовнутрь! — искренне подкинули идею Близнецы опять, как всегда хором, но высказывая слова по очереди. Они предполагали, что все с радостью ухватятся за это предложение. Но детвора стояла молча, не одобряя и не опровергая предложенный вариант.

— Вы думаете, ночью будет безопаснее? — засомневался Рыжик.

— Безопасность и сейчас не гарантирую, но весело будет однозначно! — заявил Младший из Близнецов.

— Аха! И не скучно точно! — подхватил и продолжил мысль Старший.

— А давайте сейчас просто подойдём и заглянем вовнутрь, пока с нами кто-то из старших? — вдруг нашлась Гречкоолла, бросив взгляд на Помощника Вожатого.

Тот не очень-то разделял оптимизма девушки. С высоты своей чуть-чуть старшести он не хотел вляпаться в неприятности, хотя и ему самому было жуть как интересно.

Гарик не мог заставить себя глянуть на домик, а когда всё же сделал усилие, то удивился, что это с виду обычное строение вызывало столько эмоций. И от него действительно веяло холодом! Замогильным таким холодом, пронизывающим насквозь. Каменная резьба над окнами, казалось, не украшала, а устрашала. Вензеля на фасаде так и кричали о заговоре, а массивная и, скорее всего, дубовая дверь таила за собой такие дремучие тайны, что в них и вовек не разобраться, а то и можно вообще погрязнуть как в болоте и сгинуть навечно.

И тут дверь со скрипом стала открываться...

Дети в ужасе притихли, не в силах сдвинуться даже с места, хотя разум кричал: "Бегите!" Однако ноги не слушались, руки бездействовали, мозг был скован оцепенением.

Когда же дверь наконец растворилась, холод как рукой сняло, исчезло гнетущее ощущение мрака. На пороге стояла интеллигентного вида женщина в годах, стройная, подтянутая, в приятном строгом, но изящном платье. Причёска её также была шикарна, под стать наряду. Выражение лица не внушало никакого страха, оно сияло добротой, но добротой строгой, материнской.

— Я рада приветствовать Вас, первокурсники! Вы очарованы моим жилищем?

— Просим нас извинить, — спохватился Помощник Вожатого. — Мы проходили мимо на занятия, и ребята поразились притягательной силой этого строения. Даже я не знал, что здесь Вы живёте.

— Давным-давно сюда из далёкой Франции после некоторых приключений прибыла Леди Винтер Жанна да Ла Монт. Это было ещё задолго до возникновения лагеря. Но так совпало, что лагерь стал моей жизнью. Я потом расскажу Вам всем эту занятную историю. А сейчас поспешите на занятия. Вас ждёт увлекательный урок Литературы! И вести его буду я. Наверняка не случайно была эта встреча!

Дети дружно поприветствовали Миледи, зачем-то попрощались и строем, не оглядываясь, пошли по направлению к Школе.

Сзади Миледи показался Драчкандорф, когда школяра уже скрылись за одним из изгибов аллеи.

— Ты думаешь, помогли нам эти мощные вентиляторы над холодильником?

— Я думаю это проняло Потного, и он стал что-то вспоминать. Надеюсь, процесс запущен. Будем ждать.

— Делаем новые ставки? — ехидно сощурил глаз профессор.

Глава Тридцать Пятая. Литра без поллитры

Внимание! Книга может содержать нецензурные мысли… читателей.

Все события строго документальны и не имеют ничего общего с реальностью!

"Славят поэты

Подвиг героев в веках!

Их кто прославит?"

Как ни старались ребята быстро и дружно вышагивать под речовки, но, когда они прибыли в класс, там их уже поджидала Миледи. Как она успела добраться быстрее отряда — было загадкой. Наверняка она владела тайной скрытых аллей лагеря.

Миледи строго окинула взглядом вошедших, велела садиться и спросила, кто сегодня готовил политинформацию?

Дежурным по информации был Рослик. Он начал сперва про обстановку в Гондурасе, о котором даже не знала половина класса. Поведал о бедах племени Майя кучу лет назад, вспомнил про эксплуатацию чернокожего населения в Калифорнии и последующую за этим войну в далёкой Америке. В завершение сообщил, что самые лучшие отношения между народами в Советском Союзе и он очень хотел бы там побывать. Но где это и как туда добраться не знал. Поэтому решил, что это выдуманная страна. А узнал он о ней из газеты, которую нашёл многократно сложенную и подсунутую под ножку стола в Красном Уголке. В принципе, как он и признался, вся информация для политинформации была почерпнута именно оттуда, потому что газета врать не могла! Она и носила такое звучное и ёмкое название — "Правда"!

Возражать такому аргументу никто не стал. Оратор поклонился и сел за свою парту. Начался Урок Литературы.

— Итак, ребята, Вам предстоит узнать, как Мировые шедевры преподносят нам через повести и рассказы исторические свидетельства современников тех дней. Мы узнаем с Вами, как влияет Мировая Литература вообще и Литература нашего народа на текущие и будущие события. А также поймём, как романы авторов предсказывают наше будущее, опережая его и предвосхищая!

— А кому интересно прошлое? — наивно ляпнул Младший из Близнецов. — Оно же уже прошло, зачем нам знать о нём?

Миледи не возмутилась, а лишь снисходительно улыбнулась и ответила:

— Понимаете, юноша, вся наша жизнь циклична. Все последующие поколения повторяют ошибки и победы прошлого. А зная, как повернулись события в далёком безвременье, можно не повторить глупости в настоящем и направить в нужное русло будущее. Вооружившись знаниями Истории, можно предвосхитить настоящее. А Литература как раз позволяет сухие данные летописцев облекать в яркие образы персонажей, и уже описанием их поступков через диалоги и действия рассказывать нам про былое. Скучные перечисления исторических событий не так сильно запомнятся, как художественное повествование грандиозного боя. А порою внимание к мелким деталям позволяет писателю помочь окунуться читателю в хитросплетение интриг и козней как вымышленных, так и реальных героев.

— А как может описание любовной линии и цветущего дуба пролить свет на поведение тех или иных персонажей? — безапелляционно возразила Гречкоолла.

— Так Вы практически сами и ответили на свой вопрос! Именно через чувства и страсть многие дамы вертели как монархами, так и полководцами. Одним взмахом мизинца они прекращали войны и наоборот, те разжигались лишь из-за гневно брошенного взгляда какой-нибудь леди. А кто как ни писатель нам красочно и как наяву опишет такие перипетии?

— Скажите, а почему Вы считаете, что только любовь может управлять чувствами и поступками исторических личностей? Почему, к примеру, крепкая мужская дружба не сможет изменить судьбы? — не удержался Рыжик, гневно бросив свой взгляд на Гречкооллу.

— Отчего же не может? Ещё как может! В Истории, ровно как и в Литературе, имеется масса тому доказательств! Крепкая мужская дружба, как Вы правильно заметили, спасала как отдельные судьбы, так и целые народы! И мы тому знаем множество примеров! Взять хотя бы...

Миледи рассказывала так ярко и проникновенно, что ребята уже не боялись её. И из чопорной строгой профессорши она превратилась для отряда в интересного сказителя, проводника в Мир прекрасного!

Гарик смотрел со стороны и у него возникало непреодолимое желание задать свой вопрос. Видимо, Миледи это почувствовала, так как неожиданно обратила на него своё внимание:

— А что тебя интересует, Гарик?

Немножко смутившись от внезапно обращённого на него внимания всего отряда и преподавателя, парень сперва робко, а потом более уверенно заявил:

— Скажите, а какой из Миров придуманный, а какой настоящий? Наша Фэнтезиландия или этот, где мы сейчас обучаемся?

Миледи мило улыбнулась, коснулась рукой его лба, где уже горело пятно полуострова и сказала:

— Ты задаёшь правильные вопросы, мальчик. Вы все привыкли жить в том Мире, где царит магия и считаете его истинным. Но он-то как раз и есть иллюзорный. Ведь Вы все как раз и отличаетесь от жителей того Мира полным отсутствием у Вас способности к Магии. И одновременно Вы этим сильны. Ваши друзья там, наделённые этими способностями никогда не смогут попасть в наш Мир, сколько бы ни старались. Для них те пути, по которым пришли сюда Вы, ведут обратно по кругу туда же. Тот Мир существует лишь в Вашем подсознании. Но это не мешает Вам путешествовать туда, когда захотите, лишь ярко представив самую памятную вещицу оттуда. Вы — связующее звено между Мирами. А, вот, как раз Литература помогает таким избранным, как Вы, путешествовать и в другие Миры, придуманные авторами. Читая книжки Вы способны полностью погружаться в ту реальность, вмешиваться в судьбы героев, либо просто безучастно наблюдать за происходящим там. Вот почему Вам был важен этот урок. Добро пожаловать в путешествие! И поможет Вам в этом Библиотека. Сейчас мы с Вами пройдём туда, и Вы выберете те книжки, в Мир которых Вы бы желали погрузиться.