Зверь

Глава 1

Я жду его. Он крадётся в тиши, крадётся ко мне. Я притворяюсь мёртвым. Зверь любит мёртвых. Но я слежу за ним. Едва приоткрыв глаза, я смотрю на своё оружие. Брать его в руки пока не стоит. Зверь хитёр. Он чувствует опасность и когда можно выползать на свет.

Оружие не всегда помогает. Да и нужно обладать реакцией и зорким глазом. Когда зверь бросится на меня, наполняя воздух вибрацией своих крыльев, помогут только руки.

Меня учил охотиться старик Чуча. Старый безумец, но лучше охотника я не встречал. Зверь любил его запах и всегда, подкравшись, из нас двоих выбирал его. Чуча не пользовался оружием — только сухие и скрученные как ветки руки. Но во время охоты они преображались. Когда Чуча наносил удар, я едва мог распознать движение — такая была скорость. Есть один секрет, говорил старик, руки должны быть мокрыми. Уж, не знаю почему, но зверь тогда теряется и не может увернуться. Возможно, влага скрывает запахи или тепло. Ещё не известно, как зверь воспринимает нас. И старик мочился перед охотой на свои руки. Безумец.

Наверное, я скучаю по нему. Его давно сожрали дети зверя. Порой мне кажется, что мы пища, годами взращиваемая на полях этих тварей. Пищевая пирамида — кто сверху, тот и главный.

Я помню день смерти Чучи. Он умер тихо. Как и надо. Старики и так измучены жизнью, пусть хоть смерть будет спокойной. Я не стал поднимать шум и затаился. И зверь пошёл на запах. Сначала прилетели разведчики, а следом воздух завибрировал от гула. Я убил не меньше двух сотен…

Меня нашли обессиленного рядом с телом старика и в их глазах я прочитал ужас. Ещё бы. Груды звериных тел. Мои пальцы покрыты липкой кровью или, не знаю, что там течёт в жилах этих тварей. Я рвал их зубами. До сих пор во рту стоит привкус звериного мяса. Всё живое и дышащее излучает тепло, а эти твари только холод…. Это была бойня и я с некоторой неприязнью вспоминаю её. Я охотник, а не убийца. Я затаился и жду. Я намочил руки, как учил старик Чуча. Я взведённая часовая пружина. Я смерть…

Один удар сзади ниже шеи, там, откуда растут крылья. И всё зверь практически парализован. Я точу о камень ноготь указательного пальца. Так легче проломить чёрную кожу зверя не убив его. Можно и голову оторвать, но практика показывает, что зверю голова нужна, чтобы жрать и смотреть. А обезглавленное тело, носящееся в разные стороны вопреки любой логики ещё трудней поймать.

Я жду. И зверь появился. В движении его крыльев нет никакой грации. Его тысячи глаз лучатся усмешкой. Он свесил свои лапы, оканчивающиеся крючьями. Зверь думает, что я мёртв. Я сделал себе рану на руке и не даю ей зарастать. Даже я чувствую запах тлена, а уж он со своим чутьём на мертвечину!.. Ха! Охотничьи уловки. Зверь меня не боится. А зря. Я прыгаю вверх, делаю ложный выпад левой

рукой. Зверь увернулся и тут же попал под удар правой. И ещё одно тело пополнит мою коллекцию трофеев.

* * *

— А вот, извольте-с, следующая палата. Интересный случай — так доктор говорит. По мне, так премерзкий тип. Недавно сосед его по палате отдал Богу душу. Так тот, представляете, забаррикадировался изнутри. А всё почему? Мух он, видите ли, ловит. Мы как ворвались и обомлели. Даже вспоминать тошно. Полный рот мух разжёванных. Вот-вот. Я и говорю — мерзость, а не человек. Но доктору виднее. Мы люди маленькие. Нам следить, чтобы эти душевнобольные ещё себе и тела свои бренные не портили.

Вот такая у нас работа, привыкайте. Смотри — смотри-ка, к прыжку опять изготовился! Аки паук. Тьфу, прости Господи, опять поймал. Уж не знаю кого и жальче. Мерзость…