Ценная галочка

Ценная галочка

У участкового инспектора Давилова сегодня снова не удался день. Не за горами конец месяца, скоро отчёт. Вот-вот начнут душить, не только за шею, но и возьмутся за более жизненно важные органы.

Не видны, говорят, результаты работы. Ну, это понятно. Раскрытия преступлений – это как Бог подаст. Административной практикой некогда заниматься. Цифры, указывающие количество дел, направленных на суд, выражаясь словами начальников, равны нулю. Иногда склоняешься к мысли, что они всё это съедают.

Сегодня хотел всё это он подтянуть. Планы были у него генеральские, но держи папку шире. К сожалению, для уголовников не существуют понятия начало и конец месяца, и не перед кем они на коврах чиновников не отчитываются.

На улице нашли труп, личность не известна, предположительно женского пола. Она, оказывается, не могла никак предвидеть свою скорейшую гибель и ходила по городу без паспорта. Привлечено максимальное количество сотрудников для опознания тела. Давилову досталось несколько зданий общежития и учебный корпус университета.

Задание ясно. Показать фото погибшей всем прохожим, жителям, работникам и учащимся этих зданий с целью найти человека, который хотя бы узнал её. Но с учетом, что фотографировал не рекламный дизайнер, а работал простой эксперт криминалист, по снимку не то что определить личность, а даже затруднительно было разобраться и понять, что это действительно был человек. Тем не менее, надо было что-либо делать.

В первом общежитии вышла навстречу вахтерша, и, судя по её взгляду, было ясно, что она не собирается пускать в помещении «незваного гостя». Строго сказала: – Я своего участкового хорошо знаю, и тем более он живет у нас.

… Лже участковый, работающий в собачьем питомнике соседнего района, к великому счастью, не заставляя долго себя ждать, спустился вниз на вахту и решил проблему, возникшую перед Давиловым.

…Глядя на не совсем удачную фотокарточку кто-то просто ужаснулся, кому то тут же становилось плохо, но объединяло их всех одно. Никто погибшую опознать не смог.

Во второй общаге, куда он явился для дальнейшего проведения своего не столь обычного опроса, его так же никто не ждал распростёртыми объятиями. Вахтерше, видавшей за свое время многое, не нужно было даже придумывать ничего нового. – Пришел водку с девками жрать?! Пошел вон! – заорала она и начала выталкивать его за дверь. У Давилова не выдержали нервы. Он вызвал по своей переносной радиостанции патрульную автомашину и отправил её в обезьянник.

В соседнем здании университета тоже не нашлось опознавших. Когда он обошёл все пять этажей и спускался в фойе, весь народ, и студенты, и преподаватели громко и дружно обсуждали визит в их учебное заведение участкового инспектора.

В фойе Давилову встретился младший научный сотрудник Гатауллин. Случилось так, что тот как раз в это время походкой обессиленной калеки шёл, чтоб покурить на свежем воздухе. – Нашли убийцу? – с ехидным вопросом раскрыл рот, откуда несло свежим перегаром, Гатауллин. На этот шаг его толкнул, естественно, не интерес. А причина посещения капитана их заведения была ему известна, и он подумал, что эта информированность только поднимет его авторитет среди окружающих людей. Но его излишне поправленная башка не учла вот что? Пока он «боролся» со своей бутылкой, остальной народ тоже успел пообщаться с участковым.

Научный сотрудник, систематически любивший выпивать на рабочем месте, и ни разу в жизни не видевший живого милиционера в здании университета, прошёл бы тихо, мирно возле Давилова, обошёлся бы без бед. Но, увы, поздно уже. Не зря говорили в древности: «Ребенок, который хочет плакать, играет с любовницей своего отца».

– Ходишь тут отвлекаешь деловых людей от работы, – подумал Гатауллин.

– На ловца и зверь бежит, – не отстал Давилов.

– Собаки лают, волки ходят, – напряг извилины Гатауллин, удивляясь, насколько он много знает народные пословицы и поговорки.

– Да удачный твой прикол, только плачет протокол, – подвёл итоги мысленной перебранке Давилов.

Оформление статьи за административное нарушение, а именно за появление на рабочем месте в нетрезвом виде, это дело редкое, не каждый день тебе встречается, да и не каждый месяц такой шанс выпадает. Поэтому капитан знает, будет глупо, если упустить случай. Эта одна из ценных галочек и палочек в его служебной месячной карьере.

Очень скоро Давилов на столе вахтера писал протокол на Гатауллина. Естественно, пьяный деятель науки это ни капли не одобрил.

– На вашей территории безнаказанно могут убить человека! А вы в это время занимаетесь какой-то ерундой! Тревожите нормальных законопослушных граждан только из-за того, что они могут себе позволить немного выпить! – загудел он.

На этом он не остановился. Откусил зубами кусок почти уже заполненного протокола, и прилепил его к погонам капитана. Давилову ничего не оставалось, как отправить его в районный отдел внутренних дел за совершенное им только что мелкое хулиганство. И чтоб собрать для этого более ёмкий материал он вновь открыл свою папку.

…Через пару минут, хорошо «погостивший» Гатауллин забыл окончательно, за что на него составляют протокол, и по какой причине с ним беседует участковый. Изредка приходивший в себя понимал, что какой-то милиционер с ним общается.

– Что-то лицо мне знакомо его, - подумал пьяными мозгами он. –Точно. Этот мент же показывал фото убитой девушки. Хотя нет.. Но… Вроде, ответил же ему: «Не узнаю, не знаю, не знаком», – пытался вспомнить Гатауллин. – Тогда, что же ещё ему от меня надо? – Настораживало ещё то, что он разговаривает теперь с ним в грубом тоне. Тот раз хоть он улыбался.

Научный сотрудник слышал не раз, как миллионы невинно осуждённых годами ютятся в тёмных сырых тюремных помещениях. Он сейчас понял всё. На него «шьют» убийство.

– Я никого не убивал, – крикнул во весь голос пьяный мелкий хулиган.

Только что вошедшая в учебный корпус университета и ничем не осведомленная, молодая студентка, услышав это, рассказала всем на втором этаже:

– Гатауллина задержали менты за убийство.

Слухи разошлись незамедлительно. В третьем этаже уже люди знали, кого он убил. А в четвёртом ходила информация, что он маньяк. Некоторые блондинки пошушукались:

– А мы боялись выходить на улицу вечерами. Эх, знали бы мы, что этот свой человек.

Пока до пятого этажа дошли слухи, Гатауллин превратился в политического террориста. Его обвиняли в гибели Ельцинских охранников, Бога посланников, племянников Бабая, медянников Сибая, и нефтяников Ишимбая.

Когда Давилов писал последнюю бумагу, Гатауллин, который постепенно начал приходить в себя, оттого что вовремя не покурил, почему-то, попытался представить перед своими стеклянными глазами картину убийства, которую он не совершал. Теперь вся его ненависть, наравне с милиционером, была направлена на погибшую.

– Нечего ходить по ночам по улице и искать себе на голову приключения, – забубнил он так, что услышали его бродящие вокруг любознательные люди.

На эти слова, не обратил внимания, лишь один участковый. А из слонявшихся в фойе студентов уже теперь никто не сомневался, что бедный Гатауллин смог убить человека.

Скоро все, бросив свои дела, одни учёбу, другие работу, перешли на обсуждение главной темы дня. Уверенные, что тот не вернётся в ближайшие как минимум десять лет, друзья начали его хаять, сослуживцы уже делили его рабочие место, а несчастный портфель от стыда спрятался под стол.

Когда «грузили» Гатауллина на патрульную машину весь народ вышел с ним попрощаться. Среди них не было лишь одного декана. Потому что он только что спускался и выяснил у Давилова фактическую суть обстоятельства данного дела.

Командир врачей

С соседями нам, можно сказать, повезло. Хотя бы с одними, точно. Тут старушка живёт с нами на одной лестничной площадке. Своя оказалась бабушка. И излишними своими разговорными темами никого не допекает, да и иного вреда от неё нет никакого, а если потребуется какая-либо помощь, всегда можно смело на это рассчитывать. Единственное, что как-то не так, это вот что. Сколько лет живём как соседи, не знаем её настоящее имя. Их оказывается несколько. Нет, не шпионка она, а склероз. Если точнее, то конкретный склероз.

Ничего не поделаешь, она недавно пережила тяжёлый инсульт, последствия дают о себе знать. Самое главное, что её имя негативно не влияет как на спокойствие всего подъезда, так и конкретно на наш семейный бюджет.

Бабка живёт довольно таки зажиточно. И вот на её зажиточную пенсию, какое-то дитя, почувствовав, что скоро может освободиться квартира именно этому дите, начало обставлять новыми вещами эту скоро освобождающуюся квартиру.

Старушка то ли любит только некоторых детей, может быть, бабушку саму тоже любят только эти дети. Нам не интересно. Но некоторую внучку не перестает хвалить. Растёт девочка такая трудолюбивая, да умная.

В медицинском учится. Выбранная профессия, со слов бабушки – только сидеть и врачами командовать. К концу учебы не только готовая квартира полностью упакована, но и решён вопрос, где будет она после выпуска работать. Соседка, я уверен, не врёт, потому что среди их родственников немало господ занимают и крупные, и мелкие чиновнические посты в области медицины.

Бабушка оформила на себя и инвалидность в связи с болезнью головы, выбила нехилую прибавку к своей пенсии. Люди, конечно, говорят, якобы всё это досталось по блату. Но мы не спешим соглашаться с этими завистливыми людьми, потому что у соседки с каждым днём разрастается фантазия всё больше и больше, так что скучать нам вовсе не приходится.

Вот она, её внучка и сегодня пришла. По походке и взглядам видно, похоже, очень требовательная будет. Всё же будущий командир врачей.

И в нашей стране, наконец, правительство повернулось передом к медицине, пришёл я к выводу и сделал соответствующее умозаключение. Как видим, налажена и подготовка новых кадров, значит, на то есть спрос.

…На Земле каждый день, можно сказать, миллионы людей умирают беспомощно или остаются калеками, оказывается на самом деле, из-за того что врачам не хватает командиров. Целая армия медицинских работников часто в самый ответственный момент вместо того чтоб сделать важный, быстрый и правильный шаг, начинают теряться. Причина ясна. Она очень простая – недостаточное количество начальников в этой сфере.

Чтобы грызть мозг обыкновенного врача есть главный с пятнадцатью своими заместителями и целая толпа начальников отделений, скажете вы. Нет, вы ошибаетесь. У них у каждого свои заботы, да еще они не прошли специальную подготовку. Каждый врач по-своему уникален, каждому нужен особый подход. Для этого существует, оказывается, целая система секретных технологий и методик. Таким тайнам науки не учат даже самих менеджеров медицины.

Не открою я Америку, если скажу, что несёт полным изуверством, так же никчемностью использование при высокоэмоциональных беседах с врачами медицинских терминов, означающих человеческие органы и их функции. Как одни хвалебные слова на некоторых специалистов будут неэффектны, так и иные в критике других не принесут ожидаемого результата. Нанося давления на молодых сотрудников, стоит подумать, ваш собеседник в своем трудовом процессе, не работает ли этими понятиями, и только в первую очередь, убедившись, что не так, понимаете наверно, возникают у вас моральные права на использование данных методов воспитания.

Использование слова «предупреждение» при хирургах может привести к большой беде, потому что скальпельных дел мастера могут услышать только часть слова: «…реж…».

При организации режима работы, с целью уменьшения потока масс, можно прием окулиста назначить на ночное время. Потому что пациенты всё равно свет плохо видят.

Если у вас есть работники по имени Врач, да, такое может встречаться в нашем современном многонациональном обществе, или по фамилии Медицин, будьте осторожнее в корпоративных вечеринках. Особенно рядом с женой господина Медицина. Если вдруг у него нет сестёр, скандал неизбежен.

Понравилась ли вам данная профессия? Если да, рекомендуйте себе и своим близким, только имейте виду, нет, как правило, заочной формы обучения. – Почему в мединституте существует только дневной отдел? – на этот вопрос ректор одного из ведущих учебных заведений страны ответил: – Наша организация, как и любая другая серьезная, активно участвует в различных концертах и спортивных соревнованиях. Ну, и где я между сессиями должен так быстро собрать талантливейших людей.

Действительно, вот в газете написано: «Студенты-медики выиграли призовое место в соревнованиях по кикбоксингу». Очень нужный вид спорта. Частенько недовольные лечением больные готовы без колебаний дать по шее своим обидчикам, то есть людям в белых халатах. Для защиты от них, должно быть, мало лишь одного медицинского образования.

А вот известно, что патрульным нарядам полиции перемещаться со скоростью более тридцати километров в час запрещено. Когда быстро едешь, увеличивается вероятность попадания под колеса какого-нибудь правонарушителя или преступника. Руководители перед выездом на службу их строго инструктируют: – Вы не скорая помощь и не пожарная машина, так что от того, что вы поспешите, никакой пользы для пострадавшего нет.

Конечно, врачи владеют кикбоксингом. Пусть пока отбиваются.

Однопробники, или Кого убрал Рахманов

Михаил Георгиевич не успел вздохнуть, что, наконец, показался Черногорск, как внезапно прямо на въезде в город встала впереди идущая машина. – Там машин стоят много, Георгич, – сказала ему уже угасшая левая фара. – Если машин много, эта пробка, – ответил он, неохотно нажимая на тормоз. – Раз пробка, значит авария, – добавил ещё не ставленый задний бампер.

Сколько бы он не надеялся и ждал, машины не двигались. Пришлось выйти, чтоб хоть как-то разузнать обстановку. Оттуда возвращался водитель КамАЗа: – Фура легла и загорелась, – объяснял он попутно всем людям, которые успели собраться по разным участкам дороги на мелкие толпы.

Действительно, впереди что-то дымилось, можно было даже разглядеть и языки пламени. Шофер «Тойоты Королы», что остановилась сзади Георгича, показывая пальцем в ту сторону, пробурчал что-то и подошёл к ним поближе: – Как раз на том месте раньше КПМ стоял, – начал рассказывать он. – Теперь его нет, иначе гаишники бы сгорели тоже, – добавил то ли с чувством радости, то ли сожалением. – В самом деле, куда КПМ делся? – вспомнил Михаил.

– Знаете, зачем сломали этот КПМ, – присоединился к теме пассажир УАЗика с пивом в руке, не выходя из машины. – Не знаете? Я вам час расскажу. Едет, значит, губернатор Рахманов. Едет, никого не трогает, и тут только в Черногорск заехать, на тебе: гаишники палками своими машут. Тормозят кортеж самого губернатора. Естественно, Морис Германович, сильно обидевшись, сказал лишь два слова: «Убрать всех». Всех, значит всех. Этих уволили, здание снесли. Тогдашний глава города, говорят, еще при Сталине успел поработать. – Рахманов всего лишь глава области, ему кто право дал КПМы сносить, – не согласился владелец «Тойоты». – Он – персона весомая, при желании выход найдёт на всех нужных людей, – сказал водитель КамАЗа. – Согласись? – он обратился к водителю «Газели». Тот только молча пожал плечами.

– А-а-а, – вспомнил Михаил Георгиевич, – я тоже слышал, что уволил гаишников, так, значит, здесь это было? Они же ещё, бухие, говорят, были, – добавил он, словно керосин в огонь. – Да тут КПМ не причём, – примкнул к ним водитель УАЗа, – Рахманов выступал в центре Черногорска, а гаишники не давали покоя своими машинами. Рахманов только говорить начинает, тут серена завоет, кто-нибудь из его свиты только рот откроет, тут тачка ментовская с рёвом проедет. Губернатор сказал своё слово: «Убрать всех». – Зачем надо было КПМ с землёй сравнять тогда, что плохое сделало бедное здание этому старику, – сказал пассажир УАЗа, предлагая всем своё пиво. Водитель «Тойоты», сначала спросил: – Безалкогольный? – услышав отрицательный ответ, быстро отдёрнул протянутую руку.

В это время к ним, петляя и объезжая стоящие колонны, пролез какой-то внедорожник, затем прижался в сторону, чтоб пропустить подступивших за ним гаишников. – Я тоже слышал, что уволили пьяных гаишников, в центре города, – сказал водитель КамАЗа. – Может кто-то другое знает? – он посмотрел на водителя «Газели». Но тот, видать не местный, совсем не был в курсе данных событий, лишь дал один немудрённый короткий ответ: – Не знаю. – А я слышал, что КПМ рухнул от того, что какой-то грузовик или трактор врезался со всей дури, – замолвил водитель «Тойоты». – Трактора у нас быстро не ездят, если только не такой, – шофер УАЗика ткнул пальцем на внедорожник, который рычал, как «Кировец», даже габаритами был ничуть не меньше его.

Водитель его поговорил с сотрудниками ГИБДД, после подошёл к собравшимся. – Что говорят, когда открывать собираются? – задал ему тут же вопрос пассажир УАЗа, одновременно открывая вторую бутылку. – Сами не знают, только едут, – ответил новый собеседник, – ребята знакомые, даже поболтать не успел, торопятся. – Ты же сам бывший гаишник, я тебя узнал, – сказал водитель «Тойоты» владельцу внедорожника. – Это было давно и не правда, – ответил тот. – Проработал я там не долго, попросили. – А вот значит, кто Рахманова остановил у КПМ. Никак твоих рук дело? – На это хозяин внедорожника сделал умное лицо, но не удержался, засмеялся и начал рассказывать:

– У этой басни, знаете, сколько бытуют вариантов. Какие только легенды не посочиняли. Ну, выгонят из милиции кого, это всегда было. А КПМ сам рухнул. Дождём смыло одну сторону. В аварийном состоянии был. Появились такие здоровые щели, сами гаишники начали туда падать. Раньше эти посты у каждого райцентра стояли. Теперь не нужны стали. Дети там начали бегать, чтоб их не завалило, доломали и вывезли на свалку. – Хочешь сказать, что никакого инцидента с приездом Рахманова не было? – Нет. Когда я работал, губернатор в наш город не приезжал. – Был бы на месте Мориса, я б тоже не рискнул бы сюда приехать. К таким гаишникам, – эти были слова пассажира УАЗа.

Только водитель Газели их слушал, да слушал, не влезая в их разговор. «Сказочники, блин!» – только ухмыльнулся он. «Не было, говоришь? Как не было? Еще как было!» Как сегодня он это помнит. «Сослуживца сын родился. Обмыли, но работать надо. Потому что этот, чёрт Рахманов приехал. Встретили, как полагается. В магазин за водкой гоняли. Ну, может быстро ехали, возможно, сирену какой-нибудь мудак врубал по привычке. Губернатор там выступает, открытие объекта идёт. Тут мы мимо едем, из толпы выбегает паренёк и машет руками. Понятно, мало ли у нас в городе наркоманов недокуренных. Едем второй раз, снова этот мудак показывает что-то. А третий раз тот самый уже пистолетом стоит. Что нам сбивать его, или успеет одному из нас в лоб пулю запустить. Остановились. Выходим. Окружают нас целый отряд добрых молодцов в пиджачках и с криками: «Охрана губернатора!» – ломают нам руки.

Затем различные проверки, всякие воспитательные мероприятия в кабинетах начальников. В итоги, вот, вольные хлеба…» – Поехали, пацаны! Движение открыли! – эти слова заставили прервать его воспоминания.

Действительно, впереди машины потихоньку начали трогаться.

Аврал, который никогда не врал

Аврала, единственного сына Антона и Валерии Ралинских забрали в армию. Откуда такое странное имя? Как-то одна пароходная компания назначила в качестве подарка денег в сумме один миллион рублей той семье, которая назовёт новорождённого члена именем этой шарашки. В то время, да и не только, молодожёнам не помешал лишний «лимон», тем более первые буквы родителей и три от фамилии удачно вписывались в рамки данного названия. Прошло восемнадцать лет, и жертве рекламы и соблазна пришло время исполнить свой конституционный долг перед Отчизной.

Слава тебе Господи, хоть попал в места не столь беспокойные. Тем не менее, пока ехал, да доехал, буквально вынуждал свою мать нервничать, сделал всё возможное и даже невозможное, чтоб та ходила как на иголках. С начала, как только прибыл Белодёмск, отчитался, что их привезли на улицу Приморская. Тут то и всё началось. Валерия областную столицу хорошо знает, она там, в университете училась. На этой улице расположена крупнейшая в стране психиатрическая лечебница. Хотя прекрасно понимала, что на одной улице может находиться не одно только заведение, своего мужа, который каким-то образом пытался объяснить, что там расположен и сборный пункт призывников, в первое время даже слушать не хотела.

Сын у них там пролежал целую неделю, прежде чем отправиться в часть. Тогда он звонил часто. В первый день как ляпнул: – Нас должны отправить на Войнустан. Не отправили. Через один-два дня снова услышали от него подобное: – Приехали забрать на ни кем непризнанную республику Убойнию. Вечером поезд. Не забрали. Перед тем как отправили туда, где он сейчас сапоги топчет, их отпрыск говорил: – Мама, папа, есть уникальная возможность провести службу в Горячеточкинской области. Но и туда он не попал.

Вот и теперь, хоть не каждые пять-шесть дней, но раз в неделю позванивает и утешает родителей их сын, да, храни его Всевышний.

И сегодня, когда очередной раз он снова вышел на связь, сказал пару слов и сообщил: – Извините, времени мало, готовимся в баню. – И в баню, оказывается, вас водят, – сделала открытие для себя мама.

– Через день ходим, – ответил сын, – пока вода есть, – но быстро сообразив, что болтнул лишнее, остановился. Но Валерия, кажется, не услышала это, но вспомнив, как его сын в детстве после бани вдруг внезапно заболел, заплакала. Её слезы потекли на дисплей телефона, напоминающего снеговую лопату, которого без того неудобно было держать. Мужу пришлось подсесть к ней поближе, успокаивать и придерживать мобильник.

– Долго там не сиди в бане, дитя мое, дымом угарным как бы не отравись, – поспешила сказать мать. Аврал догадался тут же, о чём идет речь, не стал надолго растягивать разговор. Тогда ему стало плохо, ведь он в чулане нашёл папины сигареты и первый раз покурил за баней. Чтобы мать сильно не переживала, решил поделиться: – Какой дым?.. Здесь окно размером полстены.

– Как полстены, такое большое что ли!? – Когда у матери самой стали глаза размером этого проёма армейского быт комплекса, она вернулась мысленно тем событиям, когда её мальчик порезал палец об какой-то осколок бутылки. – От стены садись подальше, ради Бога, сынок, стекло на тебя, чтоб не упало, – сказала Валерия, продолжая хныкать.

– Какое там стекло, даже рамы у него нет, – заржал Аврал, – оттуда круглые сутки дует свежий воздух. – Господи, так замёрзнете ведь, зима на улице, – с этими словами она снова представила перед прослезившими глазами еще такой случай. Однажды она увидела покраснение кончика носа у вошедшего с улицы сына и чуть не тронулась. Подумала, что их наследник получил обморожение последний степени.

– Из обоих кранов бьёт кипяток. – Ужас! Не обожгитесь. Как вы там моетесь? – спросила Валерия, шмыгая носом. Она, ясное дело, не забыла, и как Аврал каждый год «сбрасывал» отдельные участки кожи в результате солнечного загара. – Вода, попадая в ледяной тазик, превращается в нормальную температуру.

– И зачем же я тебя далеко от себя отпустила, родного, – продолжала женщина, не осушая глаз. – Только в таких условиях не распространяются разные там паразиты, объяснил нам старшина. – Не будут они, жди. Среди стольких людей, и мыла у тебя, наверно, нет, и не факт, что мочалку выдают, общие тазики.

– Всё здесь есть, мама, мыло кучами валяется, и мочалки у каждого по две – по три, не волнуйся. Как-то на днях сосчитал девятнадцать тазиков на пятьдесят один человек. Вон там, в соседней части, замполит рассказывает, что один на троих солдат.

На этом закончилась очередная телефонная передача последних известей рядового Аврала, который так не умел врать, но никогда не жаловался на тяготы и лишения воинской службы. В последующие минуты Антону предстояла задача перевести на дамский язык рассказы Аврала своей жене, которая всё ещё не могла прийти в себя после услышанных приключений их сына.

Торопился очень

Ославоев, который давил педаль газа до упора, очень торопился. Неожиданно, прорываясь сквозь слепую зарю и подняв осеннюю листву, появилась какая-то чёрная машина из переулка и продолжила своё движение перед ним, как будто ничего не замечая. Ославоев, чтобы не потерять скорость, да и как он сам говорил, во избежание столкновения, принял влево и поехал по «встречке», обгоняя. Но из-за того, что чёрная машина так же успела развить достаточную скорость, возвращение на свою полосу начало оборачиваться в большую проблему. Это, естественно, не понравилось Ославоеву. Несмотря на нехватку драгоценного времени, он принимает решение не откладывать надолго и наказать этого злополучного хозяина чёрной машины. Почему-то он сильно верил, что противник тот физически значительно слабее его.

Через некоторое время Ославоев обогнал своего обидчика и нажал на тормоз. Мощный движок автомобиля его не подвел на этот раз. Владелец чёрной машины успел всё же вовремя среагировать на данную опасность, возникшую внезапно перед ним, и к счастью, обходясь лишь воздушным поцелуем, остановился в считанных сантиметрах. Скоро визгом и криками, преимущественно вставляя не совсем тактичные слова своего умственного запаса, из салона выходит Маслобоев. Хоть и поставлено было под угрозу его своевременное прибытие на место назначения, он так же воспринимает, как срочную меру, перевоспитание своего жизнеопасного попутчика.

Но у Ославоева точно такие же цели были запланированы немного раньше, и он, вылетев, словно дым из выхлопной трубы, врезал в здоровый нос этого активного пользователя ненормативного лексикона. Маслобоев, который не меньше, чем тот, надеялся на свои силы, в долгу не остался. Его кулак, отражение которого даже в сжатом состоянии не помещалось с двух метрового расстояния в самое большое автомобильное зеркало, очень скоро оказался на нужном месте. То есть, под левым глазом, опухшего от недостатка сна, Ославоева.

– Ты труп – зарычал тот, стоная от боли. – А ты себе только что создал столько проблем, ты даже не представляешь масштабы, – в таком смысле пару слов пробурчал водитель чёрной машины. Маслобоев того пнул ногой, а он этого так толкнул. Ославоев начал вспоминать, куда же он дел свой нож. Маслобоев пожалел, что не взял собой пистолет. – Зарежу! – Застрелю!

… Скоро толпа, которая собралась вокруг, чувствуя неудобство от своего бездействия, начали их успокаивать и делать вид, что разнимают. Кое-где слышны были и чрезмерно умные предложения по мирному урегулированию конфликта. Только их полезные советы не были вняты ни одним из четырех ушей. Даже когда приехала полиция эти двое всё ещё продолжали размахивать руками, ногами и громко ругаться.

Лишь когда их привели в отделение для привлечения к ответственности Ославоев и Маслобоев стали благоразумнее. Горячие и быстрые деловые парни, наконец, перестали петушиться. Офицер полиции, вдруг оказавшийся перед «белыми и пушистыми ангелочками» сначала даже не сразу понял, за что же эти сержанты их сюда приволокли. От жалости к правонарушителям он еле себе удерживал, чтоб не заплакать, и, глотая слезы, их внимательно слушал.

– Этот гражданин мало того, что чуть не совершил аварию, так ещё зверски избил меня, угрожал убийством. Примите, пожалуйста, меры, товарищ милиционер, – поябедничал, блеща заслезенными глазами, тот тип, который Ославоев. – А он сам начал. Унизил перед людьми. Сюда бил, здесь сломал, а тут… он фактически калеку из меня сделал. Примите мое заявление, Бога ради, господин инспектор, – пытался не отстать, тря больную щеку и Маслобоев этот.

В это время один за другим зазвенели телефоны. И прямой, и внутренний, да еще какой-то. Оказывается, из министерства сват Ославоева, из администрации свояк Маслобоева «просят» выпустить на волю своих близких. К данным обращениям так же были приложены и предложения, ограничиться лишь устным предупреждением за их «случайное и, конечно же, первое в жизни неосторожное, безусловно, ещё и нехарактерное для этих личностей» деяние. У дежурного начальника после услышанных слов на тех концах проводов не было теперь ни малейшего сомнения о том, какие оказываются добрые и чистые душой люди эти задержанные.

…Как только за Ославоевым закрылись казенные ворота, на его мобильном телефоне заиграла блатная песенка. Брат звонит. – Знаешь, – поспешил поделиться со своими пережитыми Ославоев, не счёл нужным сначала послушать брата, ему было по барабану, что тот хотел ему сообщить, – сегодня меня подрезал какой-то козёл, едет не даёт ни проехать, ни обогнать. Я его торможу, давай, мол поговорим, объясню ему, что он не прав. Он там давай верещать, вообще там за своим языком не следит. Я ему: «Ты чё так базаришь?!» и давай месить его, ну и навтыкал ему по самое не хочу. Прикончил бы, если не эти легавые, они и оттащили. Тот еще заяву собрался на меня накатать, я говорю ему: «Пиши, пиши, ты хорошо подумал!» – Ославоев открыл дверь машины.

Не успел сделать пару шагов от стен здания райотдела и Маслобоев, как застал дремавшего в такси своего друга. – Да вот иду из мусарни, – объяснил свое появление здесь Маслобоев. – Еду, значит, еду, и вдруг какой-то педрила подставляет тачку свою под меня, предъявы у него были какие-то. Только дернулся, я давай его лупить, он у меня потом в луже крови валялся. Кто-то ментов вызвал.

…Но он не успел все рассказать. Непонятно откуда-то появилась из-за угла белая машина. Она на высокой скорости зацепила так, что Маслобоев сам отлетел в одну, а сопли его другую сторону. Затем, несмотря на то, что надо было прекратить движение, белая машина хотела его продолжить. Да, как-то не так сразу получалось, и лишь въехав в хлам машину Ославоева, остановилась. Что поделаешь, её водитель тоже очень торопился.

Удачный рейс

У водителя районного предприятия «Сельхоз химия» Аюпихина день начался не плохо. Все машины, следовавшие на станцию, что находилась на территории соседней области, были остановлены сотрудниками государственной автоинспекции. Ничего не поделаешь, номера чужие, а таковых народ милицейский не сильно-то жалует, и, надеясь на какую-либо удачу, пытаются всячески выверить. А вот Аюпихину никто сегодня не встал на пути, поэтому он первым заехал на погрузку. По чьей воле так рейс удачный получился, он сам даже не понял. То ли старик-попутчик, ехавший с ним в качестве пассажира, то ли котенок, перед которым остановились, чтоб пропустить через дорогу, явно из них кто-то святым оказался.

…Доехать недолго осталось. С горы сейчас спустится, а за лесом, проехав всего ничего после моста, он свернёт налево. Выкинет удобрения на колхозном складе и поедет назад спокойно себе на базу. Слава богу, времени предостаточно. Подумав он так, сбросил скорость «Урала» и стал любоваться развернувшейся за окном панорамой. Аюпихин сам родом из этих мест, не зря каждый куст, да каждая яма ему знакома. Вот отара тонкорунных овечек приближается подсолнечному полю колхоза. Там, где-то трактор уткнулся об овраг на краю леса и замер в необычной позе. Даже мотоциклист, несущейся по старой заброшенной дороге, не остался в стороне от его не столь пристального взгляда. – Старик Мозгар, – подумал Аюпихин. – Направляется из своего родного аула на деревню ныне обосновавшуюся. – Скоро на этом месте должны примкнуться и эти две дороги…

Человек, которого заметил Аюпихин, действительно был дед Мозгар. Этот старик, несмотря на свой пожилой возраст, любит очень быстро ездить на мотоцикле. Эдакий старый гонщик. Да, и «Иж» у него чересчур резвый. Правда, как у всех дедов того возраста с боковым прицепом. Хоть и техника у него с коляской, никто из молодежи даже двумя колесами не рискнёт его догнать.

В этом конечно никто никакой опасности не видит, особенно Мозгар, проживший свой век. Если бы не одно но. У деда нет одного левого глаза, и единственное, что связывает его с внешним миром, это один правый. Упаси Бог, если при движении вдруг какая-либо тварь залетит ему в этот самый. В деревне все за это как бы переживают. Представят себе перед глазами такое. Но, тем не менее, история села умалчивает то событие, где кто-либо на его транспорте плохо закончил свой путь. Сам Мозгар старается об этом не думать.

Хоть живет он, припеваючи, полноценной жизнью, так называемый обзор не как у здорового человека, а, разумеется, уже, причем, значительно уже. Практически не видит ничего, что у него слева. Старушку свою, с тех пор как потерял на дороге, стал возить только на коляске. Много ездил он на своем мотике. И как коня использовал. Да и за трактора заставлял работать. Машины у него нет, так он и её заменил. И в гости ездил, и по делам гонял.

Сегодня он торопился домой как никогда. В том то и дело, что он каждый день, как всегда, куда-то спешил. Как с разгона поднимался в гору, так же и свернул на главную. По нашим дорогам машины не часто ездят, поэтому дед Мозгар не привык оглядываться по сторонам, когда выезжает. У нас это ерунда, рассказывал как-то старик. Вот в Самаре он не раз бывал, там движение, так движение. А здесь, так себе – тропинка лесная. Тем более, он сейчас повернул направо, а налево глядеть старому ни к чему. Это очень неудобно, во-вторых опасно. Его можно понять, начнёшь голову крутить, не заметишь, как в кювете окажешься. Дед продолжил свой путь, только и, зная, как крутить ручку газа.

…Через несколько секунд Мозгара насторожило то, что слегка коснулись об его левое плечо. Странно, кто же это, бабки на коляски нет. Значит, кто-то сидит на заднем сидении.

…Народ из близлежащих населенных пунктов, приехав по своим делам в правление колхоза или контору сельского совета, как попало добираются до дома на разном попутном транспорте. Дед тоже при виде голосящих на обочине дороги, мимо не проедет. У него обычно пассажиров бывает мало, никто к нему и не рвётся. Как стоит однажды проехаться ветерком, так у любого навечно пропадает всякое желание ещё раз с ним прокатиться. Видимо сегодня нашлись желающие. Понятно, просит ехать помедленнее. Не раз такое бывало. Мужики хуже, чем бабы. Сначала просят подвезти, затем начинают ныть. Так что, подумал он, не стоит обращать внимания. Поорет, поорет, да перестанет.

Только этот пассажир, видимо, не из таких. Настырный оказался. С каждым разом толкал всё больнее, и рука у него становилась тяжелее. – Дааа! – зарычал он, не выдержав, и тут же повернул назад голову. Боже, что он там увидел? – Е- мое! Зачем же ты дорогу не посмотрел, ишак старый, – прорезала мысль, еще не выдавленные его мозги. Его плечо тёрло огромное переднее колесо грузового самосвала «Урал».

Дед Мозгар, который за семьдесят лет своей жизни первый раз так сразу испытал столько страха при виде машины, резко на всю мощь повернул на себя газовую рукоятку…

– Оторвался, похоже, – сказал он через мгновение, оборачиваясь. Но, понятно, расслабиться еще рано и дальше «полетел» домой.

Когда наш летучий загнал в гараж свой мотоцикл и тихонько пошёл закрывать ворота, к его дому незаметно подъехала машина. А позже старик заметил, что посреди дороги, опираясь на полутораметровую монтировку, наблюдал за его действиями водитель.

– Дед, давай я тебя лучше прибью здесь, пока от бабушки недалеко. Иначе будешь где-нибудь на трассе валяться. Искать тебя потом, до дома тащить. Ни к чему эти лишние хлопоты. Все равно так долго не проездишь, – сказал он спокойно. – Нет! Не надо, сынок! Не губи, родной! Я скоро! – с криком и слезами старик побежал в дом. Скоро на крылечке показался и дед Мозгар, который двумя бутылками поллитровки на руках пытался на ноги нацепить галоши.