Дарья Грин

Пропавший талисман

Глава 1

«Утро начинается не с кофе», — подумал Максим, когда услышал сквозь сон звонкий голосок младшего брата.

Впрочем, нельзя сказать, что такое пробуждение было очень уж неприятным: это куда лучше, чем оказаться облитым холодной водой или остаться без одеяла, например. Брата Максим очень любил: даже несмотря на то, что он прекрасно помнил, как мелкий не давал всей семье спать по ночам и как он сам приползал на уроки в полусонном состоянии, видел, сколько усилий приходится прилагать маме с папой — Макс с самого начала относился к нему с нежностью и теплом, помогал родителям и довольно много с ним возился, а на вопросы со смехом отвечал, что такой опыт никогда не помешает. Он даже иногда сам вставал к брату ночью и забирал к себе в комнату, чтобы мама могла поспать и нормально отдохнуть хоть немного.

Но как бы сильно Макс ни был к нему привязан — любить мелкого, когда он будит тебя рано утром после бурной ночи, очень трудно.

— Вставай! — пищал шестилетний Лёва, толкая Максима в плечо. — Надо по делам идти, так мама сказала!

Максим с трудом разлепил тяжёлые веки. На любую попытку подумать или пошевелиться голова отзывалась болезненной вибрацией: большое количество выпитого алкоголя в совокупности с малым количеством сна давали о себе знать. Каждый раз в подобное похмельное утро Максим обещал себе, что будет строго ограничивать количество спиртного, но каждый раз во время застолья с друзьями его планы разрушала весёлая компания, которая подливала новые и новые порции. К счастью, такого рода праздники были очень редкими — он даже от родителей ни разу не слышал слова упрека.

Яркий свет вызвал новый приступ сильной головной боли, и Рябцев сощурился, глядя на младшего брата сквозь едва приоткрытые глаза.

— По каким ещё делам? — лениво пробормотал Макс. — Лёв, пожалуйста, дай поспать, иди в свою комнату поиграй, хорошо?

С этими словами он перевернулся на другой бок и накрылся с головой, рассчитывая, что мелкий поймёт намёк и оставит его в покое.

— Но мама сказала вставать! Завтрак остынет! — Лёва потянул за одеяло в надежде все-таки стащить брата с кровати.

— Лёва, пожалуйста! — простонал Максим. — Иди без меня завтракать, хорошо? Я потом себе погрею.

— Вредина! — мальчик обиженно надулся, но все же перестал дёргать одеяло и вышел из комнаты.

Макс укутался поуютнее и засунул голову под подушку, после чего тихо выдохнул, прикрыл глаза и собрался было провалиться в сладкую дремоту. Если его не будут трогать ещё полчаса, он будет просто счастлив.

Надо встать, поесть хоть немного и выпить обезболивающее. От этой мысли Максим тихо застонал: тело было тяжелым и непослушным, и вставать не хотелось так сильно, что это казалось просто невозможным, а от мысли о еде вовсе начинало мутить со страшной силой.

Больше всего на свете хотелось просто остаться в кровати на целый день. Желательно без этого отвратительного тошнотворного чувства. Сквозь боль в похмельной голове пробивался тихий голосок совести: ведь за это время можно переделать множество полезных дел, а ещё к контрольной по культуре речи подготовиться надо. Однако, сильнее похмелья и желания спрятаться от всего мира он стал в тот момент, когда Макс вспомнил, что обещал маме сходить в магазин. Парень тяжело вздохнул, зарывшись лицом ещё глубже в подушку.

Из этих мыслей его вырвало мурлыканье над самым ухом и прикосновение шелковистой шёрстки к щеке.

— Боже, Моть, ну тебе-то что нужно? — буркнул Максим. — И не надо врать, мама уже встала, а она всегда первым делом тебя кормит.

Кошка благодушно заурчала, продолжая тереться мордой о лицо юноши. Тот протянул руку, чтобы погладить животное, а потом притянул её к себе, обнял, зарылся лицом в теплую шерсть и снова зажмурился. Мотя выдержала всего минуту — после чего она отпихнула хозяина лапами и выбралась из его объятий.

— Засранка ты, Матильда, — вздохнул парень. Кошка уселась посреди комнаты и принялась вылизываться с самым надменным видом, будто показывая, что на человека ей абсолютно наплевать.

Максим широко зевнул и перевернулся на спину. Посмотрел на настенные часы и вздохнул. Ещё даже девяти нет… Надо бы подниматься, раз уж разбудили, дел ведь и правда на выходные немало.

Наконец, титаническим усилием воли Рябцев заставил себя оторвать голову от подушки и сел, свесив ноги с кровати. Конечности будто одеревенели и отказывались слушаться, а голова отозвалась новым приступом тупой боли.

Шлёпая босыми ногами по полу, Максим направился на кухню, чтобы налить себе воды: во рту была как будто пустыня. Мама уже убирала посуду после завтрака — что, впрочем, было вполне ожидаемо.

— Доброе утро, — улыбнулась она. — Ты как? Завтракать будешь?

Макс поморщился и покачал головой. Желудок отзывался болезненными спазмами, но он ещё не был в состоянии съесть хоть что-то.

— Спасибо, мам, но не сейчас. Позже.

Залпом проглотив стакан воды, он прошагал в ванную. Теперь нужно умыться, и — кофе! Обязательно выпить кофе. Тогда жить станет намного легче.

Максим плеснул ледяной водой в лицо, и сразу почувствовал приятное покалывание на коже. Зрение, наконец, сфокусировалось как следует, и он решился посмотреть на своё отражение в зеркале.

Однако, вместо собственного помятого лица парень обратил внимание на другую вещь. Кулона в виде символа Водолея — кувшина, из которого льётся вода, — на месте не было.

В одну секунду глаза распахнулись не хуже, чем у крохотного лемура лори. Макс почувствовал резко хлынувший в кровь адреналин и крупные мурашки по спине — и это разбудило гораздо действеннее, чем брат или кошка.

Парень выскочил из ванной и бросился в комнату. Посмотрел прикроватную тумбочку, потом переключился на письменный стол. Залез в ящики, перетряхнул одежду и даже по смотрел на полу и под кроватью.

Кулона нигде в комнате не было, и Макс чувствовал, как желудок окутывает холодок отчаяния.

Этот кувшинчик был подарком покойной бабушки, и когда она отдавала его Максиму, то пожелала, чтобы эта вещь принесла ему удачу и счастье. Парень с самого начала им очень дорожил и никогда не снимал: кулон ему очень нравился, и через него он как будто чувствовал бабушкину любовь — а она, как известно, самая искренняя и тёплая. Всякий раз, когда Макс прикасался к украшению или его цепочке, он чувствовал тепло, будто кулон и правда был заряжен чем-то позитивным. Ему и в самом деле казалось, что эта вещица приносит ему удачу, и юноша уже привык считать серебряный кувшинчик своим талисманом. Когда он нервничал, прикосновение к заветному украшению всегда помогали расслабиться и собраться с мыслями, каждый раз при объявлении оценок за экзамен или результатов поступления, например, Максим сжимал свой талисман в ладони, и ему всегда везло. Казалось, что бабушка рядом — и это был теперь единственный способ почувствовать хотя бы отголоски тех чувств, которые наполняли его в маленькой бабушкиной квартире.

Скрыть

— Что ты ищешь? — поинтересовалась мать, когда Максим направился в прихожую и стал рыться в карманах своей куртки.

— Свой кулон. В виде знака Водолея, помнишь? — Максим вздохнул. — Ты его не видела?

— Нет, не видела, — покачала головой женщина. — А вчера, когда ты пришёл, он на тебе был? Ты смотрел у себя в комнате?

— Я не знаю, мам, в этом и проблема. В комнате я везде уже посмотрел, и одежду перерыл, и куда только не влезал. Кувшина нет, как след простыл. — парень прикусил губу и потупился. — Вот блин. Будет очень обидно, если я его потерял!

— Тебе помочь? — Анна Сергеевна сочувственно улыбнулась и погладила сына по волосам. Она была одним из немногих людей, кто знал и действительно понимал, как важен для Максима его кулон — ведь он очень любил бабушку, и, наверное, ему больше всех её не хватало. — Не стоит так переживать, Максюш. Я уверена, что он найдётся.

— Я боюсь, что вчера потерял его во время тусовки, — застонал Макс. — Это катастрофа, потому что я его тогда уже не найду! И какой чёрт меня дернул вообще его снять?

— Вспомни по порядку, что ты вчера делал, — предложила мама. — Может, поймёшь, когда и зачем ты его снял?

Максим нахмурился, потёр виски и напряг извилины. Вот они пришли, знакомятся с гостями, виновник торжества врубает музыку и приглашает всех танцевать… Потом Максу в руки суют какую-то бутылку, и дальше — темнота. Перед глазами упрямо вставал образ светловолосой девушки, а выдавать ещё какую-либо информацию мозг упорно отказывался. От умственного напряжения голова заболела ещё сильнее.

— Нет. Ни черта не помню. Только девчонку… Я с ней целовался почти весь вечер. Это всё. Вот блин, чем меня вообще напоили?

— Целова-а-ался, — задумчиво протянула мать, приподняв брови. — Так, может, ты снял кулон, когда вы до постели добрались?

— Да не было никакой постели, мам! — возмутился было Максим, а затем резко задумался и напрягся. А ведь правда, было оно или нет? Он ведь не помнит, а значит, не может утверждать, что он — само целомудрие. А девочка ему, судя по всему, очень понравилась, и зная себя, парень предположил, что вполне мог начать к ней приставать. Боже, боже, стыдно-то как!

— Не было? — Анна Сергеевна смерила сына внимательным взглядом. — Ты в этом уверен?

— На девяносто процентов, — уклончиво пробормотал Максим.

— Но не на сто, — заметила мать. Потом вздохнула: — Ладно, попробуем решить твою проблему. Позвони тому мальчику, у которого вы вчера были, и узнай, не находил ли он чего-то. А я поищу у тебя в комнате, ладно?

Макс задумался на несколько секунд, а потом с размаху хлопнул себя по лицу.

— Я ведь даже не помню, как зовут того парня, у которого мы тусовались. Нет, спонтанные вечеринки — это точно не моё. Надо с этим всем завязывать, — он потряс головой и потёр лоб. — Ладно. Позвоню Юрику и возьму у него номер этого чувака, заодно попробую выяснить, может, он что-то знает. Спасибо, мам.

Женщина посмотрела на него с сочувствием.

— Может, ты хоть обезболивающее выпьешь, Макс? Не будешь же ты бегать искать свой кулон с больной головой.

— Я ничего не ел ещё. Плохо будет, если на голодный желудок таблетки пить.

Максим в очередной раз поморщился и потопал в комнату за телефоном. Черт, мама всё-таки права, выпить таблетку надо, потому что иначе выжить будет просто невозможно.

Мобильника в комнате тоже не оказалось: ни на столе, ни на тумбочке, ни в куче одежды на стуле. Макс напрягся: ну как так, неужели и телефон потерял, растяпа?!

Побежал обратно в коридор, снова потряс куртку и огляделся. Увидев мобильник на обувной тумбочке, расслабленно выдохнул: вот он, голубчик!

— Спасибо, хоть ты на месте, — пробормотал он в адрес неуловимого гаджета, после чего отыскал в контактах и ткнул имя лучшего друга. Уселся на тумбочке поудобнее и стал ждать.

С первого раза Юра не подошёл, со второго тоже. Максим тихо выругался, вскочил на ноги, и несколько раз прошелся по коридору туда-сюда, прогоняя в голове неправильные английские глаголы по временам. Повторение правил и чего-то подобного в языках всегда его успокаивало, помогало расслабиться и собраться с мыслями. Макс не очень понимал, почему это так на него действует, но предполагал, что работает это примерно как повторение материала перед экзаменом: он убеждался, что помнит глаголы, слова и знает правило, и это помогало успокоиться.

Дойдя до двери в свою комнату, Максим шагнул туда, снова ткнул номер друга и заново начал наворачивать круги по ковру. Мамы ещё не было: видно, она пока отложила начало кампании по переворачиванию его комнаты.

Снова довольно долго шли гудки, и наконец в трубке раздался вялый, сонный голос Юры.

— Дааа?

— Привет, умирающий лебедь, — хмыкнул Максим. — Ты там ещё живой?

— Да ну тебя в задницу, Рябцев, ты засранец! — с болью в голосе проскрипело в трубке. — Вот какого чёрта ты звонишь в такую рань? Знаешь же, что я сплю, и что мне вообще хреново будет…

— Ладно, ладно, прости, — Макс активно замахал свободной рукой на Лёву, который снова заглянул в комнату. Мелкий вздохнул и утопал прочь. — Я даже не подумал о том, что ещё рано для звонков после тусовки, если честно. У меня к тебе дело, и… В общем, это важно.

— Ну дава-а-ай, чего там у тебя? — медленно, имитируя ленивца, протянул Юра.

— Как зовут того парня, у которого мы вчера тусили?

В трубке повисла тишина.

— Макс, ты чего? Прикалываешься, что ли? Ты не помнишь, у кого мы были? — голос его друга звучал даже не удивленно, а скорее оторопело. Зато от неожиданности Юрий, похоже, резко приободрился.

— У кого были — помню. Знаю, что он твой приятель и что у него был день рождения, а вот имени, видимо, значения не придал и не запомнил. И вообще, я его первый раз в жизни вчера видел!

— Зато слышал ты о нём много раз. Ладно, шут с тобой. Матвей его зовут.

— Спасибо. Можешь мне скинуть его номер телефона, пожалуйста?

— Да без проблем, — почти вопросительным тоном отозвался Юра. — Только на кой чёрт он тебе сдался-то?

— В целом, если кратко — то я потерял свой кулон и очень хотел бы его найти. Возможно, Матвей его нашёл или что-то знает. Я конечно, понимаю, что занимаюсь ерундой, кувшинчик небольшой, и если я его посеял, то уже очень вряд ли найдётся…

Юра пробубнил что-то недоброе про «фиговы безделушки» себе под нос.

— Ладно, номер Матвея я тебе скину. Это всё?

— Ну… — Макс уставился на свое отражение в зеркальной дверце шкафа и почесал в затылке. Ему определённо стоило хотя бы немного привести себя в порядок: парень в зеркале больше всего напоминал какое-то жуткое приведение из детских мультиков. Даже странно, почему Лёва не шарахается от него в ужасе — от этой мысли Рябцев хихикнул про себя. — Было бы очень здорово, если бы ты помог мне вспомнить, что вчера вообще было. Потому что я ни черта не помню, и меня теперь это очень волнует. Даже больше, чем кулон.

Скрыть

— Не уверен, что я тебе буду сильно полезен, — пробормотал Юра. — А что именно тебя беспокоит?

— Как тебе сказать… Не натворил ли я каких бед, не попортил ли чьи-то вещи. Ну и очень хотелось бы всё-таки знать, спал ли я с той девушкой, с которой общался и целовался. Она мне очень понравилась, а секс по пьяни — совсем не то, с чего я бы хотел начинать отношения, — тут он усмехнулся.

Юра сдавленно рассмеялся, вторя другу.

— Макс, ты сейчас серьёзно? Я не знаю, что у вас там было. Можно подумать, ты мне докладывался. А если и хвастался, то я ничего не помню. Да и некогда было — я помню, вы с ней обжимались и очень активно целовались по углам. А потом ты пошёл её провожать, я тоже вскоре домой свалил. Всё.

— Провожать… Чёрт, — Макс скрипнул зубами, мотнул головой и снова поморщился от нового приступа боли. — В таком случае, боюсь, всё плохо… Но с другой стороны, тогда кулон действительно может оказаться у неё. Ты не помнишь, как её зовут хоть? Я без понятия, где и как её искать.

На этот раз Юра не просто засмеялся, а истерически заржал.

— Блядь, Макс, ну ты даёшь, конечно. Ладно Матвей, но не запомнить имя девчонки, которая тебе понравилась и с которой ты весь вечер целовался…

— Я вообще ни черта не помню, кроме того, что девушка была, — буркнул Максим. — Не знаю, чем вы меня там напоили, что мне память напрочь отшибло, но факт остаётся фактом. И это, дружище, совсем не смешно, если быть честным.

— Ладно, прости, ты прав, — Юра вздохнул. — Ладно. Жди сообщения, и удачи тебе в поисках.

Оборвав связь, Макс опустился на кровать и спрятал лицо в ладони. Вздохнул, потёр лоб. Надо собраться с силами. В комнате порядок хоть какой-никакой навести, да сходить в магазин, обещал же. И за домашку сесть, наконец.

В реальность Максима вернул звук уведомления телефона: это оказалось сообщение от Юры с заветными одиннадцатью цифрами. Поблагодарив друга за помощь, Максим нажал на любезно подсвеченный номер и стал ждать. Матвей тоже подошёл не сразу, а только после второго вызова и длительного ожидания.

— Привет, Матвей, — затараторил Максим, как только трубку сняли. — Это Макс, я вчера у тебя был с другом, помнишь? Прости, что звоню, возможно, слишком рано, но у меня к тебе дело.

— Тебя сложно не запомнить: ты тут знатно всех повеселил, — бодрым тоном отметил собеседник.

— Чего? Ты это серьёзно, что ли? — Рябцев почувствовал, как к щекам приливает краска. Да в самом деле, что же он такого натворил?

— Да ничего такого особенного, не переживай, — Матвей засмеялся. Создавалось впечатление, что на нём тусовочная ночь сказалась меньше всего. — Так что у тебя за дело? Забыл что-то?

— Ну да, почти, — отозвался Максим, обрадованный, что его так быстро поняли. — Я посеял свой кулон, серебряный, в виде кувшинчика с водой. Ты не находил нигде? Скорее всего у тебя где-то остался. Можешь посмотреть, пожалуйста?

— Слушай, приятель, — собеседник вздохнул. — Тут жуткий бардак. Просто полный треш после вчерашнего. Хрен я тут что найду сейчас. Если для тебя это так важно, можешь прийти и сам посмотреть.

Максим вздохнул и почесал в затылке. Кажется, вариантов у него не остаётся… А так неохота куда-то тащиться через весь город! Да ещё погода как назло испортилась. Мрачно как в склепе, хоть вешайся, и дождь вот-вот пойдёт.

— Ладно, через какое-то время приеду. Спасибо, — парень вздохнул. — Только подскажи адрес, пожалуйста.

Закончив разговор, Макс снова направился на кухню. Сборы, включающие хилый завтрак, чашку кофе, таблетку и одевание, заняли у него около получаса. Потом он взял у мамы список покупок — Макс искренне надеялся, что управится с этим делом быстро, и на обратной дороге до дома зайдёт в магазин.

Максим вышел на улицу, поднял хмурый взгляд на затянутое тучами небо. Вот он, Питер во всей своей красе… Хоть бы не ливануло, он ведь даже не подумал зонт с собой взять.

Впрочем, погода и вообще атмосфера спальных районов Петербурга сейчас как никогда резонировали с состоянием Макса. Обезболивающее ещё не подействовало толком, а от съеденного бутерброда внутри было не очень хорошо. Парень мотнул головой, пытаясь собраться с мыслями и сосредоточиться на своей задаче, и разблокировал экран телефона, чтобы ещё раз изучить маршрут, который ему предлагал Гугл.

А предлагал Всевидящий ехать на двух автобусах с пересадкой и обещал, что это займёт около сорока минут. Макс хмыкнул: ему вдруг стало интересно, как же он добирался до дома ночью. Потом вспомнил, что провожал домой девушку и в очередной раз задался вопросом, кто эта девушка и как её теперь искать.

«Хватит, — приказал он себе, когда голова вновь начала гудеть от напряжения. — Сейчас не время об этом думать».

Сунув руки вместе с телефоном в карманы, Максим зашагал вдоль улицы, уставившись взглядом в мостовую. Больше всего его сейчас напрягала возможность столкнуться с кем-нибудь из знакомых: состояние паршивое, и очень не хочется, чтобы кто-нибудь его таким увидел. Да и разговаривать и общаться с кем-то Максим сейчас совсем не был настроен (хотя обычно и сам очень даже не прочь завязать разговор).

Парень очень зря надеялся на везение: автобус ему пришлось ждать довольно долго. Закон подлости, видимо, решил продемонстрировать себя во всей своей красе: приходили какие угодно маршруты, но только не тот, который был нужен Максу. Пока он ждал, пошёл противный дождь-моросит. Холодные мелкие капли жалили лицо и заставляли морщится, да ещё такие вездесущие, что капюшон толстовки от них не спасал. И только когда, пробормотав себе под нос целый ряд ругательств, Макс совсем было решил вызвать такси и уже полез в карман за телефоном, нужный номер показался из-за поворота.

Невольно порадовавшись, что сегодня выходной и людей в общественном транспорте немного, Максим устроился на самом заднем сиденье, заткнул уши наушниками и натянул капюшон поглубже. «Классика американских подростковых фильмов», — подумалось ему, и парень невольно хмыкнул сам себе. Он уставился в окно и стал любоваться на город: обзор, к счастью, был хороший.

Максим очень любил Петербург. Его семья переехала в этот город, когда ему было семь лет, но парень почти совсем ничего не помнил о жизни в родном Екатеринбурге, ему казалось, что в Питере он прожил всю свою сознательную жизнь.

Было в этом городе что-то необычное и притягательное. Он манил своей удивительной контрастностью и правильностью геометрических форм. Здесь огромные, блестящие лоском дворцы соседствуют с обшарпанными многоэтажками и дворами-колодцами, монументальные гиганты-соборы соседствуют с изящностью статуй, цветников и небольших домиков, английская чопорность соседствует с русской беззаботностью, а серость и монотонность красок — с неоновой яркостью ночного города. Каналы и мосты, замки, цветущие сады, фонтаны и чугунные фонари — всё это вызывало в Максиме странный трепет, который не всегда понимал даже он сам. Величественный Петербург — казалось, в каждом его углу живёт и дышит история. На этой улице жил знаменитый писатель девятнадцатого века, на той учёный мирового уровня сделал своё самое большое открытие, а во дворцах в разных углах Питера и пригородах жили цари с царицами и другие знатные дворянские лица. Здесь вершилась история, и от одной этой мысли у Макса перехватывало дыхание. Было трудно поверить, что он шагает по тем самым мостовым, по которым шагали когда-то российские императоры, по тем самым кирпичикам, смотрит на те же улицы, пусть и изменившиеся до неузнаваемости…

Скрыть

Особенную любовь питал Максим к каналам и мостам. Когда ему нужно было над чем-то подумать, юноша шёл к любой реке или каналу и мог очень долго стоять, смотреть на воду, мечтать и фантазировать. Удивительным образом это расслабляло и успокаивало, помогало прийти в себя и очистить мысли. Ещё ему очень нравилось смотреть на развод мостов. Каждый июнь, когда начинались белые ночи, Максим по давней традиции ходил к Неве и вместе с толпой туристов смотрел, как разводят самый большой и красивый — Дворцовый мост. И хотя ничего необычного сама по себе картина не представляла, и хотя Максим видел это много раз, снова и снова он чувствовал волнение и трепет, будто боялся, что что-то может пойти не так. И такой восторг, такое сильное чувство внутреннего удовлетворения накрывало его, когда в полумраке белой ночи сияющий разноцветной подсветкой и фонарями мост медленно и торжественно раскрывался, будто пасть какого-то огромного животного.

Наверное, он мог бы рассказать что-нибудь интересное почти про все более-менее известные мосты Петербурга, но почему-то особенно Максу нравился Аничков мост. Ещё с детства он завёл себе ритуал — каждый раз, проходя по нему, он хлопал одного из украшающих мост коней по крупу. В подростковом возрасте это казалось забавным и дерзким, своего рода бунт против системы, а сейчас стало просто традицией, знакомым и привычным действием, приносящим уверенность и чувство хоть какого-то контроля нал бурной и бурлящей кругом жизнью.

Вид любимого города сквозь покрытое каплями стекло как-то успокаивал, от осознания того, что он находится в теплом салоне автобуса, становилось очень уютно. Макс широко зевнул, прикрыл глаза и сам не заметил, как задремал.

Проснулся он ровно за одну остановку до нужной ему. Огляделся, встал и направился к выходу. Дождь прекращаться не собирался, но головная боль отступила и теперь Макс чувствовал себя чуть лучше и соображать стало легче.

Второй автобус, к счастью, долго ждать не пришлось, но проблемы начались тогда, когда Максим вышел и стал искать нужный дом. Стрелка навигатора при каждом обновлении показывала в разные стороны, и Максу никак не удавалось сориентироваться и понять, в какую сторону ему вообще нужно идти.

Настроение, которое и без того было не радужным, окончательно испортилось. Дождь усиливался, было промозгло и противно, да и перспектива мокнуть на улице совсем не радовала. Макс тихо выругался, потрясая в руке тормозящий гаджет, и в итоге решил идти налево вдоль улицы. Во всяком случае, ему казалось, что он понял направление верно. Однако, через какое-то время навигатор перезагрузился и стал показывать совершенно противоположную сторону. Максим снова выругался — теперь идти было в два раза дольше, учитывая какое расстояние он уже успел пройти!

«Хуже этот день уже не будет, » — подумал парень, шагая в обратную сторону к первоначальной точке. Однако, приближаясь к другому концу улицы, он осознал, что не имеет понятия, куда поворачивать и куда идти дальше. Навигатор внятного ответа на этот вопрос тоже давать не хотел — оказалось, он вообще завис.

Тогда Максим наплевал на всё и решил попытать счастья и поискать дорогу старым-добрым методом: спросить у прохожих. Стал поглядывать по сторонам в поисках кого-то, к кому можно было бы обратиться. Людей было немного, все куда-то спешили — конечно, кому хочется мокнуть под дождём. Макс прикусил губу, торопливо переводя взгляд с одного человека, стремительно пробегающего мимо него, на другого, на другой стороне улицы, на третьего… Никого зацепить так и не удавалось, и в конце концов парень встряхнулся, призвал на помощь всё своё обаяние и обратился к женщине, которая выходила из ближайшего магазина. Та его проигнорировала и поспешила дальше. Пожилая дама смерила его презрительным взглядом и, поджав губы, сообщила, что она конечно не знает, как попасть на нужную Максиму улицу. Юноша совсем было расстроился, но сдаваться не хотел и сделал ещё одну попытку, которая наконец-то увенчалась успехом: парень с очень дружелюбной собакой подсказал, что проще всего будет пройти через дворы, а там свернуть налево, как раз к нужной улице. Должно быть, у Максима на лице нарисовалось огромное облегчение, когда он благодарил собеседника, потому что тот ему понимающе улыбнулся и пожелал успехов в задуманном деле.

Через несколько минут Максим, наконец, оказался перед нужным домом. Голова парня буквально кружилась от счастья, когда дверь парадной пискнула и открылась.

В квартиру же его пустили не сразу. Только после того, как Максим громко и продолжительно прозвонил три раза, с другой стороны двери донеслось глухое бормотание: «Да иду я, иду, чего трезвонить-то…»

— О, привет, растеряша, — ухмыльнулся Матвей, увидев на пороге Макса. — Ну заходи, коль пришёл. Гостем будешь.

Зайдя в квартиру, парень огляделся, и его брови сами собой поползли вверх.

— Что тут произошло? Мамай прошёл? Нашествие татаро-монгол? Третья Мировая?

Зрелище было и впрямь страшное. Повсюду разбросана одежда и чьи-то, очевидно, забытые вещи, по тумбочкам и полкам громоздились грязные стаканы, чашки и тарелки…

— Тут произошли мы, — хрипло засмеялся Матвей. — Ты пройдись, посмотри, только аккуратнее, как бы тебе плохо от этого всего не стало.

— Плохо? О, поверь, это вряд ли, — усмехнулся Макс. — Я живу с младшим братом, так что ещё не такое видел.

Скинув обувь и куртку, парень прошёлся по всей квартире, и от попыток представить, что тут творилось, у него закружилась голова.

В гостиной стоял неразобранный кальян и сильно пахло сладким кальянным табаком вперемежку с обычным сигаретным, во всех углах были свалены упаковки от чипсов, орехов и прочих снеков, один из цветочных горшков валялся на полу, и почти вся земля вывалилась из него на пол. Несчастное растение уже пожухло и печально опустило литья. В спальне — которая, судя по всему, и была комнатой Матвея, — везде валялись книги, тетради, ручки, с книжных полок всё попадало на пол, а возле шкафа были свалены в кучу огрызки бумаги — видимо, порвали какой-то буклет или что-то типа того. На кровати всё было сбито, простыня съехала почти до пола, обнажая матрас, а на люстре висел чей-то ярко-красный бюстгальтер.

Максим направился на кухню к Матвею. Там картина была не лучше: полочку с приправами уронили, и теперь все рассыпалось по столу, плита была заляпана жиром и залита чем-то сбежавшим из кастрюли. Мусора здесь тоже было достаточно, пепельница переполнена, а на полу и на столах в ряды выстроилось бесчисленное количество бутылок из-под самых разных алкогольных напитков. В раковине и на разделочных столах высились горы грязной посуды и ошмётки от фруктов и овощей, а сам Матвей пытался хозяйничать, втискивая продукты и разделочную доску между ними.

— Ты что, вообще ничего не трогал ещё, что ли? — поинтересовался Максим. — Или развешивать лифчики на люстры — это такой особый модный тренд?

Матвей фыркнул.

— Это Ритин. Она, видать, проснулась раньше, не стала меня дожидаться, и слиняла по-тихому.

Скрыть

Макс ухмыльнулся. У кого-то явно была весёлая ночка, и ему почему-то даже совсем не хотелось задаваться вопросом, кто такая эта таинственная Рита.

— Мда уж, только презервативов использованных по углам не хватает для полной картины.

— Слушай, вот честно — уж лучше бы они были. Так мне было бы спокойнее, — проворчал Матвей, нарезая шампиньоны. При этом он скукуризил такую мину, что Максим не удержался и захохотал. — Ни фига смешного, между прочим! Я не помню, предохранялся я или нет… Так что да, это проблема.

— Да, да, я знаю. Прости, — Макс выдохнул и честно попытался спрятать улыбку.

— Ладно… Ты голодный?

Максим прислушался к своему организму. Голова почти полностью прошла, тошнота тоже отступала, и желудок действительно уже начал требовать пищи.

— Да, есть немного. С утра кусок в горло не лез, так что…

— Отлично, — Матвей разбил в пиалу ещё два яйца и принялся их перемешивать.

— А что ты там делаешь? — Макс повёл носом в сторону шкворчащей сковородки. Пахло на кухне очень вкусно, и он почувствовал, как рот наполняется слюной.

— Омлет с грибами, брокколи и сыром. Это очень вкусно, уверяю тебя, — улыбнулся Матвей: он воспринял жест гостя как сомнение в его кулинарных способностях.

— Это я уже понял, — Рябцев огляделся, снял с одного из стульев бутылки и хотел было сесть, но Матвей его остановил:

— Осторожнее, проверь сначала. Какой-то стул вчера сломали, и я не помню, который из них.

Максим фыркнул, но совету последовал, покачал стул и только после этого сел.

— Я смотрю, тут сломали вообще всё, что только можно было.

— И что нельзя тоже, — усмехнулся хозяин, заливая содержимое сковородки яйцом. — Не пострадала только комната отца, потому что я заранее её закрыл и никого туда не пускал. Хотя я всё равно не уверен, что никто не ходил туда совокупляться. И до завтрашнего утра очень неплохо было бы всё это разобрать, потому что иначе меня ждёт серьёзный разговор с папочкой… а мне очень не хочется объяснять ему всё происходящее. Лучше пусть дальше продолжает думать, что у него взрослый и разумный сын, — Матвей хихикнул, выкладывая еду на тарелки, и поставил всё это на стол. Макс облизнулся и схватился за вилку. — Так… Кофе будешь?

Максиму пришлось применить усилие, чтобы проглотить всё то, что он уже успел отправить в рот.

— Я бы не отказался, но я уже пил кофе утром, так что не уверен, что это хорошая идея…

— Ещё какая хорошая, увидишь! — заверил радушный хозяин с выражением лица, счастливым до умопомрачения — будто ребёнок, которому подарили новую игрушку. — У меня очень вкусный кофе, не пожалеешь, — он извлёк из шкафа упаковку цельнозерновой бразильской арабики, раскрыл её и поднёс Максу. — Вот, понюхай.

Рябцев недоверчиво сморщился.

— Ты ещё что-то чуешь после вчерашнего? У тебя в квартире такой духан стоит… — но всё же принюхался. Особенного отличия от запаха обычных ароматных зёрен Макс не заметил, разве что он был чуть кислее.

— Обижаешь, — Матвей по-детски надул губы. — Когда кофе — твоя работа, уж чего-чего, а его запах ты различишь где угодно.

— Работа? — встрепенулся гость. — А я как-то прохлопал этот момент… Юра не говорил никогда, кем ты работаешь.

— А ты думаешь, откуда у меня такая дорогая арабика? — Матвей потряс упаковкой. — Я бариста. Работаю в кофейне.

— Вооот оно что, — протянул Максим. — Ну тогда грех отказываться, раз предлагают.

— То-то же! Сейчас организую тебе кофе-тестинг, — с этими словами его собеседник включил чайник и извлёк из стенного шкафчика странный серебристый агрегат, который при ближайшем рассмотрении оказался ручной кофемолкой, и большой стеклянный стакан с прессом.

Максим с большим интересом наблюдал за действиями хозяина, не забывая, впрочем, активно закидывать в рот еду.

— Странные какие-то у вас термины. Почему «кофе-тестинг», а не дегустация?

— Потому что так это называется, — повёл плечами Матвей. — Не я эти слова придумывал, так что претензии не ко мне.

Максим хмыкнул, но ничего больше не ответил: у него был набит рот.

В конце концов, покончил он со своим нехитрым завтраком довольно быстро и встал, чтобы отправить тарелку к остальной горе посуды.

— Спасибо.

— Садись обратно, — махнул рукой Матвей. Он снова полез в шкафчик и достал оттуда две красивые чашки из изящного тонкого фарфора.

— Да ты эстет, я смотрю, — развеселился Максим.

— Нет. Просто такой кофе нужно пить только небольшими порциями только из красивых чашечек, — улыбнулся ему собеседник. — и только в чистом виде.

Он поставил перед гостем чашку с насыщенным чёрным напитком.

— Погоди, как в чистом? — Макс даже слегка оторопел. Недоверчиво принюхался, наклонившись над чашкой. — А молоко и сахар типа не котируются?

— Ещё чего! — всплеснул руками Матвей. — Пить Бразилию с молоком и сахаром — извращение! Пробуй так, смакуй. Будем учить тебя кофе правильно пить.

Максим поморщился, но возражать не стал. Сделал крошечный глоток, чтобы смочить язык и распробовать напиток. На вкус он показался ему ужасно горьким, а потом и кислым.

— Я вообще дома только растворимый пью. С молоком и сахаром. По-другому не могу, горько. Вы все что ли такие повёрнутые?

— Ну да, за очень редким исключением. Знаешь, когда постоянно пробуешь разные сорта натурального кофе, трудно к этому не приучиться, — Матвей ухмыльнулся. — У нас есть одна девочка-бариста — зовут Соня, я чаще всего с ней в смену попадаю, — так вот, она кофе-то всегда любила, но дома пила в основном какую-нибудь растворимую гадость или три в одном. Ну типа, просто не запаривалась, влом было. А с тех пор, как стала работать у нас, только натуральный и может пить, пусть даже и с добавками, но вот настоящий! Постоянно варит его дома, иначе никак, только чай.

Макс усмехнулся.

— Ну, на самом деле действительно удивляться нечему. Распробовали, теперь страдайте и тратьтесь на хороший кофе! — он сделал второй глоток, побольше, и попытался смаковать по совету собеседника. И в самом деле, Максим почувствовал нотки цитруса и привкус орехов, и это оказалось даже вкусно, несмотря на то, что кофе всё равно горчил.

— Вкусно, — резюмировал он и облизнулся. — Но чего-то всё равно не хватает.

— То-то же! — Матвей деловито вскинул указательный палец. — Ты у меня быстро научишься Родину любить! То есть настоящий кофе, — он придвинул к гостю вазочку с кусочками шоколада. — Вот, попробуй с шоколадкой. И горчить не так сильно будет, и вкус лучше раскроется.

Макс кивнул, взял кусочек, отпил кофе и погрузился в раздумье, покачивая содержимое своей чашки. Несколько минут молодые люди молча допивали, потом Матвей снова заговорил.

— Макс, ты чего грузишься-то? Ты вроде говорил про какой-то кулон, но не ради этого же притащился сюда…

Скрыть

— На самом деле изначально именно ради этого, — Рябцев выдавил вялую улыбку. На удивлённый взгляд Матвея пояснил: — Этот кулон мне покойная бабушка подарила. Я понимаю, что это всё довольно нелепо и наивно, но я очень верю в том, что он приносит мне удачу и помогает в делах, да и просто-напросто он мне очень дорог.

— Ага… Ладно. Но это, я так понимаю, не всё?

— Какой ты проницательный, — смущённый Максим слегка покачал головой. Было несколько неловко: одно дело говорить о своей личной и в том числе интимной жизни с лучшим другом, которому безраздельно доверяешь, и совсем другое — доверить свои сомнения парню со стороны, которого знаешь второй день. — Ну, на самом деле меня волнует, что я вчера натворил, потому что я вообще почти ничего не помню. Не испортил ли чего, не дрался? Я даже не помню, спал я или нет с той девушкой, с которой тусил весь вечер… А это мне важно, потому что мой кулон может оказаться у неё — Юра сказал, что я её вроде как провожал. А ещё она мне очень понравилась, и поэтому мне хотелось бы с ней поговорить хотя бы, — он отвёл взгляд и почувствовал, как щёки заливает краска.

— Приятель, я очень хорошо понимаю твою ситуацию, но тоже помню далеко не всё… — Матвей слегка сдвинул брови и с сомнение покачал головой. — Ну, членовредительством ты вроде особо не занимался. Во всяком случае, меньше всех. Ты был очень жизнерадостный. Мишка принёс гитару, и ты требовал, чтобы он тебя научил играть, вы песни орали… До тебя докопались — просили тексты Раммштайна перевести, и в итоге ты орал тут всякие неприличности, и все очень веселились. А потом вы со своей пассией очень бодро танцевали на столе и разбили пару тарелок. Во всяком случае, это всё, что я могу вспомнить. Только вот я как-то не обратил внимание на то, кто именно из девчонок с тобой был. Ты что-нибудь о ней помнишь?

Максим вздохнул и прикрыл глаза.

— Очень симпатичная, волосы совсем светлые, губы пухлые и мягкие…

— Ну, это облегчает задачу, — Матвей улыбнулся уголком рта. — Светловолосых девчонок у нас было всего трое, и — надо же, какое совпадение! — все трое подружки. Тебе, наверное, стоит заглянуть в бар на Гороховой, там Алёна работает, вот с ней и поговори. К тому же, вы около полуночи ушли от меня целой компанией и вроде как собирались именно туда.

— Бар? — Макс слегка сдвинул брови. — И что нам там понадобилось?

— Продолжение банкета, очевидно, — Матвей посмотрел на часы. — Но там ещё закрыто, а других способов выйти на Алёну я тебе не подскажу. Так что предлагаю пока заняться уборкой и поискать твой кулон.

— Издеваешься? — гость осмотрелся вокруг и застонал. — Да мы же это всё лет сто разбирать будем!

— Не сто, если не будем тормозить, — Матвей хмыкнул. — Слушай, правда… Это выглядит кошмар как трешово, но на самом деле убирается не так уж долго. Тем более, ты хотел найти свой талисман. На даму своего сердца ты сейчас всё равно не выйдешь, а вероятность найти его здесь всё ещё остаётся. Давай начнём с посуды. Тащи всё сюда, я пока разберу это и запихаю в посудомойку, а ты уберёшь всё остальное тут.

Макс ухмыльнулся про себя. Хотя Матвей и вёл себя несколько фамильярно, он всё-таки был очень лёгким и довольно приятным в общении. К тому же, какой смысл церемониться с человеком, с которым вы вместе хорошенько набрались накануне!

— Да, знаешь, объём работы и правда очень пугает… особенно на первый взгляд. Но кутили мы вместе, так что это будет справедливо. Да и кто я такой, чтобы бросать тебя на растерзание грязным тарелкам и коварному лифчику? — Рябцев с хитрой ухмылкой похлопал Матвея по плечу. Тот заливисто засмеялся.

— Ладно, чем раньше начнём, тем раньше закончим. Погнали! — радушный хозяин запустил приложение на телефоне, потом включил музыкальный центр, и оттуда заиграла бодрая альтернатива.

Максим отправился собирать посуду по квартире. Главное, ничего не разбить, — подумалось парню, когда он выстраивал башню из тарелок и стаканов. Нагрузив на себя ровно столько, сколько мог утащить с уверенностью в том, что ничего не уронит и не раскокает, Максим понёс всё это на кухню. Матвей поднял на него взгляд… и захохотал как припадочный.

— Ты чего ржёшь? — поинтересовался Макс, аккуратно сгружая всю свою ношу на уже освободившееся место.

— А ты себя со стороны видел? — выдавил его собеседник. — Напихал на себя посуды куда только можно… вылитая Золушка!

— Ну раз уж на то пошло, то мы сегодня оба Золушки, — ухмыльнулся Макс. — И вообще, не знаю, как ты, а я в диснеевские принцессы записываться не спешу.

С этими словами он удалился, демонстративно покачивая бёдрами, чем вызвал новый приступ смеха у Матвея.

Чтобы перенести посуду, Максиму понадобилось четыре ходки. Чтобы повеселить невольного товарища по несчастью, он принялся ещё и пританцовывать вместе со своим грузом — впрочем, от этой идеи парень быстро отказался, потому что в тот момент, когда Макс покачнулся весьма опасным образом и чуть не выронил стакан с блюдцем, затея перестала быть смешной.

Потом Матвей сунул ему тряпку, парень установил на место полку для приправ, расставил всё по местам и стал вытирать стол.

— Если честно, все эти послепраздничные погромы приводят меня в ужас, — заметил Рябцев, когда они уже заканчивали уборку на кухне. — Заходишь ты, и такой: боже мой, тут ещё можно жить?

— Это единственное, что меня отталкивает в подобных мероприятиях, — хихикнул Матвей.

Макс окинул кухню взглядом. В целом они очень даже неплохо справились — всё выглядело достаточно опрятно, во всяком случае, уже совсем не было похоже на то, что тут побывала целая орава студентов. Осталось протереть подоконники и отмыть плиту, и будет совсем красиво.

Максим помог товарищу перетащить кальян в ванную и вымыть, дальше они отправились разбирать оставшиеся завалы по квартире, громко подпевая доносящейся с кухни музыке и бросаясь шутками. Это помогало отвлечься, но Макс по-прежнему внимательно изучал все углы, перетряхивал каждый предмет, заглянул подо всю мебель и на все полки, но никаких следов своего любимого кулона так и не нашёл. К тому же нет-нет, да и всплывали в голове мысли о светловолосой девушке.

Примерно через час к квартире вернулся вполне жилой вид.

— Вот всё вроде о’кей, но как оживить вот этого товарища, я вообще не представляю, — вздохнул Матвей, аккуратно приподнимая на ладони чахлый лист пострадавшего растения. Парни всё подобрали, посадили цветок обратно в горшок и даже подсыпали свежей земли, но подниматься и расправлять листья он не спешил.

— Не переживай, корни были вполне целые, думаю, очухается. Просто поливай его пару дней побольше, и он придёт в себя, — посоветовал Максим. — Слушай, как думаешь, где вообще тут мог оказаться мой кулон?

— Понятия не имею, — пожал плечами Матвей. — Давай ещё раз внимательно поищем, раз уж завалы мы разобрали. А так — он ведь куда угодно мог завалиться. Да и народу было очень много, так что шут вообще знает, куда твоя безделушка могла деться. Я посмотрю в отцовской комнате — так как не исключаю, что кто-то мог наплевать на мою просьбу и зайти туда…

Скрыть

— Только не я, — покачал головой Макс.

— Может быть. Но у тебя кто угодно мог взять этот кулон. Так что я гляну, и пройдёмся ещё раз по квартире.

Максим кивнул. Парни ещё раз обшарили всё вокруг, Матвей даже залез на свои книжные полки и во все углы, но нашли они только пару медиаторов, оставленную кем-то пачку сигарет и мячик- попрыгунчик.

— Просто потрясающе, — заметил Матвей, бросая мячик на пол, чтобы снова поймать его воздухе. — Слушай, Макс, мне очень жаль, но твоего кулона тут нет, как видишь. Поговори с Алёной, серьёзно. А я тебе позвоню, если вдруг его найду.

— Очень мило с твоей стороны. Спасибо большое за всё, и за завтрак, и за кофе, — Максим улыбнулся. — Я, пожалуй, и правда пойду, надо всё-таки выяснить, что произошло и как теперь с этим быть.

— Тебе спасибо за помощь, — Матвей поднял ладонь в воздух, парни ударили по рукам, после чего Максим махнул на прощание и вышел из квартиры.

Дождь прекратился, и город теперь выглядел умытым и очень свежим. Максим почесал в затылке, пытаясь сориентироваться. Теперь нужно найти метро — опять ехать через полгорода ради того, чтобы с кем-то поговорить!

Надежда справиться с делами быстро таяла на глазах, а подготовка к контрольной и перевод всё ещё ждали своей очереди. Максим вздохнул: и куда его снова несёт на приключения?

Парень посмотрел на часы. Уже перевалило за полдень, и хотя по времени бар ещё не открыт, стоит пошевелиться, чтобы поговорить с Алёной до начала смены.

На навигатор Рябцев уже не рассчитывал, так что решил добираться своими силами и отправился петлять через дворы. Самым смешным во всей этой ситуации было то, что, прожив в этом городе столько лет, Максим знал его почти досконально — все основные улицы, районы, достопримечательности, скверы и парки и даже магазины. Мог подсказать, как пройти куда угодно, но в Петербургских дворах парень по-прежнему ориентировался плохо. Его забавляла фишка спальных районов, где дворы соединяются между собой и можно без труда попасть из одного в другой и пройти через них куда угодно, но Макс очень быстро терял ориентацию в пространстве и никогда не помнил, какой из дворов окажется тупиковым.

Ему снова пришлось пару раз воспользоваться подсказками случайных прохожих, но на этот раз брождение по дворам много времени не заняло. Спустившись в метро, Макс огляделся. У людей вокруг сплошь были недовольные и хмурые лица, и только возле одной из колонн чему-то хихикала парочка подростков, потряхивающих мокрыми головами. Максим невольно улыбнулся и сделал музыку в наушниках погромче, заслышав шум приближающегося поезда.

В вагоне он снова занял самое угловое место, дабы его никто не беспокоил и он никому не мешал. Внимательно изучил карту, чтобы точно понимать, когда ему выходить — Макс искренне надеялся, что вовремя среагирует на нужную станцию, — и отрыл интернет, чтобы погрузиться в повторение правил к контрольной: юноша решил, что раз уж опять придётся куда-то ехать, то время надо провести с пользой.

К счастью, система «навигации» в метро была отлажена достаточно хорошо, так что до нужной станции парень добрался без особых проблем и даже умудрился не заплутать на переходе.

Выйдя на улицу, Максим зажмурился от яркого света. Пока он был в подземке, над городом успело выглянуть бледное солнце, чему парень порадовался: всё не так мрачно. Оглядевшись по сторонам, он в который раз за день попытался сориентироваться, куда ему идти. Матвей клятвенно уверял, что идти нужно прямо — но дорожная развязка явно не предполагала этого направления. Или он просто вышел не с той стороны?

Макс потряс головой, и отправился к пешеходному переходу, после которого стоял указатель. Нужно было найти выход на Гороховую улицу, и тогда всё встанет на свои места — по крайне мере, Максим бы в этом уверен.

Интуиция его не подвела. Табличка действительно указала нужное направление, и Макс бодро зашагал вперёд. Улочка была довольно узкая, и с обеих сторон пестрела вывесками, магазинчиками и кафешками. Смотреть по сторонам было не особенно интересно, поэтому Максим погрузился в собственные мысли и невольно задумался — а какого, собственно, хрена их вообще сюда понесло? Что они тут забыли среди ночи? Впрочем, возможно, Алёна сможет дать ответ и на этот вопрос тоже. Приободрившись от этой мысли, Максим ускорил шаг.

Он едва не проскочил вход в бар: указатель оказался неброским, а вход вёл в подвальное помещение. К радости Максима, он вовремя обратил внимание на вывеску с номером дома. Спустившись по ступенькам, он осторожно приоткрыл дверь, потом шагнул внутрь. В помещении царил приятный неоновый полумрак. Стены светились узорами в виде молекул различных веществ из органической химии, на другой стене красовались элементы Периодической таблицы, а вдалеке был изображён портрет самого Менделеева и хулиганское изображение Эйнштейна.

Пока Максим с интересом оглядывался, перед ним как чёртик из табакерки нарисовалась светловолосая девушка в белом халате, который, очевидно, был рабочей формой сотрудников, призванной сохранить атмосферу. «Интересный тут антуражик, — подумалось Максиму, — неординарный, главное. Интересно, насколько это всё похоже на настоящие исследовательские лаборатории?»

— Молодой человек, — голос девушки оторвал его от медитации на дизайн помещения, — Мы ещё закрыты, заходите попозже.

Макс опустил глаза на бейдж. Алёна — значит, это та, кто ему нужен! Он попытался присмотреться к ней, но признавать в ней вчерашнюю знакомую мозг отказывался. Значит, не она.

— Привет, — он невольно улыбнулся девушке. — Ты меня не узнаёшь? На самом деле я не пить пришёл, а по делу. Мне нужно с тобой поговорить.

— Со мной? — девушка заметно напряглась, изучая Макса внимательным взглядом.

— Ну, если только в вашем заведении нет каких-нибудь других Алён…

Наконец, собеседница сумела разглядеть его черты.

— Ааа, я вспомнила! Ты вчера с нами тусил! Макс, да?

— Так точно, — Рябцев склонил голову в галантном жесте.

— Ага. Ты пришёл вернуть мне моё кольцо? — девушка нахмурилась и сложила руки на груди.

— Чего? Какое ещё кольцо? — оторопел Максим.

— Обыкновенное, золотое, — девушка вскинула правую руку, демонстрируя отсутствие украшения на безымянном пальце. — Мне его подарил молодой человек, я уже успела с ним поссориться из-за этого сегодня утром, к тому же, кольцо мне очень дорого, так что я очень хотела бы его вернуть.

— Погоди, — Макс прищурился и потёр лоб, стараясь собрать мысли в кучку и вспомнить хоть что-нибудь. — Почему ты вообще решила, что это я его взял?

— Да потому что это ты крутился возле нас весь вечер, больше некому было, — пожала плечами Алёна.

— Как оно выглядело хоть?

— Довольно простое тонкое колечко из белого золота. С маленьким красным камешком и тоненькой гравировкой.

— Но я ничего не брал, правда… — Макс вздохнул. — Я вообще просто хотел узнать, как выйти на твою подругу, с которой я вчера общался.

Скрыть

₽

Тренажер для вываживания лошадей!

equistroy.ru

«Котомастер» модель Зара за: =5880руб.

котомастер.рф

Девушка вскинула брови, и Максим понял, что забросил удочку очень точно.

— Я тебе с удовольствием помогу, когда ты вернёшь мне кольцо, дружище, — отрезала девушка. — А, и ещё. Ты в курсе, какой содом вы тут вчера устроили? — она махнула рукой в сторону сваленных стульев. — Разбросали еду, залили пол и разбросали мебель… Поскольку я была с вами, это всё свалили на меня, и я думаю, будет честно попросить тебя помочь.

Максим вздохнул. Сначала он хотел попытаться отвертеться, но потом задумался на пару секунд и пришёл к выводу, что всё-таки это будет правильно.

— Так, ладно. Подожди минутку, хорошо?

Парень вышел на улицу, вдохнул поглубже прохладный осенний воздух и снова набрал номер лучшего друга.

— Ну что, как там у тебя успехи? Удалось найти свою мадам? — сходу начал Юра.

— Будешь смеяться, но пока нет. У меня новая проблема образовалась… ты не вспомнишь, кто вчера с нами в бар ходил?

— В бар? Так, погоди секунду… — в трубке какое-то время слышалось только сосредоточенное сопение. Макс представил себе Юру: он так хорошо знал его мимику, что буквально мог видеть морщинки на лбу друга и то, как он покусывает губы. — С нами была твоя эта девчонка, потом две её подружки… Одна типа в отношениях, так что на вечеринке она никого не цепляла, а вторая… С Мишкой Филатовым она была, вот что. А что такое?

— В общем, я пришёл к одной из наших дам, чтобы узнать, чего как, а она отказывается мне помогать, пока я не верну ей кольцо. Она почему-то думает, что его я стащил. Нет, серьёзно, я что, так похож на карманного воришку?

Юра прыснул.

— Не думаю. Вот уж на кого-кого, а на вора или уголовника ты точно не похож. Так, в общем… Погоди немного, ладно? Я попробую позвонить Мишке и выяснить у него, что и как. Потому как я ни у кого ничего не таскал… — повисла многозначительная пауза. — Ну вроде бы. Во всяком случае не помню, а что ты у кого-то что-то стащил даже на пьяную голову — увольте, но я не верю. Девки тоже вряд ли у подруги что-то стали бы тырить, верно?

— Ну да звучит логично, — согласился Максим. — Буду очень благодарен тебе, если сможешь что-нибудь выяснить. А я пока помогу нашей страдалице убраться, а то у неё смена скоро начинается, да и к тому же, свинячили мы все. Нечестно как-то.

Положив трубку, Максим вернулся в зал бара.

— Ну давай, командуй, что делать? — обратился он к Алёне.

Девушка кинула в него тряпкой, которую Максим с ловкостью кошки успел поймать на лету.

— Протирай стены и столы. Как следует.

Максим проворчал что-то себе под нос, но принялся за дело.

— Слушай, а почем ты вообще так уверена, что я стащил твоё кольцо? Зачем она, по-твоему, могло мне понадобиться?

Девушка пожала плечами.

— Я тебя не знаю, так что, как я могу судить? Факт остаётся фактом — моё кольцо исчезло после тусовки.

— А ты смотрела здесь? — поинтересовался Макс. — Может, ты его просто уронила?

Девушка внезапно остановился и слегка нахмурилась.

— Ну, знаешь, это очень маловероятно. С пальца оно упасть не могло… Но вполне возможно, что я его снимала. Посмотреть всё-таки стоит, вероятно.

— Не вероятно, а точно, — заверил Макс. — У меня тоже вчера пропало украшение, веришь? Серебряный кулон в виде кувшина с водой. И я тоже не помню, чтобы его снимал, но я вообще крайне смутно помню события вчерашнего вечера и ночи. Так что оказаться они могут где угодно. Давай посмотрим?

— Уговорил, — Алёна направилась к задней двери и зажгла яркий верхний свет. Максим сощурился: после мягкого разноцветного неона он очень резал глаза.

Ребята обошли весь зал, заглянули под столы, стулья, в уборную, Алёна даже посмотрела в подсобке и на кухне, но ничего дельного так и не нашли. Настроение у Макса снова стало портится: он уже терял надежду вообще найти свой талисман.

В тот момент, когда парень подумал о том, что Юры что-то уж очень долго нет, телефон у него снова зазвонил. Пришлось извиниться и поспешить на выход.

— Ну чего ты так долго? Чтобы поговорить с Мишкой, тебе пришлось гоняться за мамонтом?

— Да иди ты нафиг со своими шуточками, — фыркнул Юрий, которому, впрочем, не удалось сдержать смех. — Просто долгая беседа была. Короче… Ты сейчас тоже ржать будешь. Это он стырил кольцо у нашей девочки из бара. Этому идиоту, — тут он сдавленно хихикнул, — пришло на пьяную голову сделать предложение своей спутнице. Ну и естественно, он стащил первое попавшееся колечко, тем более, что оно вполне себе сойдёт за помолвочное. Предложение так и не состоялось, конечно же, но кольцо осталось у него. Я договорился с ним, чтобы встретился с тобой у Медного Всадника через час, так что дуй туда.

— Да блин, вы издеваетесь? — Макс тихо застонал и запустил пальцы в свою шевелюру. — Интересно, сколько километров я за сегодня прошёл?

— Да ладно тебе, не бухти. Зато нагуляешься, и теперь лучше понимаешь, что вчера произошло, верно?

— Ну да… Хотя ответа на самый важный вопрос я так не нашёл. Но надеюсь, что наконец-то смогу добиться того, к чему изначально шёл, — Максим вздохнул. — О’кей. Спасибо за помощь… я тогда пожалуй, пойду.

Уборки осталось немного: Максим помог Алёне вымыть полы и расставить всю мебель как положено, после чего пообещал вернуться и вышел на улицу.

— Медный Всадник… — бормотал он себе под нос, пиная случайно подвернувшийся камешек. — И чего он им всем так нравится, этот всадник? Приелся уже…

Времени было ещё предостаточно, так что Макс решил прогуляться и размяться. Немного проветриться и освежить мысли казалось очень полезным — действие анальгетика постепенно сходило на нет, да и голова немного шла кругом от обилия имён, лиц и мест. Рябцев попытался выкинуть из головы все мысли и беспокойство и просто насладиться прогулкой.

Дойдя до набережной, он остановился, посмотрел на реку и некоторое время любовался рябью на воде и тем, как в ней играют и переливаются солнечные лучи, рассыпаясь тысячами крошечных радуг.

Потом он обернулся на Медного Всадника и хмыкнул. Царь-новатор так же, как и много лет назад, решительно смотрел куда-то вдаль и указывал туда рукой. Посмотрел на часы: до времени встречи оставалось почти пятнадцать минут. Чтобы не погрузиться снова в беспокойные мысли, Макс развернулся и зашагал вдоль реки, спрягая про себя особенно сложные немецкие глаголы.

Парень огляделся, полюбовался на желтеющие деревья и вздохнул. Осень всё рьянее вступала в свои права. Совсем скоро весь город окрасится в золотые и красные тона… Максим очень любил это время — ему всё казалось, будто это какая-то волшебница проводит рукой по кроне каждого дерева, окрашивая её в яркие тона, и город наряжается, как на какой-то праздник. Ему нравилось вдыхать осенние запахи, нравилось наблюдать как природа вяло и лениво, будто позёвывая, сбрасывает с себя всё лишнее и погружается в сон. Это вызывало в нём глубокое удовлетворение и спокойствие, будто всё вокруг говорило, что можно расслабиться и не стоит никуда спешить. Но за золотой осенью наступит слякоть и холода, и от этой мысли по спине Максим бежали мурашки, и он невольно поёжился.

Скрыть

Парень успел несколько раз пройтись туда-сюда вдоль набережной, когда заметил знакомое лицо, приближающееся к памятнику. Макс невольно хмыкнул — Мишка выглядел чуть ли не более помятым, чем он сам утром, и больше всего был похож на вылезшего из спячки гнома, причём даже не удосужившегося привести себя в порядок.

— Привет, — Максим протянул руку для приветствия, и Миша ответил ему вялой улыбкой. — Ну как, выспался?

— Да ты просто издеваешься, — засмеялся приятель ему в ответ. — Если бы не этот неугомонный Юрка, я бы и весь день проспал. Ну да что уж теперь об этом говорить… Вот, держи, кажется, тебе это нужно было? — он достал из кармана кольцо с камешком и протянул его Рябцеву.

— Спасибо, — улыбнулся тот. — И всё-таки, что взбрело тебе в голову? Как так получилось, что это кольцо оказалось у тебя?

— Ой, лучше и не спрашивай, — Миша засмеялся. — Я, когда выпью, становлюсь очень неадекватным и могу сотворить любую хрень. Вот и вчера — ну, девчонка красивая рядом, алкоголь, гормоны в голову ударили, все дела. Я и подумал, что так здорово было бы на ней жениться, — заметив, что Максим озадаченно вздёрнул бровь, он тут же пояснил: — Не знаю, зачем, не спрашивай даже. Моя пьяная логика не поддаётся никакому объяснению. В общем, я увидел, что Алёна сняла кольцо, а потом она отошла, я и тиснул его по-тихому. Она-то и не вспомнила, где его оставила, тоже ведь под градусом была.

Максим только покачал головой — у него даже не находилось слов, чтобы как-то прокомментировать ситуацию. Взяв с Миши обещание, что тот не будет больше творить таких вещей — хотя верилось в это Максу с трудом, — он попрощался и направился обратно к бару.

Он вошёл в помещение и заморгал, пытаясь привыкнуть к полумраку: бар уже открылся для посетителей, и здесь снова всё светилось неоном. Алёны нигде не было видно, и Макс уже собрался пройтись по залу, как вдруг знакомый голос раздался у него за спиной:

— Ага. Вернулся, значит, наш полуночный воришка.

— И ничего я не воришка, — возразил Макс. — Я принёс твоё кольцо. И стырил его Мишка — ему почему-то взбрело в голову твоей подружке предложение сделать, — с этими словами он протянул девушке украшение.

Алёна подпрыгнула от радости и расплылась в широкой улыбке, после чего порывисто заключила Макса в объятия. Тот пошатнулся, не ожидая такого резкого натиска.

— Спасибо! Спасибо тебе, ты меня практически просто спас! — выхватив кольцо из ладони Макса, она тут же надела его на палец, а потом схватила какую-то бумажку со стойки бара и стала торопливо что-то не ней царапать.

— Да ладно, ничего такого экстраординарного я не сделал.

— Но ты мне помог, а я совершенно несправедливо тебя обвиняла. Прости, — девушка виновата улыбнулась.

— Зачем ты вообще его сняла, кстати? Осталось бы на пальце — не было бы проблем.

— Как тебе объяснить, — девушка замялась, записывая что-то на бумажке. — Оно мне мало немного, и натирает, а я всё никак не соберусь сдать его увеличить, вот и мучаюсь. Периодически снимаю, чтобы дать пальцу отдохнуть. — она протянула Максиму записку с рядом цифр. — Вот, держи. Это номер Саши. Это с ней ты вчера провёл весь вечер, позвони, узнай всё, что тебе нужно.

Максим поблагодарил и ошалело уставился на бумажку в своей ладони. Неужели он наконец добился того, что хотел? Неужели всё приключения и разъезды сегодняшнего дня были ради этих одиннадцати цифр? Он достиг своей цели, и с этим можно было себя поздравить.

Выйдя на улицу, Максим опёрся о стену и какое-то время задумчиво смотрел на цифры на листке. Да, стоило бы порадоваться, что у него получилось добиться того, что он хотел, теперь он может позвонить девушке, которая ему понравилась и договориться с ней о встрече, но… Почему-то ему было очень неуютно и волнительно. Парень закрыл глаза и вдохнул поглубже, задав себе вопрос: что именно его пугает? Почему он смущается ей позвонить? Ведь образ девушки вызывал в груди теплый трепет и нежность, ему хотелось с ней поговорить…

Ответ оказался очень прост: Максима пугала перспектива узнать, что он вчера творил — ведь он очень легко может получить от ворот поворот, да и ему будет очень стыдно и неловко пытаться ухаживать за девушкой, если будет знать, что поступил с ней некрасиво.

Но позвонить надо, так? Смысл мяться и терзаться сомнениями, когда можно взять и узнать?

Максим стиснул зубы и набрал нужный номер на экране телефона. Стал слушать гудки, нервно переступая с ноги на ногу и покусывая губу.

— Алло, здравствуйте, — послышался в трубке приятный женский голос. Звонкий и бодрый. Максим шумно втянул носом воздух: сердце ускорило свой бег и грозилось выскочить из груди, и ему сразу стало понятно, чем его привлекла эта девушка.

— Привет, Саша, — парень принялся щипать себя, чтобы оставаться в трезвом уме. — Это Максим, мы вчера вместе тусовались, помнишь?

— Конечно, как же не помнить, — кажется, девушка искренне развеселилась. В её голосе при всем при этом послышалось тепло, и разговаривала она очень приветливо. — Я очень рада, что ты позвонил, а то уже и надеяться почти перестала…

— Я… Ну, в общем, у меня к тебе дело, — пробормотал смущенный Макс. — Я вчера потерял свой кулон. Серебряный, в виде кувшинчика. Ты не помнишь, снимал ли я его или куда он вообще мог деться?

— Так он у меня. Ты сам мне его отдал, — надо отдать Саше должное, она даже не засмеялась. — Я не очень поняла, зачем, но ты пробубнил что-то про память и чтобы ещё раз встретиться… В общем, приезжай, забирай, если он тебе нужен.

Максим расхохотался, со всей дури хлопнув себя ладонью по лбу.

— Прости, прости меня, пожалуйста, Саш. Только под сильным опьянением я мог до такого додуматься. Подскажи, пожалуйста, куда подъезжать?

Девушка назвала адрес.

— Напиши, как подъедешь, я спущусь, встречу тебя.

Распрощавшись с ней, Максим буквально летел к метро, окрылённый тем, что наконец нашёл пропажу, да и Саша, кажется, настроена к нему благосклонно. Хотелось танцевать, петь и вообще визжать от радости.

В метро парень попытался снова заняться повторением материала к контрольной, но совершенно безуспешно: сосредоточиться не получалось. Мысли то и дело скакали, да и усидеть на месте было крайне трудно.

Саша заметила его не сразу: она жмурилась, наслаждаясь солнцем, и казалось, что её не очень волнует, что происходит вокруг. Но когда Макс поздоровался и тронул ее за плечо, девушка одарила его мягкой улыбкой и первой потянулась обниматься. Рябцев охотно ответил на объятия, при этом крепко зажмурившись. Сердце отбивало бешенную чечетку, и от мысли, что Саша может это понять, щёки Макса вновь залились краской.

— Вот, держи, — девушка протянула ему кулон. — Я, правда, всё ещё в упор не понимаю, зачем ты мне его сунул.

— Честно? Я сам не понимаю, — Максим смущённо улыбнулся. Он не смог справиться с соблазном, и задержал прикосновение рук на несколько лишних секунд, когда забирал у неё свой талисман. — Возможно, хотел показать своё расположение?.. Я не помню ни черта.

Скрыть

— Что, прям совсем ничего? — Александра удивленно приподняла брови.

— Ну да. Только что мы провели вместе много времени, болтали, целовались, и… Было клёво, — Максим почесал в затылке, после чего состроил страдальческую физиономию: — Пожалуйста, скажи, я ничего предосудительного не делал? И было ли что-то… Хм, более интимное, чем поцелуи?

Неожиданно Саша расплылась в широкой, очень тёплой улыбке и легонько прикоснулась пальцами к кисти руки Макса.

— Да нет, ты чего! Наоборот, ты был очень милым. И весёлым. Шутил, озорничал. Поприставал немного, правда, но не особо настырно, и очень быстро отстал с этим, когда я объяснила, что не хочу спать с парнем, пусть и милым, в первый день знакомства, потому что мне хочется нормальных ухаживаний и нормальных плавных отношений.

Максим выдохнул и облегченно засмеялся.

— Ну что ж, тогда это просто отлично, потому что ты как раз по адресу. Я очень боялся, что распустился и всё испортил, — покрутив кулон в руках, он расстегнул цепочку и надел его себе на шею. — Вот так. Теперь я спокоен.

— Почему этот кулон для тебя так важен? — с интересом спросила Саша, чуть склонив голову на бок.

Макс сжал его в ладони.

— Этот кулон — подарок покойной бабушки. Он очень дорог мне как память, и к тому же, я считаю его своим талисманом и искренне верю, что он приносит мне удачу и успех. Он мне спокойствие и уверенность приносит, что ли. Каждый раз перед экзаменом его сжимаю, и чувствую себя сразу сильнее и умнее.

Саша смотрела на парня с неподдельным любопытством.

— Ты же говорил, что не веришь в знаки и всё прочее? Но говоришь, что это твой талисман — как тогда ты можешь верить в это?

— Ты же видишь: талисман пытается вправить мне мозги. Это определенно знак: кому-то надо меньше пить, — произнёс Максим с ухмылкой.

Они посмотрели друг на друга и рассмеялись. Макс протянул руку, и Саша охотно вложила в неё свою ладонь. Остаток дня обещал очень приятную прогулку.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге