Про Алису

Вывёртка

— Папа, я её поймала!

— Кого? — Льюис обернулся.

— Вывёлтку, — Алиса с гордостью продемонстрировала добычу. — Я зэ говолила, сьто это она конфеты съела. А вы не велили.

— Что на этот раз? Надеюсь, не очередной прыгающий камушек? — в голосе Коры слышалось недовольство.

Льюис вздрогнул, вспомнив прошлую находку дочери, от которой легкомысленно отмахнулся. Вылупившийся из личинки зенкер умудрился объесть изоляцию на центральном энерговоде и за два часа разросся до двухметровой зверюги, а потом гонял его по отсекам, пока Кора не пристрелила паразита. Еще неделю карантинная бригада вычищала с корабля споры, а ремонтники восстанавливали повреждённые переборки и проводку.

— Нет. Это шарёк. Он почти безопасен.

— Они разве круглые? — Кора припомнила виденную в справочнике голограмму и с недоверием посмотрела на зверька. С шарьком его роднили сиреневый в черную крапинку мех и шесть лапок, которые сейчас беспомощно болтались в воздухе. — Стоп! Что значит «почти»?

— Они очень быстрые, пролезают в любую щель и без ума от сладкого. Алиса, как ты его поймала?

— Я его поколмила сахалом. И он застлял.

— Все ясно. — Льюис вернул шарька дочери и тяжело вздохнул. — Боюсь, до конца рейса кофе на завтрак будет несладким. Она скормила ему весь наш сахар.

Гарем

Ниххонская Звездная Империя. Орбита Тиёды. Космическая станция Кагаяки. Шестой причальный док. Грузопассажирский корабль повышенной автономности «Бармаглот».

В каюту заглянула Кора:

— Льюис, шаттл до Токио через пятнадцать минут. Мы уже собрались.

— Иду. — Я отключил экран с результатами замеров эфирного фона Тиёды и встал с кресла.

Кора скептически приподняла бровь:

— В таком виде?

Я посмотрел на своё отражение в глянцевом экране анализатора и пожал плечами. Вроде все нормально: китель чистый, волосы коротко пострижены, как и принято у людей, работающих в космосе, а парой седых прядок и отсутствием усов и бороды сейчас никого не удивить. В общем, обычный, ничем не примечательный человек лет тридцати. Разве что уши... Но на Тиёде сейчас Хякки Яко*, и среди толпы местных, наряженных мифическими и не очень существами, я если и буду выделяться, то только излишней скромностью костюма.

Кора закрыла лицо ладонью:

— Алиса, там, где ты выкопала себе этого папу никого посвежее не было?

Выглянувшая из-за её спины Алиса насупилась:

— Папа холосый.

— Ага. Только соображает медленно. Наверное, ещё не до конца оттаял после пяти тысяч лет анабиоза.

Я снова оглядел себя:

— Да что не так?

— Тосьно, У папки глаза светятся. — Алиса подпрыгнула. — Он снова будет собилать галем из косько-девосек.

Я чуть не повторил жест Коры — это ж надо, забыть про самую свою верную примету, и достал из кармана коробочку с контактными линзами.

В прошлый наш визит знакомая Коры, госпожа Фудзивара, для чьего кафе и предназначались четыре тонны бурого риса, узнала от Алисы, что «папка самый настоясий эльф и усы у него самые настоясие». С воплем «моэ!», ниххонка принялась выкручивать мои уши, да так, что серебряные нити в левом едва не лопнули. Повреждённый имплант выдал приказ на мою защиту всем роботам в радиусе километра. К счастью, человеческая техника использует другие протоколы управления, и команду выполнили роботы одной-единственной модели. Вот только это оказалась довольно популярная модель. С очень специфическим понятием «защита».

Через пять минут в кафе Фудзивары ввалились шесть девушек-андроидов с кошачьими ушами и хвостами. Кора, моментально сообразившая что к чему, успела запереть дверь, и остальная сотня осталась снаружи, взяв здание в осаду. Но мне хватило и шестерых. Через пять минут я был отловлен, вымыт, накормлен и, под непрекращающееся хихиканье ниххонки, затискан до посинения.

Лишь полчаса спустя имплант восстановился, и я смог, наконец, отменить приказ, чтоб роботы вернулись к хозяевам.

На следующий день к нам заявились представители Неко Тек и сообщили, что компания не имеет ко мне претензий, и готова уладить любые конфликты с владельцами производимых ей роботов. А еще через день выяснилось, почему компания была так щедра. В Сети появился рекламный ролик с моим участием, благодаря которому я впервые в жизни стал знаменит на всю планету не потому, что являюсь единственным живым дану в исследованной части галактики.

Как потом рассказала Алиса, это госпожа Фудзивара умудрилась отснять несколько коротких видео, одно из которых и послужило основой для рекламы. Впрочем, ушлая ниххонка, этим не ограничилась. Остальные ролики она сбрасывала на коммы всем посетителям её кафе, купившим два фирменных блюда. Наплыв любопытных был такой, что Фудзиваре пришлось нанимать дополнительный персонал, а недельная выручка едва не превысила годовую.

*Хякки Яко (яп. «ночное шествие сотни демонов») — местный костюмированный фестиваль. Длится около недели.

Маскировка

Стоило кораблю выйти из прыжка, как взвыла сирена. Освещение сменилось аварийным, а через минуту прозвучало оповещение о включении режима маскировки. Заперев Алису в спаскапсуле, Льюис натянул скафандр и бросился в рубку.

— Кора?..

— Подожди! — капитан, тоже одетая в скафандр, всмотрелась в сообщение на экране.

Льюис уселся в свое кресло, пробежался по показаниям приборов: вроде все в норме. Краем глаза заметил, как Кора ткнула в иконку ручного ввода и, набрав личный код, запустила расширенное сканирование. Через пять минут она просмотрела отчет и сняла шлем.

— Скажи, Льюис, что ты знаешь о пространственно-временных аномалиях?

— Хм. Считается, что это проколы в пространстве-времени. Естественные обычно нестабильны и схлопываются в течение нескольких минут.

— Точно. — Кора кивнула и расстегнула скафандр. — Мы только что в такую попали.

— И где мы теперь? — Судя по поведению капитана, ситуация была либо штатной, либо суетиться уже не было смысла.

— Не где, а когда. Это Земля, начало двадцать первого века. Повезло, что нас забросило только в прошлое, а не на другой край галактики.

— Что будем делать?

Кора нажала несколько иконок в открывшемся после сканирования меню, и подняла выехавший из-под её кресла небольшой металлический кейс.

— Для таких случаев на каждом корабле есть инструкции.

***

Насколько помнила Кора, в открытом космосе подобные аномалии встречались крайне редко, но у Земли и некоторых других планет возникали регулярно. Шанс попасть в такую был очень мал, но вполне достаточен, чтоб организовать своеобразную службу спасения и снабдить все корабли соответствующими инструкциями.

Кора подключила найденную в кейсе капсулу к бортовому компьютеру. Когда необходимые данные были собраны и записаны, она выбросила капсулу через шлюз и убедилась, что двигатель заработал. Через пару дней капсула сама доберется до одного из кратеров на обратной стороне Луны. В будущем её откопают, и стационарная установка на Марсе пробьет для их корабля туннель в пространстве-времени. Останется только получить координаты точки входа и вернуться в своё время.

Вернувшись в рубку, Кора открыла второе отделение кейса, прочла текст на пластиковом листе и чертыхнулась. Оказывается, ученые считали, что в отличие от специально отправленных зондов и исследователей, экипаж корабля, попавшего в прошлое через аномалию, не может нарушить естественный ход событий. Вторая инструкция предписывала собрать как можно больше данных о происходящих в этом времени исторических событиях. А в качестве меры предосторожности, сбор данных должен проводить один член экипажа, и для связи ему можно использовать только специальный имплантируемый комм.

Отправляться на поверхность пришлось ей — дану, с его ушами и поведением, мог выдать себя почти сразу.

***

«Местный аналог Сети переполнен недостоверными и бесполезными данными, которые никто и не думает удалять».

Сухонькая старушка покосилась на проходящего мимо лохматого паренька, уткнувшегося в смартфон.

«Не менее трети свободного времени большая часть населения проводит в социальных сетях».

Кряхтя, она встала с лавочки и подняла упавшую рядом с урной бутылку из-под колы. Прищурилась, глядя на этикетку.

«И питаются всякой дрянью».

Бутылка полетела в урну.

***

— Ты чего, бабуль? — Костя остановился возле старушки в потрепанном пуховике, растерянно оглядывающейся и хлопающей себя по карманам.

— Да вот, потеряла... как его... айфонь...

Из путаных объяснений он понял, что бабулька приехала к внуку погостить и прогуляться по городу, в котором не была лет тридцать. Вчера внука срочно отозвали из отпуска, и он выдал категорически не желающей сидеть дома бабуле смартфон с геотрекером, чтоб та не потерялась в теперь уже незнакомом городе. Вот этот смартфон бабуля и потеряла.

Костя обошел лавочку, оглядел лежавшие по краям парковой дорожки сугробы и достал свой смартфон:

— Давайте я ему позвоню.

— Совещание у него сегодня какое-то важное. До семи просил не отвлекать. А у тебя, малец, в телефоне есть ентот... трекир?

— Есть.

— Ты вот что... я тебе номер скажу, а ты ему координаты мои пошли. А уж он, как освободится, сразу за мной приедет.

—А-а-эм... Хорошо.

Открыв «Карты», Костя скопировал координаты в сообщение, повернулся к бабульке, с интересом заглядывавшей в экран, чтоб спросить номер и замер с открытым ртом. Воздух над парковой дорожкой словно потемнел, раздалось тихое шипение, и на асфальт шагнула маленькая девочка лет четырех в синем, под цвет глаз, платьице. Старушка тоже развернулась, на мгновение замерла, потом покачала головой:

— Алиса, это тебе папа сделал?

— Маскиловку? Нет, это тетя Фудзивала подалила. — Девочка подмигнула Косте и дернула мохнатым кошачьим ушком. — Ня!

— Ладно, идем скорее, а то простудишься.

Старушка взяла девочку за руку, они сделали шаг и растаяли в воздухе.

***

Обратный переход прошел успешно. Час назад она сдала все отчеты, а Льюис сообщил, что разгрузка завершена, и он идет в тренажерный зал. Кора поднялась с кресла, потянулась и размяла пальцы.

Уже на поверхности выяснилось, что комм не засекается приборами, а функции определения координат в нем нет. Но это было мелочью, по сравнению с маскировкой, которую создал для неё Льюис. Вот за эту «иллюзию, идентичную, вплоть до ощущений», а точнее, за эти самые ощущения она и собиралась сказать ему отдельное спасибо.

Десерт

— Майни, ты увелена, что это сыл? — Алиса с сомнением потыкала кулинарной палочкой в плавающий в мутной воде мягкий комок, больше похожий на герметик для скафандров.

— Тут так написано, — единорожка, сменившая привычный образ на девочку чуть старше самой Алисы, показала на приклеенную к крышке контейнера бумажку с написанными от руки иероглифами.

— Ну ладно.

Алиса попыталась подцепить сыр палочками, чтобы переложить его в чашу миксера, но тот постоянно выскальзывал. Рядом пыхтела Майни, пытавшаяся деревянным пестиком размять печенье с маслом.

— Алиса, — подружка сдалась первой, — может я все же воспользуюсь силовыми полями? Хотя бы чуть-чуть?

— Тетя Фудзивала говолила, что плиготовленное своими луками всегда вкуснее.

— У меня обычно нет рук, — возразила единорожка. — Да и Фудзивара не только руками готовит. Иначе зачем здесь столько кухонной техники?

Сыр снова соскользнул с палочек, и брызги разлетелись во все стороны. Алиса вытерла капли с пушистого кошачьего ушка, вздохнула и согласно кивнула:

— Только если чуть-чуть.

Сыр тут же окутался едва светящейся сферой и завис над контейнером. Алиса воткнула в сферу палочки, немного потрясла, чтобы вода стекла, и подвесила над чашей миксера. Сфера растаяла, и сыр плюхнулся вниз. Алиса добавила к нему сахар, крахмал и сливки. Яйца, как и сыр, Майни подняла и расколола силовым полем. Пока миксер перемешивал продукты, единорожка вытащила из шкафа прямоугольную форму для выпечки и поставила на стол рядом с миской с печеньем. Рог Майни сверкнул, печенье рассыпалось на крошки и смешалось с маслом, превратившись в тесто, тут же перелетевшее в форму. Они разровняли его лопаточками и вылили сверху крем из миски, поставили форму в духовку и принялись за джем. В четыре руки вымыли сливы, высыпали в кастрюльку, и, пока Алиса перемешивала кипящие ягоды и ела снятую с них пенку, Майни вытащила пирог из духовки и поставила остывать.

Когда все остыло, они украсили пирог джемом, убрали в холодильник и облегченно вздохнули. Майни оглядела ее и фыркнула:

— У тебя все щеки в джеме. Идем умываться.

***

Папа взял кусочек пирога, прожевал.

— Ну? Как? — заволновалась Алиса.

— Только попробуй сказать, что невкусно, — пробурчала Майни.

— Вкусно, — кивнул он. — Немного необычно, но вкусно.

— Хм, — Кора жевала с задумчивым видом. — Это не сыр. И не творог.

Тетя Фудзивара взяла кусочек пирога палочками, внимательно рассмотрела, попробовала:

— Майни-тян, а где вы взяли сыр?

— В третьем холодильнике. В контейнере с синей крышкой. На нем было написано: «сыр мягкий, один кин*».

— Там что-нибудь осталось?

— Нет. Мы использовали весь. Вы же говорили, что можно брать любые продукты.

— Понятно, — кивнула тетя и вздохнула.

— Фудзивара? — Кора нахмурилась и отложила вилку.

— Это был шелковый тофу для традиционных десертов. На завтрашний праздник.

— Плостите? — Алиса опустила глаза. — Я не знала.

— Не переживай. Это я забыла вас предупредить.

— А еще купить нигде нельзя? — спросил папа.

— Нет, Льюис-сан. Традиционно, каждое кафе или ресторан должно выставить не меньше кина десертов из шелкового тофу. Так что все разобрали еще неделю назад. Я едва успела купить последний кин. Да и тот не совсем легально, поэтому на крышке и было написано — сыр. Боюсь, на завтра кафе придется закрыть. Хотя... — она взяла еще кусочек пирога с тарелки, снова оглядела и попробовала. — Майни-тян, вы ведь готовили на моей кухне, да? И сколько у вас получилось этого десерта?

— Один килограмм девятьсот четырнадцать грамм. Точнее, восемьсот четырнадцать. Здесь на тарелке сто грамм ровно.

— Алиса-тян, ты не обидишься, если я завтра угощу вашим десертом гостей в кафе?

— Вы думаете им понлавится?

— Посмотрим, — тетя Фудзивара хитро улыбнулась.

***

Пришедшие в кафе посетители обнаружили в меню новый десерт: «Волшебный тофу».

Крохотные порции стоили как хороший обед, а к ценнику прилагался короткий видеоролик, где две маленькие девочки-волшебницы — они* с растущим из лба серебристым рогом и нэкомусумэ* — готовят десерт из тофу, вовсю используя магию. Когда один из посетителей, одетый в костюм офисного клерка, громко высказал недовольство завышенной ценой и нелепой рекламой, хозяйка предложила ему взять порцию навынос. На закономерный вопрос зачем это нужно, она с поклоном извинилась и, попросив его подождать, ушла на кухню. Через несколько минут хозяйка вернулась с теми самыми девочками из видео и, указав им на клерка, попросила упаковать уважаемому гостю десерт. Рог на лбу они сверкнул, и под удивленными взглядами посетителей украшенный сливовым джемом квадратик тофу плавно взлетел с тарелки и опустился в контейнер в руках нэкомусумэ. Девочка закрыла контейнер, перевязала ленточкой и с легким поклоном протянула клерку. Тот, ошарашенный увиденным, уже без всяких вопросов, оплатил и десерт, и работу маленьких волшебниц.

Хозяйка что-то спросила у они, а потом объявила, что волшебницы готовы упаковать десерт навынос любому желающему. А за дополнительную плату можно получить не только копию видео с приготовлением десерта, но и разрешение заснять процесс упаковки своей покупки.

Уже через полчаса десерт в кафе закончился.

Шпионы

Все началось со случайно подслушанного разговора.

Геннадий спускался по лестнице, когда из четырнадцатой квартиры, проданной неделю назад, вышли ее новые хозяева: ладно сложенная молодая женщина и мужчина лет тридцати.

— Чтоб я еще хоть раз доверила управление кораблем твоему искину. — бурчала женщина.

— Кора, — мужчина вздохнул, — Хватит уже. Ты сама разрешила Немайн управление прыжком к Земле. И вышли мы точно в расчетную точку.

— Точно в аномалию. Еще и застряли здесь на полгода.

— Это случайность.

— Угу. Второй раз подряд.

— Бывает. Успокойся, подыши чис... кхм... атмосферным воздухом. Мы пока соберем разведданные. Ты же слышала сколько за них платят? И издержки по контракту закроем и новый навигационный блок купим, раз ты не доверяешь мне и Немайн.

Разговор был мягко говоря необычным. Невольно Геннадий начал приглядываться к соседям. И чем больше приглядывался, тем больше замечал странностей. У Льюиса, назвавшегося ирландцем и говорившего по-русски без всякого акцента, кончики ушей, прикрытые длинными волосами, были вытянутыми, как у эльфа. Из квартиры хозяева выходили редко, а в магазине платили исключительно банковской картой. Последними фактами стали единорог и сахар.

Про сахар ему сказала Кузьминична, мол «москвичи» каждый раз сахар в магазине берут, а потом у них в квартире что-то шумит, как бы не самогонный аппарат. И действительно, каждый раз, когда Геннадий встречал кого-то из новых жильцов в магазине, он видел в их корзине пачку кускового сахара. Хотя на замаскированных жуков, как в «Людях в черном» ни один из инопланетян не походил.

А про единорога рассказал ему Андрюха, любивший хорошо выпить. После встречи с единорогом сосед, гордившийся тем, что еще ни разу не видел ни чертей, ни белочку, бросил пить аж на две недели.

Понятное дело, что идти со своими подозрениями в полицию глупо. И уж тем более глупо соваться с разоблачениями к самим инопланетным разведчикам. А вот сделать так, чтоб к ним сходил Синицын — молодой участковый, сменивший недавно ушедшего на пенсию Петровича, можно. Слово здесь, слово там, и вот уже пожилые соседки сами пишут жалобы, на которые участковый не сможет не реагировать.

***

За две недели до подслушанного разговора

— Льюис! — крик Майни резанул по нервам. — Ракета в правой полусфере!

Импланты реагируют, ускоряя нервную систему, растягивая три секунды до пяти минут внутреннего времени. Бармаглот не истребитель, и даже не мой старый «мотылек». Нормальный маневр уклонения на нем не выполнить, а сбить противокорабельную ракету нечем.

— Бабочкой, по схеме три-один! И «мэй-дэй» на всех частотах!

— Выполняю!

На высокой ноте взвыли компенсаторы, корабль дернуло вверх-вниз.

— Стряхнули?

— Да. Нет. Пошла на разворот! Это ракета класса «Зефир». У нас есть десять секунд.

«Зефир» — это плохо. Ее компьютер теперь просто подорвет боевую ракеты, как только подойдет на достаточное расстояние. Даже если Бармаглот выдержит — облако плазмы сожжет нам все сенсоры и антенны. Тогда вторую ракету или абордажную шлюпку мы просто не увидим.

— Льюис, рядом «тлеющая» пространственно-временная аномалия, — пробился в ускорившееся сознание голос Майни. — Можно попробовать открыть резонансным импульсом прыжкового генератора.

— Давай.

Сенсоры на корме фиксируют подрыв ракеты и догоняющее нас облако плазмы, но мы успеваем. Майни чуть доворачивает корабль вправо и Бармаглот ныряет в бледно-голубое кольцо. Сознание возвращается к нормальной скорости и почти сразу освещение меняется на аварийное, а автоматика оповещает о включении режима маскировки.

— Майни, Коре про ракету пока ничего не говори.

Я встаю с кресла и бегу к каюте — нужно усадить Алису в спаскапсулу и надеть скафандр. Второй раз проваливаемся в прошлое — Кора будет в ярости.

Единорог

По лестнице поднимался неприятно пахнущий дяденька из квартиры этажом выше. Увидев их, он остановился и замер. Пакет из его руки выпал, что-то звякнуло.

— Здластвуйте, — поздоровалась с ним Алиса и осторожно обошла упавший пакет. За полгода папа научил ее выговаривать почти все буквы, только «р» все никак не получалась.

— А-а-га, — протянул тот, глядя мимо Алисы на Майни.

Алиса тоже обернулась на подружку. Единорожка остановилась рядом с дяденькой, ткнула копытом в пакет, вокруг которого растекалась прозрачная лужица:

— По показаниям моих сенсоров — это жидкость с высоким содержанием этанола и опасной примесью метанола. Если вы собирались употребить ее в пищу, то вам очень повезло, что сосуд разбился. С вероятностью в шестьдесят процентов вы бы получили тяжелое отравление.

Дяденька кивнул. Майни осторожно перешагнула пакет и подошла к Алисе. Обернулась:

— Осколки острые, позвольте я вам помогу.

Кончик ее рога сверкнул, лужица стремительно высохла, а пакет со всем содержимым превратился в небольшой кубик, взлетевший в воздух.

— Алиса, ты знаешь где здесь общественный утилизатор?

— Ага. На улице есть приемный бак.

Квартира №14

Никита поднялся на второй этаж к квартире «москвичей». Хотя какие они «москвичи»? Хозяин квартиры ирландец, жена — русская, а приехали они вообще из Норвегии.

Он позвонил, подождал с минуту и позвонил еще раз. Дверь открыла голубоглазая девочка лет четырех-пяти, которую в прошлый свой визит он не видел.

— Вы кто?

Никита присел перед ней на корточки.

— Я полицейский. А кто-нибудь из твоих родителей дома есть?

— Есть. Папа и мама. Вам кого?

— Алиса, кто там? — в коридор вышел хозяин квартиры — худощавый мужчина лет тридцати. — Добрый день.

— Добрый. — Никита поднялся. — Участковый уполномоченный лейтенант полиции Синицын.

— Никита Семенович, да? Вы у нас были месяц назад, когда мы сюда переехали. Что-то случилось?

— Возможно. Соседи на вас жалуются.

— Дайте угадаю, — из-за плеча мужчины выглянула его жена — высокая подтянутая девушка лет двадцати-двадцати пяти. — Мы постоянно покупаем сахар, на лестничной клетке видели единорога, а у моего мужа светятся глаза?

— Да, — Никита удивленно кивнул — Кора Владиславовна перечислила почти все жалобы соседей. Ну не считать же жалобами то, что «москвич» не покупает в местном супермаркете спиртного, даже пиво. Да и странный шум легко объяснить — люди въехали месяц назад, и наверняка все еще делают ремонт.

— Единорог на лестнице? — Льюис посмотрел на девочку. — Алиса, я же просил.

— Майни было скучно.

— Льюис, — вмешалась Кора Владиславовна, — мне кажется, проще будет все объяснить Никите Сергеевичу.

— Да, конечно. Проходите, — мужчина посторонился, впуская Никиту.

Через пару минут они сидели в небольшой светлой кухне. «Неплохо», — подумал Никита, обводя взглядом обстановку: светло-зеленый кухонный гарнитур, белые обои с зеленым, в тон мебели, рисунком, индукционная плита, необычная микроволновка, высокий хромированный холодильник, на подоконнике пять горшков с какими-то цветами.

— Мой муж занимается тестированием новейших гаджетов, — Кора поставила перед ним чашку с чаем. — Глаза у него светятся из-за линз.

— Линз?

— Опытная разработка. Вы слышали про м-м-м... — Льюис пощелкал пальцами. — Гугл Гласс?

— Доводилось, — кивнул Никита.

— Это нечто похожее, только не очки, а линзы. Питаются от тепла человеческого тела. Но в этой модели подсветка слишком яркая. — Льюис прикрыл руками лицо от света, и стало видно, что его глаза действительно едва заметно светятся.

— Я, когда в первый раз его таким увидела, чуть за скор... сковородку не схватилась, — хмыкнула Кора.

— И что они могут? — Про такие линзы Никита читал только в фантастике.

— Сами по себе почти ничего. Энергии от термоэлементов хватает только на вывод изображения и передачу данных. По сути они работают как обычные мониторы, только беспроводные. Все остальное делает компьютер.

— А это — Майни! — раздался от входа в кухню детский голос.

Никита обернулся и замер — рядом с девочкой вышагивал белоснежный единорог с серебристой гривой. Лошадка была невысокой — чуть выше метра в холке, но от этого не делалась менее удивительной.

— А вот и единорог. Разработка ирландской компании «Дананн». За основу взят микрокомпьютер с самообучающейся нейросетью и компактный голопроектор.

— Какой проектор? — Никита обернулся к Льюису.

— Это голограмма.

Никита заметил на руке Алисы широкий серебристый браслет с полоской индикаторов, переливающихся всеми цветами радуги, и всмотрелся в единорога. Двигался тот совершенно бесшумно, а по шерсти периодически пробегала мелкая рябь, словно помехи на экране.

— Никогда не слышал про подобное. — Он привстал, восхищенно разглядывая трехмерное изображение. — Как настоящий... В смысле, как живой.

— Увы, на данный момент это всего лишь картинка. — Льюис протянул руку, и его пальцы легко прошли сквозь бок лошадки. — Годится для трехмерного моделирования. И как игрушка. Но нейросеть постепенно обучается, и со временем он будет не только двигаться, но и реагировать на действия людей.

От окна послышался шорох. Кора обернулась:

— Алиса, твой проглот проснулся.

Между листьями показалась остренькая мордочка небольшого зверька чем-то неуловимо напоминавшая кошку и хорька одновременно. Только мех был сиреневым в черную крапинку.

— Майни, идем колмить Шалька. — Девочка подбежала к шкафчику и вытащила из ящика горсть кубиков сахара.

Зверек оживился и заинтересованно принюхался.

— Какой необычный зверь.

— Синяя генета. Водится в Южной Африке, питается насекомыми, медом и сладкими фруктами. — Кора встала из-за стола и закрыла ящик. — И сахаром.

— А ему не вредно? — спросил Никита, глядя как девочка скармливает зверьку уже пятый кубик.

— Нет. Наоборот, он очень подвижный, и большое количество легких углеводов ему просто необходимо, — ответил Льюис.

Словно в подтверждение его слов, зверек сиреневой молнией скользнул по руке девочки и устроился на ее шее, словно меховой воротник.

«Вот так, приедут в нашу глушь люди с современной техникой — и сразу инопланетные шпионы, — думал Никита, выходя из четырнадцатой квартиры. — Подумаешь, уши вытянутые из-за имплантов. У Семакиной из второго подъезда вообще в ушах тоннели. А тут хоть польза есть — телевизор и микроволновку без всякого пульта можно включать».

Уже выйдя из подъезда он на секунду замер, но потом решил, что шесть лап у Шарька ему просто показались. Тут навстречу ему прошаркал Андрюха из двадцатой квартиры. От мужчины явственно тянуло спиртным. «Интересно, Льюис разрешит Алисе устроить еще один сеанс единороготерапии?»

Охота

Вот уже третью ночь подряд Кора не высыпалась. С момента их повторного попадания в прошлое такие моменты бывали уже дважды. В первый раз она не спала двое суток из-за ответного сообщения о невозможности открытия туннеля в ближайшие полгода и инструкций, предписывающих разместить Бармаглот на обратной стороне Луны, а его экипаж на Земле. К счастью, при покупке катера она не пожалела денег на маскировочную систему и запасной компактный реактор, который хоть и шумел при охлаждении, зато выдавал достаточно энергии, чтоб запитать собранные Льюисом проекторы, создававшие в квартире большую часть обстановки. Кора до сих пор удивлялась этой технологии, позволявшей придать обычной голограмме плотность материального предмета.

Во второй раз бессонная ночь случилась, когда искин Льюиса сообщила о ведущейся за ними слежке. К счастью, местный представитель охраны правопорядка оказался вполне удовлетворен полученными объяснениями, а вид дану просившего прощения у обидевшейся на «самообучающуюся нейросеть» Немайн изрядно поднял настроение.

Но в этот раз все было по-другому. Началось все с непонятных шорохов. Кора спокойно переносила и шум космопортов, и монотонный гул корабельных систем, но любой необычный звук будил не хуже воя аварийного сигнала. Сперва она решила, что это барахлит система охлаждения реактора. Но ни автоматическая, ни ручная проверки, ни даже сенсоры Немайн не выявили никаких неполадок.

Вчера к шорохам добавились непонятные тени, мелькавшие на периферии зрения, и пропадавшие, стоило лишь чуть повернуть голову. Сперва Кора решила, что это шарек, но зверек, впавший на прошлой неделе в легкую апатию, мирно спал на кровати Алисы. А сегодня, стоило ей проснуться от непонятного шороха и выйти в кухню, как она явственно услышала тихое позвякивание. Не выдержав, Кора позвала:

— Немайн!

Перед ней соткалась проекция белоснежной единорожки:

— Чего тебе, смертная?

— Просканируй кухню. Я точно слышала посторонние звуки.

— Спать нужно больше, чтоб не мерещилось всякое, — Немайн зевнула и начала растворяться в воздухе.

— Батарейку выну, — пригрозила Кора.

— Ладно, ладно, — единорожка вновь стала непрозрачной и отступила на шаг, — чего сразу батарейку-то? Сейчас просканирую.

Кончик ее рога засветился.

— Чего не спите? — В кухню вошел зевающий Льюис.

— Ловим источник непонятного шума, — ответила ему Немайн.

За спиной Коры что-то звякнуло. Льюис прищурился, потом быстро шагнул к ней, прижал к разделочному столу и обнял.

— Поймал.

Кора на мгновение опешила от такой наглости, но не успела она съездить дану в челюсть, как тот повернул голову к искину:

— Немайн, накрой его куполом.

Сообразив, что Льюис вовсе не собирался позволить себе непонятно что, Кора осторожно присела, выбираясь из объятий и повернулась: дану крепко прижимал крышку керамической сахарницы. Над столом проявился небольшой, едва светящийся купол.

— Убирай руки, — скомандовала искин.

Льюис отпустил сахарницу, купол сверкнул ярче и превратился в сферу.

— Что там? — не выдержала Кора.

Словно в ответ на ее вопрос крышка сахарницы приподнялась, и оттуда показалась остренькая мордочка. Крохотный зверек потянул носом, потом выскользнул из сахарницы, молнией пробежался по всей сфере и, видимо, убедившись, что сбежать не получится, уселся на четыре задние лапки и принялся умываться.

— Это же...

— Мда, — Льюис и почесал в затылке. — А я все понять не мог, чего он такой сонный. Совсем забыл, что при избытке чистого сахара в рационе шарьки начинают размножаться.

— Он же у нас всего один.

— А больше и не нужно. Они же почкуются.

— Хочешь сказать, что у меня скоро весь корабль будет заполнен шарьками?

— Не будет. — Льюис поднял со стола сферу. — Они дают потомство не чаще раза в два года. Нам повезло: детенышей поймать очень трудно, а штраф за сбежавшего на планете с докосмической цивилизацией немалый. Кстати, этот еще и очень редкого окраса — розовый. Цена на таких начинается с десяти тысяч. Вот только... — он замолчал и стал оглядываться.

— Только, что? — насторожилась Кора.

— Обычно рождается два детеныша.

Из-за приоткрытой дверцы шкафчика выпала банка с мукой.

Пусть тебе приснятся лайрелоссэ

— Расчет готов, — голос Немайн был недовольным. — Выйдем примерно в середине системы.

— Что-то не так?

— Два левых эмиттера теряют мощность. Еще один-два прыжка, и мы останемся без щитов в левой полусфере. А запасных кристаллов больше нет.

— Значит, придется делать остановку, чтоб синтезировать новые.

— Полгода. Это если сырье найдем.

— Я предлагал задержаться в предыдущей системе.

— На голом шарике без атмосферы?

— Зато там было все необходимое.

Немайн не ответила. Прозвучала стартовая мелодия, звезды мигнули и исчезли вместе со всем материальным миром, чтоб спустя долгое мгновение появиться вновь, но уже сложившись в совсем другой узор. И тут же корабль вздрогнул.

— Щит слева пробит!

Над пультом появилась иллюзия, показывающая состояние корабля: левый парус зиял огромной пробоиной. Еще удар, и его бросило лицом на консоль.

***

Не было никаких прощальных слов и церемоний. Лишь младшая сестра, будущий капитан «Серебряной надежды», только отметившая свою двадцатую осень, всхлипнула, но тут же гордо вздернула носик. Он кивнул ей и родителям и вышел из дома. Прошел по тропинке, усыпанной опавшими лепестками лайрелоссэ, и сел в поджидавший его шаттл.

Полторы тысячи молодых дану, каждый из которых знал, что, скорее всего, никогда не увидит родных. Полторы тысячи крохотных, по сравнению со строящимися ковчегами, корабликов — вершина их технологий и надежда всего народа на новый дом. Один за другим они поднимались с космодрома на орбиту, разворачивали эфирные паруса, становясь похожими на ночных мотыльков, и исчезали.

Потом были семь лет полета. Пятьдесят звездных систем, три эфирных маяка на пригодных для жизни планетах и еще пять на тех, что годились как временное пристанище. Две с половиной тысячи дней, проведенные в исследованиях, болтовне с Немайн и тренировках. И тающая с каждым часом надежда, что эфир донесет хоть один знакомый сигнал...

***

— ...очнись! Да очнись же!

— А? — он поднял голову.

Левый глаз не открывался, в затылке пульсировала боль, а тело сдавливали ремни — Немайн каким-то чудом умудрилась пристегнуть его к креслу.

— Помогай! Иначе нас раздавит!

Он постарался отстраниться от накатывающей тошноты и потянулся к системам «мотылька», тут же отозвавшихся тревожными нотами повреждений. Немайн вертела мчащийся среди сотен камней корабль, стараясь подставить под удары правый борт, силовой щит на котором еще держался.

Команда имплантам, и время замедлилось:

— Я прикрываю, а ты просканируй пространство.

— Работаю.

Немайн переключилась на управление десятком разлетевшихся в стороны разведывательных зондов.

Под ускорением он продержался разрешенные пять минут, потом все три, не рекомендованные без крайней необходимости, и еще четыре, пока они выводили корабль за пределы астероидного кольца.

***

— Не... кха...

В горле было сухо, глаза не открывались.

— Очнулся? — голос Немайн прозвучал в голове. — Не двигайся.

— Я ничего не вижу. И, кажется, оглох.

— У тебя лоб разбит и импланты перегрелись. А глаза и уши кровью залепило. Сейчас немного освобожусь и попробую прочистить.

— Хорошо, — он расслабился. — Что с кораблем?

— Паруса мы потеряли, щиты тоже. В корпусе восемнадцать пробоин, контейнеры с оборудованием повреждены, но вроде бы не все. Из двигателей осталось только четыре маневровых. Но знаешь, что самое обидное? В этой системе есть пригодная для жизни планета, а мы падаем на какую-то каменюку на орбите газового гиганта.

— Что? — он дернулся и едва не задохнулся от боли, резанувшей, казалось, по всему телу.

— Сказала же, не двигайся! Мы медленно падаем. Это небольшая каменюка, я посажу нас даже на трех маневровых.

***

Три месяца назад они упали на этот спутник. Месяц назад они смирились с тем, что починить корабль не получится и стали готовить убежище. А сегодня активировали капсулу гибернации и аварийный маяк.

Немайн создала проекцию и осторожно коснулась стенки капсулы. Она так и не сказала ему, что накопители повреждены и коэффициент замедления в капсуле будет в три раза меньше. Не сказала и о том, что не сможет его разбудить — эмиттеры ее проектора треснули и через месяц окончательно откажут, лишив возможности управлять приборами и механизмами.

Она вышла сквозь дверь убежища наружу, села на утоптанную пыль и посмотрела на плывущую среди звезд гигантскую планету:

— Спокойной ночи, Льюис. Пусть тебе приснятся цветущие лайрелоссэ.

Спящая красавица

Алиса прислушалась: кажется, все спят. Выскользнув из кровати, она прокралась к выходу из каюты и приложила к замку ключ-карту, которую нашла в столовой во время ужина. Замок тихо щелкнул, и дверь открылась. Выходить по ночам из каюты им не разрешали, но воспитательница сказала, что уже завтра они вернутся на Тефию, а Алиса очень хотела дослушать сказку про спящую принцессу.

Прикрыв за собой дверь, она подошла к терминалу и нажала на зеленую кнопку, про которую им рассказывали еще в начале путешествия:

— Я хосю в комнату сказок.

— Маршрут к детской комнате номер три построен. Следуйте, пожалуйста, за стрелкой, — ответил ей женский голос, и на полу вспыхнула яркая зеленая стрелка.

Поправив рюкзачок, Алиса вприпрыжку поскакала по коридору, стараясь обогнать вспыхивающие перед ней указатели.

***

«Пятисекундная готовность. Выход из прыжка через пять... четыре... три... две... одну... Корабль в нормальном пространстве. Определяю координаты... Орбита Меера... Капитан! Мы в астероидном!..»

Крик старшего навигатора утонул в вое сирены, а затем глыба льда размером с посадочный шаттл пробила силовой экран лайнера и врезалась в обзорный иллюминатор рубки.

Автоматика перехватила управление. Тонко загудели резервные накопители, выдавая хранившуюся в них энергию, пахнула жаром изоляция центральных энерговодов. Турели противометеороидных пушек ожили, и в ледяные и каменные глыбы ударили сгустки плазмы, но тех было слишком много. Через пять минут резервные накопители опустели и очередная глыба, на этот раз каменная, пробила силовой экран и ударила в корму...

Через полчаса на месте трагедии осталось пять десятков спасательных капсул и обломки взорвавшегося двигательного отсека.

***

Стоило ей прийти в комнату, как завыла сирена. Алиса хотела вернуться в каюту, но дверь отказалась ее выпускать. Потом свет погас, и пол под ногами затрясся. Не удержавшись на ногах, Алиса упала, больно ударившись коленкой. Но не успела она испугаться или заплакать, как стала очень легкой и взлетела. А потом что-то стукнуло ее по голове. Очнулась она на полу у диванчика. Потрогала большую шишку на лбу, понажимала кнопки на терминале, но открывать двери или звать взрослых тот отказался. Алиса сперва расплакалась, потом успокоилась и вспомнила, что им рассказывала воспитательница про аварии на космических кораблях. Она немножко погордилась, что взяла с собой запас еды — целую пачку ванильного печенья, и села ждать спасателей. Так никого и не дождавшись, она дослушала сказку, поспала, сбегала в уборную и убедилась, что авария сильная — даже краны и унитазы не работали. Посмотрела на время — прошел уже почти целый день, но спасатели все никак не приходили. Тогда она немного поиграла в игрушки и снова легла на диванчик, постаравшись уснуть, как советовала воспитательница «для эко-но-мии кислолода».

«Как только губы его прикоснулись к ней, принцесса Шиповник открыла глаза и ласково поглядела на него...»

Алиса тяжело вздохнула и махнула рукой. Сойка-сказочница замолчала. Из всех зверей в комнате сказок работала только она. Коты, белки и совы даже не двигались, лишь молча таращились огромными глазами. Сойка тоже работала неправильно — помнила только сказку про спящую принцессу, да и ту с середины.

Живот заурчал. Алиса полезла в рюкзачок и вытащила последнюю печенюшку, сходила к автомату с питьевой водой и, вернувшись с полупустым стаканчиком, села обратно на диванчик. Спасателей все еще не было.

От еды ее отвлек маленький светлячок, проскользнувший сквозь дверь.

— Ты кто?

Светлячок молча облетел вокруг нее и исчез за дверью.

— Стой! Не уходи!

Алиса спрыгнула с диванчика и побежала к двери. Нажала кнопку с замком на терминале, потом приложила к нему ключ-карту, но дверь, как и в прошлый раз, не открылась.

***

Вибрация почвы под убежищем вывела Немайн из дремы. Решив на всякий случай убедиться, что это не очередной метеорит, которые с завидной регулярностью падали на эту каменюку, Немайн выскользнула наружу. С минуту полюбовавшись здоровенным облаком пыли, она уже собралась было вернуться обратно, когда ее сенсоры уловили странное излучение, словно от работающих электронных приборов. Не веря собственным ощущениям, она рванулась вперед и через пять километров наткнулась на огромный корабль неизвестной конструкции. Точнее то, что от него осталось. Кажется, хозяевам корабля тоже не повезло влететь в астероидный пояс, как когда-то им с Льюисом. Пролетев по кораблю, она убедилась, что ремонту тот не подлежит, но часть систем жизнеобеспечения еще работала, а самое главное — в одном из центральных отсеков находился живой разумный: маленькая девочка, внешне почти неотличимая от дану, даже излучение ее мозга складывалось пусть и в размытые, но почти понятные образы. Пошныряв по кораблю, Немайн убедилась, что других выживших нет. Ребенок был совсем один, но самое страшное — еще два дня и держащаяся на остатках энергии система жизнеобеспечения откажет.

***

Стоило Алисе опустить руку, как огонек снова показался перед ней. Подлетел к терминалу и три раза ткнулся в одну из кнопок. Алиса протянула руку и нажала на кнопку. Потом на следующую. Еще три кнопки, и дверь перед ней открылась.

— Ула-а-а!

Она уже собиралась помчаться к себе в каюту, но огонек завис перед ней и покачался вправо-влево.

— Нельзя?

Огонек двинулся в другую сторону и остановился у двери с нарисованным на ней человечком. Ткнулся в замок. Алиса приложила к замку ключ-карту, и дверь открылась. За дверью оказалась комнатка с полками.

— Скафандлы? А засем?

Огонек подлетел к самому маленькому скафандру и замер перед ним.

— Ты хосес, сьтобы я его надела?

***

Не имея возможности ни помочь, ни предупредить об опасности Немайн потратила полдня разбираясь с незнакомыми механизмами и исследуя корабль. К счастью, его создатели пусть и использовали другие технологии, но их логика не сильно отличалась от данийской, а в небольшом помещении недалеко от отсека, где была заперта девочка, нашлись легкие скафандры разных размеров. И все же, вывести ребенка из разбитого корабля и довести до убежища оказалось не самой простой задачей. Через два с половиной часа девочка приложила ладошку, обтянутую перчаткой скафандра, к сенсорной панели. Автоматика не подвела — двери открылись, пусть и не с первого раза. Немайн показала девочке куда нужно нажать, чтобы заполнить убежище воздухом и как провести анализ газовой смеси. Убедившись, что воздух пригоден для дыхания, она повела девочку к капсуле с Льюисом.

***

Огонек привел ее к скале, в которой были двери с нарисованными на них деревьями и кустами. Алиса привстала на цыпочки и нажала на плитку, перед которой замер огонек. Двери медленно разошлись в стороны, и Алиса вошла в шлюз, за которым была пещера. Вспыхнул тусклый свет, и Алиса огляделась. Пещера была почти как комната сказок, только круглой. Левая половина была заставлена разными ящиками. С правой стороны стоял стол, скамейка и большой ящик. Огонек метнулся влево и застыл над небольшой коробкой. Алиса подошла ближе. Крышка коробки была похожа на терминал, только экрана на нем не было и вместо кнопок были незнакомые значки. Огонек подлетел к одному из значков и несколько раз качнулся вверх-вниз. Алиса послушно нажала на значок. Из-за ящиков послышался шум, а огонек завис над другим значком, на который снова пришлось нажимать. Еще через минуту огонек запрыгал над ее ладонью, потом стукнулся в стекло шлема.

— Сьто?

Огонек снова показал на ее руку, потом опять на шлем.

— Мозно снять? Ты увелен?

Она нажала на защелки и отстегнула шлем. Воздух в пещере был холодным и почему-то пах цветами. Огонек полетел влево и завис у большого металлического ящика. Алиса осторожно подошла ближе. Огонек качнулся вправо и осветил несколько незнакомых значков. Алиса послушно дотронулась до них. Ничего не произошло. Огонек замер, потом подлетел к ней и попрыгал по перчатке. Алиса снова дотронулась до значков. Огонек покачался из стороны в сторону и снова приземлился на ее ладонь.

— А. Без пелсятки, — догадалась она.

Стянув перчатку, Алиса приложила палец к значкам. Ящик загудел, и его крышка медленно отъехала в сторону. Алиса заглянула внутрь.

***

Девочка откусила размоченную в соке галету, прожевала и снова что-то с подозрением спросила.

— Немайн, — Льюис потер все еще слипавшиеся глаза, — ты понимаешь, что она говорит?

— Приблизительно. Ее мозг хоть и почти не отличается от мозга дану, но учитывая, что она еще маленькая и имплантов у нее нет, удивительно, что я понимаю хоть что-то. У тебя глаза светятся, и она спрашивает, не робот ли ты?

— Нет, — сказал Льюис вслух, перебрал в уме переданные Немайн через имплант расшифрованные слова неизвестного языка, показал на себя, потом на капсулу. — Спать. Долго. Очень. Ты будить.

— Так ты...

Девочка затараторила, но разобрать в потоке слов хоть что-то знакомое он не смог и лишь кивнул на последний вопрос, заданный, как ему показалось, с какой-то безумной надеждой в глазах. Девочка спрыгнула со скамейки, забралась к нему на колени и крепко обняла. В голове раздался сперва тихий, а потом громкий смех. Проекция Немайн, которая сейчас выглядела как крохотная искорка, каталась по столу из стороны в сторону.

— Немайн?

— Я поняла. Не все, но большую часть. Она сравнила твою историю с историей про девушку, то ли впавшую в кому, то ли погруженную в гибернацию, я не совсем разобрала. Ее разбудил юноша, и девушка стала его женой. По крайней мере, образы больше всего похожи именно на брачную церемонию.

— Погоди, ты хочешь сказать, что я согласился?..

— Нет. Ты всего лишь стал ее отцом.

Льюис облегченно выдохнул и осторожно обнял девочку.

— Что будешь делать, папа? — ехидно поинтересовалась Немайн, взлетая над столом.

Он огляделся:

— Не думаю, что пещера на спутнике газового гиганта — подходяще место для ребенка. Ты говорила, часть оборудования на ее корабле уцелела. Попробую собрать передатчик и позвать на помощь.

Мотылек

«Бармаглот» вышел из прыжка. Кора оглядела приборы и тяжело вздохнула: до станции на орбите Кеплера 22b еще сутки. На самом деле, результат неплохой, особенно если учесть дальность прыжка. Но Немайн смогла бы подвести корабль намного ближе, а к хорошему привыкаешь быстро.

Кора грустно улыбнулась и коснулась браслета на левом запястье. Десять лет мечтать о собственном корабле, на котором можно будет летать в одиночку, добиться, наконец, желаемого, и самой впустить на борт шумную и беспокойную компанию из двух шарьков, вздорного искина, непоседливой Алисы и ее отца-инопланетянина. Льюис... Она до сих пор не могла понять, почему, попав в его случайные объятия во время очередной погони за сбежавшим шарьком, не отстранилась, а, наоборот, прижалась сильнее. Было ли то, что случилось после, ее собственным желанием, или все же «коварной эльфийской магией», как в шутку утверждала Фудзивара... А через месяц Немайн нашла в информационной сети сообщение об обнаруженном в отдаленной системе огромном корабле дану и готовящейся исследовательской экспедиции. На запрос Льюиса пришел ответ, что его с радостью включат в состав экспедиции, но свободное место на новом корабле сверхдальнего радиуса действия всего одно, и взять с собой он может разве что дочь. Понимая, насколько это для него важно, Кора сама уговорила его лететь, пообещав не снимать тонкий, украшенный тремя цветными кристаллами серебристый браслет и не брать сомнительные заказы. Четыре месяца она честно выполняла обещание. Но этот заказ был слишком прибыльным — восемнадцать дней полета окупят обслуживание корабля на полтора года вперед. Она дважды изучила условия, трижды проверила все доступные сведения о заказчике и в конце концов согласилась.

Кора задала курс для автопилота, отстегнула ремни, но подняться из кресла не успела — коротко взвыла сирена, а на экране появились красные отметки: корвет с незнакомой сигнатурой слева и идущая на перехват противокорабельная ракета справа.

— Лью!..

Ах да. Его же нет.

Пальцы скользят по клавишам, запуская написанную Немайн программу. Маневровые двигатели плюются плазмой, подбрасывая корабль, словно колесный автомобиль на кочке. Не успевшая среагировать на такой маневр ракета пролетает под «Бармаглотом» и ловит десяток зарядов в двигатель из плазменной пушки, установленной Льюисом перед расставанием. Между «Бармаглотом» и корветом вспухает облако плазмы. Сенсоры слепнут. Всего на секунду, но этого мгновения пирату хватает, чтоб перегрузить системы «Бармаглота» импульсом из электромагнитного излучателя. Сквозь боковой иллюминатор рубки видно, как от корвета отделяются две блестящие сферы и не спеша плывут в ее сторону.

А потом космос вспыхнул оттенками голубого и фиолетового. И совсем рядом, заслоняя ее от нападающего, возник еще один корабль. Небольшой, даже меньше «Бармаглота», похожий на светящуюся бабочку. «Бабочка» сложила крылья, сорвавшаяся с ее носовой части россыпь блестящих искорок порвала на куски капсулы с абордажными дронами и врезалась в борт пиратского корабля, снося турели. Тот попытался огрызнуться, но заряды не смогли пробить едва видимое защитное поле «бабочки». Еще один рой искорок оставил корвет без двигателей и последней уцелевшей пушки.

Вновь коротко взвыла сирена, вернулась сила тяжести и вспыхнул основной экран над пультом — автоматика наконец-то справилась с перегрузкой.

— Кора, ты в порядке? — раздался в динамиках знакомый голос.

— Да что твоей смертной сделается? — пробурчала материализовавшаяся в центре рубки Немайн.

— Батарейку выну, — привычно пригрозила Кора и улыбнулась.

Сувениры

Посетительница — девочка лет десяти в платьице из шаньсийского шелка, стоящего как новенький многосредовой катер — огляделась и картинно наморщила носик:

— Это все, что у вас есть?

— Госпожа?..

— Уинифрид.

— Госпожа Уинифрид, что именно вас интересует?

— Виззл, вашу... лавку рекомендовали как место, где можно купить редкие вещи. Но эти, — она небрежно махнула рукой в сторону полок, — безделушки на антиквариат не похожи.

— Госпожа Уинифрид, все мои товары — это редчайшие артефакты.

— Хотите сказать, что вот это, — девочка ткнула пальцем в керамическую статуэтку, — редкий древний артефакт?

— Естественно Это древнешумерская богиня плодородия. Ей более четырех тысяч лет.

— Серьезно? А по-моему, это свинья.

— Госпожа, в древнем Шумере...

Девочка щелкнула пальцами:

— Кенга.

Сопровождавшая покупательницу девушка в строгом костюме шагнула вперед и сняла статуэтку с полки. Виззл открыл было рот, но, взглянув в холодные бледно-голубые глаза, осекся. Вспышка, на мгновение осветившая основание статуэтки подтвердила его опасения — девушка, выглядевшая слишком идеальной для обычного человека, оказалась киборгом неизвестной модели.

— Это емкость для хранения и накопления монет. Раньше такие называли копилками. Изготовлена на Земле в начале двадцать первого века, вероятнее всего, в Китае, и не имеет никакого отношения к древнему Шумеру. Как и исторической ценности. Конкретно этот экземпляр, скорее всего, краденый. Описание копилки и номер микрометки совпадают с тем, что указано в заявлении о пропаже.

Виззл похолодел:

— Госпожа, это какое-то недоразумение. На ней не может быть никаких... — попытался возразить он.

— Метку пытались затереть, но не особо старательно, — бесстрастно продолжила киборг. — Статуэтка хранилась в частной коллекции, которую перевозили на почтовом транспортнике D-8567834. Корабль пропал в районе Кепплера 22b пять лет назад. Считалось, что он погиб при столкновении с астероидом. Но раз эта вещь здесь, то, вероятнее всего, транспортник был взят на абордаж пиратами.

— Вот оно что... — девочка с интересом посмотрела на копилку. — Значит, она краденая...

— Как минимум еще на трех выставленных здесь предметах есть следы затертых меток. Я бы порекомендовала покинуть данное заведение и вызвать местную полицию.

— Вот как, — повторила девочка, не отрывая взгляда от статуэтки. — Краденая вещь из частной коллекции... Ни у кого из моих одноклассников такой нет! Сколько вы хотите за эту копилку, Виззл? Хотя нет... — она на мгновение задумалась. — Если я вам за нее заплачу, она перестанет быть краденой. Предлагаю обмен: вы мне эту копилку, а я никому не рассказываю о том, где вы берете товары? Кенга, это же сойдет за шантаж?

— Да, госпожа.

— Ну так что?

— Э-э-э... — Сбитый с толку Виззл кивнул. — Хорошо, госпожа.

— Великолепно! — девочка выхватила копилку из рук киборга и чуть не вприпрыжку выскочила на улицу.

Виззл утер вспотевший лоб и, благодаря про себя всех известных ему богов Хаоса за все причуды, ниспосланные ими в головы маленьких богатых девочек, подошел к двери. Перевернул старинную деревянную табличку надписью «закрыто» наружу и запер замок.

«Не особо старательно затерли, значит...» Он нажал кнопку на комме.

— Виз, чо надо в такую рань? — раздалось из комма через три долгих минуты.

— Что за подстава, Хефф?!

***

Льюис выглянул из каюты:

— Уже нагулялись?

— Папа, смотри что мы нашли! — Алиса протянула ему статуэтку. — Пятачок. Помнишь, мне его дядя Никита подарил на день рождения. На Земле.

— Ты уверена? Почтовик же вроде разбился.

— На нем мои метки, — кончик рога Немайн сверкнул и на фигурке засветились крохотные точки. — Кстати, там не только эта копилка была.

Льюис обернулся:

— Кора, девочки говорят, что наши сувениры с Земли уцелели. Не хочешь прогуляться в город?