Наваждение

Глава 1

Ночевать у Кости Семёнову нравилось. Что-то манящее было в этой зачуханной квартирке, которую Костя снимал за бесценок у своей тетки. Как приятно и сладостно после институтских занятий прийти сюда, в этот Эдем, нажарить картошки, выпить пива и, развалившись на диване, курить, пуская пыль в потолок! Разве может сравниться тихая домашняя жизнь с этими вязнущими в клубах дыма песнями, без которых не обходилась ни одна ночь у Кости?

Вот и сейчас, поднимаясь по лестнице, Семёнов предвкушал ещё один весёлый и приятный вечер. Однако, Костя был не один. Возле окна, с сигаретой во рту, стояла бывшая Костина подруга - Катя.

- Привет, Костяк, - сказал Семенов и неодобрительно кивнул в сторону Кати. - Веселитесь?

- А як же, - сказала Катя. - Веселимся, ханурик.

Ханурик - было её любимое слово.

"Вот дура навязалась!" - подумал Семёнов и, раздвинув грязную посуду, поставил на стол одну за другой четыре бутылки пива.

- М-да. Будем пить "ерша", - Костя взял с дивана пакет и извлек из него бутылку "Столичной".

Друзья выпивали часто. Но именно выпивали - водка особой популярностью не пользовалась, так, пиво или слабое красное вино. Где Константин взял эту бутылку Семёнова не интересовало, его смущала Катя. Когда она смотрела на него своими огромными зелеными глазами, Семёнову становилось не по себе. Эта широкоплечая размалеванная девица с вечно грязной рыжей копной волос разругалась с Костей месяца два назад, а теперь, скорее всего, решилась на мировую.

"Какой черт принес её именно сегодня? Наверное, рыжий! - подумал Семёнов и вопросительно посмотрел на Костю.

Костик пожал плечами, взял гитару и, поставив ногу на табурет, запел своим красивым низким голосом:

- Все наши мечты повстречали смех,

Никто из нас не хотел умирать,

Лишь один это сделал за всех...

- Эй, Шаляпин! - перебил его Семёнов. - Проси свою даму приготовить ужин, я с утра ничего не ел.

- Вот ещё! - фыркнула Катя. - И вообще - я пошла.

Уверенными шагами она направилась к двери, Костя шмыгнул за ней. Семёнову было слышно, как они о чем- то спорили и препирались в прихожей, потом хлопнула дверь.

- Ну как? - спросил Семёнов, когда Костя вернулся в комнату. - Обиделась?

- Да ну её, пусть катится! А мы с тобой сейчас будет отмечать день независимости Улан-Удэ. Правда, Леха? - ответил тот и снова запел:

- А ты живешь в Улан-удэ,

А это черт аж знает где!

Прошло полчаса. Настроение у Семёнова было уже не то. Ему нужно было позвонить домой и сказать, что он остается у Кости. Делать такие звонки Семёнов не любил. Мать была категорически против ночёвок вне дома, отец - тем более. Семёнову казалось, что он слышит их возмущенные голоса: "Как, ты опять собрался ночевать у этого твоего Костика? У тебя что - дома нет? Вы посмотрите на него! Николай, скажи хоть ты ему! Сколько ещё это будет продолжаться? А учиться ты думаешь?" И в таком роде...

- Может, я домой пойду, а? - крикнул Семёнов хлопочущему на кухне Косте.

- Э, Николаич! Ты так не шути, - Костя выплыл из кухни с огромной сковородкой дымящегося картофеля. - Давай, неси рюмки.

- Ты принеси уж сам, - ответил Семёнов. - Я пойду позвоню. Предупрежу своих.

Когда он вернулся - всё было готово. Стол манил. Костик позаимствовал у тетки солёных огурцов, салат и банку вишнёвого компота.

- Кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста, - Костя хлопнул Семёнова по плечу. - Да ладно тебе, не раскисай. Сейчас выпьем и разойдёмся.

Выпили, разошлись. Курили, ржали, пели песни. Однако, настроение так и не вернулось, чему, конечно, послужил разговор с матерью. Ближе к полуночи Семёнову вдруг страстно захотелось домой, но уходить было уже поздно, да и в голове шумел хмель. "Может быть, всё-таки пойти?" - думал он лежа на Костином диване. "Так неудобно перед мамой, она, наверное, волнуется. Только на чём же я поеду? Автобусы уже не ходят, такси брать - жалко. Хотя, фиг с ним, с этим червонцем, зато мама обрадуется. Ладно, еду. А Костика мы в известность ставить не будем".

И тихо поднявшись, Семенов осторожно вышел из комнаты.

В подъезде стояла тишина, нарушаемая только урчанием огромного рыжего кота, сидевшего возле соседской двери.

- Что, брат, не пускают домой? - спросил Семёнов кота.

Кот промолчал, и Семёнову показалось, что тот таинственно улыбнулся ему вслед.

Семёнов вышел из подъезда, остановился возле телефонного автомата и стал набирать домашний номер.

- Алло, мама? Это я. Я всё же решил приехать домой. Жди.

- Как - домой? - раздалось из трубки. - Опять?

- Как это - опять? - удивился Семёнов. - Почему - опять? Это всё же мой дом. Я думал ты обрадуешься.

- Обрадуюсь, как же! - к великому изумлению Семёнова ответила трубка. - Что ты за моду взял - ночевать дома? У тебя что, друзей что ли нет? Сегодня дома, завтра - дома, а потом, вообще, неделями жить будешь?!

- Ты что такое говоришь, мама! - кричал в трубку Семёнов. - Ты обиделась или у тебя шутки такие?

- Да уж не до шуток мне, - отвечала трубка со вздохом, - слышишь, Николай, опять наш оболтус домой решил намылиться! Как тебе это нравится? А я только пирожков напекла...

От этих слов Семёнова прошиб пот. "Бред какой-то! - подумал он. - И это она говорит мне, своему сыну? Может, я не туда попал?"

- Ну-ка, Алексей, послушай меня, - раздался в трубке голос отца. - Ты давай такие визиты прекращай. Нам с матерью не нравится, что ты стал часто ночевать дома. Всё, больше этого не будет! Ну, можешь, там, прийти ненадолго, посидеть, и то - не в ущерб учёбе. Друзья - это главное! Запомни, Алексей, я повторять не буду.

"Вот маразм! Они что, спятили что ли?" - неслись мысли в семёновской голове. " - Да как же так, что же делать?"

- Ты слышал, что сказал отец? - трубка снова заговорила маминым голосом. - Так что, Лёшенька, давай возвращайся к Косте. Не терзай ты нас, у нас своих проблем хватает. Мы..

- Мама! - кричал Семёнов в панике. - Мама! Я же твой сын, я хочу домой! Я больше не буду, мама! Можно я сейчас приеду? Мама! Алло! Алло!

В глазах у Семёнова потемнело. В темноте маячил рыжий кот костиных соседей. Кот громко мяукал и пялил на Семёнова свои противные, болотно-зелёные глаза. Они излучали ненависть. Выпустив когти, кот приготовился к прыжку. Семёнова охватил ужас.

- МА-МА! - закричал он басом.

Темнота сразу отступила, а зеленые кошачьи глаза сменились сначала Катиными, потом большими карими глазами Кости.

- Ты что орешь, придурок? - спросил тот и понимающе улыбнулся. - Пьянству - бой?

- Бой, - ответил Семёнов, приходя в себя. - А пиво осталось?

- Немного, - Костя кивнул на недопитую бутылку, стоящую на столе.

На ватных ногах Семёнов подошел к столу, взял бутылку и залпом осушил её.

"Вот наваждение, приснится же такое! - подумал он. - Совсем крыша едет".

Потом он вытащил из помятой пачки сигарету, прикурил, выключил свет и сел у окна. Из темноты, со стороны кровати, доносилось бренчание гитары и звучный, мелодичный голос Кости:

Эх, дороги. Пыль да туман.

Холода, тревоги. Да степной бурьян...

21.03.97 Астрахань.