Лифт Страха

Глава 1

– Давайте последний вопрос! Пожалуйста, да, да – вы, девушка из последнего ряда!

Разрумянившаяся от волнения и духоты в переполненном зале фанатка встала с места:

– Уважаемый Томас! Герои ваших приключенческих романов – личности выдающиеся, незаурядные, люди отважные, бесстрашные. А в «Австралийской горячей бойне» внешнее описание главного героя, на мой взгляд, во многом – это описание вас самого. Скажите, вы наделили охотника Джошуа своими чертами внешности сознательно? И насколько этот литературный персонаж похож на вас внутренне, чертами характера?

– Ну, признаюсь, и писателю хочется иногда побыть героем собственного романа, – засмеялся Томас.

– А на счет характера и внутренних черт… Ну, не знаю… но думаю, что внешний облик и внутренний мир человека, его личностные качества тесно связаны…так что да, наверное, в наших чертах характера какое-то сходство есть, – скромно добавил писатель.

– О, не скромничайте! Охотник Джошуа – ваш полный автопортрет! Чего только стоит одна ваша схватка с акулой возле острова Батерст! Да, да мы – все присутствующие здесь – восторженные поклонники вашего творчества и таланта! Мы читали ваши мемуары о жизни в племени австралийских бушменов и воспоминания о ваших опасных приключениях в дождевых лесах восточного побережья Австралии! Вы – очень смелый человек! Литературный талант в вас сочетается с душой воина, если бы вы не были сам таковым, вы бы не смогли писать такие правдивые, образные, не побоюсь этого слова – эпические, произведения!

Томасу была ужасно приятна похвала, но он держался стойко, ни один мускул не дрогнул на его мужественном лице, невероятным усилием воли сдержался, чтобы не расплыться в самой добрейшей и радостной улыбке. Но марку суровой и загадочной личности нужно было держать до конца. Благо, что встреча подходила к концу.

– Что же, Томас, огромное вам спасибо за интересную, увлекательную беседу! Ждем с нетерпением экранизации вашего очередного бестселлера! – сказал организатор литературного вечера.

– Спасибо всем, кто пришел! – мягким баритоном ответил Томас.

– Для нас большая честь, что вы откликнулись на приглашение! На этом мы заканчиваем нашу творческую встречу! Кто желает получить автограф нашего сегодняшнего гостя, замечательного писателя-романиста Томаса Сампи, пожалуйста, подходите сюда! Еще раз всем спасибо!

Под аплодисменты и комплименты, Томас Сампи подписал штук пятьдесят экземпляров книг, раскланялся с самыми ярыми фанатами своего творчества, которые толпились возле него до последнего, наконец-то выдохнул и начал торопливо собираться домой.

На часах уже было 22.10, а на 23.30 в ночном клубе как раз к началу шоу у Томаса был забронирован столик на четверых, и опаздывать очень не хотелось.

Писатель накинул на плечи плащ и пошел к лифту, находу запихивая любимую ручку фирмы «Паркер» и авторский экземпляр «Австралийской горячей бойни», который приносил с собой на встречу, в заплечную сумку. Ручка удобно разместилась в специальном кармашке, а вот уголок книги упрямо вылезал наружу, из-за чего у Томаса никак не получалось застегнуть молнию.

Лифт подошел, Томас зашел в него, двери закрылись. Лифт тронулся вниз, а Томас, наконец-то, смог упихнуть книгу в сумку. Все отлично, все замечательно! Томас только сейчас осознал, что в лифте с ним находится еще один пассажир, на которого он не обратил внимание, сражаясь с «упрямой» книгой.

Томас взглянул на него и…обомлел… Радужный флёр от встречи с поклонниками и приятное предвкушение вечера сменились диким ужасом.Писатель истошно завопил и начал судорожно давить на все кнопки лифта подряд, пытаясь немедленно его остановить, чтобы выскочить и спастись от «жуткого чудовища», которое предстало перед ним.

«Жуткое чудовище» сначала тоже отшатнулось, явно не ожидая такой реакции попутчика, но после подалось вперед, чтобы, конечно же, растерзать своими когтями Томаса, но тот уже обессиленный страхом осел на пол, в голове помутилось, и он потерял сознание…

Очнулся Томас от глубокого обморока минут через пять. Но кошмар не исчез. Над ним участливо склонилась безобразная голова КЛОУНА. Он снял с себя рыжий парик и обмахивал им лицо Томаса, пытаясь привести в чувство.

Томасу очень захотелось снова упасть в обморок, он зажмурил глаза, но ничего не вышло. Пришлось открыть глаза снова, чтобы посмотреть в лицо (точнее, в дикую рожу) своему страху. Впрочем, рожа клыков не скалила и даже наоборот выглядела весьма растерянной и озабоченной.

– Эй, мужик! Ты как? Очухался? Ты чего это чудишь? – спросил клоун.

– Я… это… – невразумительно промямлил Томас в ответ.

– Ты это… психушечный что ли? Тебя как звать-то?

– Ллёша – заикаясь ответил Томас. Нет, он не обманывал клоуна, он был не способен сейчас на такие умственные ухищрения. Писателя действительно по паспорту звали Алексей. Алексей Хиляков, Хилый, как его дразнили в школе. А Томасом Сампи он был для читателей, под этим стильным иностранным псевдонимом знала писателя вся Россия.

– Сергей, – отозвался клоун, протягивая руку в белой перчатке. Лёша побоялся пожимать руку лицедею, но приподнялся и сел, прислонившись спиной к дверям лифта.

– Что ж ты, Лёша, наделал? Застряли мы и, похоже, надолго… пока ты тут валялся, я успел позвонить в диспетчерскую, сообщил о нас. Но диспетчер сказал, что дежурного лифтера нет на месте. Сейчас они будут искать его.

«Господи! А ведь так хорошо начинался вечер!» – пронеслось в голове у писателя. Тоска и отчаяние охватили его. Застрять в лифте с чудовищным на вид клоуном – самое худшее, самое ужасное, что он мог себе представить.

Но клоун явно пока не собирался убивать Алексея, вел себя вполне мирно, и писатель немного успокоился. Клоун без парика чуть больше был похож на человека, но этот красный нос, кроваво-красный до ушей рот, выбеленные щеки и черные глаза с дико задранными синими бровями не вызывали никакого доверия.

Для обычного человека, который не боится клоунов, несчастный Арлекин показался бы скорее уставшим, чем устрашающим. А для героического Томаса Сампи и вовсе безобидным и смешным: грим клоуна уже слегка потёк под глазами и возле рта, а на лбу растрескался по форме продольных морщин уже немолодого лица.

Клоун был сильно огорчен. В его планы также не входило застревать в лифте с психушечным (как он прозвал про себя Алексея).

Сергей отработал почти 5 часов на дне рождения директора фирмы «Коровин и компания», очень устал и спешил на автостоянку к своему фургончику, чтобы смыть грим, переодеться и поехать, наконец-то, домой отсыпаться. Но, видимо, у судьбы сегодня на него были другие планы.

В это время Алексей, который уже немного свыкся с кошмарными обстоятельствами, стал искать в своей сумке телефон. Он хотел позвонить своей девушке и предупредить, что задерживается.

Телефон лежал на самом дне сумки, поэтому Алексей, чтобы достать его, стал выкладывать из неё вещи. Первым делом он вытащил свою книгу, которая в основном и занимала всё место в сумке и положил её на пол рядом с собой.

И тут уже заорал клоун, не менее истошно, чем раннее орал Алексей.

«Ну всё! Сейчас начнётся!» – подумал Алексей и его сердце сжалось, где-то в районе пятки, – «Клоун обернется в упыря и растерзает его!»

Алексей зажмурил глаза и приготовился к худшему, но… клоун не подтвердил опасений Алексея. Напротив – забился в угол, закрылся руками, как будто бы его собирались бить, и заплакал.

Ситуация за секунду стала диаметрально противоположной.

Теперь уже Алексей был озадачен испугом клоуна. Ему стало неловко от вида заплаканной рожи попутчика.

– Ну что ты? Как тебя? Серёжа! Ты же клоун, а клоуны смеяться должны, а не плакать, – как можно приветливее сказал Алексей первую чушь, которая пришла ему в голову, – Ты боишься, что мы надолго застряли в лифте? Из-за этого ты плачешь?

– Из-за того, что ты мне соврал! – выпалил Сергей.

– Ты злой и опасный человек! Очень коварный как все австралийцы! – сердито и обижено продолжил клоун, указал дрожащим пальцем на лежащую на полу книгу «Австралийская горячая бойня», на обложке которой красовался портрет автора, и снова захлюпал носом.

Испуг Алексея окончательно сменился удивлением.

– Ну да, пишу про Австралию, я писатель, но по национальности русский.

– Да, конечно! Так я тебе и поверил! Ты Томас Сампи, тот самый австралиец, про которого я слышал по телевизору, вот ты кто! – выпалил клоун, – Ты убиваешь кулаком акул! Ты знаешь колдовские обряды австралийских бушменов!

– Да нет же! Томас Сампи – мой псевдоним, – сказал Алексей и в душе улыбнулся.

«Ну надо же как его небылицы популярны в народе! Ну и что, что это – вранье? Зато – высокохудожественное! Создавайте о себе легенды. Боги начинали именно так!» – подумал про себя писатель и даже приосанился.

– Нет! – не унимался клоун, – Ты австралиец!!!

– Я родился и вырос в Воронеже, а в Москве живу уже больше 10 лет... Ну даже если бы я был австралийцем, разве это страшно?! – уже не скрывая улыбки спросил Алексей.

– Вот ты и признался! – дрожащим, срывающимся голосом сказал клоун.

– Да я в Австралии никогда и не был, - ответил Алексей, – Флору и фауну континента описываю по видео с Ютуба, а местность, где происходят события моих романов, по географическим картам.

– Правда? – обрадовался клоун, – Не врёшь?!

– Да что мне врать тебе, я серьезный взрослый человек, мне уже тридцать семь. А то, что ты принял меня за настоящего австралийца, только лишнее доказательство, что образ, который я создал, очень правдоподобный.

– Чересчур даже правдоподобный, я бы сказал, – проворчал Сергей, встал с пола и начал отряхивать свой шутовской наряд.

Дурацкий, мешковатый, пестрый костюм, сшитый из разного цвета лоскутов, белый воротник «жабо», красные гротескные ботинки с желтыми шнурками…

«М-да… а действительно, вид у клоуна скорее придурковатый, чем угрожающий», – подумал про себя Алексей, – Может, я зря так сильно с самого детства их боюсь?»

Алексей рассеянно посмотрел на плешивую голову стареющего лицедея.

– А что же ты, Серёжа, так австралийцев боишься? У тебя фобия такая, да?

– Да! – передразнил его Серёжа, – А у тебя что, нет фобии? Ты – клаустрофоб!

– Я не боюсь закрытого пространства, – возразил Алексей.

– Так ты меня что ли испугался, что в обморок брыкнулся?! – заулыбался клоун, – Ну ты чудак! Первый раз вижу, чтобы боялись клоунов! Даже маленькие дети не боятся!

– А я первый раз вижу, чтобы боялись австралийцев! – огрызнулся Алексей, – А почему не чукчей, например? Они на вид гораздо страшнее.

– Ну, не скажи, чукчи все мирные…

– А австралийцы все воинственные? А ты хоть одного живого когда-нибудь видел?

– Нет, и слава богу! И ты живого не видел! Сам сказал, что никогда в Австралии не был, а сказки про австралийцев сочиняешь! А на самом деле много ты про них знаешь?!

Спор выходил дурацкий. О предмете спора не знали толком оба, но проспорили увлечённо еще минут десять.

Лифтер так и не пришел.

Решили сделать повторный звонок в диспетчерскую.

Оказалось, что дежурный лифтер запил, и что вахтерша пытается дозвониться до его сменщика.

На часах было уже 23.10.

Алексей набрал номер своей девушки. Она была дома, наряжалась в ночной клуб и была очень недовольна, узнав, что Алексей застрял в лифте.

– Ну, зая! Ну, не сердись! Я же не виноват совсем! Мариночка, я постараюсь! Да, потороплюсь! Да, жди меня дома, собирайся пока! Целую! – Алексей положил трубку.

– Подружка твоя? – поинтересовался Сергей.

– Моя девушка, – подтвердил Алексей и с гордостью продемонстрировал фото симпатичной юной блондинки, на телефоне.

– Все серьезно?

– Да, пожалуй. Живем вместе уже полгода, думаю сделать ей на Новый год предложение. А, у тебя жена есть?

– Нет, точнее была. После развода я уже лет шесть холостякую... Хорошо, когда есть кому позвонить, правда? – грустно заметил клоун.

Тем временем, из бизнес-центра, в лифте которого томились бедолаги, пытались дозвониться до второго лифтера.

– У, алкаши чёртовы, – ворчала про себя вахтерша, набирая в пятый раз домашний номер лифтера-сменщика, – Один напивается на работе в стельку, второй трубку не берет!

Права вахтерша была только насчёт первого лифтера. Его сменщик, электромеханик Степан Федюнкин, совершенно трезвый, спал в это время в своей постели дома и не ждал никаких звонков, тем более с работы.

Шестой по счету звонок, наконец-то, вырвал Степана из глубокого сна.

Степан на автопилоте, не отрывая глаз, снял трубку.

Раздался противный голос вахтерши. А какой должен быть голос у вахтерши в двенадцатый час ночи? Да еще сон плохой снился…. Вызов был совсем некстати.

Федюнкин начал медленно угрюмо собираться.

Спросонья Степан надел майку наизнанку, и предчувствие, что вызов для него будет крайне неудачным, стало еще острее.

Степан выпил кофе, надел и застегнул куртку на молнию до самого подбородка, вышел на улицу. На улице было темно и зябко. Степан поёжился, засунул руки в карманы и пошёл за своей машиной в гараж.

А в это время в лифте становилось невыносимо душно.

Застрявшие вспотели, стоять на ногах устали и сели на пол – чего уж там думать о чистоте брюк, когда они оба на полу уже даже валялись.

Двое взрослых мужчин – один в шутовском наряде клоуна, другой тоже, если разобраться, в шутовском наряде «липового» австралийца, сидели рядышком в лифте и смотрели на свое отражение в зеркале.

Зеркало было прикреплено достаточно высоко, отчего были видны только две головы. Две дурные головы несчастных чудаков, застрявших в лифте.

На часах было 23.25

Алексей снова позвонил Марине. Она сказала, что и так уже опаздывает, что не может больше ждать и едет в клуб одна, на такси. И чтобы Алексей, как только выберется из лифта, сразу ехал туда.

– Вот это – подруга! Вот это – молодец! Обо мне она не переживает, ей в клуб важнее! – Алексей явно обиделся, – Вот она – коварность женщин! Ей хочется повеселиться, а то, что её парень, можно сказать, без пяти минут жених, застрял в лифте, ей все равно!

– Они все такие, – поддакивал Сергей, – А моя! Когда разводились, сказала, что выходила замуж за подающего большие надежды актёра и не собирается жить с клоуном-неудачником.

– Вот-вот! – ещё больше распалялся Алексей, – Все женщины лицемерки! Лицемерие и лицедейство – один корень у слов! А косметика?! Это же тот же грим! Женщины и клоуны прячут за ним свое истинное лицо! Под гримом не видны истинные намерения – вот что страшно! Может быть, вы мне рожи корчите под этим своим гримом?! – Алексей ткнул пальцем прямо в красный нос клоуна.

– Ну, знаешь, – обиделся клоун, – Все писатели тоже носят личины, выдумывают небылицы, врут своим читателям, что они из Австралии…

– Это художественные образы, а не вранье! Писатели – люди тонкой душевной организации, интеллигенты, творчески одаренные личности! Они не прыгают в штанах с заплатками на заднице и не гримасничают как обезьяны!

– Это я обезьяна?! – возмутился Сергей, – Да посмотри на себя, интеллигент несчастный! Шляпу напялил, в модный костюмчик принарядился и врет всем, что он из Австралии! А писанина твоя вовсе никому и не нужна!

– Не нужна?! – задетый за самое живое воскликнул Алексей, – Да ты знаешь, сколько у меня поклонников?! Да по моим книгам фильмы снимают! А ты – дурак дураком! Сколько лет тебе? Где-то к полтиннику идет, угадал? А все прыгаешь и скачешь!

– Чтооо?! – рассвирепел клоун, схватил писателя за грудки. Но и писатель не растерялся. Из глубин души Алексея вдруг восстал Томас Сампи – неустрашимый воин, и кинулся на защиту собственного творчества, попираемого красными ботинками наглого клоуна.

Писатель схватил свою книгу и начал бить клоуна по его плешивой голове, метя в самое темечко. Клоун отразил атаку и прицелился дать писателю кулаком в глаз. Но Алексей ловко уклонился, кулак пролетел по касательной, только слегка задев щеку. Интеллигента это не остановило, он только рассвирепел ещё больше и вцепился клоуну в горло.

– Да я тебя сейчас! Да как ты смеешь так говорить о моем творчестве?! Ты, который не прочитал ни одного листа моего гениального творения! Впрочем, сейчас мы это исправим! Ты прочтешь эту книгу вслух, от корки до корки, а потом я заставлю тебя сожрать каждый лист, чтобы ты как следует усвоил информацию про Австралию! Ты не перевариваешь австралийцев?! А придется переварить!!!

– Думаешь, я боюсь тебя, писатель хренов?! – кричал Сергей, отрывая рукав пиджака, писателя.

– А ты думаешь, я тебя боюсь, придурок ряженый?! – кричал Алексей ему в ответ, вцепившись в большую пластиковую пуговицу на костюме клоуна и одновременно пиная его в ногу.

Потасовка грозила перерасти в настоящую серьезную драку, но тут до Алексея дошло:

– Стой, слушай! – сказал он, тяжело дыша, – А ведь мы друг друга действительно больше не боимся!

Сергей остановился, озадаченно посмотрел на Алексея, подумал еще пару секунд и, наконец-то, отпустил писателя. Алексей тоже разжал пальцы, только на ладони остался клок волос, вырванных в запале схватки с головы клоуна.

– И в правду не боимся…Так, значит, мир? – спросил Сергей.

– Мир! – согласился Алексей.

Сильно потрёпанные и уставшие вояки немного отдышались.

– Как пить хочется – сказал Алексей.

– А у меня заначка есть! Я стырил с корпоратива бутылку водки и мандаринки! – гордо сообщил Сергей.

– Я не пью водку – покачал головой Алексей.

– Да брось, тут всего 40% спирта, остальное – вода.

– Ну, если 60% вода, то… ладно, давай, – согласился трезвенник-писатель.

Сергей вынул из необъятного кармана штанов бутылку водки и четыре мандаринки (удивительно, как они остались целыми в потасовке!), откупорил бутылку и протянул Алексею.

– Ну, за знакомство! – Алексей отхлебнул прямо из горла, поперхнулся и быстро закусил мандаринкой.

На часах было ровно 00:00

Электромеханику оставалось проехать всего метров пятьсот до бизнес-центра, когда ему перебежала дорогу черная кошка.

– Вот проклятие! – выругался он и свернул на объездную дорогу.

00:30 ночи

Степан, наконец-то, приехал и припарковался возле бизнес-центра.

За это время Алексей и Сергей уже изрядно «уважали» друг друга. Под хорошим шафе они вели разговоры «за жизнь», за работу и женщин.

Кстати, о женщинах. Алексей вспомнил, что надо позвонить своей.

Марина взяла трубку не сразу, фоном слышались смех, мужские голоса и приглушенная музыка. Она сказала, что уже в клубе, встретилась с друзьями, еще что-то неразборчивое, а потом мобильник Алексея отключился. Сел аккумулятор.

Мобильником клоуна, чтобы перезвонить, воспользоваться тоже не удалось. Телефон Сергея лежал в фургончике. Он никогда не брал телефон с собой на работу, так как был велик риск испортить или потерять его. Как-то раз, когда Сергей выступал на вечеринке, пьяные гости ради хохмы бросили его в бассейн. Клоун, конечно, просох, а вот мобильник плаванья не выдержал.

– Ну и ладно! Новую верную бабу себе найду! – сказал Алексей.

– Ну и правильно, мужик! – поддержал Сергей, – Дамочка еще пожалеет! Такого парня потеряла!

– А давай выпьем с тобой на брудершафт! – предложил Алексей.

Писатель и клоун допили бутылку. Изрядно пьяные, они сидели в обнимку, как настоящие кореша, а вокруг них живописно валялись ароматные шкурки от мандаринок. Потянуло на философию.

– Самое страшное – это прожить всю жизнь в коробке, а не всякие там глупые фобии – заплетающимся языком изрек Алексей.

– В какой еще коробке? – спросил Сергей, глядя в пустую бутылку как в подзорную трубу.

– Ну вот смотри. Мы живем в квартирах. Они точь-в-точь коробки, составленные друг на друга. И вот мы просыпаемся в такой коробке, а за стеной еще храпит наш сосед. Собираемся ехать на работу в офис. Машина – это тоже коробка, только на колесах. И вот мы приезжаем в офис. Это точно такая же коробка, как и квартира, только побольше. В офисе-коробке мы сидим с умным видом до вечера, звоним оттуда по телефону-коробке, едим в обед пиццу из коробки, а после работы мы затариваемся в супармаркете-коробке и снова возвращаемся в квартиру-коробку, чтобы провести остаток вечера перед коробкой телевизора. И даже сейчас мы с тобой сидим в коробке! – Алексей пнул дверь лифта. – Мы застряли с тобой в этой чёртовой коробке и даже когда выберемся из нее, тоже окажемся в коробке, только размерами побольше!

– Ты прав! Ох, как же ты прав, Леха! – заплетающимся языком вымолвил Сергей.

– Всё! Как только выйду из этого лифта – сразу начну новую ЖИЗЬ! – объявил Сергей, – Брошу эту неблагодарную клоунскую работу и поеду в Австралию! А давай вместе поедем, чувак?

– А, давай! – легко согласился Алексей, – Найдем там себе настоящих классных австралийских девчонок!

Друзья развеселились. Сергей даже встал и стал как-то странно переминаться с ноги на ногу, наверное, приплясывал от радости.

Но нет, оказалось, приплясывает он не от радости. Нет, конечно, Сергей был очень рад, что как только они выйдут из лифта, так сразу отправятся в путешествие по просторам Австралии, но сначала ему очень хотелось сходить в туалет.

Туалета в лифте почему-то не было предусмотрено. Это очень, очень большое упущение! Уважаемые производители лифтов, обратите, пожалуйста, внимание на эту недоработку!

А мы пока пропустим две минуты нашего рассказа. Заметим только, что это были очень важные две минуты, жизненно необходимые организму любого человека.

Через две минуты Сергею и Алексею полегчало не только душой, но и телом.

И тут, собратья по несчастью, заслышали шаги в коридоре. О, счастье! Наконец-то пришел лифтер.

– Эй, мы здесь! – хором закричали писатель и клоун.

– Да знаю я, – ворчливо крикнул в шахту лифта Федюнкин, – Ловители сработали – вы там плясали что ли?! Минут через десять починю и запущу лифт, ждите.

– Хорошо, ждем! Только ты… вы это…поторопитесь, пжалуста! – крикнул ему в ответ Алексей.

Застрявшие почувствовали скорое освобождение и воодушевились.

– А что, Серый, польза от застревания в лифте всё-таки есть! Мы избавились от своих страхов. Не зря мой психиатр говорит, что нужно уметь посмотреть своим страхам в глаза.

– Интересно, – отозвался Сергей, – Мой психиатр, Роман Петрович, говорит также!

– Тааак… протянул Алексей, – Выходит у нас с тобой один психиатр?! Вооот гад! Так, получается, ОН все это и подстроил!

– Не может быть! – не поверил Сергей.

– Да точно я тебе говорю! Это Петрович свел нас в одном лифте – человека который боится клоунов и человека, который боится австралийцев. Только он знал про наши фобии, ведь так?

– Да, я никому про свои страхи, кроме психиатра, не рассказывал… вот негодяяяй!

…и тут лифт тронулся с места.

Ещё несколько секунд… и дверь, наконец, распахнулась!

Потерпевших встречал лифтер.

Сначала в нос Степану ударила жуткая волна вони – это была гремучая смесь запахов пота, мочи, спирта и мандаринок.

После этого Степан увидел, как из лифта, шатаясь и поддерживая друг друга, выходят двое весьма потрепанных мужчин. Один из них в костюме клоуна. И на костюме клоуна О УЖАС! – огромные белые пуговицы!!! Верхняя была выдрана с мясом и висела на одной ниточке, готовая немедленно соскочить с клоунского костюма и прыгнуть Степану в рот, чтобы перекрыть дыхание.

Лифтер вскрикнул, закрыл рот руками и, судорожно глотая воздух, убежал прочь.

– Эй, псих, тебе лечиться надо! – закричали ему вслед писатель и клоун и, обнявшись как старые закадычные друзья, стали медленно спускаться по лестнице.

На часах было 00:56

– Надо выпить за здоровье Романа Петровича, – предложил Алексей.

– Обязательно выпьем! А прямо сейчас и выпьем, бары еще работают! А с утреца поблагодарим его как следует....

– Обязательно! Непременно! – согласился Алексей.

Утром Федюнкин записался к психиатру, но попасть к нему смог только после обеда. В первую половину дня Роман Петрович почему-то сегодня не принимал.

Когда Степан зашёл кабинет, Роман Петрович выглядел очень обиженным. Он сидел отвернувшись к окну, под левым глазом виднелся плохо запудренный фингал.

Психиатр вяло ответил на приветствие пациента и безучастно спросил:

– На что жалуетесь?

– Понимаете, доктор! Я много чего боюсь, черных кошек, тринадцатой пятницы, но больше всего на свете, с самого детства я боюсь, что могу подавиться пуговицей и задохнуться… – начал Федюнкин.

Но Роман Петрович уже не слушал. Он думал о том, что пора менять опасную, вредную и, как оказалось сегодня утром, травматичную работу.

В 8 утра, когда приём должен был только начаться, к нему в кабинет ввалились до чертиков пьяные два его пациента. Он очень удивился, когда один из них в костюме клоуна дал ему в глаз, а потом удивился еще больше, когда после этого оба хулигана по очереди пожали ему руку.

– За что?! – застонал жалобно психиатр, глядя на обидчиков.

– Сам знаешь, за что! – ответил первый.

– Ты сукин сын, но отличный специалист! – ответил второй.

После чего незваные психопаты развернулись и ушли, оставив Романа Петровича в полном душевном расстройстве и недоумении, так как он ничего не знал, знать не мог и к этой жутко-терапевтической истории никакого отношения совершенно не имел.