Эротические мемуары

Глава 1

ЭРОТИЧЕСКИЕ МЕМУАРЫ

(быль)

— Главное, чтоб читателю было интересно! — сказал Первый Издатель.

— Да, чтобы было эдак живенько, знаете, — добавил Второй. – В первой же строчке кто-то кого-то бьет по морде, а в следующем абзаце в зал ожидания космопорта попадает астероид…

— И чтобы побольше диалогов! – подхватил Первый. — А главное — не забудьте вставить секс! В пятидесятые-шестидесятые годы в американской фантастике секса не было, но нынешний читатель хочет…

Я уже давно перестала задавать дурацкие вопросы, первым из которых был: как же можно переиначивать чужое произведение? Теперь я молча созерцала висящий на стене плакатик с надписью: «Пункт первый. Издатель всегда прав. Пункт второй. Если издатель неправ – смотри пункт первый». Однако перед моим мысленным взором маячил другой девиз, которым снабдила меня одна известная писательница: «Если хочешь издать свое – не отказывайся ни от какой литературной халтуры!»

— Что ж, с богом, не робейте! – напутствовал меня Первый Издатель, вручая дискету с текстом. – Как сказал Наполеон перед Ватерлоо: «Главное – ввязаться в драку, а там посмотрим!»

Решив не разочаровывать собеседника пошлыми упоминаниями о том, чем закончилась для Наполеона упомянутая битва, я взяла свое первое в жизни литературное задание и отбыла на заранее намеченные боевые позиции… Домой, к купленному на «Авито» бушному компьютеру.

Ознакомившись с началом текста, из которого мне предстояло сделать бестселлер, я впервые в жизни посочувствовала поганцу Наполеону. Моя конница с ходу влетела в овраг уже на первых совершенно неудобоваримых абзацах. Впрочем, нет худа без добра! Прочитав первый рассказ, я поняла: переиначить ТАКОЙ текст – дело святое.

С оживляжем и диалогами проблем не возникло, зато с сексом, которого жаждал современный читатель, дело обстояло куда сложней.

В первой из четырех новелл, объединенных общим героем, все люди на планете вот-вот должны были погибнуть в результате неожиданного глобального похолодания. Даже в помещениях колонисты ходили в скафандрах – попробуй-ка в таких условиях разжечь вулкан эротических страстей! «Ладно, ввяжемся в драку, а там посмотрим!» — подумала я — и запихала главного героя по имени Бордман и его девушку Рики в шлюзовую камеру административного здания колонии. Место, конечно, не слишком романтичное, но там хотя бы можно было ненадолго откинуть шлемы скафандров.

— Ну давайте, голубки, давайте! – проворковала я, подталкивая персонажей друг к другу.

Услышав мой отчаянный призыв, они ухитрились позабыть о надвигающемся конце света и с готовностью пошли на сближение.

Едва ли сознавая, что он делает, Бордман обнял Рики и крепко прижал к себе… Нашел губами ее губы…

— Хей, парень! Ты не боишься, что при такой температуре сперматозоиды замерзнут, не добравшись до цели?

Тот, кто выкрикнул это, распахнув дверь шлюза, тут же захлопнул ее снова и умчался по коридору, но Бордман и Рики отпрянули друг от друга.

— Убью гада!!!

Кажется, я, Бордман и Рики выкрикнули это хором.

Запорол мне сцену, мерзавец! И откуда только взялся этот дурно воспитанный тип?!

Я в сердцах стерла последние абзацы, вернула героев на исходные позиции — и… И вновь на самом интересном месте безымянный хам выкрикнул свою реплику про сперматозоиды. И снова… И опять… И еще раз…

В шлюзе стояла жуткая холодина, в Питере мела метель, но мне было очень жарко. И, что самое подлое, диверсанта никак не удавалось поймать с поличным – он захлопывал дверь и убегал прежде, чем нерасторопный Бордман успевал выпустить Рики и схватить его за шиворот!

Отчаявшись, я оставила сцену в непотребном виде, в надежде, что если оскорбленные издатели и убьют меня, то убьют быстро и милосердно. Но время было упущено, ввернуть второй интимный эпизод уже не удалось: на спасенной планете расцвели яблони — и рассказ кончился.

Что ж, в запасе у меня оставалось еще три!

Во второй новелле все люди на планете вот-вот должны были погибнуть в результате неожиданного глобального потепления. Жароустойчивые обитатели тамошней колонии еще держались, но Бордман мог вынести такую температуру только в скафандре, да и в нем то и дело падал в обморок. Я, как северный человек, не могла ему не посочувствовать: мысль о бурной активности при ста пятидесяти градусах по Фаренгейту ввергала меня в ступор. К счастью, некая Алета, чистокровная индианка, вместе с Бордманом прибывшая на обреченную планету, купалась в этой жаре, как саламандра.

Для самоуспокоения я перевела зверскую температуру по Фаренгейту в более гуманную шкалу Цельсия и, напевая: «Сердце гибнет, видишь – гибнет в огнедышащей лаве любви!», запихала страстную индианку и героя в кабинет начальника колонии. Наученная горьким опытом, я предварительно выставила вон хозяина кабинета и тщательно заперла за ним дверь. Теперь-то никто не испортит эротической сцены! Место, конечно, было не очень романтичным, но единственным, где благодаря хорошему кондиционеру Бордман мог существовать без скафандра. Индианка рвалась в бой – Цельсий не Цельсий, Фаренгейт не Фаренгейт – и герой, слегка обалдевший от ее напора, решил не посрамить чести белой расы!

Бордман и Алета чуть не смели со стола компьютер, с трудом избежали столкновения с креслом на колесиках, отправив его в дальний конец комнаты, и наконец нашли пристанище между столом и стеной…

— Алета, осторожней! Не сдерите с меня в порыве страсти скальп, дорогая…

Да что они все, сговорились — портить пошлыми репликами высокий эротический накал?! На планете с сексуальным шипением плавился песок, рядом со мной пылал электрокамин, но меня что-то знобило. Однако, помня недавний облом с переписыванием сцены, я даже не пыталась править этот эпизод — в конце концов, в запасе у меня имелись еще две новеллы!

В третьем рассказе все люди на планете вот-вот должны были погибнуть в результате неожиданной ежегодной миграции хищников. Точнее говоря, они УЖЕ погибли – все, кроме одного-единственного нелегального колониста и его пернатых и мохнатых питомцев. Автору удалось довольно живо описать ручных зверей (в отличие от гуманоидных персонажей) – но из женских особей в рассказе присутствовала только медведица! К тому же кормящая мать, обремененная трехмесячным медвежонком.

Опустившийся на планету Бордман с разинутым ртом обозрел встречающую его делегацию в составе одного человека, трех взрослых медведей, одного медвежонка и облезлого орла — и испуганно уставился на меня. Я задумчиво переводила взгляд с него на медведицу и обратно. А почему бы и нет, собственно? Кто знает, какой именно эротики жаждет современный изголодавшийся по сексу читатель? Но медведица, сообразив, что у меня на уме, грозно зарычала, многострадальный Бордман потянулся за своим бластером – и я поняла, что им не суждено быть вместе.

Итак, у меня оставалась последняя попытка!

В четвертом рассказе все люди на планете вот-вот должны были погибнуть в результате неожиданных последствий неграмотной мелиорации. Верхний слой почвы неудержимо сползал в океан, любой малейший толчок ускорял этот роковой процесс, поэтому все колонисты передвигались на цыпочках и разговаривали полушепотом. Упавшая на пол вилка могла вызывать катастрофу, равную гибели Атлантиды. Собакам запрещалось чесаться. Простуженным запрещалось чихать. На все мясорубки, кофемолки и соковыжималки было наложено вето как на оружие массового уничтожения.

Бордман воздушной походкой шел по берегу моря. До самого горизонта пестрели паруса: то колонисты бочками лили на воду масло, дабы уменьшить высоту волн и, соответственно, силу прибоя. Но меня не радовал этот романтический пейзаж. Не радовало меня и то, что помощник Бордмана, юный офицер Барнс, не сводил с начальника влюбленных глаз. Не вдохновляло меня и то, что не менее страстно взирал на Бордмана огромный дог начальника колонии. То была любовь с первого взгляда – но безнадежная любовь! Когда катастрофу предотвратят и у Барнса с догом появится шанс, рассказ подойдет к концу.

Оставалось смириться с тем, что мне не суждено заткнуть за пояс супругов Голон, а массовому читателю не суждено будет упиться вышедшими из-под моей клавиатуры эротическими сценами. Я сурово скомандовала догу: «Лежать!», напомнила «юному Барнсу» о чести офицера — и принялась спасать очередную обреченную планету.