Золотая рыбка

Глава 1

Эдик Воробец всегда был неудачником. Мы с ним дружили с детского сада, вместе росли, и кому другому, как не мне знать, насколько Эдик хронически невезуч.

Вот почему я удивился, когда жена сообщила, что он внезапно разбогател. Разбогатеть-то Воробец пытался и раньше, вот только все его попытки неизменно терпели фиаско. Подчас это происходило весьма трагикомично, как в рассказах О'Генри.

В тот день я как раз вернулся из командировки, мы с женой обедали, она рассказывала обо всём, что произошло в моё отсутствие, о школьных делах нашей дочки… как неожиданно в её оживленной болтовне промелькнула показавшаяся мне странной фраза:

– Да, чуть не забыла!.. Эдик, приятель твой, крутишкой стал.

– Что значит – крутишкой? – переспросил я.

Моя благоверная пожала плечами.

– А то и значит. Разное говорят. В субботу его видели в духане… ну, в этом, «Шахрезада» называется, ты знаешь. Он был пьян в стельку, угощал всех подряд, трепался про какую-то «золотую жилу»… И у него видели толстенную пачку стодолларовых бумажек.

– Хм… – Я, признаться, не знал, что и ответить. Меня не было в городе всего неделю, а тут надо же какие события! Кто бы мог подумать… Крупные деньги у Эдика отродясь не водились, а если и появлялись, то надолго не задерживались, и сам Эдик имел из-за них одни неприятности. Тут моя благоверная начала рассказывать, как наша Татьяна схлопотала тройку по алгебре, и Эдик отошёл на второй план. Потом я закрутился на работе, так что вообще забыл о нём на некоторое время.

Слухи, между тем, ползли с неубывающей силой. Пару дней я стоически игнорировал пересказываемые женой со слов соседей гипотезы относительно невероятного преуспеяния Воробца, одну фантастичнее другой. Затем не выдержал и отправился к Эдику, чтобы выяснить всё у него самого. В конце концов, – друзья мы с ним или где?..

Когда я нажал пуговку звонка, за дверью приглушённо раздалась мелодичная трель, но никто не открывал. Послышались только осторожные шаги, какое-то тихое звяканье, и я почувствовал, что меня внимательно рассматривают в глазок. Такое всегда ощущаешь шестым чувством. Это было неприятно.

– Эдька, открывай, это я. Ты спросонья, что ли? Не узнаёшь?

Молчание. Потоптавшись немного в нерешительности, я пожал плечами и вернулся домой ни с чем. Возможно, это странное событие вскоре и забылось бы окончательно, если бы буквально на следующий вечер, когда жена с дочкой созерцали по ящику свои ненаглядные сериалы, а я читал газеты, Эдик не явился бы в страшном волнении.

– Слава Богу, ты дома!.. – шёпотом почему-то пробормотал он. Едва я открыл дверь, схватил меня за локоть дрожащими руками и вытащил на лестничную площадку. – Идём ко мне.

– Что стряслось-то?! Ты можешь объяснить по-человечески?.. – допытывался я, но Эдик молчал, опасливо озираясь, как будто возле лифта нас могла подстерегать засада.

Вид у него был жалкий. На лице Эдика застыло выражение, похожее на гримасу ребёнка, готового вот-вот разреветься от страха. Всё это я увидел, когда Воробец, втолкнув меня в свою прихожую, торопливо лязгал замками.

– Ты почему вчера не открывал? – спросил я.

– Боялся, – честно признался Воробец, как бы ненавязчиво подталкивая меня в спину. – Ты проходи в комнату, проходи… Сейчас сам всё увидишь.

За две недели, что я не был у Эдика, его холостяцкая квартира разительно переменилась. Повсюду громоздились разные вещи, которые раньше отсутствовали, – дорогая итальянская мебель, видеоаппаратура, одежда… много ещё чего, я не разглядел. Но вся эта роскошь производила впечатление беспорядка и хаоса, на полу валялись какие-то мятые газеты, рваные тряпки. Шторы были задёрнуты так плотно, что ни единый лучик света не выбивался наружу.

Эдик суетливо усадил меня в кресло, небрежно смахнул на пол с журнального столика тарелки с заскорузлыми объедками, затем метнулся в угол комнаты и бережно поставил передо мной небольшой аквариум. И только после этого вполголоса выдохнул:

– Вот…

Слегка обалдевший от происходящего, я уставился на аквариум. Он был круглый, как футбольный мяч, на металлической треноге-подставке. В мутной позеленевшей воде безжизненно плавала брюхом кверху одинокая невзрачная рыбешка.

Я поднял на Эдика недоумённый взгляд:

– Что это?

– Золотая рыбка. – Казалось, он сейчас заплачет. – Понимаешь, еще вчера с ней все было в порядке… а сегодня смотрю – всплыла вот так и не шевелится… Ну, я сразу решил пойти к тебе, как-никак ты когда-то рыбок держал…

– Эдик, ты чего? – ледяным тоном поинтересовался я. – Какая ещё нафиг золотая рыбка?!

– Н-настоящая…

Теряя последние капли веры в реальность происходящего, я покосился на аквариум.

– Непохоже. Тусклая она какая-то.

– Это у неё теперь чешуя потускнела… – Эдик шмыгнул носом. – А раньше блестела…

– Знаешь что, – предложил я, отчаянно борясь с этим бредом, – давай-ка лучше всё по порядку…

Он и рассказал.

Началась эта история в прошлое воскресенье, после моего отъезда в командировку. Воробец отправился порыбачить на водохранилище, к Широкому Яру. День был солнечный, морозный, клёв обещал быть неплохим. Выбрал, значит, Эдик подходящее местечко, устроился, проделал лунку, но едва успел забросить удочку, как на лёд сама выскочила эта рыбка. Золотая.

– …и молвит человечьим голосом: «Чего тебе надобно, старче?» Как у Пушкина, да? – с сарказмом вставил я.

Эдик растерянно заморгал.

– Точно, человеческим голосом… Спаси, говорит, меня, добрый молодец, а то от местного химкомбината совсем житья в реке не стало. Три желания твои, говорит, исполню. Смотрю я на неё, глазами хлопаю, а в голове пусто-пусто, будто по затылку доской хватили. Только мыслишка зудит, как муха: эх, кофейку бы сейчас горяченького – мороз-то пробирает… Тут золотая рыбка хвостиком вильнула – бац! – и рядом стоит термос с кофе. Тогда я рыбку аккуратненько в банку посадил, укутал, чтоб не замёрзла, и сразу в город повез. Дома пересадил в аквариум, который давно на антресолях пылился. Смотрю на неё, значит. Любуюсь. Освоилась рыбка в аквариуме и говорит: «Одно желание ты уже использовал. Загадывай дальше». И мне будто что-то в мозги ударило. Выпалил, не раздумывая: «Сто тысяч!.. долларов!.. новыми купюрами… ХОЧУ!!!» – Эдик раздосадовано хлопнул себя по лбу. – Дурак, конечно… Больше надо было просить. Рыбке ведь что сто штук, что лимон – всё едино. «Пожалста…» – махнула себе равнодушно хвостиком, будто плечами пожала, и на столе выросла куча зелёненьких. Сгрёб я их в охапку, счастью своему не верю. А про себя думаю: «Нет уж, дудки! С третьим желанием я не лоханусь. Я такое загадаю… такое…» Целый день ломал голову, ногти до локтей изгрыз, но так ничего путного и не придумал. Всё ерунда разная на ум лезет: то вилла на Канарах, то «мерс» шестисотый… Смотрю я на рыбку, а она плавает себе в аквариуме по кругу, как ни в чём не бывало. И тогда меня осенило. Подскакиваю к ней, спрашиваю осторожно: «Так ты и впрямь можешь исполнить любое желание?» «Любое, – отвечает рыбка. – Загадывай». Перевёл я дух, чтобы успокоиться, и говорю: «Отлично! Тогда я желаю получить… новую золотую рыбку!!!» Дернулась она испуганно, но ничего не поделаешь – желание есть желание, надо исполнять. Вильнула хвостиком напоследок и исчезла, а вместо неё в аквариуме появилась другая, точно такая же…

Теперь я начал понимать, что произошло. Эдик действительно напал на «золотую жилу». Я бы даже сказал, он дорвался. Последующие дни запечатлелись в его памяти весьма смутно. Воробца обуял демон стяжательства. Он менял золотых рыбок одну за другой, два желания тратил на то, чтобы заиметь японский телевизор или четырёхтомник Чейза, а последнее – чтобы получить очередную золотую рыбку… Теоретически так могло продолжаться до бесконечности, если бы… если бы последняя рыбка не всплыла брюхом кверху.

Эдик смотрел на меня с затаённой надеждой.

– Ну, что с ней такое, а?

Я ещё раз заглянул в аквариум, пожал плечами.

– Сдохла.

Вот после этого мой незадачливый приятель-рыболов и зарыдал. Он сидел, убитый горем, размазывая кулаками слёзы по небритой физиономии, и всё бормотал, невидяще уставившись в пространство:

– Но… как же это?.. Как же так?..

Сначала я готов был рассмеяться, но потом его стало по-человечески жаль.

– Сколько же ты успел их извести, золотых рыбок?

Эдик перестал всхлипывать, поднял глаза к потолку и зашевелил губами, подсчитывая в уме.

– Не помню… Штук семьдесят… или восемьдесят…

– А ты подумал за эти дни, что надо хотя бы разок сполоснуть аквариум, заменить воду?.. – Я покачал головой. – Твоя золотая рыбка попросту задохнулась в грязной воде. Эх ты, Воробец, Воробец…

Так вот закончилась эта странная история.

Дохлую золотую рыбку Эдик Воробец выбросил, правда, я перед тем сделал несколько фотографий. Снимки я показывал знакомому специалисту-биологу, сам искал в библиотеке, копаясь в разных справочниках и энциклопедиях, но не нашёл ничего даже отдаленно похожего на ту рыбку. И никто о ней не слышал.

Все доставшиеся ему трудами золотых рыбок богатства Воробец со свойственной ему безалаберностью растранжирил уже к началу весны, зато, насколько мне известно, приобрёл целый набор фирменного рыболовного снаряжения и теперь каждое воскресенье ездит на рыбалку.