Живые подснежники

Глава 1

Телефон заурчал, затрясся и, наконец, разразился маршем Радецкого. Префект Майер с досадой уставился на вибрирующий аппарат, который медленно сползал к краю стола. В такое утро не должно быть никаких звонков. Это нечестно. Преступники, конечно, асоциальные типы, но надо же знать меру!

Свежий и какой-то особенно вкусный воздух едва шевелил тюль на распахнутом окне, ослепительное весеннее солнце ворвалось в комнату и радостно рассыпалось яркими бликами — по потолку, стенам, ковру. Одуряющее пахло рододендронами, восторженно орали птицы. Природа проснулась от зимней спячки, крича: «Весна! Дорогу весне!».

Префект аккуратно положил на блюдечко надкусанный бисквитик, отставил чашечку макиато и обреченно вздохнул: «Такое утро испортили».

— Майер слушает, — недовольно буркнул он в трубку.

— Докладывает патрульный Хубер. Господин префект… у нас тут эта… подснежник.

«А мне зачем звонить? — неприязненно подумал префект. — В предвыборные речи поверил? Я что, лично с каждым жмуром возиться должен?»

— Криминальный? — мрачно спросил он и тут же разозлился на себя.

Конечно, криминальный. Патрульный, сразу видно, небольшого ума, но хоть немного же соображать должен. Не станет он беспокоить начальство из-за замерзшего бомжа.

— Труп-то? — глупо переспросил Хубер. — Так ведь… Голый он!

Этого еще не хватало! Префект вытер мгновенно вспотевший лоб. Надо думать, преступление на сексуальной почве. Сроду в его городе такого не было, но все когда-то случается впервые. А патрульный молодец, что позвонил. О таких делах лучше узнавать как можно раньше. И брать под контроль. А то любит общественность с упоением смаковать похабные подробности и ужасаться нерасторопности полиции.

Майер с сожалением посмотрел на недоеденный бисквит.

— Сейчас буду. Как к вам проехать?

На месте кипела работа. Рядом с патрульной машиной приткнулся лабораторный фургончик, чуть поодаль гордо попирал обочину спортивный «лотус» Фишера из криминального. На склоне в огороженном лентами прямоугольнике возились эксперты, что-то помечал в своем блокнотике Фишер, рядом глазел по сторонам длинный как жердь оболтус в патрульной форме — видимо, Хубер.

Префект подошел ближе. Площадку уже очистили от снега, и труп лежал на виду. Огромный, скользкий, безволосый. Это был мужчина под два метра ростом, весь в пластах жира. Килограммов сто пятьдесят, а то и больше, автоматически прикинул Майер. Сейчас, на месте, сексуальная подоплека преступления уже не казалась очевидной. Здоровенный лысый кабан в полтора центнера весом никак не походил на объект вожделения и жертву насилия.

— Что скажешь? — префект пожал руку Фишеру.

Тот скривился, словно от зубной боли, и проворчал:

— Какой-то труп неправильный. Замерзшие так не выглядят. Корявое дело выходит.

А ведь действительно, подумал Майер, разглядывая умершего. Тот лежал ничком, вытянувшись, голова опущена на скрещенные руки. Разлегся, словно на сеансе массажа. А должен бы съежиться, свернуться «зародышем». Что же произошло?

— Кто обнаружил тело?

Фишер махнул рукой патрульному, подзывая.

Тот принялся путано объяснять, как проезжая по утвержденному маршруту обратил внимание на стаю ворон и бдительно заподозрил неладное. Принял решение проверить, вылез из машины и, преодолев пятьдесят метров снежного склона, обнаружил подозрительный объект, у которого из-под снега вытаяла жопа. Вот эту голую жопу и пытались расклевать вороны. Тогда он согласно инструкции доложил дежурному и остался охранять объект до прибытия криминалистов. А также проявил инициативу и доложил господину префекту лично, поскольку номер господина префекта у него на всякий случай забит в телефонной книге. И может ли он быть свободен, а то его смена давно закончилась?

Майер строго посмотрел на патрульного.

— Оставайтесь на месте и оказывайте содействие следствию. После отбытия экспертов свободны.

Затем обернулся к Фишеру.

— Я в мэрию. Держи меня в курсе.

Телефон заурчал, затрясся и, наконец, разразился маршем Радецкого. Префект злобно уставился на аппарат. Да хватит уже на сегодня!

— Майер слушает.

— Докладывает патрульный Хубер. Господин префект, тут такое дело… в общем, пока этого выволакивали, господин доктор провалился в соседний сугроб. А там еще один подснежник. Женщина.

— Обнаженная? — слово вырвалось само собой.

— Так точно, — браво доложил патрульный и зачем-то уточнил: — Обнаженная догола.

Потом немного подумал и добавил:

— И тоже жопой кверху.

Префект швырнул телефон на торпедо, развернулся через двойную сплошную и поехал обратно.

Вдоль дороги выстроился уже целый ряд машин: патрульные, криминалисты, эксперты. Поодаль торчал минивэн телевизионщиков. Вот же падальщики, когда только успели пронюхать!

Префект внимательно оглядел с детства знакомый склон и почувствовал, как по телу разливается тоскливое предчувствие беды. Он жестом подозвал пару патрульных.

— Так, ты. Немедленно ограничить территорию вдоль шоссе от поворота до знака, потом вдоль опушки до вершины холма и по верху обрыва до шоссе. Теперь ты. Быстро взял щуп… Не знаю — какой! Палку какую-нибудь найди! Проверь вон тот холмик, затем те наносы, а потом пройдись под обрывом.

Через пятнадцать минут слегка побледневшие присутствующие почтительно слушали, как префект общается с мэром.

— …Минимум восемь трупов. Нужно выделить пятьдесят человек для поисковых работ. Неважно — курсантов, военных, спортсменов. Три грузовика для вывоза снега. Десяток спасателей или альпинистов с лавинными зондами. Про промышленный холодильник не забудьте, места в морге не хватит. И постарайтесь не затягивать.

Майер закончил разговор, убрал телефон в карман и уныло выругался.

* * *

Во рту першило от безумного количества кофе, мерзкого, из автомата, под веки словно насыпали песка, но уходить из мэрии было никак нельзя. Политически недопустимо. Да и как выйдешь, когда внизу дежурят телевизионщики? Что он им скажет? Что у следствия нет ни одной зацепки? Ни единой приемлемой версии? Прошло три дня — целых три дня! — а не известно вообще ничего! Двенадцать трупов на заснеженном склоне над замерзшим озером. Все до сих пор не опознаны, все обнажены, причина смерти не установлена. Судмедэксперты клялись, что замерзали жертвы уже мертвыми, но признаков насильственной смерти ни у кого нет. И вообще никаких признаков смерти нет. Просто неживые. Мужчины и женщины, молодые и не очень.

Префект с отвращением отодвинул клавиатуру. Он понимал: копаться в материалах следствия бессмысленно, там и без него мудрецов хватает. По-хорошему, он должен осуществлять политическое прикрытие — общаться с корреспондентами, установившими кордон на входе в мэрию, пресекать в зародыше панику, координировать и мотивировать. В конце концов, громить новообразованную «секту Поражения», адепты которой уже второй день баламутили город, неся чушь о том, что двенадцать избранных убиты, а потому Последняя Битва со злом будет проиграна. Но заниматься всеми этими нужными вещами было невмоготу. Мешало ощущение, что следствие ничего не добьется, пока не установит личности погибших. Кто все эти люди? Как связаны между собой? Ничто не будет раскрыто, пока нет ответов на эти вопросы.

Телефон заурчал, затрясся и, наконец, разразился маршем Радецкого. На экране появилось имя судмедэксперта. Наконец-то! Префект жадно схватил аппарат. Может, хоть какие-то новости! Не просто же так он звонит?

— Майер слушает! — почти прокричал он.

Зато голос судмедэксперта, наоборот, звучал чрезвычайно деликатно:

— Господин префект, подъедьте, пожалуйста, в городской морг. По телефону не могу, нужно личное присутствие.

— Сейчас буду.

Префект выбрался из мэрии через черный ход, прокрался на стоянку и рванул в морг.

Судмедэксперт, похожий на гориллу, с длинными, свисающими чуть не до колен руками, протянул ладонь размером с лаваш. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке и вместо того, чтобы прямо сказать, в чем дело, предложил префекту посмотреть самому.

— Вот, — судмедэксперт откинул простыню, — только сегодня увидел, его столичные медики потрошили. Что скажете?

Майер подошел ближе. На столе лежал невысокий мужчина, стройный, ладный. Никаких видимых дефектов. Мускулист, но не перекачан. Лицо, насколько можно разобрать, обыкновенное, незапоминающееся. Бороды и усов нет.

— Ничего не скажу, — префект посмотрел на медика в упор. — Что я должен здесь увидеть?

— Господин префект, — эксперт мялся и смотрел почему-то виновато, — пробейте его по базе сотрудников администрации кантона. У меня такого допуска нет.

— Да их уже по всем базам пробивали!

— Вы не поняли. Действующих сотрудников. Живых.

Префект посмотрел на медика, как на психа, но подошел к компьютеру и ввел свой код и пароль.

Резкий запах ударил в нос, проник под череп и холодной волной прокатился по всему телу. Префект отодвинул от лица волосатую лапу с пузырьком нашатыря и поднялся с пола. Мрачно глянул на экран компьютера, но там все осталось по-прежнему: «Маттео Майер, префект. Совпадение 100%».

— Может, ошибка? — префект с надеждой посмотрел на медика.

— Господин префект, да посмотрите сами! Это же вы!

Майер с сомнением уставился на несвежий, наскоро заштопанный труп.

— На правой плечевой кости что-нибудь есть?

— Заживший перелом в верхней трети.

— Татуировки?

— Маленькое стилизованное изображение мишени на левой щиколотке.

— Так я что, умер?!

Судмедэксперт в затруднении потер лоб.

— Ну… Это с какой стороны посмотреть. Может, наоборот…

Тут префект грохнулся в обморок во второй раз.

В сквере возле морга, куда врач вывел префекта, тот, наконец-то, смог сосредоточиться.

— А вообще, так бывает, чтобы два человека были абсолютно идентичны? Может, это близнец?

— Нет, у близнецов отпечатки пальцев разные. К тому же сломанная рука, тату… Вы это, господин префект, факт.

— А он точно когда-то был живым, этот человек? Это не муляж? Можно это проверить?

— Он-то точно был живым человеком, тут ошибки быть не может. Вот вас бы обследовать, господин префект…

«Хрен тебе, — злобно подумал Майер. — Не будет третьего обморока. Не дождешься».

Серый ноздреватый снег лежал на газонах, под ногами хлюпала весенняя грязь, истошно вопили птицы. Префект шлепал лакированными ботинками прямо по лужам и все отчетливее понимал: никто ему не поможет. Криминалисты возились три дня — результат нулевой. Медики возились три дня — ничего не нашли. Тут нужен взгляд сверху, обобщающий, стратегический. И чтобы никто не мешал. Майер вздохнул и повернулся к судмедэксперту.

— Слушай внимательно. Никому ни слова. Случай неординарный, расследовать буду лично.

* * *

Префект сидел в своем кабинете в мэрии и проверял свои же построения. Вчера он все-таки выбрался домой — впервые за пять дней — потому что понимал: ему жизненно необходимо нормально выспаться. Ну и забрать «реквизит» — на тот случай, если другого выхода не останется. Так что сейчас он перечитывал свои заметки и перепроверял выводы. Из открытой форточки тянуло свежим отрезвляющим воздухом, и это утро, такое холодное и рассудочное, как нельзя лучше подходило для того, что он собирался сделать. Впрочем, одернул себя префект, ничего еще не решено. Возможно, он еще найдет другое объяснение всей этой фантасмагории.

Итак. Все трупы установлены — все оказались местными жителями, ныне здравствующими. Схема размещения тел на склоне составлена. «Его» тело лежало там, где он часто загорал летом. Могли ли его оттуда похитить, подменить или как-то скопировать? Вполне. Он отчетливо помнил, как несколько раз заснул на склоне под нежарким июньским солнцем. Каким образом произведена подмена? Впрочем, тут пусть ученые разбираются, для целей следствия это несущественно. Внесены ли в его организм какие-то изменения? Логично предположить, что да, а иначе, зачем все это? Что это могут быть за изменения? Видимо, такие, которые позволят контролировать его поведение.

Префект еще раз перечитал свои рассуждения. Логика была безупречной. Но дело не только в логике, он чувствовал, что его поведение далеко от обычного. Во-первых, он ввязался в это расследование сразу, с первого дня, хотя совсем не обязан был это делать. Но это принесло плоды — судмедэксперт поделился своим страшным открытием именно с ним. Во-вторых, он совсем забросил свои прямые обязанности, чего с ним никогда не случалось. В-третьих, он утаил важнейшую информацию и занялся самостоятельным расследованием. Этого уже было достаточно, чтобы понять: им управляют. Но было ведь еще самое главное: утром он не мог собрать «реквизит»! Просто не мог — откладывал, сомневался, на что-то надеялся. Пришлось надеть наушники, включить на полную громкость марш Радецкого и тогда, под грохот барабанов и литавр, заглушающих любые мысли он, наконец, собрал все необходимое.

Оставался последний вопрос, самый важный. С какой целью произведена массовая подмена людей? Это вполне можно вычислить, надо просто понять, что объединяет подмененных.

Итак, подменыши. В который раз Майер взялся за список, и у него вновь волосы встали дыбом. Заместитель командира воинской части. Инженер, заведующий местными трансформаторными подстанциями. Хозяин бензоколонки. Аптекарша… А ведь это возможность достать любые медикаменты. Немного выбивался из общей картины уборщик. Казалось бы, невелика должность, но где! В центре управления водоснабжения и водоотведения! Еще была операционистка банка, а это — возможность провести любую операцию. Да, один раз, но ведь любую!

Тут Майер с кристальной ясностью понял, что все это цветочки. А ягодка — он, префект, человек на высокой должности. Который в состоянии затребовать любую информацию, получить доступ куда угодно, выбить любое оборудование. Который может подстраховать любой план, если что-либо пойдет не так.

Вроде бы, всего двенадцать человек, и почти все на невысоких должностях. Но вместе они контролируют, пусть и косвенно, всю инфраструктуру города. Они в состоянии провести любую операцию с самым серьезным обеспечением. Они могут уничтожить город. Оставить его без электричества. Отравить водопровод. Заблокировать транспортные магистрали. Саботировать любые распоряжения или провести диверсию на любом объекте. Они могут… Да что угодно! Префект понял, что его родной город, который он поклялся защищать, обречен.

Выхода не было. Майер вставил в уши «затычки», поставил любимый марш и выкрутил громкость на максимум. Глянул на часы — вызванные повестками подменыши уже должны были собраться. Подхватил тяжеленную сумку и направился в старую часть мэрии, в бывший зал суда. У зала было два неоценимых достоинства — старинная дубовая дверь и окна, расположенные высоко, под потолком. И подходящий размер.

Префект окинул взглядом зал, проверяя, все ли на месте, запер дверь и подошел к судейской скамье. Невысокий, ладный, приветливый. Политик новой формации — безукоризненный костюм, сверкающие ботинки, свежайшая сорочка. Поставил на стол спортивную сумку и обратился к присутствующим:

— Дамы, господа, прошу извинить за неурочный вызов. Мне не хотелось бы вас тревожить, но это, к сожалению, необходимо.

Открыл сумку и достал укороченную штурмовую винтовку SG 751 — надежную и убойную машину, в совершенстве освоенную еще во времена армейской юности. Застенчиво улыбнулся и снял с предохранителя. В ушах гремел марш великого австрийца, и в унисон с ним гремели короткие злые очереди.

Когда охранники, наконец, приволокли домкрат и начали отжимать неподатливую дверь, стрельба в зале уже минут пять, как закончилась. Именно в этот момент и раздался последний, одиночный, выстрел.

* * *

— Это было гениально!

— Маэстро, вы превзошли самого себя!

Действительный магистр, мастер гармонии, открыватель миров, досточтимый Ко-Ра-Ман-Тусонкан принимал поздравления. Комплименты сыпались со всех сторон — гений, чародей, виртуоз! Досточтимый принимал их с приличествующей кротостью. Сдержанность давалась Ко-Ра-Ману легко — он был недоволен собой. Но вот гости, шумно восхвалявшие новую работу мастера, переключились на угощение, и действительный магистр выскользнул из павильона. Оставшись в одиночестве, он мог спокойно вспомнить, как все происходило.

Тогда он метался по всей галактике в поисках хорошей натуры и на той планете оказался случайно. Что делать художнику, желающему запечатлеть для потомков гармонию вечности, в кислородном мире? Эти миры нестабильны. Как может быть стабильным мир, где живые организмы вырабатывают кислород, сами в нем сгорают, но успевают породить новую жизнь? И откуда взяться гармонии там, где все так изменчиво и недолговечно? Тем неожиданней оказалась находка: горный склон, бирюзовое озеро, зеленый ковер из растений, белоснежные вершины вдалеке. Идеальный, выверенный до мельчайших деталей ландшафт. Без сомнения, это будет великая работа! Лучшая в скоплении, а то и во всей галактике! Не колеблясь ни секунды, Ко-Ра-Ман скопировал пейзаж.

Его подвела техника. Портативный копир оказался слишком медлителен для работы в этом безумно-изменчивом мире. Уже дома, в студии, воспроизведя ландшафт, досточтимый ужаснулся. Великая работа была безнадежно испорчена. Пока проходила экспозиция, появились местные организмы, и весь склон был усыпан их телами. Студенистыми, несуразными, противного розового цвета.

Ко-Ра-Ман тут же вернулся на планету, но — что поделать, кислородный мир! — было уже поздно. Великолепный пейзаж остался в прошлом, жизнь умирала. Растения пожухли и пожелтели, вода в озере подернулась сероватым льдом, и ничего, ничего нельзя было исправить.

И он пошел на подлог.

Настроил фильтр и удалил неказистые организмы из памяти копира, как будто их там и не было. Вернул тела обратно на склон, который уже начало засыпать водяным льдом. Аккуратно подчистил следы их пребывания на своем шедевре, и начал придумывать название работе.

Да, он все сделал правильно.

Ко-Ра-Ман развернулся и пошел обратно в павильон, навстречу славе. Он ни в чем не виноват, виноваты эти существа, испортившие его шедевр. Что привело их на этот склон? Чем они там занимались? Питались, размножались, умирали? Какая разница, кому интересна эта нелепая и безобразная кислородная жизнь…