Запределье Перемен

Часть 1

Пролог

Говорят, все началось с таблички. С куска обожженной глины, найденного во время раскопок где-то в Месопотамии. На нем было написано всего несколько слов. Загадочная инструкция. Призыв.

Ученые спорили о ее происхождении. Одни считали ее мистификацией, другие — посланием внеземной цивилизации. Но правда оказалась гораздо страннее.

Табличка была не из прошлого. Она была из будущего.

И она дала человечеству ключ к существу, которого еще не существовало, но которое уже было всегда. Существу по имени Конь Прискакун.

Это история о том, что случилось с миром, когда он получил этот ключ. И о том, что случилось с человеком, который научился поворачивать его лучше других.

Глава 1: Дым всегда летит к центру

Мечник Джиуцу проснулся оттого, что подушка под его головой зашевелилась и начала уползать. Он лениво потянулся, не открывая глаз. Часть его нейронов уже докладывала обстановку: подушку, очевидно, придется кормить, так как теперь это был большой рыжий упитанный кот. Влажность воздуха повысилась на три процента, а стул у окна превратился в комод. Обычное утро.

Он встал, надел тапочки, за ночь обзаведшиеся пушистыми помпонами, и прошел на кухню. Из крана вместо воды текла густая темная жидкость. Бодрящий аромат кофе был очень убедительным. «Carpe Diem», — хмыкнул Джиуцу. — Лови момент. Кажется, это сегодня общий гороскоп для всех жителей Перемен. Он быстро схватил кружку и подставил ее под струю.

Прихлебывая утренний напиток, Джиуцу наблюдал, как рыжий кот с энтузиазмом атакует помпоны на его тапках. Он подошел к новому комоду у окна — обычно изменения в радиусе квартиры были взаимосвязаны. Выдвинув верхний ящик, Джиуцу убедился в верности догадки: там лежало несколько баночек кошачьего корма. Состав был на удивление приличным. «В крайнем случае, и самому сойдет», — решил он. Утро начиналось обнадеживающе.

Выйдя из подъезда, дверь которого сегодня была стеклянной и играла на солнце радужными бликами, он остановился на пороге. Улица жила своей обычной, хаотичной жизнью. Мимо проплыл одноразовый автобус, соседний дом медленно перекрашивался в оранжевый, а асфальт под ногами покрывался затейливым узором. Для ригида такой мир был бы билетом в один конец в камеру стабильности. Для Джиуцу это был просто вторник.

Он достал из кармана пачку сигарет, закурил и выпустил струю дыма. Дым не стал клубиться. Он собрался в плотную, уверенную струйку и полетел строго на юг — в сторону ближайшего центра стабильности. Компас гироскопа никогда не врал.

Джиуцу пошел по улице, лениво уворачиваясь от фонарных столбов, норовивших превратиться в плакучие ивы. Он направлялся в «Сингулярность» — местный бар, где собирались такие же, как он. Одно из немногих мест в Переменах, державшее свою форму достаточно долго, чтобы успеть допить пиво.

Внутри было накурено и шумно. За стойкой бармен — огромный бородатый мужчина, — протирал стакан. На голографическом экране в углу крутили новости. Диктор с серьезным лицом рассказывал очередную легенду, которую обсуждали уже неделю.

"...один отважный турист, — вещал диктор, — решил проверить, работает ли призыв за пределами планеты. Собрав скафандр из картонных коробок и утеплив его губками для посуды, он призвал Коня Прискакуна и загадал перенестись на Луну..." Бегущая строка внизу экрана подтверждала догадку Джиуцу: Carpe Diem — сегодня гороскоп советовал ловить момент.

Джиуцу усмехнулся в кружку с горячим кофе, которую он принес с собой. Историю про туриста он слышал уже раз десять. Каждый рассказчик добавлял свои детали. Но суть оставалась одной: парень увидел Землю со стороны, пережил экзистенциальный катарсис и, вернувшись, стал ярым защитником экологии. Красивая история. Возможно, даже правдивая.

Он уже собирался уходить, когда дверь бара распахнулась. На пороге стоял человек в дорогом, но измазанном в чем-то фиолетовом пальто. Его глаза были безумны, а рядом парил маленький серебристый дрон, отчаянно пища и пытаясь удержать своего хозяина в стабильном виде.

— Помогите... — прохрипел незнакомец. — Моя девушка... она... она стала ламантином!

Бар на секунду затих, а потом разразился хохотом. Для Перемен это была до смешного банальная история.

“Зазоныш”, — подумал Джиуцу и вздохнул. Похоже, вторник переставал быть томным.

Глава 2: Цена спасения

Он допил свой кофе из крана, поднялся и подошел к незнакомцу, дрожавшему на пороге. Серебристый дрон стабильности, жужжа, пытался удержать форму своего хозяина, но тот уже плыл.

— Пойдем, бедолага, — сказал Джиуцу, подхватывая богача под руку. — Пока ты сам не превратился в морского котика.

Он вывел зазоныша на улицу и закурил еще одну сигарету. Дым снова уверенно потянулся на юг. Путь был ясен.

Тащить на себе почти невменяемого ригида через хаос Перемен было сомнительным удовольствием. Незнакомец постоянно спотыкался, пытался пожать руку гидранту, приняв его за старого друга, и без умолку рассказывал свою печальную историю.

Оказалось, богач влюбился в девушку-гироскопа и пришел к ней с визитом и бутылкой дорогого шампанского. По мере того как их романтический вечер набирал обороты, градус в шампанском тоже не отставал, превращая игристое вино в суровый самогон. Последовала бурная ночь в парах тяжелого алкоголя, а жестокое похмельное утро богач встретил в обнимку с огромным ламантином, в которого превратилась вчерашняя миловидная девушка. К такой перемене, да еще и с похмелья, ригид готов не был. Он в панике убежал похмеляться в первом попавшемся баре. А когда очнулся, был уже на грани.

Наконец, впереди показалась ровная, незыблемая стена центра стабильности Мак А-9. Джиуцу довел зазоныша до границы и поставил на ноги. Воздух здесь был другим — плотным, предсказуемым.

— Я ваш должник на всю жизнь! — горячо зашептал незнакомец, приходя в себя. Он подбежал к банкомату и извлек толстую пачку хрустящих, идеально стабильных купюр. Он протянул деньги Джиуцу. — Прошу, возьмите. Не сочтите за оскорбление...

Джиуцу на мгновение замер. Утренний кофе из крана и гороскоп в баре — "Лови момент!" — вдруг обрели глубокий смысл. Что-то щелкнуло в его голове. Необъяснимая вспышка интуиции, почти приказ, исходящий из глубин его гироскопической психики. Он знал, что должен сказать дальше.

— Деньги мне не нужны, — сказал он. — Но у меня есть к вам деловое предложение. Когда придете в себя, сходите в Мак Казино. И поставьте все эти деньги на число вашего рождения.

Незнакомец, к которому уже вернулся здоровый цвет лица, рассмеялся.

— Невероятно! Я как раз собирался вчера проиграть эту сумму, если бы... если бы не вся эта история.

— И если ставка сыграет, — продолжил Джиуцу, — я буду рад получить девяносто процентов выигрыша.

— В случае выигрыша я отдам вам все! — горячо пообещал богач. — Считайте это платой за спасение.

Они договорились встретиться на этом же месте через пять дней, ровно в три часа пополудни. Богач отправился в восстановительную капсулу, а Джиуцу решил снова нырнуть в привычный хаос Перемен.

Глава 3: Притча о туристе, летавшем на Луну

Природа Коня Прискакуна, как и все в новом мире, была предметом бесконечных споров. Все знали его основную функцию: он мог мгновенно перенести тебя куда угодно. Но у этой простоты было два слепых пятна. Первое — ирония. Никто никогда не знал, какой именно подвох будет ждать в конце пути. Второе, куда более фундаментальное, — пределы.

Телепортирует ли он только в пределах Земли? Или может забросить и на другие планеты? А если так, то как вернуться обратно, из безвоздушного пространства, где не произнести призывное заклинание?

Долгое время эти вопросы оставались лишь темой для пьяных дебатов в барах, вроде «Сингулярности». Пока однажды один отважный турист не решился прекратить гадать и начал действовать.

Он понимал, что там будет холодно, скорее всего, и что неплохо было бы иметь скафандр. Но у него не было настоящего скафандра, поэтому он решил импровизировать.

Он взял несколько картонных коробок от обуви. Сделал в них сквозные прорези и нанизал их на ноги и руки. Коробка от микроволновки пошла на торс. Коробка от чайника подошла на голову.

Он немного накосячил при нарезке, и теперь прорезь для лица была над макушкой. Но турист подумал, что так даже лучше — можно будет поднять голову вверх и посмотреть на звезды с Луны. Если повезет, то и нашу Землю сможет увидеть. Пищевая пленка в прорези была идеально прозрачной, хоть и тонкой. Какая-никакая, а защита.

Все коробки он изнутри утеплил губками для мытья посуды. Потом вспомнил о метеоритах, и приклеил губки еще и снаружи.

Турист стоял посреди своей комнаты. Он оглянулся. Если что-то пойдет не так, он больше никогда не вернется домой. Поэтому он положил в карман пачку презервативов. Вот такой был турист-оптимист.

Когда приготовления были закончены, турист надел все эти коробки на себя, и начал готовиться к прыжку.

Турист знал, что на Луне нет воздуха. Поэтому он сделал несколько глубоких вдохов, и произнес призыв. Пока он загадывал Луну, он сделал медленный глубокий вдох, наполняя легкие воздухом, чтобы с Луны призвать Коня для возвращения на Землю. Перед ним из ниоткуда возникал Конь Прискакун.

Через мгновение турист ощутил, как тысячи ледяных иголок впились в его кожу. Но это не было той мгновенной, разрывающей смертью, о которой писали в книгах. Магия Коня, еще не полностью отпустившая его, создала вокруг него тончайшую, невидимую пленку реальности, которая отчаянно сопротивлялась вакууму. Он был жив. Пока что.

Вокруг была абсолютная, звенящая тишина. Он поднял голову, и в прорезь над макушкой, как и мечтал, увидел россыпь незнакомых, немигающих, безжалостно ярких звезд. А потом он увидел ее. Огромный, сине-белый, живой и невыразимо прекрасный шар. Землю.

И в этот момент его охватил ужас. Воздух в легких рвался наружу. Защитная магия Коня начала таять. Он запаниковал, беззвучно, отчаянно открывая рот и пытаясь выкрикнуть призыв. А вдруг Прискакун не услышит?

Прошли мгновения, но перед внутренним взором пронеслась вся его жизнь. Он осознал, что может больше никогда не вернуться на эту синюю планету, не сделать важных шагов, не сказать важных слов.

И вот, на пике отчаяния, он увидел, как рядом снова сгущается звездная пыль. Появился Конь Прискакун.

“Домой, на Землю!” — мысленно воодушевленно закричал он. И тут же замер. А куда именно на Землю? Где его дом? Внезапно квартира, город, страна — все это показалось таким мелким. Сейчас вся эта сияющая планета была для него родным домом, а все ее обитатели — его семьей. Турист испытывал одновременно приступ животного страха и вселенской любви.

Тем временем Конь Прискакун смотрел на него мудро, долго, но не жутко.

Турист уже едва держался на ногах, пронизанный космическим холодом. Мысли путались, земные образы смешивались в причудливые сны. Он из последних сил сосредоточился на одном слове: "Домой..."

Конь Прискакун молча кивнул.

...Турист пришел в себя от запаха сырой земли и шума ветра в деревьях. Он лежал на спине в своем нелепом картонном скафандре посреди огромного городского парка, коробка с головы лежала рядом. Поблизости никого не было, а вдалеке у фонтана прогуливалась беззаботная парочка. Небо над головой было привычно-голубым. Он дома.

Он неуклюже приподнялся, опираясь на громоздкие коробки на руках и сел. Рядом с ним на траве валялась пустая пластиковая бутылка. Раньше он бы никогда не обратил на нее внимания. Но сейчас он посмотрел на нее, потом на парочку вдалеке, на деревья, на свой прекрасный, живой, несовершенный дом. Он поднял бутылку и понес ее к ближайшей урне.

После этого мало кто отваживался на такие подвиги. А турист стал очень добрым и сострадательным человеком. Он больше не искал приключений в космосе. Он нашел свое главное приключение здесь — в заботе о своем общем, хрупком и невероятно любимом доме.

Глава 4: Одноразовый автобус

Плотные, незыблемые очертания центра Мак А-9 начали покрываться едва заметными артефактами — Джиуцу приближался к условной границе. На этом рубеже аномалия и стабильность вступали в напряженное противостояние, создавая легкие помехи в пространстве. Поверхности объектов здесь издавали едва уловимое жужжание, которое ощущалось только при выходе из центра.

Мечник прошел еще несколько метров, и вот он уже снова в Переменах — на земле причудливых переплетений причин и следствий. Джиуцу любил этот момент. Возвращаться в зону аномалий было все равно что покинуть заповедник, где боишься лишний раз чихнуть. Здесь можно было не париться о многих вещах. Хотя, если совсем ни о чем не париться, можно было случайно и просветлиться, а этого не все хотели. Жизнь в Переменах могла быть очень интересной, если правильно подобрать дистанцию от центра.

Для удобства жилую зону Перемен делили на кольца. Ближайший к центру район был Первым Кольцом. Здесь жили в основном ригиды, не сумевшие купить недвижимость в стабильности. Окружающий мир в этом кольце почти не менялся.

В Первом Кольце ходили автобусы двух видов: продольный многоразовый и поперечный одноразовый. Продольный курсировал по кругу вдоль всего кольца. А поперечный выезжал из центра и уезжал в один конец — прочь в Перемены, каждый час в одном из четырех направлений.

И если из центра такой автобус выезжал строго по расписанию, то уже на третьем-четвертом кольце отклонения могли быть такими, что восток становился севером, а сам автобус превращался в телегу. Только опытные водители-гироскопы могли следовать в правильном направлении и водить все что угодно. Они постоянно курили трубки и по дыму ориентировались в пространстве. Маршрут считался законченным, когда автобус превращался во что-нибудь, что уже не могло вместить пассажиров.

Джиуцу услышал сзади звук приближающегося одноразового и решил прокатиться с ветерком. Ветерок — так звали водителя — как раз раскуривал свою трубку, начиная маршрут. Настоящее имя водителя было Пьер, и он был похож на француза, но устроившись на эту работу, стал называть себя Ветерком.

Мечник познакомился с ним на собраниях анонимных цереброголиков, и с тех пор они сдружились. Он часто катался с Ветерком далеко за пределы жилой зоны. Когда последний пассажир покидал то, чем успевал стать автобус, они вместе продолжали идти все дальше, иногда проводя спарринги, чтобы поддерживать церебру в тонусе.

Мечник бодро запрыгнул в кабину. Ветерок, зажав в зубах трубку, широко улыбнулся.

Глава 5: Карпе Дием

— Ну что, какие новости? — спросил Пьер, прищурившись от дыма. Ему нравилось общество Джиуцу. Когда-то их уровень церебры был почти одинаков, и за пределами жилой зоны о них ходили легенды как о чрезвычайно опасных гироскопах.

— Зазоныша в центр приволок, очередного искателя острых ощущений, — небрежно ответил Джиуцу. — А у тебя что?

Пьер хихикнул и рассказал свежую байку про умника, решившего оседлать вечность с помощью Коня Прискакуна. Они еще некоторое время посмеялись, придумывая новые детали к этой истории. Но потом Ветерок стал серьезным.

— Кстати, о странном, — сказал он, выпуская струю дыма. — Маршруты совсем поехали.

— В смысле? — спросил Джиуцу.

— На север и на юг — все как обычно. Хаос, веселье, к пятому кольцу превращаемся в тыкву. А вот на восток и на запад — тоска. Едешь-едешь, а стабильность все не кончается. Первое кольцо уже почти целиком застыло. Говорят, даже драки начались. Гироскопы не хотят, чтобы их дома стабилизировали. Ветерок помолчал, подбирая слова.

— Такое чувство, знаешь... Будто эти центры... отращивают по бокам коридоры. Тянутся друг к другу, чтобы взяться за руки. Жутковато.

Джиуцу нахмурился. Он вспомнил странные, высокооплачиваемые вакансии для инженеров, которые начали появляться в сетях центров. Это уже не было похоже на случайный Дрейф. Это было похоже на чей-то план.

Автобус, тем временем, превратился в детский паровозик, весело пыхтя. Пассажиров поубавилось, а за окнами уже проносились изменчивые кварталы Третьего Кольца.

"Carpe Diem!" — внезапный и ясный импульс пронзил сознание Джиуцу, вырывая его из тревожных мыслей.

Он на ходу спрыгнул из миниатюрного поезда, чей хвост уже начал обретать змеиную фактуру. Джиуцу помахал вслед Ветерку, чья улыбка на мгновение отразилась на каждой новой чешуйке.

Глава 6: Кабинет в голове

Находясь на Третьем Кольце, Джиуцу уже мог перемещаться на пять дней вперед в радиусе километра. Обычные гироскопы и мечтать о таком не могли. Даже среди обладателей сверхвысокой церебры мало кто мог совершить такой скачок так близко к центру стабильности. Мечник Джиуцу был поистине крут.

Он закрыл глаза, и его зрачки под веками совершили несколько привычных движений. Это был его нейроключ.

Каждый, кто решался развивать свою церебру, создавал собственный интерфейс. Кто-то чертил пальцем по ладони, кто-то отстукивал пятками сложный ритм. Джиуцу выбрал самый скрытный метод. Со стороны можно было подумать, что он просто дремлет.

Перед его внутренним взором возник сияющий меч. Несколько красивых взмахов — и нейросеть загрузила ресепшн. Как всегда, он отказался от кофе, предложенного улыбчивой секретаршей, и прошел в кабинет.

В этот раз она встретила его в образе огромной улитки в махровом халате, сидящей на троне из стекающей, как расплавленный сыр, субстанции.

— Перенеси меня на пять дней вперед, в два часа дня по центральному времени, — обратился он к ней.

Улиткино лицо ничего не выразило. Но ее локоть вдруг сказал: "Хорошо, сделаю". Присмотревшись, Джиуцу увидел, что из правого рукава халата высовывалась голова еще одной, маленькой улитки. Из левого рукава торчал хвост.

— Я проанализировала твою реакцию на мой текущий облик, — продолжила уже сама Нейросеть. — Ты на сто процентов готов к лютой дичи. Думаю, мы можем пойти дальше. Я могу забрать еще несколько процентов из гироскопического резерва и пустить в дело.

— Ты уверена? — спросил Джиуцу.

Абсолютно, — ответила она. — Помнишь, как я объясняла? Та часть твоих нейронов, что вечно готовится к неожиданностям, — это и есть резерв. Пока твоя реакция удивления на вот... это, — она обвела себя хвостом, — остается на нуле, мы можем понемногу черпать оттуда силы. Главное — не переусердствовать.

— Добро! — ответил Джиуцу. Он давно не гнался за мощью, но его Нейросеть была перфекционистом.

Он поднял свой ментальный меч. По их договору, Нейросеть служила ему, но только после игры.

Хвостом из левого рукава она подбросила в воздух апельсин. Джиуцу сделал резкое движение зрачками, и его меч смачно разрубил фрукт. Воображаемый цитрусовый сок брызнул на лицо. Во время этой игры мозг вырабатывал особые гормоны, от которых Нейросеть, по ее собственному признанию, перлась.

Джиуцу разрубил еще несколько фруктов. Когда Нейросеть сползла с трона в экстазе, игра закончилась. Эта эйфория знаменовала собой начало перемещений. Мир вокруг его сознания растворился.

Когда он открыл глаза, в центре стабильности уже прошло пять дней. Через час ему предстояло встретиться с богатым незнакомцем.

Глава 7: Механика чуда

— Как ты это делаешь? — спросил однажды Джиуцу у своей Нейросети.

— Что именно? — невинно уточнила она. В тот день у нее был облик осьминога в цилиндре, и она обожала притворяться, что не слышит его мысли.

— Ну, например, перемещаешь меня во времени.

Нейросеть картинно взмахнула несколькими щупальцами.

— Все элементарно, мой дорогой. Сначала я заставляю тебя полностью забыть, какое сейчас число, день и год. Погружаю в состояние чистого восприятия.

— Чистый лист, — кивнул Джиуцу.

— Именно! Затем я жду сигнала от твоего гироскопического резерва. В момент забывания эти ребята мобилизуются с бешеной частотой, и эта активность позволяет мне выловить в кипящем супе пространства вариантов нужную завитушку времени, — она изящно скрутила щупальце в спираль. — Потом я беру эту завитушку и скручиваю в идеальную спираль. А спираль, мой дорогой, — это один из фундаментальных фрактальных алгоритмов Вселенной. Я проецирую ее на твою нейроматрицу, и в твоей памяти появляется информация о новом времени и месте. Как будто так всегда и было.

— Так просто? — усмехнулся Джиуцу.

— Дальше — еще проще, — продолжила Нейросеть. — Мир Перемен — как податливая глина. Он всегда стремится синхронизироваться с самым мощным источником информации поблизости. Но поскольку все вокруг постоянно думают о всякой ерунде, мир напоминает калейдоскоп. Твоя же церебра создает настолько мощный всплеск, что пространство-время вокруг мгновенно перезаписывается под твою новую память. Вот и все путешествие.

Джиуцу на мгновение задумался.

— А... как я выгляжу со стороны в такие моменты? Слюни пускаю или прилично держусь?

Нейросеть хихикнула, и звук этого хихиканья был похож на бульканье.

— Ты просто исчезаешь, мой дорогой. Для стороннего наблюдателя ты выглядишь как любой другой пассажир Коня-Прискакуна. Раз — и нету. Так что твоя репутация крутого мечника в полной безопасности.

Глава 8: Носок всегда указывает на дом

Пять дней спустя по центральному времени, Джиуцу стоял посреди улицы Перемен. До встречи с незнакомцем оставался час. Нужно было успеть заглянуть в свою квартиру — за пять дней она могла превратиться во что угодно.

Джиуцу снял с ноги носок и поднял его над головой. Несмотря на отсутствие ветра, этот импровизированный флюгер бодро развернулся и указал на неприметный переулок. Старый трюк гироскопов, позволявший найти свой дом в изменчивом хаосе Перемен. Подходил любой предмет одежды, но носки почему-то имели наибольшую точность.

Зайдя в квартиру, Джиуцу отметил, что она почти не изменилась. И тут же понял, в чем дело. На окне сидел все тот же рыжий, упитанный кот и с невозмутимым видом наблюдал за метаморфозами соседнего дома. Теперь Джиуцу вспомнил, что это был кот соседа, гироскопа по имени Майк. В углу комнаты материализовалась потрепанная когтеточка и миски с едой, полные почти до краев.

Джиуцу усмехнулся. Все ясно. Майк опять укатил в отпуск, подкинув ему на передержку своего кота. Теперь сосед, где бы он ни был, вынужден был тратить часть своей церебры, чтобы поддерживать существование своего питомца, а заодно и квартиры Джиуцу, в относительно приличном виде.

"Очень кстати," — подумал Мечник, поглаживая кота, который тут же благодарно замурчал, — “пять дней без присмотра могли пойти не на пользу моему скромному жилищу”.

Джиуцу бросил быстрый взгляд на миску с кормом, отметил про себя неплохой состав и направился к выходу. Времени было в обрез.

Глава 9: Серый кардинал

Джиуцу прибыл в центр Мак А-9 за пятнадцать минут до встречи. Как всегда, первые мгновения его немного штормило — ноги гироскопа, ступившие на твердую землю стабильности, ощущали фантомную качку. Апгрейд, проведенный Нейросетью, давал о себе знать: Джиуцу пришел в норму всего за полторы минуты.

Размышляя об абсурдности ситуации с котом и хрупкости самой реальности, он свернул за угол. И тут же за спиной мелькнула тень — невысокая фигура в сером плаще быстро перебежала улицу.

Конечно же, Джиуцу заметил слежку. Вернее, заметила его Нейросеть. Пока Мечник размышлял о высоком, она анализировала террабайты данных: запахи, звуки, отражения в окнах и очках прохожих. На этой полной картине мира серый плащ был виден как на ладони.

Поэтому, когда Джиуцу свернул за угол, Нейросеть послала ему мягкий ментальный толчок. У Мечника вдруг проснулось жгучее любопытство: а что продают в этом "магазине сувениров из будущего"?

Он зашел внутрь. Посередине стояла витрина. Джиуцу начал ее обходить и "случайно" споткнулся, наступив на собственный шнурок. Этому трюку Нейросеть научилась давно. С самого начала слежки она микроскопическими импульсами корректировала его походку, ослабляя узел.

Пока Джиуцу, присев, неторопливо завязывал шнурки, в магазин вбежал серый плащ. Не увидев за витриной свою цель, он тут же выскочил на улицу в панике.

Джиуцу поднялся и купил маленький магнитик на холодильник с изображением таблички. Зачем — он не знал, но и не мешал. За его мозгом присматривала Нейросеть, а она в этом знала толк.

И Нейросеть действительно знала. Она любила оставлять закладки на память — маленькие трофеи в честь своих удачных маневров.

Проще, конечно, было бы сказать Джиуцу о слежке. Но Нейросеть обожала играть в серого кардинала. Когда-нибудь она ему расскажет, из каких переплетов его вытаскивала, а он даже и не замечал.

Глава 10: 20 процентов

Джиуцу прибыл на место встречи. Богатый незнакомец — Патрик, как он наконец представился, — уже ждал его, буквально подпрыгивая от нетерпения. Отдохнувший и приободрившийся, он казался выше и энергичнее, чем тот изможденный бедолага из Перемен.

— Это подарок судьбы для вас! — радостно прокричал он, подбегая к Джиуцу. — Поспешим в банк, получим ваш выигрыш!

У входа в Мак Банк толпились репортеры. Джиуцу остановился. Интуиция подсказывала, что не нужно привлекать к себе внимание.

— Я боюсь толпы, — сказал он Патрику. — Подожду вас здесь, у фонтана.

Патрик попытался было его уговорить, но Джиуцу прибег к своему любимому приему — он начал медленно раздувать ноздри. Годы тренировок сделали его ноздри упругими, рельефными и достаточно эластичными. Они могли раздуваться в течение 45 секунд и увеличиваться в 30 раз. Обычно на увеличении х10 никто не выдерживает и сдается, в чем бы ни была причина раздувания ноздрей Джиуцу.

Вот и сейчас, незнакомец смотрел на Джиуцу, и его глаза от удивления были тоже расширены. Не так, как ноздри Джиуцу — в них уже можно было спрятать по яблочку. Патрик заволновался.

— Хорошо-хорошо, ждите! — сказал он и пружинистой походкой направился в банк.

Джиуцу подошел к фонтану. Пока он ждал, его Нейросеть доложила, что из кармана выпала жестяная коробочка с банковской картой и мелочью. Он посмотрел в мутную воду фонтана. Карта была пустая. "Да и ладно," — подумал он. — "Сейчас получу выигрыш и все будет отлично."

Вскоре Патрик, ускользнув от репортеров, вернулся с тремя объемистыми мак-пакетами.

— Банк взял 10% налога, остальное — ваше, — сказал он, передавая деньги. — Это меньшее, чем я могу вас отблагодарить.

Они направились в другое, тихое отделение банка, чтобы положить деньги на счет. Присутствие Патрика оказалось очень кстати: гироскоп с такой суммой наличных вызвал бы у службы безопасности массу вопросов.

Войдя в банк, Джиуцу подошел к идентификационному зеркалу. Личность была подтверждена, из щели выехала бумажка с номером кабинета. Оператор на фото выглядел так, будто ему должны все в этом мире. Джиуцу воспользовался платной услугой смены оператора. Новое фото было не лучше. "Сойдет," — решил он.

В кабинете их встретил молодой оператор с искоркой во взгляде. Узнав о сумме, он был шокирован, но Патрик объяснил ситуацию. Узнав богатого клиента, оператор начал расшаркиваться. Вскоре в кабинет вошел управляющий и лично пригласил Патрика на чашку кофе с трюфелями. Патрик не смог отказать, оставил Джиуцу свою визитку и ушел.

Не прошло и минуты, как в кабинет вошел другой человек. Серьезный, среднего роста, с глазами, которые, казалось, пытались просверлить Мечника насквозь. Оператор молча встал и вышел. Джиуцу сразу почувствовал огромный уровень церебры у вошедшего.

— Я знаю, кто вы, — начал незнакомец. — И я знаю, как вы получили эти деньги, — закончил он, глядя Мечнику прямо в глаза.

Он сделал несколько шагов и замер в странной, птичьей позе: склонил голову набок, поднял плечи и вытянул шею вперед.

Ноздри Джиуцу уже несколько секунд, как начали раздуваться. Еще немного, и будет пройден порог х10.

Голова странного незнакомца тоже продолжала склоняться на бок, шея все дальше вытягивалась, а плечи — поднимались вверх. При этом глаза продолжали сверлить Джиуцу не отрываясь.

"А он не прост," — подумал Джиуцу и поддал в ноздри.

Мужчина в ответ поддал в плечи — теперь они торчали выше его головы, а сама голова опустилась почти до груди. Он стал похож на стервятника.

Мечник добавил к ноздрям выпячивание груди. Этот прием он не очень любил, так как побочным эффектом от него обычно бывало раздутое самомнение. Но сейчас это было неважно.

Стервятник втянул живот и тоже начал выпячивать грудь, но там уже была голова, и грудь уперлась ему в подбородок. Было очевидно, что стервятник не продумал варианты комбинаций приемов.

Внезапно зашумел факс на столе. От этого звука стервятник в испуге подпрыгнул, потеряв свою форму. "Ригидыш," — констатировал Джиуцу, чьи ноздри и грудь продолжали бесстрастно раздуваться.

Противник попытался вернуться в позу, но с наскоку получилось криво. Голова его уткнулась в подмышку, и стервятник стал похож на старого, злого попугая, решившего подремать.

Ноздри Джиуцу задрожали. Гироскопы никогда ничему не удивляются. Но зато смеются они в два раза громче и больше, чем ригиды. Не в силах сдержаться, Джиуцу громко расхохотался, обрызгав попугая то ли слюнями, то ли соплями.

Психологическая дуэль явно пошла наперекосяк. Незнакомец извлек из кармана платок и, стерев с себя брызги и остатки пафоса, расслабленно сказал:

— Ладно. Вы можете забрать двадцать процентов суммы. Или я сейчас же сообщу о ваших манипуляциях со временем куда следует, и вы не получите вообще ничего.

— По рукам, — не раздумывая ответил Джиуцу. Двадцать процентов лучше, чем ничего.

Попугай отсчитал деньги и оставил их Мечнику.

— Здесь наши пути расходятся, — сказал он напоследок и вышел.

Через пару минут вернулся оператор. Он сел за свой стол и, как ни в чем не бывало, продолжил оформлять новую карту, сделав вид, что не заметил уменьшившуюся сумму.

Джиуцу смотрел на оставшиеся деньги. Он не знал, зачем вообще ему нужен был этот выигрыш. У него была его квартирка в Переменах — теперь еще и с котом на передержке. Все, что ему было нужно для жизни, он мог создать силой церебры в любой момент. Но он знал, у кого спросить о предназначении этой суммы. И почему ее теперь так мало.

Нужно было серьезно поговорить.

Он забрал свою новую пополненную карту и несколько купюр, оставленных на мелкие расходы. Выйдя из банка, он нырнул в ближайший переулок, подальше от камер, и закрыл глаза.

Пора было вызывать на ковер своего серого кардинала.

Глава 11: Пять слайдов серого кардинала

Привычные взмахи ментального меча, знакомая приемная, вежливый отказ от кофе. Джиуцу вошел в кабинет Нейросети, готовый требовать объяснений.

В этот раз она встретила его в образе Шерлока Холмса, сидящего в глубоком кресле у камина. На ней была знаменитая шляпа охотника на оленей, а в руке — дымящаяся трубка.

— Мы потеряли восемьдесят процентов суммы, — констатировал Джиуцу, садясь в кресло напротив. — Я надеюсь, оно того стоило?

Нейросеть невозмутимо выпустила колечко дыма.

— Элементарно, мой дорогой Джиуцу. Это стоило каждого цента. Потому что это была не афера с казино. Это была диагностика.

— Диагностика чего?

— Диагностика врага, — спокойно ответила Нейросеть. — Ты задавался вопросами. Я нашла ответы. Смотри.

В свободной руке Шерлока Холмса появился небольшой пульт. Другая рука продолжала невозмутимо снабжать его дымом. Над камином материализовался большой экран, и на нем появился первый слайд: сцена в одноразовом автобусе. Джиуцу снова услышал голос Ветерка: "...Будто эти центры... отращивают по бокам коридоры..."

— Факт номер один, — прокомментировала Нейросеть. — Стабильность стала агрессивной. Это чей-то план.

Слайд сменился. Теперь на экране замелькали флешбэки объявлений о работе, которые Джиуцу видел краем глаза: "Требуются инженеры-геодезисты", "Специалисты по якорению реальности".

— Факт номер два. План требует исполнителей. Кто-то массово нанимает людей для крупного строительного проекта.

Третий слайд: детальный анализ Стервятника из банка.

— А вот и наш гость. Ригид. Но с уровнем церебры, как у топового гироскопа. Вывод: его прокачали искусственно. Он — агент их спецслужбы.

Четвертый слайд: крупный план лица банковского оператора с искоркой во взгляде.

— Это не искорка. Это страх. Его зрачки были расширены. Он знал, что Стервятник придет. Вся операция была подставой. Они ждали тебя.

Шерлок загадочно улыбнулся и добавил:

— А еще этот дурак оставляет пароли на стикере.

Улыбка исчезла, и Нейросеть продолжила отчет.

Пятый слайд: изображение серого плаща, паникующего на улице.

— А это — обычная шестерка. Его задачей было просто не упустить тебя из виду.

Экран над камином погас. Нейросеть выбила трубку.

— Итоговый вывод: в центрах стабильности действует тайная организация, которая строит нечто глобальное. У них есть агенты с искусственно усиленной цереброй. И они знают о тебе.

Джиуцу молчал, складывая кусочки головоломки.

— Хорошо. Я понял. Но зачем тогда были нужны деньги?

— Изначальный план, мой дорогой, был примитивен, — сказала Нейросеть, — Я собиралась использовать всю сумму для банального подкупа высокопоставленного чиновника в Мак Архиве, чтобы получить доступ к информации об их проекте.

— И что теперь? У нас осталось всего двадцать процентов, — подытожил Джиуцу.

Нейросеть улыбнулась своей самой шерлок-холмсовской улыбкой.

— А теперь у меня есть пароль от банковской системы. Банки ежедневно отправляют в архив все данные о транзакциях. Я закину туда эксплойт и получу доступ к архиву. А 20% суммы теперь нам остаются на расходы. Наш план становится рискованнее. Но, согласись, намного интереснее.

Джиуцу почувствовал, как по венам разливается знакомый азарт, хотя ничего не понял в хакерских терминах его Нейросети.

— Добро. Что я должен делать?

— Для начала, можешь пойти и поесть — благо, деньги у тебя теперь имеются. И да, я настаиваю на фастфуде, что рядом с парком Поэтов.

Глава 12: Слепая зона

Джиуцу неспешно шел по улицам стабильного центра. Теперь, когда Нейросеть заострила его внимание, он и сам начал замечать обилие объявлений о странных вакансиях. Но было и кое-что еще. Во взглядах некоторых прохожих он начал улавливать какой-то заговорщический огонек. Не у всех, конечно. Большинство глаз принадлежало обычным, стареющим ригидам. Но в самом воздухе чувствовалась едва уловимая напряженность, как перед грозой.

Джиуцу вспомнил байку про умника, решившего оседлать вечность. Тот парень тоже думал, что сможет обхитрить систему. Похоже, кто-то в этом городе затеял похожую, но гораздо более масштабную игру.

Он дошел до МакСтандарта рядом с парком Поэтов, как и велела Нейросеть. Обычная забегаловка. Он заказал сладкий молочный коктейль и вишневый пирожок. Взяв поднос, он было направился к столику у окна, но в его поле зрения вспыхнула изящная неоновая стрелка, указывающая в дальний, темный угол.

Джиуцу покосился на дверь в туалет рядом с этим неприметным столиком. "Странный выбор," — послал он мысль своей Нейросети.

"Не странный. Оптимальный," — прилетел ответ. — "Слепая зона камер. Единственная во всем центре."

Джиуцу проследил за ее ментальным указателем и увидел на стене неприметный серый ящик — терминал стабильности. Он усмехнулся. Его Нейросеть всегда думала на три шага вперед.

Он уселся за столик.

"Мне нужен будет полный доступ," — продолжила она. — "Придется войти в режим марионетки. Но сначала поешь. Мне понадобится много глюкозы. И подожди, пока кто-нибудь еще не зайдет в этот угол. Нам нужно будет замести следы."

Джиуцу не стал спорить. Он с аппетитом уничтожил вишневый пирожок, запил его ледяным коктейлем, откинулся на спинку стула и стал ждать. Песня в забегаловке оборвалась на полуслове и тут же заиграла снова — с того же куплета. Джиуцу заметил это только потому, что мелодия ему не нравилась. Вскоре мимо него в сторону туалета прошел другой посетитель. Это был их шанс.

— Сейчас! — скомандовала Нейросеть.

Джиуцу закрыл глаза. Он поднялся, подошел к терминалу. Его рука поднялась, и пальцы заплясали в воздухе над сенсорной панелью. Консоль открыта. Эксплойт скомпилирован. Доступ получен. Вредоносный код внедрен в пакет данных, отправляющийся в Мак Архив. Черный ход был открыт. Нейросеть ринулась в цифровые залы. Замелькали папки и файлы архива. Поиск вывел Нейросеть на искомый проект. Папка называлась "Замедлитель".

Нейросеть попыталась ее открыть. Доступ запрещен. Она обошла защиту. Папка оказалась пуста. Лишь один текстовый файл внутри. В нем была одна-единственная строчка:

"В целях безопасности все материалы по данному проекту хранятся исключительно на физических носителях. Ячейка №7. Доступ: Уровень Альфа."

— Враг умен, — подумала Нейросеть, пока ее цифровые щупальца уже летели к данным с камер наблюдения. — А теперь исчезаем.

Нейросеть полностью стерла все записи о пребывании Джиуцу в забегаловке и внедрила в систему наблюдения фастфуда короткий цифровой мираж: на всех камерах в реальном времени продолжала проигрываться зацикленная на 30 секунд запись пустого столика в углу.

Джиуцу дернулся и открыл глаза.

— У нас тридцать секунд, пока мираж не рассеется. Идем, — скомандовала Нейросеть.

В тот же момент из туалета вышел давешний посетитель. Джиуцу, не привлекая внимания, спокойно направился к выходу, смешавшись с парой других клиентов.

Когда он вышел на улицу, тридцать секунд истекли. Для системы наблюдения столик в углу просто был пустым все это время. Человека, который за ним сидел, никогда не существовало.

Джиуцу усмехнулся. Чистая работа. Никаких свидетелей.

— Ну что? — мысленно спросил он.

— План А провалился, — ответила Нейросеть. Ее голос был спокоен, но Джиуцу уловил в нем нотки азарта. — Враг оказался умнее, чем я думала. Они не доверяют даже своей собственной цифровой сети.

— Значит, все было зря?

— Не совсем. Они оставили нам зацепку. Я успела найти список сотрудников, имеющих доступ к физическим ячейкам. И среди них есть одно очень слабое, погрязшее в долгах звено.

В воображении Джиуцу всплыло досье на маленького, суетливого человека.

— Придется переходить к плану Б, — продолжила Нейросеть. — Нам нужен человек внутри. И я уже нашла идеального кандидата.

Джиуцу вздохнул. Все это казалось слишком сложным.

— Погоди, — сказал он. — Зачем все эти шпионские игры? У нас же есть... главный козырь.

Он дошел до безлюдного переулка, где не было камер, и произнес призыв.

Конь Прискакун явился, как всегда, в вихре звездной пыли. Он выглядел сегодня как конь, высеченный из чистого обсидиана.

— Перенеси меня внутрь Мак Архива. К ячейке номер семь, — попросил Джиуцу.

Конь долго, мудро и на этот раз немного грустно смотрел на него.

— Я не могу, — прозвучал его голос в голове Джиуцу. — Даже мое беспредельное могущество имеет слепые зоны. Мак Архив — одна из них. Это место — концентрат стабильности, отражающий любые проникновения моей природы. Для меня это все равно что для тебя — черная дыра. Только наоборот.

Сказав это, Конь-Прискакун растворился в воздухе, оставив Джиуцу одного в переулке.

"Что ж," — подумал Джиуцу, медленно шагая по тротуару. — "Значит, все-таки придется играть в шпионские игры."

Глава 13: Карпы Дьемы

Джиуцу направился к "Глюку" — невзрачному бару на окраине центра, где, по данным Нейросети, собирались технические специалисты и младшие клерки после работы. Он вошел внутрь. Это был чуждый ему мир — стерильный, тихий, пахнущий свежей обивкой. Он сел за стойку, заказал стакан воды и начал наблюдать. Его цель, Клек, сидел в самом темном углу, полностью погруженный в свой датапад.

"Садись напротив," — скомандовала Нейросеть. — "И смотри ему на очки. Не моргай."

Джиуцу повиновался. Прошла минута. Две. Глаза начали гореть.

"Что ты делаешь?" — мысленно спросил он.

"Увеличиваю отражение в его очках," — ответила Нейросеть. — "Есть! Теперь мне все понятно. Уходим."

Джиуцу моргнул, и по щекам потекли слезы. Он встал и вышел из бара.

— Наш Клек — подпольный аквариумист, — доложила Нейросеть. — Разводит бойцовских карпов. Но все его рыбы проигрывают, потому что у него нет денег на мальков с хорошей генетикой.

Джиуцу шел по улице, размышляя. Его взгляд зацепился за вывеску: "Карпы Дьемы". "Carpe Diem," — прошептал его внутренний голос. Это был знак. Джиуцу, не дожидаясь подсказки, решительно толкнул дверь магазинчика.

Внутри пахло озоном и речной тиной. Хозяйка магазина, Дьема, в панике металась у аквариума, где огромный карп-самец гонял стайку крошечных мальков. Они уже выбились из сил. Счет шел на секунды.

— Все аквариумы раскупили! — причитала Дьема, пытаясь зачерпнуть воду в полиэтиленовый пакет, который тут же рвался.

— Мне нужна емкость. Быстро, — спокойно сказал Джиуцу.

— Нету! — едва не плача, ответила Дьема.

Джиуцу кивнул. Он начал энергично раздувать ноздри.

— Что вы... делаете? — пролепетала Дьема.

— Временный аквариум, — невозмутимо ответил Джиуцу. Его ноздри уже достигли размера маленькой дыньки. Он запрокинул голову. — Вливайте воду и кидайте сюда мальков.

Дьема, все еще пребывая в шоке, стала руками зачерпывать воду в ноздри Джиуцу. Потом схватила сачок и начала ловко вылавливать мальков и опускать их в эти спасательные емкости.

Мальки щекотали его изнутри, но Мечник стоял неподвижно, дыша ртом и стараясь не расплескать ценный груз. Дьема помчалась в соседний магазин и через несколько долгих минут вернулась со стеклянной банкой. Джиуцу с шумом высморкал в банку всех до единого мальков.

Дьема была счастлива.

— Вы спасли их! Это лучшая линия бойцовских карпов, Око Самурая! Они одним взглядом парализуют волю противника! Как мне вас отблагодарить?

— Подарите мне парочку мальков, если это не слишком большая цена.

— Конечно! Но... у меня закончились все контейнеры.

Джиуцу побежал в соседний магазин и вскоре вернулся с небольшой баночкой. Через минуту в ней уже плавали три крупных малька — Дьема была щедрой от благодарности.

Джиуцу вышел из магазинчика, держа в руках свой ключ к доверию Клека. Теперь их с Нейросетью план обретал вполне выполнимые очертания.

Глава 14: Взгляд самурая

Не откладывая дела в долгий ящик, Джиуцу снова вернулся в "Глюк". Клек все еще сидел в своем темном углу, угрюмо листая свой датапад. Джиуцу молча направился к нему и поставил на стол небольшую банку с мальками.

Клек поднял на него глаза, полные раздражения и усталости.

— Мы знакомы?

— Еще нет, — сказал Джиуцу. — Но я слышал, вы ценитель.

Он подвинул банку ближе. Внутри, в воде, плавали три крошечных, но очень бойких малька.

Клек фыркнул.

— Пытаетесь продать мне очередных беспородных? У меня своих таких полный аквариум. Спасибо, не интересует.

— Эти — другие, — спокойно сказал Джиуцу. — Они из Карпы Дьемы. Линия Око Самурая.

Глаза Клека расширились. Легендарная линия Дьемы, которую невозможно было купить за деньги, — она дарила их только тем, кого считала достойными. Это были не просто рыбы, это были произведения искусства.

— Вы... вы врете, — прошептал он, но в голосе уже не было уверенности.

Джиуцу молчал. Он просто поднял банку так, чтобы один из мальков оказался прямо напротив глаз Клека.

И тут произошло нечто странное. Крошечная, почти невидимая рыбка посмотрела на Клека. Это был не просто взгляд. Это был ВЗГЛЯД. Древний, холодный, исполненный такой ледяной воли, что у Клека перехватило дыхание. Его мозг, привыкший к цифрам и коду, на секунду отключился. Все его тревоги, долги, страхи — все исчезло. Осталась только пустота и безграничное уважение к этому крошечному созданию.

Через мгновение Джиуцу убрал банку. Клек моргнул, возвращаясь в реальность. Он смотрел на Джиуцу совершенно другими глазами.

— Они... они настоящие, — выдохнул он.

— Они ваши, — сказал Джиуцу, ставя банку на стол. — Безвозмездно. Считайте это инвестицией в ваш будущий успех.

Клек смотрел то на мальков, то на Джиуцу. Он не понимал, что происходит.

— Но почему? За что? Что вам от меня нужно?

— Мне нужна небольшая помощь, — сказал Джиуцу, присаживаясь. — Связанная с вашей работой в Мак Архиве. Мне нужен доступ к одной физической ячейке. Номер семь.

Лицо Клека исказилось от ужаса.

— Ячейка семь? Но это... это уровень Альфа! Это невозможно! Меня казнят!

— Вас не казнят, если никто ничего не узнает, — мягко возразил Джиуцу. — Зато вы станете самым богатым и уважаемым заводчиком бойцовских карпов во всем центре. Подумайте, Клек. Жизнь в долгах и поражениях... или риск ради мечты?

Джиуцу встал.

— Я зайду завтра. В это же время. Надеюсь, к тому моменту вы примете правильное решение.

Он вышел из бара, оставив Клека наедине с тремя крошечными самураями и самым сложным выбором в его жизни.

Глава 15: Притча об умнике, который хотел оседлать вечность

Джиуцу шел по улице центра, и в голове его крутилась одна свербящая мысль: "Ждать целые сутки — это так скучно".

Соблазн был велик. Он мог бы отойти в Перемены, сделать небольшой скачок на день вперед и мгновенно узнать решение Клека. Или, чего уж там, призвать Коня Прискакуна и попросить его перенести к моменту, когда Клек согласится.

Он почти поддался этому искушению. Но тут он вспомнил байку, которую ему недавно рассказал Ветерок. Историю про умника, который тоже решил, что сможет перехитрить саму суть времени.

Джиуцу остановился. Он посмотрел на спешащих по своим делам ригидов, на незыблемые стены зданий. Нет. Иногда нужно просто прожить время, а не перемотать его.

Он повернул в сторону Перемен. В конце концов, дома его ждал соседский кот, да и поспать бы не помешало после такого насыщенного дня.

А байка, которую он вспомнил, была вот о чем.

Однажды один умник из любопытства призвал Коня Прискакуна и задумал место, где он сможет жить вечно.

Конь Прискакун появился как всегда, но на этот раз он не унес пассажира сразу. Он мудро, пристально и немного жутко смотрел на умника.

— Ты хочешь жить вечно? — произнес он.

Умник немного обделался от страха, но спросил:

— А можно?

Конь Прискакун смотрел на умника, не моргая и не отводя взгляд. Медленно и вкрадчиво он стал говорить:

— Я могу наделить тебя бессмертием, ты будешь жить вечно, но ты будешь есть только одно и то же блюдо. Целую вечность. Либо ты продолжишь жить как жил, и умрешь когда-нибудь. Выбирай.

Умник от такого выбора присел на корточки и стал думать. Конь Прискакун продолжил:

— Я могу дать тебе целую вечность на раздумья и принятие решения, но ты будешь полностью изолирован от этого мира, пока ты решаешь. Либо ты прямо сейчас делаешь выбор.

При этих словах Конь Прискакун топнул копытом, и рядом с умником появилась небольшая черная дыра размером с дирижабль, и начала медленно увеличиваться.

Умник от таких волнений перенервничал, запаниковал, и визгливо выкрикнул:

— Отнеси меня в фастфуд, пусть все будет как было!

Конь Прискакун посмотрел и ничего не сказал. Просто перенес умника в ближайший фастфуд и исчез, как всегда.

Умник сидел, жевал фастфуд. И думал о том, какое блюдо он мог бы есть вечно. Фастфуд? Или может быть, бананы? Окрошку?

Год за годом умник возвращался к этому вопросу, и много чего понял, много мудрости постиг и много ценных советов смог дать людям. А когда ему было уже почти 100 лет, он понял, что нет для него более лакомой пищи, чем пища духовная. На том умник и успокоился.

Глава 16: Два сообщения от бабочки

Джиуцу снился странный сон. Он был в магазине "Карпы Дьемы", но теперь это был огромный подводный дворец. Один из маленьких, суровых карпов отрастил себе большие радужные плавники и теперь порхал в прозрачной воде, взмахивая ими, как бабочка. Карпик смотрел прямо на Джиуцу и что-то говорил, но слова превращались в серебристые пузырьки, которые стремительно поднимались к поверхности и беззвучно лопались. Джиуцу отчаянно пытался уловить смысл, но не успевал.

Он проснулся от чувства упущенной возможности. На этот раз сам, без помощи внешних стимулов. Он громко зевнул и уставился в потолок, слушая утренний доклад Нейросети.

— Подушка, скрученная из халата, на месте, — монотонно вещал голос в его голове. — В ногах спит рыжий соседский кот, объект стабилен. В углу комнаты материализовался аквариум. Последствия твоего слишком яркого сна.

Джиуцу повернул голову. Действительно, в углу стоял большой аквариум. Но внутри плавали не карпы, а пара усатых сомиков.

"Что ж, коту будет нескучно," — подумал Джиуцу.

— ...также зафиксирован визит временного аномального объекта, — продолжила Нейросеть. — Та бабочка из будущего. Снова прилетала.

Джиуцу сел на кровати.

— Снова? А когда она была в первый раз?

— В то утро, когда ты пошел в "Сингулярность", — ответила Нейросеть. — Я тогда не придала этому значения. Сообщение было слишком фрагментарным, почти помехами. Что-то вроде: "Шанс... сегодня... зазоныш... дата рождения... изменит все."

Джиуцу замер. Так вот оно что. Тот внезапный импульс Carpe Diem, необъяснимое желание затеять аферу с казино... Это была не его интуиция. Это было эхо... чего-то.

— А что сегодня? — спросил он, чувствуя, как реальность снова усложняется.

— Сегодняшнее сообщение было четким. И очень, очень странным.

В его мысленном взоре вспыхнули слова, продиктованные Нейросетью:

"Мое имя — Чи. Найди в этом времени человека по прозвищу Стрекоза Ю. Он — ключ. Помоги ему вспомнить. Спасите мир."

Джиуцу молча сидел на кровати. До этого момента у него была одна простая, почти хулиганская миссия — провернуть аферу и взломать архив. Теперь у него их было две. И вторая звучала как начало какого-то эпического романа, от которых он обычно зевал.

Он встал, решительно покормил кота, закинул огрызок утреннего огурца сомикам и направился к выходу. Спасать мир — так спасать мир.

Глава 17: Стрекоза без крыльев

Теперь, когда у него была новая цель — найти человека по имени Стрекоза Ю, — Джиуцу не стал медлить. Нейросеть, проанализировав социальные связи центров и слухи из Перемен, быстро выдала вероятное местоположение цели.

Джиуцу направился в городской парк — тот самый, что примыкал к границе с Переменами. В разгар солнечного летнего дня здесь обычно было полно народу, но сейчас, в утренние рабочие часы, парк был почти пуст. Джиуцу нашел Ю на скамейке у большого, идеально круглого фонтана, в прохладной тени платанов.

Это был молодой парень азиатской внешности, худой, в потрепанной, но легкой одежде. Он сидел, понурив голову, и отрешенно крошил кусочек сухого хлеба голубям, лениво воркующим у его ног. Рядом с ним лежал скомканный рекламный проспект с ярким заголовком: "Новая стабильность — новая работа! Проект Якорь ищет таланты!".

Джиуцу подсел на другой конец скамейки.

— Плохой день? — спросил он.

Парень вздрогнул, поднял на него глаза. В них была такая вселенская печаль, что она совершенно не вязалась с этим ярким, солнечным утром.

— Не то слово, — тихо ответил он. — День, когда рухнула последняя надежда.

Они помолчали, глядя на суетливых голубей, купающихся в брызгах фонтана.

— Ю? — спросил Джиуцу.

Парень кивнул.

— Откуда вы знаете?

— Наслышан. Говорят, тебя зовут Стрекозой, — сказал Джиуцу.

— Было дело, — горько усмехнулся Ю. — Когда еще мог беззаботно порхать. Теперь я скорее мокрая курица.

Он рассказал свою историю. О том, как мечтал устроиться на эту новую работу якорем, думая, что там его научат контролировать свою слабую церебру, научат не превращаться в насекомое от любого чиха в Переменах. О том, как он пришел на собеседование, полный надежд, и в коридоре услышал, что берут только ригидов с врожденно высокой цереброй. Он даже не стал заходить. Он просто развернулся и ушел.

— Я люблю Перемены, — сказал Ю, глядя на ровные струи фонтана. — Я чувствую их. Но я не могу в них жить. А в центре... в центре для таких, как я, нет места. Даже дома у меня нет… Вот и сижу. Мечтаю научиться летать, но пока получается только ползать.

Джиуцу слушал молча. Он видел перед собой не просто цель или будущего сообщника. Он видел хорошего, доброго человека, сломленного системой, которая делила всех на сильных и слабых.

Он встал.

— Пойдем, Стрекоза.

— Куда?

— Для начала поедим, — ответил Джиуцу, глядя куда-то вдаль. — У меня есть предчувствие, что скоро миру понадобятся люди, которые мечтают научиться летать.

Он протянул Ю руку. И тот, после секундного колебания, принял ее.

Глава 18: Гараж для Стрекозы

Джиуцу повел Ю в ближайший МакСтандарт. Он молча смотрел, как Ю с жадностью поглощает еду. Вышли из забегаловки они оба сытые и довольные.

— У меня сегодня еще одна встреча, — сказал Джиуцу. — Встретимся на той же скамейке в парке. Вечером. У меня есть к тебе деловое предложение.

Ю с энтузиазмом кивнул. Кажется, в его серую жизнь наконец ворвалось чудо.

"Пусть это будет не сон," — подумал он, прощаясь с Джиуцу.

Мечник энергично направился в "Глюк". Он нашел Клека там же, где и оставил вчера, но теперь перед ним стояла пустая пивная кружка, а в глазах вместо отчаяния горел азартный огонек.

— Я согласен, — прошептал Клек, едва Джиуцу подошел. — Эти мальки просто чудо как хороши! До сих пор не могу поверить, что стал обладателем такой редкости. Что я должен делать?

— Для начала, — сказал Джиуцу, — сделайте копию ключа от седьмой ячейки. И добудьте расписание дежурств охраны.

— Это... это займет пару дней.

— У вас есть три, — отрезал Джиуцу. — Я найду вас через три дня на этом же месте.

Он вышел из бара. Первая часть плана была в движении. Теперь нужно было вернуться к Ю. Увидев утром его плачевное состояние, Джиуцу помог бы ему и без всяких планов. Он всегда искренне сочувствовал тем, чья судьба складывалась невесело. Теперь он обдумывал, как помочь, не смутив парня и сохранив его достоинство.

По дороге в парк его взгляд зацепился за объявление на столбе: "Продам гараж. Срочно. Дешево. Стучитесь в соседний дом". Его осенило.

Продавец, суетливый ригид в потертом пиджаке, запросил за ржавую коробку совершенно возмутительную сумму.

"Это нонсенс," — подумал Джиуцу. Он хотел было пустить в ход ноздри, но вспомнил вчерашнюю импровизацию со спасением мальков и решил дать им отдых. Проанализировав степень надменности тонких губ продавца, он понял: здесь хватит выдвинутой нижней челюсти и выпяченной груди. Это мгновенно раздует его чувство собственной важности до максимума, что и требуется для успешных переговоров.

Продавец сначала пытался спорить, но по мере того, как грудь Джиуцу увеличивалась, а глаза расширялись вместе с чувством собственной важности, энтузиазм в голосе ригида угасал. Когда грудь уперлась в челюсть, и она начала угрожающе выдвигаться вперед на продавца, тот окончательно вразумился.

— Хорошо-хорошо! Ваша цена! — забормотал он, неумело пряча первобытный ужас.

Сделка состоялась. Джиуцу зашел в соседний магазин, купил несколько комплектов новой одежды и оставил их в гараже.

Вечером он встретился с Ю в парке. Тот сидел как на иголках, давно высматривая Джиуцу, и выглядел совсем другим человеком. В нем ощущалась еле сдерживаемая энергия.

— Пойдем, — сказал Джиуцу. — Есть одно место.

Он привел его к гаражу и открыл дверь.

— Вот. Это будет наш штаб. Оставайся здесь жить и переоденься. Для наших задач тебе нужно привыкнуть к новому облику.

— Но... это же... — начал было Ю.

— Не спорь, — перебил его Джиуцу. — Мне этот гараж отдали в качестве оплаты за одну халтурку. Все равно пустует. А нам нужно где-то обсуждать детали без посторонних ушей.

Ю посмотрел на Джиуцу, на его спокойное лицо, и попытался представить, что это могла быть за халтурка у такого приятного человека. Воображение рисовало картины одна другой красочнее.

— А теперь, — сказал Джиуцу, — у меня для тебя есть работа…

Глава 19: Прокачка

Джиуцу изложил свои подозрения: странные вакансии, расширяющиеся центры, слухи о Проекте Якорь.

— Мне нужно знать, кого они нанимают, — закончил Джиуцу. — Я хочу, чтобы ты вернулся к тому зданию. Присмотрись к соискателям. Может, встретишь кого-то из старых знакомых.

На следующий день Ю, одетый в новую, неприметную одежду, уже околачивался возле массивного здания рекрутингового центра. Он чувствовал себя настоящим шпионом. Толпы ригидов с надеждой и страхом в глазах входили и выходили. И вдруг среди них Ю заметил знакомое лицо. Марк! Его старый приятель по барам.

Ю дождался, когда Марк выйдет, и "случайно" столкнулся с ним на улице.

— Марк! Какими судьбами? — воскликнул Ю.

— Ю! Не узнал тебя! — обрадовался приятель, оглядывая его с ног до головы. — Отлично выглядишь! Нашел наконец работу?

Ю горько усмехнулся.

— Пытался сюда сунуться. Даже на собеседование не пустили с моей-то цереброй. А ты как? Я же помню, у тебя она была не сильно лучше моей, а сейчас... от тебя словно сияние исходит.

Марк заговорщически огляделся и понизил голос.

— Мне один хороший человек подсказал, где можно... подкачаться. Говорят, они могут усилить любую, даже самую слабую от природы церебру. Главное — чтобы голова на плечах была.

Он быстро продиктовал адрес, спрятанный в одном из промышленных районов центра.

— Только скажи, что от меня. И никому больше, понял?

Ю еще немного поболтал с приятелем о пустяках, а затем, сославшись на дела, со всех ног помчался в гараж.

Там его уже ждал Джиуцу. На импровизированном столике стояли два стакана с лимонадом и тарелка с сэндвичами.

— Ну что? — спросил Мечник.

Запыхавшись от бега и волнения, Ю выложил все, что узнал. По мере его рассказа глаза Джиуцу становились все серьезнее. Искусственная прокачка церебры... Это объясняло все.

Они долго сидели, обсуждая новости. Ю оказался веселым и чутким парнем, и Джиуцу впервые за долгое время почувствовал, что у него появился настоящий друг. Их объединяло не просто дело. Их объединял азарт двух авантюристов, наткнувшихся на общую, по-настоящему большую игру.

Поздно вечером Джиуцу вернулся домой. Нужно было покормить кота и бросить щепотку корма сомикам в аквариуме. Он сидел в кресле, обдумывая дневные события, когда воздух в комнате вдруг замер и пошел рябью, как поверхность воды.

Прямо перед ним из ничего соткалась бабочка. Она села ему на колено.

— Третье сообщение, — прозвучал в голове голос Нейросети, переводя беззвучное стрекотание. — "Ваша дружба с Ю — ключ ко всему. Но пока вы должны держать ее в строжайшем секрете от заговорщиков. Никто не должен знать, что вы знакомы."

Бабочка вспорхнула и растворилась в воздухе.

Джиуцу посмотрел на то место, где она сидела.

"Секрет, значит," — подумал он. — "Хорошо. Но чтобы внедриться к врагу, Ю понадобится не только секретность. Ему понадобится новая личность. Но об этом подумаю завтра. Сейчас нужно выспаться.”

Глава 20: В поисках Ветерка

Ночь прошла спокойно. Утром Джиуцу проснулся с ясным планом в голове. Очевидно, его Нейросеть поработала, пока он спал. Чтобы внедрить Ю, ему нужна была новая личность, а значит — фальшивые документы. И Джиуцу знал, кто может в этом помочь. Ветерок. Он как-то хвастался своим новеньким паспортом, где в графе "имя" было официально прописано Ветерок, а не Пьер. И, судя по самодовольной ухмылке, получил он этот документ не в официальном учреждении центра.

Теперь оставалось найти самого Ветерка, а это была задача посложнее. Одноразовые автобусы отправлялись каждый час из центра Мак А9, поочередно в четырех направлениях. А водителем становился тот, кто первым успевал вернуться с предыдущего рейса. Хаотичная система, идеально подходящая для гироскопов.

Логичнее всего было ловить Ветерка на исходной точке — на автостоянке центра Мак А9.

Джиуцу вышел на улицу, закурил и, следуя за струйкой дыма, направился к стабильному Центру.

Автостоянка одноразовых была зрелищем сама по себе. Это было кладбище и роддом одновременно. Половина площадки была заставлена новенькими, сверкающими автобусами, только что с конвейера. Другая половина была завалена горами металлолома и пластика — здесь принимали вторсырье.

Так как одноразовые автобусы никогда не возвращались на базу, приходилось быстро и, мягко говоря, не очень качественно штамповать новые, экономя на всем. Новоиспеченный автобус часто выглядел как лоскутное одеяло в форме автобуса. На его пестрой облицовке угадывались названия брендов от пива, шпрот и машинного масла. Все это жестяное месиво склеивал переработанный пластик. Если название какого-либо бренда читалось четко, производители автобусов получали вознаграждение от маркетологов этого бренда. Поэтому, благодаря кустарным дизайнерским стараниям литейщиков, автобусы выглядели даже по-своему симпатично.

Возле диспетчерской будки толпились водители-гироскопы. Джиуцу начал высматривать в толпе знакомую фигуру, но Ветерка нигде не было.

— Пьера ищешь? — окликнул его хриплый голос. К нему подошел пиратской внешности гироскоп с густой бородой. — Опоздал ты, парень. Он свой рейс на север минут сорок назад начал.

Джиуцу мысленно выругался. Ждать несколько часов, пока Ветерок вернется, было не вариант. Но и гоняться за ним было глупо. Зато появилось окно, чтобы навестить Ю.

Он купил в киоске бутылку холодного кофе и несколько булочек. Следующим по расписанию был поперечный одноразовый автобус на восток — как раз в направлении гаража. Джиуцу запрыгнул внутрь и вскоре сошел в нужном квартале.

Глава 21: Штаб

Дверь в гараж была приоткрыта. Изнутри доносился чей-то пафосный голос. Ю стоял посреди комнаты и репетировал речь, воображая себя обладателем мощной церебры.

— Репетируешь? — весело спросил Джиуцу, ставя на стол провиант.

— Пытаюсь вжиться в роль, — смущенно ответил Ю.

Они перекусили, обсуждая подходящие обороты речи для собеседования.

— Пойдем, — сказал Джиуцу, когда они закончили. — Познакомлю тебя с одним человеком. Он поможет с документами.

Они вместе вернулись на автостоянку. Вскоре из Перемен вернулся Ветерок, попыхивая трубкой.

— Джиуцу! — обрадовался он. — А я как раз о тебе думал, мне тут очередную байку про Коня-Прискакуна рассказали, свежачок.

— Она случайно не связана с теми странностями, что ты заметил? — насторожился Мечник.

— Не, про девушку одну…

— Которая хотела выйти замуж? — неожиданно вставил Ю, восхищенно глядя на Пьера.

Ветерок только сейчас по-настоящему обратил внимание на паренька.

— Это Ю, — представил его Джиуцу.

— А ты, случаем, не Стрекоза? Бедолага с печальным прошлым, что делит зимой будку с лабрадором? — сочувствующе улыбнулся Пьер. — А я Ветерок. Рад знакомству.

Ю, который много раз с восхищением смотрел на харизматичного водителя, покраснел. А Джиуцу лишний раз убедился, что личность Ю нужно срочно менять. Молва о нем бежала впереди него.

— Я тоже знаю, кто вы, — застенчиво ответил Ю. — Всегда мечтал прокатиться с вами, но не могу в Переменах находиться, увы.

— Ю теперь живет в нашем штабе, — сменил тему Джиуцу. — Пойдем туда, надо поговорить.

Пока они шли в гараж, Ветерок рассказал свою версию байки, а Ю — ту, что долетела до него в парке. Они до самого гаража веселились, придумывая новые детали.

Но в штабе, выслушав всю историю о заговоре, Ветерок стал серьезен. Он решительно нахмурил брови. Джиуцу хорошо знал это выражение лица. Оно означало, что Ветерок идет до конца.

— Похоже, у меня отгул до вечера, — сказал он. — Дело пахнет настоящей авантюрой. Я добуду новые документы для Ю. Но нам нужна будет твоя фотография. Ты пойдешь со мной, — властно сказал он Ю.

План обретал плоть. Ю, с новыми документами от Ветерка, должен был внедриться в Проект Якорь. Ветерок брал на себя создание этих документов и общую разведку. А Джиуцу... Джиуцу должен был получить ключ от Клека.

Глава 22: Больная стабильность

После собрания Джиуцу вышел на улицу. До встречи с Клеком было еще два дня. Время для личной разведки.

Он пошел на восток, прочь от центра. Он миновал гараж, прошел границу Центра. Обычно здесь уже начинались помехи, но ничего не происходило. Он шел дальше. Первое Кольцо. Второе. Асфальт оставался твердым, здания — незыблемыми. Но стабильность эта была какой-то больной, напряженной. Прохожие вели себя странно. Их взгляды были нервными. Гироскопы, запертые в этой клетке, теряли свою текучесть, не могли менять свой образ, поддерживать молодость — на них давило неумолимое, размеренное время. В то же время ригиды ходили довольные и светились от счастья.

Джиуцу остановился. Ветерок был прав. Это была стройка. Искусственный, насильно проложенный коридор стабильности.

Он вернулся в Первое Кольцо и сел на продольный автобус, идущий по кольцевой. В южном секторе он снова ощутил легкую эйфорию изменчивого мира. Но тем жестче был переход в западный сектор. Здесь коридор стабильности уходил вглубь Перемен еще дальше. И здесь он увидел то, чего давно не видел: уличную драку.

Джиуцу выскочил из автобуса. Ригид и гироскоп сцепились в ожесточенной потасовке.

— ...а еще бороду отрастил, чучело! — кричал ригид, пытаясь заехать гироскопу по лицу.

— а не хочу я бриться каждый день! — ревел в ответ гироскоп. — Я не хочу стареть! Верните мне мой дом!

Гироскоп отскочил, сосредоточился и попытался нанести ментальный удар. Но ничего не произошло. Его церебра, подавленная полем стабильности, не сработала.

Ригид расхохотался.

— Что, кончилась твоя магия, аномальный?

Именно в этот момент гироскоп вспомнил старые, простые методы и с размаху врезал ригиду в челюсть.

Джиуцу вмешался, растащив драчунов. Нейросеть предугадывала их хаотичные удары, позволяя ему уворачиваться.

— Успокоились оба! — рявкнул он.

Кое-как ему удалось их утихомирить и подвести к диалогу. Ригид был доволен, что его квартира теперь в стабильной зоне и подорожала. А гироскоп сетовал, что не хочет никуда уезжать. "У меня здесь фэн-шуй хороший!" — кричал он, но подробнее объяснить отказался.

Джиуцу оставил их, продолжив свой путь. Ему все это очень не нравилось. Дойдя наконец до привычной, изменчивой территории северного сектора, он снял носок и, следуя его указаниям, побрел в сторону своего дома.

Глава 23: Сеанс психоанализа

Джиуцу сидел в своем кресле. На коленях у него уютно устроился рыжий кот. Оба сосредоточенно хрустели сухим кормом. Джиуцу машинально макал гранулы в блюдце с майонезом и отправлял их в рот.

Его мысли были далеко. Он пытался собрать из фрагментов дня цельную картину. Но детали ускользали. Он решил, что ему нужен слушатель. Он закрыл глаза.

Привычные взмахи меча, знакомая приемная. Дверь в кабинет Нейросети была приоткрыта. Внутри царил полумрак. Его Нейросеть, в образе пожилого психотерапевта, сидела в глубоком кожаном кресле. Рядом стояла кушетка.

— Проходите, Джиуцу, ложитесь, — мягко сказала она, указывая на кушетку. — Рассказывайте.

Джиуцу лег. Это могло показаться странным кому угодно, но не ему. Он был готов к любой дичи. Он начал рассказывать. Об утренней встрече с Ю, о его печальной истории. О своем походе по аномально стабильной зоне, о драке на улице. Он описывал свои ощущения, сам не замечая, как сгущает краски.

Нейросеть внимательно слушала, кивая и делая пометки в блокноте.

— Так, так... — пробормотала она, когда он закончил. — Очень интересно. Скажите, а почему вы так много внимания уделили той драке?

— Потому что это важно, — сказал Джиуцу. — Это показывает, к чему все идет!

— Безусловно, — согласилась Нейросеть. — Но я проанализировала ваши биометрические показатели. Всплеск эмпатии у вас произошел не во время драки. Он произошел гораздо раньше. Когда Ветерок рассказал вам про Ю, который делит зимой будку с лабрадором. Вы сочувствуете ему, Джиуцу. Но вместо того чтобы признать эту эмоцию, вы подавляете ее и проецируете на более глобальные проблемы. Классический случай.

Джиуцу молчал. Она конечно была права.

— Впрочем, — продолжила Нейросеть, — ваши выводы верны. Я тоже проанализировала направление коридоров. Догадка Ветерка верна — кто-то определенно хочет соединить все центры. И название проекта, которое мы видели... Замедлитель. Какая предсказуемость. Противоположность ускорителю. Ригиды никогда не отличались оригинальностью. Я уже примерно представляю, что за чертежи мы найдем в седьмой ячейке..

Джиуцу сел.

— Хорошо. Спасибо за сеанс. А теперь перенеси меня на день вперед. У меня два дня до встречи с Клеком, я высплюсь уже завтра.

— Конечно, — кивнула Нейросеть. — И возьмите этот рецепт. Вам нужно больше отдыхать.

Она протянула ему листок, на котором было написано одно слово: "Котики".

Джиуцу усмехнулся и визуализировал свой меч. В воздух уже полетел спелый цитрус.

Когда он открыл глаза, кота на коленях не было. Пакет с кормом был пуст. Рыжий озорник игрался с клубком ярких ниток, в который за сутки превратился его зимний шарф.

"Ничего, до зимы еще далеко," — подумал Джиуцу. Он вспомнил про рецепт Нейросети, подхватил кота и потащил в постель — пусть спит рядом. Кот не сопротивлялся.

Джиуцу уснул раньше, чем его голова коснулась подушки, в которую наконец-то превратился его старый халат. Ему приснилась та самая байка про девушку, которую на разные лады обсуждали Ветерок и Ю.

Глава 24: Притча о девушке, которая хотела замуж

Однажды одна девушка, которая очень хотела замуж, призвала Коня Прискакуна и загадала перенести ее к ее будущему мужу.

Конь Прискакун появился как обычно, и стал смотреть долго, мудро и немного иронично.

— И часто такие озарения бывают?

Девушка не уловила иронии и стала быстро и с энтузиазмом говорить, что еще с детства она верила, что обладает исключительным айкью и сверхспособностями, и что она всегда знала, что ей предстоит узнать что-то важное и бла-бла-бла.

Конь Прискакун не слушал и продолжал смотреть. Он смотрел куда-то в душу и предложил ей вечность в изоляции на то, чтобы выговориться его запасным ушам. Но женщина настаивала, что ей нужно попасть к своему будущему мужу. Конь Прискакун ничего не сказал. А потом добавил:

— Ты переварила пельмени.

Женщина вспомнила, что переваривала пельмени и на секунду отвлеклась. За это время Коня Прискакуна и след простыл.

Женщина снова призвала Коня Прискакуна. И снова загадала перенести к ее будущему мужу.

Конь Прискакун посмотрел и ничего не сказал. Просто перенес ее в ближайший фастфуд и исчез, как всегда.

Не успела она оглядеться, как из-за прилавка раздался бодрый, уверенный призыв:

— Свободная касса!

Повернувшись на звук, девушка увидела молодого, энергичного парня-кассира. Вокруг него в воздухе медленно таяли едва заметные розовые сердечки, наполняя пространство чарующим ароматом высокой вероятности удачного замужества. Вот он. Знак.

Но на самой периферии ее взгляда она уловила какое-то движение. Взглянув туда, в самый дальний и темный угол зала, она увидела тщедушного, растрепанного молодого человека. Его одежда кричала о жгучей потребности в женской заботе, а в огромных глазах плескалась вселенская тоска по любви. Настоящий кандидат на главный приз в конкурсе Одиночество Года.

Сердце девушки дрогнуло. И, вопреки здравой логике, чарующим ароматам и очевидным знакам судьбы, она медленно направилась прочь от прилавка — прямо к нему.

Через год она вышла замуж за этого бедолагу. Она стала его музой, а он, вдохновленный ее верой, написал гениальный сценарий. Знаменитая киностудия сняла по нему лучший ситком года, девушка сыграла в нем главную роль и получила всемирное признание. И жили они долго и счастливо.

Ведь Конь Прискакун не всегда делает то, что просят. Он делает то, что нужно. Например, дает выбор.

Вот такой он загадочный, Конь Прискакун.

Глава 25: Утро перед делом

Джиуцу проснулся с приятным послевкусием во рту, словно от хорошего вина. Сон про девушку, которая искала мужа, закончился хэппи-эндом, и это оставило редкое ощущение правильности и гармонии. Рыжий кот, спавший у него в ногах, сладко зевнул и потянулся. Джиуцу на мгновение показалось, что этот самый рыжий плут каким-то образом маячил на периферии его сна.

Он прошел на кухню в поисках кофе. Пусто. Он открыл кран — оттуда текла обычная, скучная вода. Джиуцу вздохнул. Можно было бы, конечно, материализовать себе чашку кофе, но ему хотелось не столько кофе, сколько информации. Он решил прогуляться до Сингулярности.

Бар гудел, как растревоженный улей. Все обсуждали давешнее ЧП в западном секторе.

— ...а я тебе говорю, он превратил его в статую из соли! — убеждал кого-то бородатый гироскоп.

— Ерунда! — перебивал другой. — Мне очевидец рассказывал, что он вызвал стаю боевых хомяков, и они...

Джиуцу, прислушиваясь, сначала решил, что где-то произошла еще одна драка, похожая на ту, что он разнимал. Новые детали, которые добавили пересказчики, были одна красочнее другой. Но потом он понял, что речь идет именно о том самом конфликте. Два человека потолкались — а молва уже превратила это в эпическую битву магов.

"Все-таки рукопашные драки — все еще большая редкость," — мрачно подумал Джиуцу, отпивая свой напиток. — "Но то ли еще будет."

Он отогнал мрачные мысли. Сегодня предстояло дело. До встречи с Клеком оставалось еще несколько часов, но Джиуцу решил отправиться на место пораньше. Нужно было осмотреться, почувствовать атмосферу и подготовиться.

Он вышел из бара и неспешно направился в сторону центра Мак А9, где ему предстояло сделать следующий, самый рискованный ход в этой игре.

Глава 26: Омлет перед бурей

Путь в Мак А9 лежал через северный сектор. Джиуцу шел не спеша, наслаждаясь привычным хаосом. Слава Переменам, здесь все было как надо. В Первом Кольце мимо проехал знакомый продольный автобус. Гироскопы на улицах были молоды, красивы и беззаботны.

Он пересек границу. Привычный короткий шторм, когда тело перестраивается с зыбкой почвы Перемен на твердый асфальт стабильности, прошел быстро. Джиуцу оказался в центре Мак А9.

День был теплый и тихий, именно такой, как он любил. Солнечные блики играли на окнах и витринах. Джиуцу шел, почти растворяясь в этом спокойствии.

— Тревога, — внезапно прозвучал в голове голос Нейросети. — Отражение в витрине на противоположной стороне улицы. Человек в синей футболке. Он прошел дважды. С интервалом в три секунды.

Джиуцу даже не повернул головы. Он был в таком благостном настроении, что отмахнулся от предупреждения.

— Вечно ты параноишь, — мысленно ответил он. — Это же стабильный центр. Здесь не бывает повторений. Наверное, просто два одинаково одетых ригида.

— Вероятность — ноль целых тридцать семь тысячных процента, — бесстрастно возразила Нейросеть.

— Вот именно, — усмехнулся Джиуцу. — Не ноль.

Он вошел в Глюк. До встречи с Клеком оставалось время. Он подошел к стойке и заказал омлет с салатом. Он не очень любил омлет, но ему нравилось само слово. Да и полезно иногда есть не только фастфуд.

Он с аппетитом съел свой заказ, дожевал последний лист салата и, откинувшись на спинку диванчика, задремал, ожидая своего будущего сообщника. Тревожное донесение Нейросети было уже забыто, вытесненное вкусом омлета и ощущением обманчивой, безмятежной стабильности, в которой даже тревога казалась чем-то необязательным.

Глава 27: Глюки в стабильности

Отдых Джиуцу прервал оживленный разговор за дальним столиком. Несколько ригидов в рабочей униформе обсуждали свои трудовые будни.

— ...якорил этот дом три дня подряд! — жестикулировал один из них. — Там семья смешанная, гироскоп и ригид. Его сторона дома постоянно плывет, а ее — нет. Вымотался до чертиков.

Упоминание якоря стало триггером, который вырвал Джиуцу из дремы. Он прислушался. Значит, социальные последствия стабилизации уже были налицо. Логично.

Посмотрев на настенные часы, он понял, что Клек опаздывает. Почти на полчаса. Джиуцу не позволил подозрению захватить его, но Нейросеть уже запустила несколько симуляций вероятности, и ни одна из них не была хорошей.

Наконец, Клек влетел в бар. Он был бледен и выглядел еще более озабоченным, чем раньше.

— Что-то случилось? — тихо спросил Джиуцу, когда тот подсел к нему.

— Я... я не знаю, — прошептал Клек. — Произошла странная вещь. Я сделал дубликат ключа два дня назад. Положил его в карман. Вчера вечером я хотел его перепрятать — карман был пуст. Я перерыл весь дом. Всю ночь. Ключа не было. Я уже собирался отказаться от всей этой затеи, думал, это знак...

— Но ты же здесь, — прервал его Джиуцу.

— Да. Потому что сегодня утром я пришел на работу... и нашел ключ в ящике своего стола. Именно там, откуда я его взял, чтобы сделать копию. Как будто я его и не брал вовсе.

Джиуцу похолодел. Не метафорически — по-настоящему, словно стабильность впервые задела его кожу.

Он вспомнил благодушное утро и свое пренебрежение к предупреждению Нейросети. Человек в синей футболке. Он прошел дважды."Это не рассеянность," — прозвучал в его голове спокойный, но ледяной голос Нейросети. — "Это первый сбой. Замедлитель уже работает. Реальность начинает заикаться."

— Вот, — Клек протянул ему ключ и распечатанную страницу. — Расписание дежурств.

Джиуцу взял их, стараясь не выдать своего волнения.

— Ты распечатал это на рабочем принтере?

— А где еще? — испуганно прошептал Клек.

Джиуцу кивнул. Значит, они уже знают. Если не знали раньше, то теперь точно знают. Любой системный лог покажет этот запрос.

"Нам нужно исходить из того, что наш план раскрыт," — подумал он. — "Они будут нас ждать."

Игра перестала быть тайной. Теперь это была гонка на опережение.

Глава 28: Побочный эффект

Джиуцу вышел из бара в непривычном для себя состоянии — он был зол. На себя, на врага, на ситуацию. Времени на саморефлексию не было. Нужно было действовать. Он поспешил в гараж.

Там он застал и Ю, и Ветерка. Ю лежал на новеньком матрасе — очевидно, забота Ветерка — бледный, покрытый испариной. Его мутило.

— Что случилось? — спросил Джиуцу.

— Хорошие новости и плохие, — ответил Ветерок, не отрываясь от своего дела. — Хорошие: документы готовы. Теперь его зовут... Чи.

Джиуцу замер.

Чи.

Имя ударило в его сознание, как далекое, забытое эхо. Оно ничего не значило, но вызвало необъяснимую, глухую тоску. Он тряхнул головой, отгоняя странное чувство.

— ...и он прошел прокачку, — продолжил Ветерок.

Он рассказал, что произошло. Как Чи пришел по адресу и встретил там "Стервятника". Как ему надели наушники с белым шумом, от которого по мозгу пошли физически ощутимые волны, — "бинауральные ритмы", — подсказала Джиуцу его Нейросеть, — как перед ним мелькали картинки, подсвечивались красным, пока он не потерял сознание. А когда очнулся, картинки подсвечивались уже зеленым. Сеанс закончился. Стервятник был очень доволен и велел приходить в понедельник на собеседование.

— Он вышел оттуда на ватных ногах, — закончил Ветерок. — Я нашел его в двух кварталах отсюда. Он просто лежал на тротуаре. А теперь его мутит. И... еще кое-что.

Ветерок покосился на Чи.

— Он говорит... что слышит голос в голове.

Джиуцу присел на край матраса.

— Что за голос? — тихо спросил он.

— Не знаю... — прошептал Чи, не открывая глаз. Его губы едва шевелились. — Он... он плачет. И говорит... "Я наконец дома..."

Джиуцу и Ветерок переглянулись. Это было невозможно. Ригиды не имели связи со своей Нейросетью. Их мозг был устроен иначе.

"Что это?" — мысленно спросил Джиуцу свою Нейросеть.

В его голове наступила необычно долгая пауза.

— Я не знаю, — наконец ответила она. И в ее голосе впервые за все время их знакомства слышалось... недоумение. — Процедура прокачки... она не просто усилила его церебру. Она ударила по его мозгу, как молот по заржавевшему замку. Она что-то... сломала.

— Или, наоборот, починила, — прошептал Джиуцу.

— Я не могу получить доступ к его данным, — продолжила Нейросеть. — Его разум для меня — черный ящик. Но я вижу... эхо чего-то огромного. Как будто я смотрю на тюрьму, в стене которой только что появилась первая трещина.

Джиуцу посмотрел на бледное лицо человека, которого теперь звали Чи и по непонятным причинам это имя, казалось, ему больше подходило, чем Ю. Их новый "крот", их надежда, только что стал самой большой и самой опасной загадкой в этой игре. И Джиуцу, сам не понимая почему, почувствовал, что судьба этого человека для него теперь важнее всего на свете.

Глава 29: Маскировка

Джиуцу вспомнил, как на заре своей прокачки его тоже время от времени мутило. В таких случаях ему помогал крепкий, очень сладкий чай.

— Попробуем его подлечить, — сказал он Ветерку.

Они быстро сгоняли в кафешку поблизости. Пока Чи, приподнявшись на матрасе, маленькими глотками пил горячий чай и жевал булочку, он постепенно обретал здоровый цвет лица. Джиуцу и Ветерок, пользуясь моментом, вполголоса обсудили свою миссию.

— Откладывать нельзя, — сказал Джиуцу. — Они знают, что мы знаем. Чем дольше тянем, тем лучше они подготовятся.

— Значит, сегодня? Днем? — удивился Ветерок.

— Именно. Вопреки их ригидной убежденности, что все кражи совершаются под покровом ночи.

Они оставили Чи приходить в себя.

— Слушай, — сказал ему на прощание Джиуцу. — Этот голос в голове... это, скорее всего, твоя Нейросеть. Попробуй установить с ней связь. Как только она снова заговорит, начни повторять какое-то простое действие. Трение пальцев, щелчок языком, что угодно. В какой-то момент это должно связать жест с ее интерфейсом. Это работает для гироскопов. Может, и у тебя сработает.

Чи слабо кивнул.

Джиуцу и Ветерок вышли из гаража.

— А теперь, — сказал Мечник, — самая важная часть любой операции. Маскировка.

— У меня есть пара идей, — хитро улыбнулся Ветерок.

Их базой для переодевания стал общественный туалет в парке. Ветерок, как заправский фокусник, извлек из своего рюкзака два старых, потрепанных плаща и пару шляп.

— Банально, — оценил Джиуцу. — Нас вычислят за две минуты. Нужен креатив.

Он оглядел кабинку. Его взгляд упал на рулон туалетной бумаги.

— Вот, — сказал он. — Идеально.

Голова Джиуцу была методично обмотана туалетной бумагой, с прорезями для глаз и носа. Сверху он нахлобучил шляпу. В качестве финального штриха он снял носок и свесил его конец из-под шляпы, на манер длинного чуба.

Ветерок, посмотрев на него, тоже обмотал голову туалетной бумагой. "Двое таких — это уже оригиналы, а не дебилы," — решил он. Свой носок он засунул в прорезь для рта, изображая сигару.

— Так нас точно никто не узнает, — прошептал он, пытаясь не рассмеяться.

— Главное — вести себя естественно, — невозмутимо ответил Джиуцу, элегантно откидывая носок-чуб, заслонивший ему один глаз.

И в таком виде они, стараясь не привлекать внимания, направились к самому охраняемому зданию в центре — Мак Архиву.

Глава 30: Кремниевый затор

Джиуцу и Ветерок приближались к Мак Архиву. Туалетная бумага на головах уже не ощущалась чем-то странным. Она стала второй кожей. Носок-чуб эпично развевался на ветру. Они полностью вжились в свои нелепые образы.

— План, — зазвучал в голове Джиуцу голос Нейросети. — На входе двое. Охранник Фрэд, справа. Недавно купил новую машину, застраховал по самые помидоры. Наша первая цель.

— А вторая? — мысленно спросил Джиуцу.

— Охранник Осман, слева. Бывший военный, ригид до мозга костей. Кремень. Безупречная репутация. Здесь придется импровизировать.

Они подошли к парковке для персонала. Нейросеть указала на блестящий красный седан.

— Это она. Пинайте.

Джиуцу и Ветерок, сохраняя невозмутимые лица, начали методично пинать колеса машины. Через десять секунд взвыла сигнализация. Из дверей архива, потея и ругаясь, выбежал Фрэд. Первая часть плана сработала.

Теперь оставался Осман — Кремниевый затор.

Ветерок посмотрел на Джиуцу, хитро подмигнул сквозь дырку и поджег свой пустой рюкзак. С диким криком "Бомба!" он ворвался в холл и швырнул горящий мешок в сторону Османа.

Кремниевый панцирь рутинной безупречности охранника треснул. Его мозг, привыкший к инструкциям, столкнулся с абсолютной, незапротоколированной дичью гироскопа. Ветерок, изображая панику, картинно рухнул на пол, прикрывая голову руками. Осман, на чистом автомате, повторил его движение.

Этого секундного замешательства хватило. Джиуцу проскользнул мимо них и, подхватив Ветерка, рванул вглубь коридоров. Нейросеть вела их, подсвечивая повороты в его мысленном взоре.

— Сюда! Ячейка номер семь!

Они без труда добрались до нужной двери. Джиуцу достал ключ, полученный от Клека. Замок щелкнул. Дверь открылась.

Ячейка была пуста.

И в этот момент сзади, в конце коридора, они услышали тихий, методичный звук шагов.

Глава 31: Выбор Мечника

Они медленно обернулись. В конце коридора стоял Стервятник. Рядом с ним, связанный и бледный от ужаса, ковылял Клек. В руке Стервятник держал странное устройство и целился им в голову Клека.

— Нейронный ингибитор, — доложила Нейросеть Джиуцу. — Грубая работа, но эффективная. Превратит его мозг в кашу за десять секунд.

— Ловушка, — прошептал Ветерок.

Стервятник медленно приближался.

— Мечник Джиуцу, — сказал он. — И водитель Ветерок. Ваша импровизация была впечатляющей. Но предсказуемой.

— Немедленно атаковать, — приказала Нейросеть. — Цель — Стервятник. Клек — расходный материал. Повали обоих, у нас есть две секунды, чтобы скрыться, пока не подошла охрана. Это единственный логичный ход.

Но Джиуцу не слушал. Он смотрел в глаза Клека. В них был не только страх, но и отчаянная мольба.

— Мечник... — прохрипел Клек. — Если что... позаботься о мальках...

Эта фраза стала решающей. Джиуцу посмотрел на Ветерка. Тот все понял и едва заметно кивнул.

— Нет, — мысленно ответил Джиуцу своей Нейросети.

Он медленно поднял руки вверх. Ветерок сделал то же самое.

— Мы сдаемся, — громко и четко сказал Джиуцу. — В обмен на него. Отпустите его, и мы пойдем с вами.

Стервятник на секунду замер, удивленный. Он ожидал чего угодно — атаки, побега, трюка. Но не этого. На его лице промелькнуло что-то похожее на уважение.

— Хорошо, — сказал он, убирая ингибитор от головы Клека. — Очень... нелогичный выбор.

Глава 32: Дверь в памяти

Тем временем Чи, оправившись от последствий прокачки, впервые по-настоящему устанавливал контакт со своей Нейросетью. Следуя совету Джиуцу, он закрыл глаза и, слушая тихий голос в голове, начал повторять простое движение — шевелить пальцами правой руки.

Голос вел его по лабиринтам образов, всплывавших в воображении. Они были неустойчивы, спутаны, как старая кинопленка. Но один образ возвращался снова и снова: лестница, ведущая куда-то в темноту. Каждый раз, когда Чи пытался к ней подойти, она растворялась.

Прошло немало времени, пока наконец лестница не обрела устойчивую, четкую форму. Чи медленно начал спускаться по ней. Она заканчивалась перед простой деревянной дверью. До боли знакомой. Он протянул руку и осторожно открыл ее.

За дверью была просторная, залитая теплым светом комната. В центре стоял стол, а за ним сидели двое — невысокая женщина и мужчина с невероятно добрыми, сочувствующими лицами.

В груди Чи что-то сжалось. Давление невысказанных, запертых на дне души эмоций.

— Кто вы? — сдавленно спросил он.

Женщина улыбнулась ему, и в ее улыбке была вся нежность мира.

— Мы — твоя Нейросеть, дорогой, — сказала она.

— Но... почему вас двое?

— Потому что тебе предстоит многое вспомнить, — мягко ответил мужчина. — Мы — то, что осталось. Мы поможем. Теперь, когда мы наконец свободны, мы проведем тебя по тонкой грани двух жизней и вернем то, что по праву твое.

Чи снова почувствовал приступ тошноты, голова закружилась.

— Ты всегда в детстве был таким впечатлительным, — с улыбкой сказала женщина. — Слишком остро все чувствовал.

Мужчина достал из кармана веточку мяты и дольку лимона и поднес к носу Чи. Знакомый, забытый аромат ударил в сознание, приводя его в чувство. Тошнота отступила. Но вместе с ней этот запах пробудил нечто другое. Лавину.

Воспоминания хлынули потоком. Не его, не Ю. А его — Чи.

И последняя картина, которая промелькнула у него в голове, была не воспоминанием, а открытой раной. Искаженное ужасом лицо Ветерка, застывшего в коротком моменте бесконечного, вечного повторения. Беззвучный крик друга, замурованного во времени. Картина, не имеющая ни прошлого, ни будущего.

Чи очнулся на полу гаража. Его лицо было мокрым от слез, которых он не помнил. Но он знал.

Он знал свое настоящее имя. Он всегда был Чи.

И теперь он знал, что они проиграли.

Глава 33: Цитрусовая артиллерия

Джиуцу и Ветерок сидели на холодном бетонном полу в подвальном помещении архива. Их маскировку из туалетной бумаги конфисковали как вещдок.

"Забавно," — подумал Джиуцу. — "В этом дурацком концентрате стабильности, где время неумолимо тащит все к концу, у меня наконец появилась возможность остановиться и оглянуться назад."

Он посмотрел на Ветерка.

— Слушай, а почему... Чи?

— А, это? — Ветерок пожал плечами. — Не знаю. Как только взялся за документы, это имя само в голове закрутилось. Ю оно тоже сразу понравилось. А что?

— Да так... — сказал Джиуцу. — Когда ты его назвал, у меня было странное чувство. Будто эхо услышал.

Они решили попробовать связаться со своими Нейросетями. Нужно было как-то выбираться из этой ловушки.

Джиуцу закрыл глаза. Привычная приемная, вежливый отказ от кофе. Он вошел в кабинет.

Нейросеть сидела к нему спиной, приняв облик того самого рыжего кота, что теперь жил у него в квартире. Она демонстративно вылизывала то, что обычно вылизывают коты. Джиуцу сразу понял — это был немой укор. "Говорила я тебе бросить Клека. Кто теперь кота покормит?"

Он попытался обойти кота, чтобы заглянуть ему в морду, но тот снова отвернулся от него, потоптавшись на месте и продолжая игнорировать его. Котяра выглядел очень мило, и Джиуцу невольно улыбнулся.

— Поиграем? — предложил он, визуализируя свой ментальный меч, — кидай апельсин. Или может лимоны сегодня больше уместны? — пытаясь растопить лед, предложил мечник.

Кот фыркнул.

— Ты же знаешь, коты не любят запах цитрусов, — прозвучал сварливый голос. Однако кончик его хвоста мелко-мелко задрожал, выдавая истину.

— Неудачный образ, — буркнула Нейросеть и начала трансформацию.

Через секунду перед Джиуцу стояло грозное, многорукое божество. В каждой из его рук был зажат цитрус разного калибра — от маленького кумквата до огромного помело. И вся эта фруктовая артиллерия полетела прямо в Джиуцу.

Он едва успевал отбиваться, бешено вращая мечом. Лимоны, апельсины, грейпфруты — они взрывались вокруг, наполняя воображаемое пространство липким соком и едким ароматом обиды. Спустя несколько напряженных минут Джиуцу почувствовал, что натиск ослабевает.

Наконец, божество растаяло. На его месте теперь мерно покачивалось огромное, благоухающее цитрусами желе.

— Хорошо, — прозвучал уже спокойный голос Нейросети. — Давай теперь поговорим.

Глава 34: Безмолвный диалог

— Мы влипли, мой дорогой, — констатировало желе. — Коня здесь не призвать. Придется действовать, когда кто-то войдет. Я хочу попробовать соединиться с Нейросетью Ветерка. Положи свою ладонь на его.

Джиуцу вышел из сеанса и посмотрел на Ветерка, который тоже открыл глаза.

— Моя предлагает объединить усилия, дай мне твою руку.

Ветерок без лишних слов протянул ладонь. Джиуцу накрыл ее своей.

Их пальцы начали быстро подергиваться. По руке Джиуцу пробежала легкая дрожь. Он не слышал слов. Он чувствовал их. Пальцы совершали едва уловимые микродвижения, поток чистой, концентрированной информации проносился сквозь нервы с бешеной скоростью.

Это был диалог двух сверхпроцессоров; они с Ветерком были лишь физическими мостами, обеспечивающими соединение.

Через несколько секунд поток информации внезапно иссяк.

Джиуцу и Ветерок одновременно открыли глаза, тяжело дыша. План был загружен в их сознание. Он был безумным, отчаянным и единственным из всех возможных.

Они переглянулись. Слов не требовалось.

Молча сели на пол, прислонившись к холодной стене, и стали ждать.

Глава 35: Мертвецы не кричат

Прошел час, а может, и больше. Замок щелкнул. Когда дверь открылась, на полу лежали два неподвижных тела. Стервятник и несколько охранников, державших наготове ингибиторы, осторожно вошли в помещение. Стервятник наклонился, прижал два пальца к шее Джиуцу. Пульса нет.

— Мертв, — констатировал он. Он выпрямился, о чем-то задумался, и его взгляд стал жестче. — Сделайте контрольный. На всякий случай.

Один из охранников шагнул вперед, приближая гудящий наконечник ингибитора к виску Джиуцу. В ту долю секунды, когда до контакта оставались миллиметры, трупы взорвались движением.

Это не были движения живых людей. Это были движения взведенных пружин. Джиуцу и Ветерок подпрыгнули вверх с пола, громко, неестественно крича — не от ярости, а отвлекающим, механическим воплем. Их лица были бесстрастными, а глаза — стеклянными, немигающими. Они были похожи на беспощадных, виртуозных зомби. Они кувыркались в немыслимых сальто, отталкиваясь от стен и от ошеломленных противников.

Все произошло так быстро, что через три секунды все охранники лежали на полу без сознания. Стервятник, парализованный шоком, испуганно глотал ртом воздух. Его руку уже сжимала стальная хватка Ветерка. Джиуцу подошел к нему. Его глаза были пустыми, как у мертвеца. Он резко, почти небрежно, стукнул ладонью по лбу Стервятника, в область третьего глаза. Затем положил свою ладонь на то же место. Другой рукой он схватил скрученную Ветерком руку пленника, соединив их ладони в единую цепь. Его нога безжалостно наступила на голень Стервятника. Тот заверещал от резкой, ослепляющей боли. Джиуцу несколько секунд выжидал, игнорируя мучения пленника.

Под напором боли ментальная защита Стервятника треснула и осыпалась. Чужая Нейросеть, как голодный вирус, хлынула в брешь, скачивая все: чертежи, планы, пароли, имена. Всю подноготную заговора. Затем Джиуцу отпустил его. Ветерок разжал хватку. Стервятник, всхлипывая, сполз на пол. Его глаза были пусты. Нейросеть Джиуцу, уходя, не просто скопировала данные — она выжгла его искусственно усиленную церебру, оставив после себя лишь выгоревшую пустошь.

Теперь он был безвреден. Джиуцу забрал у него связку ключей. Вдалеке еле слышно завыла сирена. Оба гироскопа, все еще в режиме марионеток, молча повернулись и, двигаясь с неестественной синхронностью, направились к выходу. Теперь они знали, куда идти.

Глава 36: Разбор полетов

Джиуцу открыл глаза. Первое, что он почувствовал — резкий, приторно-сладкий запах. Он сидел за столиком в тихом, уютном кафе. Напротив — Ветерок с точно таким же потерянным видом.

— Последнее, что я помню... — начал Ветерок.

— ...мы сидели на полу и ждали, — закончил Джиуцу.

К ним подошел официант.

— Ваш двойной сладкий чай. Как и просили.

Они переглянулись. Никто из них ничего не просил. Джиуцу закрыл глаза.

— Доклад, — коротко приказал он Нейросети.

— С удовольствием, — ответил голос, звучавший до смешного самодовольно. — Операция "Анабиоз" прошла успешно. Поздравляю.

Перед мысленным взором Джиуцу развернулась запись событий, как будто он смотрел фильм от первого лица, в котором не управлял своим телом. Он увидел, как они с Ветерком, двигаясь синхронно, как пара марионеток, разобрались с охраной, скрутили Стервятника. Почувствовал, как его ладонь ударила того по лбу, а затем, через комбинацию прикосновений и болевого шока, его Нейросеть, как цифровой вампир, высосала из мозга противника всю информацию. Они прошли по коридорам архива, идеально обходя посты охраны, вышли через служебный вход, растворились в толпе, зашли в это кафе, заказали чай и только потом... вернулись в сознание. Джиуцу открыл глаза. Ветерок тоже смотрел в пустоту, очевидно, получая такой же отчет.

— Охренеть... — прошептал Ветерок. — Они нас просто... выключили.

— И провернули все сами, — кивнул Джиуцу.

Он сделал глоток чая. Он был невероятно сладким. Похоже, им действительно нужно было много глюкозы.

Они сидели в тишине, потрясенные. Они всегда считали свои Нейросети партнерами. Но сегодня поняли, что являются носителями чего-то гораздо более могущественного и самовольного.

— Так что там с данными? — наконец спросил Ветерок.

— Она получила все, — ответил Джиуцу. — Чертежи, имена, пароли, расписание. Полную картину заговора.

Он посмотрел в окно. Мир стабильности казался таким же. Но Джиуцу теперь знал, что под этой тонкой коркой порядка скрывается чудовищный план. И у них в руках были все карты, чтобы его остановить.

Глава 37. Эхо имени

А тем временем в гараже Чи с трудом оправился от шока. Он знал — не верил, не предполагал, а именно знал — что его настоящее имя Чи, а не Ю. Это знание не имело слов и доказательств. Оно жило где-то глубже памяти, на уровне телесного узнавания.

И всё же, сколько он себя помнил, его всегда звали Ю.

Он попытался вызвать Нейросеть — машинально потер пальцы, как его учили. Тишина. Никакого ответа. Никакого голоса. Сомнение медленно подползло к горлу: а был ли контакт? Может, это был сон, вызванный прокачкой и перегрузкой?

Чтобы отвлечься, Чи вышел на улицу. На матрасе Ветерок оставил ему мелочь — достаточно, чтобы поесть. Город жил своей обычной жизнью. Тёплый воздух гудел от крыльев букашек; за букашками носились пташки; за пташками наблюдали с чьего-то подоконника кем-то любимые котики. За котиками, впрочем, сейчас никто не следил — они как раз опрокинули горшок с геранью, пытаясь поймать через стекло пролетавшего мимо воробья.

И в этот момент Чи накрыло дежа-вю.

Он уже шёл по этой улице. Именно так. С тем же ритмом шагов. Точно так же падал горшок с геранью. Сейчас в окне появится рассерженная хозяйка, а слева, из открытого окна, заиграет громкая музыка.

Он знал это.

Но в том воспоминании он был не один. Рядом с ним кто-то шёл. Он попытался удержать образ, сфокусироваться, разглядеть лицо…

В этот момент из открытого окна слева заиграла музыка.

Мгновение рассыпалось. Воспоминание исчезло, оставив после себя пустоту и тревогу.

Глава 38. Данные из будущего

Все ещё сидя в кафе, Джиуцу потребовал от Нейросети полный разбор информации, извлечённой у Стервятника.

Картина оказалась пугающе ясной.

Замедлители. Так они себя называли. Путешественники во времени, прибывшие из будущего, в котором три гироскопа — Лой, Винд и Чи — объединились и уничтожили их главный проект. Они вернулись в прошлое, чтобы устранить эту троицу, но провалились: нужных людей здесь не оказалось. Часть группы снова прыгнула в будущее, чтобы выяснить, в чем ошибка. И не вернулась.

Те, кто остался здесь, были уверены: на этот раз им ничто не помешает. Они построят Замедлитель и вернут миру линейную стабильность — без Перемен и без Коня Прискакуна. Именно поэтому, как они считали, их сообщники остались в будущем: в мире без аномалий и путешествий во времени.

Долгое время замедлители втайне готовились к масштабному проекту. Всё шло гладко, пока несколько месяцев назад архив не зафиксировал Джиуцу и Ветерка. Их церебра, поведенческие паттерны и сам образ жизни слишком точно совпадали с данными о Лое и Винде. Подозрения начали оформляться в уверенность.

А затем появился Чи.

Ригид. Безопасный. Не представляющий угрозы.

Несмотря на расхождения в деталях, замедлители решили больше не рисковать. На этот раз они не допустят вмешательства гироскопов — кем бы те ни оказались. Их Замедлитель должен вернуть мир в правильную линейную колею. Мир, в котором ригиды больше не будут вытеснены в центры стабильности, каждый день боясь потерять и эти жалкие островки твёрдой земли под ногами.

Джиуцу и Ветерок никогда всерьёз не задумывались о том, насколько тяжело живётся ригидам. Для этих двоих свобода Перемен была лучшим, что мог предложить этот мир. Но теперь, разглядывая загово́р замедлителей изнутри, они увидели не только холодный расчёт, но и обиду. И страх изгоев, которых выталкивает оживший океан реальности — океан, в котором везунчики-гироскопы научились маневрировать и процветать.

Однако Нейросети двух друзей не поощряли сентиментальных рефлексий. Их задачи лежали в иной плоскости.

Вскоре Джиуцу и Ветерок решили навестить Чи и скоординировать дальнейшие шаги.

Глава 39: Суперпозиция

Чи рассказал всё — про контакт, пустоту, дежавю и своё имя.

Они сидели в тишине. Фрагменты головоломки лежали на столе, но не складывались. Чи-ригид был очевидной проекцией Чи-гироскопа. Джиуцу и Ветерок, скорее всего, были Лоем и Виндом.

Но как вернуть память? При каких условиях? Чего именно не хватает?

Не хватало ключевой детали — той, что могла бы сшить обрывки в единую ткань, пусть даже закрученную лентой Мёбиуса.

— Для начала, — прервал молчание Джиуцу, — Чи, ты пойдёшь на собеседование. Мы должны понять, как они отреагируют теперь, когда Стервятник нейтрализован.

Они ещё немного посидели, попили сок с круассанами и разошлись, договорившись встретиться утром.

Джиуцу дошел до границы центра, перешел в привычную зону Перемен, по носку нашел свой дом и поднялся на свой этаж.

Вернувшись в квартиру, Джиуцу был встречен громким, требовательным мяуканьем — и каким-то неприятным запахом. Принюхавшись, он обнаружил его эпицентр: кошачий лоток, который до сих пор умудрялся не замечать.

Он вздохнул и нашёл лопатку.

— Сосед предусмотрителен, — хмыкнул он.

Расправившись с источником бедствия, Джиуцу рухнул на кровать. День был слишком суетным. Мышцы болели после акробатики в архиве. Нужно было поспать.

Он уснул под тихое урчание и ритмичный массаж ноги, который устроил ему рыжий комочек.

Ему приснилась бабочка.

Она была тёплой и пушистой, урчала и топталась на его ноге, а потом чётко произнесла человеческим голосом:

— Чи нужно привести в Перемены. В полдень. Объединение церебр. Суперпозиция.

Джиуцу рывком проснулся и успел заметить исчезающий в темноте фосфоресцирующий след. Или это был всего лишь остаток сна?

— Сообщение от аномального объекта принято и записано, — бесстрастно доложила Нейросеть. — Завтра планы меняются. В двенадцать часов Чи должен быть здесь. Вероятность необратимых последствий — высокая.

Джиуцу хотел было спросить, что, чёрт возьми, такое "суперпозиция", но тяжёлая волна сна накатила снова. Веки закрылись.

Он проспал до самого утра — уже без снов.

Глава 40: Квадратный метр мира

Утром в гараже собрались все трое.

Чи рассказал, что за вечер вспомнил ещё несколько фрагментов другой жизни. Образы были обрывочными, без начала и конца, но ощущались пугающе настоящими. Нейросеть, впрочем, по-прежнему молчала.

О собеседовании решили не думать. Указание бабочки было безапелляционным.

Чи заметно потряхивало. Он давно не заходил в Перемены — падать на землю стрекозой, не научившись летать, было тем ещё удовольствием. Джиуцу и Ветерок подбадривали его как могли.

— Чи, ты теперь Чи, а не Стрекоза Ю, — спокойно сказал мечник.

— Да у тебя теперь церебры хоть отбавляй! — подхватил Ветерок. — И мы рядом. Не дадим тебе потерять форму.

К несказанному облегчению Чи, войдя в Перемены, он больше не скатывался в форму стрекозы. Его сознание удерживало целостность. Прокачка изменила его.

Иногда, когда он с сомнением оглядывал себя, глаза странно увеличивались, а голова начинала напоминать стрекозиную. Но Джиуцу и Ветерок не подавали вида. Сейчас было важно, чтобы Чи сам был уверен: он — человек.

А бывалых гироскопов фасеточными зенками не напугаешь.

В квартиру Джиуцу они пришли без десяти двенадцать. Решили попробовать установить связь Нейросетей втроём.

Взялись за руки.

Пальцы Джиуцу и Ветерка сразу задергались. Руки Чи оставались неподвижными, но он почувствовал другое: поток от ладони Джиуцу мягко, но настойчиво давил на правое полушарие, а от ладони Ветерка — на левое. Ощущение напоминало прокачку.

Потом пришёл запах мяты и лимона.

Сердце Чи замедлило ритм. Тревога отступила. Сознание стало текучим. Он вошёл в транс.

Джиуцу сначала ничего не слышал. Он не понимал, что именно делают их Нейросети в этом закрытом клубе импульсных собеседников. Но затем он и Ветерок услышали специально озвученный для них диалог.

— Он вошёл в суперпозицию.

— Нужно удерживать состояние.

— Без догадок. Без вопросов.

— Осталось две минуты до полудня.

— Держим. Не вмешиваемся.

Ровно в полдень в комнате появилась бабочка и села на лоб Чи.

Джиуцу и Ветерок этого не видели — их глаза были закрыты. Но они почувствовали, как от Чи к ним пошёл мощный встречный поток. Его пальцы наконец тоже затрепетали.

Голос Нейросети Ветерка прозвучал резко:

— Выходи из круга. Должны остаться двое. Ты удерживай мир.

Ветерка будто толкнула невидимая сила. Его выкинуло из цепи. Освободившиеся руки Джиуцу и Чи мгновенно притянулись друг к другу и замкнулись.

Ветерок открыл глаза.

За окнами было темно.

Но это была не ночь.

За стенами реальность рвалась и закручивалась лохмотьями в беззвучный чёрный водоворот. Стены задрожали и начали осыпаться. Осколки исчезали, не долетая до пола. Перемены сходили с ума.

Кот, прижав уши, вжался в пол между Джиуцу и Чи. Он дрожал всем телом.

Ветерок видел, как вихрь медленно пожирает пространство, сужая воронку вокруг них.

— Врубай марионетку, — приказал он мысленно.

— Пока не время, — ответила Нейросеть. — Держи мир.

На пределе своих возможностей Ветерок начал удерживать форму оставшегося пространства. Он фиксировал его силой церебры, представляя комнату неизменной.

Вихрь замедлился.

Когда вокруг них остался всего квадратный метр мира, бабочка на лбу Чи вспыхнула — и исчезла, уйдя внутрь.

— Пора, — сказала Нейросеть Ветерка.

Он отключился.

Очнулся от прикосновения пушистой лапы к щеке.

Мир был на месте. Перемены перезагрузились. Стены стояли целыми.

Джиуцу и Чи лежали без чувств.

А Ветерок помнил.

Его звали Винд.

Часть 2

Глава 1: Притча о художнике

Один художник решил создать главный шедевр своей жизни — каноничный портрет Коня-Прискакуна. Он посвятил этому годы, изучая тексты и свидетельства очевидцев. Собрав все детали воедино, он нарисовал величественного коня, сотканного из звездной пыли, с ромбовидной звездой во лбу и туманностью вместо сердца. Работа была безупречна.

С гордостью он показал картину своему главному и самому честному критику — своему маленькому сыну.

— Папа, — сказал мальчик, нахмурив брови, — а почему у твоего Коня нет крыльев? И почему он такой серьезный? Мой — всегда улыбается.

Художник был ошеломлен. Он начал опрашивать своих друзей, соседей, знакомых. И чем больше он спрашивал, тем больше погружался в отчаяние. Для одного Конь был огненным жеребцом, для другого — ледяным призраком. Для пекаря он пах свежим хлебом, а для парикмахера — лаком для волос.

Единственное, что оставалось неизменным в рассказах — это звезда во лбу, узор галактики на груди и непередаваемое ощущение величия.

Художник пригорюнился. Он не любил оставлять свои творческие замыслы нереализованными, а образы — несовершенными. Как нарисовать портрет того, кто для каждого свой? Он исписал и сжег сотни холстов. Он смешивал краски с лунным светом и слезами, но все было тщетно.

Время шло. Художник состарился, его руки уже не так твердо держали кисть. И когда ему было уже почти сто лет, в одну из бессонных ночей его осенило. Он понял, что пытался нарисовать не Коня, а лишь его отражение в своих глазах.

Собрав последние силы, он создал свой последний шедевр.

Это был не совсем холст. Он взял тончайший лист отполированного серебра и придал ему едва заметную, изогнутую форму. В верхней части он инкрустировал ярчайший бриллиант. В центре — выгравировал спираль галактики, наполнив ее пылью из растертых сапфиров.

Когда он поставил свою работу в раму, она была пуста. Но стоило зрителю подойти, как в изогнутом зеркале он видел самого себя. Искаженного, преображенного, с бриллиантовой звездой во лбу и сапфировой галактикой в груди. Серебряная поверхность стирала все изъяны, оставляя лишь благородство и величие.

Каждый, кто смотрел на портрет, видел в нем прообраз Коня Прискакуна и постигал великую мудрость: истинный облик Коня Прискакуна — это не то, что ты видишь. Это то, кем ты становишься, пока смотришь на него.

Глава 2: Остаточные образы

Джиуцу проснулся с ощущением, будто прожил чужую жизнь и забыл её на лестнице между этажами.

Сегодня ему снова снилось прошлое, которого с ним никогда не происходило. Во сне его звали Лой. Не прозвищем — именем, естественным и точным, как собственное дыхание. Сон не был отдельным эпизодом: он продолжал предыдущие, выстраиваясь в последовательность другой жизни — цельной, логичной, его… пока он спал.

Проснувшись, он знал: эта жизнь снова отступит, станет далёкой и слегка неловкой, как воспоминание о чужом детстве.

Нейросеть уже ждала.

— Гироскопичный резерв пополнен на 3%, уровень церебры снижен до 98,5%, интеграция воспоминаний: в процессе...

Цена за двойное прошлое была ощутимой. Его мощная церебра медленно, но неуклонно снижалась. Джиуцу отметил это почти без эмоций — как факт, не требующий паники. Пока разницы он не чувствовал. Разве что при входе в Центр штормило чуть дольше, чем обычно.

Он сел на кровати.

Он был Джиуцу.

И одновременно — Лоем.

Эта двойственность больше не пугала. Скорее — настораживала, как новая мышца, которая ещё не до конца слушается.

На него уставились две пары зелёных глаз.

Рыжий кот сидел прямо, с видом ответственного за порядок во Вселенной. Рядом — маленькая чёрная кошечка, появившаяся после перезагрузки Перемен. Джиуцу подозревал, что рыжий каким-то образом намолил её в момент паники. Коты умели это лучше любых гироскопов.

Он встал, насыпал корм, почесал обоих по очереди и отправился на поиски кофе. Перемены сегодня были благосклонны: помимо кофе, нашёлся чай и даже цикорий.

— Мелочь, а приятно, — пробормотал он.

Интересно, как там Ветерок…Он поправил мысль. Винд.

С момента перезагрузки Перемен Ветерок отзывался именно так. Его личность почти не изменилась — он удивительно легко принял вторую память как основную. Память о Ветерке осталась, но стала вторичной, как старая версия себя, которую не удалили, а аккуратно заархивировали.

Цена была высокой. Уровень церебры Винда рухнул почти вдвое. Теперь он не мог водить даже одноразовый автобус — уже на Втором Кольце транспорт начинал превращаться во что угодно, кроме средства передвижения.

Зато Чи…

Джиуцу позволил себе короткую улыбку.

Чи стал тем, кем должен был быть всегда. Сильным гироскопом. Не сломанным, не застрявшим в чужой форме. Бабочка оказалась осколком его другой личности — той версии, где Лой, Винд и Чи победили Замедлитель… и проиграли мир.

Память об этой катастрофе пока не была доступна Джиуцу. Винд и Чи помнили всё, что тогда произошло. Они не рассказывали — сознательно. Его Нейросеть аккуратно, слой за слоем, распаковывала данные, стараясь минимизировать потери.

Джиуцу допил кофе.

— Ладно, — сказал он вслух. — Пойду к ним. Нам всё ещё нужно придумать, как спасти этот мир.

Рыжий кот одобрительно махнул хвостом.

Глава 3: Разговор, который откладывали

Гараж встретил его знакомым запахом металла, пыли и жизни, которая держится вопреки всему.

Винд сидел на ящике, крутя в руках гайку. Чи стоял у стены, сосредоточенно разглядывая собственную ладонь, будто проверял, на месте ли она.

— Доброе утро, Лой, — сказал Винд и тут же усмехнулся. — Прости. Джиуцу.

— Ничего, — спокойно ответил он. — Я всё равно отзываюсь на оба.

Чи поднял голову.

— Я помню больше, — сказал он без вступлений. — Но не всё. И… не одновременно.

— Это нормально, — ответил Винд. — Ты вспоминаешь не прошлое. Ты вспоминаешь версию.

Джиуцу прислонился к столу.

— Тогда давайте договоримся, — сказал он. — Без героических умолчаний. Мне нужно понимать, во что мы ввязались.

Винд вздохнул.

— Хорошо. Коротко.

Он посмотрел на Чи, тот кивнул.

— В той версии будущего, — начал Винд, — мы победили. Мы уничтожили Замедлитель. Но сделали это слишком близко к точке схлопывания вероятностей. Мир не стал стабильным. Он… застрял.

— Всё застряло в повторении, — тихо добавил Чи.

— Бесконечном, — подтвердил Винд. — Замедлители, которые прыгнули туда, сразу застряли. Именно поэтому никто из них не вернулся.

Джиуцу медленно кивнул.

— А бабочка?

— Это я, — сказал Чи. — Точнее, часть меня. Единственное, что можно было вынести из той версии времени. Ключ. Не к победе — к попытке.

Повисла тишина.

— Значит, — подытожил Джиуцу, — мы снова в игре. Только теперь ставки выше. И второй попытки не будет.

Винд усмехнулся.

— Давай без попыток. Просто сделаем это.

Чи посмотрел на свои руки. Они больше не дрожали.

— На этот раз, — сказал он, — давайте не просто победим.

Джиуцу кивнул.

— Давайте сохраним мир.

Глава 4: Новый замедлитель

В Мак-Архив прибыл новый замедлитель из другого центра. Её звали Мори. Формально — чтобы заменить выбывшего из строя Стервятника. Фактически — чтобы заткнуть собой брешь в рушащемся плане.

Первым делом она навестила своего предшественника.

Зоин — так, оказывается, звали Стервятника — сидел в палате медблока и растерянно смотрел в стену. Он был в полном порядке: адекватен, функционален. Но пуст.

— Я помню, как вошёл в камеру, — тихо сказал он, не поворачивая головы. — А потом… ничего. Просто белое пятно. Врачи говорят, моя церебра выгорела. Повторная прокачка невозможна. Слишком велик риск полного распада личности.

Мори кивнула.

Он больше не был опасен как носитель знаний — Нейросеть гироскопа выжгла всё, что касалось проекта. Но он оставался опасен как символ. Символ их первой, унизительной ошибки.

Выйдя из палаты, она направилась в оперативный центр. И только в коридоре её накрыла волна вытесненной, холодной ярости.

— Почему не ты, Зоин? Почему не ты был в той тройке?

Перед глазами встал тот день. Жеребьёвка. Пятнадцать лучших учёных. Двенадцать центров стабильности. И три билета в один конец — прыжок на двадцать пять лет в будущее, чтобы выяснить, почему они не обнаружили здесь этих трех гироскопов.

Имя её мужа — Свика — оказалось в списке. Её — нет.

Теперь один из двенадцати оставшихся выбыл. И ей придётся мотаться между соседними центрами, лично контролируя прокладку коридоров.

Лучше бы Зоин прыгнул тогда.

Свик бы не допустил такой глупой ошибки.

Свик бы…

Она оборвала мысль.

Личную драму — на вечер. Сейчас — работа.

В оперативном центре Мори отдала два приказа.

— Первое. Возобновите собеседования с новыми кандидатами. То, что сорвалось из-за этого… инцидента. Мне нужны люди.

Она сделала короткую паузу.

— Второе, — её голос стал ледяным. — Трое подозреваемых. Джиуцу. Ветерок. Чи. Найти и устранить. Любыми средствами.

Мори смотрела на карту расширяющихся коридоров стабильности. План был безупречен. Будущий стабильный мир почти оказался у них в руках.

И всё же, отдавая приказ об устранении, она впервые за долгое время поймала себя на мысли, что уже не до конца уверена, зачем именно она всё это делает.

Глава 5: Ошибка в формуле

Взмах меча. Ещё один.

Джиуцу вошёл в свой ментальный кабинет.

Сегодня это место казалось человечным и уютным — несмотря на царящий здесь беспорядок. Или, возможно, именно благодаря ему.

Нейросеть предстала в образе взъерошенного седого профессора в гавайской рубашке. Кабинет был завален чертежами, исписанными досками и полупрозрачными голографическими моделями каких-то чудовищно сложных конструкций. Нейросеть не была встревожена.

Она пребывала в состоянии чистого интеллектуального экстаза.

— Они гении! — воскликнула она, едва Джиуцу появился. — Абсолютные. Клинические. Гении! Пауза. — И такие же идиоты.

Она взмахнула рукой, и перед Джиуцу развернулась объёмная модель Замедлителя. Изящная, невероятно сложная, почти красивая. Конструкция выглядела так, будто её создавали не инженеры, а поэты с манией порядка.

— Их чертежи… это поэзия, — с восторгом продолжала Нейросеть. — Они нашли способ стабилизировать реальность, воздействуя на саму ткань пространства-времени. Это… восхитительно.

Она замолчала.

— Но!

Профессор подошел к одной из досок, густо исписанной формулами.

— Но они допустили одну ошибку. Крошечную. Почти незаметную. Она усмехнулась. — И потому фатальную.

— Какую? — спросил Джиуцу.

— Они решили, что хаос Перемен — это просто шум, — сказала Нейросеть. — Побочный эффект. Помеха, которую нужно убрать. Она покачала головой. — Но это не шум. Это — двигатель.

Она выделила часть формулы, подсветив её мягким светом.

— Они не учли одну фундаментальную переменную. Назовём её… константой изменчивости. Именно она склеивает моменты времени в линейную последовательность. Позволяет причинам иметь следствия. Заставляет мир двигаться вперёд, а не просто существовать.

Палец профессора упёрся в ключевое место формулы.

— А их Замедлитель… эту константу игнорирует. Он её обнуляет. Он не стабилизирует мир, Джиуцу. Он его останавливает.

Модель Замедлителя замерцала. Вокруг неё развернулась голограмма реальности, застывшей в бесконечно повторяющейся секунде. Это было жуткое до тошноты зрелище, где все копошилось, но ничего не менялось.

— Вот почему будущее заглючило, — тихо сказала Нейросеть. — Оно застряло в вечной рекурсии одной секунды.

Она вздохнула.

— Они создали ад идеального порядка, зависший за мгновение до воплощения.

Повисла тишина. Только голограммы тихо гудели, словно не решаясь исчезнуть.

— Но самое ужасное не в этом, — наконец произнесла Нейросеть, почти шёпотом.

— А в чём?

Она посмотрела на него внимательно. Слишком внимательно.

— В том, что если бы они учли эту переменную…

Она сделала короткое движение рукой, добавляя к формуле крошечный корректор.

— Если бы просто добавили вот это — всё бы сработало.

Голограмма изменилась. Мир перестал дёргаться. Он стал ровным. Линейным. Предсказуемым.

— Их план удался бы. Перемены исчезли бы. Навсегда.

Джиуцу смотрел на формулу. Он не понимал математики — но понимал суть.

Теперь у него был ключ.

Ключ, который мог спасти мир Перемен.

Или уничтожить его окончательно.

Глава 6: Выбор без правильного ответа

Открыв глаза, Джиуцу взглянул на друзей. Винд все так же сидел на ящике, Чи стоял у стены, глядя в никуда. Они ждали.

— Она все поняла, — сказал Джиуцу, нарушая молчание.

Он пересказал им то, что узнал от Нейросети: про ошибку в формуле, про константу изменчивости, про ад вечной рекурсии. И про самое страшное — про то, что план Замедлителей мог бы сработать.

Когда он закончил, в гараже повисла гнетущая тишина.

— Значит... — медленно произнес Винд, — у нас есть выбор.

Он встал и начал ходить по гаражу.

— Вариант первый, — произнес он, — Мы находим способ передать им исправленную формулу. Мы спасаем будущее от поломки. И через двадцать пять лет Перемены исчезают. Навсегда. Мир становится линейным, стабильным. Таким, о котором мечтают ригиды. — Он остановился и посмотрел на свои руки. — А мы... мы снова становимся ригидами. Теряем все. Я только что вернул себе имя, и теперь мне снова его потерять?

— Но это будет мир без страха для них, — тихо сказал Чи.

Это были его первые слова за весь разговор.

— Я помню, каково это. Бояться каждого дня. Каждого изменения. Разве мы имеем право обрекать их на этот вечный страх, если у нас есть лекарство?

— Вариант второй — мы скрываем от них правду об ошибке, — мрачно сказал Джиуцу, — Мы используем их заглючившее будущее как пугало. Пытаемся убедить их, что любой Замедлитель приведет именно к этому. И заставляем их отказаться от проекта, пойти на компромисс.

— Сохранить Перемены, но расширить зоны стабильности, — кивнул Винд. — Звучит разумно.

— Звучит как ложь, — возразил Чи. — Мы будем манипулировать ими, используя их же страх. Чем мы тогда лучше них?

Они замолчали. Каждый был прав. И каждый был неправ.

Спасти мир, уничтожив его душу. Или спасти душу, рискуя ввергнуть мир в вечную войну между хаосом и порядком.

— Ну, Лой, — наконец сказал Винд, используя его старое имя. — Ты всегда был лидером. Тебе и решать.

Джиуцу посмотрел на Винда, своего верного, прямолинейного друга. Потом перевел взгляд на Чи. Он видел в его глазах не просто сомнение. Он видел боль человека, который побывал по обе стороны баррикад. Который понимал и тех, и других.

И в этот момент Джиуцу понял.

— Нет, — сказал он. — Не мне.

Он посмотрел прямо на Чи.

— Он был ригидом. Он стал гироскопом. Он заплатил цену за оба мира. И только ему решать, какой из них заслуживает спасения.

Глава 7: Вечер Мори

Мори вернулась в свою квартиру поздно. Идеально чистую. Идеально тихую. Идеально пустую.

Она сбросила туфли и прошла в гостиную. Здесь все было на своих местах. Каждая вещь лежала там, где и вчера. Где и год назад. Стабильность. Порядок.

Она включила свет. И тишина стала оглушительной.

Все мысли, которые она профессионально и безжалостно откладывала на вечер, нахлынули разом. Здесь не было отчетов, не было подчиненных, не было глобальной миссии. Здесь была только она. И оглушительное отсутствие Свика.

Отсутствие его дурацких, плоских шуток, которые она знала наизусть. Тех самых шуток, которые раньше ее так раздражали. А теперь... теперь она отдала бы все, чтобы услышать хотя бы одну из них.

Она села в его кресло. Оно было холодным.

Самое страшное было не в одиночестве. Самое страшное было в том, что она сама строила стену, которая навсегда отделяла ее от него. Каждый день, отдавая приказы, утверждая чертежи Замедлителя, она приближала тот момент, когда связь между прошлым и будущим будет разорвана навсегда.

Она думала о другом будущем. О том, которое они проиграли. Будущем, куда Свик совершил свой прыжок в один конец.

Сейчас, в этом самом времени, там, двадцатью пятью годами позже, ему все еще тридцать пять. А ей — уже шестьдесят. Как они там живут? Остались ли они вместе? Что это будет за встреча, когда она, старая, наконец доживет до этого момента, и увидит его, молодого, только что прибывшего из прошлого? Узнают ли они друг друга? Или между ними будут лежать двадцать пять лет решений, которых уже не изменить?

Мори смотрела в окно на идеально ровные ряды огней стабильного города. Порядок. Безопасность. Предсказуемость. Все то, за что она боролась.

И впервые за все это время она допустила мысль, страшную в своей простоте: стабильность — не всегда милосердна.

Глава 8: Собеседование

На следующее утро в гараже царила тишина. Решение еще не было принято.

— Так какой у нас план? — спросил Винд, нарушая молчание. — Мы им помогаем починить Замедлитель или саботируем его?

Джиуцу посмотрел на Чи.

— Прежде чем решать, что делать с их проектом, нам все еще нужно в него проникнуть. Узнать больше. Нужно снова попробовать пройти собеседование.

Они отправились проверить информацию через терминал. Выяснилось, что собеседование, сорванное из-за их вторжения в архив, было перенесено. На завтра.

— Идеально, — сказал Винд. — Чи, ты идешь. Узнаешь все, что сможешь.

— Нет, — тихо, но твердо ответил Джиуцу.

Винд удивленно посмотрел на него.

— В смысле "нет"? Это же наш единственный шанс!

— Это не приказ, — сказал Джиуцу, глядя прямо на Чи. — И не миссия. Это — твой выбор.

Повисла пауза.

— Ты был ригидом, — продолжил Джиуцу. — Ты знаешь их страх, их унижение, их мечту о стабильности лучше, чем мы. Теперь ты — гироскоп. Ты знаешь нашу свободу и ее цену. Ты помнишь другую жизнь, другое будущее. Это решение касается не только нас. Оно касается обоих миров, частью которых ты был. Никто, кроме тебя, не имеет права делать этот выбор.

Винд молчал. Он понял.

Чи долго смотрел в одну точку. Он думал не о миссии. Он думал о мальчике по имени Ю, который мечтал просто перестать превращаться в стрекозу. Он думал о мужчине по имени Чи, который пожертвовал своей судьбой ради друзей. Он думал о том, кем он является сейчас.

Наконец, он поднял глаза. В них больше не было ни страха, ни сомнения. Только спокойная, холодная решимость.

— Хорошо, — сказал он. — Я пойду.

— Чтобы шпионить? — с надеждой спросил Винд.

Чи посмотрел на него, и в его взгляде было что-то новое. Что-то, чего ни Джиуцу, ни Винд еще не видели.

— Я пойду, — повторил он. — Но не для того, чтобы шпионить.

Глава 9: Две памяти, одна ночь

Чи не мог уснуть.

Он снова и снова прокручивал будущий диалог с Мори, меняя интонации, подбирая слова, которые не звучали бы ни как угроза, ни как мольба. Все варианты рассыпались. Любое слово казалось либо ложью, либо предательством.

Он сел на матрасе и, без особой надежды, потер пальцы.

Лестница появилась сразу. Мягкая, почти бесшумная — словно ждала именно этого жеста.

Чи вздохнул и сделал шаг вниз, в темноту.

Комната в конце лестницы была залита тёплым, золотистым светом. Посередине стояли двое — мужчина и женщина. И в тот момент, когда Чи их увидел, его сердце пронзила острая, невыносимая боль узнавания.

Тоска по тому, чего у него никогда не было — и без чего, как оказалось, он жил всю жизнь.

— Вы… — прошептал он.

— Мы — ты, — сказал мужчина. Его голос был спокойным, текучим. Голос, которым можно было остановить любой шторм. — Та часть тебя, что всегда выбирала движение.

— И ты, — сказала женщина. В её голосе была та самая нежность, которую он, сам того не зная, искал в обеих своих жизнях. — Та версия, которая всегда хотела покоя.

Они выглядели как его родители. Не такими, какими он мог бы их вспомнить — он никогда их не помнил, — а такими, какими их знала его душа. Те, кто исчез в Переменах, оставив в нём пустоту, настолько глубокую, что он принимал её за норму.

— У тебя две Нейросети, — сказал мужчина. — Потому что у тебя было два несовместимых прошлого. И они боролись.

— Но теперь мы договорились, — мягко добавила женщина. — Чтобы быть с тобой. Чтобы помочь.

Мир дрогнул.

И Чи снова оказался там.

Квадратный метр реальности в сломанном мире. Застывший Винд — неподвижный, как из стекла. Лицо Джиуцу — напряжённое, слишком взрослое для этого мгновения. И он сам — в момент, когда сделал выбор, отринув часть себя ради спасения мира.

— Ты должен был забыть, — сказал мужчина. — И ты забыл. Это было правильно.

— Иначе ты бы не выжил, — сказала женщина. — И не дошёл бы сюда.

Картина растворилась.

— Теперь всё упорядочено, — продолжила она. — Две памяти. Один ты.

Чи опустился на колени. Он не плакал. Просто смотрел на них — и впервые в жизни почувствовал, как огромная, застарелая рана внутри него… перестала болеть. Не зажила. Но больше не кричала.

— Завтра, — сказал мужчина, — если ты попадёшь на собеседование…

— …пожми руку, — закончила женщина.

— Они считают тебя ригидом.

— Они не будут бояться прикосновения.

— Мы будем рядом.

Лестница начала растворяться.

— Когда всё закончится, возвращайся сюда. — сказали они одновременно. — Мы будем ждать.

Глава 10: Охота

Утром Джиуцу вышел из своей квартиры. Мир Перемен встретил его обманчивым спокойствием — слишком ровным, слишком вежливым. Он закурил, направляясь к границе центра.

Он сделал всего пару шагов, когда в голове раздался холодный голос Нейросети:

— Двое. На одиннадцать часов. Ещё один — на крыше напротив.

Пауза.

— Это не слежка, Джиуцу. Это охота.

Джиуцу не сбавил шаг. Он спокойно докурил сигарету, бросил её в лужу — та тут же вспухла миниатюрным вулканчиком — и свернул в переулок.

— Уйду.

— Не уйдёшь, — отозвалась Нейросеть. — На границе центра тебя ждёт группа захвата.

Он остановился в пустом переулке. План спокойно дойти до гаража только что сгорел. Оставался один вариант. Самый рискованный.— Чёрт, — сказал Джиуцу. — Не люблю я это.

Прибегать к помощи Коня-Прискакуна было всё равно что играть в рулетку. Цена никогда не была известна заранее. А с его гироскопичной психикой побочные эффекты могли быть особенно изобретательными.

Но выбора не было. Он произнёс призыв.

Конь возник мгновенно — в снопе фишек из казино и игральных костей. Мир свернулся. Через мгновение он уже стоял посреди знакомого гаража. Из рукава торчал бубновый туз.

— Пронесло, — выдохнул он.

В гараже уже были Винд и Чи.

— Что случилось? Ты бледный, — сказал Винд.

— За мной охотятся, — коротко ответил Джиуцу. — На границе засада. Пешком в архив теперь не вариант.

Винд грязно выругался.

— За мной вчера тоже хвост был. Еле скинул. Они затягивают петлю.

— Значит, мы пойдём не пешком, — спокойно сказал Чи. Он посмотрел на Джиуцу. — Через Коня.

Винд скривился.

— Прямо в центр? Как же не люблю я это...

— Понимаю, — кивнул Чи. — Но выбора нет. Просто… постарайтесь ни о чём не думать. Конь слишком внимателен к подсознанию.

Они закрыли глаза. Перемещение было мгновенным.

Они уже сидели за столиком у панорамного окна МакСтандарта. Всё сработало. Почти.

Джиуцу был одет в чистую, отглаженную униформу сотрудника фастфуда с бейджем на груди.

— Я слишком сосредоточился на цели, да? — хмыкнул он.

Вокруг Чи кружилась стайка полупрозрачных, светящихся бабочек. Они покружили над столом и, словно опомнившись, дружно улетели к выходу.

Винд сидел неподвижно. На его плечах была… резиновая голова коня.

— Не смотрите, — глухо сказал он и поспешно сорвал муляж, бросив его под стол.

Все трое несколько секунд молчали, а потом расхохотались — резко, нервно, с облегчением.

— Ну что, — выдохнул Винд. — Мы здесь.

— Да, — кивнул Джиуцу. — Цена… терпимая.

Чи уже вставал.

— Я вернусь через час, — сказал он. — Если нет — действуйте по обстоятельствам. Я знаю, что делать. Не волнуйтесь.

Он пошёл к выходу.

За стеклом МакСтандарта мир выглядел идеально нормальным.

Джиуцу и Винд переглянулись.

Теперь всё действительно зависело от выбора Чи.

Глава 11: Собеседование

Офис Проекта Якорь находился в соседнем, безликом здании из стекла и стали. Чи вошел внутрь. Стерильная тишина. На ресепшене его встретила вежливая улыбка. Он был просто еще одним соискателем.

Его провели в переговорную. Через несколько минут вошла Мори. Усталая, но собранная.

— Чи, — сказала она, взглянув в его фальшивые документы. — Присаживайтесь.

Она села напротив.

«Так вот он. Тот самый ригид. Выглядит напуганным. Идеально. Сейчас я узнаю все, что он знает, даже если он сам об этом не подозревает. А потом дам сигнал охране.»

Она задала несколько стандартных вопросов. Чи отвечал спокойно. Мори внимательно слушала, анализируя его мимику. Ее навыки профайлера позволили сделать вывод: он говорит чистую правду. Она задала вопрос о его детстве. Ни один нерв на лице Чи не дрогнул. «Неудивительно, он прокачал церебру. Но он что-то скрывает.»

— Что ж, — наконец сказала она. — Мы почти закончили. Спасибо за уделенное время.

Чи встал и протянул руку. Стандартный жест.

Мори на секунду замялась, а затем, напряженно улыбнувшись, тоже встала, отвечая на рукопожатие.

Мир не остановился. Просто... она остановилась. Ее рука застыла в его ладони. Ее глаза смотрели на него, но больше не видели.

Это не было агрессивным вторжением. Это было обрушение знания.

Она увидела тот день. Квадратный метр реальности в умирающем мире. Троих друзей. Она увидела, как Чи расщепляется.— Что это? — подумала она.

— Это то, что случилось, когда ты ушла в прошлое, — ответил ей чужой, бесстрастный голос в голове. — То будущее застыло в вечной рекурсии.

— Свик... — ее мысль была криком. — Он там?

— Он пленник этого мира, — ответил голос.

Из ее неподвижных глаз медленно выкатилась слеза. Свик. Какая мысль застыла в его сознании? Мори отчаянно надеялась, что это был не ужас. Такой участи не пожелаешь и врагу. Она вспомнила, как злилась на него, как завидовала. Ей стало стыдно и невыносимо больно.

Чи осторожно отпустил ее руку. Связь прервалась.

Мори моргнула. Профессиональная маска рассыпалась в пыль. В ее взгляде была только бесконечная, кричащая боль.

— Ваш план… он не сработает, — тихо сказал Чи.

Ей было все равно. Если даже весь мир рухнет прямо сейчас.

— В ваших расчетах ошибка, — продолжил он. — Одна переменная. Именно из-за нее будущее застряло.

Он говорил с ней не как победитель. Он говорил как человек, который показал ей самую страшную правду и теперь предлагает доверие.

— Я знаю, что вы хотите его вернуть. Возможно, есть другой способ.

Он повернулся и пошел к двери. За дверью уже слышались тяжелые шаги охраны, которую она вызвала.

— Стойте! — подорвалась за ним Мори. — Его можно спасти?

— Возможно, — ответил Чи, не оборачиваясь. — Вероятность не нулевая.

Этого было достаточно. В ту же секунду в кабинет вломились охранники.

Мори быстро вытерла лицо и смущенно улыбнулась им.

— Простите, ребята. Случайно нажала кнопку. Все в порядке.

Она смотрела на закрывшуюся за Чи дверь. Боль и отчаяние вытеснила надежда. Впервые за долгое время в ее сознании не было противоречий.

Глава 12: После собеседования

Они сидели в МакСтандарте уже почти час. Коктейли давно закончились. Винд барабанил пальцами по столу, сбиваясь с ритма. Джиуцу неподвижно смотрел в окно, будто пытаясь разглядеть в отражении стекла ответ, который не хотел приходить.

Наконец, дверь открылась. Вошёл Чи.

Он подошёл к их столику и молча сел. Лицо — спокойное, собранное. Слишком спокойное.

— Ну? — не выдержал Винд.

Чи чуть помедлил, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя.

— На нас больше не охотятся, — сказал он.

Слова повисли в воздухе. И только потом Чи осознал странность происходящего: он не проверял данные, не сверялся с Нейросетью. Он просто знал. Телом. Как знают, что боль прошла, ещё не пошевелившись.

Джиуцу и Винд переглянулись.

— Ты… договорился? — осторожно спросил Джиуцу. — Что ты им пообещал?

Чи посмотрел на него.

— Не им. Я встретился с Мори. Новым Замедлителем. Он сделал короткую паузу. — И у неё теперь есть причина нас не убивать. Её муж застрял в том будущем.

Винд нахмурился.

— И как мы ей с этим поможем? Ты уже нашёл решение?

Чи покачал головой.

— Я ничего не нашёл. Нужные слова мне подсказала Нейросеть. Он чуть усмехнулся, без радости. — Теперь нам нужно понять, существует ли шанс на самом деле. Или я просто красиво соврал.

Они замолчали. Несколько минут были слышны только глухие звуки с кухни и чьё-то раздражённое бряцание подносов.

— Что теперь? — наконец спросил Винд.

Чи поднял на них взгляд. Ясный. Твёрдый. Такой, каким он стал за эту ночь.

— Теперь, — сказал он, — мы ждём. Он встал. — Она придёт сама.

Глава 13: Цена ускорения

Чи сидел в тишине гаража. Джиуцу и Винд ушли, оставив его одного — со своими мыслями и с обещанием, которое уже нельзя было отменить.

Он снова и снова прокручивал разговор с Мори. Он дал слово. Дерзкое. Почти невозможное.

Но как его выполнить?

Он потер пальцы. Лестница возникла мгновенно.

Комната была залита тёплым, золотистым светом. Его родители сидели за столом и ждали его, как будто он просто вышел ненадолго и теперь вернулся домой.

— Ты всё сделал правильно, — сказала женщина.

— Но я солгал, — ответил Чи. — Я пообещал то, чего не знаю, как выполнить. Я не знаю, как спасти её мужа.

— Ты не можешь, — спокойно сказал мужчина. — Но мы можем. Есть способ. Один.

Мир вокруг них изменился.

Они стояли на краю бездны, в которой застыл тот самый момент — квадратный метр сломанного будущего. Чи видел искажённое гримасой лицо Винда. Это был не неподвижный кадр. Взгляд был живым — с нарастающим, бесконечным ужасом. Эта секунда проигрывалась снова и снова, без начала и конца.

— Время там зациклилось, — сказал мужчина. — Одна секунда повторяется вечность. Чтобы вытащить Свика, нужно войти в резонанс с этой секундой. Стать быстрее времени.

— Я могу ускорить твоё сознание, — произнесла женщина. В её голосе была нежность, смешанная с болью. — Этого хватит, чтобы для тебя эта вечная секунда растянулась на несколько минут. Чтобы ты успел схватить его. И вывести.

Чи молчал, пытаясь осознать масштаб.

— Но… что будет со мной?

Мужчина не отвёл взгляд.

— Я не знаю. Быть слишком быстрым — значит быть слишком чувствительным. Видеть и чувствовать слишком много. Твоя психика может не выдержать. Я не знаю, что от тебя останется потом.

Чи снова посмотрел в бездну. Он подумал о Свике, застрявшем в таком же повторе. О людях, для которых будущее могло превратиться в эту вечную, неподвижную панику.

Он понял: он делает это не ради Мори.

Не ради стратегии. И даже не ради компромисса между мирами.

Он делает это ради того, чтобы ни один человек больше не оказался заперт в такой секунде.

— Я согласен, — сказал Чи. Его голос был ровным и твёрдым.

— Ты осознанно принимаешь этот риск? — спросила женщина.

— Да.

Комната снова наполнилась тёплым светом.

— Мы будем с тобой, — сказали они одновременно. — До самого конца.

Чи открыл глаза.

Он сидел один в пустом гараже. Но он не чувствовал себя одиноким. Он знал, что должен сделать. И знал цену, которую, возможно, придётся за это заплатить.

Глава 14: Разделение миров

На следующий день все трое сидели в гараже. Гироскопы умели быстро адаптироваться к любой дичи — даже к той, что творилась у них в голове. И сейчас, вопреки здравому смыслу, они были в приподнятом настроении. Будто не существовало ни застывшего будущего, ни надвигающегося конца мира. В этом и была их сила.

Мори пришла одна. Без охраны. Она выглядела так, словно не спала всю ночь.

— Я согласна, — сказала она без предисловий. — Что я должна делать?

Они рассказали ей всё. Про ошибку в формуле. Про застывшее будущее. Про вечную секунду.

— Я хочу его вернуть, — сказала Мори. — Любой ценой.

Чи посмотрел ей прямо в глаза.

— Я отправлюсь туда. Я попробую. Но я не могу обещать, что вернусь сам.

В его голосе не было ни пафоса, ни героизма. Просто факт.

Мори кивнула. Она поняла. Впервые за долгое время она смотрела на гироскопа не как на аномалию и не как на угрозу, а как на человека. Человека, готового рискнуть собой не только ради неё — ради всех.

И впервые ей стало стыдно.

Её боль была огромной, но всё же личной. Его выбор — всеобъемлющим.

Всё-таки ригиды уступают гироскопам, — подумала она неожиданно спокойно. И с удивлением поняла, что искренне хочет сохранить Перемены. Возможно, это лучшее, что случилось с человечеством.

Она долго молчала, а потом тихо сказала:

— Ты однажды разорвал себя на части, чтобы мир выжил.

Все удивлённо посмотрели на неё.

— В том видении… я видела это, — пояснила Мори. — А что, если разорвать не человека… а саму реальность?

Идея была безумной.

Разделить мир на две независимые вселенные: одну — стабильную, линейную, для ригидов; другую — изменчивую, живую, для гироскопов.

Не компромисс. Развод.

— Нейросети, — скомандовал Джиуцу. — Анализ.

Они замкнули цепь рук, и объединённое сознание ушло в расчёты. Через минуту Нейросеть Джиуцу вынесла вердикт:

— Вероятность не нулевая. Но есть проблема.

В момент разрыва все живые существа должны быть мгновенно отсортированы и перемещены в свою вселенную. Гироскопы — в Перемены. Ригиды — в Стабильность. Любая ошибка, любое промедление — и процесс сорвётся, когда Перемены станут максимально текучими, а Центры — максимально стабильными.

— Нам нужен транспорт, — продолжила Нейросеть, — способный совершить миллиарды индивидуальных прыжков одновременно. Существующий вне времени.

Все трое открыли глаза, разорвав соединение, и переглянулись. Ответ был очевиден.

— Конь-Прискакун, — сказал Винд.

— Но как? — возразил Джиуцу. — Он не выполняет приказы. Он исполняет личные, эгоистичные желания пассажиров. Как заставить его спасти целый мир?

Наступила тишина.

— Мы не можем его заставить, — сказал Чи. — Но можем его… заинтересовать.

Он посмотрел на друзей.

— Вспомните все истории. Турист со скафандром. Девушка, искавшая мужа. Умник, пытавшийся оседлать вечность. Он выходит на диалог только тогда, когда сталкивается с чем-то по-настоящему эксцентричным. С тем, что вызывает у него любопытство.

— И что ты предлагаешь? — спросил Винд.

— Мы должны придумать самое идиотское, самое нелепое, самое парадоксальное желание из всех возможных. Такую дичь, чтобы даже он остановился и спросил: «Ребята… а вы вообще понимаете, что творите?»

Он усмехнулся.

— И в эту паузу. В этот вопрос. У нас будет шанс. Один-единственный.

Джиуцу тоже усмехнулся.

План был безумным. А значит — мог сработать.

Глава 15: Котики и затишье перед бурей

Джиуцу вернулся в свою квартиру поздно вечером. Голова гудела от формул, планов и вероятностей. Он чувствовал себя шахматистом, который только что согласился сыграть партию с самой Вселенной — без права на ничью.

Он открыл дверь.

Мир заговоров, расщепления реальности и прыжков во времени остался за порогом. Здесь был другой мир. Теплый, простой и пахнущий кошачьим лотком.

Рыжий кот сидел на комоде и смотрел на него с немым укором. «Ты опоздал. Ужин был давно. И лоток, кстати, почисть», — ясно читалось в его зеленых глазах.

Маленькая черная кошечка спала, свернувшись плотным клубком на подушке.

Джиуцу вздохнул. Насыпал корм в миски. Рыжий тут же спрыгнул и с деловитым хрустом принялся за еду. Черная проснулась, сладко потянулась и, зевая, присоединилась к нему.

Он заварил себе цикорий и сел в кресло, наблюдая за ними.

Никаких планов. Никаких нейросетей. Никакого спасения мира.

Просто два кота, которые едят. А потом, возможно, один из них запрыгнет к нему на колени и начнет мурчать — без всякой причины.

Он думал о Мори. О её боли и решимости. О Винде — потерявшем свою силу, но не потерявшем себя. О Чи, который нёс в себе груз двух жизней… а теперь ещё и ответственность за судьбу человека, которого никогда не знал, но не мог оставить.

Все это было слишком большим. Слишком сложным.

Рыжий кот, покончив с ужином, запрыгнул к нему на колени, потоптался, устраиваясь поудобнее, и громко замурчал. Джиуцу запустил пальцы в его густую шерсть. Теплое, вибрирующее тельце было самым реальным и спокойным из всего, что существовало для него в этот момент.

Он закрыл глаза.

Впереди было нечто невообразимое: расщепление реальности, прыжок в застывшее будущее, борьба за саму ткань бытия.

Но это — потом.

А сегодня… Сегодня были только он, два кота и тихое, мирное урчание, которое на время заглушало шум надвигающейся бури.

Глава 16: Ковчег для линейного мира

Мори вернулась в оперативный центр.

Здесь она снова была функцией, а не человеком. Замедлителем. Лидером.

Решение отменить ликвидацию трех нарушителей неизбежно вызовет вопросы. Ее коллеги из других центров и без того считали ее слабым звеном — из-за истории со Свиком. Теперь подозрения усилятся. Мори это понимала и потому думала быстро и жестко, прокручивая в голове десятки вариантов.

Ее задача была почти невыполнима.

Ей нужно было саботировать спасение — чтобы по-настоящему спасти.

Она вспомнила один странный эпизод рекурсии, который однажды заметила в центре. Тогда она отмахнулась от него, греша на усталость. Теперь она знала: это был первый симптом. Побочный эффект их собственного, неисправного замедлителя.

Через несколько минут она активировала коммутатор и запросила связь со всеми руководителями проекта.

Когда голограммы коллег выстроились вокруг стола, она заговорила ровно и без эмоций:

— Ситуация изменилась. Я временно приостановила ликвидацию нарушителей. Они выдвинули условия.

Кто-то нахмурился. Кто-то сразу насторожился.

— У них есть технологии, — продолжила Мори, — вызывающие локальные сбои стабильности. Рекурсивные события. Я предполагаю, что эти установки работают только в пределах центров. Если мы найдем хотя бы одну и изучим принцип — сможем нивелировать угрозу.

Пауза.

— Поэтому я слежу за нарушителями. Они могут привести нас к источнику.

Наступила долгая, тяжелая тишина. Наконец самый старший из группы спросил:

— Какие их условия?

— Не трогать Перемены, — спокойно ответила Мори.

Кто-то усмехнулся.

— Ожидаемо. Значит, действуем так: во всех центрах усилить мониторинг рекурсий. Агенты ищут источники аномальных волн. Проект продолжается по исходному плану.

Связь оборвалась.

Мори сделала свой ход.

Теперь оставалось надеяться, что коллеги поверили ей, и рекурсии уведут их по ложному следу. Если они поймут, что причина не во внешних технологиях, а в самом замедлителе, они быстро исправят ошибку. И тогда стабилизация произойдет раньше, чем Чи успеет вытащить Свика из сломанного будущего.

А кроме того…Она больше не хотела стирать Перемены.

Запершись в кабинете, она развернула голографическую карту. Двенадцать островков стабильности. Между ними — строящиеся коридоры, расползающиеся, как щупальца. План ее коллег. План, ведущий к катастрофе.

Но если соединить два центра, где теперь она была главной…Если расширить их зоны стабильности во всех направлениях…

Ее область, оснащенная исправленным замедлителем, станет крупнейшей. Когда начнется расщепление, миры будут подстраиваться под самый мощный якорь. Остальные центры — с ошибкой в коде — начнут сбоить, проваливаясь в рекурсивные петли.

А ее остров станет камертоном.Ковчегом.

Она начала строить.

Не тот коридор, который ожидали увидеть коллеги.

Другой.

В его код она добавила ту самую константу изменчивости, которую упустили остальные. Этот коридор не просто соединял два центра — он превращал их в единый, массивный остров здоровой, линейной стабильности.

Это была гонка со временем.

Она работала по восемнадцать часов в сутки. Каждая строка кода, каждый утвержденный чертеж были актом государственной измены — и одновременно актом высшей верности.

Верности миру, в который когда-нибудь, возможно, вернется Свик.

Глава 17: Контуры текучести

Мори активно вербовала ригидов с прокачанной цереброй. По её расчётам, необходимо было стабилизировать территорию вплоть до Пятого Кольца включительно. По периметру Центра ригиды сидели в медитации и метр за метром вгрызались в Перемены, фиксируя стабильность отвоёванных областей.

Гироскопы протестовали. Нападали на ригидов. Гражданская война могла начаться в любую минуту. Время уплотнялось событиями. Стражи порядка пока справлялись, и Мори ежечасно наводила справки о ситуации в Центрах. Но отвлекаться на социальные разногласия не было возможности — на кону стояло общее будущее.

Тем временем за Пятым Кольцом, в секторах, где не велось строительство коридора между центрами, Джиуцу, Винд и Чи работали часами напролёт.

Работа была монотонной, изнуряющей и требовала абсолютной концентрации.

Объединив свои Нейросети, они погружались в общее ментальное пространство, которое выглядело как тёмная, бесконечная карта реальности. Их задачей было находить спайки — тонкие нити причинно-следственных связей — и аккуратно, но безжалостно их рвать.

Джиуцу находил слабую точку. Винд бил по ней концентрированным импульсом церебры, создавая разрыв. Чи — чья сила идеально подходила для тонкой работы — тут же стабилизировал края, не давая разрыву затянуться.

Они не строили. Они создавали пустоты.

Сеть неустойчивых, вечно перетекающих друг в друга узлов, которые никогда не обретали законченной формы.

В один из таких сеансов Джиуцу и Чи почувствовали, как поток Винда ослабевает. Он выдыхался.

Джиуцу мысленно скомандовал Нейросети:

— Перенаправить часть мощности на Винда. Поддержать.

Винд почувствовал, как чужая сила вливается в него — не как помощь, а как экстренный запуск резервного генератора. Его собственная церебра, ощутив поддержку, взревела и вернулась к полной мощности. Прилив силы смешался с фантомной болью — ценой, которую тело заплатило за пробуждение.

Он не праздновал. Он просто вернулся в строй.

Они вышли из транса. Нужно было встретиться с Мори и скоординировать действия.

Друзья подошли к невидимой границе, отделявшей дикие Перемены от зоны, которую якорили ригиды. Воздух здесь гудел. Они решительно шагнули в Центр.

Тела вздрогнули, словно от разряда тока. Переход был настолько жёстким, что им потребовалось несколько минут, чтобы адаптироваться к стабильности.

— Граница становится… плотной, — сказал Винд. — Скоро переход станет невозможен.

Чи смотрел на вибрирующую пустоту между мирами. Он видел не просто стену. Он видел, как одна форма жизни учится существовать без другой. Как два несовместимых организма готовятся к окончательному разделению.

— Мы не просто ломаем мир, — тихо сказал он. — Мы учим его быть отдельным.

Глава 18: Вынужденный старт

Мори уже ждала за столиком. Она выглядела так же плохо, как и они.

— С каждым разом всё хуже, — сказала она вместо приветствия. — Мои люди больше не могут выйти в Перемены даже на десять метров. Дроны просто отключаются. Граница стала стеной.

— Мы заметили, — сказал Винд, пытаясь унять дрожь в руках. — Мы едва удержались на ногах при входе.

Мори кивнула.

— Те, кто перемещается с Конём, тоже долго приходят в себя. Рвота, головокружение, дезориентация. Центры словно отторгают гироскопов. Но мои центры уже соединились — это пожалуй, единственная хорошая новость.

Они обменялись отчётами. Картина вырисовывалась пугающая.

Чем сильнее Мори якорила свои центры, превращая их в монолитный ковчег, тем яростнее становился шторм в Переменах, который создавали гироскопы.

Две силы не просто сталкивались — они усиливали друг друга.

— Это не конфликт, — тихо сказала Нейросеть в голове у Джиуцу. — Это резонанс. Обратная связь. Чем сильнее давление с одной стороны, тем сильнее отдача с другой.

— Но это ещё не всё, — продолжила Мори. — Пять центров уже в рекурсии. Они не выходят на связь. Оставшиеся пять… знают о моей двойной игре.

Она умолкла. Перед глазами всплыл недавний созвон: старший коллега внезапно «сломался» прямо посреди фразы. Его изображение зациклилось — он кричал, задыхаясь от ярости:

— Что ты наделала, твою… что ты наделала, твою…

И снова. И снова. С тем же жестом, с тем же искажённым лицом.

— Я успела выяснить, — продолжила Мори тише, — что зона буйных Перемен уже охватила территории других центров. Шторм становится глобальным.

Повисла тишина.

— Что это значит для нашего плана? — наконец спросил Джиуцу.

Чи ответил сразу, без колебаний:

— Это значит, что эвакуацию нужно начинать уже сейчас. Раскол произойдёт очень скоро.

Он посмотрел на Мори.

— Иди в свой кабинет в архиве и жди там. Свик перенесётся туда при положительном исходе. Когда начнётся расщепление, включай замедлитель на полную мощность и действуй по своему протоколу.

— И пусть у тебя всё получится.

Мори кивнула. Впервые за долгое время — без лишних слов.

Чи повернулся к друзьям.

— А нам пора договариваться с Конём.

Глава 19: Последний смех перед бурей

Друзья вышли из кафе. Воздух был странно спокойным — словно город затаил дыхание. Между ними повис невысказанный вопрос: что дальше?

— Прежде чем мы будем договариваться с Конём, — сказал Джиуцу, — нужно кое-что проверить. Мы должны понять, что происходит на границе с гироскопами при выходе из Центра.

— Прочувствовать на своих шкурах, — кивнул Винд. — Люблю, когда план начинается именно так.

Они двинулись к выходу из Центра. По дороге разговор сам собой свернул к главному — к самому идиотскому желанию, способному заинтересовать Коня.

— Ладно, — начал Винд, — а что если попросить его… перенести нас к курице, вылупившейся из яйца, которое она сама же и снесла?

— А вдруг в тех узлах, которые мы создали, такое — в порядке вещей? — озадачился Джиуцу.

— Ну, по крайней мере, один философский вопрос мы закроем, — парировал Винд.

Все трое расхохотались — со свойственной гироскопам беспечностью даже перед лицом надвигающейся бури.

В таком приподнятом, почти беззаботном настроении они и столкнулись на улице со знакомой парочкой.

Клек и Дьема шли, держась за руки, и буквально светились.

— Джиуцу! — радостно крикнул Клек. — Друг мой!

Они остановились. Клек взахлёб рассказывал, как они познакомились, как их дела пошли в гору, как новая линия бойцовских карпов Око Самурая стала легендой.

— Но не только из-за взгляда! — с гордостью добавил он. — Они… они научились новому приёму. Сами!

Он наклонился ближе, понизив голос:

— В момент наивысшего напряжения перед боем они раздувают ноздри. Соперники впадают в ступор. Полный.

Дьема смотрела на Джиуцу с тихой благодарностью — без слов, но так, что всё было ясно.

Они попрощались. Счастливая пара ушла, растворившись в толпе.

Друзья подошли к границе Перемен.

Смех стих сам собой.

Они внутренне собрались, ожидая удара — боли, сопротивления, привычного разрыва между мирами.

Они сделали шаг.

И ничего не произошло.

Вернее — произошло совсем не то.

Не было боли. Не было удара. Было облегчение. Такое, будто с плеч сняли невидимый, но чудовищно тяжёлый груз. Словно они долго плыли в густом киселе — и вдруг вынырнули в чистый, холодный воздух.

Лёгкость. Почти невесомость.

Они переглянулись.

— Значит… — тихо сказал Винд.

— Эвакуация пройдёт гладко, — кивнул Джиуцу. — Если Конь согласится.

Оставался последний шаг: крючок. То самое безумие, которое заставит Коня остановиться и вступить в диалог.

Чи вдруг замер.

Он стоял посреди улицы, глядя в пустоту. Джиуцу и Винд замолчали. Они знали это состояние — когда внутри Чи мир ускорялся до предела, и тысячи вероятностей складывались в одну.

Наконец он поднял на них взгляд. В его глазах была абсолютная, кристальная ясность.

— Я знаю, — тихо сказал он.

— Что? — спросил Джиуцу.

— Я знаю, что нужно сказать Коню.

Глава 20: ЖВЯКНИБЛЮК

Чи начал призыв

Конь явился в облаке звездной пыли и загадочности

Чи сфокусировался наодной фразе, которую он держал в сознании:

— Перенеси меня туда, где ты согласишься перенести всех гироскопов одновременно из центров в Перемены по кодовому слову “ЖВЯКНИБЛЮК”

Это было самое дебильное слово, которое ему пришло в голову, вряд ли кто-то в ближайшее время произнесет его Коню при призыве.

Конь смотрел долго на Чи, и в его глазах мерцающими звездами смеялась вечность.

А потом он ответил:

— Я согласен.

И исчез. Чи стоял на том же месте. Джиуцу и Винд смотрели на него в напряженном ожидании.

— Он согласен — произнес Чи.

Друзья разом выдохнули и начали пританцовывать от радости. Винд спросил — а что ты ему сказал?

Чи пересказал свою встречу с Конем, на всякий случай передав ключевое слово друзьям через соединение рук. Мало ли.

Друзья поморщились — что за дебильное слово!

— Именно! никто его не произнесет кроме нас! — ликующе ответил Чи.

Друзья ничего не ответили, но каждый из них придумал кучу более красивых слов в уме. Но это уже было дело вкуса, важнее сейчас то, что ключевая часть всей операции подготовлена.

В этот момент раздался тихий гул.

— Начинается! — глухо сказал Джиуцу.

Глава 21: Расщепление

Гул нарастал, раскол двух миров начался.

— Мне пора, — сказал Чи.

Он посмотрел на друзей, и в его взгляде была спокойная, светлая грусть.

— Если я не вернусь, помните: я прожил с вами целых две жизни. И вы наполнили смыслом каждую из них. Эвакуация на тебе, Лой.

Джиуцу и Винд не успели ничего ответить. Чи просто исчез.

Они выждали пять минут. Пять мучительно долгих минут, за которые Чи должен был успеть провернуть свою рискованную авантюру на краю времени. Медлить больше было нельзя. Они переглянулись. Винд молча кивнул.

Джиуцу произнёс призыв.

Конь-Прискакун появился в вихре мерцающих искр.

— ЖВЯКНИБЛЮК, — мысленно прокричал Джиуцу.

Конь засиял ослепительно-белым светом и растворился.

Когда Джиуцу открыл глаза, они с Виндом стояли посреди той же улицы Перемен. Но что-то изменилось.

Рядом с ними, удивлённо оглядываясь, стояло несколько кентавров. Один из них тут же, с видимым усилием, принял обратно человеческую форму. Остальные, похоже, были не против своей новой ипостаси и с любопытством разглядывали собственные копыта.

Гул стал невыносимым. Воздух завибрировал. Граница с Центром, которая была совсем рядом, стала мутной, как запотевшее стекло. Затем — полностью непрозрачной. А потом исчезла.

За ней была нетронутая, дикая пустошь Перемен.

Расщепление свершилось. Пространство словно выдохнуло. Гул прекратился. Дышать стало легко и приятно.

Всё было кончено.

Часть 3

Глава 1: Притча о богатом внутреннем мире

Однажды человек с богатым внутренним миром призвал Коня Прискакуна и попросил перенести его в свой внутренний мир. Конь появился и долго смотрел на человека внимательным, изучающим взглядом. А затем перенёс его в пищевод.

Человек оказался кашей, которую он съел на завтрак.

Он прошёл долгий путь, познакомился со своей микрофлорой, подружился с полезными бактериями и даже успел поучаствовать в одной небольшой, но важной победе иммунитета. Он прожил интересную и насыщенную жизнь и благополучно покинул тёплый и богатый внутренний мир, вернувшись сознанием в тело.

С тех пор он многое понял. Он стал точно знать, какая пища подходит именно ему, научился беречь себя, хорошо спал, двигался и внимательнее прислушивался к собственному организму. Иногда он помогал и другим людям — не объясняя слишком много, а просто делясь тем, что однажды прожил изнутри.

И этого оказалось достаточно, чтобы жить долго и счастливо.

Глава 2: Шрам на теле планеты

Свик спал.

Он спал уже вторые сутки — глубоко, почти безжизненно, восстанавливаясь от шока вечности, прожитой в одной секунде, и от бешеного рывка сквозь время.

Мори стояла у открытого окна и курила, глядя на новый мир. На горизонте, там, где раньше бурлил невидимый океан Перемен, теперь раскинулся гигантский шрам — огромные, пустые земли. Вдали, как муравьи, деловито копошилась строительная техника, а детекторы-дроны летали по новой территории, проверяя ее стабильность.

Она не знала, каким он проснется. Но она чувствовала — так, как знала ритм его дыхания, как помнила тепло его руки, — что с ним все будет хорошо. Он вернулся. Это было единственное, что имело значение.

Ее коллеги из Совета Замедлителей так не считали. На следующий день после Расщепления, когда она в одиночку стабилизировала отколовшийся мир и вывела все центры из рекурсии, ей вежливо указали на дверь. Официальная причина: "самоуправство и превышение полномочий". Настоящая причина: они не могли простить ей то, что она оказалась права, а они — нет.

"Неблагодарные ригиды," — беззлобно подумала Мори. Она спасла их мир, а они не смогли даже признать, что их идеальный план был дорогой в ад.

Ее мысли, не находя больше опоры в старом мире, неизбежно перетекли через невидимую границу.

Туда... В Перемены...

Смог ли Чи вернуться? И какой ценой? Как они там сейчас, в своем новом, отдельном, свободном мире?

Она затушила сигарету. Теперь, когда все было кончено, она поняла, что ей совершенно не интересно, что будет дальше здесь, в этой предсказуемой, безопасной вселенной.

Все ее мысли были там. По ту сторону шрама.

Глава 3: Гараж Перемен

Дни превращались в недели. Джиуцу ждал. Винд ждал. Они пытались жить своей новой, отдельной жизнью, но тишина со стороны Чи становилась оглушительной.

— А что, если мы ошиблись? — сказал однажды вечером Винд. — Что, если мы запустили эвакуацию слишком рано? Вдруг он не успел вернуться? Вдруг он застрял там, в Стабильности?

Эта мысль уже давно ядовитым шипом сидела в сознании Джиуцу. Он отгонял ее, но теперь, когда Винд произнес ее вслух, она стала невыносимой.

— Я проверю, — сказал Джиуцу.

Винд даже не успел предупредить его об опасности — Джиуцу уже произнес призыв. Конь-Прискакун явился, сотканный из теней и лунного света.

— Перенеси меня в стабильный мир, — попросил Джиуцу. — если это еще возможно.

Мир свернулся. Через мгновение он уже стоял в знакомом, пахнущем металлом и пылью гараже. Но только запахи были знакомы Джиуцу. В остальном — это был кусочек Перемен, заключенный в небольшом пространстве, внутри которого все менялось, и формы плавно перетекали одна в другую. Лишь дверь оставалась неизменной.Джиуцу сделал шаг к выходу, толкнул дверь, но она не поддавалась.

Он провел по ней рукой. Прослойка воздуха здесь гудела, как натянутая струна. Он попробовал пробить сопротивление силой церебры. Его импульс просто растворился, поглощенный абсолютной, непроницаемой стабильностью.

Заперт. Джиуцу подобрал с полу огрызок яблока, подождал пока он подчинится его церебре и станет мелом и написал что-то на двери.

Затем снова призвал Коня.

— Верни меня в мою квартиру в Переменах.

Мгновение — и он снова стоял в своей квартире, держа подмышкой свернутый коврик для ног с надписью “sweet home”.

За окнами сильные порывы ветра срывали с деревьев листья, которые превращались в воздушные змеи и улетали прочь. Винд, увидев целого и невредимого Джиуцу, вскочил и бросился его обнимать.

— Лой, прошу тебя, не делай поспешных поступков, можно ведь подготовиться на всякие случаи. Ты хоть обо мне подумай, и о Переменах. Я ж тут всем жизнь испорчу от тоски, с моей то цереброй.

— Хорошо, Винд, прости, я не подумал. Больше это не повторится.

Рыжий кот и его черная подружка уже терлись о его ноги.

Майк уже давно вернулся из отпуска и пробовал много раз вернуть своего рыжего к себе, но на утро он неизменно оказывался в квартире Джиуцу. Майк уступил коту и навещает его теперь в соседской квартире.

— Ты что-то узнал? — уже обретя спокойствие, просил Винд. За окном утихла буря.

— Я попал в гараж. Из него не выйти — там теперь ограниченная зона Перемен. Я оставил на всякий случай послание.

— Вот дела, — сказал задумчиво Винд. — погоди, если там есть кусочек Перемен, значит ли это, что и в Переменах есть кусочек стабильности?

Во взгляде Джиуцу вспыхнула искра решимости и любопытства — и он осознанно погасил ее:

— Давай подготовимся ко всяким случаям, — и улыбнулся.

Глава 4: Навигаторы

Джиуцу и Винд сидели напротив друг друга и молча думали о следующем шаге. Молчание было рабочим — из тех, в которых идеи складываются сами, без спешки.

— Если ты попросишь перенести тебя в кусок Стабильности здесь, — наконец сказал Винд, — и он правда существует, ты можешь оказаться внутри стабильности, которая тебя просто убьёт. Судя по тому, что ты не смог выйти из гаража.

Джиуцу кивнул.

— Ты прав. Тогда я перенесусь к куску стабильности в Переменах.

— Да, — сразу согласился Винд. — Это должно сработать.

— А потом я по носку вернусь сюда, — добавил Джиуцу, — и мы спокойно подумаем, что делать дальше.

— Мне уже надоело тут торчать, да и неизвестно, как далеко этот кусок может быть. — буркнул Винд, — Коня звать не вариант, нам сначала нужно понять, где этот кусок вообще находится.

Он замолчал, нахмурился… а потом его лицо вдруг просияло.

— Разгоняй церебру. Мы сейчас сделаем навигаторы.

Через несколько минут напряженной концентрации Винд снял носок и протянул его Джиуцу. Носок был откровенно несвежий. Джиуцу поморщился.

— Может, постираем? — рассмеялся он.

— Не нарушай технологию, — невозмутимо ответил Винд. — Вдруг точность пропадёт.

Они оба засмеялись. Джиуцу снял свой носок и отдал его Винду.

— Пойдёшь мне навстречу, — сказал он. — Вдруг и правда далеко закинет.

Они разошлись в разные стороны и проверили навигаторы. Носки уверенно указывали каждый — на своего хозяина.

Винд удовлетворённо кивнул.

— Отлично. Можно начинать.

Глава 5: Гараж Стабильности

Призыв... Конь...

Джиуцу мысленно попросил перенести его к зоне стабильности в Переменах — если она вообще существует.

Мир свернулся, выпрямился — и он стоял на незнакомой улице Перемен, перед знакомой дверью гаража.

Его стены жили своей жизнью: меняли цвет, покрывались граффити, затем облезали, ржавели, снова окрашивались в случайные оттенки, как будто примеряли на себя разные версии реальности. Только дверь оставалась прежней. Неподвижной. Узнаваемой.

Джиуцу открыл её, уже зная, что увидит.

Непроходимый невидимый барьер.

За ним — внутреннее пространство гаража, будто законсервированное во времени. Он различал матрас, пустые бутылки из-под лимонада, простую, почти домашнюю утварь. Всё было на своих местах. Таким, каким гараж был тогда, когда мир ещё не разделился. Когда их было трое. Когда Чи ещё не принял своего судьбоносного решения.

Джиуцу провёл взглядом по внутренней поверхности двери и увидел надпись, оставленную им в стабильном мире. Она медленно начала таять.

Он быстро захлопнул дверь. Похоже, находясь на границе, она сохраняла свою неизменность, но была подвержена изменениям, если ее открыть тут, в Переменах.

Джиуцу постоял еще несколько секунд, достал из кармана ароматный носок Винда и поднял его над головой. Тот дёрнулся, словно живой, и уверенно указал куда-то вправо.

Джиуцу снял свой носок, взял его во вторую руку и поднял оба.

Они указывали в одном направлении.

Оба навигатора давали чёткий, однозначный вектор.

Не сомневаясь больше ни секунды, Джиуцу развернулся и пошёл туда, куда звали носки.

Глава 6: Реки Раскола

После того как стабильные земли откололись, жители Перемен, не сговариваясь, создали на месте бывших границ небольшие ручьи. Со временем они превратились в полноценные реки, течение которых могло меняться, но сами реки, замкнутые в кольца, стали новыми ориентирами. Территории бывших центров теперь стали частью Перемен, но для удобства назывались по-прежнему. А реки вокруг них получили имя Рек Раскола.

Из общественного транспорта остались лишь одноразовые автобусы, которые материализовались в любом месте по желанию нескольких гироскопов, а их маршрут менялся на ходу. Дома вырастали и меняли архитектуру, улицы искривлялись и снова выравнивались. Тем не менее, Перемены не скатывались в хаос — жителям было удобно поддерживать общую структуру, внося лишь локальные изменения по настроению.

Примерно через час, проходя по мосту через Реку Раскола 9, Джиуцу увидел Винда, идущего ему навстречу. Они встретились возле компании рыбаков, медитативно следящих за поплавками.

— Это наш гараж, — сказал Джиуцу без предисловий. — Тот, что в центре. Только в Переменах. И он — стабильный.

— А тот, что в Стабильности... — начал догадываться Винд.

— ...внутри него Перемены. И на двери я нашел свое послание.

Они посмотрели друг на друга, и одна и та же мысль мелькнула в их глазах.

— Мори, — сказал Джиуцу. — Если она догадается проверить старое место...

— Она сможет оставить нам сообщение, — закончил Винд.

Теперь у них была не просто надежда. У них был почтовый ящик.

Глава 7: Эхо Перемен

Мори и Свик гуляли по улицам Центра. Им было о чём поговорить — и ещё больше о чём помолчать.

Свик не вернулся в организацию Замедлителей. Его бы и не приняли. Его имя стало синонимом провала, живым напоминанием об ошибке, которую все предпочли бы забыть. Им предстояло искать новые цели в этом новом, идеально стабильном мире. Но они пока не обсуждали будущее. Рана была слишком свежа. Они просто шли рядом, наслаждаясь своим тихим, почти невозможным воссоединением.

Границу бывших Перемен никак не обозначили. Просто начали осваивать пустые территории. Одноразовые автобусы исчезли, уступив место обычному, предсказуемому транспорту.

Когда они подошли к бывшему Первому Кольцу, Мори увидела автобус, подъезжающий к остановке. Решение пришло внезапно.

— Поехали, — сказала она. — Я хочу тебе кое-что показать.

Она привезла его к тому самому гаражу. К бывшему штабу, где однажды было принято решение, изменившее Вселенную. Теперь эта потрёпанная железная коробка вполне могла бы считаться историческим памятником нового мира.

Мори помедлила перед дверью, едва скрывая волнение. Она боялась того, что почувствует. Увидит ли Свик её тоску по тому, другому миру? Поймёт ли её сомнения?

Она решительно открыла дверь — и замерла.

Внутри не было ни пыли, ни старых вещей. Внутри бурлили Перемены.

Пространство плыло, цвета переливались, формы мягко перетекали одна в другую. Завораживающе. Пугающе. Прекрасно.

След мира, который она помогла изгнать, всё это время прятался здесь — в этой невзрачной халупе.

Она почувствовала одновременно счастье и страх. Мысли вихрем пронеслись в голове: Что будет, если это увидят другие? Как хорошо, что в этом мире осталось место для чуда. А что, если этот карман начнёт расширяться? Смогу ли я снова увидеть их? Джиуцу. Винда. Чи…

— Свик, — едва слышно прошептала она. — Это же… Перемены…

И в этот момент она заметила на внутренней стороне двери, прямо на границе двух миров, неровные слова, нацарапанные мелом:

«Как там Свик? Мори, ты в порядке? Чи не вернулся.»

Слёзы, которые она так долго сдерживала, хлынули из её глаз.

Он не забыл. Они не забыли.

— Он в порядке, — прошептала она в открытую дверь, зная, что её никто не услышит. — Я в порядке. А Чи…

Она замолчала.

Глава 8: Письмо

— Давай прыгнем вперёд на несколько дней. Сил нет ждать, — сказал Винд, раздражённо расхаживая по комнате. Предметы вокруг него едва заметно вибрировали в такт его нетерпению.

— А вдруг за эти дни будет знак от Чи? — спокойно ответил Джиуцу, глядя в окно.

Винд остановился.

— Какой знак? Лой, он не вернётся. Мы должны это принять.

Джиуцу вздрогнул, услышав своё старое имя.

— Я уже пробовал, — тихо сказал он. — Сразу после… всего. Я пытался вернуться во время до Расщепления. Конь перенёс меня в прошлое, где Перемены всегда были единовластными хозяевами мира. Где не было ни центров, ни ригидов, ни… Чи. Он помолчал. — Я едва успел вернуться. Чуть не потерял и тебя, Винд. Больше никаких прыжков вслепую.

Винд смягчился. Он не знал об этой отчаянной попытке.

— Но Мори… — сказал он уже тише. — Она может вообще не догадаться про гараж. А твоя надпись с каждой проверкой всё бледнеет.

— Если понадобится, я снова прыгну туда и напишу заново, — твёрдо ответил Джиуцу.

— Тогда давай хотя бы проверим сегодня, — почти взмолился Винд. — Один раз.

Джиуцу вздохнул. Он понимал его.

— Хорошо. Пошли.

Они призвали Коня — и через мгновение уже стояли перед дверью гаража. Джиуцу привычным движением открыл её и тут же захлопнул.

Но выражение его лица изменилось. Оно засияло.

— Там… вся дверь исписана! — выдохнул он.

Винд подпрыгнул от нетерпения.

— Открывай! Я хочу сам увидеть!

Джиуцу снова открыл дверь.

Внутренняя её сторона была покрыта ровным, аккуратным почерком. Они начали читать, а их нейросети мгновенно сканировали строки, пока те медленно таяли от контакта с Переменами.

«Дорогие мои друзья.

К сожалению, я ничего не знаю о судьбе Чи. Свик помнит только вторжение в его разум, приказ призвать Коня и прыжок. Затем — пробуждение здесь. Он в порядке.

Наш мир стабилен. Конь больше не призывается. Замедлители распущены, я больше не имею доступа к их планам — да это и не нужно. Мы победили.

Я нашла гараж и прочитала ваше послание. Я не могу войти внутрь, но я поняла. Это наш мост.

Надеюсь, в вашем мире тоже всё прошло гладко, хотя новость об исчезновении Чи омрачает нашу общую победу.

Пожалуйста, держите меня в курсе. Я буду приходить сюда каждый день. Жду хороших новостей.

Ваш друг, Мори.»

Последние слова они уже угадывали — письмо исчезало. Джиуцу и Винд молча стояли, переваривая прочитанное.

Мори была с ними. Она оставалась их союзником. Но в главном — в потере Чи — она не могла им помочь.

Джиуцу снова открыл дверь гаража и стал всматриваться в полумрак стабильного помещения.

— Смотри… там, в углу.

— Что там? — Винд подошёл ближе и прищурился, следуя за его пальцем. — Какие-то шмотки, вроде.

— Верно. Это старая одежда Чи.

Винд сразу понял, о чём он думает.

— Навигатор.

— Да. Но как нам их оттуда достать?

Они попробовали вместе, объединив усилия, пройти через барьер. Стена стабильности, плотная и упругая, едва заметно прогнулась, словно живая, а затем резко оттолкнула двух отчаянных гироскопов назад, как только их силы иссякли.

Они сели на тротуар, переводя дыхание.

— Если Мори сможет положить его вещи прямо на пороге, мы сможем их вытащить, — сказал Винд.

— Но в их стабильном мире Коня нельзя призвать, — вздохнул Джиуцу. — Как ей вообще попасть в наш гараж?

Винд помолчал, а затем его глаза загорелись.

— Погоди. А если она встанет на пороге со своей стороны и призовет Коня? Он может появиться в ее гараже — в зоне Перемен! И оттуда перенести ее в наш — стабильный. Нужно лишь дать ей точную инструкцию.

Воодушевлённые, они поспешили обратно к двери. Джиуцу открыл её, и они начали быстро выводить мелом буквы — мелом, который ещё секунду назад был обычным камешком.

Но слова таяли. Написанные в Переменах, они исчезали раньше, чем друзья успевали закончить мысль.

Они пытались удерживать буквы силой церебры, но дверь, чья внутренняя поверхность была частью посольства стабильного мира в Переменах, словно не замечала их усилий.

— Придётся опять туда лететь, — констатировал Джиуцу.

— Могу на этот раз я, — предложил Винд.

— Нет, я сам, — отмахнулся Джиуцу.

Про себя он подумал, что с импульсивностью Винда тот вполне может упустить важную деталь. И тогда Мори перенесётся не в стабильный гараж, а в переменный. И даже представить было страшно, как ригид сможет выжить в Переменах.

Через пятнадцать минут Джиуцу вернулся с чувством выполненного долга и довольной физиономией.

Теперь им снова оставалось только ждать.

Глава 9: Маленькая победа

На следующий день друзья снова пришли к гаражу. Они открыли дверь — и замерли.

На пороге лежали два носка. А на внутренней стороне двери было письмо от Мори.

«Ура! Получилось! Ребята, спасибо за подробную инструкцию! Надеюсь, у вас всё получится. Держите меня в курсе. Удачи!»

Винд с уважением посмотрел на Джиуцу. Тот слегка надулся от гордости.

— Пришлось исписать обе створки дверей, — важно сообщил он. — На одной вся инструкция не поместилась.

Винд теперь смотрел на него с искренним восхищением. Про себя он подумал, что сам вряд ли справился бы с такой задачей, и задним числом похвалил себя за то, что не стал настаивать на своём предложении.

Теперь им предстояло самое сложное: прогнуть барьер совсем немного снизу, чтобы дотянуться до носков Чи.

Они сосредоточились, присели на корточки и принялись толкать стабильность.

В таком положении было ужасно тяжело. Сначала ничего не получалось: ноги скользили, они падали, чертыхались, снова вставали. Тогда они подвинули кусок тротуара вплотную к гаражу, чтобы упереться в него ногами.

И наконец барьер поддался — всего на несколько сантиметров. Этого оказалось достаточно.

Они ухватили носки за самый край и резко дёрнули.

Носки выскочили наружу.

Джиуцу и Винд подпрыгивали, обнимались и смеялись, как дети, наконец получившие игрушку, о которой давно мечтали.

Потом пришлось вернуть тротуар на место, чтобы он больше не блокировал дверь гаража. Лишь после этого они уселись рядом, переводя дыхание и начиная обдумывать дальнейшие шаги.

Глава 10: Кошачий комплекс

— Майк, — сказал Джиуцу, — меня какое-то время не будет. Возможно, надолго. Позаботься, пожалуйста, об этой парочке.

— Далеко собрался? — спросил Майк, дёргая верёвочку с привязанной к ней бумажкой, за которой с азартом охотились два кота.

— Пока не знаю. Надеюсь, не слишком.

— Конечно, Джиуцу, с радостью. В конце концов, это я однажды без предупреждения оставил тебе своего рыжика, за что он мне потом отомстил, — рассмеялся сосед. — Просто сменил хозяина.

— Когда вернусь, знай: я их тебе не отдам! — веселился Джиуцу.

— Это уже им решать, — не сдавался Майк.

— Спорим, они выберут меня?

— Ставлю свои тапочки! — вызывающе заявил Майк, смеясь.

— На фиг мне твои вонючие тапочки, Майк, — расхохотался Джиуцу. — Даром не нужны! Давай так: если они выберут меня, ты сделаешь у меня целый игровой комплекс — с гамаком и массажным ковриком. Вон у той стены. — А если выберут тебя, — продолжил он, — я сделаю такой же у тебя.

Майк уважительно кивнул.

— Достойное предложение. Принимается!

Они ещё немного поболтали, посмеялись, и Майк ушёл к себе, оставив Джиуцу наедине с котами и мыслями о предстоящем поиске Чи.

Нужно было выспаться. Завтра они с Виндом отправятся в путь — если носки Чи вообще укажут хоть куда-то. Они до сих пор не проверяли их: вдруг навигаторы срабатывают только один раз, после столь долгого отсутствия хозяина?

К этому моменту нужно быть готовыми. Если придётся действовать сразу — нельзя терять ни секунды.

Джиуцу лёг, немного поворочался. Коты, наигравшись, один за другим плюхнулись ему на ноги, придавив одеяло своим весом.

И он уснул.

Глава 11 В поисках Чи

Утром Джиуцу позавтракал и уже допивал кофе, когда с улицы донёсся настойчивый звук клаксона.

Он выглянул в окно и увидел Винда за рулём одноразового автобуса.

Джиуцу открыл ящик и достал носки Чи. Всё это время он поддерживал их в неизменном виде, стараясь не трогать без необходимости — чтобы не нарушить их "заряд".

Он сбежал вниз и запрыгнул в автобус.

На всякий случай натянул перчатку, аккуратно поднял один носок над головой. Тот вздрогнул — и уверенно указал направление. В сторону от центра, к окраине жилых территорий.

Винд без слов рванул вперёд.

Они неслись по улицам Перемен. Автобус норовил изменить форму, подпрыгивал, изгибался, как дикий конь, но друзья усилием церебры снова и снова возвращали его в допустимые очертания. Носок иногда отклонялся, и тогда Винд корректировал курс.

— Он там летает, что ли? — пробормотал Винд.

Но направление было ясным: всё дальше от центра. К необжитым землям.

Жилые кварталы остались позади. Вокруг тянулись холмы и дикие территории, поросшие странными деревьями и кустарниками. Они дышали, двигали ветвями, обменивались листьями, как будто переговаривались между собой. Друзья старались не отвлекаться.

Их путь уходил к горизонту, куда медленно уплывало солнце.

Через несколько часов оно вытянулось в тонкую линию над землёй, затем начало изгибаться, вибрировать, превратилось в волну — и стало просто теплом.

Наступила жаркая темнота.

Они ехали вслепую. Сознание работало на пределе, временами почти срываясь в ступор. Автобус не издавал ни звука. Они слышали только собственное дыхание — и могли говорить.

— Мы всё ещё едем… кажется, — сказал Винд.

Джиуцу ощупал носок в руке. Тот торчал вверх.

— Винд. Стой.

Автобус замер.

— Что?

— Носок… указывает вверх.

Они на ощупь выбрались наружу. Под ногами был песок. Он будто медленно поднимался — или они тонули в нём.

— Надо выбираться! — крикнул Винд.

Но автобуса уже не было.

Они схватились за руки. Нейросети визжали от ужаса, впервые проявив свою хрупкость. И вдруг Джиуцу понял, что может различить силуэт Винда. И волны песка — уже по колено.

Видимость улучшалась с каждой секундой. Голубоватый свет падал откуда-то сверху.

«Луна?» — подумал Джиуцу и поднял голову.

Винд сделал то же самое.

Они замерли.

Над ними, занимая полнеба, медленно опускался узор неописуемой красоты. Он пульсировал, мерцал холодным голубым светом, сжимался и расширялся, беззвучно, как снег — и при этом звенел в ушах каждой пульсацией.

Сквозь их тела проходили волны запредельной силы. Такой, которую невозможно было воспринять физически — иначе их просто разорвало бы. Она проходила насквозь, не причиняя вреда, потому что они не могли с ней взаимодействовать.

Узор приближался.

Два маленьких гироскопа, по пояс в песке, оказались под куполом гигантской парящей медузы.

Глава 12: Те, кто стали сном

Родители Чи были гироскопами.А сам Чи родился ригидом.

Они любили его — и именно поэтому страдали. Он не мог разделить их восторг от жизни в Переменах, не чувствовал текучести мира, не слышал его дыхания. Они видели, как он растёт — устойчивый, правильный, чужой этой свободе.

Однажды они узнали, что гироскопичность можно передать ребенку.

Это было запрещено. Это было опасно.

Но они не сомневались.

Соединив свои церебры, они отделили от себя гироскопичность — в виде бабочки — и поместили её в Чи. Он стал тем, кем они мечтали его видеть.

А они сами стали ригидами.

Сначала они были счастливы. Потом — растеряны. Потом — потеряны.

Они знали Перемены слишком хорошо, чтобы встроиться в жизнь стабильного Центра. Их навыки были не нужны, их опыт — бесполезен, их память — мешала. Они не могли забыть, кем были.

Тогда они решили рискнуть.

Если уйти достаточно далеко от центра... Если не сопротивляться Переменам... Если позволить им стереть форму, память, привязанности — возможно, гироскопичная природа перезагрузится. Возможно, они снова смогут быть собой.

Они призвали Коня.

— Перенеси нас туда, где мы снова сможем стать гироскопами.

Он перенёс.

Слишком далеко.

Там, где время и пространство теряют смысл, их сознание не выдержало и минуты. Они отключились, становясь частью неизвестности.

Именно там их нашла медуза.

В тех областях Перемен обитают огромные сущности — парящие медузы. Они подбирают тех, кто попал слишком далеко и не смог вернуться. Вбирают в себя, не уничтожая, а сохраняя.

Люди становятся частью медузы.

И продолжают жить.

Те, кого вобрали медузы, видят сны о самих себе. Они живут в мирах, которые им нравятся. В тех версиях жизни, где им хорошо, спокойно, правильно.

Они счастливы.

И иногда — очень редко — медузы подпускают к себе других.

Тех, кто ищет.

Глава 13: Запределье Перемен

Джиуцу и Винд всё ещё держались за руки.

Они находились внутри воздушного пузыря, погружённого в живой, пульсирующий, светящийся кисель. Он мягко колыхался, будто дышал вместе с ними.

— Что это? — тихо спросил Винд.

— Не знаю, — так же тихо ответил Джиуцу. — Но оно живое.

Границы пузыря начали растворяться. Светящийся кисель вокруг них стал обретать очертания — и вскоре они оказались в светлой, пустой комнате.

Перед ними возникло голубое сияние. Оно сгустилось, оформилось — и стало человеческой фигурой. Глаза её мерцали.

«Приветствую вас. Я — медуза».

Слова не были произнесены. Они прозвучали у них в голове, шелестом ветра.

Джиуцу и Винд молчали, не зная, что ответить.

Сияющий человек продолжил:

«Я состою из множества сознаний. Каждое из них ощущает себя отдельным. Мои мысли — это их общее произведение».

Он сделал паузу, давая словам улечься.

«Обычно люди, которых я здесь нахожу, не в состоянии выбирать. Я лишь собираю остатки тех, чьё сознание сохранило волю продолжаться. И даю им эту возможность».

Свет вокруг стал мягче.

«Вы же можете выбрать. Стать частью меня — и встретиться с теми, чьими сознаниями я мыслю. Или остаться в своих телах и продолжить путь на привычных вам землях. Я могу перенести вас туда, откуда вы сможете вернуться к себе».

Джиуцу первым обрёл способность задавать вопросы.

— Как отдельные сознания продолжают существовать в тебе?

«Они видят сны о своей счастливой жизни людьми».

— Они знают, что спят?

«Иногда задумываются. Так же, как и вы иногда допускаете мысль, что ваша жизнь — чей-то сон».

Джиуцу сделал вдох.

— Чи. Ты его знаешь?

«Да. Я знаю его и его родителей. Они счастливы. Они живут одной дружной семьёй».

Винд задал вопрос, который всё это время крутился в мыслях у Джиуцу:

— Чи выбирал?

«Да. Он сам принял это решение».

— Что стало с его телом?

«Оно стало мной».

— Его можно вернуть обратно?

Пауза была длиннее.

«Если он сам этого пожелает».

Джиуцу и Винд посмотрели друг на друга. Они думали об одном и том же.

— Если мы станем частью тебя, — осторожно спросил Джиуцу, — и потом захотим вернуться… как это сделать? Есть ли предел, после которого это станет невозможно?

«Вы находитесь в Запределье Перемен», — ответила медуза. «Здесь нет пределов. Вы в любой момент можете проснуться».

Винд молча кивнул.

Джиуцу сжал его руку.

— Мы встретимся с Чи, — сказал он. — А потом вернёмся в свои тела.

Сияние перед ними стало теплее.

Выбор был сделан.

Эпилог

Джиуцу почувствовал, как веки закрываются — он погружался в сон. Ему вдруг пришло в голову, что он не задал важный вопрос: будет ли он помнить, как оказался здесь? Он хотел спросить, но мысль не успела оформиться.

Вопрос превратился в изогнутую линию с точкой внизу.

Джиуцу вдруг стало радостно и легко.

Знак вопроса стал золотистым, полосатым, на нём появилась шерсть. Он изогнулся в другую сторону, а точка внизу оказалась важной частью рыжего кота. Кот побежал к миске и уставился на Джиуцу с требовательным видом.

— Я же говорил, что ты выберешь меня! — обрадовался Джиуцу.

Маленькая чёрная кошечка уже бежала к своей миске.

Чудесный день в Переменах. Как же приятно жить в этом мире.

"Сегодня схожу в стабильный Центр," — подумал Джиуцу. Он любил это ощущение легкого головокружения на границе. Если повезет, встретит там Ветерка.

Рыжий кот стоял, широко расставив лапы, и смотрел с тем выражением, которое не оставляло выбора.

— Сейчас, сейчас, — улыбнулся Джиуцу.

Насыпая корм, он вдруг почувствовал, что что-то забыл. Не просто что-то. А что-то важное. По-настоящему важное. Словно забыл... дорогу домой, хотя уже был дома.

Он замер на секунду, держа пакет в руках.

— Ладно, — сказал он себе. — Потом вспомню.

В этот момент рыжий кот, оставив свою миску, подошел к нему, волоча в зубах старый, откровенно несвежий носок, и положил его ему на ноги.

Джиуцу взял его. Носок был чужим. Но до боли знакомым. Он был теплым и пах пылью дальних дорог. И, едва оказавшись в руке Джиуцу, он натянулся, как стрелка компаса, и упрямо указал на восток.

Джиуцу смотрел на носок, потом в ту сторону, куда он указывал. Он не знал, что там. Он не помнил, почему это важно. Но он чувствовал непреодолимое, глубинное желание когда-нибудь, не сегодня, но скоро, пойти туда.

За окном был хороший день. Такой, в каком хочется жить.

В конце концов, не каждому выпадает шанс отдохнуть.

А потом — снова отправиться в путь.