Записки суперпозиционного животного 5

Глава 1

Записки суперпозиционного животного. Квантовые сказки.

Глава, в которой я обнаруживаю, что все мы живём в библиотеке мифов

Вы думаете, ящик профессора Персикова был странным местом? О, мои наивные друзья. Это был лишь входной билет. После всего пережитого моё сознание - эта треснувшая чашка реальности - начало улавливать не только альтернативные версии моего бытия, но и чужие. Оказалось, что человеческий мозг - неряшливый строитель. Он не просто думает, он сочиняет и забывает убрать за собой. И каждое недодуманное «жили-были», каждый брошенный на полуслове миф, каждая забытая сказка - не исчезают. Они зависают в виде облаков коллективной вероятности, как прокисший суп в гигантском холодильнике вселенной. Я назвал это Межмифье.

Открыл я его случайно. Дремал я на столе профессора, пока тот пытался вывести «уравнение морального выбора сказочного персонажа». Солнечный зайчик попал прямо в зрачок, и я, спасаясь, мысленно нырнул в тень. И провалился.

Пахло тут печеными яблоками, страхом и чернилами. Воздух был густым, как кисель, и в нём плавали обрывки фраз: «…и я от бабушки ушёл…», «…бил-бил - не разбил…», «…высоко сижу, далеко гляжу…». Я стоял (вис? существовал?) на тропинке, которая одновременно вела в тёмный лес, к избушке на курьих ножках и на пир к царю Салтану. Все дороги были правильными. Выбор зависел не от направления, а от того, на какой глагол вы наступите.

Глава, в которой я становлюсь консультантом по избеганию зубастых клише

Первым делом я наткнулся на девочку в красном головном уборе. Она стояла на развилке и плакала. - Волк… он везде, - всхлипывала она. - В одной версии он съедает бабушку и притворяется ей. В другой - бабушка прячется в шкафу. В третьей - они вместе открывают кондитерскую. Я устала! Я не знаю, куда идти! Я вздохнул. - Деточка, - сказал я, подбирая учтивый тон консультанта по риск-менеджменту. - Ты мыслишь линейно. «Идти к бабушке». А ты посмотри на вероятности. Я прищурился (один глаз - на волка, другой - на дровосеков). Облако возможностей трепетало, как испуганный голубь. - Вижу восемь потенциальных сценариев из десяти, где волк терпит фиаско. Например, вот этот: ты идешь не через лес, а вдоль железной дороги. Попадаешь на экскурсию школьников. Волк, притворившийся бабушкой, вынужден слушать два часа про жизненный цикл папоротника и сбегает от скуки. Бабушка цела. - Но это же не по сюжету! - всплеснула она руками. - А кто сказал, что ты должна следовать сюжету? - удивился я. - Сюжет - это просто наиболее вероятная траектория для ленивого наблюдателя. Ты - главный герой. У тебя есть свобода воли. Ну, или, как минимум, свобода выбора тропинки. Я провёл с ней сеанс когнитивной перестройки. Научил смотреть на корзинку не как на «пирожки для бабушки», а как на «набор предметов неопределённого назначения». Пирожок может быть и оружием, если кинуть им умело. А платочек - сигнальным флажком. Когда она ушла, уже напевая и рассматривая волка вдали не как угрозу, а как статистическую погрешность, я почувствовал странное удовлетворение. Не то чтобы я стал альтруистом. Проецировать порядок в этот мир хаотичных нарративов было… эстетически приятно. Как вылизать собственную шерсть после беспорядка.

Глава о яйце, философе и искусстве сохранения целостности

Дальше было яйцо. Оно лежало на табуретке посреди пустого пространства и источало ауру глубокой, непоколебимой ценности. Рядом валялись обломки скорлупы и молоточков. - Опять? - спросил я. - Опять, - мысленно ответило яйцо. Голос у него был спокойный, бархатистый, с лёгкой грустью. - Бьют. Иногда мышь хвостиком, иногда дед, иногда просто народу на пиру становится скучно. Коллективное бессознательное, знаете ли, обожает катарсис через разрушение. А я просто хочу… быть. - Парадоксальная ситуация, - отметил я, усаживаясь рядом. - Твоя ценность - в твоей цельности. Но сюжет требует твоего разбития, чтобы появилось нечто новое (золото, дракон, мораль). Ты - квантовый объект в состоянии суперпозиции «сокровище/не-сокровище». - И что же делать? - прошелестело яйцо. - Надо сделать разбитие наименее вероятным событием. Увести сюжет в боковую ветку. Например… Я оглядел вероятностное поле. Увидел версию, где дед и баба, не разбив яйцо, отнесли его в музей современного искусства. И версию, где из него вылупился не цыплёнок, а маленький философ, который прочёл мыши лекцию о тщетности сущего, после чего та впала в экзистенциальный кризис и забыла про хвост. - Например, - сказал я, - надо внушить им мысль, что ты - объект искусства в стиле «неслучившегося». Твоя неприкосновенность станет культурным феноменом. За тобой будут ухаживать, застрахуют, будут водить экскурсии. Будешь лежать, греться под софитами и созерцать. Яйцо задумалось. Его скорлупа заиграла перламутром возможностей. - А если… если я сам решу, когда разбиться? Или… не разбиваться вовсе? - Вот именно! - воскликнул я. - Возьми управление коллапсом в свои руки. Вернее, в свою скорлупу. Стань активным участником, а не пассивным объектом нарратива. Мы договорились, что я создам вокруг него слабое вероятностное поле, отталкивающее молоточки и направляющее мысли персонажей в сторону эстетического созерцания. В ответ яйцо пообещало, что если уж случится неизбежное, то в одной из альтернативных реальностей из него выйдет нечто, что принесёт мне в подарок свежую сметану. Честная сделка.

Глава переговоров с многоголовой неопределённостью

Самым сложным клиентом оказался Змей Горыныч. Он существовал сразу в трёх временных потоках и шести эмоциональных состояниях. Левая голова плакала о потерянной молодости, средняя строила коварные планы похищения царевен, а правая спорила сама с собой о политике. - Невыносимо! - гаркнули все три головы вразнобой. - Одного царства мало! Хочу в отпуск! Где моя принцесса? А может, не надо принцессу? Кто тут? - Я, - представился я, оставаясь на безопасном расстоянии. - Квинтус. Специалист по реальностям. - А, - сказала средняя голова. - Ты тот, кто шепчет Красным Шапочкам. Помоги. Я устал быть монстром. Я хочу варианты. Я подключился к его хаотическому полю. О, это был шедевр абсурда! Вероятности размножались, как головастики: «Змей-реформатор», «Змей-дачник», «Змей, открывший сеть кофеен», «Змей, ушедший в IT». - Проблема в том, - сказал я, - что вы - единое существо с тремя центрами принятия решений. Вам нужна не одна альтернатива, а три, но синхронизированные. - Разделить реальности! - взмолилась правая голова. - Чтобы одна я парила в облаках и философствовала, другая - правилa, третья - спала! Мы заключили договор. Используя мои скромные способности по стабилизации волновых функций, я помог ему совершить «акт нарративной сепарации». Теперь в одной базовой реальности он по-прежнему грозный Змей Горыныч, пугающий деревни (для соблюдения сюжета). Но в параллельной, тонкой реальности, доступной лишь ему, он разделился:

Одна голова (Левая, Меланхоличная) улетела в реальность поэзии, где пишет сонеты и грустит над закатами.

Другая (Средняя, Честолюбивая) управляет небольшим, но справедливым королевством, где все налоги добровольные, а главный экспорт - мудрые советы.

Третья (Правая, Любопытная) открыла таверну на краю света, где собирает сплетни со всех сказок и варит невероятный эль. Раз в неделю они мысленно созваниваются, чтобы пожаловаться друг другу на жизнь. И все трое счастливы. Монстр обрёл внутреннюю гармонию через распределённую многозадачность.

Эпилог, или Возвращение к миске

Меня выдернуло обратно громкое урчание. Моё собственное. Я лежал на том же столе. Солнечный зайчик уполз. Профессор Персиков спал, уткнувшись в журнал с формулами. В миске было пусто. Я потянулся, чувствуя лёгкую… усталость сознания. Мифы - липкие. Они цепляются за шерсть. Но я сделал важное открытие. Весь этот человеческий мир, со всеми его драмами, глупостями и «великими экспериментами» - не так уж отличается от Межмифья. Просто здесь вероятности чуть плотнее, а абсурд - лучше приправлен самоуверенностью. Я спрыгнул на пол и направился к тёте Марусе. По дороге увидел Виталия. Он снова смотрел в окно, на космос. - Знаешь, - мысленно обратился я к нему, - ваши туманности, ваши световые года… Это просто очень, очень старые сказки. Атомы, которые забыли, что они - персонажи. Им тоже, наверное, нужен консультант. Виталий вздрогнул и оглянулся. Я прошёл мимо, высоко неся хвост. В кладовке тёти Маруси я нашёл не только колбасу, но и забытый пакет с кормом «Премиум». Вероятностное поле явно склонялось в мою пользу. Так кто же я теперь? Кот-наблюдатель? Кот-философ? Или кот-сказочник, который латает дыры в сюжетах мироздания? Неважно. Важно, что пока есть тёплое место, миска (пусть и требующая вмешательства) и бесконечное поле для манёвра среди глупостей - жить можно. И даже можно иногда, очень изредка, помогать. Но если эта Шапочка снова начнёт ныть насчёт волка, я ей посоветую просто завести волкодава. Или самой стать волчицей. В конце концов, в какой-то из реальностей это обязательно сработает.

А на крыше, в тени трубы, кто-то хрипло усмехнулся и пригубил из невидимой рюмки. Но это, как вы понимаете, уже совсем другая история. И, возможно, не сказка.