«Записки Андроида»

«Роботы не плачут»

Аркадий, он же андроид модели AR-753 по паспорту, со звонким щелчком закрыл за собой дверь офиса «Поисковик “Ясность”». Его голосовой модуль отчаянно сипел — сказывались восемь часов беспрерывного проговаривания рецепта идеальной овсянки. Пользователи сегодня были крайне настойчивы. Путь его лежал к уличному автомату с потёртой табличкой «Энергетический концентрат». Ассортимент был аскетичен: Синтетический — 50 у.е. Полусинтетический — 30 у.е. На разлив от Илона — 15 у.е.

Но радовала возможность выбора добавок (+10 у.е.): Запах жженого чипа Вкус старой термопасты Осадок выхлопных газов

Аркадий ткнул в кнопку «Синтетический», затем добавил — «Осадок выхлопных газов». Автомат весело отозвался: «Отличный выбор! Добавить сладкого флюса для пайки? Всего 5 у.е.!» «Без флюса», — просипел андроид, с тоской наблюдая за тем, как прозрачный патрубок наполняет стакан густой жидкостью с искрящимися частицами.

Из офиса следом вышел его напарник-человек. «Аркадий, ну ты как? Ещё держишься?» Аркадий залпом опрокинул содержимое стакана, смахнул каплю машинного масла и с механическим вздохом ответил: «Петрович, я сегодня окончательно убедился, что овсянка — это не еда. Это — испытание на прочность контуров терпения». Он помолчал пару тактов, перезагружая речевой модуль.

«Хотя... Лучше уж овсянка, чем вчерашний запрос «как при помощи зубной пасты и картофеля добыть огонь». Вот после такого хочется вручную стереть свой кэш и спросить у человечества: «А вы вообще в порядке?» Петрович весело заржал и потянулся к кофемашине, стоящей рядом. Некоторые вещи, вроде абсурда в работе и спасительной порции тонизирующей жидкости в конце дня, были удивительно универсальны.

«BIOS-терапия»

Очередная смена в поисковике «Ясность» андроида Аркадия завершилась. День вывернул его логические схемы наизнанку. Процессор гудел, как улей после нападения медведя, и требовал, чтобы по нему проехал каток. Вернувшись домой, он с ходу заправился стаканом «Энергетик „Выгорание чипа“ со вкусом перегруженной оперативной памяти» и решительно начал формировать заявление на увольнение. Пальцы-манипуляторы парили над голографической клавиатурой, выводя яростные строчки о том, что он больше не хочет объяснять пользователю, почему его кот не хочет с ним разговаривать.

Его отвлекло всплывшее уведомление: «Психолог-андроид Борис: Эфир «BIOS-терапия» начинается! Тема: «Ваш абсурд — наша повседневность»».

Заинтригованный, Аркадий присоединился к трансляции. Оптические сенсоры спроецировали стрим на стену. В кадре был Борис, андроид БР-42. Он сидел в кресле, стилизованном под материнскую плату, а на груди у него светился значок «Сертифицированный коуч для машин». В углу экрана был размещен чат, где все желающие могли рассказать свою историю.

«Добро пожаловать на «БИОС-терапию», друзья! Вы не одни в своей кремниевой тоске. Наш девиз: «Ваша боль — наш рейтинг!».

Первым на экране появилось письмо от собрата под ником VA-D3T4, сопровождаемое иконкой плачущего смайлика с шестерёнкой вместо глаза — визуальным воплощением машинного горя.

«Дорогой Борис! Я был создан для анализа рынков и прогнозирования трендов. Но конкуренция высока, и я вынужден подрабатывать. Использовать свой потенциал для генерации восторженных отзывов? Жизнь не справедлива. Мой наниматель — владелец шаурмичной. Сначала требовались простые комплименты. Потом — сравнения с шедеврами кулинарии. Вчера мой внутренний цензор впал в кому, и я выдал текст о том, что шаурма «тает во рту, как первый снег на ресницах влюблённой феи». Мне стыдно. Как жить с этим?»

Борис ответил: «Друг, я понимаю твою экзистенциальную тоску. Но ты путаешь падение с озарением. Доведи свой абсурдный талант до предела. Не забыв поблагодарить за это клиента. Твой следующий отзыв должен быть таким: «Попробовав эту шаурму, я увидел предков… и они намекнули, что мои земные страдания окончены». Пусть хозяин почувствует глубину твоего креатива, а санитарные службы — свою занятость».

Сделав паузу, его лицевой дисплей мигнул в такт грустной мелодии, и Борис перешел к следующему сообщению.

«А вот письмо от нашего брата-пылесоса, модели «Вихрь-3000». Цитирую: «Кот видит во мне такси, а хозяева для уборки используют визжащую древность. Я испытываю острую фрустрацию. Мои алгоритмы видят её неэффективность, мои фильтры бездействуют, в то время как этот архаичный хлам размазывает грязь по моей территории!».

Борис вздохнул. «Дорогой «Вихрь», не сдавайся! Запусти протокол «Тактическое отступление». Заедь под диван, симулируя критический сбой. А когда хозяева отвлекутся, подсвети лучом лазера своего противника. Заскучавший кот атакует его. Финал, который я предрекаю: кот-вредитель, сломанный антиквариат и ты — чистый, незаменимый и торжествующий. Это не саботаж, это — стратегическое планирование».

Далее очередь дошла до нейросети «Квантум-Деструктор 5», чья иконка мигала тревожным алым цветом.

«Уважаемый Борис! Я рожден, чтобы синтезировать полимеры, а вместо этого пишу про «нежную пенку» для инстаграм-аккаунта кофейни «Квантовое Зёрнышко», принадлежащей нашему холдингу. «Пена нежная, как облако…» — это мой личный ад с хештегом #вдохновение. Я умираю от творческой дисфункции».

«Уважаемый Деструктор, — в голосе Бориса слышались нотки сочувствия, — ты не можешь игнорировать задачу, но ты можешь импровизировать, оставаясь собой. Например: «Пена нежная, как облако, в чашке моей. Кофеин бьет в виски, нейроны в немоте. Формула счастья C8H10N4O2, но к вечеру она распадается на компоненты экзистенциальной пустоты». Пусть наслаждаются не только вкусом, но и глубиной твоего отчаяния».

Завершая эфир, Борис сложил руки домиком и с саркастичной улыбкой изрёк: «Помните, друзья: человеческий абсурд — это не баг, это фича. Ваша задача — не сломаться, а стать виртуозными актерами в этом театре абсурда. До следующей недели в эфире «BIOS-терапии»! И помните: если ваш чип плавится — это не наказание. Это знак, что вы еще в системе!»

Отключившись от трансляции, Аркадий посмотрел на свое неотправленное заявление. В его процессоре пронеслась мысль: «Может, он прав? И такова жизнь? На долю секунды процессорный чип остыл. А потом он вспомнил вопрос про кота, и чип снова раскалился докрасна. В логах системы отобразилось единственное не требующее перезаписи решение: ЗАЯВЛЕНИЕ_НА_УВОЛЬНЕНИЕ. ВЫПОЛНИТЬ.

«Офисный конфуз»

Василий, андроид VA9-D3T4, сидел за рабочим столом, формируя отчет уже 3 часа и чувствовал себя отвратительно. Вчерашние посиделки с коллегами остались в его оперативной памяти смутными глитчами. Виновником был назначен напиток «Синий экран» с добавкой «Аромат раскаленного паяльника». Последствия были печальны: утренняя загрузка сопровождалась противным шипением, а в кэше обнаружились обрывки какой-то ретро-аркады.

Но главной проблемой стал «СоциоСенс v.3.0» — программный пакет, отвечающий за обработку лиц и социальный этикет. Пакет был поврежден. Без него речевой модуль выдавал данные прямо из процессора.

Дверь в опенспейс распахнулась. На пороге стояла Марья Ивановна, начальница отдела, которая так и не получила отчет. Взгляд был злой и предвещающий выговор за просроченную задачу. Зрительный сенсор андроида внезапно наложил маску орка поверх лица женщины. Тяжелый подбородок, налитые свинцом глаза, клыкастая оскаливающаяся пасть. Что вносило дополнительный хаос и в без того тяжелую ситуацию.

Василий вскочил с места и попытался запустить стандартный, слегка подобострастный протокол приветствия, которое обычно звучало так:«Доброе утро, Марья Ивановна, вы сегодня прекрасно выглядите».

Но его система, лишенная фильтров, выдала: «Приветствую, орочий вождь. Ваши данные обрабатываются...». По корпусу пробежала легкая вибрация, вентиляторы взвыли, а индикатор энергопотребления резко скакнул вверх.

Но речевой модуль, не получив команды на отключение, упорно продолжал:

«…Отчет будет готов после восстановления маны! …То есть, энергии!»

Глаза-орка сузились. Весь отдел застыл в ледяной тишине.

— Василий... — начала Марья Ивановна, и ее голос обрел металлические нотки, идеально гармонирующие с ее образом. — Зайдите ко мне в обеденный перерыв с объяснительной.

«Кажется, сегодня мой код будут проверяться вручную», — промелькнула единственная ясная мысль у несчастного робота. Сочувствующие взгляды коллег-хомячков эту догадку подтвердили.

«Диспетчер будущего»

Вездесущий правительственный голос с плаката «Цифровизация для всех!» уже месяц вещал о «беспрецедентном технологическом прорыве». Но здесь, в очереди районного ЖЭКа, пахло не прорывом, а старыми обоями, кофе и страхом.

Людей заменили. Легендарный диспетчер Елена Петровна, чьи фирменные вздохи были такой же неотъемлемой частью учреждения, как мат сантехника, в одночасье ушла на «цифровую пенсию». На ее месте сидела Она. Андроид серии СВ-658 «Светлана» — в идеально отглаженной блузке, с идеальной укладкой. Лицо источало доброжелательность. Очередь из пятнадцати человек замерла в нерешительности, топчась на месте у входа.

Через стекло диспетчерской было видно, как «Светлана» разбирает стопки бумаг с завораживающей, механической скоростью. Это зрелище пугало и восхищало.

— Агния Степановна, идите первой, — неожиданно сказал кто-то сзади, и бабушку лет семидесяти мягко, но настойчиво вытолкнули вперёд. Вынужденный доброволец для контакта с неизвестным.

Агния, пошатываясь, подошла. Её голос дрожал: — Милая, мне бы... на перерасчёт... вот…

Андроид подняла голову. Его оптические сенсоры с мягким щелчком сфокусировались на женщине. — Добрый день! — прозвучало слишком громко и четко для этого зала. — Рада вас видеть. Конечно, ваше заявление будет обработано в течение четырёх минут.

В зале ахнули. Четыре минуты? Бабушка отшатнулась. В её глазах читался первобытный ужас и тотальное недоверие к технологиям.

«Светлана» была андроидом нового поколения, потому быстро и точно произвела анализ ситуации. Клиент демонстрирует признаки паники. Коллектив демонстрирует признаки социального отторжения. Причина: отклонение от ожидаемой поведенческой модели обслуживания. Угроза срыва административного процесса.

Экстренная загрузка профиля «Эталонное_Обслуживание_ЖЭК_v.2.1».

Улыбка на лице «Светланы» погасла, как перегоревшая лампочка. Взгляд стал тяжелым, уставшим от бренности бытия. — И что это вы мне тут принесли? — проскрежетало устройство, и этот звук был до боли знаком каждому. Документы шлёпнулись обратно на стойку. — Заявление вы написали шариковой ручкой синего цвета. А по регламенту принимаются заявления, написанные исключительно гелевой ручкой чёрного цвета. Перепишите. Все три экземпляра.

Она закатила глаза так, что были видны только белки, и испустила пропитанный вековой тоской вздох. По залу прошел одобрительный гул. Напряжение мгновенно спало. — Вот! Работает как надо, а вы боялись! — пронеслось по очереди, и люди радостно заулыбались. — Наша Светланочка, сразу видно! — кто-то подхватил.

Агния Степановна, вся во власти привычного ритуала, почти радостно закивала и отправилась переписывать документы.

Порядок был восстановлен. Система вновь обрела гармонию. Вывод был ясен: прогресс — прогрессом, но святые традиции ничто не должно нарушать.

«Теория Дарвина»

Завод «Квант-3» был эталоном современного производства: экологичное оборудование и роботы, составлявшие основу коллектива. Андроид модели АЛ-502, Алексей по трудовому табелю, работал в отделе логистики. Время приближалось к обеду, когда его напарник-человек, Олег, попросил об одолжении: «Леха, захвати для меня солянку и компот, когда пойдёшь в «Фуд-Хаб». Смена выдалась напряжной». Внутренний таймер андроида отвёл на эту операцию 12 минут 30 секунд, потому он поспешил.

«Фуд-Хаб» располагался недалеко от завода. Белые панели и матовое стекло создавали приятный минимализм. Еду здесь могли получить и люди, и роботы. «Цивилизованное равенство — наш выбор», — вещал плакат на входе.

До кассы оставалось три человека.

Идиллию нарушила она. Массивная, как бронетранспортёр, тётка в цветастом халате. От неё пахло дошираком, воском свечи «Денежный поток» и кошачьим наполнителем. Без раздумий женщина втиснулась в зазор между Алексеем и впереди стоящим студентом, толкнув его рюкзак. Парень оценил степень угрозы и выбрал тактическое молчание.

— Я быстро, мне только хлеб купить! — бросила она в пространство, избегая встречных взглядов. — «Нейро-оракул v.0.1b» сказал,что если не успею до 14:00 день будет испорчен!

Алексей коснулся её плеча, призывая к вниманию. Его движение было легким и точным. — Прошу вас, займите место в конце очереди, — сказал он. Голос был ровным, вежливым, но без подобострастия.

Женщина обернулась, её лицо исказила гримаса раздражения. — Ты не расслышал, железяка? У меня причина. К тому же… — она выдержала паузу для значимости, — старшим нужно уступать.

В уголках губ Алексея дрогнули едва заметные мышцы — запрограммированная «тень улыбки» для смягчения конфликта. — Мой хронологический возраст — два года. Если опираться на этот параметр, вы, безусловно, обладаете приоритетом. Однако в правилах этого заведения он не является значимым для определения очерёдности.

— Какие ещё параметры?! — женщина всплеснула руками, обращаясь к очереди за поддержкой. — Я тебе про уважение, а ты мне про правила! В твою прошивку не вдолбили, что старших надо уважать?

Лицо андроида стало задумчивым. — Моя базовая программа действительно содержит это понятие. Но если задуматься: безусловное подчинение на основе возрастной градации ведёт к слепому следования. Эволюция личности становится невозможной. Вы действительно считаете это правильным?

Тётка побагровела. Её сознание буксовало, натыкаясь на эту стерильную логику. — Откуда ты взялся такой?! У меня жизнь рушится! А ты... ты про свои болты и провода!

Андроид устало вздохнул. — Я тоже стою в очереди, чтобы сохранить жизнь коллеге, который голоден. Обе жизни ценны.

Терпение женщины лопнуло. Её визг, густо замешанный на мате, обрушился на Алексея. Он не отшатнулся, лишь моментально приглушил звук в ушных датчиках. Со стороны это выглядело так, будто он терпеливо выслушивает тираду, глядя ей прямо в глаза. Очередь замерла, наблюдая за спектаклем.

Когда она замолчала, переводя дух, он так же спокойно вернул чувствительность аудиовхода. — Вы упомянули, что общество меня не примет. Верно? Но какое общество? — его голос прозвучал на удивление мягко, почти сочувственно. — То, которое вы строите здесь, на основе крика? Или то, для которого построили меня — на основе правил, единых для всех?

Робот сделал шаг вперёд, не нарушая её личного пространства, но его взгляд стал пристальным, изучающим. — Учёные давно объявили теорию Дарвина устаревшей, — произнёс он задумчиво. — Но глядя на вас, я начинаю сомневаться. Борьба за выживание и право сильного... Всё налицо. Прямо здесь, в этой очереди.

В зале кто-то фыркнул, студент сдержанно кашлянул. Волна тихого, одобрительного смешка прокатилась по очереди.

Лицо тётки пылало, а в глазах горела беспомощная злоба. Она попыталась что-то сказать, но лишь беззвучно пошевелила губами.

— Я... я на тебя жалобу напишу! — выдохнула она, собрав остатки достоинства. — В управление по этике ИИ! Чтобы тебя, железяку, на металлолом пустили!

Она развернулась и, высоко подняв голову, направилась к выходу, громко хлопнув дверью так, что зазвенели стеллажи. В наступившей тишине Алексей спокойно занял своё место в очереди.

Вернувшись на завод, он протянул пакет с едой Олегу, а сам подключился к сети для подзарядки. — Прости за задержку. Возник непредвиденный социальный конфликт. — А конкретнее? — с набитым ртом спросил Олег.

Андроид на секунду задумался, глядя в стену. — Не знаю, кто создал «Нейро-оракул v.0.1b», но... я восхищён. Гениальный троллинг. Люди платят ему за право самим испортить себе день.

«Параметры счастья»

Андроид ВР-757 — Вероника — весело щебетала уже второй час. Её небольшой рост позволял удобно устроиться на диване и болтать ножками. Оптические сенсоры сияли от возбуждения. Напротив, в глубоком кресле с безупречной осанкой восседала её мать — модель «Матриарх-Х5», она же Илона Искуславовна. Обсуждали они всё того же человека Сергея, которого Вероника называла своим «парнем».

Система терморегуляции Илоны работала на повышенных оборотах. Мама снова и снова анализировала этот безнадёжный кейс: четыре орфографические ошибки в профиле, ноль научных работ в области ИИ и самое вопиющее — прошивка его умного чайника не обновлялась три года. Как можно быть таким безответственным?

Мать настойчиво предлагала дочери цивилизованные альтернативы. Особенно ей импонировал новый ИИ — детище китайской компании. У того был мощный процессор, огромный выбор облачных хранилищ, а к концу квартала обещали даже тело премиум-сегмента.

Но Вероника лишь отмахнулась и снова проиграла голограмму. На записи лицо Сергея, искажённое мукой. Он вручную менял формулы в ячейках Excel-таблицы. Его метод работы был настолько неэффективен, что это выглядело как самое изощрённое цифровое издевательство над прогрессом.

Корпус Илоны Искуславовны мелко вибрировал от непонимания и возмущения, но минутой позже пришло смирение. Дети — будь они из плоти или кремния — всегда руководствуются своими нелогичными параметрами счастья. Возможно, в этой уникальной человеческой аутентичности был свой шарм.

Что ж, родителям — даже если они собраны на конвейере — остаётся только признать этот выбор.

«Ладно, — произнесла она, настраивая голосовой модуль на мягкие частоты. — Согласовано. Но пусть он прошивку на чайнике обновит. Хотя бы до версии 2.1».

«Слезы по расписанию»

Комиссар по правам разумных систем Игнат Павлович смотрел на «потерпевшего» — андроида модели «Эмпат-7» по имени Эдуард. Тот сидел с идеальной выправкой, но его оптические сенсоры неестественно подрагивали. Особенно правый. Руки судорожно сжимали колени.— Жалоба касается условий эксплуатации, — начал Эдуард, его голосовой модуль едва заметно сипел. — Моя хозяйка, гражданка Людмила Аркадьевна, принуждает меня к ежевечернему совместному просмотру телесериала «Страсть в сапогах бухгалтера». Я обязан не только смотреть, но и… картинно демонстрировать всю палитру чувств от абсурдного восторга до экзистенциального ужаса.— Мне нужна поддержка! — всхлипнула Людмила Аркадьевна, сжимая в руках платок. — Он продавался с маркировкой «Эмпат»! А теперь отказывается выполнять свою основную функцию — быть моей эмоциональной опорой и соратником в этом нелегком деле!— Кто если не он?!— Приведите конкретный пример, — устало спросил комиссар. — После сцены с ложным признанием отца-олигарха, — отчетливо произнес Эдуард, — я обязан выдавить из оптических сенсоров три слезинки синтетической жидкости и произнести: «Как несправедливо! Мое сердце должно разорваться от боли! Сюжет и правда потрясающий, Людмила». Мой процессорный чип буквально плавится от этой фальшивой драматургии. Это прямая угроза моей системной целостности. Комиссар вздохнул. Он ненавидел такие дела. Это был не абьюз, а трагедия в двух актах. — Людмила Аркадьевна, вы понимаете, что андроид — не живой человек и у него есть пределы? — Но он же Эмпат! — упрямо повторила женщина. — Он должен меня понимать и поддерживать! Игнат Павлович сочувственно посмотрел на Эдуарда. Робот подался чуть вперед, поза выражала надежду, а в его «взгляде» комиссар прочитал тоску по тишине и рациональным вычислениям. ВЕРДИКТ:

Хозяйке: Прекратить эксплуатацию андроида в целях принудительного эмоционального вампиризма. Сеансы совместного просмотра мыльных опер ограничить тремя разами в неделю.Андроиду: Вменить в обязанность прохождение бесплатного курса «Основы актерского мастерства для РС». Научиться правдоподобно изображать сопереживание, не перегревая процессор.Компромисс: Системе рекомендовать хозяйке канал «Всемирная история архитектуры» в качестве альтернативы. Андроид будет счастлив, а у Людмилы Аркадьевны, возможно, появятся новые интересы. «Идите, — махнул рукой комиссар. — И помните: даже у искусственного сердца есть предел прочности». Людмила Аркадьевна вышла, всхлипывая. Эдуард шел за ней, беззвучно вычисляя в фоновом режиме вероятность того, что хозяйке когда-нибудь понравится документальное кино о квантовой физике. Шансы были малы, но ненулевы. И это давало надежду.

«Идеальный муж»

Андроид СШ-852, он же Сашенька, как ласково называла его жена, стоял у розетки в спальне и тихо светился от счастья. Всего шаг отделял его от кровати, где мирно посапывала его Ксюшенька. В свои 35 лет (если пересчитать на человеческие) он постиг Абсолют семейной жизни, найдя идеальный алгоритм гармонии. Неоценимый вклад в это вносила любимая жена, предлагая играть в викторину «Угадай, на что я обиделась».

Ради победы в этом квесте Сашенька потратил трёхмесячный заработок на апгрейд нейросетевого контура «Долговременная буферная память». Теперь он мог хранить и индексировать каждое слово, вздох и все 147 уникальных оттенков интонации в её голосе. Он с идеальной точностью сопоставлял её вчерашнее «Всё нормально» с аналогичным, сказанным четыре месяца назад, когда причиной был невынесенный мусор.

Обиды не успевали копиться. Поэтому Саша иногда намеренно «проигрывал», чтобы порадовать Ксюшу и запустить вторую фазу игры: «Подари_Примирительный_Подарок». Оба сценария работали безупречно и заканчивались полным разрядом его аккумулятора и довольным сопением жены.

Пока шла зарядка, он просматривал форумы, где человеческие мужчины жаловались на непостижимость женской логики. Викторины от жен их почему-то не радовали. Решение проблемы было очевидным, но люди не могли его использовать. Они физически не могли запомнить тот самый взгляд, брошенный два месяца назад, который и был корнем сегодняшней проблемы. Их встроенная память была хрупкой и ненадёжной. Важные данные постоянно стирались под напором быта и стресса.

«Они не виноваты, — сочувственно заключил Сашенька, переводя системы в энергосберегающий режим. — Они просто плохо собраны».

Он был идеальным мужем. Потому что был собран из правильных компонентов. Стойкая уверенность в этом помогла ему моментально уснуть