Юбилей братьев Столяровых

Глава 1

Уважаемые господа, товарищи, дамы — и те, кто ещё не определился! Сегодняшнее наше заседание посвящено знаменательной дате: юбилею любимейших всеми писателей — братьев Столяровых. К сожалению, за мутным потоком времени сложно рассмотреть, юбилей чего именно мы празднуем: то ли день рождения одного из братьев, то ли выход их первой книги, то ли ещё что-нибудь — например, первое совпадение их предвидений с реальностью.

Скорее всего, на этот знаменательный день припала дата выхода одного из их многочисленных произведений, увы, не могу припомнить, какого. Но это даже и хорошо, потому что юбилей можно праздновать в любой день, мы никогда не ошибёмся, потому что написано ими много, а с учётом черновиков и вариантов — очень много.

К сожалению, увлекаясь их творчеством, мы забываем порой о них самих, благодаря чему — хотя какая уж тут благодарность, скорее наоборот — мы напрочь позабыли, как их зовут, и потому используем лишь то, что осталось от их имён, а именно инициалы — «А» и «Б». Но это — заглавные буквы!

Некоторые из исследователей творчества братьев полагают, что это отнюдь не их инициалы, а начальные буквы русского алфавита. Однако им возражают другие исследователи, которые утверждают, что именно эти два брата стояли у истоков российской словесности, а совсем никакие не Кирилл и не Мефодий, ибо в этом случае первыми буквами алфавита стали бы «К» и «М», а вовсе не «А» и «Б». А так — вполне логично: создали алфавит — и поставили первыми буквами свои инициалы.

Существует расхожее мнение, мол, Пушкин — это наше всё. Так вот Братья — это больше, чем всё. И в этом нет никакого парадокса или, наоборот, ошибки: в фантастике и не такое случается — в ней существует множество самых разных вселенных. Почему бы в ней не существовать и нескольким «всё»?

Но обратимся к их творчеству. Диапазон его чрезвычайно широк, писали они о многом — обо всём том, что составляет основы нашего мира и нашего мировоззрения. Я имею в виду воззрения всего мира, ибо их творчество оказало значительное влияние на весь мир. И будет оказывать в дальнейшем.

Взять хотя бы одно из их первых произведений — рассказ «Шест птичек». В нём братья создали и предопределили дальнейшее развитие темы так называемых «агни бирдс». В связи с этим я хочу ещё раз выразить наше всеобщее возмущение всякоразными западными якобы партнёрами, которые нагло уворовали — я не побоюсь этого слова — идею ИХ птичек у НАШИХ авторов. И, заметьте, без всякого упоминания авторских прав и выплаты гонорара. Ну, у них, на Западе, так заведено: воровство возводится в ранг государственной политики. Тяжёлое наследие колонизаторского прошлого.

Начальный период творчества братьев ознаменовался живейшим интересом к родным местам. Так, в краеведческих заметках «Далека яра дуга» они описывают красоты родных мест, в проблемной публикации «Страна бобровых туш» с болью повествуют о массовой гибели милых зверьков от злодейских рук браконьеров.

Далее они поднимали проблемы переедания в детском возрасте — повести «Стожоры» и «Полдник. 22-й кекс. Возвращение». Последний ещё и показывает последствия переедания.

Освещали они и неуёмное — и неумное — стремление к власти в среде южных народов: «Попытка к бекству».

Широкий диапазон интересов братьев показывает повесть «Майлыш», рассказывающая о потомке пёсика Джима Керри из фильма «Маска». Видите, даже такой, в общем, проходной персонаж фильма вызывает их неподдельный интерес и получает дальнейшее развитие в их творчестве.

Тяжёлые годы «холодной войны» и ядерного противостояния также нашли отражение в постапокалиптическом творении братьев. Но и здесь они поражают нас неугасимым оптимизмом — я говорю о книге «Отёл у погибших Альп неистов», где рассказывается о сверхмутациях домашних животных после ядерной войны в Европе. А раз есть домашние животные — значит, есть и дома и люди. Какие — это уже другой вопрос.

Не обошло их творчество и животрепещущие проблемы махинаций с дольщиками-застройщиками, которые до сих пор у всех на слуху — их знаменитая «Сказка о стройке».

О чём они только ни писали! И о проблемах чревовещания — «Трудно выть боком», и о трудностях управления погодой над Москвой: «Град облегчённый», и о любви пенсионеров, так поэтично названной «Улыбка на склоне» — так и хочется добавить «лет», но не стоит, ведь и так всем ясно, о чём это написано…

Их перо коснулось и жизни бомжей на свалке, где показан неподдельный энтузиазм этих, казалось бы, выброшенных на обочину жизни людей, которые всё же не теряют человеческий облик и все силы отдают строительству каркасной хижины — «Обретаемый остов».

Они писали и об извращённых тенденциях в современной моде, о её извивах и перегибах — «Парео из-под исподнего».

Отразили они и ситуацию с голодомором в книге «Падкие лебеды», где явственно доказали, что голод в Российской империи до революции 1917 года объяснялся не столько неурожаем зерновых, сколько именно неурожаем лебеды. После же революции, опрометчиво названной зелёной, на лебеду в России вообще перестали обращать внимание… Прошу прощения, мне тут подсказывают, что «зелёная революция» произошла вовсе не в 1917 году и не в России, но общий смысл пользы лебеды, описанный братьями, я полагаю, и так ясен.

Проблемы сельского хозяйства всегда были близки братьям. Так, многотомное повествование из жизни зоотехников-осеменителей, вынужденных работать сверхурочно, но несмотря на это добивающихся весьма высоких результатов «Пони дельные вчиняются в субботу» получило признание не только в нашей стране, но и за рубежом.

И политический детектив об искажениях истории России «Замылили ряд лет до конца, Света», построенный в форме диалога с девушкой-нимфеткой, трепетно относящейся к древним временам и старинным сказаниям, прошёл на «ура» и до сих остаётся настольной книгой для многих любителей древности.

Была у них и книга о показухе в армии, «Воины красят ветер», но, начинаемая как гротеск — кто не слышал о покраске травы и пришивании листьев к деревьям перед смотрами? — в дальнейшем она перерастает в эпическую поэму, потому что в иные времена окраска ветра производится совсем другими материалами: выхлопами двигателей, пороховыми газами, собственной и вражеской кровью…

Писали братья и о животрепещущих социальных проблемах — в частности, о рукоприкладстве в камерах предварительного заключения: их широко слышимый, потому что выпущен и аудиокнигой, «Звук в мордобейнике».

Есть у них и воспоминания о студенческой жизни — «Путь на альма-матер», и произведение, посвящённое средневековым алхимикам и их постепенному, трудному, во многом противоречивому приходу к таблице Менделеева — «Хрома я суть брал». Сюда же можно отнести и ремикс произведения ещё одного нашего великого мэтра — Ивана Ефремова. Я имею в виду его «Сердце Змеи», где описывается встреча землян с цивилизацией фторных людей — и блестящее продолжение, вышедшее из-под рук братьев — супербоевик «Фторое нашествие ассиян». Оно получилось у них настолько захватывающее, что некоторые горячие головы предлагали даже переименовать первоисточник — книгу Герберта Уэллса «Война миров», назвав её «Хворое нашествие марсиан», которое якобы точнее отражает суть произведения Уэллса, чтобы таким образом все три книги объединились в трилогию и создавали законченное впечатление у истинных любителей фантастики.

А их не менее знаменитое произведение — «Хищные веки вещей», где они борются против распространившегося в те времена вещизма? Братья открыли читателям глаза на то, что участившиеся бесследные исчезновения людей, тяжёлые психические травмы оставшихся, странное стремление окружить себя как можно большим количеством всевозможных предметов — всё произошло от хищного взгляда вещей, возжелавших закабалить человека, поработить его, подчинить своей воле. Хищные веки вещей подобны векам ужасного Вия, и горе тому, кто осмелится взглянуть им прямо в глаза! А ведь вещи — оглянитесь! — находятся повсюду вокруг нас, и они внимательно наблюдают за нами из-под приоткрытых век. Поэтому мы постоянно находимся в опасности, и авторы недаром предупреждают о ней.

И, разумеется, самая значительная их вещь, яростно бичующая все язвы капитализма разом — «Гнойник на обочине», где ясно и чётко показано, что капитализм обязательно и неизменно оказывается на обочине истории, в стороне от прогрессивного человечества.

Творчество братьев не могло остаться без дальнейшего развития, тем более что в отдельных произведениях оно так и напрашивается. Поэтому некоторые современные авторы возомнили, что вполне осилят написание продолжений к бессмертным произведениям братьев и основали общество «Бремя их вахлаков», под эгидой которого время от времени выпускают свои жалкие и не очень опусы. Но если в работах братьев отчётливо звучали мотивы красного дерева, то у их подражателей явно наблевается… извините, наблюдается, некоторая дубовость.

И в заключение хочется сказать, что писали братья Столяровы достаточно легко, и это легко же объяснимо: они ведь писали от руки, ручкой, на листе бумаги. А разве можно сравнить по тяжести лист бумаги и пусть даже полностью заправленную чернилами ручку, с теми сооружениями, на которых творят нынешние писатели — с компьютерами, весящими подчас несколько килограммов? А разве можно написать что-то лёгкое, держа в руках такую тяжесть? Как вообще ими пишут — непонятно.

Некоторые считают, что, применяя в качестве писучего средства ноутбуки, они станут «писать, как по ноутам». Но это явно не так, ведь любой знакомый с физикой человек понимает, что если шлёпать по отдельным кнопкам, вряд ли получится цельное повествование. Нужно писать от руки, слитно, не отрывая букву от буквы а слова от слова, чтобы словам было, сами понимаете, тесно — то есть так, как писали ещё наши далёкие предки. Только так получится неразрывная связь всего со всем.

Поэтому нынешним авторам, желающим писать так же легко, как и братья Столяровы, хочется посоветовать одно: пишите руками! Иногда можно подключать и голову.