Я здесь

Глава 1

— Ох, ты же!

— Что случилось, милый?

— Да колючки какие-то острые! Поранился! Ничего, сейчас пластырем заклею и дальше идём.

Я подобрался к колючкам и принюхался. Пахло замечательно — кровь была молодая, свежая, то, что нужно! Облизав острые зубы, я обсосал колючки. Осталось дождаться ночи, когда эти недотёпы поставят палатку и уснут. Парень, конечно, молодой и здоровый, но против меня — дохляк. Девица — на десерт. От мысли о предстоящей ночи сладко заныло там, где предположительно должен быть желудок. Осталось только решить для себя, стоит ли их попугать перед ужином.

Предыдущую жертву я застал на заре пару недель назад. Про всех этих петухов и лучи солнца, конечно же, чушь. Петухами вообще закусывать милое дело, больно потешно орут напоследок. С другой стороны жертвы, могут своим ором кого-то привлечь, иногда и с вилами прибегают. Бывает даже забавно: людишки меня вилами так в середину меня, а я такой повисаю на них и ору: «О – у-а, У-ы». А эти радуются: «Смотри, как его корёжит». Потом, правда, я исчез, и они загрустили, но ничего, повеселимся немного позже, ребята — я вас запомнил! Я вообще люблю, чтоб кричали. При этом даже пугать специально иногда никого не надо: разрыл могилу на кладбище и сиди-жди. Только первый человек придёт, а за ним и остальные прибегут. Уж тут и криков теперь: «О – у-а, У-ы». Собираются, вилы точат и ждут. Какое-то время за всеми подряд бегают с вилами своими, ружьями, попутно пару собак или ещё каких звериков прибьют по ошибке. Однажды медведя под это дело укокошили. Мишку мне жалко. Мы с ним хорошо жили: он кого задерёт — я поем, я кого поем — мишка доест.

Старика как-то даже убили — долго за ним следили, кол из осины вытесали, собрались, домой вошли и колом его, колом: я в окно видал. Потом дверь подпёрли поленом и подожгли. Пока на пожар смотрели — я сбе́гал в другое место, поел и им немного кусочков оставил. Они снова расстроились. Неважно. Старика жалеть не надо. Если бы вы знали, что у него в погребе закопано, вернее — кто, и сколько, вам бы его тоже не было жаль, но в данных конкретных делишках он был не виноват. Это всё — я.

Ну да ладно, время к полночи, пора молодёжь в палатке навестить. Ну что же, пора начинать. Я нарочно прошёлся по кустам, ломая ветки. В палатке затихли и прислушались. Чтобы усилить эффект, я поскрёб когтями по пологу сверху, издавая тихое рычание.

— Милый, кто это?— дрожащим голоском спросила девушка.

— Не волнуйся, это белки!— парень нарочно старался говорить басом, хотя нотки страха в его голосе я, кажется, уловил.

Отлично, продолжим. Размяв горлышко, я издал нечто среднее между волчьим воем и хохотанием гиены. Паника в палатке нарастает. В голосе девицы уже звучат слёзы. Сейчас она начнёт обвинять, что он её сюда притащил на съедение диким зверям, вместо поездки для ночёвки хотя бы в отель. Он, захочет доказать, что здесь никого нет, и показать своё бесстрашие, вылезет с фонариком. Тут-то я парнишку и подкараулю…

— Любимый, кто это так ужасно кричал сейчас? — я прислушался: пока она в своём парне, похоже, не сомневается.

— Это выпь, малышка! Они очень странно кричат, не волнуйся, я же рядом. — парень успокаивал подругу и выходить не спешил.

“Выпь! — начал злиться я. — Сейчас я вам покажу — выпь!”

Я ещё сильнее набрал воздуха для совершенно ужасающего крика, который всегда действовал безотказно, как вдруг мои слуховые органы уловили звук удара где-то за лесом. Я повернул нос по ветру, пахло замечательно: горелым железом и маслом, бензином, а ещё моим самым любимым. Автомобильная авария — выживших, судя по всему, не будет. Сто́ит поспешить! Мало ли кто ещё решит наведаться туда в темноте, пока не прибудут разные службы, которых сейчас на том пустынном участке некому вызвать.

Пусть эти двое милуются. Кто же откажется от пира ради скромного фуршета? Только не я! Напоследок я всё же кинул пару давно обглоданных костей со следами зубов к выходу из палатки, может, оценят. А если это их не напугает и они снова вернутся сюда — что же, у кого-то будет отличный ужин. Снова.