Я-тапок,но убью бога
Глава 1. Левый тапок, правая бабка
Умер под грузовиком? Есть. Попал в фэнтези-мир с Системой? Есть. Получил класс «Предмет» и переродился комнатным тапком?
Умирать под грузовиком — это клише. Банальщина, достойная третьесортного аниме, которое смотрят только потому, что у главной героини глаза больше её головы. Я всегда думал, что если уж помирать, то красиво. Например, спасая приют для котят от пожара, или, на худой конец, захлебнувшись в ванне с лимонадом в компании трёх близняшек-блогерш.
Но нет. Реальность — бескомпромиссная сволочь.
Я просто переходил дорогу, залипая в телефон. Там была статья о том, как один фермер скрестил арбуз с кактусом и вырастил колючий шар, который при падении издаёт звук «ай». Мой мозг, пытаясь осознать этот факт, полностью отключился от бокового зрения. Последнее, что я услышал в своей земной жизни, был мат водителя, визг тормозов и хруст, который, как я позже понял, был моим позвоночником, превращающимся в пазл из тысячи кусочков.
Тьма. Небытие. Холод.
А потом — ослепительный свет и плавающая перед глазами голографическая табличка.
ВНИМАНИЕ! ДУША № 4,815,162,34267
СТАТУС: УМЕР. ОКОНЧАТЕЛЬНО И БЕСПОВОРОТНО.
ПРИНОСИМ ИЗВИНЕНИЯ ЗА ПРИЧИНЕННЫЕ НЕУДОБСТВА.
ВАМ ПРЕДОСТАВЛЕНА КОМПЕНСАЦИОННАЯ РЕИНКАРНАЦИЯ В ФЭНТЕЗИ-МИР АЛЬТЕРА-2.
БОНУС: СИСТЕМА УРОВНЕЙ И КЛАССОВ!
Ну, подумал я, паря в бесконечной световой каше. Понятно. Грузовик-сан. Классика жанра. Сейчас мне дадут класс «Герой», «Великий Мечник» или, учитывая мой опыт просмотра аниме, «Повелитель». Я стану самым крутым персом, раскачаюсь до небес, убью Короля Демонов.
Система, будто услышав мои мысли, пиликнула и выдала новое сообщение.
ВЫБОР КЛАССА...
АНАЛИЗ ДУШИ...
АНАЛИЗ ЛИЧНОСТНЫХ КАЧЕСТВ...
АНАЛИЗ КАРМИЧЕСКОГО ДОЛГА (ЗА ПРОСМОТР СТАТЕЙ О КОЛЮЧИХ АРБУЗАХ)...
КЛАСС ОПРЕДЕЛЕН:
«ПРЕДМЕТ»
В первый момент я подумал, что ослышался. Или что это какая-то метафора. Может, «Предмет» — это круто? Может, это означает, что я — предмет обожания, предмет споров богов, легендарный артефакт, который ищут все герои?
УТОЧНЕНИЕ КЛАССА: ВЫ — ТАПОК.
— ЧТО?! — попытался заорать я, но у меня не было рта. Вообще ничего не было. Только осознание себя и вибрирующее чувство абсолютного, космического ужаса и несправедливости.
ТИП ПРЕДМЕТА: ТАПОК КОМНАТНЫЙ, ЛЕВЫЙ.
МАТЕРИАЛ: СИНТЕТИЧЕСКИЙ ТЕКСТИЛЬ НИЗКОГО КАЧЕСТВА (ПОЛИЭСТР — 100%).
ХАРАКТЕРИСТИКИ:
АТАКА: +0 (ВЫ ШУТИТЕ?)
ПРОЧНОСТЬ: 5/5 (ВЫШЕ НЕ ПОДНИМАЙТЕ, ЭТО ПОТОЛОК)
МАГИЯ: 0
ЛОВКОСТЬ: -100 (ВЫ НЕ МОЖЕТЕ ДВИГАТЬСЯ.)
ИНТЕЛЛЕКТ: СОХРАНЁН
УНИКАЛЬНАЯ СПОСОБНОСТЬ КЛАССА «ПРЕДМЕТ»:
«ЭВОЛЮЦИЯ ЧЕРЕЗ НАСИЛИЕ»
ВЫ НЕ МОЖЕТЕ ПОЛУЧАТЬ ОПЫТ. ВЫ НЕ МОЖЕТЕ ПОВЫШАТЬ УРОВЕНЬ. ВАШЕ РАЗВИТИЕ ЗАВИСИТ ТОЛЬКО ОТ ТОГО, КАК ЧАСТО И С КАКОЙ ЖЕСТОКОСТЬЮ ВАМИ УБИВАЮТ ДРУГИХ ЖИВЫХ СУЩЕСТВ. КАЖДАЯ СМЕРТЬ ОТ ВАШЕЙ... КХМ... ПОВЕРХНОСТИ... БУДЕТ УЛУЧШАТЬ ВАШ МАТЕРИАЛ И ДОБАВЛЯТЬ НОВЫЕ СВОЙСТВА.
ВНИМАНИЕ: ДЛЯ ЭВОЛЮЦИИ ТРЕБУЕТСЯ ПОСРЕДНИК (РУКА, ЛАПА, ЩУПАЛЬЦЕ ИЛИ ИНАЯ КОНЕЧНОСТЬ ЖИВОГО СУЩЕСТВА). САМОСТОЯТЕЛЬНОЕ УБИЙСТВО НЕВОЗМОЖНО. ВЫ ДАЖЕ ПЕРЕВЕРНУТЬСЯ НЕ МОЖЕТЕ.
ПОЗДРАВЛЯЕМ! ВЫ — САМЫЙ БЕСПОМОЩНЫЙ ОБЪЕКТ В ЭТОМ МИРЕ. ШАНС ВЫЖИТЬ: 0,000001%. УДАЧИ! ОНА ВАМ ПОНАДОБИТСЯ.
Свет погас.
---
Я очнулся лицом в пол. Точнее, не лицом. У меня не было лица. Я очнулся своей подошвенной поверхностью, плотно прижатой к холодному каменному полу. Это было самое унизительное пробуждение в моей жизни. Я, который когда-то просыпался в общаге с чипсами в волосах и думал, что достиг дна, теперь буквально стал дном. Текстильным, синтетическим, с узором в мелкий цветочек.
Я попытался пошевелиться. Ничего. Мышц не было. Я попытался закричать. Тишина. Голосовых связок не было. Но странное дело — я чувствовал. Чувствовал холод камня, чувствовал, как по моему телу (тапкотелу?) гуляет лёгкий сквозняк, чувствовал пыль, оседающую на моей ткани. И я всё ещё мог думать. Мой разум, моя личность, моя коллекция бесполезных знаний о мемах, аниме и странных овощах — всё это осталось при мне. Запертое в оболочке домашней обуви.
Паника накатила волной. Я попытался сделать то, что сделал бы любой нормальный человек в моей ситуации — представить себя чем-то другим. Может, это всё сон? Может, если я сконцентрируюсь, то проснусь в больнице, а медсестра будет менять мне капельницу? Я сконцентрировался. Изо всех сил. До звона в... ну, не в ушах, а где-то в области задника.
ПИК!
ВЫ ОТКРЫЛИ НАВЫК: МЕДИТАЦИЯ (УРОВЕНЬ 1)
ВОССТАНОВЛЕНИЕ МАНЫ: +0 В ЧАС (У ТЕБЯ НЕТ МАНЫ, ГЛУПЫЙ ТАПОК)
ЭФФЕКТ: ПОЗВОЛЯЕТ ВАМ ГЛУБЖЕ ОСОЗНАТЬ СВОЮ НИЧТОЖНОСТЬ. (ХАХ)
Спасибо, Система. Ты очень добрая.
Я лежал, наверное, вечность. Время для тапка течёт иначе. Каждая секунда ощущается как час. Я изучил каждую пылинку в радиусе своего... ну, лежания. Я прослушал, как где-то капает вода, как скрипят половицы наверху, как кто-то далеко орёт: «Клянусь богами, я прокачаю этот меч до сотого уровня!». Герои, маги, паладины... они там, наверху, спасают мир, получают уровни, заводят гаремы. А я тут, внизу. Лежу. Жду своего часа.
Мой час настал, когда я услышал шаги. Тяжёлые, уверенные. Звяканье металла. От шагов завибрировал пол. Кто-то спускался в подвал, где я, видимо, и материализовался.
— Ну и дыра, — произнёс голос, глубокий и самодовольный. — И зачем я вообще сюда полез? А, точно! Крыса убежала. Наглая такая. С хвостом. Надо её прихлопнуть.
В поле моего зрения (а я мог видеть! Каким-то чудом, мой обзор был направлен вперёд и немного вверх) появился он. Высокий, статный, в сияющих доспехах. На поясе висел меч, рукоять которого была усыпана драгоценными камнями. За спиной развевался алый плащ, явно купленный в дорогом магазине для героев. На лбу красовалась повязка с надписью «Избранный». Над его головой парила табличка, которую, судя по всему, видел только я:
ИМЯ: Рейнхарт фон Блистательный
КЛАСС: ВЕЛИКИЙ ГЕРОЙ
УРОВЕНЬ: 47
ТИТУЛ: НАДЕЖДА ЧЕЛОВЕЧЕСТВА, УБИЙЦА ГОБЛИНОВ (ЛЮБИТЕЛЬСКИЙ УРОВЕНЬ)
Рейнхарт. Надежда Человечества. Уровень 52. Он осматривал подвал, и его взгляд упал прямо на меня.
— О, тапок! — сказал он без тени иронии. — Кто-то потерял тапок. Интересно, есть ли у него пара?
Он подошёл и носком сапога перевернул меня. Это было унизительно. Меня, разумное существо, просто пихнули ногой!
ФИЗИЧЕСКОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ ОБНАРУЖЕНО.
ПРОЧНОСТЬ: 4/5.
БОНУС: +1 К УНИЖЕНИЮ. ВАШ УРОВЕНЬ УНИЖЕНИЯ: 1/БЕСКОНЕЧНОСТЬ.
— Смотри-ка, — протянул Герой, наклоняясь и поднимая меня. Его пальцы сомкнулись на моём мягком теле. — Даже не пыльный. Новый почти. Может, пригодится?
Он держал меня в руке! Меня! Живого! В этот момент я молился всем богам этого мира. Возьми меня! Возьми меня с собой! Я стану твоим легендарным оружием! Мы убьём Демонического Лорда! Ты будешь швырять меня во врагов, а я буду эволюционировать! Я стану Тапком избранного! Тапком Судьбы!
Рейнхарт фон Блистательный повертел меня в руках. Я чувствовал тепло его ладони, мощь его хватки. Сейчас. Сейчас начнётся моя история.
— Хотя, — сказал он задумчиво. — Что я, как дурак, с тапком ходить буду? У меня Меч Истинного Света есть. Мне им махать почётно. А тапок... даже не смешно. Выглядит по-дурацки.
Он усмехнулся. УСМЕХНУЛСЯ, представляете?!
— Ну его, — сказал он и размахнулся. — Куда выбросить-то? А, тут дыра в стене есть. Вроде мусорка за ней.
— НЕТ! — беззвучно заорал я. — НЕ НАДО! Я ПОЛЕЗНЫЙ! Я МОГУ ЭВОЛЮЦИОНИРОВАТЬ! ДАЙ МНЕ ШАНС, БЛИСТАТЕЛЬНЫЙ ТЫ ИДИОТ!
Но тапки не умеют кричать.
Он швырнул меня, как кидают смятый чек, — небрежно, через плечо. Я кувыркался в воздухе. Это было самое отвратительное чувство полёта в моей жизни, а я, напомню, умер под грузовиком. Я пролетел сквозь дыру в стене и шлёпнулся во что-то мягкое, мокрое и дурно пахнущее.
МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ ОБНОВЛЕНО: ГОРОДСКАЯ ПОМОЙКА.
ОКРУЖАЮЩАЯ СРЕДА: ОРГАНИЧЕСКИЕ ОТХОДЫ, ГНИЛЫЕ ОВОЩИ, ИСПОРЧЕННОЕ МЯСО.
ЭФФЕКТ: ПОЛУЧЕН СТАТУС «ВОНЮЧИЙ». ВАША ПРИВЛЕКАТЕЛЬНОСТЬ ДЛЯ МУХ +200%.
— ТВАРЬ! — мысленно орал я, лёжа на картофельных очистках. — Ты, Надежда Человечества! Ты! Да я... да будь у меня ноги, я бы тебя догнал! Будь у меня рот, я бы тебя покусал! Да я... я просто тапок! Я НИЧЕГО НЕ МОГУ!
Отчаяние накрыло меня с головой. Я лежал на помойке. Вонючий. Беспомощный. Брошенный тем самым героем, который по законам жанра должен был стать моим верным спутником. Я винил всё: аниме, грузовики, свою глупую привычку читать статьи о странных овощах. В этот момент я достиг дна даже по меркам помойки. Я понял, что моя история закончилась, не начавшись.
Но Судьба, эта старая троллиха с извращённым чувством юмора, только начинала свой спектакль.
Солнце (или что там светило в этом мире) прошло по небу. Тени удлинились. Я лежал в полузабытьи, слушая жужжание мух и хруст чьих-то маленьких лапок неподалёку. Крысы, наверное. Потом я услышал шаги. Лёгкие, шаркающие, совсем не такие, как у Рейнхарта. Они приближались медленно, с остановками. Старческий голос что-то бормотал под нос.
— Ох-хо-хо... спинка моя, спинка... кто ж придумал эти рынки, чтоб им пусто было. Три квартала топать, а мне уже не двадцать. И не сорок. И даже не шестьдесят...
В моём поле зрения появилась фигура. Маленькая, сгорбленная, укутанная в серый платок. Морщинистое лицо, добрые, но подслеповатые глаза за толстыми стёклами очков. В одной руке — палка, в другой — корзинка с какой-то зеленью. Над головой не было таблички уровня. Вообще никакой. Только надпись, которую видит только Система:
ИМЯ: Бабуля Грета
КЛАСС: ОТСУТСТВУЕТ
УРОВЕНЬ: 0
СТАТУС: ПЕНСИОНЕРКА, СТРАДАЕТ РАДИКУЛИТОМ, НО НЕ ТЕРЯЕТ БОДРОСТИ ДУХА.
ОПАСНОСТЬ: НЕ ОПРЕДЕЛЕНА.
Бабуля Грета остановилась прямо возле помойки. Она принюхалась, сморщила нос и вздохнула.
— Эх, молодёжь... всё выбрасывают. Хлеб чёрствый — выбросили. Картошка проросла — выбросили. А в моё-то время каждую крошечку берегли...
Она наклонилась и начала копаться в мусорной куче. Я смотрел на неё с ужасом. Неужели она меня сейчас снова закопает? Или, того хуже, я ей просто не понадоблюсь?
— Ой! — вдруг воскликнула она, и её взгляд упал прямо на меня. — А это что? Тапок!
Внутри у меня всё сжалось. Сейчас. Сейчас она тоже скажет «фу, гадость» и пойдёт дальше.
Но она этого не сказала. Она протянула свою узловатую, сморщенную, но на удивление крепкую на вид руку и подняла меня из кучи очистков. Я почувствовал её хватку. Она была совсем не такой, как у Героя. Там была сила и пренебрежение. Здесь — бережность и... любопытство?
Бабуля сняла очки, протёрла их кончиком платка, снова надела и поднесла меня поближе к глазам. Она внимательно меня осмотрела, даже сковырнула ногтём прилипший кусочек морковки.
— Хороший тапок, — заключила она с видом эксперта. — Ткань мягкая, не рваная. Подошва целая. И размер вроде мой. Ишь ты, выбросили. Совсем у людей стыда нет.
Она снова меня повертела, примерила на свою ладонь и удовлетворённо кивнула.
— Один, правда, — вздохнула она. — Но ничего. В хозяйстве всё сгодится. Дома отмою, высушу. Будет запасной. А то мой-то старый совсем прохудился, скоро палец наружу полезет. А тут — новенький почти. Грех такой выбрасывать.
— ДА! — орал я беззвучно. — ДА, БАБУЛЯ! ТЫ МОЯ ПОСЛЕДНЯЯ НАДЕЖДА! ВОЗЬМИ МЕНЯ! Я БУДУ ЛУЧШИМ ТАПКОМ В ТВОЕЙ ЖИЗНИ!
Она сунула меня в корзинку, прямо поверх петрушки. Я лежал, ощущая запах свежей зелени, который перебивал вонь помойки, и смотрел в небо. По небу плыли облака. Кажется, одно было в форме дракона. Или это было просто облако.
Бабуля поковыляла дальше, что-то мурлыча себе под нос. Она понятия не имела, что только что подобрала на помойке самое опасное оружие этого мира. Она просто радовалась удачной находке. А я лежал в корзинке с петрушкой и думал о том, насколько же странная штука — жизнь после смерти. Теперь я — тапок. Тапок у бабушки. И почему-то, несмотря на всё унижение, боль и отчаяние, где-то в глубине моего синтетического сердца зародилась искра надежды.
Может, не всё потеряно. Может, эта старушка с радикулитом и есть тот самый «игрок», который сможет меня прокачать. Может, нам суждено стать легендарной парой? Она и её боевой тапок. Звучит как полный бред. Но других вариантов у меня не было.
Пока мы шли, я решил изучить свои характеристики ещё раз. Всё было по-прежнему, но внизу появилась новая строчка.
ТЕКУЩИЙ ВЛАДЕЛЕЦ: БАБУЛЯ ГРЕТА (УРОВЕНЬ 0)
ПРИМЕЧАНИЕ: ПОЗДРАВЛЯЕМ. ЭТО ДАЖЕ НЕ НУЛЕВОЙ УРОВЕНЬ. ЭТО ДНО. НО ВЫ — ТАПОК НА ДНЕ. ТАК ЧТО ДЛЯ ВАС ЭТО ПОВЫШЕНИЕ.
Дом Бабули Греты оказался маленьким деревянным домиком на окраине города. С соломенной крышей, покосившимся забором и курятником во дворе. Куры, завидев хозяйку, радостно закудахтали.
— Иду, иду, мои хорошие, — проворковала Бабуля. — Сейчас зёрнышек дам. Ой, а тапок-то надо бы отмыть.
Она зашла в дом, и первое, что я увидел — это идеальный порядок. Всё чистенько, уютненько. На столе — вязаная салфетка. На плите — закипающий чайник. Пахло травами, сушёными яблоками и чем-то тёплым, похожим на пряники.
Бабуля подошла к раковине, включила воду и принялась меня мыть. Это было... приятно, если честно. Тёплая вода, мыло с запахом лаванды, её бережные пальцы, оттирающие с меня грязь и позор. Я чувствовал, как статус «Вонючий» сменился на «Чистый и благоухающий». Мой уровень унижения даже немного понизился.
— Вот так, хороший, — приговаривала она, вытирая меня чистым полотенцем. — Сейчас высохнешь и будешь как новенький. Жаль, пары у тебя нету. Ну ничего, может, потом ещё один такой же найду.
Она положила меня на подоконник сушиться. Солнце грело мою ткань. Лёгкий ветерок шевелил ворсинки. Я лежал и смотрел на мир с высоты подоконника. Куры во дворе. Старый пёс, спящий в будке. Грядки с морковкой. И вдруг я увидел это.
Крыса. Здоровая, наглая серая крыса, которая вылезла из дырки в курятнике и целенаправленно двигалась к кормушке с зерном. Куры её пока не замечали.
— Бабуля! — попытался закричать я. — Крыса! У тебя крыса в курятнике!
Но я был тапком. Тапок мог только лежать и сохнуть.
Бабуля, как назло, как раз закончила разбирать корзинку и заметила, что у неё рассыпалось зерно. Она взяла мешочек и направилась к выходу.
— Пойду-ка я курочек покормлю, — сказала она сама себе. — А заодно яичек соберу. Так, а тапок-то мой высох уже? А ну-ка примерю.
Она подошла к подоконнику и надела меня на ногу. Да! Я был надет! Это было совершенно новое ощущение. Я обхватил её ногу в тёплом шерстяном носке. Я чувствовал каждый её шаг. Я был... обувью! Это было унизительно и странно, но в то же время — я двигался! Я не лежал на месте! Я путешествовал по миру, пусть и в качестве элемента гардероба!
Бабуля вышла во двор, довольно кряхтя.
— Хороший тапок, — повторила она. — Мягкий, удобный. В самый раз.
Мы подошли к курятнику. И тут она увидела крысу.
— Ах ты ж, паразитка! — ахнула Бабуля. — Опять моё зерно ворует! А ну кыш! Кыш отсюда!
Крыса подняла голову, посмотрела на Бабулю наглыми глазами-бусинками и даже не подумала убегать. Она что-то пискнула, что на крысином, видимо, означало: «Отвали, старуха, у меня тут бизнес-ланч».
— Ах так? — возмутилась Бабуля. — Ну погоди!
Она огляделась в поисках хоть чего-то, чем можно пригрозить крысе. Палки рядом не было. Камня — тоже.
И тогда она посмотрела на меня.
Время замедлилось. Я понял, что сейчас произойдёт. Моё синтетическое сердце забилось быстрее.
— Ну, держись! — крикнула Бабуля крысе, сняла меня с ноги и замахнулась.
Я летел в воздухе второй раз за день. Но этот полёт был другим. Я летел не на помойку. Я летел в историю. С громким, сочным ШЛЁП! я приземлился прямо на наглую крысиную морду.
ПОПАДАНИЕ!
КРИТИЧЕСКИЙ УРОН!
ЦЕЛЬ УНИЧТОЖЕНА: КРЫСА (УРОВЕНЬ 0, ТОЖЕ ПО СУТИ БЕСПОЛЕЗНА)
ПОЛУЧЕНО ДОСТИЖЕНИЕ: ПЕРВАЯ КРОВЬ! (ВЫ СЕРЬЁЗНО ГОРДИТЕСЬ УБИЙСТВОМ КРЫСЫ? ЛАДНО, ПОЗДРАВЛЯЕМ.)
ЭВОЛЮЦИЯ ЧЕРЕЗ НАСИЛИЕ: АКТИВИРОВАНА!
МАТЕРИАЛ УЛУЧШЕН: СИНТЕТИЧЕСКИЙ ТЕКСТИЛЬ → УСИЛЕННЫЙ СИНТЕТИЧЕСКИЙ ТЕКСТИЛЬ.
+2 К ПРОЧНОСТИ.
ВЫ ЧУВСТВУЕТЕ СЕБЯ НЕМНОГО... УБИТЫМ ВНУТРИ. НО И СНАРУЖИ ТОЖЕ.
Бабуля подошла, подняла меня за задник, брезгливо посмотрела на дохлую крысу и перевела взгляд на мою теперь уже слегка поцарапанную, но всё ещё крепкую подошву.
— Надо же, — удивилась она. — Даже не порвался. Хороший тапок. Очень хороший.
Она обтёрла меня о траву, снова надела на ногу и пошла собирать яйца. А я ехал на её ноге, ошарашенный, офигевший, но с чётким, как никогда, ощущением: это только начало. Моя история началась не с Великого Героя. Она началась с бабки, крысы и шлепка.
И это было только начало.
Глава 2. Шлепок в бездну
Прошла неделя.
Целая неделя с того момента, как я — бывший человек, ныне тапок — был найден на помойке, отмыт, высушен и надет на ногу восьмидесятилетней пенсионерки. Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов. Десять тысяч восемьдесят минут, каждая из которых была наполнена унизительным осознанием моего нового положения.
Но были и плюсы.
Во-первых, Бабуля Грета оказалась на удивление чистоплотной. Она мыла меня через день, и я пах лавандовым мылом, а не помойкой. Во-вторых, её дом был тёплым, уютным и полным вкусных запахов — пирожки с капустой, травяной чай, сушёные яблоки. В-третьих, у неё были куры. Шесть кур, за которыми я наблюдал каждое утро через призму своего тапочного бытия.
Куры стали моим единственным развлечением. Три белые, две рыжие и одна чёрная, которую Бабуля называла Маркиза. Маркиза была моим любимым персонажем. Она смотрела на мир глазами, полными презрения ко всему живому, и клевала зерно с таким видом, будто делала всем одолжение. Когда Бабуля насыпала корм, Маркиза всегда шла первой, расталкивая остальных крылом. Я её уважал.
За неделю я изучил распорядок дня досконально. Подъём с петухом. Чай. Кормление кур. Затем — либо огород, либо рынок, либо лес. Вечером — вязание у печки и монотонное бормотание о том, что «молодёжь нынче совсем обленилась, даже тапки на помойку выбрасывают». В такие моменты я чувствовал себя особенно странно, потому что она говорила обо мне.
Мои характеристики за неделю не изменились. Я всё ещё был усиленным синтетическим тапком с прочностью 7 из 7 и единственной способностью «Шлепок Презрения», которая давала пятипроцентный шанс вызвать у врага чувство стыда перед смертью. За всю неделю мне не довелось её применить — крысы в курятнике больше не появлялись, а другой живности, достойной шлепка, Бабуля не встречала.
Но я ждал. Ждал и надеялся. Потому что где-то в глубине моего синтетического сердца теплилась вера: это ещё не конец. Моя история только начинается.
---
Утро седьмого дня началось как обычно. Петух прохрипел свой надрывный крик, чайник засвистел, Бабуля прокряхтела что-то про поясницу и надела меня на ногу.
— Ну что, тапок, — сказала она, шаркая к плите. — Сегодня в лес пойдём. Грибы после дождика должны пойти. Лисички, подберёзовики... Может, и белый найдём. Белый гриб — он как муж хороший: редко попадается, но если уж нашла — держи крепко.
Я мысленно усмехнулся. У Бабули была своя, уникальная философия. За неделю я слышал десятки таких сравнений. «Жизнь — как огород: что посадишь, то и пожнёшь, но сосед всё равно вытопчет». «Счастье — как тёплые носки: вроде есть, а всё равно холодно». «Любовь — как дрожжевое тесто: подойдёт, если теплом окружить, но можно и переборщить, тогда убежит».
Мы вышли во двор. Куры уже ждали. Маркиза, как всегда, стояла впереди, сверля Бабулю взглядом.
— Иду, иду, твоё величество, — проворчала Бабуля, разбрасывая зерно. — А ты, тапок, смотри, какие у меня куры дисциплинированные. Не то что у соседа. У того куры — банда. Петуха его в прошлом году всей улицей ловили. В милицию сдавали.
Позавтракав, Бабуля взяла корзинку, палку и проверила, хорошо ли я сижу на ноге.
— В лесу ветки, корни, грязь, — пояснила она. — Без тапка никак.
Мы двинулись по тропинке через деревню. Я видел, как проплывают мимо покосившиеся заборы, палисадники с чахлыми цветами, ленивые собаки, которые даже не поднимали голову при нашем приближении. На окраине деревни стоял дом соседа — того самого, про которого Бабуля говорила с особым раздражением.
— Опять музыка орёт, — проворчала она, проходя мимо. — И яблоки мои ворует. Ветки через забор свешиваются — так он их обрывает. Я ему говорила: «Ежели яблочка хочется — попроси, я не жадная». Так нет, ворует. Ему процесс нравится.
Я посмотрел на дом соседа. Из открытого окна действительно доносилась какая-то ритмичная мелодия. Над крыльцом висела табличка: «Здесь живёт Степан — Не Вор, А Просто Берёт Чужие Яблоки Взаймы». Табличка была кривая и, кажется, самодельная.
— Ладно, — вздохнула Бабуля. — Потом с ним разберусь. А сейчас — грибы.
Лес встретил нас прохладой и тишиной. Высокие сосны уходили кронами в самое небо, создавая ажурную тень. Солнечные лучи пробивались сквозь ветви, рисуя на земле золотые узоры. Пахло хвоей, сырой землёй и чем-то сладким — кажется, земляникой. Где-то в вышине пересвистывались птицы.
Бабуля шла медленно, внимательно глядя под ноги. Каждый подозрительный пенёк она осматривала с дотошностью следователя.
— О, лисички! — радовалась она. — Целое семейство... А это что за поганка? Нет, не возьму. Пусть растёт, природу засоряет... А вот это подберёзовик! Хорошенький какой. Иди в корзинку.
Я чувствовал землю под её ногами — мягкий мох, упругие корни, влажную хвою. Чувствовал, как она наклоняется, кряхтит, держится за поясницу. Чувствовал каждый шаг. И с каждым шагом я всё больше понимал: это и есть моя жизнь теперь. Бесконечный поход за грибами в теле тапка.
А потом всё изменилось.
Птицы замолкли. Разом. Словно кто-то нажал кнопку «выключить звук». Воздух стал гуще и холоднее. Солнечный свет, ещё секунду назад такой тёплый, стал каким-то серым, безжизненным.
Бабуля, которая как раз наклонилась за очередным грибом, замерла. Она выпрямилась — медленно, с явным трудом — и прислушалась.
— Ой, — сказала она тихо. — Не к добру.
Кусты впереди зашевелились. Не так, как шевелятся от ветра, а так, как шевелятся, когда через них продирается что-то большое, тяжёлое и злое. Ветки затрещали. И на тропинку вышел волк.
Он был огромный. Серый, с подпалинами на боках, с мощными лапами, которые оставляли глубокие следы во мху. Его глаза горели жёлтым, голодным огнём. Из пасти капала слюна.
Над его головой, видимая только мне, зажглась табличка:
ИМЯ: ЛЕСНОЙ УЖАС
КЛАСС: ДИКИЙ ЗВЕРЬ (ЭЛИТНЫЙ)
УРОВЕНЬ: 12
ОСОБЫЕ ПРИМЕТЫ: ГОЛОДЕН. ПОСЛЕДНИЙ РАЗ ЕЛ НЕДЕЛЮ НАЗАД, И ЭТО БЫЛ НЕУДАЧЛИВЫЙ ГРИБНИК.
Мой интерфейс запищал тревожно, как будильник, который ты забыл выключить в выходной:
ВНИМАНИЕ! ОБНАРУЖЕН ПРОТИВНИК!
ЛЕСНОЙ УЖАС. УРОВЕНЬ 12.
РЕКОМЕНДУЕМОЕ ДЕЙСТВИЕ: БЕЖАТЬ.
ЗАПАСНОЕ ДЕЙСТВИЕ: БЕЖАТЬ БЫСТРЕЕ.
ЭКСТРЕННОЕ ДЕЙСТВИЕ: МОЛИТЬСЯ. ВЫ ТАПОК, НО ДАЖЕ ТАПКИ ИНОГДА МОЛЯТСЯ.
— Бабуля! — мысленно заорал я. — ВОЛК! ОГРОМНЫЙ! БЕГИ!
Но Бабуля Грета не побежала. Она посмотрела на зверя поверх очков, поправила платок на голове и поджала губы — точь-в-точь как тогда, когда увидела крысу в курятнике. Выражение лица, которое означало: «Опять какая-то живность мне мешает».
— Ты чего это, серый? — спросила она спокойно, будто обращаясь к расшалившемуся коту. — Разве можно так людей пугать? Я тут грибы собираю, а ты крадёшься. Нехорошо.
Волк замер. Он явно не ожидал такой реакции. В его волчьей практике жертвы либо бежали с криками, либо замирали в ужасе. Но эта сгорбленная фигурка в сером платке и с корзинкой грибов смотрела на него с таким же выражением, с каким смотрят на лужу перед входом: досадливо, но без страха. Он даже склонил голову набок, как собака, услышавшая незнакомую команду. В его жёлтых глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение.
— Вот так, — одобрительно кивнула Бабуля. — Головку набок, хвостик поджал. Уже лучше. А теперь — брысь отсюда. У меня радикулит, мне нервничать нельзя.
Волк не брыськнул. Вместо этого он оскалился и зарычал — низко, утробно, так, что вибрация прошла по земле и через подошву Бабули передалась мне. Я задрожал всем своим синтетическим телом.
А потом он прыгнул.
Огромная серая туша взвилась в воздух. Время для меня замедлилось, как в дешёвом боевике перед финальной сценой. Я видел каждую деталь: раскрытую пасть с жёлтыми клыками, слюну, летящую по дуге, напряжённые мышцы под шкурой, глаза, полные голодного торжества.
И Бабулю Грету, которая не запаниковала.
Она не закричала. Не попыталась закрыться руками. Не побежала. Вместо этого она сделала то единственное, что пришло ей в голову — то, что она всегда делала, сталкиваясь с внезапной угрозой вроде крысы, таракана или особо наглой курицы.
Она сдёрнула меня с ноги и метнула прямо в летящего волка.
— А НУ ПОШЁЛ ВОН, ПАРАЗИТ!
Её крик эхом разнёсся по лесу, вспугнув птиц, которые до этого сидели тихо. А я летел. Третий раз за мою короткую тапочную жизнь, и этот полёт был самым эпичным. Я летел как снаряд, как ракета, как возмездие в форме домашней обуви, целясь прямо в морду Лесного Ужаса двенадцатого уровня.
ТРАЕКТОРИЯ: ИДЕАЛЬНАЯ.
ТОЧКА ПОПАДАНИЯ: ЛЕВЫЙ ГЛАЗ.
КРИТИЧЕСКИЙ УРОН: ГАРАНТИРОВАН.
ПРИМЕЧАНИЕ: БАБУЛЯ ГРЕТА НЕ ИМЕЕТ НАВЫКОВ МЕТАНИЯ, НО ЭТО НЕ МЕШАЕТ ЕЙ БЫТЬ САМЫМ ОПАСНЫМ МЕТАТЕЛЕМ ТАПОК В ЭТОМ МИРЕ.
ШЛЁП!
Звук был сочный, влажный и какой-то финальный. Я врезался волку точно в левый глаз. Зверь взвизгнул так пронзительно, что я бы заткнул уши, если бы они у меня были. Прыжок сбился. Волк по инерции врезался в дерево, взвыл от боли и рухнул на землю, суча лапами. Его глаз превратился в месиво, из которого торчал я — гордый, перепачканный, но не сломленный.
ПОПАДАНИЕ!
КРИТИЧЕСКИЙ УРОН!
НАВЫК «ШЛЕПОК ПРЕЗРЕНИЯ» АКТИВИРОВАН!
ЭФФЕКТ: ВРАГ ЧУВСТВУЕТ ГЛУБОКИЙ, ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНЫЙ СТЫД. ЕГО ПОСЛЕДНЯЯ МЫСЛЬ: «МЕНЯ УБИЛА БАБКА. ТАПКОМ. ВОЛЧЬЯ СТАЯ НИКОГДА МЕНЯ НЕ ПРОСТИТ».
ЦЕЛЬ УНИЧТОЖЕНА: ЛЕСНОЙ УЖАС, УРОВЕНЬ 12.
ПОЛУЧЕНО ДОСТИЖЕНИЕ: «УБИЙЦА ХИЩНИКОВ — НАЧАЛЬНЫЙ УРОВЕНЬ».
ЭВОЛЮЦИЯ ЧЕРЕЗ НАСИЛИЕ: АКТИВИРОВАНА!
МАТЕРИАЛ МЕНЯЕТСЯ: УСИЛЕННЫЙ СИНТЕТИЧЕСКИЙ ТЕКСТИЛЬ → ТАПОК ВОЛЧЬЕЙ ЯРОСТИ.
НОВЫЙ МАТЕРИАЛ: ВОЛЧЬЯ КОЖА С МЕХОВОЙ ОТДЕЛКОЙ.
+15 К ПРОЧНОСТИ (ТЕКУЩАЯ: 22).
+10 К АТАКЕ (ТЕКУЩАЯ: 10).
НОВАЯ СПОСОБНОСТЬ: «ВОЛЧИЙ ДУХ» — ВЫ ИЗДАЁТЕ ЕДВА СЛЫШИМЫЙ, НО УГРОЖАЮЩИЙ ЗВУК ПРИ КОНТАКТЕ С ПОВЕРХНОСТЬЮ. МЕЛКИЕ ЖИВОТНЫЕ В РАДИУСЕ 5 МЕТРОВ ИСПУГАННО ПРЯЧУТСЯ.
Я чувствовал, как меняется моя структура. Это было странное ощущение — не боль, а скорее трансформация. Синтетическая ткань, из которой я был сделан, словно впитывала эссенцию убитого волка, преобразуясь во что-то более грубое, более первобытное. Кожа. Мех. Я становился тапком-хищником. Тапком, который познал вкус боя.
Бабуля подошла к мёртвому волку, тяжело дыша. Она посмотрела на тушу, потом на меня, торчащего из глазницы, и вздохнула — тем самым вздохом, которым вздыхают люди, обнаружившие, что их любимая обувь опять во что-то вляпалась.
— Ну вот, — сказала она устало. — Опять ты в глазу. Что ж тебя всё время в глаза-то тянет?
Она вытащила меня из волчьей головы — с хлюпающим звуком, который я предпочёл бы никогда не слышать снова, — и брезгливо осмотрела. Я был перепачкан в волчьей крови, слюне и ещё каких-то субстанциях, которые мне не хотелось идентифицировать.
— Весь извозился, — констатировала она. — А ведь я тебя только позавчера стирала.
Она обтёрла меня о мох, потом о какой-то куст, потом о собственную корзинку с грибами, бормоча: «Вот же паразит, испортил мне тихую прогулку». Потом поднесла поближе к глазам и нахмурилась.
— Слушай, а ты чего это... другой какой-то? Вроде был гладенький, а теперь шершавый. И шёрстка появилась. — Она погладила мой новый мех. — Может, это от переживаний? У меня вот от стресса волосы седеют, а у тапок, видать, мех растёт. Ладно. Бывает.
Она надела меня обратно на ногу. Я чувствовал себя... мощно. По-новому. Волчья кожа приятно облегала её ступню, а мех грел. Я был не просто тапком. Я был Тапком Волчьей Ярости. И это было только начало.
— Домой пора, — решила Бабуля. — А то ещё один волк выскочит, а у меня тапок уже мокрый. Неудобно.
Мы двинулись в обратный путь.
---
Солнце уже клонилось к горизонту, когда мы вышли из леса. Бабуля шла медленно, устало, но довольно — корзинка была полна грибов. Я лежал на её ноге, всё ещё перепачканный, и переваривал впечатления. Новые способности. Новая эволюция. Волк двенадцатого уровня, убитый одним шлепком. Всё это не укладывалось в моей тапочной голове, но факт оставался фактом: я становился сильнее.
Мы уже подходили к околице, когда Бабуля вдруг остановилась.
— Чтой-то темно стало, — сказала она, глядя на небо. — Вроде ещё не вечер, а темень как ночью.
Я тоже это заметил. Небо над деревней затягивалось чем-то чёрным, густым, похожим на дым, но без запаха гари. Это «что-то» клубилось и переливалось багровыми всполохами. Мой интерфейс ожил:
ВНИМАНИЕ! ОБНАРУЖЕНА МАГИЧЕСКАЯ АНОМАЛИЯ!
ИСТОЧНИК: ОТКРЫТИЕ ВРАТ В БЕЗДНУ.
МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ: ЦЕНТРАЛЬНАЯ ПЛОЩАДЬ ДЕРЕВНИ.
ПРИЧИНА: ПРОВЕДЕНИЕ ЗАПРЕЩЁННОГО РИТУАЛА.
УГРОЗА: ВЫСОКАЯ. ОЧЕНЬ ВЫСОКАЯ. ПРОСТО ЗАПРЕДЕЛЬНО ВЫСОКАЯ.
— Бабуля, — беззвучно заскулил я, — пожалуйста, давай обойдём. Это явно что-то опасное. Давай пойдём в обход. Через огороды.
Но Бабуля Грета никогда не ходила в обход. Она шла по прямой, потому что «крюки — это лишние шаги, а лишние шаги — это лишняя боль в спине». И сейчас она тоже не собиралась менять маршрут.
— Это ещё что за безобразие? — спросила она риторически и зашагала прямо к центральной площади, откуда поднимался чёрный дым.
Когда мы вышли на площадь, зрелище было... впечатляющим. Прямо посередине, напротив колодца, висел в воздухе портал. Огромный, овальный, с рваными краями, из которых сочилась Тьма — именно так, с большой буквы. Тьма клубилась, переливалась, и в её глубине угадывались какие-то нечеловеческие силуэты, которые смотрели на наш мир с голодным любопытством.
Вокруг портала стояли трое. Три фигуры в чёрных балахонах с капюшонами. Они держались за руки и что-то скандировали на языке, от которого у меня (будь у меня зубы) свело бы зубы. Над их головами висели таблички:
ИМЯ: ТЁМНЫЙ АДЕПТ (СТАРШИЙ)
КЛАСС: ЧЁРНЫЙ МАГ
УРОВЕНЬ: 19
ИМЯ: ТЁМНЫЙ АДЕПТ (МЛАДШИЙ)
КЛАСС: ЧЁРНЫЙ МАГ
УРОВЕНЬ: 17
ИМЯ: ТЁМНЫЙ АДЕПТ (СРЕДНИЙ)
КЛАСС: ЧЁРНЫЙ МАГ
УРОВЕНЬ: 18
Мои сенсоры зашкаливали. Интерфейс мигал красным:
ВНИМАНИЕ! ОБНАРУЖЕНА ЭКСТРЕМАЛЬНАЯ УГРОЗА!
РИТУАЛ «ОТКРЫТИЕ ВРАТ В БЕЗДНУ»: ЗАВЕРШЁН НА 85%.
ПРИ ЗАВЕРШЕНИИ В МИР ВОЙДЁТ ЛЕГИОН ТЬМЫ.
РЕКОМЕНДУЕМОЕ ДЕЙСТВИЕ: БЕЖАТЬ КАК МОЖНО ДАЛЬШЕ.
АЛЬТЕРНАТИВНОЕ ДЕЙСТВИЕ: ПРИТВОРИТЬСЯ МЁРТВЫМ. ВЫ ТАПОК, ЭТО ЛЕГКО.
Бабуля, разумеется, не видела ни табличек, ни сообщений Системы. Она видела только трёх странных типов в балахонах, которые портили центр её родной деревни.
— Это ещё что за маскарад? — громко спросила она. — Прямо посреди площади! А если дети увидят? А если куры испугаются?
Тёмные Адепты дрогнули. Тот, что был старшим, обернулся и уставился на Бабулю с выражением крайнего недоумения. Под капюшоном мелькнуло бледное лицо с тёмными кругами под глазами — видимо, работа Тёмным Адептом не способствовала здоровому сну.
— Прочь, смертная! — прошипел он. — Не мешай ритуалу! Мы, слуги Тёмного Властелина, открываем Врата в Бездну! Скоро этот жалкий мир падёт, и ты будешь первой, кого мы...
— Слушай, милок, — перебила его Бабуля тоном, которым обычно разговаривала с курами, когда те отказывались нестись. — Ты мне тут не шипи. Я устала, у меня ноги болят, и я хочу домой. Убирайте свой балаган, пока я участкового не позвала.
— Участкового?! — поперхнулся Адепт. — Какого участкового?! Ты что, не понимаешь?! Мы — слуги Тьмы! Мы проводим запрещённый ритуал! Мы...
— Да хоть слуги Света, — отмахнулась Бабуля. — Хоть самого главного. Мне всё равно. Убирайте это безобразие. Тут люди ходят.
И она пошла. Прямо на них. Прямо на портал. С корзинкой грибов в одной руке, с палкой в другой и со мной на ноге. Шаркающей походкой уставшей женщины, которая восемьдесят лет прожила в этом мире и не собиралась менять свои планы из-за каких-то клоунов в балахонах.
Тёмные Адепты переглянулись. Они явно не знали, что делать. Все их инструкции по запугиванию мирного населения предполагали крики, бегство, мольбы о пощаде — но не требование позвать участкового. Их ритуал дал трещину.
— Стоять! — закричал старший Адепт, вскидывая руку. — Я предупреждаю! Я буду атаковать!
Он выкрикнул заклинание, и с его пальцев сорвалась молния — чёрная, с багровым отливом, прочертившая дугу в воздухе. Она ударила в землю в метре перед Бабулей, оставив дымящуюся ямку. Демонстрация силы. Угроза.
Бабуля остановилась. Посмотрела на ямку. Потом на Адепта. На её лице не было ни страха, ни удивления — только раздражение, какое бывает, когда нежданный гость портит только что вымытый пол.
— Ты, — сказала она ледяным тоном, — мне тут землю не порть. Тут моя деревня, а не твой полигон. Понял?
— СТРАЖА БЕЗДНЫ! — взвизгнул Адепт, полностью потеряв контроль над ситуацией. — Я ПРИЗЫВАЮ СТРАЖУ БЕЗДНЫ!
Портал за его спиной загудел, и из него начало выползать нечто. Огромное, бесформенное, состоящее из клубов Тьмы и злобы. Щупальца Тьмы потянулись к Бабуле, чтобы схватить её и утащить в Бездну.
И тогда Бабуля Грета сделала то, что всегда делала в критической ситуации. Она сдёрнула меня с ноги.
— А НУ БРЫСЬ ОТСЮДА!
Я полетел. В четвёртый раз за мою жизнь, и этот полёт был самым безумным. Я летел не просто в кого-то — я летел в портал Бездны, в клубящуюся Тьму, в неизвестность.
Но Бабуля метила не в портал.
ТРАЕКТОРИЯ: ИДЕАЛЬНАЯ.
ЦЕЛЬ: ТЁМНЫЙ АДЕПТ (СТАРШИЙ), УРОВЕНЬ 19.
ТОЧКА ПОПАДАНИЯ: ЛОБ.
ПРИМЕЧАНИЕ: НАДЕЖДА ЧЕЛОВЕЧЕСТВА НЕ СПРАВИЛАСЬ БЫ ЛУЧШЕ.
Я врезался в лоб Адепта с такой силой, что капюшон слетел, а сам он пошатнулся и рухнул навзничь. Заклинание, которое он поддерживал, оборвалось. Портал загудел, завибрировал и начал схлопываться, как проколотый воздушный шарик. Тьма внутри заметалась, завыла и исчезла с тихим хлопком, оставив после себя только запах серы и горстку пепла на том месте, где только что стоял Адепт.
ПОПАДАНИЕ!
КРИТИЧЕСКИЙ УРОН!
НАВЫК «ШЛЕПОК ПРЕЗРЕНИЯ» АКТИВИРОВАН!
ЭФФЕКТ: ВРАГ УНИЧТОЖЕН, НО ПЕРЕД СМЕРТЬЮ ОСОЗНАЛ, ЧТО ЕГО УБИЛА БАБКА ТАПКОМ. ЭТО ХУЖЕ, ЧЕМ ПРОСТО УМЕРЕТЬ. ЭТО УМЕРЕТЬ С ПОЗОРОМ.
ЦЕЛЬ УНИЧТОЖЕНА: ТЁМНЫЙ АДЕПТ (СТАРШИЙ), УРОВЕНЬ 19.
ЭВОЛЮЦИЯ ЧЕРЕЗ НАСИЛИЕ: АКТИВИРОВАНА!
+5 К МАГИЧЕСКОМУ СОПРОТИВЛЕНИЮ.
НОВАЯ СПОСОБНОСТЬ: «АНТИМАГИЧЕСКИЙ ПОДБОЙ» — ВЫ СТАНОВИТЕСЬ УСТОЙЧИВЫ К МАГИЧЕСКИМ ВОЗДЕЙСТВИЯМ. МАГИЧЕСКИЕ ЩИТЫ, БАРЬЕРЫ И ЗАКЛИНАНИЯ НЕ МОГУТ ОСТАНОВИТЬ ТАПОК. ТАПОК ВНЕ ПРАВИЛ МАГИИ. ТАПОК — ЭТО ХАОС.
ДОСТИЖЕНИЕ: «СРЫВАТЕЛЬ РИТУАЛОВ» — ВЫ ПРЕРВАЛИ ЗАПРЕЩЁННЫЙ РИТУАЛ. НЕ ГОРДИТЕСЬ, ЭТО ВЫШЛО СЛУЧАЙНО, НО ТЕМ НЕ МЕНЕЕ.
Двое оставшихся Адептов с ужасом уставились на горстку пепла, в которую превратился их старший. Потом перевели взгляд на Бабулю, которая уже подошла, подобрала меня из пепла и теперь отряхивала, бормоча что-то про «опять пачкаться».
— Бежим! — заорал один из них.
— Бежим! — подтвердил второй.
Они бросились прочь, путаясь в балахонах, спотыкаясь и толкая друг друга. Один потерял капюшон, и я успел заметить прыщавое лицо подростка, который явно связался с Тёмным Властелином из-за недостатка карманных денег. Через мгновение они скрылись за углом, и площадь опустела.
Бабуля посмотрела им вслед, потом перевела взгляд на чёрное пятно на том месте, где был портал, потом на меня.
— Вот скажи мне, тапок, — задумчиво произнесла она, — и откуда только берутся такие дураки? Жили бы нормально, работали бы. А они — маскарады устраивают, порталы открывают. В моё время такого не было. В моё время, если кто и хотел мир захватить, так он хотя бы в чистой одежде приходил.
Она сунула меня обратно на ногу и зашагала домой. Я лежал на её ступне, всё ещё вибрируя от пережитого. За один день я убил элитного волка и Тёмного Адепта девятнадцатого уровня. Я сорвал запрещённый ритуал, предотвратил вторжение Легиона Тьмы и стал устойчив к магии. А Бабуля... Бабуля даже не поняла, что произошло. Для неё это был просто ещё один день, полный грибов, волков и невоспитанных юношей в балахонах.
Когда мы зашли в дом, она сняла меня, поставила сушиться у печки и налила себе чаю.
— Хороший тапок, — сказала она, погладив мою волчью шёрстку. — Удобный. И метается хорошо, и пачкается, правда, часто. Но это ничего. Завтра опять постираю.
Она села в кресло-качалку, взяла вязание и принялась за работу. А я лежал у печки, сушился и думал. Думал о том, как странно устроена жизнь — вернее, жизнь после смерти. Думал о том, что завтра, по словам Бабули, мы пойдём разбираться с соседом, который ворует её яблоки.
И я, признаться, ждал этого с нетерпением. Потому что сосед — это новая цель. А новая цель — это новая эволюция.
Я, тапок, становился сильнее. И это было начало.
Глава 3. Сосед, лиса и 3 банки компота
Утро восьмого дня началось с петуха. Соседского петуха, если быть точным. Он орал не просто громко — он орал так, будто его режут, жарят и одновременно читают ему некролог. Бабуля Грета открыла глаза, прислушалась к этому звуковому преступлению и мрачно изрекла:
— Степан. Опять своего голосистого выпустил. Специально, чтоб мне спать не давать.
Я лежал на своём обычном месте у печки — за ночь я высох, и моя волчья шёрстка приятно топорщилась во все стороны. После вчерашних приключений я чувствовал себя... иначе. Крепче. Увереннее. Будто каждая клеточка моего тапочного тела налилась силой. Я был Тапком Волчьей Ярости с антимагическим подбоем, прочностью двадцать два и атакой десять. Звучало не очень впечатляюще, но для комнатной обуви — вполне себе ничего.
Бабуля между тем уже встала, прошлёпала босыми ногами к окну (я проводил её завистливым взглядом — у неё было целых две ноги, и она могла ходить без посторонней помощи), отдёрнула занавеску и выглянула во двор.
— Так и есть, — констатировала она мрачно. — Этот рыжий бандит опять в моём огороде. Морковь топчет. И на Маркизу поглядывает.
Я мысленно присвистнул. Маркиза — чёрная курица с характером уголовницы — не прощала неподобающего внимания. В прошлый раз, когда соседский петух попытался за ней ухаживать, она клюнула его в гребень так, что он неделю ходил с кривой головой. Но, видимо, петух был настойчив. Или глуп. Или и то, и другое.
— Ну всё, — решила Бабуля, отходя от окна. — Хватит. Вчера волк, позавчера маги эти... а сегодня ещё и петух соседский. Совсем покоя нет. Пора разобраться.
Она быстро оделась, натянула меня на ногу (моё обычное утреннее унижение — быть надетым, но я уже почти привык) и вышла во двор. Петух, огромный рыжий экземпляр с наглыми жёлтыми глазами и гребнем, свисающим набок, как берет у парижского художника, действительно топтал морковную грядку. Маркиза стояла на крыльце курятника и смотрела на него с выражением, которое можно было описать как «я тебя предупреждала, идиот».
Над петухом, видимая только мне, зажглась табличка:
ИМЯ: РЫЖИЙ (КОНКРЕТНОГО ИМЕНИ НЕТ, ХОЗЯИН НЕ ЗАМОРАЧИВАЛСЯ)
КЛАСС: ДОМАШНЯЯ ПТИЦА (НАГЛАЯ РАЗНОВИДНОСТЬ)
УРОВЕНЬ: 2
ОСОБЫЕ ПРИМЕТЫ: МОЗГОВ НЕТ. ИНСТИНКТА САМОСОХРАНЕНИЯ ТОЖЕ НЕТ.
— А ну брысь! — гаркнула Бабуля и для убедительности топнула мной по земле.
Эффект превзошёл все ожидания. Петух подпрыгнул на полметра, издал звук, похожий на «КУД-КУД-ОЙВСЁ», и рванул к забору с такой скоростью, будто за ним гналась вся волчья стая. Я почувствовал, как сработала моя способность «Волчий дух» — тот самый едва слышимый угрожающий звук, который заставляет мелких животных в панике прятаться. Петух, видимо, услышал его очень хорошо. Слишком хорошо. Он перелетел через забор, врезался в будку соседской собаки, отскочил и скрылся в неизвестном направлении, оставляя за собой только рыжие перья и чувство глубокого стыда.
— Вот так-то, — удовлетворённо кивнула Бабуля, даже не заметив моей магической ауры. — Хороший тапок. Удобный. И петухов гоняет отлично.
Маркиза издала звук, который можно было перевести как «могла бы и сама, но спасибо», и величественно удалилась в курятник.
---
После завтрака Бабуля села на крыльцо, взяла корзинку с недовязанным носком и принялась за работу. Но было видно, что мысли её далеко. Она хмурилась, поджимала губы и время от времени бросала взгляд в сторону соседского дома, откуда уже начинала доноситься та самая ритмичная музыка. Басовитые удары сотрясали воздух, и даже стёкла в Бабулиных окнах слегка дребезжали.
— Опять свою музыку врубил, — проворчала она. — Восьмой час утра. Восьмой! А он уже веселится. И яблоки мои небось доедает. Я ему в прошлый раз сказала: «Степан, ежели яблочка хочется — попроси, я не жадная». Так нет. Ворует. Ему процесс нравится.
Она отложила вязание и встала. В её глазах появился тот самый огонёк, который я видел перед битвой с волком и перед разгоном Тёмных Адептов. Огонёк, означавший: «Кто-то сейчас получит».
— Всё, — сказала она решительно. — Иду разбираться.
И мы пошли.
Дом Степана стоял через два участка. Это было приземистое строение с облупившейся краской, покосившимся флюгером в виде петуха (разумеется) и забором, на котором висела кривая табличка: «Здесь живёт Степан — Не Вор, А Просто Берёт Чужие Яблоки Взаймы. Возврату Не Подлежат». Рядом с табличкой была прибита ещё одна, поменьше: «Претензии принимаются по вторникам с 12:00 до 12:05. В другое время — идите лесом».
Бабуля подошла к калитке и постучала. Вернее, не постучала — она заколотила по ней кулаком с такой силой, что табличка «Возврату Не Подлежат» отвалилась и упала в крапиву.
— СТЕПАН! — гаркнула она. — ВЫХОДИ!
Музыка внутри дома стала тише. Послышались шаги — тяжёлые, уверенные. Дверь распахнулась, и на крыльцо вышел он.
Сосед Степан оказался совсем не таким, как я ожидал. Я думал, это будет какой-нибудь щуплый мужичонка с бегающими глазками и ведром краденых яблок. Но нет. Степан был огромен. Ростом под два метра, с широченными плечами, могучими руками, покрытыми шрамами, и седой бородой, которая больше подошла бы какому-нибудь варвару на пенсии. В одной руке он держал огурец, в другой — нечто среднее между садовой тяпкой и боевым топором. На голове у него красовалась помятая металлическая каска, явно видавшая лучшие дни. Над ним зажглась табличка:
ИМЯ: СТЕПАН «ТЯПКА»
КЛАСС: ВЕТЕРАН-ДЕБОШИР (В ОТСТАВКЕ)
УРОВЕНЬ: 22
ОСОБЫЕ ПРИМЕТЫ: НОСИТ КАСКУ «НА ВСЯКИЙ СЛУЧАЙ». СЛУЧАИ БЫВАЮТ ЧАСТО.
БОЕВОЙ СТИЛЬ: ТЯПКА-ФУ. СМЕРТЕЛЬНО ОПАСЕН НА СВОЁМ ОГОРОДЕ.
— А, Грета, — прогудел он басом. — Стучишь? Чего хотела? У меня приёмный час не скоро.
— Степан, — Бабуля упёрла руки в бока, — твой петух опять топтал мою морковь.
— Петух? — Степан сделал вид, что задумался. — Не припомню такого. У меня нет петуха.
— А это кто? — Бабуля указала в сторону курятника Степана, где из-за угла выглядывала знакомая рыжая морда с кривым гребнем. Петух посмотрел на Бабулю, на меня на её ноге, вспомнил, видимо, всё сразу, и снова скрылся.
— А, этот, — Степан ничуть не смутился. — Это не петух. Это... декоративная курица. Очень редкой породы. «Рыжий крикун». Вывезен из-за границы. Контрабандой.
— Он морковь топчет, — отрезала Бабуля. — И к моей Маркизе пристаёт.
— Любовь зла, — философски заметил Степан и хрустнул огурцом. — Ничего не поделаешь.
— А ещё ты мои яблоки воруешь.
— Беру взаймы, — поправил он. — Вон, табличку повесил. Читай.
— Она в крапиву упала.
— Значит, не судьба.
Бабуля шумно выдохнула. Я чувствовал, как её пальцы на ноге сжимаются внутри меня. Она была в ярости. Той самой, спокойной ярости пожилой женщины, которая устала, хочет тишины, а вместо этого получает петуха-контрабандиста, украденные яблоки и музыку в восемь утра.
— Значит, так, Степан, — сказала она ледяным тоном. — Ты мне сейчас возвращаешь компот, который наварил из моих яблок. Обещаешь больше не выпускать своего «декоративного» в мой огород. И выключаешь эту свою музыку. По-хорошему.
Степан хрустнул огурцом ещё раз. Потом доел остатки и вытер руку о штаны.
— А если не по-хорошему? — спросил он с лёгким интересом.
— Тогда будет по-плохому.
Степан усмехнулся. Он посмотрел на Бабулю — маленькую, сгорбленную, с корзинкой для вязания в одной руке и тапком на ноге — и его усмешка стала шире.
— Грета, — сказал он почти ласково, — ты хорошая женщина. Вкусные пирожки печёшь. Но не смеши меня. Я, между прочим, двадцать лет в наёмниках отслужил. Три войны прошёл. Четыре осады. Пять дуэлей. И везде выжил. А ты мне угрожаешь? Чем? Тапком своим?
Он засмеялся — басовито, раскатисто, от души. Его смех эхом разнёсся по всей улице, и из соседних окон начали выглядывать любопытные лица. Деревня почуяла зрелище.
— Зря ты так, Степан, — спокойно сказала Бабуля. — Тапок у меня хороший. Боевой.
Степан перестал смеяться. Что-то в её тоне заставило его насторожиться. Он перехватил тяпку поудобнее — и в этот момент его движения изменились. Из расслабленного пенсионера он превратился в того самого Ветерана-Дебошира двадцать второго уровня, который прошёл три войны и пять дуэлей. Его глаза сузились. Мышцы напряглись.
— Боевой, говоришь? — переспросил он. — Ну-ну.
И он шагнул с крыльца.
Мой интерфейс ожил:
ВНИМАНИЕ! КОНФЛИКТ ОБНАРУЖЕН!
ПРОТИВНИК: СТЕПАН «ТЯПКА», УРОВЕНЬ 22.
РЕКОМЕНДАЦИЯ: ДЕЭСКАЛАЦИЯ.
ПРИМЕЧАНИЕ: ДЕЭСКАЛАЦИЯ, СУДЯ ПО ВСЕМУ, УЖЕ НЕВОЗМОЖНА. ГОТОВЬТЕСЬ К БОЮ.
Бабуля не стала ждать, пока он подойдёт. Она сдёрнула меня с ноги.
— Получай, паразит!
Я полетел. Пятый боевой вылет в моей карьере. Я уже начинал привыкать к этому ощущению — свист воздуха (или это просто шуршал мой волчий мех?), вращение, захватывающий вид на небо и цель впереди. Степан был готов — он вскинул тяпку, чтобы отбить меня, как бейсбольный мяч. Но он не знал о моей новой способности «Антимагический подбой». Тяпка, которая, как я понял по слабому свечению, была зачарована, должна была легко отразить любой мелкий предмет. Но магия не работала против меня. Я прошёл сквозь слабый защитный барьер, как нож сквозь масло, и с глухим стуком врезался Степану в плечо.
— Ай! — вскрикнул он, пошатнувшись. — Что за?..
Но Бабуля уже подхватила меня с земли (я отскочил от его плеча и приземлился в траву — рикошет, мой новый непреднамеренный навык!) и метнула снова. На этот раз Степан попытался увернуться, но я, ведомый то ли бабушкиной меткостью, то ли собственной проснувшейся волчьей интуицией, изменил траекторию в воздухе и попал ему точно в лоб. В каску. Раздался звон — ГУ-У-УНГ! — и каска слетела с его головы, как пробка с бутылки шампанского, улетела куда-то в кусты и там затихла.
Степан пошатнулся. Схватился за голову. Потом посмотрел на Бабулю — теперь уже без усмешки, а с искренним удивлением и тенью уважения.
— А тапок-то и правда боевой, — пробормотал он.
— Я же говорила, — Бабуля уже снова держала меня в руке. — Будем продолжать, или компот отдашь?
Степан посмотрел на неё. Потом на меня. Потом на свою тяпку, которая всё ещё слабо светилась, безуспешно пытаясь активировать защитное заклинание. Потом на кусты, где затерялась его каска. И вздохнул.
— Ладно, Грета. Убедила. Забирай компот.
Он скрылся в доме и через минуту вышел с тремя банками яблочного компота — пузатыми, закатанными жестяными крышками, с надписью «Из Гретиных яблок. Не воровал, а реквизировал». Бабуля прочитала надпись, хмыкнула и приняла банки.
— А петух? — спросила она.
— Будет сидеть в курятнике, — пообещал Степан. — Под замком.
— А музыка?
— Выключаю. До десяти утра.
— До одиннадцати, — поправила Бабуля.
— До половины одиннадцатого, — предложил он.
— До одиннадцати, — повторила Бабуля и выразительно посмотрела на меня.
— До одиннадцати, — согласился Степан, тоже глядя на меня с опаской.
Бабуля кивнула, развернулась и зашагала домой с тремя банками компота в руках. Я снова лежал на её ноге — немного помятый после удара о каску, но гордый. Я только что победил Ветерана-Дебошира двадцать второго уровня. Я, тапок. И сделал это с помощью Бабули, которая даже не запыхалась.
Мой интерфейс подвёл итоги:
БОЙ ЗАВЕРШЁН.
ПРОТИВНИК: СТЕПАН «ТЯПКА», УРОВЕНЬ 22.
РЕЗУЛЬТАТ: ТЕХНИЧЕСКАЯ ПОБЕДА. СТЕПАН НЕ УБИТ, НО КАПИТУЛИРОВАЛ. ЭТО ДАЖЕ КРУЧЕ — УБИТЬ МОЖНО ВСЯКОГО, А ЗАСТАВИТЬ СДАТЬСЯ...
ЭВОЛЮЦИЯ ЧЕРЕЗ НАСИЛИЕ: АКТИВИРОВАНА (ЧАСТИЧНО).
НОВАЯ СПОСОБНОСТЬ: «РИКОШЕТ» — ВЫ МОЖЕТЕ ОТСКАКИВАТЬ ОТ ТВЁРДЫХ ПОВЕРХНОСТЕЙ И ПОРАЖАТЬ ЦЕЛИ ПОД НЕОЖИДАННЫМ УГЛОМ.
+2 К АТАКЕ (ТЕКУЩАЯ: 12).
+3 К ПРОЧНОСТИ (ТЕКУЩАЯ: 25).
ПОЛУЧЕНО ДОСТИЖЕНИЕ: «МИРОТВОРЕЦ В ТАПКЕ» — ВЫ РАЗРЕШИЛИ КОНФЛИКТ БЕЗ СМЕРТЕЙ. НУ, ПОЧТИ. КАСКА СТЕПАНА ДО СИХ ПОР В КУСТАХ.
---
К вечеру новость разлетелась по деревне.
Я лежал на своём обычном месте у печки и сушился после очередной стирки (Бабуля сказала, что я «опять весь в соседе перемазался»), когда услышал стук в дверь. Бабуля открыла — и на пороге обнаружилась целая делегация. Староста деревни, дородный мужчина с пышными усами и вечно потеющим лбом. Трактирщик, тощий и нервный. Две кумушки, которые вечно сплетничали у колодца. И мальчишка-пастушок, который держал за шкирку тощую облезлую кошку.
— Грета, — начал староста, вытирая лоб платком, — тут такое дело... Мы слышали, ты Степана урезонила.
— Урезонила, — согласилась Бабуля. — Компот вернул. Петуха запер. Музыку выключает до одиннадцати.
— Тапком, — уточнила одна из кумушек с плохо скрываемым восторгом. — Мы слышали, тапком!
— Тапком, — подтвердила Бабуля. — А что такого?
Староста замялся. Было видно, что он не знает, как сформулировать просьбу, которая звучала в его голове совершенно безумно. Наконец он выпалил:
— У нас лиса! Ворует кур! Уже трёх унесла! Мы пробовали капканы — она их обходит. Пробовали собаку — та боится. А ты... Ты не могла бы... Ну, того... Шугануть её?
Бабуля посмотрела на него долгим взглядом.
— Вы хотите, чтобы я лису тапком гоняла?
— Ну... да?
— У меня радикулит, — сказала Бабуля. — Вообще-то.
— Мы заплатим! — быстро добавил трактирщик. — Три обеда в моём заведении. Бесплатно. И компот.
— Компот у меня уже есть, — заметила Бабуля. — Степан отдал.
— А у меня пирожки! — выпалила одна из кумушек. — С капустой!
Бабуля задумалась. Пирожки с капустой были её слабостью. Она перевела взгляд на меня. Я лежал у печки, чистый, сухой, и пытался выглядеть как можно более безобидно. Просто тапок. Ничего особенного.
— Ладно, — вздохнула она. — Показывайте, где эта ваша лиса.
Лиса обнаружилась на задворках трактира. Она была рыжая, тощая, с хитрыми жёлтыми глазами и наглой мордой. Над ней висела табличка:
ИМЯ: ЛИСА-КУРОЛЮБКА
КЛАСС: ДИКИЙ ЗВЕРЬ (МЕЛКИЙ ПАКОСТНИК)
УРОВЕНЬ: 6
ОСОБЫЕ ПРИМЕТЫ: СЧИТАЕТ СЕБЯ САМЫМ УМНЫМ СУЩЕСТВОМ В ДЕРЕВНЕ. ВОЗМОЖНО, ТАК И ЕСТЬ.
Лиса посмотрела на приближающуюся Бабулю с явным пренебрежением. Она видела капканы и плевала на них. Она видела собак и смеялась им в морду. Что ей какая-то бабка с тапком?
Бабуля сдёрнула меня с ноги.
Лиса даже не пошевелилась. Она зевнула, показав острые зубы, и лениво махнула хвостом. Мол, давай, кидай свой тапок, старая женщина, я его перекушу пополам и...
Я полетел.
И в этот момент сработала моя новая пассивная способность, которую я получил ещё от волка — «Волчий дух». Едва слышимый угрожающий звук, который заставляет мелких животных в панике прятаться. Лиса, которая была именно что мелким животным, несмотря на всё своё самомнение, услышала этот звук. Её жёлтые глаза расширились. Шерсть встала дыбом. Хвост, который только что лениво покачивался, замер трубой.
Она развернулась и бросилась наутёк.
Я даже не долетел до неё. Лиса исчезла в кустах с такой скоростью, будто за ней гналась вся волчья стая разом. Только рыжий хвост мелькнул — и пропал. Больше лису в этой деревне не видели.
ЦЕЛЬ НЕ ПОРАЖЕНА, НО УСТРАШЕНА ДО ГЛУБИНЫ ДУШИ.
ЭФФЕКТ: ЛИСА-КУРОЛЮБКА БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ ПРИБЛИЗИТСЯ К ЭТОЙ ДЕРЕВНЕ. ОНА СЕЙЧАС БЕЖИТ В СТОРОНУ ГОР И ПЛАНИРУЕТ НАЧАТЬ НОВУЮ ЖИЗНЬ, ВОЗМОЖНО, СТАТЬ ВЕГЕТАРИАНКОЙ.
НОВАЯ СПОСОБНОСТЬ: «АУРА УСТРАШЕНИЯ» — МЕЛКИЕ ХИЩНИКИ В РАДИУСЕ 20 МЕТРОВ ЧУВСТВУЮТ НЕОБЪЯСНИМЫЙ, ПЕРВОБЫТНЫЙ СТРАХ ПРИ ВИДЕ ТАПКА. ДАЖЕ ЕСЛИ ТАПОК ПРОСТО ЛЕЖИТ. ДАЖЕ ЕСЛИ ТАПОК НЕ ДВИГАЕТСЯ. ТАПОК — ЭТО СТРАХ.
Бабуля подобрала меня с земли, отряхнула и удовлетворённо кивнула.
— Вот и всё. Бегает быстро, а толку ноль. Пойдёмте, я свои пирожки заслужила.
Вечером того же дня Бабуля сидела в кресле-качалке, довольно поглаживая меня по волчьей шёрстке. На столе стояла тарелка с пирожками (вкуснейшими, судя по запаху) и банка компота. Я лежал у неё на коленях и чувствовал себя почти счастливым. Почти — потому что счастье тапка всегда неполное. Но за этот день я получил две новые способности, победил Ветерана-Дебошира, устрашил лису до глубины души и стал неофициальной легендой деревни. Люди теперь смотрели на меня с уважением. Ну, смотрели на Бабулю, но я был частью Бабули. Её правой рукой. Вернее, левым тапком.
— Хороший тапок, — сказала Бабуля, поглаживая меня. — Удобный. И боевой. И лис гоняет, и соседей урезонивает, и вообще... Надо бы завтра на рынок сходить. Может, второй такой найду. А то один — несподручно. Одна нога в тепле, другая мёрзнет.
Я внутренне напрягся. Рынок. Она собралась искать мне пару. Второй тапок. А что, если она его найдёт? Что, если этот второй тапок тоже окажется разумным? Конкуренция? Или, наоборот, союзник? Два боевых тапка — это сила. Два боевых тапка — это... это...
Бабуля зевнула, отложила меня на моё обычное место у печки и погасила свет.
— Завтра будет день, — пробормотала она засыпая. — Рынок... второй тапок... посмотрим...
Я лежал в темноте и смотрел в потолок (ну, ощущал его присутствие). Рынок. Завтра. Это будет новый день. И, возможно, новая глава в моей безумной тапочной жизни.
А пока — спать. Даже тапкам нужен отдых. Особенно тапкам, которые сегодня победили троих врагов, включая одного Ветерана-Дебошира.
Глава 4. Опасный артефакт, чёрный ход и обещание пары
Утро девятого дня началось не с петуха. Сосед Степан сдержал слово — его рыжий крикун сидел под замком и лишь приглушённо кукарекал откуда-то из глубины курятника, словно заключённый, подающий жалобу в Международный суд по правам домашней птицы. Вместо петуха Бабулю разбудило солнце, нагло заглянувшее в окно и упавшее лучом прямо ей на лицо.
— Встаю, встаю, — проворчала она, щурясь. — Чего светишь-то так? Думаешь, если солнце, то всем спать не надо?
Она потянулась, кряхтя и держась за поясницу, потом опустила ноги на пол и нащупала меня. Я уже привык к этому утреннему ритуалу — быть надетым на тёплую ногу в шерстяном носке. Это было унизительно, но в этом унижении появилось что-то уютное. Как будто я стал частью ежедневного распорядка. Частью дома. Частью Бабули.
— Сегодня на рынок, — объявила она, заваривая чай. — Надо бы второй тапок найти. А то одна нога в тепле, другая мёрзнет. Непорядок.
Я внутренне напрягся. Второй тапок. Эта тема всплывала уже не в первый раз, и каждый раз при мысли о возможной паре меня охватывало странное чувство. С одной стороны — вдвоём веселее. С другой — а что, если второй тапок окажется конкурентом? Что, если он тоже разумный, но злой? Или, хуже того, глупый? Что, если Бабуля начнёт кидать нас по очереди и я потеряю половину опыта?
«Спокойно, — сказал я себе. — Ты — Тапок Волчьей Ярости с антимагическим подбоем, умеешь рикошетить и пугать мелких хищников. Какой-то безымянный правый тапок тебе не конкурент. Расслабься».
Но расслабиться не получалось.
После завтрака Бабуля собралась основательно. Достала из сундука выходной платок — не серый повседневный, а нарядный, с вышитыми васильками. Надела чистое платье. Проверила кошелёк — звякнули медяки. Потом взяла корзинку (в которую предусмотрительно положила запасной носок, бутылку воды и пирожок с капустой) и направилась к двери.
— Маркиза, — сказала она, обернувшись к курятнику, — ты за старшую. Если кто полезет — ори. Если Степан опять своего рыжего выпустит — клюй. Поняла?
Маркиза издала звук, который можно было перевести как «принято, главнокомандующая», и проводила нас царственным взглядом.
Рынок располагался в соседнем городке, до которого было около часа пешком. Бабуля шагала по пыльной дороге мимо полей, мимо рощи, где мы встретили волка, мимо одинокого придорожного камня, на котором кто-то выцарапал: «Здесь был Геральт» и ниже другим почерком: «Завидую». Я ехал на её ноге, подпрыгивая в такт шагам, и смотрел на проплывающий мимо мир. Он был красив. По-настоящему красив. Высокое синее небо с пушистыми облаками. Жёлтые поля пшеницы, колышущиеся на ветру. Далеко на горизонте — синие горы, о которых Бабуля как-то сказала: «Там драконы живут. Но они спят. И хорошо — нечего им летать, кур пугать».
Драконы. Я представил себе дракона. Огромного, чешуйчатого, изрыгающего пламя. И Бабулю, которая швыряет в него тапком. Эта картина была настолько абсурдной, что я бы рассмеялся, если бы умел.
Городок встретил нас шумом, гамом и запахом. Запахом свежего хлеба, жареного мяса, специй, рыбы, лошадей и ещё сотни вещей, которые я, будучи тапком, мог только нюхать, но не пробовать. Это была пытка. Я бы всё отдал за кусок того хлеба. Или за глоток того компота. Но я был обувью. Обувь не ест. Обувь только нюхает и страдает.
Рыночная площадь представляла собой хаотичное скопление палаток, лотков и прилавков. Продавали всё: овощи, фрукты, ткани, горшки, амулеты, оружие, зелья. Оружейник с сомнительной бородкой расхваливал «Меч Истинной Тьмы — точную копию, почти как настоящий, только не светится». Торговка зельями предлагала «Приворотное средство номер три — объект будет ваш на неделю, потом вернёте, если не понравится». Какой-то старик продавал карты сокровищ, которые, судя по одинаковым чернильным пятнам, он рисовал сам сегодня утром.
Бабуля шла сквозь эту суету с выражением лица человека, который видел всё это тысячу раз и не собирается поддаваться на маркетинговые уловки. Она остановилась только у прилавка с обувью.
Обувщик — щуплый мужичок в очках с толстыми линзами и с сантиметром на шее — разложил свой товар: сапоги, ботинки, туфли, сандалии и целую гору тапок. Тапки были разные: матерчатые, кожаные, меховые, даже какие-то вязаные, похожие на носки с подошвой. При виде этой горы я испытал странное чувство. Как будто смотрю на толпу своих безмозглых родственников. Они лежали, неживые, бессмысленные, и ждали, пока их купят. А я... я был живым. Единственным живым тапком в этом мире. Это наполняло меня гордостью и ужасом одновременно.
— Здрасте, — сказала Бабуля, подходя. — Мне бы тапок. Левый. Такой же примерно, как этот, — она показала на меня, — только правый. Или хоть какой-нибудь правый, чтоб пара была.
Обувщик поправил очки и уставился на меня. Он смотрел долго, внимательно, и в его глазах появилось что-то странное. Профессиональный интерес? Или... что-то другое?
— Позвольте взглянуть поближе, — попросил он.
Бабуля неохотно сняла меня и протянула ему. Я оказался в чужих руках — холодных, с длинными пальцами, которые ощупывали мою волчью шёрстку, антимагический подбой, всю мою структуру. Мне это не нравилось. Совсем не нравилось.
— Интересно, — пробормотал обувщик. — Очень интересно. Волчья кожа. Прекрасная выделка. А это что за подбой? — он провёл пальцем по моей внутренней стороне. — Никогда такого не видел. Словно... магическая защита?
— Да обычный тапок, — пожала плечами Бабуля. — На помойке нашла. Хороший, удобный. Крысу им прибила, волка прибила, мага какого-то прибила...
Обувщик замер. Его глаза за толстыми линзами расширились. Он перевёл взгляд с меня на Бабулю, потом снова на меня.
— Мага? — переспросил он. — Волка? Этим тапком?
— Ну да. А что такого? Тапок как тапок.
Обувщик нервно сглотнул. Он явно что-то знал. Что-то, чего не знала Бабуля, но что было написано у него на лбу крупными буквами: «Я В КУРСЕ».
— Знаете что, — сказал он, возвращая меня Бабуле с несколько излишней поспешностью. — У меня, к сожалению, нет правого тапка к этому левому. Редкая модель. Очень редкая. Не делают таких больше. Но вы зайдите к старьёвщику. Вон туда, в переулок. Он иногда интересные вещи находит. Может, у него что есть.
Он почти вытолкал Бабулю от своего прилавка и тут же скрылся в глубине палатки, задёрнув занавеску. Я почувствовал неладное. Бабуля, кажется, тоже что-то заподозрила — она нахмурилась и пробормотала: «Странный какой-то обувщик. Может, сам тапок и есть?» Но всё же направилась в переулок, куда он указал.
Переулок был узким, тёмным и пах плесенью. Рыночный шум здесь звучал приглушённо, и каждый шаг Бабули отдавался эхом от сырых стен. В конце переулка обнаружилась лавка старьёвщика — покосившаяся дверь, над которой висела табличка: «Антиквариат и редкости. Покупаем всё, продаём не всё, торгуемся до хрипоты».
Бабуля толкнула дверь, и мы вошли внутрь.
Лавка была забита вещами. От пола до потолка громоздились сундуки, шкатулки, пыльные книги, склянки с мутным содержимым, чучела непонятных животных, музыкальные инструменты, доспехи, мечи, карты звёздного неба и ещё миллион предметов, назначение которых я не мог определить. Пахло старой бумагой, воском и чем-то магическим — тем самым запахом, который я уже научился распознавать после встречи с Тёмными Адептами.
За прилавком сидел старьёвщик. Он был маленький, сморщенный, похожий на сушёный гриб, но глаза у него были живые, цепкие, и смотрели они на Бабулю — точнее, на меня на её ноге — с неприкрытым интересом.
— Добрый день, уважаемая, — проскрипел он. — Что ищете?
— Тапок, — прямо сказала Бабуля. — Правый. Чтоб к этому подходил. — Она показала на меня.
Старьёвщик даже не взглянул на прилавок с обувью, который стоял в углу. Вместо этого он уставился на меня, прищурился и вдруг улыбнулся — медленной, понимающей улыбкой, от которой мне стало не по себе.
— Тапок, значит, — протянул он. — Не простой, я погляжу. Волчья кожа. Антимагический подбой. Следы тёмной энергии на подошве. И... — он принюхался, — аура убитых существ. Крыса. Волк. Тёмный Адепт. И что-то ещё... а, точно. Ветеран-Дебошир. Не убит, но побеждён. Впечатляет.
Бабуля удивлённо заморгала. Впервые кто-то описывал мои характеристики вслух. И описывал довольно точно. Я почувствовал, как по моей подошве пробежал холодок. Этот старьёвщик был не просто торговцем. Он был кем-то ещё.
— Вы кто? — спросила Бабуля то, что я хотел спросить, но не мог.
— Я — просто старьёвщик, — ответил он. — Но в прошлом... скажем так, я имел дело с артефактами. И ваш тапок, уважаемая, — это артефакт. Возможно, один из самых необычных, что я видел за последние пятьдесят лет. Он эволюционирует. Он становится сильнее с каждым убийством. Он разумен.
— Разумен? — Бабуля посмотрела на меня с сомнением. — Мой тапок? Да он просто лежит всё время. Я им шлёпаю, и всё.
— И тем не менее, — старьёвщик развёл руками. — В этом мире есть древняя магия, которая позволяет неодушевлённым предметам обретать душу. Обычно это происходит с мечами великих героев, с посохами могучих магов. Но чтобы тапок... такое я вижу впервые. Ваш тапок уникален. И за ним уже началась охота.
— Какая ещё охота? — нахмурилась Бабуля.
Вместо ответа старьёвщик кивнул на дверь. И в этот момент я услышал шаги. Много шагов. Тяжёлых, уверенных, с лязгом металла. Они приближались к лавке с трёх сторон одновременно.
— Гильдия Героев, — тихо сказал старьёвщик. — Им доложили о вас. Обувщик, к которому вы заходили — их осведомитель. Они ищут опасные артефакты. А ваш тапок только что уложил Тёмного Адепта и сорвал ритуал. Они считают его оружием массового поражения.
— Оружием? — Бабуля возмутилась. — Это мой тапок! Я им крыс шугаю!
— Им это неважно, — покачал головой старьёвщик. — У них приказ: изъять. Послушайте, уважаемая. У меня к вам предложение. Я могу вас вывести отсюда чёрным ходом. А вы, когда придёт время, вспомните старика. Возможно, даже заглянете ещё раз. У меня как раз завалялся один правый тапок. Очень старый. Очень странный. Мне кажется, он будет вашему левому отличной парой.
Он подмигнул. Я почувствовал, как внутри меня что-то ёкнуло. Второй тапок. Он существует. И он здесь.
Но размышлять было некогда. Дверь лавки содрогнулась от удара — кто-то колотил снаружи.
— Именем Гильдии Героев! — раздался зычный голос. — Откройте! Мы знаем, что у вас находится опасный артефакт! Выдайте его добровольно, и никто не пострадает!
Бабуля посмотрела на дверь. Потом на меня. Потом на старьёвщика. В её глазах зажёгся тот самый огонёк.
— Никому я свой тапок не отдам, — сказала она тихо, но твёрдо. — Он мой. Я его на помойке нашла. Отмыла. Высушила. Он у меня служит верой и правдой. А эти... герои... пусть себе другой тапок ищут. На другой помойке.
— Тогда прошу за мной, — старьёвщик поднялся и отодвинул гобелен на стене, за которым обнаружилась низкая дверца. — Быстрее. У вас минута, не больше.
Бабуля, не раздумывая, нырнула в проход. Я в последний раз оглянулся на лавку — и увидел, как входная дверь разлетается в щепки, а внутрь врываются фигуры в сияющих доспехах, с гербами Гильдии на плащах. Надежда Человечества пришла за мной. Но я уже исчезал в тёмном проходе вслед за Бабулей.
Мы вышли на задворках рынка, в узком проулке между двумя домами. Старьёвщик закрыл за нами дверцу, и она тут же исчезла, слившись со стеной. С той стороны послышались крики, грохот переворачиваемой мебели и возмущённый голос старьёвщика: «Какое оружие? Вы что, не видите — я торгую старыми носками! У меня лицензия!»
— Бегите, — прошептал он нам через исчезающую дверь. — И помните: правый тапок ждёт вас. Возвращайтесь, когда будете готовы.
И дверь исчезла окончательно.
Бабуля, не теряя времени, зашагала прочь от рынка. Она не бежала — бегать ей не позволял радикулит, — но шла очень, очень быстро. Я ехал на её ноге и переваривал всё, что только что узнал. Гильдия Героев объявила на меня охоту. Я — опасный артефакт. Обувщик — осведомитель. А где-то в лавке старьёвщика лежит правый тапок, который может стать моей парой.
И Рейнхарт. Надежда Человечества. Тот самый, кто выбросил меня на помойку. Он наверняка сейчас там, в отряде Гильдии. И он, скорее всего, ещё не понял, что опасный артефакт — это тот самый тапок, который он держал в руках и посчитал недостойным своего внимания.
Ох, как бы я хотел увидеть его лицо, когда он это поймёт.
Когда мы вышли на окраину городка и скрылись в придорожной роще, Бабуля наконец остановилась перевести дух. Она тяжело дышала, держась за бок, но глаза её горели.
— Ну и дела, — выдохнула она. — Оказывается, ты у меня не просто тапок. Ты — опасный артефакт. Оружие массового поражения. А я тобой полы шлёпаю и петухов гоняю. — Она усмехнулась. — Ну ничего. Раз ты мой тапок — значит, вместе и будем. А эти герои... пусть катятся со своей Гильдией. У меня на них один ответ.
Она похлопала меня по волчьей шёрстке. Я мысленно улыбнулся. Я — Тапок Бабули Греты. И я не собираюсь доставаться какой-то Гильдии.
Но впереди нас ждали новые проблемы. Потому что у выхода из рощи, на дороге, уже стояли трое. Не в сияющих доспехах, а в тёмных, с алыми гербами. Не Гильдия Героев. Кое-кто похуже.
Мой интерфейс тревожно пискнул:
ВНИМАНИЕ! ОБНАРУЖЕНЫ ПРОТИВНИКИ!
РАЗВЕДЧИКИ АРМИИ ДЕМОНОВ.
УРОВНИ: 25, 26, 27.
ЦЕЛЬ: ЗАХВАТИТЬ ОПАСНЫЙ АРТЕФАКТ.
ПРИМЕЧАНИЕ: ПОХОЖЕ, НА ВАС ОХОТЯТСЯ ВСЕ КОМУ НЕ ЛЕНЬ. ПОЗДРАВЛЯЕМ — ВЫ ЗВЕЗДА.
Бабуля посмотрела на тёмные фигуры, перегородившие дорогу. Потом на меня.
— Ну что, тапок, — сказала она устало, но решительно. — Похоже, просто на рынок уже не съездишь. Придётся опять шлёпать.
И она сдёрнула меня с ноги.
Глава 5. Двойная охота, кадровый кризис и пирожки с капустой.
Трое Разведчиков Армии Демонов стояли на дороге и выглядели именно так, как должны выглядеть элитные бойцы Тёмного Властелина, посланные на захват опасного артефакта. Высокие. В чёрной броне с алыми рунами, пульсирующими в такт биению их тёмных сердец. У каждого на поясе — изогнутый клинок, с которого капала тьма в буквальном смысле: она стекала на землю, шипела и оставляла выжженные пятна на траве. За спиной у старшего развевался плащ, который, кажется, был сшит из самой ночи.
Над их головами зажглись таблички:
ИМЯ: РАЗВЕДЧИК БЕЗДНЫ (СТАРШИЙ)
КЛАСС: ТЁМНЫЙ СЛЕДОПЫТ
УРОВЕНЬ: 27
ОСОБЫЕ ПРИМЕТЫ: НИКОГДА НЕ ПРОВАЛИВАЛ ЗАДАНИЙ. ДО ЭТОГО МОМЕНТА.
ИМЯ: РАЗВЕДЧИК БЕЗДНЫ (СРЕДНИЙ)
КЛАСС: ТЁМНЫЙ СЛЕДОПЫТ
УРОВЕНЬ: 26
ОСОБЫЕ ПРИМЕТЫ: МОЛЧАЛИВ. ОПАСЕН. ВСЁ ЕЩЁ НЕ ВЕРИТ, ЧТО ИХ ПОСЛАЛИ ЗА ТАПКОМ.
ИМЯ: РАЗВЕДЧИК БЕЗДНЫ (МЛАДШИЙ)
КЛАСС: ТЁМНЫЙ СЛЕДОПЫТ
УРОВЕНЬ: 25
ОСОБЫЕ ПРИМЕТЫ: НОВЕНЬКИЙ. ВОЛНУЕТСЯ. УЖЕ ЖАЛЕЕТ, ЧТО ПОДПИСАЛ КОНТРАКТ С ТЬМОЙ.
— Именем Тёмного Властелина! — произнёс старший голосом, который, кажется, репетировал перед зеркалом не меньше часа. — Ты, старая женщина, владеешь опасным артефактом! Отдай его добровольно, и, возможно, мы даруем тебе быструю смерть!
Бабуля Грета посмотрела на него поверх очков. Потом на двух других. Потом на меня, зажатого в её руке. Потом снова на старшего.
— Вы, ребята, — сказала она устало, — вообще сговорились сегодня? Сначала одни пришли, тапок требуют. Теперь вторые. У меня что, тапок — единственный на всю округу? Пойдите на рынок, купите себе такой же. Там целая гора лежит. Я видела.
Разведчики переглянулись. Младший, тот что двадцать пятого уровня, нервно хихикнул, но тут же осёкся под взглядом старшего.
— Ты не понимаешь, смертная, — процедил старший. — Этот тапок уничтожил Тёмного Адепта и сорвал ритуал Открытия Врат. Он пропитан тёмной энергией, волчьей яростью и... — он принюхался, — и чем-то ещё. Пирожками с капустой?
— Это я с утра ела, — пояснила Бабуля. — А тапок просто рядом лежал. Он у меня всё впитывает. Как губка.
— Неважно! — рявкнул старший. — Артефакт такой силы не должен находиться в руках непосвящённой старухи! Он принадлежит Тёмному Властелину! Или, на худой конец, должен быть уничтожен!
— Ага, щас, — Бабуля даже не пошевелилась. — Я его на помойке нашла. Отмыла. Высушила. Он у меня теперь служит. А вы его уничтожить хотите? А кто мне тогда полы шлёпать будет? Ты, что ли? — она ткнула пальцем в старшего.
Старший опешил. Видимо, за триста лет службы Тёмному Властелину ему никогда не предлагали шлёпать полы.
— Ты... ты... — он начал заикаться. — Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь?! Я — Разведчик Бездны! Я прошёл через семь кругов Ада! Я лично докладываю Тёмному Властелину! Я...
— А я — Бабуля Грета, — перебила она. — У меня радикулит. Я прошла через три войны, четыре эпидемии и пять подорожаний гречки. И я лично докладываю своей курице Маркизе. Так что давай, милок, уходи с дороги. Мне домой надо. У меня компот стынет.
Повисла пауза. Долгая. Напряжённая. Разведчики смотрели на Бабулю, Бабуля смотрела на Разведчиков, я смотрел на всех одновременно и думал: «Ну всё, сейчас начнётся». Младший Разведчик нервно переминался с ноги на ногу. Средний молчал, но его рука легла на рукоять клинка. А старший...
Старший совершил фатальную ошибку.
Он засмеялся. Это был не просто смех — это был зловещий, раскатистый хохот, который он явно тренировал перед зеркалом вместе с речью. Он смеялся долго, запрокинув голову, и его плащ из ночи красиво развевался на ветру.
— Старая дура! — выдохнул он сквозь смех. — Ты думаешь, твой жалкий тапок может нам противостоять? Нас трое! Мы элита Армии Демонов! Уровень двадцать пять, двадцать шесть и двадцать семь! А у тебя что? Тапок и радикулит?
— Вообще-то, — спокойно заметила Бабуля, — у меня ещё и палка есть. Но палку я дома забыло. Так что придётся тапком.
И она метнула меня.
Это был шестой боевой вылет в моей карьере. Я уже начинал чувствовать себя ветераном воздушных атак. Воздух свистел вокруг меня, волчий мех топорщился, а в голове (или том, что её заменяло) крутилась только одна мысль: «Опять в морду. Почему всегда в морду?»
ТРАЕКТОРИЯ: ИДЕАЛЬНАЯ.
ЦЕЛЬ: РАЗВЕДЧИК БЕЗДНЫ (СТАРШИЙ), УРОВЕНЬ 27.
ТОЧКА ПОПАДАНИЯ: ЛОБ. КЛАССИКА. НИКОГДА НЕ ПОДВОДИТ.
ПРИМЕЧАНИЕ: ОН ВСЁ ЕЩЁ СМЕЁТСЯ. ЭТО НЕНАДОЛГО.
ШЛЁП!
Удар был такой силы, что старший Разведчик пошатнулся и сделал три шага назад. Его смех оборвался на полуслове, превратившись в сдавленное «кхррр». Я отрикошетил от его лба (спасибо способности «Рикошет»!), взмыл в воздух и, описав красивую дугу, вернулся прямо в руку Бабули. Как бумеранг. Как дрессированный голубь. Как самый послушный тапок в мире.
ПОПАДАНИЕ!
КРИТИЧЕСКИЙ УРОН НЕ НАНЕСЁН (ШЛЕМ ПОМЕШАЛ), НО НАНЕСЁН УРОН ПО САМООЦЕНКЕ.
ЭФФЕКТ: ВРАГ УНИЖЕН. ГЛУБОКО УНИЖЕН. ЕГО ТОЛЬКО ЧТО УДАРИЛА ТАПКОМ ВОСЬМИДЕСЯТИЛЕТНЯЯ ЖЕНЩИНА НА ГЛАЗАХ У ПОДЧИНЁННЫХ.
НАВЫК «ШЛЕПОК ПРЕЗРЕНИЯ» АКТИВИРОВАН! ШАНС ВЫЗВАТЬ СТЫД — 100%.
ДОПОЛНИТЕЛЬНО: ПОДЧИНЁННЫЕ ПЫТАЮТСЯ НЕ ЗАРЖАТЬ. У НИХ ПЛОХО ПОЛУЧАЕТСЯ.
— Ты... ты... — старший Разведчик схватился за лоб. На его шлеме осталась вмятина в форме моей подошвы. Алая руна на его груди замигала и потускнела. — ТЫ ЗА ЭТО ЗАПЛАТИШЬ!
— Чем? — невинно спросила Бабуля. — У меня мелочи нет. Только крупные.
И она метнула меня снова.
На этот раз я летел в среднего Разведчика, того самого молчаливого и опасного. Он, в отличие от своего командира, не стал смеяться. Он вообще был профессионалом. Он вскинул клинок, чтобы разрубить меня в полёте. Но он не учёл одной важной детали: моего антимагического подбоя. Его клинок, напитанный тёмной энергией, рассёк воздух — и прошёл сквозь меня, как сквозь туман. Магия не работала против тапка. А без магии это был просто кусок металла.
Я врезался ему в грудь. Он охнул, выронил клинок и отлетел назад, врезавшись в дерево. С веток посыпались листья и какая-то перепуганная белка, которая, увидев меня, тут же ретировалась на верхушку — сработала «Аура Устрашения».
ПОПАДАНИЕ!
ЦЕЛЬ: РАЗВЕДЧИК БЕЗДНЫ (СРЕДНИЙ), УРОВЕНЬ 26.
ЭФФЕКТ: ОГЛУШЁН. ДЕЗОРИЕНТИРОВАН. ПЫТАЕТСЯ ПОНЯТЬ, КАК ТАПОК ПРОШЁЛ СКВОЗЬ ТЁМНЫЙ КЛИНОК.
ПРИМЕЧАНИЕ: ОН НЕ ПРИДЁТ В СЕБЯ ЕЩЁ МИНУТУ. МОЖЕТ, ДВЕ. А МОЖЕТ, НИКОГДА.
Младший Разведчик, тот самый нервный новенький двадцать пятого уровня, увидев, что оба его командира повержены (один стоит с вмятиной на лбу, второй лежит под деревом), принял единственно верное стратегическое решение. Он упал на колени и поднял руки.
— Я СДАЮСЬ! — заорал он. — ПОЖАЛУЙСТА, НЕ НАДО ТАПКОМ! У МЕНЯ СЕМЬЯ! НУ, БУДЕТ КОГДА-НИБУДЬ! Я ЕЩЁ ДАЖЕ НЕ ЖЕНАТ! Я ВООБЩЕ СЛУЧАЙНО В АРМИЮ ДЕМОНОВ ПОПАЛ! МНЕ ВЕРБОВЩИК В БАРЕ КОКТЕЙЛЬ КУПИЛ, И Я ПОДПИСАЛ КОНТРАКТ НЕ ГЛЯДЯ!
Бабуля опустила меня. Я был уже занесён для очередного броска, но она передумала.
— В баре, говоришь? — переспросила она. — И много вам там платят?
— Платят нормально, — всхлипнул младший, — но соцпакета нет. И отпуск только раз в сто лет. И начальник орёт постоянно. — Он покосился на старшего, который всё ещё держался за лоб и сверлил его убийственным взглядом.
— Ну вот видишь, — наставительно сказала Бабуля. — А всё почему? Потому что работать надо в нормальных местах. Я вот в молодости на фабрике работала. Платили копейки, но зато профсоюз был. И путёвки в санаторий давали. И радикулит у меня не от работы, а от возраста. А у тебя что будет через сто лет? Спина отвалится, и путёвки не дадут.
Младший Разведчик закивал с таким энтузиазмом, что его шлем съехал на глаза.
— Я уволюсь, — пообещал он. — Прямо сегодня. Найду нормальную работу. Может, в пекарню пойду. Я в детстве мечтал быть пекарем.
— Вот и молодец, — одобрила Бабуля. — А теперь брысь отсюда. И друзей своих прихвати.
Младший Разведчик вскочил, подхватил под мышки среднего (который всё ещё не пришёл в себя) и, бросив извиняющийся взгляд на старшего, рванул в лес с такой скоростью, будто за ним гналась не только моя «Аура Устрашения», но и все волки этого леса вместе взятые. Старший остался стоять на дороге, держась за лоб и, кажется, переосмысливая все свои жизненные выборы.
— Ты ещё пожалеешь об этом, — прошипел он, пятясь. — Тёмный Властелин лично займётся тобой!
— Пусть заходит, — Бабуля пожала плечами. — У меня как раз пирожки остались. Угощу.
Старший Разведчик издал звук, средний между рычанием и всхлипом, развернулся и исчез в тени деревьев. Только плащ из ночи мелькнул — и пропал.
Мой интерфейс подвёл итоги:
БОЙ ЗАВЕРШЁН.
ПРОТИВНИКИ: РАЗВЕДЧИКИ БЕЗДНЫ (УРОВНИ 25, 26, 27).
РЕЗУЛЬТАТ: ДВОЕ ПОВЕРЖЕНЫ, ОДИН УВОЛИЛСЯ ИЗ АРМИИ ДЕМОНОВ. ЭТО ДАЖЕ ЛУЧШЕ, ЧЕМ ПОБЕДА. ЭТО КАДРОВЫЙ КРИЗИС.
ЭВОЛЮЦИЯ ЧЕРЕЗ НАСИЛИЕ: АКТИВИРОВАНА (ЧАСТИЧНО).
+3 К АТАКЕ (ТЕКУЩАЯ: 15).
+2 К ПРОЧНОСТИ (ТЕКУЩАЯ: 27).
НОВАЯ СПОСОБНОСТЬ: «ТЁМНЫЙ СЛЕД» — ТЁМНЫЕ СУЩЕСТВА ТЕПЕРЬ МОГУТ ЧУВСТВОВАТЬ ВАШЕ ПРИБЛИЖЕНИЕ ЗА 50 МЕТРОВ. ОНИ НАЗЫВАЮТ ЭТО «ЗАПАХОМ СТРАХА». ВЫ НАЗЫВАЕТЕ ЭТО «ПРОСТО ВЫХОДНОЙ ПРОГУЛКОЙ».
ДОСТИЖЕНИЕ: «РАЗРУШИТЕЛЬ КАРЬЕР» — ВЫ ЗАСТАВИЛИ МЛАДШЕГО РАЗВЕДЧИКА УВОЛИТЬСЯ. АРМИЯ ДЕМОНОВ ТЕРЯЕТ КАДРЫ. ОТДЕЛ ТЁМНЫХ РЕСУРСОВ В ПАНИКЕ.
Бабуля отряхнула меня от дорожной пыли, надела обратно на ногу и зашагала дальше.
— Вот так всегда, — бормотала она. — На рынок сходила — Герои напали. С рынка ушла — Демоны напали. Ни покоя, ни отдыха. А мне ещё компот процедить надо. И Маркизу проведать. И носки довязать...
До дома мы добрались без приключений. Но когда Бабуля открыла калитку, её ждал сюрприз.
На крыльце сидел Рейнхарт фон Блистательный. Один. Без отряда Гильдии. Без сияющих доспехов — вместо них был простой дорожный плащ, изрядно помятый и где-то даже порванный. Его причёска, обычно уложенная волосок к волоску, торчала в разные стороны. Под глазами залегли тени. Он выглядел так, будто не спал всю ночь.
А главное — у него в руках не было меча.
— Вы, — сказал он, увидев Бабулю, и его голос дрогнул. — Вы мне нужны.
— Ну вот, — вздохнула Бабуля, — третий за день. Что, тоже тапок нужен?
— Нет, — Рейнхарт покачал головой. — То есть... да. Но не за этим я пришёл. — Он тяжело вздохнул, и было видно, что каждое слово даётся ему с трудом. — Я пришёл... извиниться.
Повисла пауза. Я, лёжа на ноге Бабули, не верил своим ушам. Точнее, не верил тому, что их заменяло. Рейнхарт? Извиниться? Тот самый Рейнхарт, который выбросил меня на помойку? Тот самый, который через неделю приходил с важным видом и чуть не изъял меня? Тот самый, который сегодня утром ломился в лавку старьёвщика с отрядом Гильдии?
— Извиниться? — переспросила Бабуля. — За что?
— За всё, — Рейнхарт опустил голову. — За то, что выбросил тапок. За то, что не поверил в него тогда. За то, что сегодня пытался изъять его по приказу Гильдии. Я... я идиот.
— Ну, — Бабуля хмыкнула, — это я и так знала. Но ты продолжай.
Рейнхарт поднял на неё глаза. В них читалась мука.
— Когда мы ворвались в лавку, старьёвщик рассказал нам всё. Что это за тапок. Что он эволюционирует. Что он разумен. Что он убил Тёмного Адепта и спас деревню от вторжения. А потом пришли вы... и он указал на меня пальцем. И сказал: «Этот герой держал его в руках две недели назад. И выбросил на помойку. А теперь тапок стал сильнее, чем весь ваш отряд вместе взятый. Думайте».
— И что ты надумал? — спросила Бабуля.
— Я надумал, что я дурак, — честно ответил Рейнхарт. — Я всю жизнь гнался за уровнями, за славой, за артефактами. А когда судьба дала мне в руки настоящий артефакт — я его выбросил. Потому что он выглядел как тапок. Понимаете? Я оценил его по внешности. Как последний... как...
— Как дурак, — подсказала Бабуля.
— Да, — кивнул он. — Я ушёл из Гильдии. Я не могу там оставаться. Они объявили тапок опасным артефактом. Они собираются послать за ним элитный отряд. А я... я хочу помочь. Если позволите.
Бабуля долго смотрела на него. Потом перевела взгляд на меня. Я лежал на её ноге и пытался осознать происходящее. Надежда Человечества, Убийца Гоблинов Любительского Уровня, только что признал, что ошибся. И предложил помощь. Мне. Тапку.
— Ну что, тапок, — тихо спросила Бабуля, — простим его?
Я ничего не ответил. Я не мог. Но, наверное, если бы мог, я бы сказал: «Ладно. Пусть искупает вину. Пусть для начала подметёт курятник».
— Ладно, — сказала Бабуля, будто прочитав мои мысли. — Заходи. Только ноги вытри. У меня чисто.
Рейнхарт вытер ноги о половик и вошёл в дом. Так Надежда Человечества, бывший элитный Герой Гильдии, стал союзником Бабули Греты и её боевого тапка. И это было только начало больших проблем.
Глава 6. Разрушитель миров против тапка.
Три дня прошли в тревожном затишье.
Бабуля Грета жила по расписанию: чай, куры, огород, вязание. Рейнхарт, бывшая Надежда Человечества, а ныне добровольный помощник пенсионерки, поселился в сарае и исправно выполнял трудовую повинность: колол дрова, носил воду, чинил забор и подметал курятник. Последнее давалось ему особенно тяжело, потому что Маркиза, чёрная курица с характером, возненавидела его с первого взгляда.
— Почему она на меня так смотрит? — спросил Рейнхарт на второй день, пятясь от курятника с метлой в руках. — Как будто я ей должен.
— Ты ей и должен, — спокойно ответила Бабуля, не отрываясь от вязания. — Ты выбросил её любимый тапок на помойку. Маркиза такого не прощает.
Рейнхарт перевёл взгляд на меня. Я лежал на крыльце, грелся на солнышке и старался выглядеть как можно более безобидно. Получалось плохо. За последние дни моя волчья шёрстка стала гуще и темнее, а по подошве пробегали едва заметные искры — наследие тёмной энергии Разведчиков. Я больше не выглядел как обычный тапок. Я выглядел как тапок, который многое повидал и ещё больше прибил.
— Я... я извинился, — пробормотал Рейнхарт. — И перед тапком, и перед вами. Что ещё нужно?
— Время, — философски заметила Бабуля. — И, может, червяков Маркизе подогнать. Она до червяков жадная.
Рейнхарт вздохнул и пошёл копать червей.
Я смотрел на него с крыльца и думал о том, как странно повернулась жизнь. Тот самый Герой, который когда-то держал меня в руке и с усмешкой выбросил на помойку, теперь копает червей для курицы по моей вине. Карма? Возможно. Справедливость? Определённо. Удовлетворение? Полное.
Но тревога не уходила. Мой новый навык «Тёмный След» работал как радар: я чувствовал сгустки тёмной энергии на расстоянии. И последние три дня эти сгустки становились всё ближе. Сначала — далеко на севере, как туча на горизонте. Потом — ближе, у гор. Потом — у леса. А сегодня утром я проснулся от того, что моя подошва вибрировала, как телефон, поставленный на беззвучный режим.
Что-то приближалось. Что-то большое. Что-то очень злое.
— Бабуля, — хотел сказать я, но не мог. — Там что-то идёт. Что-то огромное. Надо готовиться.
Но Бабуля и так, кажется, всё понимала. Она тоже чувствовала — не магию, нет, а какую-то древнюю бабушкину интуицию, которая за восемьдесят лет отточилась до совершенства.
— Неспокойно мне, — сказала она в то утро, глядя на горизонт. — Птицы не поют. Маркиза яйцо не снесла. И поясница ноет сильнее обычного.
— Это погода, — предположил Рейнхарт, который как раз тащил ведро воды.
— Это не погода, — отрезала Бабуля. — Погода у меня в колене ноет. А в пояснице ноет большая беда. Готовься, герой. Кажется, сегодня твоя помощь пригодится.
Рейнхарт побледнел, но кивнул. Он отставил ведро и пошёл в сарай, где всё ещё лежал его Меч Истинного Света. Меч, который он не доставал с тех пор, как ушёл из Гильдии. Меч, который теперь казался ему... недостаточно хорошим.
— Можно вопрос? — спросил он, возвращаясь с мечом в руке.
— Валяй, — разрешила Бабуля.
— Когда вы говорите «готовься», вы имеете в виду «готовься сражаться мечом» или «готовься подавать тапок»?
— Второе, — не задумываясь, ответила Бабуля. — Меч убери. Блестит слишком. Куриц нервирует.
Рейнхарт убрал меч. Я бы ухмыльнулся, если бы умел.
А потом началось.
Сначала потемнело небо. Не как перед грозой — медленно, с наплывающими тучами, — а мгновенно, будто кто-то выключил свет во всём мире. Солнце исчезло, словно его и не было. Воздух стал холодным и густым, как кисель. Запахло гарью, серой и чем-то ещё — чем-то древним, злым, что не появлялось на поверхности этого мира уже тысячу лет.
Потом загудела земля. Низкий, утробный гул шёл откуда-то из-под земли, нарастая с каждой секундой. Куры в курятнике забились в угол и затихли. Даже Маркиза — бесстрашная Маркиза — спряталась под насест и издавала звук, похожий на приглушённое «кво-кво-мамочки».
А потом на дороге, ведущей к деревне, появился он.
Генерал Армии Демонов.
Он был огромен. Роста в нём было метра три, не меньше. За спиной развевался плащ из живого огня — настоящего, чёрного пламени, которое не грело, а высасывало тепло из всего вокруг. Доспехи его были сделаны из обсидиана и костей поверженных врагов, и на каждом наплечнике сияли багровые руны такой силы, что у меня зашкалило магическое чутьё. В одной руке он держал меч размером с телеграфный столб. В другой — щит, на котором был изображён герб Тёмного Властелина: череп, пронзённый молнией, и девиз по кругу: «СДАВАТЬСЯ БЕСПОЛЕЗНО».
Над его головой зажглась табличка:
ИМЯ: ГЕНЕРАЛ МОРГРИМ «РАЗРУШИТЕЛЬ МИРОВ»
КЛАСС: ТЁМНЫЙ ПОЛКОВОДЕЦ
УРОВЕНЬ: 54
ОСОБЫЕ ПРИМЕТЫ: ЛИЧНО УНИЧТОЖИЛ ТРИ КОРОЛЕВСТВА И ОДНО ГЕРЦОГСТВО. ГЕРЦОГСТВО БЫЛО МАЛЕНЬКОЕ, НО ВСЁ РАВНО.
БОЕВОЙ СТИЛЬ: АБСОЛЮТНАЯ БЕСПОЩАДНОСТЬ.
СЛАБОСТЬ: НЕ ВЫЯВЛЕНА.
ПРИМЕЧАНИЕ: ОН НЕ В КУРСЕ ПРО ТАПОК.
Мой интерфейс взорвался красными предупреждениями:
ВНИМАНИЕ! ОБНАРУЖЕНА КРИТИЧЕСКАЯ УГРОЗА!
ГЕНЕРАЛ МОРГРИМ, УРОВЕНЬ 54.
РЕКОМЕНДУЕМОЕ ДЕЙСТВИЕ: БЕЖАТЬ. ОЧЕНЬ ДАЛЕКО. В ДРУГОЙ МИР. ВОЗМОЖНО, В ТОТ, ГДЕ ВЫ РОДИЛИСЬ.
ЗАПАСНОЕ ДЕЙСТВИЕ: МОЛИТЬСЯ ВСЕМ БОГАМ ОДНОВРЕМЕННО.
ЭКСТРЕННОЕ ДЕЙСТВИЕ: ПРИТВОРИТЬСЯ ОБЫЧНЫМ ТАПКОМ. СНОВА. ЭТО ВСЁ ЕЩЁ РАБОТАЕТ? НУ, ПОПРОБУЙТЕ.
Генерал Моргрим остановился посреди деревенской улицы. Земля под его ногами треснула и пошла чёрными разломами. Он оглядел пустую улицу, покосившиеся заборы, перепуганных кур (которые попрятались кто куда) и трёх человек, стоящих перед домом Бабули: саму Бабулю в сером платке, с вязанием в руках; бывшего Героя Рейнхарта в помятом плаще, без меча, с ведром червяков; и меня — тапок на ноге Бабули, который пытался выглядеть как можно менее опасным.
— СМЕРТНЫЕ! — прогремел Генерал голосом, от которого в окнах задребезжали стёкла, а с крыши посыпалась черепица. — Я — ГЕНЕРАЛ МОРГРИМ, ПРАВАЯ РУКА ТЁМНОГО ВЛАСТЕЛИНА, РАЗРУШИТЕЛЬ МИРОВ, ПОКОРИТЕЛЬ КОРОЛЕВСТВ! Я ПРИШЁЛ ЗА ОПАСНЫМ АРТЕФАКТОМ, КОТОРЫЙ УБИЛ МОИХ АДЕПТОВ, ОБРАТИЛ В БЕГСТВО РАЗВЕДЧИКОВ И ЗАСТАВИЛ УВОЛИТЬСЯ МЛАДШЕГО СЛЕДОПЫТА! ОТДЕЛ КАДРОВ В ЯРОСТИ! ВЫДАЙТЕ АРТЕФАКТ ДОБРОВОЛЬНО, И Я, ТАК УЖ И БЫТЬ, УНИЧТОЖУ ВАС БЫСТРО!
Бабуля посмотрела на него поверх очков. Потом на меня. Потом на Рейнхарта. Потом снова на Генерала.
— Ты, милок, — сказала она спокойно, — черепицу мне посбивал. Кто чинить будет?
Генерал моргнул. Он ожидал чего угодно — криков ужаса, мольб о пощаде, героических речей перед смертью, — но не вопроса о черепице.
— ЧТО? — переспросил он, слегка сбитый с толку.
— Черепица, говорю, посыпалась. С крыши. Ты своим голосом три штуки сбил. Кто мне их обратно приколачивать будет? У меня радикулит, я на крышу не залезу. Рейнхарт? — она повернулась к бывшему Герою.
— Я... я могу, — выдавил Рейнхарт, который при виде Генерала пятьдесят четвёртого уровня побелел как мел и, кажется, забыл, как дышать.
— Вот и договорились, — кивнула Бабуля. — А теперь насчёт артефакта. Артефакт — это мой тапок. Он у меня служит. Крыс шугает, волков шугает, магов всяких шугает. Удобный. Я его не отдам. Так что ты, милок, давай, разворачивайся и иди обратно. Передай своему Властелину, что тапок не продаётся.
Повисла тишина. Такая тишина, какая бывает перед извержением вулкана или перед тем, как кто-то скажет «ой».
Генерал Моргрим смотрел на Бабулю сверху вниз. Его лицо, скрытое за шлемом, не было видно, но я чувствовал исходящую от него волну недоумения. Он уничтожил три королевства. Три! И одно герцогство, пусть и маленькое! Ему подчинялись легионы Тьмы! Сам Тёмный Властелин называл его «своим лучшим генералом» (ну, после того случая с Генералом Заргозом, который случайно вызвал метеоритный дождь на свою же армию, но это уже другая история). И теперь какая-то бабка в сером платке отказывалась выдать ему тапок?
— ТЫ... — начал он, и его голос дрогнул от ярости. — ТЫ ПОНИМАЕШЬ, С КЕМ РАЗГОВАРИВАЕШЬ?! Я МОГУ ИСПЕПЕЛИТЬ ЭТУ ДЕРЕВНЮ ОДНИМ ДВИЖЕНИЕМ ПАЛЬЦА!
— А смысл? — спокойно спросила Бабуля. — Испéпелишь деревню — где жить будешь? Здесь места хорошие. Лес рядом, грибы. Речка. Куры несутся. А испепелишь — останется пустошь. Кому это надо?
Генерал открыл рот, чтобы ответить, и понял, что ответа у него нет. Логика Бабули была безупречна в своей простоте, и это сбивало с толку сильнее, чем любое боевое заклинание. Он привык к героям, которые бросались на него с мечами и криками «За Свет и Справедливость!». Он привык к магам, которые пытались поразить его файерболами и молниями. Он привык к королям, которые ползали на коленях и умоляли о пощаде. Но он совершенно не был готов к пенсионерке, которая обсуждала стоимость ремонта крыши.
— ЗНАЧИТ ТАК! — взревел он, решив, что лучшая тактика — это игнорировать абсурд и продолжать по плану. — Я ДАЮ ТЕБЕ ПОСЛЕДНИЙ ШАНС! ОТДАЙ АРТЕФАКТ, ИЛИ Я УНИЧТОЖУ ВСЁ, ЧТО ТЕБЕ ДОРОГО!
— Всё, что мне дорого, — задумчиво повторила Бабуля. — Ну, это куры. Компот. Носки недовязанные. Тапок мой. Рейнхарт вон тоже ничего, освоился. Так что ничего ты не уничтожишь. А теперь — брысь отсюда. У меня обед скоро.
И она сдёрнула меня с ноги.
Время для меня снова замедлилось. Я видел, как расширяются глаза Генерала за прорезями шлема — он узнал меня. Узнал тот самый тапок, который убил Адептов и обратил в бегство Разведчиков. Он попытался вскинуть щит, но было поздно.
Бабуля метнула меня. Седьмой боевой вылет. Я летел прямо в морду Разрушителю Миров пятьдесят четвёртого уровня, и, честно говоря, это начинало входить в привычку.
ТРАЕКТОРИЯ: ИДЕАЛЬНАЯ.
ЦЕЛЬ: ГЕНЕРАЛ МОРГРИМ «РАЗРУШИТЕЛЬ МИРОВ», УРОВЕНЬ 54.
ТОЧКА ПОПАДАНИЯ: ШЛЕМ. ТОЧНЕЕ, СТЫК МЕЖДУ ШЛЕМОМ И НАПЛЕЧНИКОМ — ЕДИНСТВЕННОЕ НЕЗАЩИЩЁННОЕ МЕСТО.
ВЕРОЯТНОСТЬ ТАКОГО ПОПАДАНИЯ: 0,03%.
ПРИМЕЧАНИЕ: БАБУЛЯ ГРЕТА ТОЛЬКО ЧТО ВЫБИЛА КРИТИЧЕСКИЙ УРОН С ШАНСОМ 0,03%. ЭТО НЕ МЕТКОСТЬ. ЭТО СУДЬБА.
ШЛЁП!
Я врезался в стык доспехов с такой силой, что Генерал пошатнулся. Не упал — для этого он был слишком огромен, — но пошатнулся, и это уже была победа. Его заклинание, которое он начал читать, оборвалось на полуслове. Щит, который он вскинул слишком поздно, завибрировал и пошёл трещинами от моего антимагического подбоя.
Я отрикошетил от его шлема, ударился о забор, отскочил от забора, попал в дерево, от дерева — обратно в Генерала, теперь уже в спину. Двойной удар! Рикошет работал на полную катушку.
ПОПАДАНИЕ! ДВОЙНОЕ!
КРИТИЧЕСКИЙ УРОН НАНЕСЁН.
ЭФФЕКТ: ГЕНЕРАЛ ДЕЗОРИЕНТИРОВАН. ЕГО ТОЛЬКО ЧТО ДВАЖДЫ УДАРИЛ ТАПОК, КОТОРЫЙ ЛЕТАЛ КАК САМОУПРАВЛЯЕМЫЙ СНАРЯД. ОН ПЫТАЕТСЯ ПОНЯТЬ, КАК ТАКОЕ ВОЗМОЖНО.
НАВЫК «ШЛЕПОК ПРЕЗРЕНИЯ» АКТИВИРОВАН!
ЭФФЕКТ: ГЕНЕРАЛ ЧУВСТВУЕТ СТЫД. ВПЕРВЫЕ ЗА ТРИСТА ЛЕТ СЛУЖБЫ. ОН УНИЧТОЖАЛ КОРОЛЕВСТВА, А ТЕПЕРЬ ЕГО БЬЁТ ТАПКОМ ВОСЬМИДЕСЯТИЛЕТНЯЯ ЖЕНЩИНА. ЕГО ПРЕДКИ В ГРОБУ ПЕРЕВОРАЧИВАЮТСЯ.
— ЕЩЁ! — крикнула Бабуля.
И я снова полетел.
На этот раз Генерал попытался перехватить меня в воздухе. Его рука в обсидиановой перчатке сомкнулась — но я уже был не просто тапком. Я был Тапком Волчьей Ярости с антимагическим подбоем и способностью к рикошету. Я проскользнул между его пальцами, как уж, и смачно шлёпнул его по второй щеке. Симметрично.
Генерал взревел. Это был рёв не боли, а чистого, незамутнённого бешенства. Он отшвырнул щит, вскинул меч размером с телеграфный столб и замахнулся, чтобы разрубить Бабулю пополам.
Но Рейнхарт, который всё это время стоял с ведром червяков, вдруг очнулся. Он бросил ведро, выхватил из-за пояса Меч Истинного Света и прыгнул наперерез. Меч — тот самый, который он не доставал со дня ухода из Гильдии, — вспыхнул ослепительным светом и встретился с клинком Генерала. Раздался звон, похожий на гонг Судного дня. Рейнхарта отшвырнуло на десять метров, он врезался в забор, проломил его и остался лежать в обломках, но — чудо! — Генерал тоже отступил на шаг. Всего на шаг, но достаточно, чтобы Бабуля снова метнула меня.
Третий удар. Теперь — в колено.
Четвёртый — в то же колено. Генерал пошатнулся сильнее.
Пятый — в шлем. Шлем треснул.
Шестой — рикошетом от шлема в затылок. Генерал издал звук, похожий на «УНГХ», и опустился на одно колено.
Я возвращался в руку Бабули после каждого броска, как верный пёс, приносящий палку. И после каждого броска Бабуля приговаривала:
— Нечего. В мою деревню. Приходить. И куриц пугать. И черепицу. Сбивать. И тапок. Отбирать. Понял?!
Каждое слово сопровождалось шлепком. Генерал, Разрушитель Миров, Покоритель Королевств, стоял на одном колене, прикрывая голову руками, и не мог поверить в происходящее. Его доспехи, выдержавшие сотни битв, пошли трещинами. Его меч, разрубивший тысячи врагов, валялся в пыли. Его щит с гербом Тёмного Властелина был покрыт вмятинами в форме тапка.
А Бабуля всё шлёпала и шлёпала.
— Будешь ещё?! — спросила она, замахиваясь.
— НЕТ! — взревел Генерал. — НЕТ, ПРЕКРАТИ! Я СДАЮСЬ!
Бабуля опустила меня. Тяжело дыша, она опёрлась на палку (которую Рейнхарт, ковыляя, принёс ей из дома) и посмотрела на поверженного Генерала.
— Вот так-то, — сказала она. — А теперь слушай меня внимательно. Ты сейчас встаёшь. Берёшь свой меч. Берёшь свой щит. И уходишь. И передаёшь своему Тёмному Властелину, что Бабуля Грета из Верхних Курятников не отдаст свой тапок никому. Ни Героям. Ни Демонам. Ни богам. Понял?
Генерал кивнул. Он был слишком оглушён, чтобы спорить.
— И ещё, — добавила Бабуля. — Пришли кого-нибудь черепицу починить. Ты сбил — тебе и отвечать.
Генерал Моргрим, Разрушитель Миров, Покоритель Королевств, Правая Рука Тёмного Властелина, встал, подобрал меч и щит и, хромая на обе ноги, побрёл прочь из деревни. Его плащ из чёрного пламени потух и волочился по земле. Его шлем был покрыт вмятинами. Его гордость была растоптана. Буквально. Тапком.
Мой интерфейс взорвался фейерверком:
БОЙ ЗАВЕРШЁН.
ПРОТИВНИК: ГЕНЕРАЛ МОРГРИМ «РАЗРУШИТЕЛЬ МИРОВ», УРОВЕНЬ 54.
РЕЗУЛЬТАТ: ПОЛНАЯ И БЕЗОГОВОРОЧНАЯ КАПИТУЛЯЦИЯ.
ТАКОГО ЕЩЁ НЕ БЫЛО. СЕРЬЁЗНО. В ИСТОРИИ ЭТОГО МИРА ГЕНЕРАЛЫ ТЁМНОГО ВЛАСТЕЛИНА НЕ СДАВАЛИСЬ НИКОГДА. ВЫ — ПЕРВЫЙ. ВЫ — УНИКУМ.
ЭВОЛЮЦИЯ ЧЕРЕЗ НАСИЛИЕ: АКТИВИРОВАНА!
МАТЕРИАЛ УЛУЧШЕН: ТАПОК ВОЛЧЬЕЙ ЯРОСТИ → ТАПОК ТЁМНОГО ГЕНЕРАЛА.
НОВЫЙ МАТЕРИАЛ: ОБСИДИАНОВАЯ КОЖА С ВОЛЧЬИМ МЕХОМ.
+20 К ПРОЧНОСТИ (ТЕКУЩАЯ: 47).
+15 К АТАКЕ (ТЕКУЩАЯ: 30).
НОВАЯ СПОСОБНОСТЬ: «ГЕНЕРАЛЬСКОЕ ПРИСУТСТВИЕ» — ВЫ ИЗЛУЧАЕТЕ АУРУ ВЛАСТИ. МЕЛКИЕ ПРОТИВНИКИ В РАДИУСЕ 30 МЕТРОВ ТЕРЯЮТ ВОЛЮ К СОПРОТИВЛЕНИЮ. СРЕДНИЕ — СИЛЬНО СОМНЕВАЮТСЯ. ДАЖЕ КРУПНЫЕ ЧУВСТВУЮТ СЕБЯ НЕУЮТНО.
ДОСТИЖЕНИЕ: «ПОКОРИТЕЛЬ ГЕНЕРАЛОВ» — ВЫ ПОБЕДИЛИ ГЕНЕРАЛА АРМИИ ДЕМОНОВ. НЕ УБИЛИ. ПОБЕДИЛИ. ЭТО ДАЖЕ УНИЗИТЕЛЬНЕЕ.
ДОСТИЖЕНИЕ: «ЛЕГЕНДАРНЫЙ АРТЕФАКТ» — ВАШ СТАТУС ПОВЫШЕН. ТЁМНЫЙ ВЛАСТЕЛИН ЗНАЕТ О ВАС. БОГИ ЗНАЮТ О ВАС. ВЕСЬ МИР ЗНАЕТ О ВАС. ВЫ — ТАПОК, О КОТОРОМ СЛАГАЮТ ЛЕГЕНДЫ.
Бабуля отряхнула меня от пыли, довольно крякнула и надела обратно на ногу.
— Хороший тапок, — сказала она. — Очень хороший. Генералов гоняет. Удобный.
Рейнхарт, ковыляя, подошёл к ней. Его плащ был порван, на лбу красовалась шишка, но он улыбался.
— Я... я помог? — спросил он неуверенно.
— Помог, — кивнула Бабуля. — Червей только зря рассыпал, но ничего. Маркиза их найдёт. А теперь пошли обедать. Что-то я устала сегодня.
И она зашаркала к дому.
А я лежал на её ноге — обсидиановый, меховой, легендарный — и думал о том, что будет дальше. Генерал повержен. Тёмный Властелин в ярости. Боги обратили внимание. Весь мир знает обо мне.
Но Бабуля Грета из Верхних Курятников по-прежнему считает меня просто хорошим тапком.
И это, пожалуй, лучшее, что могло со мной случиться.
Глава 7. Боги, Властелин и носок с узором из тапков
Где-то высоко над миром, за облаками, за звёздами, за гранью понимания смертных, располагался Небесный Чертог — место, где собирался Совет Богов. Это был огромный зал, выложенный мрамором, который светился изнутри мягким золотистым светом. Колонны уходили в бесконечность. Пол был усыпан созвездиями, которые медленно двигались, отражая происходящее в мире внизу. Посередине стоял круглый стол, за которым восседали двенадцать божеств — по числу месяцев, стихий и поводов для божественного вмешательства.
Сегодня за столом было неспокойно.
— Я требую объяснений! — гремел бог войны, могучий старик в доспехах, выкованных из солнечного света. Его звали Арес-Тот-Который-Всегда-Первый-В-Драке, и он терпеть не мог, когда что-то шло не по плану. — Мне доложили, что Генерал Моргрим повержен! Пятьдесят четвёртый уровень! Разрушитель Миров! И кто его победил? Какая-то элитная команда героев? Легендарный маг? Древний дракон?
Богиня мудрости, прекрасная женщина с совой на плече, которую звали София-Всеведущая-Но-Иногда-Ошибающаяся, поправила очки (да, боги тоже носили очки) и заглянула в свиток.
— Согласно отчёту... — она запнулась, перечитала и побледнела. — Согласно отчёту, Генерала Моргрима победила восьмидесятилетняя женщина. С помощью тапка.
В зале повисла тишина. Такая тишина, какой не было с тех пор, как бог-трикстер Локи-Не-Тот-Локи-Но-Похожий предложил переименовать созвездие Большой Медведицы в «Большую Енотиху» в честь своего любимого питомца.
— Тапка? — переспросил бог войны, и его голос дал трещину. — Боевого тапка? Артефактного? Какого-нибудь Молота Тапок-Рагнарёка?
— Обычного тапка, — София снова заглянула в свиток. — Левого. С цветочным узором. Ну, сейчас он уже не совсем обычный. Сейчас это Тапок Тёмного Генерала, обсидиановая кожа, волчий мех, прочность сорок семь, атака тридцать, плюс антимагический подбой, рикошет, аура устрашения, тёмный след и генеральское присутствие.
Бог войны медленно опустился в кресло. Его доспехи, выкованные из солнечного света, тихо звякнули.
— Сорок семь прочности? — слабым голосом переспросил он. — У моего легендарного меча прочность сорок пять...
— Значит, тапок прочнее твоего меча, — подытожила богиня охоты, мускулистая дева с луком за спиной по имени Диана-Меткая-Но-Сейчас-Не-В-Форме. — И атака тридцать. У моего лука — двадцать восемь. Тапок бьёт сильнее моего лука.
Боги подавленно молчали. Бог кузнечного дела, карлик с бородой до пола по имени Вулкан-Кующий-Судьбы, нервно крутил в руках молот.
— Я... я не понимаю, — признался он. — Я ковал оружие для величайших героев всех эпох. Я выковал Меч Истинного Света. Я выковал Щит Непробиваемой Веры. Я выковал Копьё Абсолютной Истины. Но я никогда... НИКОГДА... не ковал тапок. А он — сильнее всего, что я делал.
— В том-то и дело, — подала голос богиня судьбы, старуха с прялкой, которая пряла нити жизней всех смертных. Её звали Мойра-Ткущая-Неизбежное, и она всегда говорила загадками. — Тапок не был выкован. Тапок не был создан как оружие. Тапок был найден на помойке. Отмыт. Высушен. И брошен в бой. В этом его сила. Он не подчиняется правилам. Правила подчиняются ему.
— Это... это возмутительно! — взревел бог войны, вскакивая. — Мы должны что-то сделать! Мы не можем допустить, чтобы какой-то тапок разрушал баланс сил в мире! Если Тёмный Властелин узнает, что мы боимся тапка...
— Он уже знает, — тихо сказала богиня мудрости. — Он вызвал нас на связь. Прямо сейчас.
В центре стола загорелся магический экран, и на нём появилось лицо. Вернее, не лицо — маска. Чёрная, с прорезями для глаз, из которых сочился багровый свет. Тёмный Властелин собственной персоной.
— КОЛЛЕГИ, — произнёс он голосом, от которого у богов зашевелились волосы на затылках (даже у тех, у кого их не было). — Я ПОЛАГАЮ, ВЫ УЖЕ В КУРСЕ СИТУАЦИИ.
— В курсе, — мрачно ответил бог войны. — Тапок.
— ТАПОК, — подтвердил Тёмный Властелин. — МОЙ ЛУЧШИЙ ГЕНЕРАЛ, РАЗРУШИТЕЛЬ МИРОВ, СТОЯЛ НА КОЛЕНЯХ ПЕРЕД БАБКОЙ С ТАПКОМ. МОЙ ОТДЕЛ КАДРОВ УВОЛИЛСЯ В ПОЛНОМ СОСТАВЕ. МОРАЛЬНЫЙ ДУХ АРМИИ УПАЛ ДО НУЛЯ. ДЕМОНЫ ОТКАЗЫВАЮТСЯ ВЫХОДИТЬ НА ЗАДАНИЯ, ПОТОМУ ЧТО БОЯТСЯ БЫТЬ ОТШЛЁПАННЫМИ. Я ТЕРЯЮ КОНТРОЛЬ НАД БЕЗДНОЙ!
— А у нас, — подала голос богиня мудрости, — Гильдия Героев в панике. Элитный отряд, посланный за тапком, вернулся без оружия и с заявлениями об увольнении. Один из героев, Рейнхарт фон Блистательный, перешёл на сторону тапка и теперь копает червей для курицы.
— ЧТО?! — Тёмный Властелин на экране подался вперёд. — ПЕРЕБЕЖЧИК? К БАБКЕ?
— К бабке и тапку, — уточнила София. — Он говорит, что это лучшее решение в его жизни.
Тёмный Властелин замолчал. Его багровые глаза за маской мерцали, и было видно, что внутри него происходит сложный мыслительный процесс. Наконец он заговорил снова — и его голос звучал уже не грозно, а... устало.
— ЗНАЕТЕ, КОЛЛЕГИ, — сказал он. — Я УПРАВЛЯЮ БЕЗДНОЙ УЖЕ ТРИ ТЫСЯЧИ ЛЕТ. Я ВИДЕЛ ГЕРОЕВ, КОТОРЫЕ ПРИХОДИЛИ УБИТЬ МЕНЯ С МЕЧАМИ, С МАГИЕЙ, С ДРАКОНАМИ. Я ВИДЕЛ ПРЕДАТЕЛЬСТВА, ЗАГОВОРЫ, ВОССТАНИЯ. НО БАБКА С ТАПКОМ... ЭТО ЧТО-ТО НОВОЕ. И Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО С ЭТИМ ДЕЛАТЬ.
— Мы тоже, — признался бог войны, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на уважение к врагу. — Мы тоже не знаем.
Повисла долгая пауза. Боги смотрели на Тёмного Властелина. Тёмный Властелин смотрел на богов. Где-то в углу бог-трикстер тихо хихикал, но его никто не слушал.
— ПРЕДЛАГАЮ ВРЕМЕННОЕ ПЕРЕМИРИЕ, — наконец произнёс Тёмный Властелин. — МЫ ДОЛЖНЫ РЕШИТЬ ЭТУ ПРОБЛЕМУ ВМЕСТЕ.
— Вместе? — бог войны нахмурился. — Ты предлагаешь союз Света и Тьмы? Против тапка?
— А У ВАС ЕСТЬ ДРУГИЕ ВАРИАНТЫ? — резонно спросил Тёмный Властелин. — МОЖЕТЕ ПОСЛАТЬ ЕЩЁ ОДИН ОТРЯД ГЕРОЕВ? ЧТОБЫ ОНИ ТОЖЕ УВОЛИЛИСЬ? МОЖЕТЕ ПОСЛАТЬ ЕЩЁ ОДНОГО ГЕНЕРАЛА? ЧТОБЫ ЕГО ТОЖЕ ОТШЛЁПАЛИ?
Боги подавленно молчали. Вариантов действительно не было.
— ТОГДА ДОГОВОРИЛИСЬ, — кивнул Тёмный Властелин. — Я ЛИЧНО ВЫХОЖУ НА ОХОТУ. ВЫСТУПАЮ ЧЕРЕЗ ЧАС. ЕСЛИ ХОТИТЕ ПОМОЧЬ — ПРИСЫЛАЙТЕ ПОДКРЕПЛЕНИЕ. ЕСЛИ НЕТ — НЕ МЕШАЙТЕ.
Экран погас.
— Ну вот, — подытожила богиня судьбы, не отрываясь от прялки. — Я же говорила. Нить судьбы этого тапка... она особенная. Она не вплетается в общий узор. Она рвёт его. Я никогда такого не видела.
— А что будет, если Тёмный Властелин проиграет? — тихо спросила богиня охоты.
— Тогда останется только один, кто сможет остановить тапок, — мрачно ответила богиня мудрости. — Бог Хаоса. Девять тысяч девятьсот девяносто девятый уровень. Если он спустится с небес...
— Он не спустится, — отрезал бог войны. — Он спит уже тысячу лет. Разбудить его может только событие космического масштаба. Что может быть более космическим, чем тапок, побеждающий Тёмного Властелина?
Никто не ответил. Потому что ответ был очевиден, и он никому не нравился.
---
Пока боги совещались, а Тёмный Властелин собирался в поход, в деревне Верхние Курятники жизнь шла своим чередом. Бабуля Грета сидела на крыльце и вязала носок. Это был особенный носок — шерстяной, тёплый, с узором в виде маленьких тапков. Она придумала этот узор вчера вечером и теперь воплощала его в жизнь с усердием, достойным лучших мастеров.
— Красиво получается, — заметил Рейнхарт, который принёс очередное ведро воды и теперь стоял, опершись на забор (тот самый, который он проломил во время битвы с Генералом и который теперь заботливо починил). — А почему тапки?
— А что ещё вязать? — пожала плечами Бабуля. — Цветочки вязала — надоели. Звёздочки вязала — тоже надоели. А тапки — это что-то новенькое. И потом, у меня тапок боевой. Пусть и на носке будет тапок. Для храбрости.
Рейнхарт кивнул с таким видом, будто это имело смысл. За последние дни он научился не спорить с Бабулиной логикой. Это было бесполезно и опасно для психики.
Я лежал на своём обычном месте — на ноге Бабули — и наслаждался теплом. После битвы с Генералом я изменился. Моя поверхность стала твёрже и темнее — обсидиановая кожа красиво переливалась на солнце. Волчий мех на внутренней стороне стал гуще и мягче. А от меня исходила едва заметная аура власти — та самая, которую Система назвала «Генеральским Присутствием». Куры, проходя мимо, кланялись. Даже Маркиза — та самая Маркиза, которая презирала всё живое, — теперь смотрела на меня с чем-то похожим на уважение.
— Слушай, Грета, — Рейнхарт отставил ведро и присел на ступеньку. — А ты не думала, что будет дальше? Ну, после Генерала? Тёмный Властелин не оставит это просто так.
— Думала, — Бабуля перевернула вязание. — Придёт — шлёпну.
— Он... он не Генерал. Он Тёмный Властелин. Уровень точно неизвестен, но по слухам — за триста. У него армия, магия, артефакты...
— У меня тапок, — перебила Бабуля. — И радикулит. Два аргумента. А у него сколько?
Рейнхарт открыл рот, чтобы возразить, но осознал тщетность попытки и закрыл обратно.
И в этот момент я почувствовал это.
Мой навык «Тёмный След» взревел, как пожарная сирена. Где-то там, далеко, но быстро приближаясь, двигался сгусток Тьмы такой силы, что все предыдущие сигналы казались детским лепетом. Это было не как туча. Это было как цунами. Как извержение вулкана. Как конец всего.
Я завибрировал. Буквально. Бабуля почувствовала это и опустила вязание.
— Опять? — спросила она у меня. — Опять кто-то идёт?
Я не мог ответить, но мой интерфейс сделал это за меня:
ВНИМАНИЕ! ОБНАРУЖЕНА УГРОЗА УРОВНЯ «АПОКАЛИПСИС».
ЦЕЛЬ: ТЁМНЫЙ ВЛАСТЕЛИН.
УРОВЕНЬ: 347 (ПРИМЕРНО — ТОЧНЫЕ ДАННЫЕ ОТСУТСТВУЮТ, НО ЭТО И НЕ ВАЖНО, ПОТОМУ ЧТО ВЫ ВСЁ РАВНО УМРЁТЕ).
РАССТОЯНИЕ: 10 КИЛОМЕТРОВ И БЫСТРО СОКРАЩАЕТСЯ.
РЕКОМЕНДУЕМОЕ ДЕЙСТВИЕ: ВСПОМНИТЬ ВСЁ ХОРОШЕЕ, ЧТО БЫЛО В ВАШЕЙ ЖИЗНИ. У ВАС ЕСТЬ ПРИМЕРНО ПЯТЬ МИНУТ.
ЗАПАСНОЕ ДЕЙСТВИЕ: ОБНЯТЬ КУРИЦУ. ГОВОРЯТ, ПОМОГАЕТ.
— Тёмный Властелин, — выдохнул Рейнхарт, который тоже что-то почувствовал — не магией, а тем самым чутьём бывшего Героя, которое никогда не спит. — Он идёт. Сам.
Бабуля аккуратно сложила вязание в корзинку. Встала. Потянулась, кряхтя и держась за поясницу. Потом посмотрела на горизонт, где небо уже начинало темнеть — не от ночи, а от приближающейся Тьмы.
— Ну что ж, — сказала она. — Сам — значит сам. Не придётся за ним бегать.
Она сдёрнула меня с ноги и проверила, хорошо ли я сижу в руке. Я чувствовал себя... готовым. Я был Тапком Тёмного Генерала. Обсидиановая кожа. Волчий мех. Атака тридцать, прочность сорок семь. Генеральское присутствие. Антимагический подбой. Рикошет. Я прошёл путь от помойки до легендарного артефакта. И теперь мне предстоял главный бой.
— Рейнхарт, — сказала Бабуля. — Иди в курятник. Закрой кур. И сам спрячься.
— Но я... я могу помочь! Я же Герой!
— Ты уже помог, — Бабуля улыбнулась. — Забор починил. Червей накопал. Этого достаточно. А теперь иди. Это наш бой. Мой и тапка.
Рейнхарт хотел возразить, но вспомнил битву с Генералом, свой проломленный забор и то, как он беспомощно лежал в обломках, пока Бабуля в одиночку зашлёпывала Разрушителя Миров. И решил, что, пожалуй, Бабуля права.
— Удачи, — тихо сказал он и пошёл к курятнику.
А Бабуля Грета, восьмидесятилетняя пенсионерка с радикулитом, с тапком в одной руке и палкой в другой, вышла за калитку и встала посреди дороги, глядя на надвигающуюся Тьму.
— Ну что, тапок, — сказала она тихо. — Похоже, это самый главный паразит. Шлёпнем?
Я завибрировал в её руке. Это был мой ответ.
Небо стало чёрным. Птицы замолкли. Даже ветер стих. И на дороге, ведущей к деревне, появился Он.
Тёмный Властелин.
Глава 8. В которой Тёмный Властелин произносит речь, но не успевает закончить
Тёмный Властелин стоял на дороге, ведущей в Верхние Курятники, и выглядел именно так, как должен выглядеть Повелитель Тьмы, пришедший лично разобраться с угрозой вселенского масштаба. Он был высок — метра четыре, не меньше. Его доспехи были сделаны из материала, который не имел названия ни на одном языке смертных, — чёрные, но при этом переливающиеся всеми цветами тьмы, от глубокого фиолетового до багрового, от угольно-серого до цвета запёкшейся крови. За его спиной развевался плащ, который был не просто плащом — это была сама Бездна, принявшая форму ткани. В прорезях шлема горели два глаза, похожих на умирающие звёзды. В одной руке он держал меч, выкованный из осколка первородной Тьмы. В другой — скипетр, увенчанный черепом последнего бога, которого он убил лично три тысячи лет назад.
Над его головой зажглась табличка — самая большая, которую я когда-либо видел:
ИМЯ: ТЁМНЫЙ ВЛАСТЕЛИН (НАСТОЯЩЕЕ ИМЯ СТЁРТО ИЗ ХРОНИК ВРЕМЕНИ)
КЛАСС: ПОВЕЛИТЕЛЬ ТЬМЫ, ВЛАДЫКА БЕЗДНЫ, ХОЗЯИН ВСЕХ КОШМАРОВ
УРОВЕНЬ: 347 (НО ЭТО НЕТОЧНО — НИКТО НЕ ВЫЖИЛ, ЧТОБЫ ПРОВЕРИТЬ)
ОСОБЫЕ ПРИМЕТЫ: УНИЧТОЖИЛ СЕМЬ ПАНТЕОНОВ БОГОВ, ДЕВЯТЬ ИЗБРАННЫХ ГЕРОЕВ И ОДНОГО ОСОБО НАГЛОГО ТОРГОВЦА, КОТОРЫЙ ПЫТАЛСЯ ПРОДАТЬ ЕМУ ПОДДЕЛЬНЫЙ АМУЛЕТ.
БОЕВОЙ СТИЛЬ: АБСОЛЮТНОЕ УНИЧТОЖЕНИЕ.
СЛАБОСТИ: НЕ ВЫЯВЛЕНЫ.
ПРИМЕЧАНИЕ: ОН В КУРСЕ ПРО ТАПОК. ОН ГОТОВ. НО ГОТОВ ЛИ ТАПОК К НЕМУ?
Мой интерфейс молчал. Впервые с момента моего перерождения Система не выдала ни одной саркастической реплики, ни одного ехидного комментария. Это пугало больше всего. Когда твоя Система, которая даже перед Генералом пятьдесят четвёртого уровня шутила про «шлепок презрения», замолкает в присутствии врага — значит, дело действительно плохо.
— СМЕРТНАЯ, — произнёс Тёмный Властелин, и его голос был не просто громким — он был везде. Он звучал в воздухе, в земле, в костях, в мыслях. — Я ПРИШЁЛ ЗА ТЕМ, ЧТО ПРИНАДЛЕЖИТ МНЕ ПО ПРАВУ СИЛЫ. ОТДАЙ АРТЕФАКТ.
Бабуля Грета стояла посреди дороги — маленькая, сгорбленная фигурка в сером платке с васильками, с тапком в одной руке и палкой в другой. Она посмотрела на Тёмного Властелина снизу вверх (очень снизу — он был в четыре раза выше неё), поправила очки и сказала:
— Здоровый какой. Тебе, наверное, много есть надо? У меня пирожки есть, но на тебя не хватит.
Тёмный Властелин моргнул. Оба его глаза, похожие на умирающие звёзды, на секунду потускнели — видимо, от недоумения. За три тысячи лет существования ему предлагали многое: сдаться, заключить союз, отдать трон, разделить власть. Но пирожки ему не предлагал никто.
— ТЫ... ПРЕДЛАГАЕШЬ МНЕ ПИРОЖКИ? — переспросил он, и в его голосе прорезалась нотка, которую я не ожидал услышать от Повелителя Тьмы. Растерянность.
— Ну а что? — пожала плечами Бабуля. — Ты вон какой большой. Небось пока шёл, проголодался. У меня с капустой есть. И с яблоками. Степан, сосед, компот отдал — могу налить.
Тёмный Властелин замолчал. Его плащ из Бездны перестал развеваться — Бездна, видимо, тоже была в замешательстве. Где-то в курятнике Маркиза издала звук, который можно было перевести как «давай уже, старая, кончай с ним, у меня яйцо стынет».
— Я НЕ ПРИШЁЛ ЗА ПИРОЖКАМИ, — наконец произнёс Тёмный Властелин, и в его голос вернулась былая мощь. — Я ПРИШЁЛ ЗА ТАПКОМ.
— Так я и говорю — не получишь, — спокойно ответила Бабуля. — Тапок мой. Я его на помойке нашла. Отмыла. Высушила. Он у меня служит. И тебе я его не отдам. Ни за пирожки, ни без.
— ТЫ ПОНИМАЕШЬ, — Тёмный Властелин сделал шаг вперёд, и земля под его ногой пошла трещинами, — ЧТО Я МОГУ СТЕРЕТЬ ТЕБЯ В ПОРОШОК ОДНИМ ДВИЖЕНИЕМ МИЗИНЦА?
— Понимаю, — кивнула Бабуля. — Но тапок всё равно не отдам.
— ПОЧЕМУ?!
— Потому что он мой. А своё надо беречь. Ты вот свой плащ бережёшь? Бережёшь. Меч свой бережёшь? Бережёшь. А тапок — он как плащ, только для ноги. И он у меня один. Точнее, второй найти хочу, но пока не нашла. Так что этот тем более берегу.
Тёмный Властелин уставился на неё. За три тысячи лет он слышал много речей. Герои говорили о чести и доблести. Боги говорили о судьбе и предназначении. Короли предлагали богатства, маги — знания, предатели — троны. Но никто и никогда не сравнивал его плащ из первородной Бездны с тапком. И, что самое ужасное, в этом сравнении была своя, извращённая логика.
— ЗНАЕШЬ, — медленно произнёс он, — Я УВАЖАЮ ТВОЮ... ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬ. ПОЭТОМУ Я ДАМ ТЕБЕ ПОСЛЕДНИЙ ШАНС. Я ПРОИЗНЕСУ РЕЧЬ. МОЮ КОРОННУЮ РЕЧЬ. ТУ САМУЮ, КОТОРУЮ Я ПРОИЗНОСИЛ ПЕРЕД КАЖДЫМ ПОВЕРЖЕННЫМ БОГОМ. ЕСЛИ ПОСЛЕ НЕЁ ТЫ ВСЁ ЕЩЁ ОТКАЖЕШЬСЯ — Я УНИЧТОЖУ ТЕБЯ. ЭТО БУДЕТ КРАСИВО. ЭТО БУДЕТ ЭПИЧНО. ЭТО ВОЙДЁТ В ХРОНИКИ.
— Валяй, — разрешила Бабуля и оперлась на палку.
Тёмный Властелин выпрямился во весь свой четырёхметровый рост. Плащ из Бездны снова начал развеваться, хотя ветра не было. Глаза-звёзды загорелись ярче. Меч из первородной Тьмы взметнулся к небу, и небо ответило — загрохотал гром, засверкали молнии, тучи закружились воронкой над деревней. Он открыл рот, чтобы начать. Я приготовился к самому страшному. Рейнхарт в курятнике, наверное, уже прощался с жизнью. Даже Маркиза затихла.
— СЛУШАЙ МЕНЯ, СМЕРТНАЯ! — прогремел Тёмный Властелин. — Я — ТОТ, КТО БЫЛ ПРЕЖДЕ, ЧЕМ ВОЗНИКЛО ВРЕМЯ! Я — ТОТ, КТО ВИДЕЛ, КАК РОЖДАЛИСЬ И УМИРАЛИ ЗВЁЗДЫ! Я — ТОТ, КТО ПИЛ ИЗ ЧАШИ ВЕЧНОСТИ И НАХОДИЛ ЕЁ ПУСТОЙ! ПЕРЕДО МНОЙ СКЛОНЯЛИСЬ БОГИ И ТРЕПЕТАЛИ КОРОЛИ! Я — ТЬМА, КОТОРАЯ БЫЛА, ЕСТЬ И БУДЕТ! Я — КОНЕЦ ВСЕГО СУЩЕГО, И Я ЖЕ — ЕГО НАЧАЛО! Я — АЛЬФА И ОМЕГА, ПЕРВЫЙ И ПОСЛЕДНИЙ, И МОЁ ИМЯ...
И в этот момент Бабуля метнула тапок.
Я полетел. Восьмой боевой вылет в моей карьере, и, пожалуй, самый важный. Я летел прямо в лицо Тёмному Властелину, который ещё не закончил фразу «И МОЁ ИМЯ ВЫЗЫВАЕТ...», и в моей обсидиановой душе пела решимость. Я был Тапком Тёмного Генерала. Я победил Генерала пятьдесят четвёртого уровня. Я заставил уволиться Разведчиков. Я сорвал ритуал Открытия Врат. Я был найден на помойке и прошёл путь от куска синтетической ткани до Легендарного Артефакта. И я не собирался останавливаться сейчас.
ТРАЕКТОРИЯ: ИДЕАЛЬНАЯ.
ЦЕЛЬ: ТЁМНЫЙ ВЛАСТЕЛИН, УРОВЕНЬ 347.
ТОЧКА ПОПАДАНИЯ: ОТКРЫТЫЙ РОТ.
ВЕРОЯТНОСТЬ ТАКОГО ПОПАДАНИЯ: 0,00001%. НО ВЫ ЖЕ ПОМНИТЕ — БАБУЛЯ ГРЕТА НЕ ПОДЧИНЯЕТСЯ ТЕОРИИ ВЕРОЯТНОСТЕЙ.
ПРИМЕЧАНИЕ: ОН ВСЁ ЕЩЁ ПРОИЗНОСИТ РЕЧЬ. ОН ДАЖЕ НЕ ЗАМЕТИЛ. БЕДНЫЙ, БЕДНЫЙ ВЛАСТЕЛИН.
ШЛЁП!
Звук был такой, будто кто-то с размаху кинул мокрую тряпку в стену. Я врезался Тёмному Властелину прямо в открытый рот, заткнув его на середине слова. «...ВЫЗЫВАЕТ...» превратилось в «...ВЫЗЫВ-КХРРР-ФШШШ». Плащ из Бездны опал, как проколотый воздушный шарик. Глаза-звёзды заморгали. Меч из первородной Тьмы опустился.
Тёмный Властелин поперхнулся тапком.
Буквально. Поперхнулся. Тапком. Мной.
Он закашлялся — и это был не величественный кашель Повелителя Тьмы, а самый обычный, человеческий, почти жалкий кашель. Он выплюнул меня (я вылетел, перемазанный в тёмной слюне и осколках невысказанных угроз), схватился за горло и сделал шаг назад.
— ТЫ... ТЫ... — прохрипел он, но Бабуля уже не слушала.
Она подхватила меня с земли (мокрая, но невредимая — прочность сорок семь, детка!), и метнула снова. Теперь — в лоб. Классика.
ШЛЁП!
Тёмный Властелин пошатнулся. Меч выпал из его руки. Скипетр с черепом последнего убитого бога покатился по дороге.
ШЛЁП! — в глаз.
ШЛЁП! — в другой глаз.
ШЛЁП! — рикошетом от шлема в затылок.
ШЛЁП! — в колено. То самое, уязвимое место всех высоких врагов.
Тёмный Властелин, Повелитель Тьмы, Владыка Бездны, Хозяин Всех Кошмаров, опустился на одно колено. Прямо как его генерал неделю назад. История повторялась, и от этого она становилась только смешнее.
— ПРЕКРАТИ! — взревел он, прикрывая лицо руками. — ПРЕКРАТИ НЕМЕДЛЕННО! ЭТО НЕ ПО ПРАВИЛАМ!
— Какие правила? — Бабуля на секунду остановилась. — Ты пришёл в мою деревню, пугаешь моих кур, требуешь мой тапок, произносишь свои речи... А я должна по правилам? Не-ет, милок. Правила — это для героев. А я простая бабка. У меня радикулит. Мне по правилам нельзя.
И она метнула меня снова.
ШЛЁП! ШЛЁП! ШЛЁП!
Три удара подряд — такого темпа не ожидал никто. Тёмный Властелин окончательно рухнул на землю, прикрывая голову руками, и издал звук, который меньше всего ожидаешь услышать от Повелителя Тьмы. Он заскулил.
— Я СДАЮСЬ! — простонал он. — Я СДАЮСЬ, СТАРАЯ ЖЕНЩИНА! ТОЛЬКО ПРЕКРАТИ! У МЕНЯ ГОЛОВА! У МЕНЯ НИКОГДА НЕ БОЛЕЛА ГОЛОВА ЗА ТРИ ТЫСЯЧИ ЛЕТ, А СЕЙЧАС БОЛИТ!
Бабуля опустила меня. Тяжело дыша, она оперлась на палку и посмотрела на поверженного Властелина Тьмы. Он лежал на дороге, огромный и жалкий одновременно, его плащ из Бездны сбился в комок, меч валялся в пыли, скипетр откатился к забору, где его уже обнюхивала любопытная курица.
— Вот так-то, — сказала Бабуля. — А теперь слушай меня внимательно, Властелин ты или как тебя там.
— Я слушаю, — прошептал он.
— Ты сейчас встанешь. Подберёшь свои вещи. И уйдёшь обратно в свою Бездну. И передашь всем — и своим демонам, и этим, наверху, богам, — что Бабуля Грета из Верхних Курятников не отдаст свой тапок никому. Ни Героям. Ни Демонам. Ни Властелинам. Ни богам. Понял?
— Понял, — прошептал Тёмный Властелин.
— И ещё, — добавила Бабуля. — Речь свою перепиши. Слишком длинная. Пока ты говоришь, тебя уже три раза тапком ударить можно.
— Я... я учту, — пообещал он.
Тёмный Властелин медленно поднялся. Подобрал меч. Подобрал скипетр (курица нехотя отдала). Поправил плащ, который уже не развевался величественно, а висел жалкой тряпкой. И, хромая на обе ноги, побрёл прочь из деревни. Через десять шагов он обернулся.
— Я могу... я могу хотя бы узнать имя артефакта? — спросил он. — Чтобы записать в хроники. «Повержен тапком» — это звучит унизительно. А «Повержен Тапком Такого-то Имени» — уже лучше. Почти как легенда.
Бабуля посмотрела на меня. Я лежал у неё в руке, мокрый, помятый, но сияющий.
— У него нет имени, — сказала она. — Он просто тапок. Мой тапок. Но если хочешь — назови его... Тапок-Который-Был-Найден-На-Помойке-И-Стал-Легендой.
Тёмный Властелин кивнул. Что-то пробормотал себе под нос — видимо, запоминал. И исчез в клубах Тьмы, которые на этот раз выглядели не величественно, а как-то... сконфуженно.
Мой интерфейс ожил и выдал самую длинную сводку в моей жизни:
БОЙ ЗАВЕРШЁН.
ПРОТИВНИК: ТЁМНЫЙ ВЛАСТЕЛИН, УРОВЕНЬ 347.
РЕЗУЛЬТАТ: ПОЛНАЯ КАПИТУЛЯЦИЯ. ОН СДАЛСЯ. САМ. ДОБРОВОЛЬНО. ТОЧНЕЕ, НЕ СОВСЕМ ДОБРОВОЛЬНО — ВЫ ЕГО ЗАСТАВИЛИ.
ЭТО НЕ ПРОСТО ПОБЕДА. ЭТО КОНЕЦ ЭПОХИ. ЭПОХИ ТЬМЫ. НАЧИНАЕТСЯ ЭПОХА ТАПКА.
ЭВОЛЮЦИЯ ЧЕРЕЗ НАСИЛИЕ: АКТИВИРОВАНА!
МАТЕРИАЛ УЛУЧШЕН: ТАПОК ТЁМНОГО ГЕНЕРАЛА → ТАПОК-КОТОРЫЙ-ПОБЕДИЛ-ТЬМУ.
НОВЫЙ МАТЕРИАЛ: ПЕРВОРОДНАЯ КОЖА С ВОЛЧЬИМ МЕХОМ И ОБСИДИАНОВЫМИ ВСТАВКАМИ.
+50 К ПРОЧНОСТИ (ТЕКУЩАЯ: 97).
+40 К АТАКЕ (ТЕКУЩАЯ: 70).
НОВАЯ СПОСОБНОСТЬ: «ВЛАДЫКА ТАПОК» — ВЫ БОЛЬШЕ НЕ ПРОСТО АРТЕФАКТ. ВЫ — СИМВОЛ. ВЫ — ЛЕГЕНДА. ВСЕ ТЁМНЫЕ СУЩЕСТВА В РАДИУСЕ 100 МЕТРОВ ТЕРЯЮТ ВОЛЮ К БОЮ. СВЕТЛЫЕ — ТОЖЕ, НО ПО ДРУГОЙ ПРИЧИНЕ: ОНИ НЕ ХОТЯТ СВЯЗЫВАТЬСЯ.
ДОСТИЖЕНИЕ: «ПОКОРИТЕЛЬ ТЬМЫ» — ВЫ ПОБЕДИЛИ ТЁМНОГО ВЛАСТЕЛИНА. ЭТО ВЫСШЕЕ ДОСТИЖЕНИЕ, ДОСТУПНОЕ СМЕРТНОМУ ОРУЖИЮ. ТОЧНЕЕ, БЫЛО ВЫСШИМ. ПОТОМУ ЧТО ТЕПЕРЬ ВЫШЕ ТОЛЬКО БОГИ.
ДОСТИЖЕНИЕ: «ПЕРЕПИСЧИК РЕЧЕЙ» — ТЁМНЫЙ ВЛАСТЕЛИН ПЕРЕПИШЕТ СВОЮ КОРОННУЮ РЕЧЬ. ИЗ-ЗА ВАС. ВЫ ЗАСТАВИЛИ ЕГО РЕДАКТИРОВАТЬ ТЕКСТ. ЭТО, ВОЗМОЖНО, САМОЕ БОЛЬШОЕ УНИЖЕНИЕ В ЕГО ЖИЗНИ.
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: БОГ ХАОСА ПРОСНУЛСЯ. ОН ПОЧУВСТВОВАЛ ВОЗМУЩЕНИЕ В ТКАНИ МИРОЗДАНИЯ. ОН СМОТРИТ НА ВАС. ОН СПУСКАЕТСЯ.
Бабуля отряхнула меня, вытерла о подол (я был весь в тёмной слюне — фу), и надела обратно на ногу.
— Хороший тапок, — сказала она. — Властелинов гоняет. Лучший.
Из курятника осторожно вышел Рейнхарт. Он был бледен, как молоко, и руки у него дрожали.
— Вы... вы только что... — он запнулся. — Вы победили Тёмного Властелина. Тапком. За три минуты. Даже за две. Я... я не знаю, что сказать.
— А ты не говори, — посоветовала Бабуля. — Ты лучше чайник поставь. После битвы всегда чаю хочется.
— Но... Тёмный Властелин! Уровень триста сорок семь! И вы его... тапком...
— Ну и что? — Бабуля пожала плечами. — Подумаешь, уровень. У моей Маркизы вообще уровня нет, а клюётся так, что никакой Властелин не сравнится. Так что не зазнавайся. И чайник поставь.
Рейнхарт открыл рот, закрыл, снова открыл и пошёл ставить чайник. Он всё ещё не до конца осознавал, что только что произошло, но уже точно знал одно: спорить с Бабулей Гретой бесполезно. А тапок на её ноге — самое опасное оружие в мире.
Вечером Бабуля сидела на крыльце с чашкой чая и смотрела на небо. Я лежал на её ноге и тоже смотрел. Где-то там, за облаками, просыпался Бог Хаоса — тот самый, девяносто девятьсот девяносто девятого уровня, которого боялись даже боги. Я чувствовал это. Мой новый навык «Владыка Тапок» улавливал колебания реальности, которые расходились откуда-то сверху, как круги по воде.
— Чувствуешь? — тихо спросила Бабуля, сама не зная, к кому обращается — ко мне или к небу.
Я завибрировал в ответ. Да, я чувствовал.
— Ну ничего, — она допила чай и поднялась. — Придёт — шлёпнем.
Она зашаркала в дом, а я остался лежать у порога. Завтра будет новый день. И, возможно, последний бой.
Но пока — тишина. Покой. И тёплый вечер в Верхних Курятниках, где Бабуля Грета, сама того не зная, стала самой опасной женщиной в мире.
Глава 9. В которой Бог Хаоса спускается с небес, и прилетает тапок
Небо над Верхними Курятниками разверзлось.
Это не было похоже на приход Тёмного Властелина. Тот явился с Тьмой, с тучами, с громом и молниями — театрально, пафосно, со вкусом. Бог Хаоса обошёлся без спецэффектов. Просто в один момент небо над деревней исчезло. Не потемнело, не затянулось тучами — исчезло, как будто кто-то стёр ластиком верхнюю половину мира. Вместо голубого неба с пушистыми облаками теперь зияла пустота — абсолютная, чёрная, бесконечная, в которой медленно вращались галактики и умирали звёзды.
И из этой пустоты спускался Он.
Бог Хаоса не был похож на человека. Он не был похож ни на что из того, что я видел в обоих своих жизнях — человеческой и тапочной. Он был... всем и ничем одновременно. Его форма постоянно менялась: то он был огромным глазом, окружённым кольцами огня; то — вихрем из миллиона осколков зеркал, в каждом из которых отражалась своя версия реальности; то — гигантской геометрической фигурой, которая не должна существовать в трёхмерном пространстве, но каким-то образом существовала. Над его головой, вопреки всем законам физики и здравого смысла, висела табличка:
ИМЯ: БОГ ХАОСА (ИМЯ НЕ ИМЕЕТ ЗНАЧЕНИЯ — ОНО МЕНЯЕТСЯ КАЖДУЮ СЕКУНДУ)
КЛАСС: ПЕРВОРОДНЫЙ ХАОС, РАЗРУШИТЕЛЬ РЕАЛЬНОСТЕЙ, ТОТ-КТО-БЫЛ-ДО-ВСЕГО
УРОВЕНЬ: 9999 (МАКСИМАЛЬНЫЙ. ВЫШЕ НЕ БЫВАЕТ. ДАЛЬШЕ ТОЛЬКО ПРОПАСТЬ.)
ОСОБЫЕ ПРИМЕТЫ: СОЗДАЛ ЭТОТ МИР СЛУЧАЙНО, КОГДА ЧИХНУЛ. УНИЧТОЖИТ ЕГО ТОЖЕ СЛУЧАЙНО, КОГДА ЗЕВНЁТ.
БОЕВОЙ СТИЛЬ: НЕПРЕДСКАЗУЕМ. ВООБЩЕ. ДАЖЕ ДЛЯ СЕБЯ.
СЛАБОСТИ: НЕ ВЫЯВЛЕНЫ. ВОЗМОЖНО, ИХ НЕТ. ВОЗМОЖНО, ОН САМ — ОДНА БОЛЬШАЯ СЛАБОСТЬ. КТО РАЗБЕРЁТ?
ПРИМЕЧАНИЕ: ОН НЕ ЗЛОЙ. ОН ПРОСТО ХАОС. ХАОС НЕ БЫВАЕТ ДОБРЫМ ИЛИ ЗЛЫМ. ХАОС БЫВАЕТ ХАОСОМ. И ЭТО ХУЖЕ.
Мой интерфейс, который молчал при появлении Тёмного Властелина, теперь издал какой-то жалобный писк и отключился. Потом включился снова. Потом опять отключился. Система не была рассчитана на божественный уровень 9999 — она просто не знала, что показывать. В конце концов на экране появилась одна-единственная строчка:
РЕКОМЕНДУЕМОЕ ДЕЙСТВИЕ: ...
НЕТ. НИКАКИХ ДЕЙСТВИЙ. ПРОСТО... УДАЧИ. ОТ ВСЕЙ ДУШИ. МЫ В ВАС ВЕРИМ. НУ, ПЫТАЕМСЯ.
Бабуля Грета стояла на крыльце и смотрела вверх. Она только что допила утренний чай и собиралась идти кормить кур, когда небо исчезло. В одной руке она держала пустую чашку, в другой — меня (она как раз надела меня перед выходом). Её лицо, испещрённое морщинами, не выражало страха. Скорее, лёгкое раздражение, как у человека, который планировал спокойный день, а получил апокалипсис.
— Ну вот, — сказала она, глядя на вращающиеся галактики. — Опять. Только с Властелином разобрались, теперь этот. А у меня ещё носки не довязаны.
Рейнхарт, который как раз тащил ведро воды из колодца, уронил ведро. Вода разлилась по земле, но он этого даже не заметил. Он стоял, задрав голову, и его лицо было белее, чем облака, которых больше не существовало.
— Это... это он, — прошептал он. — Бог Хаоса. Девять тысяч девятьсот девяносто девять. Тот, кто создал мир и уничтожит его. Тот, о ком даже боги говорят шёпотом. Тот, кого нельзя победить, потому что он — само понятие непредсказуемости. Он не подчиняется правилам, он...
— Как тапок, — перебила Бабуля.
— Что?
— Ну, тапок тоже не подчиняется правилам. Ты же видел — магия на него не действует, щиты не держат, Генералы сдаются, Властелины падают. Может, они родственники? — она задумчиво посмотрела на меня. — Тапок и Хаос. Звучит как название для лавки.
Рейнхарт открыл рот, чтобы возразить, что сравнивать Легендарный Артефакт с Первородным Хаосом — это кощунство, безумие и вообще неправильно, но потом вспомнил всё, что видел за последние недели, и закрыл рот. В конце концов, эта женщина победила Тёмного Властелина тапком. Может, у неё был свой взгляд на вещи. Может, этот взгляд был единственно верным.
Бог Хаоса тем временем закончил спускаться. Он завис над деревней — огромный, постоянно меняющий форму, окружённый аурой, которая искажала реальность. Там, где проходила его тень, трава превращалась в стекло, камни — в бабочек, а воздух — в музыку, которую никто никогда не слышал и уже не услышит. Это было красиво. И ужасно. И непонятно. Всё одновременно.
— СМЕРТНЫЕ, — произнёс он, и его голос звучал не как звук, а как идея, вложенная прямо в голову. — Я ПРОСНУЛСЯ. ВЫ ЗНАЕТЕ, ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ?
— Что ты не выспался? — предположила Бабуля.
Бог Хаоса моргнул. Ну, та его часть, которая сейчас была глазом, моргнула. Остальные части сделали что-то неопределённое, но явно выражающее удивление.
— ЧТО?
— Ну, ты спал, а теперь проснулся. Если спал мало — значит, не выспался. У меня так же: если сплю меньше восьми часов, весь день насмарку. Поясница болит, настроение плохое, кур кормить не хочется. Ты сколько спал-то?
— ТЫСЯЧУ ЛЕТ, — ответил Бог Хаоса, и в его голосе-идее прозвучала нотка... растерянности? Да, определённо растерянности. Он ожидал ужаса, молитв, может быть, пары героических атак. Но не вопроса о качестве сна.
— Тысячу лет? — Бабуля присвистнула. — Ну, тогда понятно. Спал тысячу лет, проснулся — и сразу буянить. Ты бы хоть размялся для начала. Шею размял, плечи. А то за тысячу лет всё затекло небось.
— У МЕНЯ НЕТ ШЕИ, — заметил Бог Хаоса. — И ПЛЕЧ ТОЖЕ НЕТ. Я ВООБЩЕ НЕ ИМЕЮ ПОСТОЯННОЙ ФОРМЫ.
— Тем более, — кивнула Бабуля. — Значит, всё ещё хуже затекло. Ты присядь, отдохни. Может, чаю?
Бог Хаоса завис в воздухе. За триллион лет существования ему предлагали многое. Жертвы. Молитвы. Вселенные. Но чай — никогда. Сама идея была настолько абсурдной, что на секунду — всего на одну секунду — Хаос стал чуть менее хаотичным. Его форма стабилизировалась и превратилась в нечто, отдалённо напоминающее гигантское кресло. Кресло парило в воздухе над деревней и выглядело так, будто его спроектировал безумный архитектор в невесомости.
— ЧАЙ, — повторил он задумчиво. — ЧАЙ — ЭТО КОГДА ГОРЯЧАЯ ВОДА И ЛИСТЬЯ?
— Ну да. У меня с мятой есть. И с ромашкой. И с душицей. Сама собирала, сушила. Хороший чай, душистый.
— Я НИКОГДА НЕ ПИЛ ЧАЙ. Я СОЗДАЛ ВСЕЛЕННУЮ, НО НИКОГДА НЕ ПИЛ ЧАЙ. ЭТО... ХАОТИЧНО.
— Вот видишь, — Бабуля удовлетворённо кивнула. — Значит, ещё не всё в жизни попробовал. А туда же — миры разрушать. Ты сначала чаю попей, а потом уже решай, разрушать или нет.
Повисла пауза. Рейнхарт, который всё это время стоял ни жив ни мёртв, медленно осел на землю. Его мозг, привыкший к героическим битвам и эпическим противостояниям, отказывался обрабатывать сцену, в которой Бабуля Грета предлагала чай Первородному Хаосу, а тот всерьёз обдумывал предложение.
— ЗНАЕШЬ, — наконец произнёс Бог Хаоса, — ЗА ТРИЛЛИОН ЛЕТ МНЕ НИКТО НЕ ПРЕДЛАГАЛ ЧАЙ. ОБЫЧНО ВСЁ ЗАКАНЧИВАЕТСЯ КРИКАМИ, МОЛЬБАМИ И ГЕРОЯМИ С МЕЧАМИ. А ТЫ ПРЕДЛАГАЕШЬ ЧАЙ. ПОЧЕМУ?
— Потому что ты гость, — просто ответила Бабуля. — А гостю всегда предлагают чай. Так меня мама учила. И её мама учила. И её мама. У нас в роду всех гостей чаем поили. Даже если гость — огромная страхолюдина, которая небо стёрла.
Бог Хаоса задумался. Его форма снова поплыла — теперь он стал похож на гигантскую чайную чашку, внутри которой клубились галактики.
— ЭТО... НЕОЖИДАННО, — признал он. — Я ПРИШЁЛ РАЗРУШИТЬ МИР, ПОТОМУ ЧТО ПОЧУВСТВОВАЛ ВОЗМУЩЕНИЕ В ТКАНИ РЕАЛЬНОСТИ. ЧТО-ТО НАРУШИЛО ПОРЯДОК ВЕЩЕЙ. ЧТО-ТО, ЧТО НЕ ДОЛЖНО СУЩЕСТВОВАТЬ. ЧТО-ТО ХАОТИЧНОЕ. Я ДУМАЛ, ЭТО ВЫЗОВ. Я ДУМАЛ, ЭТО НОВЫЙ БОГ, КОТОРЫЙ ХОЧЕТ СРАЗИТЬСЯ.
— А это просто тапок, — Бабуля показала на меня. — Не бог. Тапок.
Бог Хаоса уставился на меня. Его форма снова изменилась — теперь он превратился в гигантский глаз, который внимательно меня разглядывал. Я чувствовал этот взгляд — он проникал сквозь обсидиановую кожу, сквозь волчий мех, сквозь все мои слои и добирался до самой сути. До того самого куска синтетической ткани, которым я был когда-то. До души бывшего человека, запертой в теле тапка.
— ТАПОК, — медленно произнёс он. — НО НЕ ПРОСТОЙ ТАПОК. ТАПОК, КОТОРЫЙ ПОБЕДИЛ ТЬМУ. ТАПОК, КОТОРЫЙ НЕ ПОДЧИНЯЕТСЯ ПРАВИЛАМ. ТАПОК, КОТОРЫЙ СТАЛ ЛЕГЕНДОЙ, НАЧАВ С ПОМОЙКИ. ЭТО... ЭТО САМОЕ ХАОТИЧНОЕ, ЧТО Я ВИДЕЛ ЗА ПОСЛЕДНИЕ ПЯТЬСОТ МИЛЛИАРДОВ ЛЕТ. МНЕ НРАВИТСЯ.
— Вот видишь, — кивнула Бабуля. — Так что не надо ничего разрушать. Мир хороший. В нём тапки есть. И чай. И пирожки.
— ПИРОЖКИ? — переспросил Бог Хаоса, и в его голосе-идее прозвучало что-то похожее на любопытство.
— С капустой. И с яблоками. Степан, сосед, компот отдал — могу налить. А могу и пирожки подогреть.
Бог Хаоса завис в воздухе. Триллион лет. Триллион лет он существовал, создавал и разрушал миры, сеял хаос и пожинал реальность. И ни разу за всё это время ему не предлагали пирожки с капустой. Это было настолько неожиданно, настолько абсурдно, настолько... хаотично, что он не знал, как реагировать.
— Я СОГЛАСЕН, — наконец произнёс он. — НА ЧАЙ. И ПИРОЖКИ. НО СНАЧАЛА Я ХОЧУ УВИДЕТЬ ТАПОК В ДЕЙСТВИИ.
— В каком действии? — не поняла Бабуля.
— Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ УДАРИЛА МЕНЯ ИМ. Я ДОЛЖЕН ПОЧУВСТВОВАТЬ ТУ СИЛУ, КОТОРАЯ ПОБЕДИЛА ТЬМУ. ЭТО БУДЕТ... ИНТЕРЕСНО.
Бабуля пожала плечами. Она сдёрнула меня с ноги.
— Ну, как скажешь.
Я полетел. Девятый боевой вылет в моей карьере — и самый необычный. Я летел не во врага. Я летел в того, кто был старше времени, кто создал и разрушил миллиарды миров, кто был самим воплощением Хаоса. И он хотел, чтобы я его ударил. Не из злости. Не из вражды. А из чистого любопытства.
ТРАЕКТОРИЯ: НЕ ИМЕЕТ ЗНАЧЕНИЯ.
ЦЕЛЬ: БОГ ХАОСА, УРОВЕНЬ 9999.
ВЕРОЯТНОСТЬ ПОПАДАНИЯ: 100%. ПОТОМУ ЧТО БОГ ХАОСА НЕ УКЛОНЯЕТСЯ. ОН ХОЧЕТ ПОЧУВСТВОВАТЬ.
ПРИМЕЧАНИЕ: ЭТО САМЫЙ СТРАННЫЙ БОЙ В ИСТОРИИ МИРОЗДАНИЯ. НО ВЫ УЖЕ ПРИВЫКЛИ.
ШЛЁП!
Я врезался в Бога Хаоса — точнее, в ту его часть, которая сейчас была больше всего похожа на лицо. Удар был чистым, звонким, и на секунду — всего на одну секунду — реальность вокруг нас замерла. Галактики перестали вращаться. Пустота перестала быть пустотой. Всё застыло.
А потом Бог Хаоса...
За- сме- ял- ся.
Это был смех, от которого звёзды начинали танцевать, а законы физики уходили в отпуск. Он смеялся долго, раскатисто, и его смех был похож на музыку, которую играет оркестр, состоящий из миллиона вселенных.
— ЭТО БЫЛО... ВЕЛИКОЛЕПНО! — пророкотал он, отсмеявшись. — МЕНЯ НИКОГДА НЕ БИЛИ ТАПКОМ! ЭТО НОВОЕ ОЩУЩЕНИЕ! ЗА ТРИЛЛИОН ЛЕТ — НОВОЕ ОЩУЩЕНИЕ! ТЫ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ, СМЕРТНАЯ?
— Что тебе понравилось? — предположила Бабуля, которая уже подобрала меня и теперь отряхивала от звёздной пыли.
— ДА! МНЕ ПОНРАВИЛОСЬ! ЭТО БЫЛ ХАОС В ЧИСТОМ ВИДЕ! ТАПОК — ЭТО ХАОС! МАЛЕНЬКИЙ, МЯГКИЙ, НЕПРЕДСКАЗУЕМЫЙ ХАОС! Я ОСТАВЛЯЮ ЭТОТ МИР! Я НЕ БУДУ ЕГО РАЗРУШАТЬ — ОН СЛИШКОМ ИНТЕРЕСЕН, ЧТОБЫ ЕГО РАЗРУШАТЬ! НО У МЕНЯ ЕСТЬ ОДНО УСЛОВИЕ.
— Какое? — спросила Бабуля.
— КОГДА-НИБУДЬ, ЧЕРЕЗ ТЫСЯЧУ ЛЕТ, КОГДА Я СНОВА ПРОСНУСЬ, — ПРИГЛАСИ МЕНЯ НА ЧАЙ ЕЩЁ РАЗ. И ПРИГОТОВЬ ПИРОЖКИ. И ПОЗВОЛЬ ТАПКУ УДАРИТЬ МЕНЯ СНОВА. ЭТО БЫЛО... ОСВЕЖАЮЩЕ.
— Договорились, — кивнула Бабуля. — Через тысячу лет — чай, пирожки и шлепок. Запомню. У меня память хорошая, я ещё тот компот помню, который в молодости варила.
Бог Хаоса снова засмеялся, и его смех был похож на салют из новых галактик. Он начал подниматься обратно в пустоту, но на полпути остановился.
— И ЕЩЁ ОДНО, — добавил он. — ТВОЙ ТАПОК. ОН УНИКАЛЕН. БЕРЕГИ ЕГО. ОН — САМОЕ ХАОТИЧНОЕ СУЩЕСТВО В ЭТОМ МИРЕ ПОСЛЕ МЕНЯ. ЕСЛИ КОГДА-НИБУДЬ ЕМУ НАДОЕСТ БЫТЬ ТАПКОМ, ПУСТЬ ПРИХОДИТ КО МНЕ. Я НАЙДУ ЕМУ МЕСТО. МОЖЕТ, СДЕЛАЮ ЕГО БОГОМ ТАПОК. ИЛИ СОЗВЕЗДИЕМ. ИЛИ И ТЕМ, И ДРУГИМ.
— Передам, — пообещала Бабуля.
И Бог Хаоса исчез. Пустота над деревней схлопнулась, и небо вернулось на место — голубое, с пушистыми облаками и птицами, которые тут же запели, будто ничего не случилось. Только трава кое-где осталась стеклянной, а пара камней до сих пор порхала бабочками, но это были мелочи.
Мой интерфейс снова включился и выдал последнюю сводку:
БОЙ ЗАВЕРШЁН.
ПРОТИВНИК: БОГ ХАОСА, УРОВЕНЬ 9999.
РЕЗУЛЬТАТ: НЕ ПОБЕДА. НЕ ПОРАЖЕНИЕ. ЧТО-ТО НОВОЕ. ДРУЖБА? ВЗАИМНОЕ УВАЖЕНИЕ? ХАОС ПРИЗНАЛ ХАОС.
ТАКОГО НЕ БЫЛО НИКОГДА. В АННАЛАХ МИРОЗДАНИЯ ПОЯВИЛАСЬ НОВАЯ СТРОКА: «ДЕНЬ, КОГДА ТАПОК УДАРИЛ БОГА ХАОСА, И БОГУ ЭТО ПОНРАВИЛОСЬ».
ЭВОЛЮЦИЯ ЧЕРЕЗ НАСИЛИЕ: АКТИВИРОВАНА (ЧАСТИЧНО — БОГ НЕ БЫЛ ПОБЕЖДЁН, НО БЫЛ ВПЕЧАТЛЁН).
МАТЕРИАЛ УЛУЧШЕН: ТАПОК-КОТОРЫЙ-ПОБЕДИЛ-ТЬМУ → ТАПОК-КОТОРОМУ-ХАОС-СКАЗАЛ-«ТЫ-КРУТОЙ».
+10 К ПРОЧНОСТИ (ТЕКУЩАЯ: 107).
+5 К АТАКЕ (ТЕКУЩАЯ: 75).
НОВАЯ СПОСОБНОСТЬ: «БЛАГОСЛОВЕНИЕ ХАОСА» — ВЫ НЕ ПОДЧИНЯЕТЕСЬ НИКАКИМ ПРАВИЛАМ ВООБЩЕ. СОВСЕМ. АБСОЛЮТНО. ЕСЛИ ВАС ПОПЫТАЮТСЯ ОСТАНОВИТЬ МАГИЕЙ, ФИЗИКОЙ, ЛОГИКОЙ ИЛИ БОЖЕСТВЕННЫМ ВМЕШАТЕЛЬСТВОМ — У НИХ НЕ ПОЛУЧИТСЯ. ВЫ — ТАПОК ХАОСА. ВЫ ВНЕ СИСТЕМЫ.
ДОСТИЖЕНИЕ: «ДРУГ ХАОСА» — БОГ ХАОСА ПРИГЛАСИЛ ВАС НА ЧАЙ ЧЕРЕЗ ТЫСЯЧУ ЛЕТ. ЭТО ВЫСШАЯ ЧЕСТЬ, ДОСТУПНАЯ СМЕРТНОМУ. ИЛИ ТАПКУ. ИЛИ ТАПКУ-СМЕРТНОМУ.
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ПОЗДРАВЛЯЕМ. ВЫ ДОСТИГЛИ ВЕРШИНЫ. ДАЛЬШЕ ТОЛЬКО ЭПИЛОГ. И ВТОРОЙ ТАПОК.
Бабуля отряхнула меня от остатков звёздной пыли, надела на ногу и посмотрела на небо. Оно снова было голубым и мирным. Где-то далеко пели птицы. В курятнике Маркиза снесла яйцо — самое обычное, белое, но сегодня оно казалось символичным. Рейнхарт всё ещё сидел на земле и пытался осознать, что только что произошло. Его мозг, скорее всего, будет перезагружаться ещё пару дней.
— Ну вот, — сказала Бабуля, зашаркав к дому. — И с этим разобрались. Хороший тапок. Богам нравится. Теперь можно и чаю попить. И носки довязать. И Маркизу проведать.
Она подобрала с крыльца пустую чашку и скрылась в доме. А я остался лежать на пороге, глядя в небо и думая о том, какой долгий путь я прошёл. От помойки до благословения Хаоса. От синтетической тряпки до артефакта, которому сам Бог Хаоса сказал «ты крутой». От безымянного тапка до Тапка-Которому-Хаос-Сказал-Ты-Крутой.
И знаете что? Это было только начало. Потому что где-то там, в лавке старьёвщика, меня всё ещё ждал правый тапок. Моя пара. Моя вторая половина.
Но это уже совсем другая история.
Глава 10. В которой Бабуля находит второй тапок, а миру наступает полный комфорт
Прошёл месяц.
Целый месяц с тех пор, как Бабуля Грета, восьмидесятилетняя пенсионерка с радикулитом, победила Тёмного Властелина, впечатлила Бога Хаоса и спасла мир, сама того не заметив. Месяц, за который многое изменилось и одновременно не изменилось ничего.
Деревня Верхние Курятники вернулась к привычной жизни. Ну, почти. Стеклянная трава, оставшаяся после визита Бога Хаоса, теперь была местной достопримечательностью — на неё приезжали посмотреть из соседних городков, и староста даже подумывал брать плату за вход. Камни-бабочки, которые всё ещё порхали над дорогой, стали чем-то вроде талисманов — деревенские дети ловили их сачками и загадывали желания. А чёрное пятно на том месте, где Тёмный Властелин стоял на коленях, так и не отмылось, несмотря на все старания местных жителей. Его решили оставить как памятник — и назвали «Пятно Великой Капитуляции». Рядом уже поставили лавочку и урну.
Бабуля Грета жила по расписанию. Чай. Куры. Огород. Вязание. Единственное, что изменилось — теперь к ней каждый день приходили посетители. Жители деревни несли пироги, компоты и варенье — в благодарность за спасение мира. Староста предлагал переименовать деревню в «Верхние Тапки», но Бабуля запретила. «Курятники — хорошее название, — сказала она. — А Тапки — это уже перебор. Что мы, деревня или обувной магазин?» Гильдия Героев прислала официальное письмо с извинениями и предложением выдать Бабуле звание «Почётный Герой Всея Мира». Бабуля письмо прочитала, хмыкнула и пустила на растопку печки. «Герой, — проворчала она. — У меня радикулит, какой из меня герой? Герои вон в доспехах бегают, а я до туалета еле дохожу».
Рейнхарт, бывшая Надежда Человечества, окончательно освоился в роли помощника. Он больше не носил доспехи и не размахивал мечом. Вместо этого он колол дрова, носил воду, чинил забор (в третий раз за месяц — после битвы с Генералом он стал каким-то хлипким) и, самое главное, ухаживал за курами. Маркиза, чёрная курица с характером, по-прежнему смотрела на него с презрением, но уже позволяла кормить себя червяками и даже не клевала при этом в руку.
— Я тут подумал, — сказал Рейнхарт однажды утром, когда Бабуля вязала на крыльце, а я грелся на солнышке. — Может, мне открыть что-нибудь? Ну, раз я больше не Герой. Пекарню, например. Или таверну. Или... я не знаю, школу для юных героев? Чтобы они не повторяли моих ошибок и не выбрасывали тапки на помойку?
— Школу — это хорошо, — одобрила Бабуля. — Только назови не «Школа Героев», а «Школа Не Выбрасывайте Тапки». Или «Институт Правильного Обращения с Обувью». Пусть молодёжь учится.
Рейнхарт задумался. По его лицу было видно, что он всерьёз обдумывает оба варианта. Я мысленно усмехнулся. Бывшая Надежда Человечества, победитель гоблинов, открывает курсы по обращению с обувью. В этом был какой-то извращённый смысл. И, пожалуй, именно такой финал он заслуживал.
Но главное событие месяца случилось сегодня.
Бабуля проснулась раньше обычного — ещё до петуха, что само по себе было тревожным знаком. Она села на кровати, свесила ноги, нащупала меня и сказала:
— Сегодня, тапок. Сегодня мы идём за вторым.
Я напрягся. Второй тапок. Тот самый, о котором говорил старьёвщик месяц назад, перед тем как Гильдия Героев ворвалась в его лавку. Тот самый, который якобы «очень старый и очень странный». Тот самый, который мог стать моей парой.
— Пора, — продолжила Бабуля, натягивая чулок. — А то одна нога в тепле, другая мёрзнет. Непорядок. Да и старьёвщик обещал. Надо проверить.
Она оделась, взяла корзинку, проверила кошелёк и вышла во двор. Рейнхарт уже возился у курятника — он кормил кур и что-то им рассказывал. Кажется, лекцию о правильном обращении с оружием. Куры слушали с интересом — по крайней мере, не разбегались.
— Мы на рынок, — объявила Бабуля. — За вторым тапком.
— Мне с вами? — Рейнхарт выпрямился.
— Нет. Ты за курами присмотри. И за компотом. И если Степан опять полезет за яблоками — шугни его. Но тапком не бей, тапка у меня с собой нет. Ну, один есть, но я его заберу. Так что шугай словом.
— Понял, — кивнул Рейнхарт. — Шугать словом. Степана. Без тапка. Принято.
Мы вышли за калитку и направились по знакомой дороге в городок. Тот самый, где месяц назад нас ждали Разведчики Демонов, а до этого — погоня от Гильдии Героев. Сейчас дорога была тихой и мирной. Птицы пели. Бабочки порхали — обычные, не каменные. Солнце светило мягко, по-осеннему. Даже мой «Тёмный След» молчал — никаких угроз, никаких демонов, никаких богов. Тишина и покой.
Рынок встретил нас всё тем же шумом и гамом. Обувщик — тот самый, который оказался осведомителем Гильдии, — при виде Бабули побледнел и спрятался за прилавком. Бабуля прошла мимо, даже не взглянув на него. Она не держала зла. «Человек работой зарабатывает, — сказала она как-то. — Если его работа — стучать на тапки, значит, такая у него работа. Лишь бы не в моём огороде».
Лавка старьёвщика стояла на том же месте — в узком переулке, пахнущем плесенью и тайнами. Вывеска «Антиквариат и редкости. Покупаем всё, продаём не всё, торгуемся до хрипоты» слегка покосилась, но всё ещё висела. Бабуля толкнула дверь, и мы вошли.
Внутри ничего не изменилось. Те же сундуки, шкатулки, пыльные книги, чучела непонятных животных, музыкальные инструменты, карты звёздного неба. И тот же старьёвщик — маленький, сморщенный, похожий на сушёный гриб, с живыми, цепкими глазами. Увидев Бабулю, он расплылся в улыбке.
— А, Грета! — проскрипел он. — А я всё думал, когда же ты придёшь. Признаться, я уже начал сомневаться. Думал, может, Тёмный Властелин тебя того...
— Он меня не того, — спокойно ответила Бабуля. — А вот я его — того. И Бога Хаоса — тоже того. Но это ладно. Я за тапком пришла.
— За тапком? — старьёвщик сделал вид, что не понимает.
— За правым. Ты говорил, у тебя есть. Старый. Странный. Который моему левому парой станет.
— Ах, этот! — старьёвщик кивнул и скрылся в глубине лавки. Через минуту он вернулся с небольшой коробкой, обитой бархатом. Поставил её на прилавок и открыл.
Внутри лежал тапок.
Правый.
Он был старый. Очень старый. Кожа потрескалась, подошва стёрлась, цвет когда-то был, наверное, коричневым, а теперь стал неопределённо-серым. Но от него исходила аура. Не магическая — я бы почувствовал магию. И не тёмная — «Тёмный След» молчал. Это была какая-то другая аура. Аура прожитых лет. Аура сотен дорог, пройденных в паре с кем-то. Аура одиночества.
— Ему лет триста, не меньше, — сказал старьёвщик. — Я нашёл его в развалинах одного замка. Того самого, где последний Император Древней Династии дал свой последний бой. Знаешь, что самое интересное? Император был бос. На одной ноге у него был этот тапок. А второй — левый — отсутствовал. Легенда гласит, что левый тапок Императора украл демон, чтобы лишить Императора силы. Потому что тапки Императора были не простые — они были Парой Равновесия. Левый и Правый. Хаос и Порядок. Вместе они давали своему владельцу невероятную мощь. Но только вместе. По отдельности — это просто тапки. Удобные, но просто тапки.
Бабуля молча смотрела на тапок. Я — тоже. Только я ещё и чувствовал. Этот правый тапок... он был похож на меня. Не внешне — внешне мы были разными. Но внутри, в самой своей сути, он был таким же. Одиноким. Потерянным. Ждущим свою пару триста лет.
— Я возьму его, — сказала Бабуля. — Сколько?
— Для тебя — бесплатно, — улыбнулся старьёвщик. — Ты спасла мир, Грета. Как минимум дважды. Это меньшее, что я могу сделать.
Бабуля взяла правый тапок в руки. Он был чуть великоват, но это было неважно. Она сняла меня с левой ноги и надела правый тапок на правую. А потом надела меня обратно на левую.
И в этот момент что-то произошло.
Я почувствовал, как по моей подошве пробежал электрический разряд. Не больно — скорее, как щекотка. Правый тапок на правой ноге Бабули задрожал. И в моём интерфейсе, который молчал с момента битвы с Богом Хаоса, зажглась новая строка:
ОБНАРУЖЕНА ПАРА.
ПРАВЫЙ ТАПОК ДРЕВНЕГО ИМПЕРАТОРА.
УРОВЕНЬ: НЕ ОПРЕДЕЛЁН (НО СКОРЕЕ ВСЕГО ВЫСОКИЙ).
СОСТОЯНИЕ: СПЯЩИЙ. ЖДАЛ СВОЮ ПАРУ ТРИСТА ЛЕТ.
ЖЕЛАЕТЕ АКТИВИРОВАТЬ СВЯЗЬ? ДА / НЕТ.
Я мысленно нажал «ДА».
И мир вокруг меня изменился.
Я вдруг почувствовал его. Правый тапок. Он был разумен. Так же, как я. Он был чьей-то душой, запертой в обуви, — так же, как я. И он только что проснулся после трёхсотлетнего сна.
«Где я?» — прозвучал в моём сознании чужой голос. Глубокий, низкий, с нотками древнего достоинства. «Кто я? Я помню... замок... битва... демон сорвал меня с ноги Императора... а потом пустота. Долгая пустота. И вот — я снова на ноге. И рядом... кто ты?»
«Я — левый тапок, — ответил я мысленно. — Меня зовут... ну, у меня нет имени. Но я прошёл путь от помойки до благословения Хаоса. Я победил Тёмного Властелина. Я ударил Бога Хаоса, и ему понравилось. И теперь я — твоя пара».
В моём сознании повисла пауза. Потом правый тапок ответил, и в его голосе звучало что-то, похожее на улыбку:
«Что ж, левый тапок с помойки. Звучит как начало отличной истории. Я — Правый Тапок Императора. Последнего Императора Древней Династии. Я прошёл с ним через сотни битв. Я был на его ноге, когда он дал свой последний бой. И теперь, триста лет спустя, я снова в деле. И у меня есть пара. Знаешь что? Это лучший день за последние триста лет».
«У меня тоже», — ответил я.
Бабуля, не подозревая о нашем разговоре, сделала пару шагов по лавке. Правый тапок сидел на её ноге идеально — будто был сделан специально для неё.
— Хороший тапок, — заключила она. — Удобный. Мягкий. Тёплый. И пара есть. Теперь обе ноги в тепле. — Она повернулась к старьёвщику. — Спасибо. Я твоя должница.
— Нет, Грета, — старьёвщик поклонился. — Это весь мир твой должник. Ступай. И береги эти тапки. Они — особенные.
Бабуля вышла из лавки и зашагала по рыночной площади. Теперь у неё на ногах было два тапка. Левый — я, Тапок-Которому-Хаос-Сказал-Ты-Крутой, прошедший путь от помойки до благословения богов. И правый — Тапок Древнего Императора, спавший триста лет и наконец нашедший свою пару. Вместе мы были Парой Равновесия. Хаос и Порядок. История и современность. Помойка и императорский дворец.
«Ну что, — мысленно сказал я своему новому напарнику, — начнём новую главу?»
«С удовольствием», — ответил он.
---
Домой мы вернулись к вечеру. Рейнхарт встретил нас у калитки. Он выполнил все поручения: куры были накормлены, компот стоял на плите, Степан не воровал яблоки (более того — он сам принёс Бабуле корзинку своих яблок в знак уважения после новостей о победе над Тёмным Властелином и Богом Хаоса). Увидев у Бабули на ногах два тапка, Рейнхарт удивлённо поднял брови.
— Нашли? — спросил он.
— Нашла, — кивнула Бабуля. — Правый. От какой-то древней династии. Говорят, императорский.
Рейнхарт посмотрел на меня, потом на правый тапок, потом снова на меня, и в его глазах отразилась сложная гамма чувств.
— У вас теперь два легендарных тапка, — медленно произнёс он. — Левый, который победил Тёмного Властелина и впечатлил Бога Хаоса. И правый, который принадлежал последнему Императору. Вы... вы вообще понимаете, что это значит?
— Что у меня обе ноги в тепле? — предположила Бабуля.
Рейнхарт открыл рот, чтобы возразить, но потом закрыл. Потому что, в сущности, Бабуля была права. В чём смысл легендарных артефактов, если они не греют ноги?
Вечером Бабуля сидела на крыльце с чашкой чая. На её ногах красовались мы — два тапка, Левая и Правая, Хаос и Порядок, Помойка и Империя. Рядом стояла корзинка с недовязанным носком — тем самым, с узором из тапков. В курятнике квохтала Маркиза, которая только что снесла очередное яйцо. Рейнхарт колол дрова на завтрашний день. Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в розовый и золотой.
— Хороший был день, — сказала Бабуля, поглаживая нас обоих. — Тапки нашлись. Ноги в тепле. Компот есть. Куры несутся. Что ещё нужно?
Я мысленно улыбнулся. Действительно, что ещё нужно?
Я прошёл путь от помойки до благословения Хаоса. Я был синтетической тряпкой, волчьей шкурой, обсидиановой бронёй и первородной кожей. Я убивал крыс, волков, демонов, Генералов и ставил на колени Тёмных Властелинов. Я подружился с Богом Хаоса и нашёл свою пару. Я, тапок, стал легендой.
Но самое главное — у меня была Бабуля Грета. Женщина, которая нашла меня на помойке, отмыла, высушила и поверила в меня. Которая никогда не считала меня просто обувью. Которая шлёпала мной врагов и гладила по шёрстке после боя. Которая искала мне пару и нашла.
Ради такой хозяйки стоило быть тапком.
Ночь опустилась на Верхние Курятники. Тёплая, тихая, мирная. Где-то далеко в небе — может быть, в другой галактике, а может, в другой реальности — Бог Хаоса пил чай (он всё-таки решил попробовать) и думал о том, какой забавный этот мир. Тёмный Властелин в своей Бездне заканчивал редактировать новую версию речи — более короткую и с защитой от тапок. Гильдия Героев переписывала устав, добавляя пункт «никогда не выбрасывать обувь на помойку». А где-то в лавке старьёвщика тихо хихикал сушёный старичок, довольный тем, как всё обернулось.
А в деревне Верхние Курятники, в маленьком деревянном доме с покосившимся забором, спала Бабуля Грета — самая опасная женщина в мире. У её кровати стояли два тапка. Левый и правый. Хаос и Порядок. Бывшая помойка и бывшая империя.
И они были счастливы.
КОНЕЦ
---
Финальные характеристики Тапка:
· Имя: не имеет (но это неважно)
· Материал: Тапок-Которому-Хаос-Сказал-«Ты-Крутой»
· Прочность: 107
· Атака: 75
· Способности: Шлепок Презрения, Волчий Дух, Антимагический Подбой, Рикошет, Аура Устрашения, Тёмный След, Генеральское Присутствие, Владыка Тапок, Благословение Хаоса
· Пара: Правый Тапок Древнего Императора
· Хозяйка: Бабуля Грета
· Статус: Легенда. Символ. Комфортная обувь.
Послесловие автора:
Дорогой читатель.
Вот и закончилась эта история. История о том, как тапок с помойки стал легендой. О том, как бабушка с радикулитом спасла мир, даже не заметив. О том, что неважно, кто ты — человек, тапок, курица или Бог Хаоса. Важно лишь то, что ты делаешь. И для кого.
Если эта история заставила тебя улыбнуться — я справился.
Береги свои тапки. Никогда не выбрасывай их на помойку. Мало ли что.
С безумным уважением,
Автор.
P.S. Маркиза передаёт привет. Она всё ещё презирает всех, но теперь делает это с королевским достоинством. У неё появилась корона — Рейнхарт сделал из фольги. Она её носит. И клюёт всех, кто смеётся.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге