Я стираю свою тень 9

Глава 1

Глава 1

Николай гордо закинул на крышу своей «Нивы» давно не пользованную, скатанную в рулон сеть, пахнущую тиной и рыбой. Супруга Нина с плохо скрываемым недовольством смотрела на рыбацкие приготовления мужа.

— Ну не могу я больше видеть твою пряжу, коробки, почтовые отделения. — Эмоционально взмолился Николай. — Я понимаю, что ты у меня в миллионеры метишь, но это тебе интересно, а я устал быть твоим работником. С утра до вечера какие-то движения непонятные, привези, увези, забери. Вон, Апанасий с Камилой из отпуска вернулись. Попроси их на пару дней меня подменить. — Он нервно открыл дверку и сел за руль.

— Ладно, бог с тобой. — Отмахнулась Нина. — Хотела назвать старый черт, но ты не такой уж и старый. Капсулу возьми с собой на всякий случай.

— Зачем она мне там нужна? Я на природу еду на два дня, что со мной произойдет? — Николай ехидно цокнул языком. — Вот увидишь, вернусь оттуда еще сильнее помолодевшим без всякой капсулы.

— Мазь от комаров взял? — Поинтересовалась супруга, стараясь придать голосу как можно больше миролюбия.

— От комаров, от солнечных ожогов, от сухой кожи и прочую дребедень, всё положил. Честно скажу, Нин, я вряд ли до них доберусь. Хоть обгорю нормально на солнце, как в старые добрые времена, да почешусь перед сном, как шелудивый поросенок. Соскучился я по всему этому.

Нина хлопнула по нагревшемуся металлу машины ладонью.

— Езжай, усталый раб. Место только найди, где связь ловит, чтобы я могла в любой момент узнать, как у тебя дела. — Посоветовала супруга.

— Нинуль, я буду сидеть там, где поклевка хорошая. Всё, давай, утром в понедельник вернусь с большим уловом, готовься. — Николай завел машину.

«Нива» дернулась корпусом и задрожала мелкой дрожью. Отец Гордея махнул жене на прощание и поехал. После того, как семья сына уехала жить на космическую станцию, его лишили многих вещей, подаренных Высшими. Самой болезненной оказалась потеря порталов, ведущих в разные экзотические места. Вообще, отвоевать удалось только медицинские капсулы, да портал мгновенной связи. Продвинутые жители космоса не считали зазорным забрать назад подаренное, после изменения ситуации. Как только гаранты секретности, Айрис и Гордей, отправились на постоянное место жительство в космос, его жители, управляемые сообществом развитых цивилизаций, потребовали все свои презенты назад. Для Николая, привыкшего к безопасной и разнообразной жизни, тешащего свое тщеславие вещами, недоступными простым смертным, это оказалось ударом. С момента отлета детей он часто впадал в периоды плохого настроения, точно такого же, как сегодня.

«Нива» соскочила с трассы и свернула на заросший мелкой и плотной щирицей проселок, ведущий к озеру. Видно, что этой дорогой уже давно не пользовались по назначению. Лопухи раскинули свои мясистые листья на дорогу, оставаясь нетронутыми. Николая этот факт обнадежил. Он посчитал, что про его рыбное место, на котором он не бывал года четыре, а то и более, забыли и другие рыбаки. Жизнь у людей стала такой, что на первое место вышли деньги, погоня за которыми съедала все свободное время. Неудивительно, что количество «свободных» мужиков, сидящих с удочками, таяло год от года.

— Нет уж, себя я не предам. — Прокомментировал Николай вслух собственные мысли.

Машина сбила бампером пучок стеблей осота, склонившихся к дороге, и оказалась в белом облаке поднявшегося пуха. Вентиляция старой «Нивы» «сглотнула» несколько пушистых «облачков» и выплюнула их через дефлекторы в салон.

— Радиатор теперь придется продувать. — Решил Николай, уворачиваясь от летящего в лицо бледного пуха.

Он решил, что займется этим завтра вечером. Самостоятельное обслуживание и ремонт старой машины приносили ему свой процент ностальгического удовольствия, которого он был лишен, гоняя на новом «синтетическом» кроссовере по делам супруги.

В открытые окна потянуло характерным запахом близкой воды. За время отсутствия, пейзаж знакомых мест серьезно поменялся. Мелкая ивовая поросль превратилась в деревья, преграждающие путь к рыбацким местам. В итоге, Николай пожертвовал краской на боках машины, пробираясь сквозь плотные заросли, чтобы оказаться у реки. Под днищем прогромыхали лежащие на земле ветки, нервно выскочившие из-под колес. «Нива» остановилась у старого кострища, выложенного красным кирпичом.

Его выложил сам Николай, надеясь когда-нибудь привезти сюда внука, порыбачить вместе и приготовить на костре нормальный мужской обед. С мечтой не заладилось. Вначале Никас был слишком мал для рыбалки, потом его не пускали на природу вечно беспокоящиеся мать и бабка, а потом они просто улетели за миллион световых лет, чтобы вырастить из нормального мужика очень умного человека, отвечающего запросам каких-то непонятных существ, называющих себя Высшими. Сам термин, которым их называли обласканные вниманием потомки землян, казался ему нескромным, будто существа сами себя наделили им, не спрашивая чужого мнения. Одни только потребованные назад подарки автоматически аннулировали это высокое звание. Ну не могли разумные существа поступить так мелочно.

По серой поверхности озера гуляла мелкая рябь от легкого летнего ветерка. Ивы качали тяжелыми ветвями, обмакивая листву в белых пузырях слез, в озеро. В предвкушении прекрасного времяпрепровождения Николай принялся оборудовать место для отдыха. Установил палатку, накачал новенький матрас, выписанный им прямо накануне поездки. Проверил его на удобство и, удовлетворившись, полез разбирать рюкзак. Повесил под потолок светодиодный фонарь с тремя режимами света. На ту же петельку повесил электрический фумигатор, ожидая ночного нашествия комаров. На крыше закрепил солнечную батарею, пропустив внутрь кабель для зарядки телефона. Внял предупреждению супруги быть на связи, но и помимо этого хотел иметь возможность пользоваться благами цивилизации в уединенном уголке природы.

— Так и в Федора Конюхова недолго превратиться. — Ответил он сам себе на нежелание отказаться от использования гаджета.

После создания уюта в отдельно взятой палатке, Николай размотал снасти и вытащил удочки. Сеть он планировал поставить в ночь, и то при двух условиях. Если на озере не появится рыбнадзор. Они сюда заглядывали нечасто, но закон подлости никто не отменял. И если на удочку не будет ловиться. Не хотел, чтобы Нина по возвращении без улова лишний раз напомнила ему о бесполезности вылазок.

Следов у берега оставшихся от недавней рыбалки не наблюдалось. Видимо, рыбаки совсем забыли про это место, на котором раньше в любой выходной набиралось до пяти человек. Нередко из-за этого случались споры и скандалы, мужчины не могли поделить берег, считая наиболее удачные «лежки» своими по праву. А еще ему показалось, что уровень воды поднялся по сравнению с тем, который он помнил.

Николай прикормил рыбу шариками из теста с растительным маслом, но на крючки насадил кукурузу. Закинул три удочки и присел на раскладной стульчик, подаренный Ниной на годовщину их совместной жизни. С этой минуты городская суета вышла из него, как токсичная субстанция, разбавляющая кровь, а ее место заняла расслабленная созерцательность, при которой время течет иначе. Выброс эндорфинов превращал обычные вещи в приятные. Пейзажи ласкали взгляд, звуки — слух, даже воздух, касающийся крыльев носа при дыхании, делал это приятно.

Поклевка началась через четверть часа. Задергались сразу два поплавка. Николай аккуратно потянул одну удочку, вытащив на берег среднего карася. На второй удочке рыба сорвалась, даже не успев показаться над водой.

— Ах ты, зараза! — Ругнулся Николай.

Сорвавшиеся экземпляры всегда казались ему крупнее тех, что лежали в садке.

За два часа он вытащил шесть карасей, двух небольших карпов и одного окуня, пойманного на мотыля. Надо было устроить перерыв, развести огонь и приготовить на нем обед. Благо, дров в округе набралось немыслимое количество. Николай окинул взглядом противоположный берег озера, вытащил удочки и отправился собирать сухие ветки. Минут десять назад ему померещился звук мотоциклетного мотора, но так никто не появился. Ветер, гуляющий по зарослям рогоза, мог вызвать и не такие слуховые галлюцинации.

Сухие ветки ивы и ольхи прогорели быстро. Николай установил над догорающими углями треногу, подвесил на нее котелок и налил полный воды. Подкинул еще дров и стал ждать, когда закипит вода, чтобы бросить в нее тушенку и гречку.

Когда сзади раздалось неожиданное покашливание, специально для привлечения внимания, он чуть не перепрыгнул костер от неожиданности.

— О, прости, надо было громче топать. — Рыбак, одетый как пасечник из-за шляпы с москитной стекой и плотного плаща, похожего на экипировку служащих войск РХБЗ, протянул руку. — Петр.

— Ну, ты, конечно, тот еще диверсант. — Николай пожал руку. — Николай.

Он знал этого мужчину. Тот тоже рыбачил здесь регулярно в прошлые годы. Петр внимательно рассмотрел Николая, будто силился вспомнить его.

— Очень приятно. Давно тут не был, особенно после того случая, когда в нем внезапно поднялась вода и все решили, что под водой копится газ. От нашей деревни дорога сюда сильно заросла, на машине не проехать, только на моцике. А когда-то здесь очень много народу собиралось. Ты тоже тут бывал?

— Нет, но батя рассказывал про это озеро. — Соврал отец Гордея, не желая признаваться в чудесном омоложении.

— Слушай, а его случайно тоже не Николаем звали? Помню, какие он тут байки травил, оборжаться.

— Нет, моего отца Саней звали. Может, помнишь его?

— Саню? Может и помню. Тут всяких Саней перебывало столько, сколько рыбы в озере не водится. Ладно, пес с ними. Как рыбалка? — Петр скинул с плеча рюкзак и положил удочки в траву.

— Вон в садок загляни. — Посоветовал Николай.

Рыбак прошел к берегу и интересом изучил содержимое сетчатой емкости.

— На что идет? — Спросил он.

— На кукурузу и на мотыля.

— Понятно. А я на мастырку в этот раз решил попытать счастья. — Петр вернулся и полез в рюкзак. — На прошлой неделе десять килограмм карася и плотвички натаскал. Наделал в зиму тушенки в автоклаве.

— Здорово. — Нехотя похвалил его Николай.

Он сам не очень любил рыбу. Нина жарила улов два раза в год, и ему этого хватало надолго. Мужики, относящиеся к хобби, как добытчики, а не как созерцатели, вызывали у Николая легкое раздражение. Если уж они ловили рыбу, то в промышленных масштабах, заготавливая ее во всех видах. Если шли по грибы, но непременно надо было насобирать полный багажник, потом возиться с ними несколько дней, паря, жаря и маринуя, будто у них не было денег, чтобы пойти в магазин и купить обыкновенной еды. Как правило, подобные любители природных богатств отличались чрезмерной скупостью и ценили каждый килограмм добычи, доставшейся им бесплатно.

— А ты где собрался удочки бросать? — Поинтересовался Николай.

— Да… — Петр огляделся, — где-нибудь рядом.

— Тут кроме нас никого нет. Давай, метров сто от меня ищи места, не ближе. — Посоветовал он рыбаку.

— Блин, Колян, ты уже тут прикормил рыбу, чего мне зря прикормку тратить. Рыбы всем хватит, не переживай.

— Я не переживаю, Петь, но я сюда приехал не столько ради улова, сколько ради тишины. Не хочу под боком ненужной суеты.

— Потому и сеть с собой взял. — Петр уже успел многое увидеть.

— Это страховка на всякий случай.

— Слушай, если бы ты не был таким молодым, я бы точно решил, что ты тот Николай, с которым мы рыбачили пять лет назад. Он тоже ни с кем не хотел рыбачить, боялся, что всю его рыбу выловят. — Петр снова уставился в лицо Николаю. — Может…

— Не может. Мой отец Александр. Наверное, это влияние имени на характер. Мы, Николаи, любим побыть в тишине, наедине с мыслями и любимым хобби.

— Мы, Николай второй, значит. Ясно, ваше величество. — Петр поднял рюкзак и удочки. — Пойду, поищу другое место. Удачной поклевки.

— Спасибо. И тебе тоже.

Петр ушел, оставив легкое чувство вины. Николай решил, что малость перегнул палку. Возможно, общение скрасило бы ему остаток дня.

— Кого я обманываю. — Укорил он сам себя. — Сколько рыбачил с этим Петром, столько и собачились, то из-за места, то из-за того, что он постоянно клянчил насадку. Хоть раз бы рыбой рассчитался. Куркуль деревенский.

Петр отошел метров на пятьдесят и исчез в кустах. Вскоре над ними показались замахивающиеся удочки. Николай облегченно выдохнул и пожелал ему хорошей рыбалки, только бы он не лез к нему со своими проблемами.

Вода в котелке закипела. Николай поднял крышку, вывалил в него содержимое одной банки тушенки и засыпал грамм триста гречки. Проверил на соль, чуть досолил и засел в телефон, ожидая приготовления пищи. На природе аппетит всегда усиливался.

За четыре года на озере появилась нормальная связь, и даже интернет. Николай отписался жене про улов и про гречку, вскользь упомянув еще одного рыбака.

— Только не бухай, пожалуйста. — Попросила супруга.

— С этим куркулем ни за что. — Ответил Николай.

Вынул из своего рюкзака «чекушку» вишневой настойки и налил в кружку половину содержимого бутылки. Этот момент он тоже несколько раз представлял перед поездкой, как выпьет настойку в качестве аперитива, а потом плотно перекусит и снова сядет за удочки, убаюкиваемый всплесками воды о берег и монотонной рябью по ее поверхности.

— Николай? — Раздался в спину голос Петра.

Николай чуть не поперхнулся собственной настойкой.

— Чего тебе? — Он обернулся, прикрыв рот рукой.

— Там в воде какая-то хрень лежит. Крючок зацепился, подумал коряга. Полез отцепить, а там металл. Похоже, что кто-то притопил машину, и скорее всего с людьми. Помнишь, пару лет назад парочку искали, так и не нашли. Наверное, они. — На лице рыбака читался отчетливый испуг и растерянность.

— Вот ты везучий. — Николай незаметно подсунул «чекушку» под клеенку, используемую в качестве стола. — Идем, посмотрим.

Он смело направился к месту, где обосновался Петр. Рыбак потрусил за ним.

— Слушай, а если мы заявим, то на нас не подумают? — Поинтересовался он. — Менты все равно этот случай в висяки записали, а тут мы. Повяжут, сфабрикуют и посадят. Может, ну ее, лежала в воде пару лет и еще полежит.

— А если бы это были твои дети? — Спросил Николай. — Тебе все равно было бы, что они лежат неупокоенные?

— Ты чего такое говоришь, Колян? Конечно же не все равно, но если тебя посадят, тебе от этого легче станет?

— Не посадят. — Буркнул Николай. — Показывай, где?

— Вон там, метров десять от берега. Там глубина уже по пояс, надо раздеваться.

— Раз надо, значит разденемся. — Николай скинул сапоги, затем и брюки. — Что за машина, не определил?

— Нет, ты что. Как только понял, что это железо, а не дерево, решил не оставлять следов. Мало ли что. — Завуалировал Петр свою трусость.

Николай зашел в прохладную воду по колено. Остановился, чтобы кожа привыкла к температуре, и прошел дальше, пока не наступил на инородное тело. Даже ногой он сразу определил, что это не автомобиль. Ощупал его стопой со всех сторон, но ответа не получил, что за секрет скрывался на дне озера. Точно не кусок затонувшего бревна. Текстура на ощупь была твердой, скорее железной из-за неровностей, несвойственной, к примеру, естественной каменной поверхности.

— Ну, что там? — нетерпеливо поинтересовался Петр.

— Не понял еще. Точно не машина.

— Фух, слава богу.

— Какая-то железяка. Придется нырять. — Николай решил сделать это, не снимая майки и жилетки.

Присел по шейку, ощупывая таинственную находку, потом нырнул с головой, чтобы основательно, двумя руками определить её предназначение. Под водой он провел не меньше минуты, заставив Петра начать нервничать и озираться, боясь увидеть нечаянных свидетелей гибели человека. Он снова испугался, что смерть Николая спишут на него, как и тех людей, что утонули в автомобиле. В его голове появилась шальная мысль, кинуться на помощь, но испугался, что утонет сам в этом загадочном гибельном месте.

Николай резко появился из-под воды, отфыркиваясь и вытирая лицо руками.

— Ты чего так долго-то? — Поинтересовался Петр с явным облегчением. — Я уже подумал…

— А чего на помощь не кинулся? — Ехидно поинтересовался Николай.

— А вдруг там место гибельное? Кто расскажет о нас родственникам? — Отмазался трусливый рыбак. — Понял хоть, что за железка?

— Понял. Это перевернутый плуг с пятью корпусами. А железка, которая тебя напугала, опорное колесо. Он тут давно лежит, заржавел сильно. — Николай вышел на берег.

Скинул жилетку в траву, затем снял майку и выжал.

— Плуг, говоришь? Да в нем не меньше четырехсот «кэгэ» железа. — Петр подсчитал выгоду, если сдать находку в «чермет». — Раз ржавый, значит ничей, криминала нет. Может, на пару вытащим, деньги пополам.

Глаза у рыбака загорелись в предвкушении получения нечаянных денег, которые всегда были милее заработанных очевидным и запланированным способом.

— Уволь, я не для того сюда приехал, чтобы в грязи ковыряться. И вообще, давай не сегодня и не завтра. Ты же руками плуг не вытащишь, придется брать трактор, а ты мне им всю рыбу распугаешь. — Николай уже начал предчувствовать, как ему хотят испортить выходные. — Предупреждаю, если пригонишь трактор, позвоню в дежурную часть и скажу, что ты украл чужую собственность.

Взгляд Петра заметался. Жажда халявы менялась страхом потери нежданной прибыли. Ему казалось, что Николай тянет время, чтобы утащить плуг у него из-под носа и просто выдумывает разные причины. Однако предупреждение о звонке в полицию отрезвляло его. Будучи человеком пугливым, он совершенно не желал проблем с законом. Чтобы оставить ситуацию на контроле, Петр решил остаться и приглядывать за хитрым Николаем.

— Да не так уж и сильно он мне нужен. Не последние трусы донашиваю. — Петр подтянул штаны к пупку. — Порыбачу пока, чего выходные портить.

— Вот, самый лучший подход. — Николай оделся. — У меня там обед приготовился, угощаю. — Предложил он из вежливости.

— Ну, раз угощаешь, не вижу причин отказаться. — Легко согласился Петр, доставая из рюкзака глубокую железную миску.

Николай не закрыл котелок, поэтому еда немного заветрела и покрылась гоняемым по лесу мусором. Собрал испорченный слой с поверхности ложкой и выбросил в озеро.

— Дары озерному духу. — Прокомментировал Николай.

— А ты с ночевкой? — Поинтересовался Петр, подставляя миску.

— Да. Я же из города. Для меня любая ночевка на природе, это как подарок судьбы. А ты?

— Тоже останусь, только за палаткой сгоняю домой. — Петр покосился на палатку Николая.

Отец Гордея решил, что обнаглевший в край деревенский куркуль решил еще и ночевку выбить в его палатке. На такое он пойти не мог. Во-первых, ему было неприятно спать с мужиком в тесном помещении, во-вторых, он любил раскинуться звездой и слушать звуки леса, а не чужой храп.

— Если ты боишься за плуг, то зря. Мне он не нужен и никому не расскажу, что мы его нашли. Ночуй дома, я отвечаю за его сохранность. — Пообещал Николай.

Петра предложение напугало еще сильнее. Теперь он точно решил, что его добычу хотят увести из-под носа.

— Я буду ночевать здесь. — Ответил он стальным тоном. — Позабредаю в темноте сетью.

— Как хочешь. — Николай пожал плечами. — Глядишь, еще чего-нибудь найдешь.

— Этого хватит. Если вытащу и сдам, то резину зимнюю куплю на машину. Пять лет уже езжу без единого шипа, хватит судьбу испытывать. — Петр посмотрел на «Ниву». — Твоя тоже не девочка.

Он уже решил, что Николай живет крайне бедно и не может себе позволить хорошую машину, эксплуатируя древний внедорожник.

— Эта машина у меня для души. На рыбалку сгонять, по кочкам подубасить. Видишь, как сегодня ветками по бочине прошлось, а не жалко. Трудяжка, конек-горбунок. На ней я чувствую себя как в молодости, когда денег ни на что не хватало, когда ремонтировал своими руками. Короче, сублимация через ностальгию. — Николай с любовью посмотрел на автомобиль.

— А сейчас что, хватает денег? — Поинтересовался Петр. — Или как в пословице, не жили хорошо, и начинать не стоит.

— Денег у нас с женой сейчас прилично. Она у меня деловой дамой заделалась. — Николай полез за телефоном и не без гордости показал фотографию кроссовера, на котором он ездил по городу. — Это наша другая машина.

Петр бросил быстрый взгляд на экран телефона.

— Не люблю иномарки. Одни понты, на рыбалку, по грибы жалко. Запчасти дорого. Ремонт коробки или движка стоит как две моих машины. Это сколько надо зарабатывать, чтобы такое себе позволить?

— И не говори. Это сколько плугов надо найти и вытащить. — Поддел его Николай.

Впервые у него появился повод почувствовать себя хорошо и оценить старания жены к более обеспеченной жизни. Петр с трудом справлялся с раздражением, вызванным внутренним сравнением себя и Николая. Он сильно завидовал ему, обижаясь на всех: жену, детей, родственников и даже государство за то, что они не предоставили ему такого же, а возможно и лучшего уровня жизни. Из-за этого очарование внезапной выгоды в виде плуга заиграло еще более желанными красками, как будто это была компенсация ему свыше за всего недополученные «плюшки».

Николай застучал ложкой по дну тарелки. Доел, вытер ее влажной салфеткой и убрал в рюкзак.

— Пора снова рыбачить. — Он поднялся и встряхнулся.

Одежда почти высохла на нем.

— А чай? — Удивился Петр, явно желая получить еще и халявный напиток в прикуску с чем-нибудь вкусным.

— А ты что и чай с собой не взял? — Поддел его Николай.

— Забыл. На стол поставил, заторопился и не взял. — Соврал Петр. — И печенье там же осталось.

— Ладно, бери кофе три в одном и пей у себя. И так мы с тобой кучу полезного времени потеряли. А выходные проходят. — Николай протянул рыбаку пакетик с кофе.

Петр взял, немного помялся, ожидая, что Николай передумает и угостит его кипятком с печеньем, но понял, что напрасно и ушел, забыв поблагодарить за обед.

Рыба после полудня решила вздремнуть и неохотно дергала поплавки. Николай даже задремал, убаюканный монотонной картинкой перед глазами и остатками настойки.

— Клюет? — Снова неожиданно в спину поинтересовался Петр. — У меня вообще на мастырку не идет. Два карасика кое-как вытянул за два часа и всё. Слушай, Коль, дай немного кукурузы и мотыля, может лучше пойдет?

Николай тряхнул головой, выгоняя остатка сна.

— Я так понимаю, ты к рыбалке вообще не подготовился? Может, ты вообще удить не станешь, просто завтра я отвалю тебе половину своего улова и всё? — Он уставился на неудачливого рыбака.

— Подкалываешь, да? Я на прошлой неделе на мастырку десять килограмм рыбы вытащил, думал и на этой будет так же. Тебе жалко чтоль? Все равно завтра остатки в озеро выбросишь, а так хоть польза будет.

— Я не уверен, какая польза мне приятнее, тебе или рыбе.

— Вот ты куркуль, Николай. — Не сдержался Петр. — А я хотел с тобой рыбой рассчитаться.

— Как говорится, свежо питание, но серится с трудом. — Николай рассмеялся. — Ладно, бери кукурузу и мотыля, и не надо со мной рассчитываться рыбой, самому некуда девать.

— Серьезно? Что, твоя деловая жена не заготавливает добычу, принесенную мужем?

— Нет. На такое у нее нет времени. Да и у меня тоже. Максимум, что я сделаю, это суну рыбу в морозилку, а потом постепенно продам ее работницам. Хочешь, тебе продам по сходной цене?

— Продашь? Ты же только что обещал просто отдать.

— Так это вместо кукурузы и мотыля.

Петр посмотрел на банки с прикормкой, взвешивая в голове выгоду.

— Ладно, попробую еще на мастырку половить. Вечером рыба всегда активнее. — Он зачерпнул небольшую порцию кукурузы из банки. — На всякий случай, для сравнения.

Николай закатил глаза под лоб, но промолчал. Петр, довольный собой, ушел на прежнее место и стал закидывать удочки. Позвонила Нина, поинтересоваться отдыхом мужа, заодно вывалила ему, что в понедельник придет большая партия груза и надо будет забрать ее как можно быстрее и развести по работницам. Эта новость слегка расстроила Николая. О работе думать совсем не хотелось, а жена как будто специально заставляла его не забывать о ней. Но тут начался клев, и все неприятные мысли покинули голову.

Николай таскал рыбу за рыбой, оставляя только самую крупную. Заодно следил за удочками Петра, поднимающимися над зарослями рогоза. У того дела шли намного хуже. Он вытаскивал мелочь и, конечно же, всю оставлял себе. И наверняка он тоже следил за успехами Николая и злился, когда у того получалось поймать крупного карпа или окуня.

Незаметно наступил вечер. Над озером зароились полчища комаров и мошкары. Николаю пришлось достать мазь от насекомых и обильно намазаться ею. Пришел Петр, учуявший характерный запах средства и попросил намазать руки, открытые для насекомых-кровопийц. Николай молча отдал ему тюбик и даже выдержал зрелище, как куркуль без зазрения совести выдавил половину тюбика, размазав содержимое не только по рукам, но и по одежде.

— Чтобы наверняка. — Прокомментировал он свои действия.

— Теперь тебе можно под открытым небом спать. — Пошутил Николай. — Ни одна тварь за сотню метров не приблизится.

— А у тебя подушки лишней не будет? Чего-то уже лень в деревню за палаткой ехать. А может, в машину пустишь переночевать? — начал наглеть Петр.

— Прости, но не пущу и подушки тоже нет. — Отрезал Николай. — Ты как вообще догадался удочки с собой взять?

— Хорош подкалывать, ладно? Я тоже умею. Нет, так нет. — Обиделся Петр. — Пойду, костер разведу, чтобы ночью не замерзнуть.

Он ушел. Из прибрежного леса стал раздаваться частый хруст ломаемых веток. По своей скупердяйской привычке Петр и костер из бесплатных веток собрал такой, будто собирался им подавать сигналы жителям Луны. Только он не разжигал его, видимо из-за отсутствия спичек, но просить у Николая больше не осмеливался. А тот не разжигал свой, пока солнце не скрылось окончательно за кронами деревьев.

Как только пламя вспыхнуло, явился Петр с расщепленной палкой, с зажатым между половинками пучком сухой травы.

— Огня возьму? — Поинтересовался он.

— Возьми. — Разрешил Николай.

Рыбак сунул импровизированный факел в огонь, и как только тот занялся пламенем, побежал к своему костру, держа его над собой, похожий на первобытного человека, раздобывшего огонь для своего племени. Вскоре его костер взметнулся в небо, наполняя округу гудящим пламенем. Петр стоял от него в двадцати метрах, ближе подойти мешал нестерпимый жар. За десять минут пламя опало, рыбак смог подойти к нему и подвесить над углями несколько рыбешек.

Николай поужинал разогретой кашей, запил ее зеленым чаем и собрался ложиться спать. Подвесил на ветку ивы рядом с берегом фотоловушку с датчиком движения, чтобы знать, не появился ли у Петра соблазн поживиться его рыбой, пока он спит. Разделся и лег под одеяло, наслаждаясь звуками ночной природы. Сам и не заметил, как сон сморил его.

Проснулся от надоедливого шипящего по ту сторону палатки голоса Петра.

— Колян, Колян, проснись. Колян, проснись, тут что-то летает. — Шипел он.

Через ткань палатки действительно виднелся подвижный свет, играющий тенями деревьев на ее поверхности. Николай нехотя выбрался наружу.

— Что тут летает? — Спросил он недовольно.

— Шаровая молния, кажется. — Произнес Петр испуганным голосом. — Она скользит над озером уже минут двадцать.

Николай полностью выбрался наружу. Голубовато-белый шар мягко двигался в двух метрах над поверхностью воды. На игрушку-квадрокоптер это совсем не походило. Отсутствовал звук работающих винтов, и свечение исходило по всей поверхности объекта.

— Молния? — Спросил Петр, подумав, что Николай разглядел шар как следует.

— Похоже.

На самом деле он никогда не видел шаровых молний, знал только по описаниям очевидцев, но готов был признать, что именно так они и выглядели. Шар резко ушел в воду, умудряясь светить даже из-под ее толщи. Николай с Петром подошли ближе к берегу. Шар двигался внутри по спиральной траектории сверху вниз и при определенном угле освещал темный контур массивного подводного объекта, имеющего сложную конфигурацию.

Уровень воды в озере неожиданно начал расти. Николай с Петром отступили от приближающейся кромки. Подводный объект как будто пришел в движение и направился к поверхности. Петр сдался первым и побежал прочь. Николай медленно попятился к своей машине, готовясь бросить все, и сбежать на ней в чем есть.

Из воды показалась сферическая выпуклость и зашумела стекающая с нее вода. Темный объект рос и ширился, и вот уже вода пошла в обратную сторону, не дойдя всего пары метров до палатки. Воздух вибрировал от работающих механизмов таинственного аппарата. Николай, готовый к любым чудесам, сразу понял, что природа явления имеет не совсем земные корни. Бросился в палатку за телефоном, чтобы снять его и показать снохе и сыну, когда те приедут в гости. Нашарил в темноте телефон, разблокировал его и включил камеру. В этот миг Николая окутал голубоватый свет и поглотил полностью.

Глава 2

Глава 2

Чем дольше я жил на станции, тем глубже понимал глубинную суть отличия земного образа жизни от здешнего. Когда-то Айрис преподнесла его мне, как авторитарную систему, ломающую человека до тех пор, пока он не примет ее и не начнет получать удовольствие. К слову сказать, став женой и матерью она перестала так считать и даже находила образ жизни на станции достойным подражания всеми остальными жителями свободного космоса.

Мне нравилось, как усваивает знания Никас. Он постигал искусство размышлений и выводов в игровой манере, чем-то напоминающей игру в шахматы. Несмотря на встроенный в мой организм аудитор, сыну удавалось последовательно, отвечая будто бы правильно, завести меня в тупик. Признаться, было даже неловко, когда прогуливаясь по станции он интересовался некоторыми аспектами устройства ее жизни, кажущимися на мой взгляд настолько отличными от земных, что я считал их нелогичными. Я не мог объяснить их правильно сыну, а он, понимая, что отец «поплыл», начинал размышлять вслух и приходил очень часто к правильным выводам.

Например, я не понимал «сюсюканья» с теми, кто пытался изнутри подорвать порядок на станции. Со стороны казалось, что власти вообще нет дела до тех, кто пытается саботировать ее работу или того хуже, устраивает опасные провокации. Да, такие люди там существовали, даже после того, как моя Айрис опомнилась и заняла противоположную сторону. Активная молодежь легко поддавалась на призывы к изменению порядка, считая себя вправе лучше знать как надо, не имея на то ни опыта, ни знаний. Иногда они устраивали задымления в коридорах, несанкционированный выход в космос, связи с преступниками, живущими, к слову сказать, совсем поблизости. Меня это слегка напрягало. По старой земной привычке хотелось, чтобы все стали такими, как мы, но Никас про это сказал:

— Мир без противоположностей не сможет быть стабильным. Как только мы начинаем реализовывать какую-то идею, сразу появляется противоположный полюс, реализующий обратные смыслы. Глубинный смысл перехода людей на иной порядок развития состоит в том, чтобы не бороться с противоположным полюсом, напрасно теряя силы, а поддерживать и контролировать его, не допуская откровенной вражды.

— Значит, теория насчет того, чтобы убить всех плохих, чтобы остались только хорошие, не работает? — Поинтересовался я у сына.

— Абсолютно. Общество всегда будет делиться на полюсы, или перестанет существовать. Высшие это прекрасно понимают, и потому стараются участвовать в построении нашего общества на гармоничных законах, а не утопическом представлении об идеале.

— А я раньше думал, что стоит развитым пришельцам явиться на Землю, принести свои передовые технологии, законы и образ жизни, как это сделает нас всех счастливыми. Значит, вселенная так же неподвластна более развитым существам? Кто-то обязательно назовет пришельцев оккупантами и начнет войну.

— Наверное. — Согласился Никас. — Даже наша семья это два полюса.

— Согласен, но только они постоянно меняются местами, чтобы не скучно было.

Полина росла на станции под большим контролем, чем на Земле. Что такое больной ребенок и бессонные ночи мы с Айрис уже забыли. Малышка за свои неполные два с половиной года побывала на трех различных планетах, спокойно относилась к невесомости, внешности инопланетян и даже к цветному желе, вызывающему у меня легкое неприятие. К счастью, контрабанда на станции процветала и не в последнюю очередь благодаря моим родителям. Они регулярно передавали нам посылки с земными продуктами, вызывающими приливы гастрономического счастья. Это обстоятельство позволяло нашей семье быть в некоторой привилегии определенного круга знакомых, которым иногда перепадали гостинцы. С ними мы организовывали редкие вечеринки, используя, в том числе и алкоголь. Мы даже чем-то стали напоминать тайное общество избранных, основанное вокруг редких экзотических по здешним меркам, продуктов питания.

Надо сказать, что я не смог получить все права и обязанности, которыми владели исконные жители станции или же те, кто прошел все отборы и был принят в общество. Сразу после переселения мне поставили условие, снять все модификации и получить полные права или же оставить их, но получить урезанный вариант гражданства. Я выбрал второй вариант, посчитав, что сила, реакция и умение анализировать со скоростью компьютера мне уже настолько стали родными, что я именно тот человек, которого воспринимаю только вкупе с модификациями. Айрис же избавилась от всего, что было поставлено незаконно. Вместо этого ей поставили улучшения, незначительно дополняющие собственную базу. Став после этого еще более женственной, она расцвела и раскрылась с другой стороны. Иногда я тайно наблюдал за Айрис, не веря, что она моя жена. Все в ней стремилось к гармонии женского начала: красоты, мягкости, утонченности, мудрости и обожания меня. Хоть я и понимал, что моя сила слегка искусственная, а рассудительность часто берется из алгоритмов работы встроенного аудитора, мне было приятно видеть ее искреннее умиление моей мужественностью, которую я демонстрировал при каждом удобном случае.

— Не надо мне ничего доказывать. — Отчитала она меня однажды. — Я поняла, что ты готов на все после нашего прошлого приключения. Давай жить так, как требуют правила, мирно, дружно и стараться не испортить социальный рейтинг.

У меня было два инцидента, слегка обрушивших, нет, прилично обрушивших мой социальный рейтинг, из-за чего пришлось два месяца отрабатывать в садах и через день ходить на внушение. Мне даже пригрозили депортацией, но не на Землю, а куда-нибудь в глухомань космоса, где соседствуют средневековые порядки с космическими технологиями, и где люди годами гнут спины в шахтах, работая за пайку еды, только чтобы не умереть с голода. Я все сразу понял, живо представив себя на одной из таких планет, и даже ощутил боль промеж лопаток от кнута надсмотрщика.

В общем, жизнь на станции имела свои особенности, к которым стоило привыкнуть, но как и все хорошее, привыкание к этому происходило быстро и спустя пару лет я уже не думал о возвращении на Землю надолго. Мне нравилось здешнее многообразие жизни, в особенности космический туризм, инопланетяне, забота о детях и готовность придти на помощь по первому нашему требованию. Что еще нужно семейному человеку, беспокоящемуся о своих родных? Правильно, чтобы у них все и всегда было хорошо.

Нейрозвонок от Айрис застал меня врасплох. Мы с Никасом играли в футбол в невесомости, пара на пару против папаши с ровесником нашего сына. Мы выигрывали благодаря моим улучшениям, но звонок выбил меня из колеи, в результате чего мы пропустили несколько мячей.

— Гордей, ты только не волнуйся, звонила мама и сказала, что пропал отец. — Сообщила Айрис.

— Чья мама и чей отец? — Скорее я не хотел понимать, чем не понял на самом деле.

— Твой отец. Мама сказала, что он уехал на рыбалку, потом перестал отвечать на звонки и не явился в понедельник, как обещал. Полиция нашла машину на берегу, палатку и другие вещи, но отца там не было. Пропал еще один мужчина из соседней деревни. Они как будто рыбачили поблизости друг от друга. Дежурная версия, что он является причиной исчезновения отца, после чего решил сбежать. Сейчас водолазы исследуют дно озера. — Дополнила она трагическим тоном. — Я думаю, ты должен быть там, рядом с мамой.

— Конечно, конечно. — У меня все поплыло перед глазами.

Благодаря медицинской капсуле я и думать забыл о том, что у родителей вообще могут быть проблемы. Возможно, и отец настолько поверил в свою нескорую смерть, что потерял осторожность. Нет, я категорически отвергал смерть отца и лихорадочно пытался придумать свой вариант, объясняющий его пропажу по безопасным причинам. Например, что он ушел в запой с другим рыбаком из соседней деревни, остановившись в доме какой-нибудь добродушной женщины на краю деревни.

Мяч ударил мне в лицо. Я закувыркался через голову и кое-как остановился.

— Извини, пожалуйста. — Попросил прощения папаша-соперник. — Что-то случилось?

— Да, случилось.

— Доигрывать не будем?

— Нет, нам с сыном надо идти. — Сообщил я и схватил Никаса за руку.

— А что случилось? — Спросил он, поняв, что причина серьезная.

— Дед пропал. — Прошептал я негромко.

— Как? Куда? — Никас искренне удивился.

Для него бесследная пропажа человека являлась чем-то невозможным. Мы быстро долетели до своих апартаментов. Теща уже была там. Она выглядела не менее взволнованной, чем я и Айрис.

— Я уверена, что все скоро разрешится самым безопасным образом, но ожидание этого очень сильно напрягает. — Сообщила она. — Я уже два раза ложилась в капсулу из-за того, что начинало прыгать кровяное давление.

— Когда мать звонила в последний раз? — Спросил я.

Мне по урезанному праву не дозволялось звонить на другие планеты самостоятельно.

— Только раз и больше не перезванивала. — У Айрис слегка дрожали руки. — Я посмотрела расписание полетов. Через четыре часа будет корабль, который зайдет на Землю. Тебе надо явиться на то место, откуда отец пропал и самому поискать следы. Я уверена, что ты найдешь намного больше, чем полиция.

— А если мать не звонит, потому что его тело уже нашли водолазы? — Предположил я, предвосхищая причину ее молчания.

— Тогда мы с тобой поедем вдвоем. — Решила Айрис. — Думаю, детям не надо видеть то, что не надо. Позже мы сами им все расскажем.

— Надо сообщить Апанасию с Камилой, чтобы они выехали на то место до меня. Вдруг они еще успеют найти следы, которые не затоптали?

— Я позвонила. — Айрис даже без улучшений отлично соображала в критической ситуации. — Они обещали выехать сразу же.

— Хорошо. — Предусмотрительность жены немного успокоила меня. — Что будем делать, если мать останется одна?

— Я могу пожить у нее первое время. — Решила Вестлина. — Думаю, пару месяцев на Земле я выдержу без всяких усилий.

— Мать такую бурную деятельность развела со своим бизнесом, что ей просто не потянуть без отцовской помощи. Он ведь выполнял все транспортные обязательства. — Я задумался над этим и почему-то решил, что придется разрываться между семьей и матерью, чтобы никого не обидеть.

— Да не спешите вы… — Вестлина посмотрела на внука, — хоронить. — Добавила она одними губами.

— Как было удобно с порталами. — Произнес я с чувством. — Никакой опасности, никаких тебе психопатов. И рыбалка там всегда была отменная.

Никас уже все понял, и беззвучно ронял слезы, не зная, как поступить в такой ситуации. Он даже в больше степени, чем мы, не допускал вероятности смерти близкого родственника. Айрис обняла его, прижав к груди.

— Все будет хорошо, сынок. С дедом все в порядке. Папа обязательно найдет его и все будет, как раньше.

Вестлина критически отнеслась к обещаниям, в большой степени несбыточным.

— Я верю в это. — Ответила Айрис вслух на укоризненный взгляд матери. — Папа не мог просто так допустить несчастный случай с собой. При всех своих качествах, он всегда был осторожен и предусмотрителен. Если рядом с ним был психопат, он бы сразу догадался и поступил на опережение. Вспомните хотя бы, как мы оказались на той безумной планете, и как ему удавалось сохранять хладнокровие в сложных ситуациях.

Я подошел к супруге, обнял ее из благодарности, что она так думает о моем отце, и потрепал сына по голове.

— Он найдется. — Пообещал я, но подразумевая под этим совершенно различные смыслы.

Через четыре часа я оказался на борту судна, делающего остановку на Земле по указанной мной координате. Я хотел выбрать сразу место рядом с озером, но подумал и решил, что нужен сейчас больше матери, оказавшейся один на один с проблемой. Корабль высадил меня у трассы, ведущей в город. Я поймал такси и подъехал к дому, где жили родители. Поднялся на нужный этаж и постучал в дверь.

Дверь открыла заплаканная мать с распухшими глазами и губами. Она сразу же бросилась мне на грудь и разрыдалась.

— Я как чувствовала, что ему не надо никуда ехать. Ну, почему я не настояла, чтобы он остался.

— Успокойся, мам, все будет хорошо. — Я поцеловал ее в голову.

В гостиной сидели двое в форме, мужчина лет сорока и девушка лет двадцати пяти. Оба встали, когда я зашел.

— Следователь Герасимов Владимир. — Представился мужчина. — Разбираемся с исчезновением вашего отца.

— Гордей, сын пропавшего Николая. — Представился я.

— Старший лейтенант Крюкова Надежда, оперуполномоченный. Мы проводим розыскные мероприятия по причине исчезновения двух человек. Опрашиваем всех, кто может быть причастен. Ваша мама сказала, что вас не было в городе на момент исчезновения отца? — Девушка занесла ручку над новым листом бумаги.

— Да, я не живу здесь. Приехал, как только узнал. — Обтекаемо сообщил я, надеясь, что они не сильно интересовались у матери насчет моего места жительства, чтобы не наврать другое.

— Вы общались с отцом? — спросил следователь.

— Как переехали, то изредка и больше с мамой. Он больше любил слушать и вставлять комментарии. — Поделился я.

— Да, Коля не очень любил говорить напрямую, сразу терялся. Ему нравилось дополнять меня. — Добавила мать.

— То есть, вы даже отдаленно не можете предположить, у кого могла быть причина желать вашему отцу зла? Даже гипотетически? — Спросил Владимир.

— Без понятия. У него не было врагов, он даже не общался ни с кем. Я уверен, если что-то и случилось на озере, то это был конфликт возникший непосредственно там. Было бы интересно узнать, нашли ли вы какие-нибудь улики на месте, позволяющие сделать определенные выводы? — Я знал, что меня не посвятят в ход расследования, но тайно надеялся на это.

— Экспертиза получила некоторые образцы с места возможного преступления, но отчета пока не предоставила. Поэтому говорить о выводах преждевременно. — Владимир уставился мне в глаза. — Ваш отец был склонен к агрессивным поступкам?

— Что вы такое говорите? — Всхлипнула мать. — Коля никогда не был агрессивным, даже напротив.

— Позвольте вопрос? — Обратилась оперуполномоченная к матери, глядя в ее паспорт. — Согласно паспорту, вам сейчас пятьдесят два года. Но вы выглядите не больше чем на тридцать пять, и то, я накинула на всякий случай. Но на фотографии, сделанной в ваше сорокапятилетие вы выглядите именно на свой возраст.

— Ну-ка, дай глянуть. — Следователь взял в руки паспорт матери. — Да это из-за слез, припухлости дают такой эффект.

— Вот именно. — Согласился я. — Возможно легкая пластика, филеры, нити или что там вы женщины себе вставляете, чтобы выглядеть моложе.

На лице Надежды проявились все виды сомнений.

— Очень бы хотелось раздобыть контакты клиники, где вы делали себе подтяжку.

— Девушка, разве сейчас до этого? — мать всхлипнула.

— Надь, занимайся делом. — Жестко посоветовал коллеге следователь. — Значит, вы не имеете никаких вариантов людей, желающих зла пропавшему мужу и отцу?

— Нет. — Мать покачала головой.

— Не знаем. — Ответил я.

— Жаль. Это затянет следствие. — Владимир поднялся. — Мы закончили. Как только появятся новые факты или вопросы, дадим вам знать. Очень бы хотелось иметь номера ваших телефонов для контакта.

Мать дала им свой номер, а я назвал старый, которым уже не пользовался два года. Работники правосудия вышли, после чего мать позволила себе разрыдаться в полную силу. Я не пытался ее успокоить, ждал, когда из нее выйдут переживания и волнения.

— С тяжелым сердцем отпустила, а он так рвался, как будто в последний раз. — Мать вытерла слезы и без сил плюхнулась в кресло.

Закрыла лицо руками и замерла в такой позе. Я оставил ее наедине с собой. Взял ее телефон и набрал номер Апанасия. Тот сразу взял трубку.

— Нина, мы сейчас на озере, но тут еще ведутся какие-то следственные действия. — Сообщил он.

— Апанасий, это я, Гордей.

— Ого, ты уже здесь, дружище. Оперативно. На всякий случай не буду тебе сочувствовать, потому что ничего не ясно и даже немного подозрительно.

— Что именно?

Трубку из рук Апанасия выхватила Камила.

— Привет, Гордей. Короче, я немного походила по берегу и заметила одну странность. Ночью вода из озера выходила из берегов. Насколько мне позволили работники полиции оценить этот странный процесс, но на протяжении нескольких сотен метров это было точно. Думаю, вода поднималась по всей окружности, а затем ушла, но опустилась ниже привычного уровня. — Доложила подруга Апанасия.

— А что это могло быть? Газ?

— Не знаю. Если это был метан, к примеру, и твой отец отравился, то где его тело?

— А если он сидел на берегу, когда вода внезапно поднялась, дохнул газа, а обратное течение утянуло его тело на дно? Так же утянуло и второго человека.

— Исчезли двое?

— Да. У матери дома была полиция, задавали вопросы. Говорят, пропал еще один мужчина в соседней деревне. Думаю, они прорабатывают много версий. Среди общего утопления, наверняка есть вариант, где отец грохнул мужика и сбежал и наоборот. Я в первый вариант не верю абсолютно. Даже если бы он кого-то нечаянно убил, он сразу бы решил созвониться с нами, с вами, с теми, кто реально может помочь. Убегать бы точно не стал.

— Согласна. Так, я вижу водолазов. — Произнесла она взволнованно.

Я напрягся, ожидая узнать страшную правду. Камила долго молчала, усугубляя мое состояние.

— Ну? — Не выдержал я. — Что видно.

— Подожди, я настраиваюсь на рацию.

— Они никого не подняли? — Я хотел узнать именно это.

— Нет, Гордей, не подняли.

— Слава богу.

— Они говорят, что вода в озере сильно заилена, словно ее крутили на центрифуге. А глубина дна совершенно не соответствует указанной на карте. Какой-то прибор показал, что озеро глубже на тридцать метров.

— Это конечно познавательно, но сейчас мне совсем неинтересно знать про особенности этого водоема. — Я разнервничался. — Оставайтесь там, я сейчас приеду.

— Ждем. — С радостью согласилась Камила.

— Мам, где ключи от вашей машины? — Спросил я у матери.

Она вяло махнула рукой в сторону комода, не поднимая глаз.

— Куда ты? — Спросила она бесцветным голосом.

— На озеро, поищу следы вместе с Апанасием и Камилой.

— Деньги возьми на бензин в верхнем ящике. — Посоветовала она.

Я открыл верхний ящик. Там в коробочке из-под обуви были плотно уложены купюры, разделенные по достоинству. На первый взгляд моего аудитора сумма получалась изрядная, сравнимая со стоимостью трехкомнатной квартиры на момент нашего отлета в космос. Я взял небольшую сумму денег. Признаться, за два года совершенно пропала привычка пользоваться ими.

Через сорок минут я уже трясся по проселку, на который меня завел навигатор. Пару раз, не рассчитав крутизны склона, приложился бампером. Явно по этой дороге передвигались только на серьезной технике, а не на всяких городских «пижонах».

Неожиданно дорогу мне преградила массивная фигура Апанасия, бросившаяся под машину из придорожных зарослей.

— Ты мне чуть машину не помял. — Пошутил я в открытое окно.

— Прости, но дальше нельзя, там полиция. Прицепятся, начнут интересоваться, что мы тут делаем, не отстанут. Заезжай в кусты, я следы уберу. — Посоветовал друг.

Я свернул прямо в заросли травы, проехал до деревьев, пока не скрылся из виду со стороны дороги. Через мгновение рядом со мной появилась Камила.

— Приветствую тебя, звездный странник. — Улыбнулась она и поцеловала в щеку.

— Привет, земляне. — Улыбнулся я. — Всегда хотел это сказать.

Выбрался из машины. Из кустов шумно вывалился Апанасий.

— Всё, следы убрал. — Сообщил он, вытирая пот со лба. — Ну, здорово, Гордей еще раз.

Он проглотил меня в своих могучих объятьях.

— Как там жизнь среди звезд? — Спросил он. — Ой, прости, ты про отца хочешь узнать?

— Появилось что-то новое? — Я снова напрягся.

— Пока, нет. — Доложила Камила. — Ждем, когда водолазы и полиция уедут. То, что вода гуляла ночью, по-настоящему странно. Я подумала, если отравились люди, то и птицы должны были погибнуть, но я не нашла ни одной. А тридцать метров углубившегося дна, это ведь серьезная вещь для такого водоема.

— Ты хочешь связать исчезновение отца с этим природным явлением? — Мне показалось, что это её основная версия.

— Да, я думаю, они связаны, но как объяснить не знаю. Пока у нас нет других улик. Если это выход газа и произошел обвал дна, то новости плохие, водолазы не найдут трупы, потому что их уже затянуло сползающим илом и землей. Прости. — Камила положила руку мне на плечо. — Но я полазила в интернете и не нашла ни одного случая подобного происшествия за последние тридцать лет. Поэтому могу предполагать, что это не газ.

— А что? — Я не понял, к чему она ведет.

— Надо ждать, когда нам дадут сами поискать улики. Пока же из доказанного могу точно утверждать, что озеро обмелело примерно на пятнадцать тысяч литров. Думаю, что вонючка, поднявшаяся со дна озера в таком объеме, непременно бы зацепила все окрестные села по движению ветра и люди уже забили бы тревогу. Но ничего такого нет, вызовов аварийных служб не фиксировалось.

— Как дети, как Айрис? — Поинтересовался Апансий, решив, что обсуждение версий закончилось.

— Хорошо. Всем нравится. — У меня не было настроения углубляться в подробности. — Вам привет от Айрис и Вестлины.

— Спасибо. Надо как-нибудь встретиться на нейтральной территории. Уже заскучал по темному небу, по космическим станциям, роботам и прочему. Да и мы все давно не собирались вместе. — Не совсем к месту поделился планами Апанасий.

— Очень надеюсь, что причиной собраться не станут поминки. — Я вздохнул.

— Будем надеяться, что все обойдется. — Поддержала меня Камила.

— Идемте к воде, хочу посмотреть, что происходит на том берегу. — Предложил я.

Мы выбрались к прибрежным зарослям рогоза.Я принюхивался, чтобы уловить остаточные следы газа, но ничего не учуял. Пахло как обычно, озерной водой, болотной зеленью и больше ничем. Над верхушками соцветий порхали стрекозы, в кронах заливисто надрывались птицы, и ничего не напоминало том, что ночью здесь произошло происшествие.

Теперь я уже лично убедился в том, что свежая сырая земля имела границы, находящиеся на удалении от кромки воды. А озеро вернулось в те берега, которые занимало раньше. Это я определил по рогатинам для удочек, заилившихся и выглядывающих теперь над водой. Реально, понять связь между природным катаклизмом и пропажей отца я не мог, даже несмотря на модификации.

Водолазы закончили осмотр и снимали с себя оборудование на берегу. Судя по всему, они ничего не нашли. Благодаря улучшенному зрению в кустах виднелась отцовская машина и палатка. Рядом с ней остатки костра. Подробнее я не смог разглядеть и очень ждал, когда службы разъедутся. Камила в это время слушала эфир.

— Разъезжаются. Поехали по деревням опрашивать свидетелей. — Доложила она то, что подслушала из переговоров по радиосвязи.

Отцовскую «Ниву», палатку и все его вещи они забрали. Мы выждали минут десять и отправились на возможное место преступления. Наличие второго рыбака сразу определили по свежесрезанной рогатине, забитой в землю в двух метрах от воды и четким отпечаткам кирзовых сапог, оставленных у огромного кострища. На всякий случай я разгреб угли, чтобы убедиться, что в них не попадутся остатки человеческих костей.

— Я видел, как полицейские грузили старый мотоцикл, найденный в том направлении. — Указал Апансий. — Наверное, это второго рыбака.

— Скорее всего. Дороги к озеру сильно заросли, не на всякой машине подъедешь. — Заметил я.

— Так и есть. — Согласилась Камила. — Идеально место для темных дел.

На месте, оборудованном отцом, мы обшарили всё. Осмотрели каждый метр под ногами. Я разделся и спустился в воду, поплавал, ощупывая под собою дно. Вдруг водолазы искали только на глубине, а не у берега. Пока плавал, возникла версия, что он и рыбак плыли на лодке, когда из воды поднялся пузырь газа. Они провались в него, и были мгновенно накрыты тоннами воды, утянувшими их на дно. Если лодка не была надувной, то версия казалась идеальной. Я поделился ею с Камилой и она нашла ее рабочей, но при условии, что лодка уже была на озере, потому что такую на мотоцикле не привезешь, а у отца ее просто никогда не было.

— Надо матери звонить, а успокоить ее совершенно нечем. — Я присел на поваленный ствол дерева. — Просто идеальное исчезновение, ни свидетелей, ни трупов, ни зацепок. — Обидно, подарить человеку молодость, а жизнь все равно закончится рано и каким-то совершенно нелепым образом, словно смерть нельзя обмануть.

— Гордей, я думаю, будет лучше, если принять смерть отца заранее, успеть привыкнуть к ней, чтобы до того момента, когда ты узнаешь о ней точно, она уже не казалась настолько тяжелой. — Посоветовала Камила.

— Конечно. — Я украдкой махнул слезу и поднял вверх глаза.

На толстой ветке ивы, склонившейся к воде под тяжестью обильной листвы, проглядывала коробочка цвета хаки. Я поднялся и подошел к ней. По виду, аппарат появился тут совсем недавно, блестел не запыленным корпусом и яркой линзой, пялясь прямо на меня. Расстегнул ремешок и снял его с дерева.

— Что это? — Апанасий подошел и ближе и с интересом рассмотрел коробочку.

— Видеокамера для природы. Охотники ставят, егеря, всякие натуралисты. — Пояснил я.

— В каком смысле, натуралисты? — Не понял Апанасий.

— В правильном. — Я поддел плотную резиновую заглушку и обнаружил под ней слот для карты памяти и несколько коммуникационных портов. — Телефон дай?

— На. — Апанасий протянул без вопросов.

Подошла Камила, заинтересовавшись нашей находкой.

— Камера? — Догадалась она.

— Не знаю, кто ее сюда поставил, но очень рад, что полиция проглядела такую улику.

Я поставил карту памяти в телефон и включил его. С огромным волнением дождался, когда он загрузится и сразу начал просмотр с последнего ролика. На нем было мое любопытное лицо и руки, тянущиеся к устройству. На предыдущем по земле лазали полицейские, как и на нескольких перед ним. А вот потом началось самое интересное. Судя по всему, камера принадлежала моему отцу, и время он выставил на ней правильное. Я сразу начал смотреть со вчерашнего вечера. Вначале увидел, как он ее крепит к ветке, потом мужика в плаще, ворующего из садка рыбу. Потом прошло два с небольшим часа, после чего камера среагировала на светящийся шар, двигающийся над озером. Он был таким ярким, что полностью засвечивал экран, приблизившись на минимальное расстояние. После этого началась что-то невероятное. Камера пробудилась в тот момент, когда в кадре появился отец. Он смотрел в сторону озера, где виднелись странные подвижные светящиеся аномалии.

Затем воды поднялись, накатили на берег, а на поверхности появилась огромная штукенция явно не земного происхождения. Отец исчез из кадра, направившись в сторону палатки. Экран озарился светом, а следующий кадр уже был про полицию при дневном свете. Мы долго не могли прокомментировать увиденное, строя собственные версии произошедшего. Я даже осмотрел кусты и деревья, чтобы найти следы воздействия температуры. Мне показалось, что последнее свечение могло оказаться видом теплового оружия. Напрасно, все растения выглядели свежими и здоровыми.

— Мне кажется, надо звонить не матери, а Айрис и отправлять ей это видео. — Произнес я задумчиво. — Из хорошего, отец, скорее всего, жив. Из плохого, дела у него сейчас могут идти не самым лучшим образом.

Глава 3

Глава 3

Камила отправила видео на промежуточный хаб, чтобы не беспокоить раньше времени Высших. Совместно с нашими дамами они решили, что Айрис сама зайдет на него и передаст ролик по старой памяти тем, кто сможет обработать изображение и определить, что за аппарат поднимался из воды и оставить это втайне. В противном случае за нарушение карантина, а это несомненно был именно такой случай, несанкционированного проникновения на оберегаемый заповедник исконной родины человечества, Высшие могли вмешаться и помешать нам.

Мать моя, конечно, обрадовалась. Появился реальный шанс поверить, что отец жив и есть шанс вернуть его из большого космического путешествия. Камила и позже Айрис отнеслись к этой возможности с меньшим оптимизмом. Бесконечный космос наводняли различные цивилизации, иногда никак не связанные с другими группами, живущие обособленно тысячи лет и верящие, что все разумное население на территории, по которой они проложили маршруты, это две-три цивилизации, и те сильно отстающие от них в развитии. Часто, существа, выросшие на иных, не похожих нашим способах познания мира, в упор не замечали других или не считали их разумными.

В отличие от умудренных опытом исконных жителей космоса, я сохранял здоровый оптимизм и ждал результатов видео.

— Сынок, а может в полицию сдать запись, пусть тоже посмотрят? — Предложила мать.

— Не вздумай. — Остановил я ее. — У них что, космические филиалы появились по всей вселенной? Это вообще не в их юрисдикции дело. Пусть этим… — я кивнул в потолок, — хотя нет, искать все равно придется нам. Мы не может рассчитывать на кого-то, кроме себя.

Апанасий услышал меня и подошел ближе.

— Если надо, я отправлюсь с тобой. Николай классный мужик, я его не брошу. И вас, Нина, не брошу. — Он приобнял мою мать.

— Спасибо, вам, ребята. — Она пустила слезу. — Я даже ничем заниматься теперь не могу и не хочу, когда его рядом нет. Ненужное все, пустое.

— Мам, будет лучше, если ты наоборот, вернешься к работе и отвлечешься. Хочешь, я повожу тебя по делам, пока все равно ждем результаты.

Немного подумав, она согласилась. До самого вечера я возил ее по разным точкам города. Вначале мы забрали пряжу, потом развозили ее по нескольким рукодельницам, собирали у них готовые вещи, упаковывали и везли на почту или в офисы транспортных компаний. Я оказался прав, привычная работа отвлекла ее от тяжелых мыслей. Вернувшись вечером домой, мы застали Троя и Киану, которые прилетели ближайшим самолетом до Москвы, а потом в наш город.

— Я тоже с тобой. — Первым делом сообщил Трой, узнав от Апанасия, что тот уже готов лететь куда угодно.

— Спасибо. Пока ждем результатов, от них и станем плясать, какой план выбрать. — Решил я.

На ужин пришлось заказать три больших пиццы и пару килограмм роллов. Как давно я не ел земную еду, да еще так плотно с друзьями за одним столом. Еда показалась мне особенно вкусной, несмотря на легкий депрессивный настрой. Рассказы друзей о своей жизни полностью вывели меня из этого сложного состояния. Очень интересно было слушать, чем они занимаются на нашей неоднозначной планете.

— Мы с Троем открыли ресторанчик морской еды. — Сообщила Киана. — По утрам торгуем рыбой, крабами, креветками. Клиенты есть, особенно летом. Нам очень нравится. Это так уютно и надежно, хоть и прованялись рыбой насквозь.

— А мы с Камилой записали видеоурок с тренировками и продаем его онлайн. Доход регулярный и даже больше, чем мы рассчитывали. Особенно классно, что сидишь сейчас, ничего не делаешь, а он непрерывно приносит деньги. — Похвастался Апанасий.

— А как же махинации с переводом денег на свой счет? — Припомнил я им легкое мошенничество в прежние времена.

— Зачем? — Удивилась Камила. — Это было тогда, когда мы не умели зарабатывать, и времени не было искать способы заработка. Сейчас я получаю огромное удовольствие от каждого заработанного рубля. Скажи, Апанасий?

— Камила права. — Здоровяк поцеловал жену. — Но если срочно понадобится, обращайтесь.

У матери в терминале космической связи, стилизованной под обычный радиотелефон, раздался сигнал. Она схватила трубку и нажала кнопку включения голографического экрана. В воздухе появилась миниатюрная Айрис, одетая в земной спортивный костюм, излюбленный гардероб для перемещения по станции.

— Ребята, мама, всем привет, очень рада всех вас видеть, несмотря на повод. — Айрис широко улыбнулась.

— Что узнала-то? — Я сгорал от нетерпения.

— Вот смотрите, что показал анализ видео.

На экране появилась отчетливая картинка, показывающая, как из воды поднялся округлый купол, затем огромное тело аппарата, одновременно похожего на что угодно, от навершия на елку, до гигантского электрического изолятора на столб. Из корпуса показался подвижный отросток, из которого блеснул затемненный луч. В замедленном воспроизведении можно было разглядеть, что по лучу внутрь объекта метнулись две тени, как раз соответствующие двум пропавшим мужчинам. Видео остановилось.

— Ты уже знаешь, кому принадлежит этот корабль? — Спросила Киана.

— Нет. Этой модели нет ни в одной базе. Есть вероятность, что цивилизация не относится к земной форме жизни и любой другой из известных. Конструкция корпуса корабля имеет нарочито биологическую асимметрию, и очень напоминает корабли цивилизации Бхакут, живущих вдали от всех путей, так и не установивших ни с кем контакт. Ими правит идея фикс, что только они настоящие существа, проявленные в этом мире через божественную суть, а остальные просто голограммы, подсылаемые богом, для преодоления трудностей. Бхакуты сознательно не расширяют границы своих владений, но и не пускают чужаков. Попасть на их территорию нереально.

— А как они тут оказались? — Поинтересовался я у супруги.

— Вероятность, что это их корабль, чрезвычайно мала. Никто и никогда не встречал и не фиксировал их корабли в нашей галактике.

— А кто следующий? — нетерпеливо поинтересовался Апанасий.

— Аарк-эй-ота. Грубо говоря, вообще странные существа, существующие одновременно в двух формах, плотной плазмы и кристаллической решетки. Когда им не нужно двигаться, они становятся неподвижными кристаллами. Когда собираются куда-то идти, растекаются и ползут или текут, не знаю, как у них этот способ передвижения правильно называется.

— Мне интересно, кому они вообще смогли назвать свое имя, будучи в таком странном виде? — Последние представители показались мне по-настоящему необычными.

— Это вопрос к классификаторам. Думаю, их просто надо было как-то назвать, но обычное имя подходило плохо. — Предположила Айрис.

— Ближе к делу, этим существам был резон воровать людей? — Спросил Трой.

— Вроде, нет. Ни разу не были замечены в подобном. Грубо говоря, между нами и ими так мало общего, что мы не вызываем друг у друга какого-то серьезного интереса. Аарк-эй-ота состоят в сообществе цивилизаций, участвуют в собраниях и прочем, серьезно относятся ко всем законам, регламентирующим жизнь космического пространства. Я уже отправила им запрос и получила ответ, что данное судно только издалека похоже на их. Принципиальная разница состоит в том, что конструкция двигателей их кораблей такова, что поднимаясь из воды, они вызвали бы интенсивное парообразование, а мы ничего такого не наблюдаем.

— Им можно верить? — Поинтересовался я.

— Я перепроверила их слова у наших специалистов и мне подтвердили, что у Аарк-эй-ота свои технологии двигателей, вызывающие то, о чем они говорят. Их собственные миры безводны, поэтому все, что касается жидкости, они не учитывали при конструировании.

— Вот те нате. — Я поджал губы.

Информация, предоставленная Айрис, ничего не дала. Мать снова приготовилась пускать слезу.

— Нужны неофициальные базы. — Предложил Трой. — Обычно всякое жулье не заморачивается административными протоколами при создании союзов. Им глубоко плевать, состоят твои подельники в какой-нибудь официальной организации или нет, главное, чтобы оказались надежными.

— Не думаешь же ты, что я пропустила этот вариант. Увы, но и там нет никаких данных по такому типу судна.

— То есть, по космосу носятся похитители людей, сидят в озерах, как хищные рыбы, выжидают добычу, и никому нет до этого дела? — У меня в глазах потемнело от того, что подобный хаос творится там, где по идее, правят существа на порядок обошедшие людей во всех вопросах.

— Дорогой, только без истерики. — В шутку посоветовала мне Айрис. — Есть последний вариант. Через час на орбиту Земли опустится прибор и зафиксирует аномальные изменения полей. Это позволит определить ему тип двигателя и направление прыжка. Если удастся зацепиться, он как ищейка пойдет по следу, оставляя нам координаты прыжков. — Пояснила моя супруга.

— Ой, ну, слава богу, хоть одна хорошая новость. Когда вернем отца, думаю, ему еще долго не захочется на рыбалку. — Надежда на благоприятный исход вернула мне хорошее настроение.

— Только бы его самого вместо наживки не использовали. — Мать наоборот скуксилась.

— Мам, прекрати, людоеды на кораблях по космосу не летают. Они могли украсть отца из интереса. Или он сам напросился, чтобы его покатали. — Придумал я малоправдоподобную причину успокоить ее.

— Гордей, через час вместе со спутником прибудет небольшое судно, надо быть готовыми к тому, чтобы отправиться по маячкам. — Произнесла Айрис.

Я посмотрел на Апанасия, затем на Троя. Оба выразили немую готовность лететь вместе со мной.

— Мы готовы. — Ответил я.

— Чей корабль? — Спросил Трой.

— Не могу сказать. — Уклонилась от ответа супруга.

Это значило, что Айрис задействовала каналы, которые обещала обходить стороной. В нашей сложной ситуации рассчитывать на другие силы не стоило. Никто бы даже не шевельнулся, чтобы найти какого-то землянина, украденного какими-то несуществующими инопланетянами.

— Мы не попадем в кабалу? — Обеспокоенно поинтересовалась Камила.

— Думаю, нам снова придется организовать продуктовый контрабандный канал, но говорить о цене сейчас неразумно. — Пояснила Айрис.

— Вернем отца, и пусть он занимается поддержкой продуктового канала. — Неожиданно заявила мать. — Чтобы в следующий раз думал.

— Никто не застрахован от подобных случаев. На Земле ежегодно бесследно пропадают десятки тысяч людей, поэтому шансы проснуться утром в своей постели, а лечь спать в другой галактике, не так уж и призрачны. — Заступилась Киана за отца.

— Спасибо. — Поблагодарил я подругу Троя. — Отцу было бы приятно слышать, сколько людей переживает о его судьбе.

— Один за всех. — Апанасий протянул вперед указательный и средний палец.

— Ясно, наш друг дотянулся до советской и французской классики. — Усмехнулся я. И все за одного. — Положил свой знак из тех же пальцев поверх его. — Ты с кем себя ассоциируешь из четверки мушкетеров?

— Ответ слишком очевиден. — Рот Апанасия растянулся в улыбке. — А ты?

— А я не из этой книги. Я вождь краснокожих, Чингачгук Большой Змей. — Мне действительно с детства не очень нравились расфуфыренные французы в новогодних костюмах.

Они казались мне пьяницами и бабниками, на которых совсем не хотелось походить.

— Ребята, я отключаюсь. — Предупредила Айрис. — Если появятся новости, выйду на связь до прибытия спутника и судна.

— Детям привет. — Успел я пожелать напоследок.

Супруга махнула рукой и отключилась.

— Айрис что-то ничего не сказала про продукты на борту корабля. Мужики, идемте затаримся водой и едой. — Предложил я Трою и Апанасию.

Идея была хорошей. Так и время быстрее двигалось и женщин надо было оставить наедине, чтобы они могли пообщаться свободней, без оглядки на наше мнение. Подчас в их головах рождались вполне пригодные идеи, надо только было создать правильный климат для этого.

Лифтами никто из нашей троицы принципиально не пользовался. Апанасий широко открыл подъездную дверь перед собой, уверенный, что за ней никого не может быть. Оказалось, что может. Он припечатал чернявого парнишку лет восемнадцати, который непонятно что делал вблизи от нее.

— Прости, ты ушибся? — Апанасий бросился ему помогать.

— Отвали, блин. — Паренек отдернул протянутую руку. — Аккуратнее надо.

— Согласен, не рассчитал. — Апанасий изо всех сил хотел извиниться.

Юноша поднялся на ноги, задрав голову вверх, и дерзко посмотрел на здоровяка. Ничего не сказал, и слегка прихрамывая, отправился к черному седану с наглухо заклеенными черной пленкой стеклами. Открыл дверцу и сел на пассажирское сиденье.

— Кажется, этот подросток справлял тут нужду. — Трой кивнул в сторону растекшейся в углу дома лужи.

— Это все из-за пивнухи рядом. — Посетовал я. — Мать жаловалась, что в угол дома так и ныряют ее посетители, уже и дышать нечем. Куда только не жаловались, но пивнушку закрывать не хотят.

— Я бывал на таких станциях, где вентиляция путем не работала, так там стоял такой запах аммиака, что ело глаза и пробивало любой насморк. — Поделился Трой. — Тут, можно сказать, ничем не пахнет.

Мы забыли про инцидент напрочь. Сходили в ближайший сетевой магазин, набрали воды, еды, гигиенические принадлежности, не зная, чем будет оборудован предоставленный нам корабль, и сколько времени мы проведем в погоне по следам похитителей моего отца. Вышли из магазина, радуясь тому, как быстро уложились и торопливо направились в сторону дома.

Неожиданно дорогу нам перерезали две машины. Одна из них тот самый черный седан и праворульная японская «тачка» спортивного облика. Из салонов обеих показались воинственно настроенные парни.

— Этот меня сбил. — Пожаловался «пострадавший» юноша, указывая на Апанасия.

Он обращался к парню с бородой, крупного телосложения, лет двадцати пяти.

— Жирному? — Переспросил тот.

— Ага.

Мы переглянулись между собой. Конечно, если нечаянно принять мышцы Апанасия за жир, то он единственный из нашей троицы, кто выглядел внушительно. Особенно легко было ошибиться в отношении меня. Встроенные модификации незначительно поменяли мою осанку и ширину плеч, оставив по сути все тем же парнем, не вызывающим опасности.

Предводитель «тревожной» молодежи смело направился к Апанасию. Подошел к нему в упор и желая запугать, чуть ли не ткнулся своим носом в его.

— Короче, жирный, за тобой косяк, брата обидел. С тебя сотка до вечера или разговор будет идти в другом месте и при других обстоятельствах. Уяснил, жирный? — Наглец щелкнул перед лицом нашего здоровяка кнопкой выкидного ножа.

Лезвие ткнулось в подбородок Апанасию. Кажется, просьба предводителя вызвала челюстной спазм здоровяка. Желваки ходили ходуном, но при этом он не мог вымолвить ни слова. Апанасий поставил на асфальт бутылку воды и протянул мне пакет с едой.

— Подержи, пожалуйста. — Попросил он не своим голосом.

Я хотел остановить его, зная что за этим последует, но не успел. Несмотря на громоздкость, Апанасий двигался со скоростью молнии. В один миг нож вылетел из руки предводителя уличной шпаны, а его борода оказалась зажатой в кулаке здоровяка. Апанасий без усилий поднял парня над землей за эту бороду. Предводитель, потеряв от боли и страха всю напускную смелость, истошно заорал на всю округу.

Напарники хулигана не растерялись и, вытащив биты, ножи и цепи бросились на помощь. Очень не хотелось сейчас попадать на камеры, как соучастники драки. Я понадеялся, что Камила, благодаря своим приобретенным умениям сможет удалить полностью инцидент или хотя бы стереть с него нашу троицу.

В течение двадцати-тридцати секунд мы нейтрализовали всю банду малолетней шпаны. Выглядело это удивительно. Один из ее участников, непрерывно орал, вися на руке Апанасия. Остальные отлетали как кегли от наших кулаков. Кому-то удалось подняться и попытаться напасть еще раз, но большинство поняли расклад с первой попытки и лежа взирали на избиение «младенцев».

— Вот черти. — Я заглянул в пакет с продуктами и увидел, что он пережил топтание по нему.

Часть продуктов пришла в негодность. Апанасий поставил предводителя на ноги, но бороду не выпустил.

— Давай этого на пельмени пустим. — Предложил он в шутку.

— Не, я из некастрированных мужиков не ем, жду месяц, пока не выдохнется. — Черно пошутил я, но мою шутку не оценили.

Бородач рванулся изо всех сил, оставив в руке Апанасия клочок своей бороды.

— А деньги куда нести? — Громко поинтересовался здоровяк в спину убегающему.

— Уже не надо. — Ответил тот, не сбавляя темпа.

Народ опасливо проходил мимо, лупился на нас, но боялся поинтересоваться в открытую. Чтобы не привлекать внимание, мы собрали все свои улики и быстро исчезли дворами.

— Нет в городе порядка. — Посетовал Апанасий, когда мы зашли в подъезд. — Нет хорошего примера у молодежи, вот и опускаются до уличной шпаны.

— Так в чем дело? Лучшего примера, чем ты не сыскать. Могуч, ладно скроен, безумно привлекателен, красноречив. — Перечислил я все качества Апанасия.

— Жирный. — Напомнил он и посмотрел на себя в отражении магазинной витрины. — Я ведь реально таким кажусь, когда на мне что-нибудь надето.

— Считай это уловкой, на которую ведутся идиоты, не отличающие спортивной фигуры от толстой. — Посоветовал Трой.

— Ладно, неплохо размялись. — Ощерился Апанасий. — А то я уже начал забывать о своем мужском начале, жена, дочь, тренировки. Бантики стал вязать лучше, чем кулаками махать.

— Так ты и не махал, а хватка у тебя никуда не делась. Крепко ты этого козла за бороду ухватил, теперь плешина останется, придется бриться. А без бороды он уже не такой страшный. — Мне стало смешно, когда я вспомнил, как тот вопил, подвешенный на кулаке Апанасия. — Сто тысяч захотел, за то, что его брат ссыт в неположенном месте.

— А может мне на самом деле по ночам вершить правосудие? — Нашему здоровяку пришлась идея суперменства по душе.

— Не надо. Полиция накажет тебя еще строже, чем если бы ты был преступником. Они конкуренцию в монопольном праве наводить порядок не любят. Да и не законно это. — Попытался я отговорить здоровяка.

— Но мы же только что… — Апанасий развел руками. — Нам что, надо было звонить в полицию?

— Эпизодически можно нарушать, но не системно.

Мы подошли к дому и поднялись на свой этаж. На лице матери уже не осталось следов плача. Она подкрасилась и вообще старалась вести себя, будто ничего не случилось. Думаю, мы сделали правильно, что ушли на часок, потому что женщины сумели убедить самих себя, что все пойдет как надо.

— От Айрис сообщений не было? — Спросил я, перекладывая продукты в дорожный рюкзак.

— Ждем с минуты на минуту. — Киана посмотрела на настенные часы.

Апанасий отвел Камилу в сторону и шепотом попросил ее забраться в городскую сеть и удалить следы инцидента произошедшего по дороге из магазина. Она немного побурдела на мужа, потом сделала, как просил.

Я поставил чайник, чтобы успеть перекусить перед дорогой, но этого нам не удалось. Оживший терминал мгновенной космической связи снова заставил всех поволноваться.

— Я не стала вас беспокоить после прибытия аппарата на орбиту Земли, дождалась результатов его работы.

— И что? — Мать вытянулась в сторону голограммы снохи.

— След взят. — Доложила моя супруга торжественно. — Собирайтесь, ребята, нужно спешить.

— Где место приемного трапа? — Спросил я.

— Это вам не рейсовый корабль, тут комфортнее. Берите все, что приготовили и выходите на улицу. Вас уже опознали и подберут. — Посоветовала Айрис.

— Я думаю, скоро мы дойдем до того, что перестанем шифроваться от глаз коренных землян. — Решил Трой. — Вернее, уже дошли.

— Ничего страшного, просто на несколько человек с психическими расстройствами в районе станет больше, а в интернете появится пара новых роликов про контактеров, которым никто не поверит. — Почти серьезно произнес я.

Айрис отключилась, пообещав перед этим выйти с нами на связь уже на борту корабля. Я взял в руки рюкзак и обнял мать, выглядящую старше меня на пару-тройку лет.

— Ладно, девчата, за нас не волнуйтесь, все будет хорошо, скоро вернемся вчетвером. — Пообещал я.

— Как Дартаньян и три мушкетера. — Вставил реплику Апанасий.

— Берегите себя. — У матери снова выступили на глазах слезы.

— Обещаем. — Трой приобнял ее, потом Киану. — не скучайте без нас.

— Как вернетесь, каждому из вас подарим по вязанной жилетке. — Пообещала Камила. — И попробуйте только не носить.

— Я буду в ней спать. — Пошутил Апанасий.

Он без усилий поднял Камилу и поцеловал в губы. Она неожиданно, совсем неадекватно ситуации, рассмеялась.

— Простите, вспомнила, как он недавно также приподнял другого человека. — Призналась Камила и, поняв, что не все её понимают. — Потом расскажу, вернее, покажу.

— Но ты же все удалила? — Забеспокоился Апанасий, решив, что жена недоделала работу.

— Оставила в единственном экземпляре исключительно для семейного альбома. Чтобы было потом, что женихам Полины показывать.

— Удали, нечего там оставлять. — Попросил Апанасий.

— Ладно, народ, идемте, а то электричка долго ждать не будет. — Я направил товарищей к дверям.

Мы вышли во двор и стали ждать, когда нас заберет комфортабельный «джет». Процесс посадки произошел незаметно и мгновенно. Только что мы грелись в лучах вечернего солнца и вдруг очутились в комфортабельном салоне небольшого судна.

— Я знаю эту модель. — Обрадовался Трой. — Дважды летал на ней. Идемте, покажу расположение кают.

Мы сбросили вещи, раскидали скоропортящиеся продукты по холодильникам и сели в кресла. Управления как такового у корабля не имелось. Владелец или арендатор самостоятельно заносил маршрутные точки и затем наслаждался полетом. В нашем случае точки заносились от движущегося по следам корабля похитителей маячка. Нам оставалось только расслабиться и ждать, когда мы нагоним это судно.

На большом, но плоском экране, появился символ входящего звонка. Я принял его активировавшимся нейроинтерфейсом. Это была Айрис, как мы и ждали.

— Есть, чем дополнить? — Предположил я.

— В общем, дело может оказаться неожиданным. — Предупредила Айрис, сохраняя серьезное выражение лица. — Сигнатуры следа подпространственных двигателей корабля не имеют аналогов ни у одного аппарата, известного в обитаемой вселенной. Мы имеем дело либо с кем-то, кто втайне разработал новую технологию, и это может оказаться проблемой. Зачем конструировать, если не собираешься совершать что-то преступное? Или же мы имеем дело с цивилизацией, которая уже достигла стадии космических полетов, но так и не была обнаружена космическим сообществом, включая Высших.

— Ты предполагаешь, они в любом случае поведут себя воинственно? — Я решил, что Айрис подвела нас именно к такому выводу. — Чтобы мы не раскрыли их тайну?

— Да.

— Но это же как раз предмет торга. Пусть вернут отца и летают дальше, а мы пообещаем молчать. Мне плевать на их секреты. Я их не знал до этого и не хочу знать в будущем. Космос огромный, со всеми не перезнакомишься.

— Мы должны попробовать, иначе это будет слишком легкомысленно. — Трой подумал, что Айрис решила отговорить нас от затеи, но не на глазах Нины.

— Конечно, мы должны дойти до конечной точки движения судна, узнать, кому оно принадлежит, чем опасны эти существа и только после этого принимать решение. Я просто хочу, чтобы вы подошли к мероприятию со всем возможным хладнокровием. Неизвестная цивилизация, способная оставаться необнаруженной на подобной стадии развития, должна обладать особенным типом мышления, отличного от нашего. Будьте осторожными и не проявляйте агрессии первыми. Лучше потерять одного человека, чем всех. Надеюсь, папа никогда не узнает о моих словах. — Изображение Айрис выхватило меня взглядом. — Что скажешь, дорогой?

— Согласен. Наша гибель сильно испортит вашу жизнь, поэтому мы постараемся быть осмотрительнее. — Ответил я простовато. — Ты так упрашиваешь нас, будто мы отключили инстинкт самосохранения.

— Я знаю вашу особенность, начинать действовать чуть раньше, чем успели подумать.

— А если действовать, чуть позже, чем подумали, то враг нас опередит. Ладно, Ириска, от лица всех нас обещаю, что вернемся живыми и здоровыми, включая отца, какие бы тайные космические извращенцы его не захватили. — Мне стало неловко перед друзьями, что Айрис проявляет излишнюю опеку, проецируя ее не только на меня, но и на них. — Давай, до связи. Мы сами выйдем, как появится какая-нибудь информация.

— Договорились. — Супруга метнула в меня один из своих взглядов, при помощи которых мы общались без слов.

Я послал ей беззвучный поцелуй.

— Детям привет.

— У нас уже ночь. Спят. — Айрис смягчилась, снова превратившись в жену.

Я посмотрел на часы.

— Да у нас-то тоже ночь. — Широко зевнул. — До завтрашнего утра.

— Спокойной ночи. — Айрис отключилась.

— Да уж, из Айрис постоянно лезет ее боевая натура. — Заметил Трой. — Однако осмысленно она выбирает семью. Смотри, как изменилась, когда ты про детей спросил.

— Хватит обсуждать мою жену. Показывай, где тут спальные места. — Окоротил я Троя.

— А прямо тут и есть.

Он махнул рукой, и все сиденья чуть разъехались в стороны, разложились в ровную линию и накрылись мягкими перегородками, превратив спальное место в будуар.

— Обещайте не храпеть. — Попросил я, разуваясь и укладываясь на кровать.

— Перегородки полностью изолируют звук и прочие физиологические нюансы пассажиров. — Напомнил Трой. — Спокойной ночи.

— Спокойной. — Я забрался под накидку и понял, что удобнее ложа в моей жизни еще не бывало.

Несмотря на мысли, заставляющие меня волноваться о будущем, уснул я довольно быстро.

Глава 4

Глава 4

Николай сразу понял, что после того, как его накрыло плотным светом, он больше не находился у озера. Под ногами плескалась вода, пахло дымом от затушенного костра, раздражающим нос, но самое главное, звуки были глухими, словно вокруг находились стены. Как только состояние шока начало отпускать, он ощутил в руке крепко зажатый, до боли в мышцах, телефон. Долго соображал, что с ним делать. Ему казалось, что он вдруг превратился в младенца, впервые познающего мир.

Прошла минута, вторая, воспоминания и мысли кое-как начали формироваться в подобие размышлений. Николай разблокировал телефон. Яркий свет экрана ударил в глаза. Зажмурился, посчитал до десяти и снова посмотрел на экран. Время на нем показывало половину седьмого утра, а по ощущениям с момента как его окутал яркий свет, прошло не более нескольких минут. Значок связи показывал ее отсутствие. Николай вспомнил поднимающийся из воды аппарат и с заново окатившей его волной страха, предположил, что он имел внеземное происхождение.

— Зря я смеялся над Гордеем и Айрис. — Произнес он печально и громко вздохнул. — Эхе-хе, неисповедимы твои пути, Господи. В голове одновременно не укладывается, пришельцы и бог. — Николай включил на телефоне фонарь и поводил по сторонам.

Свет наткнулся на одетую в плащ фигуру Петра, сидящего у стены на корточках. Его трясло мелкой дрожью.

— Петька, ты живой? — Громко спросил Николай.

Тот поднял взгляд обезумевших глаз на свет и снова опустил, словно до него не дошел смысл вопроса, а он просто отреагировал нервным импульсом, как одноклеточное существо.

— Дурак ты, Петька, куркуль и трус. — Николай разозлился на состояние рыбака, не справившегося с ситуацией.

Осветил все помещение и оценил его размеры. Квадратное, пять на пять метров, как зал в их деревенском доме, только без окон. Подошел к ближайшей стене. Вид у нее оказался непохожим ни на пластик, ни на железо. Дотронулся до нее, и ему показалось, что она теплая, как будто живая. С закрытыми глазами ощущение от прикосновения вообще напоминало прикосновение к крутым коровьим бокам. Николай не считал себя космическим путешественником, он побывал всего на десятке различных судов, на которых интерьеры мало чем отличались от привычных материалов.

Он пошел вдоль стены и споткнулся обо что-то. Нагнулся и поднял из воды свой садок с рыбой. Сразу заметил, что с полдесятка карасей и карпов в ней не хватало.

— Вот сучок, не сдержался, чтобы не украсть. — Он сразу подумал на Петра. — Ничто так не ценится, как доставшееся бесплатно.

Рыба на воздухе забила хвостами. Николай подумал выпустить ее, но потом решил, что впереди их ждет неизвестность и лучше держать потенциальную еду при себе. Опустил садок в воду в углу помещения. Слева от него расположился странного вида выход. Вначале, он принял это за рисунок на стене в виде барельефа, но подойдя ближе и даже проверив наощупь, испугался. Стянутый складками к центру стены, плотный и теплый на ощупь материал больше всего напоминал мышечный сфинктер. Возможно, пришельцы так сильно отличались от людей, что эта форма дверей ничего им не напоминала. Николай испытал легкое отвращение, и как ему показалось, даже запашок.

— Не хотелось бы себя накручивать, но, кажется, нас занесло в самую настоящую жопу мира. — Произнес он, рассматривая подсвеченную фонарем странную часть стены.

Одиночество и вдруг начавшийся безумный бубнёж Петра начали сильно действовать на нервы. Николай подошел к рыбаку и дал ему резкий подзатыльник. Петр резко подскочил, словно только что проснулся.

— Где я? Я в озере? Я могу утонуть. — Он ломанулся по воде, со всего маха наткнулся на стену и упал навзничь, подняв стену брызг.

Николай помог ему подняться.

— Приходи в себя Петр, мы на какой-то инопланетной посудине, в странной комнате, выход из которой заперт большой задницей.

— Чего? Какой еще посудине? Куда ты меня затащил? — Петр заметался.

Николай осветил комнату, чтобы тот скорее поверил ему. Несчастный деревенский куркуль сделал несколько кругов по помещению и резко замер.

— А плуг где? — Спросил он.

— Ну, если мы попали в задницу, то вполне возможно, он в соседнем помещении, больше подходящем рифмой к окончанию твоего вопроса.

— Это я его нашел. Он мой по праву. — Видимо, психика Петра оказалась сильно повреждена и никак не хотела принимать реальность.

Из сигнальных островков, за которые она еще держалась, остались последние ярко пережитые эмоциональные события, вроде нежданной находки.

— Конечно твой. Никто его у тебя не отберет. — Николай вздохнул и посветил в потолок.

На ровной поверхности имелись два нароста, похожих на рога улитки, только свисающие вниз. Николай подпрыгнул и коснулся одной из рожек телефоном. Неожиданно, она начала наливаться светом. Через десять секунд в помещении стало светло. Ничего нового ему это не добавило. Никакого интерьера в нем не было, как в тюремной клетке. Это обстоятельство и заставило Николая подумать, что они здесь в качестве пленников.

— Где мы? — Поинтересовался прозревший ненадолго Петр.

— Все там же.

Николай вспомнил, что пытался сделать запись перед тем, как оказаться в этом странном месте. Она сохранилась. На ней запечатлелась палатка, его испуганное лицо, сияние и помехи. Через секунду после их начала запись оканчивалась.

— Почему здесь вода? — Спросил Петр, бесцельно водя ладонями по ее поверхности.

— Потому что синий луч затянул нас вместе с ней.

— Куда?

— Сюда. — Раздраженно ответил Николай. — Я знаю не больше твоего. Мне никто не докладывал.

— Меня жена ждет и дети.

— И плуг. — Напомнил Николай.

— Я серьезно, мне домой надо. — Петр обратился к нему с таким видом, как будто в его силах было это устроить.

— Не будь нытиком. — Попросил Николай. — Мы попали в ситуацию, в которой от нас ничего не зависит. — Вот за этой дверью могут быть ответы на наши вопросы. — Он посвятил в сторону мышечного сфинктера.

— Это дверь? — Удивился Петр.

— Да, дверь, которую мы заслужили.

— Мне кажется, ты что-то знаешь? — Петр проявил чудеса здравомыслия.

— Я бывал в космосе, знаю, что он плотно населен и на нашу планету регулярно прилетают все кому не лень, несмотря на карантинные мероприятия. Сам летал на нескольких кораблях на разные планеты и потому могу смело предположить, без всяких когнитивных затруднений, что мы сейчас находимся на одном из них. — Николай замер в ожидании реакции на свои признания.

— Ё-мое, ты звезданулся, Колян. Какие космические корабли?

Тот заявил это таким холодным тоном, что Николаю и самому показалось, будто они поменялись ролями. Он посветил в сторону «двери».

— Что это, по-твоему? — Спросил он.

— Декор какой-то. Дизайнерская выдумка. — Петр направился к ней.

Подошел ближе, но сразу дотрагиваться не решился, обернулся, ища поддержки.

— Ну, смелее, что может быть безопаснее странной выдумки дизайнера, помешанного на физиологических мотивах. — Поддел его Николай.

Петр приложил руку в центр двери. Неожиданно «сфинктер» разошелся в стороны, как диафрагма фотоаппарата и он провалился вперед. Часть воды перетекла в следующее помещение. В нем под потолком начал разгораться свет. Николай подхватил садок с рыбой, показавшийся наружу и выскочил в образовавшийся проем, чтобы не остаться в «камере». Испуганный Петр поднялся на ноги и увеличившимися глазами выставился на обстановку соседнего помещения, в которое он нечаянно открыл проход.

Здесь уже имелись какие-то странные предметы, мало что имеющие с теми, которые Николай видел ранее. Все они были совершенно не геометрической формы и казались биологическими. Чего только стоил манипулятор, очень напоминающий человеческую руку. Если это была рука, то прежде она принадлежала человеку, раз в десять больше обычного. Конечность росла прямо из пола. Кисть с двумя длинными пальцами, плотно прижималась к предплечью, а то, в свою очередь, прижималось к мускулистому плечу.

— Это рука? — Удивился Петр. — Чья?

— Это рука, кого надо рука. — Николай обошел ее вокруг. — Или это кунсткамера уродов, или у нее есть вполне практичное применение.

— Она не из воска? — Петр подошел и собрался ее коснуться.

— Не смей? — Остановил его Николай. — Ты забыл, каждая вещь, которую мы коснулись, приходила в действие. Не думаешь же ты, что эта лапа предназначена чесать тебе спинку?

— Не из воска тогда? — Петр остановился.

— Я бы не стал проверять. Вдруг мы для пришельцев, как надоедливые мухи для людей. Раз и прихлопнут, если начнем надоедать.

— Колян, не знаю, что и думать. Либо мы оба сходим с ума, либо только я и ты тоже плод моего воображения. — Петр растерянно посмотрел по сторонам.

— А ты все-таки спер у меня рыбу. — Николай потряс садком.

— Нет, ты что? Я бы никогда.

— Ну, конечно. Я их всех пересчитал, а кроме этого еще и камеру повесил на ветку с датчиком движения. Она все писала сразу на телефон. Показать? — Николай решил соврать.

— Колян, сейчас это вообще имеет значение? — Петр решил перевести фокус.

— Конечно. Я нахожусь в экстремальной ситуации с человеком, слову которого не могу доверять.

— Да нужна тебе эта рыба? Ты же из любви к процессу рыбачишь, а мне семью кормить. Я же видел, как ты мелочь назад в озеро выбрасывал. А на жарёху в сметане ничего лучше не бывает. М-м-м, сказка. — Он закатил глаза под лоб.

— Ты бы и дерьмо за собой доедал, если бы вкусно и бесплатно было. — Не сдержался Николай.

— А ты не умничай, Колян. Каждый живет, как умеет.

— Только одними хочется гордиться, а другие вызывают отвращение. — Николай сплюнул под ноги и повернулся к Петру спиной.

Он сделал шаг и замер. На него смотрел глаз. Не человеческий, со зрачком и радужной оболочкой, а такой мутный орган, но от которого определенно исходило ощущение взгляда. Крепился он прямо к стене на короткой мясистой ножке. Орган двигал глазным яблоком и переводил центральную часть, которую можно было принять за зрачок, то на Николая, то на Петра.

— Здрасьте. — Инстинктивно поздоровался Николай. — Хотелось бы увидеть, где находится ухо, чтобы озвучить свою просьбу, вернуть нас домой.

Мутный глаз уставился на него и как будто изучал. За спиной раздался истошный вопль Петра. Николай резко обернулся, готовый прыгнуть в сторону от опасности и застал такую картину. Рука-манипулятор ухватила рыбака поперек туловища двумя длинными пальцами и уложила на подобие комода, но тоже органического или биологического происхождения. Из последнего выдвинулись щупальца, разорвавшие одежду на теле несчастного мужчины. Петр испытал такой страх, что начал орать, как поросенок, догадавшийся о своей судьбе, увидев нож в руках мясника.

Щупальца, избавив его от одежды, снова перехватили тело. Петр в течение нескольких секунд затих. Николай решил, что его просто раздавили, но он не слышал хруста костей и не видел очевидных последствий. Мужчина лежал расслабленно, как будто уснул.

— Порыбачили. — Упавшим голосом произнес Николай и по стеночке решил уйти подальше от опасной руки манипулятора.

Глаз повернулся в его сторону и внимательно наблюдал. Даже и думать о том, что здесь можно поиграть в прятки не стоило. Если эти помещения действительно имели живое происхождение, являясь, по сути, странным организмом, то любой шаг выдавал Николай тысячами рецепторов на поверхности кожаных стен и пола.

— Если слышишь меня и понимаешь! — Громко произнес он. — Хочу предупредить. Я не обычный землянин, которого можно просто так похитить. Мой сын и сноха живут на космической станции, построенной Высшими. Слышал про таких? Наверняка, слышал. Так вот, меня станут искать и у вас будут проблемы. Я серьезно. Давай заключим сделку, ты выпускаешь меня и этого мужика на берег, а мы забываем о твоем существовании.

Николай затих, ожидая реакции на свои слова. Вместо этого от тела Петра отклеились присоски, оставив на нем бордовые «засосы». Рыбак лежал без признаков жизни, но при этом не был похож на покойника. Грудь вздымалась от дыхания и кожа не выглядела бледной. Из «комода», на котором он лежал, выдвинулись два отростка, похожих на мышечные кишки и оба проникли в тело через рот. По «кишкам» пошли конвульсии, словно через них что-то закачивалось в тело Петра. И действительно, изо рта и через нос потекла полупрозрачная густая жидкость розоватого оттенка. Рыбак даже не дернулся, словно находился в глубочайшем наркозе.

Однако и это было не последнее издевательство над ним. Под телом началось шевеление и сотни мелких мышечных волосков, напоминающих ворс двенадцатиперстной кишки, вросли прямо в тело в районе позвоночника от крестца до затылка. Петр вытянулся в струнку, будто его нервной тканью управлял уже не собственный мозг, а живой «комод» на котором он лежал.

— Что вы с ним делаете? — Испуганно поинтересовался Николай пересохшим от страха ртом. — У вас будут проблемы, я гарантирую.

— О том, что ты находишься у нас, никто не знает, и не узнает. — Раздался голос.

Николай вздрогнул и завертел головой, в поисках источника звука. Ничего напоминающего рот он не увидел, хотя был уверен, следуя логике, что пришельцы просто копировали человеческие органы, масштабируя их под собственные нужды.

— Кто ты? — Спросил Николай.

— Вопрос некорректен в виду принципиального отличия организации нашего и вашего сообществ. Вы разговариваете одновременно со всей биологической системой, не имеющей конкретного я. О нас лучше говорить в третьем лице.

— Ну и кто вы? — Из-за сильного волнения Николай не понял и половины сказанного.

— Мы, продукт биологической инженерии могучей цивилизации, не имеющей в вашей ограниченной коммуникационной способности возможности воспроизвести их самоназвание. Жизненная форма разумных существ имеет плазменную суть на магнитной активности, крайне отличную от ваших представлений о жизни вообще.

— Понятно. Значит, тот шар, что носился над озером, это и есть пришелец, решивший порезвиться, пока никто не видит. — Догадался Николай. — А зачем вам мы? И что вы сделали с Петром? Он еще жив?

— Действия наших создателей находятся вне возможностей постижения истинных смыслов их поступков. Мы послушные инструменты в их руках. Представитель вашего вида, про которого вы спрашиваете, жив. Сейчас он находится в состоянии изучения, с целью приложения его биологического материала в область практического применения.

— Что это значит? Вы хотите разобрать его на органы? — Николай по-своему понял заявление голоса. — И вообще, откуда доносится голос?

— Голос звучит в вашей голове. Мы используем только ментальную связь, как более надежный способ коммуникации. Этому представителю вашего вида предстоит стать генетическим донором в зависимости от того, какие физиологические стороны его организма являются выдающимися.

— Могу сразу сказать, можете наделать из него армию попрошаек и мелких воришек. Это самые выдающиеся его черты. — Посоветовал Николай. — А я могу тебе, в смысле, вам, отвечать, не открывая рта?

— Я слышу только ваши мысли и отвечаю на те, которые обращены к нам.

— Блин, засада. Мне это не нравится. Это покушение на личное пространство.

— Нам непонятно, о чем речь. — Произнес голос в голове.

— Короче, ладно, организм, мне все равно, что ты слышишь мои мысли. Бывало, интернету и не такие вещи по-пьяни доверял. Скажи мне, какие у вас планы на меня?

— Во время полета никаких действий по отношению к вашему организму предпринято не будет. Предварительный анализ не выявил никаких интересующих генетических преимуществ. Заурядные гены не принесут пользы. — Пояснил голос.

— Так мы куда-то летим? — Испугался Николай. — А почему вы сразу мне об этом не сказали?

— Ваша информированность никак не повлияет на любые наши действия. В этом не было смысла.

— А что значит заурядные гены? Ты вообще меня видел? Мне пятьдесят четыре года, а выгляжу я на тридцать. Хочешь сказать, что гены тут не причем? — Николай рассердился.

— Отчасти вмешательство в ваш геном, с целью исправления ошибок и являлось нежеланием использовать вас раньше времени в качестве донора.

— Так, а теперь плавно перейдем к озвученным ранее угрозам. Вы же понимаете, что земные технологии еще не доросли до уровня вмешательства в геном с целью омоложения? Не боитесь ли вы, что мое исчезновение приведет к серьезному конфликту с неочевидными для вас последствиями?

— Напоминаю, мы не знакомы ни с одной цивилизацией, равной нашей. Будет лучше, если вы перестанете обнадеживать себя и покорно примете приготовленное нами для вас будущее. — Посоветовал голос.

Николай почувствовал, как его колени ослабли. Он сел, прислонившись спиной к теплой стенке. Если это было так, как говорил голос, то дела его казались хуже некуда. Совершенно неопределенное будущее, возможно даже хуже, чем у Петра, которого собирались разобрать на запчасти. Он лежал сейчас, ничего не зная, не чувствуя, без всяких душевных переживаний и терзаний. В голове застряла фраза: «Заурядные гены не принесут пользы». Он был заурядным, хотя всю жизнь пытался доказать себе и остальным, что это не так. А ведь он знал, что зауряден во всем и теперь эта правда из ментальных уст биологического механизма пришельцев поставила на его теле выжженный штамп «Посредственность». Он уверовал в это и не видел больше смысла скрывать. Если ему удастся вернуться на Землю, его личность будет проецировать честное мироощущение вовне, чтобы больше никого не обманывать, и в первую очередь самого себя.

— Долго еще лететь? — Спросил он, понимая, что любой ответ никак не повлияет на его настроение.

— Если измерять привычными для вас хронологическими константами, то восемь земных суток и шесть часов.

— А кормежка на борту предусмотрена? — Николай поинтересовался из вредности. Есть ему совсем не хотелось.

— В любой удобный момент. — Ответил ментальный голос.

— А что у вас имеется?

— Питательные смеси, рассчитанные с точностью для восстановления всех ваших потребностей и поддержания активности в течение световой части земных суток.

— Бр-р-р. — Николай потряс головой. — Умеешь ты, вы, так подать блюдо, что есть не захочется. А можно посмотреть на эту смесь?

— Разумеется.

Из «комода» на котором лежал Петр, выдвинулась красная мышечная кишка и потянулась сторону Николая.

— Вставьте трубку для подачи питательного состава в рот и получайте пищу. — Посоветовал голос.

Николай почувствовал, как к горлу подкатил рвотный рефлекс.

— Сварите суп из дизайнера, придумавшего подобный тип кормежки. Лучше я похлебаю его, чем стану есть из этой мерзкой трубки. — Николай отполз как можно дальше от многоцелевого «комода», будто тот мог напасть на него и насильно накормить. — Огонь добыть в вашей клоаке возможно? — Спросил он, мало надеясь на положительный ответ.

— Для чего вам огонь? — спросил голос.

— Рыбку пожарю и поем нормально.

— Вы говорите о том виде живых существ, дышащих растворенным в воде кислородом, который был при вас в момент переноса на борт?

— Именно. Караси, плотва, карпы, пара окуней. Они и выглядят эстетичнее и вкус, я уверен, намного лучше той жидкости, которой вы потчуете узников. — Николай поднял из воды, которая едва доставала щиколоток, трепыхающуюся в садке рыбу. — Вот мой улов, моя добыча.

— Вы питаетесь живыми существами? — Спросил голос, передав невообразимое удивление.

— Не живыми, конечно, приготовленными. Для этого их приходится умертвить, а потом доделать до более вкусной формы, как правило, термически. Это процесс не простой и не всякому по уму.

— Ваше признание заставило нас пересмотреть свое отношение к вам. Мы понижаем ваш эволюционный статус на две ступени развития, до раннего технологического уклада и натуральной всеядности. — Назидательным тоном произнес голос.

— Такое ощущение, что вы мне только что влепили трояк за отлично рассказанный урок. — Николай усмехнулся. — И что после этого поменяется для меня?

— Вероятнее всего для вас тоже найдется применение. Но уже по возвращении на планету.

— Всего или частями?

— Мы не владеем информацией. Решение принимают создатели.

— Ясно, будем ждать генерального. Без него никто и ничего здесь не решает. Бесполезное сборище кусков тел. Не корабль, а Франкенштейн. — Николаю хотелось досадить коллективному разуму корабля. — Кстати, а твоя, в смысле, ваша плоть, съедобна? В случае недостатка питания я могу рассчитывать на кусочек сочного мяса, отрезанный от… от этого комода? — Он указал на возвышение, на котором неподвижно лежал Петр.

— Если вы будете угрожать нам деструктивными действиями, мы будем вынуждены изолировать вас до окончания полета. Советую принимать наши правила, чтобы не усложнять себе состояние.

— Я понял, ладно. У вас есть сухой номер. Мне уже неприятно стоять в воде и нюхать тухнущую жижу. И рыбок моих определите в богатый кислородом водоем, если вы такие заботники окружающей среды. — Николай дернул садком и рыба, только успокоившаяся, снова начала трепыхаться.

— Идите за открывающимися дверями, мы проведем. — Пообещал голос.

— Хорошо.

В ту же секунду за спиной Николая бесшумно разжалась диафрагма дверей. Он прошел в нее и направился по помещению, которое с натяжкой можно было назвать коридором. По верхней части стен медленно разгорался свет, пробивающийся через матовые, с прожилками кровеносных сосудов, кожистые пленки. Пол под ногами тоже производил впечатление живого. Видимо корабль изнутри полностью оброс живой плотью, выполняющей роль оборудования.

Сбоку раскрылась очередная диафрагма. За ней показались невысокие ступени, ведущие вверх. Николай направился по ним и оказался в внутри помещения, где биологическое соседствовало с механическим. Вернее, из всего неживого тут имелось огромное панорамное окно, открывающее вид на часть космического пространства и то, в период между прыжками. Сейчас как раз был такой момент.

В помещении действительно было сухо. Ощущался даже легкий сквозняк, двигающий относительно свежий теплый воздух.

— В той части стены, откуда идет свет, есть клапан, через который ты можешь выпустить рыб в небольшую емкость. Мы вырастили ее для других целей, но сейчас в ней нет необходимости. Мы заполнили емкость водой, насытив кислородом, необходимым для нормальной жизнедеятельности водоплавающего вида. — Сообщил все тот же голос, не потеряв своей громкости и четкости, после оставления предыдущей комнаты, которую Николай принял за капитанскую рубку.

— Очень вам признателен. — Он подошел к светящемуся участку стены и разглядел на нем диафрагмы небольшого диаметра.

Одна из них раскрылась, когда Николай коснулся ее. За ней обнаружилась небольшое пространство.

— Кладите животных сюда, остальное мы сделаем сами. — Сообщил голос.

— Ох, и чувствую, надурите вы меня. Ни рыбку съесть, ни дома сесть. — Он вывалил весь улов из садка в темноту за диафрагмой.

Там что-то хлюпнуло, и раздался всплеск. Кажется, коллективный разум не обманул. Рыбы нашли себе достойное пристанище.

— Остались еще какие-нибудь желания? — спросил голос.

— Пока я жив, желаниям нет конца. Где у вас тут оборудовано отхожее место? — Николай осмотрелся и не увидел ничего похожего.

— Вы говорите о специальном месте, которое примитивные виды определяют себе для выделения продуктов жизнедеятельности?

— Вижу, морально-этические формулировки твои создатели не успели тебе привить. Ты что, хочешь сказать, что развитые существа на вашем корабле гадят, где хотят, или того хуже, прямо себе в штаны?

— Наши создатели не имеют выделительной системы. Они рассеивают излишки энергии в виде тепла или иного излучения.

— Ну, ты же меня, как биологическое существо должен понимать. Где туалет, или я за себя не отвечаю?

— Мы можем произвести слияние вашего организма с нашими тканями для передачи выделенного материала. — Предложил голос.

— Спасибо, но нет. Никакого слияния, ни под каким соусом, я женат. Сделайте мне горшок, который смывается водой и всё. Не надо ничего выдумывать. Запишите себе в корабельный журнал, что человеку с планеты Земля и всем существам, расселившимся по космосу с нее, нужен горшок для справления естественных надобностей. Я уверен, что процесс транспортировки станет более комфортным не только для них, но и для вас.

— Как выглядит горшок?

— Как аквариум для рыбок, только поменьше. Как для одной приличной рыбки.

— Мы запускаем процесс реконструкции тканей. — Сообщил голос. — Через несколько минут можете оценить, насколько похожим получилось.

— Вы круче китайцев, которые запчасти по фотографии делают. Ладно, оценю. Главное, чтобы он тоже был теплый. Не люблю на холодный унитаз садиться.

На высоте коленей в стене началось движение. Живая ткань двигалась, бугрилась, будто под ней юлой вертелся огромный червь. Потом начали оформляться узнаваемые черты унитаза, похожего еще и на чайную чашку, но больших размеров.

— Пока получается. — Похвалил Николай корабельного распорядителя. — Так мы скоро и до более сложных конструкций дойдем.

— Мы проанализировали вашу морфологию и предположили возможный функциональный вид устройства, необходимого для удаления выделительных секреций.

— Никаких секреций. Обыкновенная моча и фекалии. Но мыслите вы в правильном направлении, это похвально. Сразу видно, что интеллект у вас работает как и полагается пришельцам.

Прошло минут десять, пока подобие унитаза не оформилось в привычную форму. Вода в него набралась почти до самых краев. Николай попросил отлить две трети, а потом еще и отвернуться, потому что он не мог психологически себя пересилить. Куда отвернулся коллективный разум, осталось загадкой, но он пообещал, что в момент крайне личного физиологического процесса сделает свои сенсоры нечувствительными.

— Ну, вот, теперь можно еще пожить. — Облегченно произнес Николай, натягивая штаны.