Я - начальник, ты - дурак

Глава 1

Хриша включил мозгоотсос. Зачавкали, задвигались гофрированные шланги, перекачивая серую кашицу из мозговых чаш подчиненных к центральному шлему начальника.

Из сопла закапало. Хриша блаженно закрыл глаза, с удовлетворением ощущая, что его чаша постепенно заполняется, и он начинает умнеть…

Он не помнил, что произошло с предыдущим начальником: исчез ли он сам, убрали вышестоящие, или не обошлось без его, Хришиной помощи — всё тонуло в тёмной пучине беспамятства. Это событие произошло до того, как он поумнел, а стало быть, его не было. Если с начальником что-то сделал он, то поступок был чисто инстинктивный, механический. Тогда Хриша поступал не задумываясь, повинуясь бессознательной тяге к светлому, тёплому и чистому кабинету, поэтому ответственности за содеянное нести не мог. Так бледная инфузория туфелька стремится к освещённому пятнышку света, неосознанно понимая, что там она обретёт пищу телесную. Точно так же и Хриша стремился к вожделенному креслу.

Но ныне, опускаясь в кресло и надевая на голову приёмник мозгоотсоса, он действовал вполне осмысленно, его поступки стали более сознательными. Это в первый раз было трудно: шлем сел с перекосом, часть серого вещества пролилась на плечи, выпачкав новенький костюм, который пришлось чистить. Но следы остались до сих пор.

Наверное, у Хриши мозгов изначально было чуточку больше, чем у прочих, поэтому мозгоотсос за смену не высосал всё, и Хрише удалось сотворить мысль, что неплохо бы занять место начальника и воспользоваться его благами…

Мысль привела желание, желание переродилось в стремление, стремление отыскало путь. И вот — он в кресле!

Воспоминание о собственной дороге к креслу заставило Хришу предпринять ряд мер, призванных обезопасить его от претендентов на своё место. Одной из них было двукратное повышение производительности мозгоотсоса — сразу же после вступления в должность. Кое-кто не выдержал увеличенной нагрузки, и его пришлось списать. Но на вакантное место нашлось много желающих. Одни сами мечтали стать начальниками, другие хотели принести пользу стране, третьи намеревались просто подзаработать, четвёртым было всё равно, где числиться.

Хрише годился любой, согласный подчиняться. Он руководствовался единственным требова­ни­ем: мозги работника должны быть достаточно жидкими, чтобы легко всасываться.

Но для того и работали круглосуточно мощные государственные разжижители, вливающие в сограждан потоки пропаганды. Они превращали плотно слежавшуюся за ночь мозговую массу в легкоусвояемую жижу, прекрасно перекачиваемую насосами в нужное место.

Принятые Хришей меры дали хорошие результаты: много лет он не опасался конкурентов. Стоило посмотреть на тупые лица Хришиных подчинённых, вываливающихся в конце рабочего дня из дверей учреждения, как любой мало-мальски соображающий человек (то есть начальник) с лёгкостью мог сказать: этих высосали подчистую.

Тотальное высасывание мозгов было запрещено законом: без единой капли мозгового вещества человек превращался в подобие растения, в безмозглого идиота, не пригодного даже повторять здравицы во время парадов. Поэтому всем начальникам было строго-настрого наказано не допускать подобных эксцессов, следить за минимумом остающихся у подчинённых мозгов и при выходе из учреждения лично проверять уровень серого вещества ручным щупом. В случае недобора уровень надлежало восполнять. Но обычно этого никто не делал.

Впоследствии, дабы кто-нибудь из начальников в служебном рвении не превысил должностные полномочия, диаметр всасывающих сопел-насадков строго регламентировали, вследствие чего они не могли погружаться слишком глубоко в мозговую чашу. Но это было сделано после того, как развитие науки анатомии определило, что мозговые чаши разумных существ устроены на манер чернильницы-непроливай­ки.

С тех пор изображение чернильницы было закреплено в качестве государственного и религиозного символа.

Некоторые богословы спорили: созданы ли мозговые чаши Творцом на основе чернильницы-непроливай­ки, или же чернильницы создали люди в результате изучения науки анатомии? Но поскольку чернильницы существовали с давних времён, все стали склоняться к выводу, что до нынешней цивилизации существовало ещё несколько, которые создали чернильницы изначально.

Оставлять большое количество мозговой массы у низших созданий было опасно: мало того, что они не могли найти ей должного применения, и порой расплёскивали содержимое, набрав­шись до потери чувства равновесия в многочисленных пивнушках, окружающих любое присутственное место. А обойтись без пивнушек нельзя: как иначе воспол­нить убыль мозговой массы во время работы? Алкоголь заменял её, как любая жидкость, пусть и частично.

Но если раньше за утечкой следила полиция, тщательно собирающая с земли разлившееся из мозговых чаш серое вещество, то с увеличением производительности мозгоотсосов полиции стало нечего делать: мозговой жидкости за рабочую смену отбиралось столько, что восполнить убыль за один вечер не удавалось.

Возможность думать подсказала Хрише, что производительность мозгоотсоса следует увеличивать хотя бы раз в квартал. Пусть всего на пять-десять процентов, но регулярно. Компенсировать недовольство Хриша предполагал почётными грамотами и денежными премиями.

Последним замыслом он гордился особо: никто из соседних начальников до этого не додумался. А Хриша понял, что за деньги люди могут простить многое, даже перманентное повышение производительности мозгоотсоса. Мозги — кому они нужны? А деньги любят и безмозглые.

Конечно, Хриша предпочёл бы оставлять большую часть мозгомассы себе, но был вынужден почти всё передавать наверх. Для того и создавалась Система.

Несмотря на постоянную и регулярную откачку мозгов, Хриша понимал, что жизнь начальника состоит не из одних радостей. Случались и досадные проколы. Однажды Хриша упустил прекрасную возможность улучшить своё местоположение: не успел вовремя переползти в вышестоящее кресло, когда из него с визгом выпал предыдущий начальник и просвистел вниз, в клубящуюся чёрную мглу.

Хриша оцепенел: он не предполагал, что столь высоко сидящие существа способны падать, да притом с такой скоростью. Это был не его непосредственный начальник, а находящийся гораздо выше — ещё и поэтому Хриша не успел ничего предпринять. Но никто из соседей также не отреагировал: все замерли, не понимая происходящего. А когда Хриша очнулся, кресло успел занять кто-то из незнакомых.

О подчинённых Хриша не думал, даже в процессе работы, когда временно имел почти полную мозговую чашу: зачем думать о безмозглых сущест­вах, живущих лишь для исполнения чужой воли, а, главное, для того, чтобы под­став­лять полупустые головы под развёрстые пасти мозгоотсосов?

Хришу посещали отвлечённые мысли: о государстве, об обществе, о миропорядке. Но их быстро уносило наверх: кто-то из вышестоящих также догадался увеличить производительность нижнего мозгоотсоса.

Хриша не обижался. Он твёрдо помнил: начальники существуют, чтобы думать, подчинённые — чтобы выполнять. Вот поэтому у начальников должно быть больше мозгов. И чем выше начальник, тем больше мозгов он должен иметь.

До изобретения мозгоотсоса осуществить подобное было трудно, и в начальники попадали случайные люди. От этого возникали различные конфликты и прочие неприятности. Теперь же любой человек, попавший в кресло начальника, первым делом включал мозгоотсос, и начинал стремительно умнеть, поглощая чужую мозгомассу.

Таким образом реализовывалось великое правило, согласно которому править должны умнейшие. Разве может существовать нормальное общество, в котором у начальника меньше мозгов, чем у подчинённых?

Единственное, что не нравилось Хрише, так это накачки. Накачки были пренеприятнейшим действием, осуществляемым вышестоящими начальниками. Они, недовольные малым количеством поступающей мозгомассы, начинали метать громы и молнии, присылали заполненные сжатым воздухом циркуляры, которые, перейдя в головы подчинённых, оттесняли драгоценную жидкость к вечно голодным зевам мозгоотсосов. А далее процесс шёл естественным путем, по мыслесборникам и трубопроводам.

Конечно, качество такой мозгомассы оставляло желать лучшего, но зато её было много, а требования к количеству зачастую брали верх над здравым смыслом. Почему? Потому что в верхних эшелонах расходовалось большое количество серого вещества: оно шло на мысли о государственном устройстве, о миропорядке, об отношениях с другими странами — словом, о глобальных проблемах. А глобальные мысли требовали глобального количества мозгомассы. А где её взять? Только перекачав снизу.

Некоторые из нижних начальников пытались схитрить: высасывая мозги подчинённых, они давали наверх мало, оставляя основное себе. А при обнаружении подобных фактов пытались оправдаться "интересами производства", "интере­сами дела", а то и вовсе "государственными интересами". Как будто не знали, кто должен заниматься государст­вен­ными интересами! С такими поступали соответственно, после чего некоторые из нижестоящихначальников поднимались на кресло выше.

Некоторые начальники обзаводились объёмистыми мозгосборниками, чтобы увеличить количество оставляемой в своём распоряжении мозгомассы и сильнее поумнеть; другие свято выполняли Закон об уровне, согласно которому внутри мозговой чаши каждого была нанесена метка, выше которой он не имел право накапливать серое вещество.

Купить эластичные безразмерные колпаки могли немногие: те стоили очень дорого. К тому же зачем тратить деньги на сохранение мозговой массы, если её рано или поздно высосут? Поэтому на улице было легко отличить начальников от подчинённых: начальники ходили с мозговыми чашами, прикрытыми эластичными колпаками. Но так поступали не все.

Хриша делал личные запасы мозгомассы. В этом ему помогали случающиеся прорывы труб. Тогда отсос останавливали, но во время ремонта Хриша применял приобретённые на чёрном рынке портативные мозгоотсосы, чтобы не допускать стремительного поумнения подчинённых, а полученную мозгомассу оставлял в своём распоряжении. Но такое случалось нечасто: неисправность центрального отсоса быстро устраняли, и всё шло по-старому.

У Хриши от избытка мозгов порой появлялись любопытные мысли. Одной из них была мечта о превращении мозгомассы в подобие водорода, чтобы она сама утаскивала владельца наверх. Тогда повышения по службе происходили бы автоматически. Но мечта оставалась мечтой.

Был случай, когда злоумышленники отвели от основной магистрали тонкую трубочку и хотели использовать мозговую жидкость в личных целях. Их сурово наказали: умнеть за чужой счет позволялось строго в официальном порядке.

А однажды разразился грандиозный скандал: спецслужбы мозговых магистралей разыскали толстенную трубу, ведущую в одно из запредельных государств. Сколько времени, и какое количество мозгов туда успели перекачать, никто не узнал: информацию мгновенно засекретили.

В промежутках между включением и выключением мозгонасоса, то есть в рабочее время, Хриша злился на подчинённых. Это было его основным занятием.

"Безмозглые твари! — ругался он. — Никогда не могут правильно осуществить мой замысел!"

Но Хриша не мог оставлять подчинённым больше мозговой массы: он справедливо полагал, что подчинённые потратят её не на понимание его решений, а на козни против него.

Иногда Хрише хотелось подумать о чем-либо ином, но было не о чем: личные проблемы были решены, а о прочем он не задумывался. Для него существовала одна проблема: как удержатся в кресле и отбить атаки диких претендентов.

Однажды на работу устроилось несколько молодых ребят, приток свежих мозгов резко усилился, и у Хриши появилась оригинальная мысль: "Подчинённые не могут правильно выполнять указания, они сплошь идиоты! А идиоты выполняют лишь идиотские приказы!"

Некоторое время Хриша размышлял: не следует ли отдавать исключительно идиотские приказы, но затем решил, что этого делать нельзя: подчинённые могли понять приказ ещё более идиотски, а что получится в этом случае, никому не было известно. И потому всё осталось по-прежнему, хотя Хриша извёл немало мозговой массы в размышлениях.

"Вот если бы я имел мозгов, как у вышестоящего начальника, — мечтал Хриша, — тогда бы я забирал меньше, у подчинённых оставалось больше, и они бы понимали меня!" Но мечты не находили воплощения, а лишь съедали драгоценную мозговую массу.

Порой, когда у Хриши временно скапливались излишки мозгомассы, он успевал подумать: что было бы, если бы каждый жил своим умом? Действительно ли без Системы воцарится хаос, или же индивидуальный мозг способен упорядочиться самостоятельно, без внешнего воздействия?

И ещё одна мысль беспокоила Хришу: "Если не включать мозгоотсос, что получится? — думал он. — Ведь мозги у подчинённых откуда-то берутся? Вырабатываются ли они в ихнем организме, или просто конденсируются из окружающего пространства? А может, приходят с пищей и питьем?"

Хриша думал долго, израсходовал на мышление немало мозгомассы, но ни до чего не додумался.

"Может, я не понимаю потому, что у меня мало мозгов?" — думал он. Ему казалось: ещё чуть-чуть — и он что-то поймёт. И всё увеличивал и увеличивал производительность мозгоотсоса. Но выкаченные сверх лимита мозги приходилось передавать наверх.

Он, стиснув зубы, качал и качал ввысь то, что было способно помочь ему самому. И при этом надеялся, что на самом верху копятся громадные запасы серого вещества, и оттуда скоро посыплются мудрые решения, способные кардинально изменить жизнь целого народа.

Но решения не сыпались, и Хриша не понимал, куда девается то серое вещество, которое он качает наверх? Не собирают ли вышестоящие начальники получаемую мозгомассу в какие-нибудь стратегические отстойники? Ведь в экстремальных ситуациях принимаются более мудрые решения, чем каждодневно.

"Кто знает, где находятся запасы? — думал Хриша. — Вот если бы…" И его сердце замирало. Он не хотел формулировать желание: боялся, что отголоски мыслей уловят наверху, и ему устроят промывание мозгов, дабы убрать крамольную составляющую, портящую общую мозговую массу. Но мысль о секретных резервуарах грела.

Хрише не хотелось думать, что наверху мозговая масса изливается на землю, и её топчут грязными сапогами.

Но так и было: тот, кому изначально всё предназначалось, не выдержал всевозрастающего напора мозгомассы и захлебнулся. И теперь наверху происходила битва за самый главный мыслесборник, его вырывали из рук, и изливающаяся из отверстия трубы серая жижа хлестала в никуда, во все стороны, разбрызгивалась, попадала на Верховное кресло, постепенно заливая полностью, затем стекала вниз, просачивалась сквозь узкие щели, и крупными каплями падала в мрачную серую мглу, из которой начинал доноситься пока ещё еле слышный гул…