Всадники, а пока...

Глава 1

«Из-за Кремлёвской стены появился конь бледный…»

Из газет.

Игог-го! Вообще-то масть у меня саврасая, а побледнел я от того, что увидел тогда на улицах Москвы.

С самого утра у наших там что-то не заладилось. И это не первый случай, между прочим, путаницы и бардака — я не побоюсь этого слова. Но до сих пор всё носилось на уровне слухов — тщательно замалчиваемых, кстати. И меня непосредственно не касалось. Потому-то я и молчал. Ну и, действительно, какое мне дело до того, что кто-то где-то что-то перепутал и вселил женскую душу в мужское тело? Или наоборот. А потом у человечков начинаются всяческие проблемы относительно трансгендерности, операций по смене пола (настилка паркета тут ни при чём) и прочие заморочки. Меня, повторяю, их проблемы не касаются. Я даже не знаю, кто там всё время портачит, на линии вселения душ в тела. Меня тудая, извините, не допускают. Рылом-с не вышел. То есть мордой.

Или — опять же по поводу вселения душ: почему-то именно там постоянно получаются какие-то сбои — вселят душу из тринадцатого века в тело двадцать первого. Я бы на месте шефа давно обратил на внимание на этот отдел. Ну, почему она не вселилась в своё время, я не знаю: не моя масть, как говорится, вопрос не по окладу. Может, тормознулась где-то, засеклась на подходе, кто-то обошёл в гандикапе на полкорпуса — вот и пришлось куковать на запасном стеллаже, пока кто-то не соизволил обратить внимание и не посунуть, спохватившись, в очередь на вселение. И чего им на этой Земле, мёдом намазано, что ли? По мне, так лучше клевера ничего нет. А, ну да, мёд-то тоже из клевера получается… Ну, тогда понятно. Или потому, что Землю первой творили? Ну, не знаю я! Отстаньте!

Да, возвращаясь к сегодняшнему дню. Забегает, значит, к нам на конюшню… гм… блин, как же его! Проклятый склероз. Вот же напасть: каждый день его, гада, вижу, а как зовут — постоянно забываю. Наверное, потому, что в его имени нету ни «и», ни «г», ни «о». А то бы точно запомнил. Ага! То есть иг-ага! Своё-то, оно всегда лучше запоминается.

Так вот, забегает он самый и орёт… или заорал он позже? Тьфу на него! Короче, как я понял… нет, вы знаете, что эта скотина прокричала? «Пони — на выезд!». Я бы тебе дал «пони» — копытом между глаз. Задней левой — она у меня самая толчковая. Ладно, Бог с ним… всё, молчу, молчу…

Короче, как я понял — наш выезд. Ну, кто в курсе, тот понял: труба трубит, Альфа и Омега, семь светильников… как бы хвост не опалить… лучше бы электрические, да со светодиодными лампами… И — всадники выезжают… И наша четвёрка под ними красуется…

Всё остальное, что меня лично не касается, я опустил. Откуда я знаю, кто там что решал? Ну, наверное, такое решение и приняли — старцы там эти, в количестве двадцать четыре штуки. И при чём тут эти старцы, если всё Он решает?

Ну вот точно что-то кто-то перепутал! Или это я сам напортачил? Да ну! А кто же передо мной ворота-то открыл? Сам бы я ни в жисть не смог бы, как ни старался бы: копыта — это вам не ручки-с…

Так что моей вины в случившемся нет. Слишком много факторов перемешалось, потому и несуразица такая получилась.

В общем, так: когда я появился на Земле… Да, да! Сам, единолично, в единственном экземпляре! И ни всадника на мне, ни друзей-товарищей рядом.

Ну а откуда я бы мог знать, почему так получилось? Может, Высший замысел именно в том и состоял. Может, Он хотел в последний раз человечество предупредить, чтобы оно, наконец, задумалось о своей жизни. А я, значит, в виде гонца… Го-го-го! Я — гонец! И-го-го-гонец!

А мне что? Ворота открыли – я и поскакал.

Нет, путаница произошла, скорее всего, из-за этого самого инопланетного нашествия. Но это уже чисто мои предположения. Потому что плохо я знаком со структурой всего мира, уж извините. Но наверняка эти пришельцы прибыли из очень дальнего далёка. Такого, что и сам Творец о них ничего не знал… Вы меня поняли? То есть ОН… ИХ… НЕ ТВОРИЛ. Иначе ему стоило бы махнуть рукой… да что там рукой — бровью повести — и они бы сразу сзюмзились. А над этими он, получается, власти не имел. Вот я и думаю: Творец-то наш что именно сотворил? Солнечную систему? Галактику? Метагалктику? Или всю Вселенную? Если Вселенную, то, получается, имеются ещё какие-то другие вселенные, Нашему не подвластные. Ну ладно, это не моего ума дело. Подумать об этом я ещё могу, никто мне не запретит, тем более что голова большая, по пословице, а вот решать такие проблемы — увольте, это не для меня.

Только… ещё вот о чём я подумал. А что, если просто Ему не сообщили? Услышали… или узнали каким-то иным образом, что на Землю готовится вторжение, вот и попробовал кто-то разобраться своей властью. Ну а сколько у того власти-то? Вот я и думаю: а если это наш… ну, тот, плюгавый, решил прогнуться перед Ним? Мол, едва поступил сигнал, как я сразу же, используя все доступные мне средства… Ага, все. Меня одного и выпхнул за ворота — разбирайся, мол.

Я дунул изо всех сил: я-то последний выходить должен, передо мной же «мои собратья верные» выйти должны были — белый, рыжий и чёрный. А я им, значит, в хвост должен дуть.

Нет, я честно дожидался того, кто на мне ехать должен. Да так и не дождался — опять этот хмырь заорал: чего, мол, телишься, все уже на месте, давай бегом, и прочее, чего вслух даже и на конюшне стыдно произносить.

Ну, выскочил я, стою, озираюсь, пытаюсь понять, куда же это меня выкинуло. Сами понимаете, экскурсии нам никто не устраивал, рекогносцировку, опять же, не проводили, да и задачу уяснить я не мог — потому что никакой задачи передо мной не поставили. Но я же повторяю: не моё это дело! Конь — только везёт. А куда — это уже всадник знает. А как я могу знать, если всадника нет? И вообще непонятно, что вокруг творится.

Потому что никого же по пути и вокруг я не встретил — ни четырёх животных этих шестикрылых: подобных льву, тельцу, человеку и орлу летящему, ни семь светильников, ни море стеклянное… словом, ничего-ничегошеньки. Один, как перст. Хорошо ещё, что все копыта на месте, а то с них станется… На ходу оторвут.

Я так понял, что очутился я в Москве. В Белокаменной, значит, если кто не в курсе или подзабыл. Причём в самом Кремле. И чуть ли не из-под колокольни Ивана Великого выскакал. Ну а откуда там ещё появляться? Впрочем, неважно.

Вышел, оглядываюсь. Вокруг — никого. Пятна какие-то по дорожкам разбросаны, разноцветные. Ну, я приглядываться не стал: ясно же, кем они раньше являлись. Вот почему ещё я подумал, что опоздал: что до меня уже со всеми разобрались. А оказалось… Ну, что оказалось, то и оказалось.

Но, без привычки, сразу признаюсь, побледнел я. Хорошо хоть, не стошнило.

И вот в таком вот бледном виде я и вышел из-за Кремлёвской стены…

Главное, что мне сразу показалось странным, когда я выскакал из ворот Спасской башни — эти зелёные человечки. Ну не должно на Земле таких быть! Как бы я плохо ни знал земную историю, но помню, что живут там белые, красные, чёрные и жёлтые. Ну, с вариациями. Последнее время кто-то из местных стал поговаривать о красно-коричневых. Но это, я полагаю, связано с повышением солнечной активности — проще говоря, загорать стали дольше.

А тут — зелёные. Нет, я понимаю, борьба за улучшение экологической обстановки, Гринпис, зелёные патрули, опять же, дальнейшее развитие вегетарианства, когда не только живых существ есть не хотят, но и растения опасаются трогать… или берегут? Ну и, соответственно, прививают себе хлорофилл, чтобы самим энергию вырабатывать. А о фотонах кто-нибудь подумал? Они ведь тоже живые! Оно им надо, фотонам,поглощаться кем-то незнакомым? Ни привет тебе, ни здрасьте, а просто — ам! — и нету фотона.

Ну, или ещё зелёным можно стать от морской болезни. Но ведь Москву, насколько я помню, не штормит? Или я ошибаюсь? Раньше, помнится, только после одиннадцати часов. Или со скольки там алкоголь теперь продают?

Главное, лягушки эти зелёные. Я их, как увидел, сразу понял: не наши люди. Наши-то — ого! Вы же помните, а? То есть по образу и подобию. А я Его ни разу зелёным не видел — вот врать не буду! Ни разу!

И тогда смекнул я, что… То есть что — что? А то, что не наш это Апокалипсис! Ну, или не настоящий. Фальшивый.

А у нас правило чёткое на это случай имеется, хотя и неписаное: на чужой Апокалипсис рот не разевай!

И тогда как пошёл я метелить этих зелёных жаб! Только у меня под копытами и хрустят: хрусь-хрусь-хрусь! Хрусь-хрусь-хрусь! Приятно слышать! А? Идёшь, как поздней осенью по подсохшей листве. А запах! То есть это осенью запах, сейчас-то вонь одна. Ну, а раздави лягушку, попробуй, да ещё инопланетную — что это тебе, розы?

Все тут упёрлись в моего всадника — ну, того, что на мне должен ехать был. Будто бы в нём самое главное и заключено. Ну, ещё бы! Ага! И имя такое громкое — Смерть! Кое-кто, как только это имя услышит — сразу уси… усмешку с губ стирают. А кое-кто и вообще его вслух произнести боится — сс… стесняются, значит.

А я вам что, просто так, посс… поскакать в поле вышел? Хвостом помахать? Вы знаете, какова сила удара лошадиного копыта? Хотя бы переднего? А заднего? Так это у обычной лошади, а передо мной слоны поклоны бьют! Да не простые, а… Да-да, те самые, которые на черепахе стоят. То есть стояли, когда-то. Ну, так получилось… Они первые начали! Вот и думайте, кто из нас главнее — конь или всадник.

И ещё — если вы пока что не прониклись — что это чудо на моей спине сделать может? Ну, реально? Сидит, косой машет. А много ты, сидя верхом на коне, накосишь? А спуститься страшно — затопчут. Ну, или по кумполу чем-нибудь звезданут, чтобы все звёзды небесные разом узреть.

Нет, я понимаю: всё живое — трава, и косить его особого труда не составляет, но надобно же и совесть иметь! Тут, значит, надрываешься из последних сил, едва копыта не отбрасываешь от усталости — а ещё и уши прижимать приходится немилосердно, потому что этот всадничек, того и гляди, обкорнает их, когда косой куда ни попадя машет. И что в результате? Людям на вредных работах хоть молоко дают… ну, или, по крайней мере, обещают. А мне? Хоть бы когда лишний пучок клевера подбросили! Всё сам, всё сам!.. Эх!

А потом, смотрю, сюда вроде кто-то из руководства подваливает. Но, опять же, не из первых рядов — так, заштатная мелочишка. Не то силы, не то престолы, не то вообще власти. Хорошо хоть до элементалей не свалились, их-то вообще мне западло слушать было бы. А может и не… словом, не помню я — я в то время копыта от зелёной слизи отчищал. Ну да, кого-то наверняка и перепутал: кто первее быть должен — силы, престолы или власти. Мне-то оно всё одно по бабки — я выше всего этого, чтобы в иерархии ихней разбираться то есть. Ещё чего не хватало! Они-то в нашей не разбираются? Вот и мне это не нужно!

А то как-то подваливает один, и заявляет:

Нам нужен добрый конь...А злой вам не згодится? — перебил я его. И ведь специально букву «з» интонацией озвучил — так он недопетрил! И вот этому… убожищу — ну а куда деваться, все под Ним ходим — что-то там ещё доверили! Или из Ильёв Муромцев, что ли, выбился?А ты сильно злой? — спрашивает.Откуда я знаю? — заржал я. И вдруг смотрю — идёт что-то подобное тому, кто на мне должен ехать. И как он меня тут, на Арбате, отыскал? Тут ведь постоянно такое столпотворение творится, что хоть всех святых выноси.

Где тебя черти носили? — напустился я на своего предполагаемого всадника. — А то скину на фиг, когда время придёт!Ну, взгромоздился он на меня, а что толку? Я-то слышу, что он там шепчет: жалуется, что косу забыл наточить. А кто ему виноват? Я ему, что ли, косу точить должен? Нет, ну оборзели совсем!

Словом, там не разбери поймёшь, что творилось.

Ну, что мне ещё вам сказать? Как расправился я с этими жабами — домой поскакал. Ну, как поскакал… так, вполшага. Ну, не то, что как будто стреноженный, а так, прогулочным, да и когда травка свежая, молодая вокруг… куда спешить? Опять в конюшню в эту? И чего там ждать? Не, я лучше потихонечку. И вот я это так, лёгкой трусцой, вприпрыжечку. И напеваю:

Я помню судное мгновенье…