Возвращение к истокам (ред. 2022 г.)

Глава 1

Засада! За окном снова пошёл снег. Это уже на метель. Опять все дороги заметёт, чтобы я могла только скачковыми платформами пользоваться и полнела дальше. Будто бы специально! Всё против меня! Даже снег!

А форкошам это не помешает. Они ещё те вездеходы! Только медлительные… Очень!.. Никак не желают поторопиться. А меня уже от нетерпения живот крутит. Или это не из-за них…

Я снова с тоской посмотрела в окно, но за снегопадом практически ничего не увидела. Валит, будто бы кто с ведром перед окошком стоит и сыплет. Вот так вышла бы и саданула этому погодному шутнику по темечку, чтобы уже успокоился. Я как бы не на такой Новый год рассчитывала! Снег так-то неплохо, но нужно же и меру знать!

Рррр! Зла не хватает!

Отодвинувшись от окна, я тяжело поднялась с лавочки. Огромный живот ощутимо шелохнулся.

– Тише-тише, малыш, уже скоро, – ласково погладив себя по пузу, прошептала я, стараясь утихомирить своего нерождённого сыночка.

Его-то я, конечно, хотела унять, а вот меня саму некому было успокоить. Как тут просветления достигнуть, если рядом целый стол снеди и всё пахнет так заманчиво. Того и гляди слюной захлебнёшься, глядя на всё это гурманское богатство. Это я ещё основные блюда не доставала из куполов хранения, чтобы они не остыли и не изменились в консистенции. Я же чуть язык не проглотила, пока в сохранку упаковывала чугунок с тушёной молодой зайчатиной.

Да и не только из-за мяса мы маемся. Вон весь стол заставлен снедью. Мы с Кудвой (КУ-2) определённо были в ударе. Даром что биоробот, а шарит, умеет настроиться на нужную волну. Это, наверное, от того, что, в отличие от Головешки, под меня подстроена. Да накачали в неё всех программ и разрешений, что только было можно. Оказывается, память конечна и в этом времени. Печально.

Ох, лучше мне не смотреть, а то всё схарчу, никого не дождавшись. Есть хочется мочи нет, а кое-кто заставляет меня ждать!

Никакого понимания! Никакого сочувствия к беременной женщине!

Зато неимоверно радовала глаз нарядная ёлка, которая на самом деле была сборной, искусно созданной из нижних обрезанных веток растущих по соседству елей. Срезать ни одной верхушечки для меня не захотели. Вот Ис значит в психозе рубить ёлки ором можно, а как для украшения одну верхушечку, так ужас-ужас.

Ценители природы или лентяи, не разобрала. Хотя, чего там, я б и сама не полезла ни за какие коврижки. Я в общем-то и не настаивала. Но не могла же я нарядить орясину в километр длинной.

Вот мне и сделали, сляпали, так сказать, из того, что было. Вроде как долго должна простоять, ствол какой-то там напитанный.

Но как же классно сделано, от настоящей «нашенской» не отличишь. Вот что может сотворить один лишь вменяемый размер! Сразу прямо Новым годом повеяло. А пахнет как!

Как в детстве прямо, в тот самый первый год, когда отец вернулся, припёр в дом живую ёлку. Спилил где-то украдкой, на неё ведь денег у него тогда ещё не было. И бабушка сильно ругалась, боялась, обратно упекут за это, поднадзорный ведь. А я была счастлива. Почти как сейчас.

Мандаринов только не хватает. Очень. Но их нет. Не то, чтобы совсем нет, что-то близкое я нашла и вариантов масса. Столько-то миров в содружестве. Только вот не дают мне! Запретили. И в этом времени беременные самые зверски ограничиваемые люди! А в некотором смысле даже сильнее чем в прошлом. Кошмар какой-то!

Вот вспомнила о мандаринах и сразу чего-то сладко-кисленького сильнее съесть захотелось. Ещё ёлка украшена шарами такого цвета, так ещё больше аппетит разжигается.

Кошмар какой-то. Как чего нельзя, так ещё больше хочется. А мне сейчас в некотором смысле всего нельзя, потому что гостей наприглашала и надо ждать, когда они прибудут. Ещё всё пунктуальные, прямо как на зло. А вот те, кто уже прибыл, слишком либо безразличны ко всему, либо медленные. И почти все заставляют меня ждать.

Господи, чем бы себя отвлечь, а? Поучить синуйский?..

Но переведя взгляд на дверь кабинета, что я выделила для собственных нужд, поняла, дело зряшное. Нет, учить сейчас совершенно не хочется, на праздник же настроилась. Да и мне больше практика нужна, чем зубрёжка. Воу без зубрёжки знания зацементировал в мозгу. На следующий уровень чтобы сдать, нужно чаще болтать на нём.

А Кижума нет, опять! Вообще никого рядом нет, чтобы говорить на синуйском! Что уж там, даже на рунийском не с кем потрепаться, чтобы при этом не слышать только саму себя. Если бы не этот нюанс, я бы потревожила бы кое-чей покой.

Как не замужем, ей Богу!

Так, успокоимся. Не стоит нервничать, иначе опять сама себя доведу на пустом месте, а потом забуду в чём причина.

Может, попробовать ещё повертеть памятные моменты со знаками? Вдруг вот именно сегодня меня посетит новая мысль? Пока у нас не так много идей, развиваем имеющиеся, но всегда ведь можно ожидать озарения. Хотя оно меня не посещает больше. Не отпускает прошлая мысль, что искать нужно там, где я «вернулась». Раскопки начались, но…

Хотя толку-то, меня всё равно на эти раскопки не пускают. Лазают там, копошатся, и всё без меня! Жадины!

Ладно, я в декрете. Уговорили! А раз так, то будет праздник и веселье! Погожу пока. Вот подучусь ещё, покопаюсь в уже имеющейся информации, а потом как выкачу вам кучу теорий, что замучаетесь проверять. Нет уж, история – это теперь моё! Только надо хоть одну степень получить… но о том, что для этого стоит сделать, лучше сейчас прям не думать. Впаду ещё в тоску…

Да-да, сыночка, согласна с тобой, есть хочется ужасно.

Я поспешно погладила свой ходящий ходуном живот.

Не может ничего нас отвлечь от ожидания этого чудесной, дурманящей, ароматной зайчатины, переложенной лучком, синей петрушечкой и подобия чёрного перца горошком. Ни одна тайна нашей планеты сейчас не могла перебить этот упоительный аромат, который я под сохранкой не чувствую, но так хорошо представляю.

Чёрт, я сейчас слюной захлебнусь.

«Рау!» – в сердцах взвыла я, разворачиваясь к двери, обращаясь мыслями к ментальной сети, чутко настроенную на мои мысленные призывы. Её ведь специально для такого намеренно поддерживают форкоши, для поддержания связи между нами и обеспечения безопасности.

Что он там так долго делает, в конце-то концов?! Бросили меня с Уной и не возвращаются. Даже КУ и та делом занята за пределами дома.

«Я здесь», – тут же мысленно откликнулся Рау, явно находясь ещё за дверями, а то и вообще на улице. Пришлось мне ещё потерпеть немного, прежде чем мой дорогой младший братишка в посеребрённой инеем шкуре появился предо мной, таща по воздуху над собой огромную миску с кучей солёных огурцов.

Наконец-то!

– Где ты ходишь? – сразу же накинулась я. – Сказал же, быстро вернёшься. И где все? Уже время, а никто ещё не прибыл! И вы снаружи застряли.

«Подтянутся. Ещё же час».

– Тогда где ты был так долго? Бочка с огурцами у самого входа же.

«А я из-за мурфов задержался, разорались что-то».

– Чёртовы куры, как они меня достали!

«А зачем ты тогда их сюда из центра перевезла, да ещё утеплённый сарай с автоматическими кормушками заставила нас с Кижумом поставить?».

– А что на Уну надо было оставить эту глупую живность? Не верю, что кто-то из гостей захочет ими заниматься, – чуть рассердившись из-за таких вот вопросов, напомнила я.

«Но сейчас именно мама ими и твоей оранжереей занята», – удивился он, останавливая на полпути к столу глубокую чашу с солёными огурцами переростками.

– Это временно! И она же сама вызвалась помочь, я ведь сама собиралась…

«Ну да, тебе же одеваться нужно было. Пошла бы сама и выпачкалась бы», – легко согласился со мной Рау, отводя взгляд.

– Именно так, – хмуро отозвалась я.

Я как бы Уну ведь не заставляла и вообще надобности в этом сейчас не было, но теперь вот вдвойне неправильно выглядит. Обидно чего-то. Я же не злодейка какая-то, я не хотела никого принуждать. Я ведь её для праздника пригласила и так вообще. Я для себя огурцы и всяко разно насажала, от скуки чтобы…

У, прямо как закрутило в животе теперь, И есть ещё больше захотелось.

«А, Лёля, но мама сейчас не занята уже, она с кем-то болтает снаружи, не работает вовсе!» – вдруг разволновавшись, начал объяснять Рау.

– Да?

Я не склонна была ему верить. Может, он меня просто утешить хочет, потому что я беременная. А ещё этот явный аппетитный огуречный дух начал заполнять комнату.

«Да».

В ответ чистый и открытый взор.

– Точно? – не отступала я.

«Хочешь, у неё спроси сама. Я сейчас сделаю…» – охотно предложил братишка, радуясь найденному выходу из ситуации.

– Не хочу. Есть я хочу, а никого нету, – отмахнулась я, подгребая к огурцам, висящем телекинезом в воздухе. Запах одурманивал. Это ведь считай единственная доступная на сейчас мне еда. – Может скачковая платформа сломалась?

«Работает всё, просто рано ещё», – не особо уделяя внимания моим манёврам, успокоил Рау.

Я отстранённо кивнула на это и быстро хапнула один огурец из чуши, чтобы тут же пихнуть его себе в рот. Только у меня ничего не получилось, овощ взялся сопротивляться. Никак не хотел даваться в мои жадные до чревоугодия ручки, Сопротивлялся и наровил вернуться к своим зелёным братишкам.

– Эй! – вне себя от возмущения, взвизгнула я, и так нехорошо посмотрела на Рау.

Что это ещё за игры?! Мне такое не нравится. Не смешно! Я ведь даже ответить тем же не могу!

«Это не я», – предано глядя мне в глаза, тут же возразил тот.

Чёрт! Только не это! Ты же спал!

«Ну Воу!..» – сразу же мысленно взвыла я, продолжая тянуть на себя огурец. Я надеялась, что мой оклик заставит его отпустить. Оглянулась на камин, около которого последние полчаса отдыхал мой приёмный батюшка. Тот так там и валялся, прогревал свою лохматую шкуру, и даже глаз не открывал, но за огурец держался усиленно, никак не справиться, особенно мне.

«Они холодные. Погрей сначала», – тут же раздалось в моей голове замечание Воу.

Чёрт…

Я шмыгнула носом, поднатужилась, и только сока выдавила больше.

– Тёплые они не такие вкусные, – напомнила я.

Тебе не понять, потому что хищник, а мне лучше знать, как есть овощи и фрукты. Он с мороза так хрумкается хорошо.

«Вот из-за них ты недавно жаловалась на горло»

– И вовсе нет.

Всегда найдёт что сказать. Последнее слово всегда должно быть за тобой! И везде контролирует к тому же! А я ведь взрослая, самостоятельная уже личность вообще-то. Могу есть холодные огурцы и немытые побеги дерзкой порехагума.

– Я только один, один огурчик, честное слово, – выдавила я, сквозь стиснутые от натуги зубы, так как продолжала бороться с его невидимой силой за этот несчастный сморщенный огурец.

«Погрей», – невозмутимо возразил он. «Тебе нельзя болеть сейчас».

– Я только кусочек… ма-лень-кий…

Упрямства мне не занимать. А огурец не сдвинулся ни на миллиметр, зато там, где я за него держалась сильно похудел и продолжал это делать с двойным усердием. Рассол из него сочился только так, стекая по моим рукам прямо на пол.

– Не распоряжайся, ты у меня в гостях! – рыча, напомнила я, продолжая борьбу, но в этот раз переходя от просьб к отповеди. А нечего наглеть! Проявляет свой авторитет там, где не нужно.

«Я тебе вроде отца, так что слушайся», – напомнил форкош, трогая за живое.

А вот это уже запрещённый приём. Знает и пользуется! А так нечестно.

– Посажённого! И только на свадьбе! – тут же огрызнулась я. Первый начал.

«Не имеет значения. Ты меня признала перед всеми форкошами и собственным мужем, так что будь добра следовать своим же решениям», – подняв морду от лап и глядя мне в лицо, возразил форкош. «Отпусти огурец, прогреются, будешь есть».

Я сжала губы и всхлипнула в ответ. На Воу не подействовало, он не Рау, который уже весь издёргался из-за нашего спора. А сдаваться старый форкош не собирался, продолжая удерживать огурец, не давая мне его съесть.

– Да что ж такое-то! – отпуская несчастный овощ, взвыла я, и тут же чуть было не рухнула.

Благо Рау, как всегда вовремя подоспел, поймал, на ноги поставил. Или не только он?.. Не важно!

Мои руки были прохладными и перепачканными в огуречном соке. Этот запах заставил почувствовать себя окончательно проголодавшейся и несчастной, особенно несчастной, настолько, что сама начала сомневаться зачем только праздник этот затеяла.

Изверг! Огурец для меня пожалел… А я есть хочу! Я беременная! А вы со мной так!.. Никто меня не любит! Всем на меня наплевать!

«Я тебя люблю», – ткнувшись мне куда-то подмышку мордой, тут же возразил Рау.

А я прижалась к нему, обвила толстючую шею, и стала уже окроплять горькими слезами не столько саму себя, сколько его. В таком положении, запах, что так сильно раздражал моё обоняние прежде, стал чуть ослабевать, немного притупив голод, но не обиду.

Вокруг же одни истязатели, им бы только меня мучать. Опекой своей скоро в могилу сведут. Ничего нельзя! Думала закачу гулянье новогодние, оторвусь на славу, но и тут засада. Каждая минута, что день. Застряла на месте и не двигаюсь… Ещё есть не дают!..

«Прекрати реветь, ты расстраиваешь ребёнка», – пожурил Воу, вообще не реагируя на мой плач.

До чего же ты правильный и всезнающий. Чёрт знает что такое!

– Сама знаю! – зло буркнула я, отодвигаясь от Рау и демонстративно отирая слёзы.

Я всего лишь огурец хотела съесть. Другого-то нельзя! А никто не едет. Волнуюсь и ждать нет сил.

«Тогда прекрати вести себя так безответственно, ты будущая мать».

– Вот именно… – набычившись, согласилась я, и губы надула, чтобы понял. – А ты для меня огурец пожалел. А беременным нельзя отказывать… – громко шмыгая носом, запричитала я, чтобы разжалобить его всё же. – Если так делать у меня и выкидыш может случиться!..

«Не придумывай».

– Беременным отказывать нельзя! Я вот, может быть, селёдки с мороженным хочу, а вы не даёте.

«Не хочешь», – уверенно возразил Воу, не собираясь сдаваться ни на миллиметр.

Вот уж дудки! Не пойдёт! Я беременная, мне сейчас самое время чудить. Я вот теперь под этим делом могу что угодно делать и говорить и как с гуся вода.

Но может и не всё, конечно, это я в общем. Рамки-то должны существовать, но вот что касается еды… Дело-то в другом!.. Я ведь только огурец… А они тоже должны иногда идти мне на уступки в гастрономическом планет. Я ведь шашлыков уже два месяца не видела! Изжогу вообще-то можно и пережить…

– Хочу!..

«Не хочешь, я же знаю. Ты и огурцы эти не так хочешь, как упрямишься. Прекращай».

Я обиженно выпятила губу. Ну и что, что не хочу! А вот откусила бы кусочек и захотела! Аппетит, он вот во время еды приходит. Все об этом знают. В моё время все знали точно. А огурец пахнет, и сильно, а если откусить…

«Хватит дурить. Вот из-за этого Кижум весь и извёлся от твоей беременности. Для него твоё решение – смерти подобно».

– Не начинай! – рассердившись, возмутилась я.

Будто мне мало было? Наслушалась я уже от вас всего этого, утопла в нравоучениях. И ладно бы говорили люди, а от форкошей слышать упрёки обидно. У самих всё чин чинарём: семья нормальная, дети, забота, а мне что как человеку жить нельзя? Чёрт, глупость какая-то получается!

Короче, я всё правильно делаю, как должна, потому что я человек правильного времени, правильных ценностей, и Кижум это понял, поэтому на мне женился, а не на этих сверхидеальных русалицах типа Ис. Все как одна наштампованы.

«Ты отличаешься, ты особенная, не только для него, но и для других миров, и уже поэтому должна понимать, как много беспокойства вызывает в нас твоё положение».

– Но ты ведь на моей стороне? – испугавшись, натянуто переспросила я.

Одно дело убеждать других, что мне самой не страшно, но, если ты меня не поддержишь, не знаю что будет. Рау ласково ткнулся лбом в моё плечо, стараясь успокоить.

«Я всегда буду на твоей стороне. Ничего не может измениться», – тут же заявил Воу, выказывая обиду, что я вообще могла в этом усомниться. «И с естественными родами я, как и Нор, и все остальные форкоши тебя поддерживаем, но не можем не волноваться. То же относится и к Кижуму. ».

– И вовсе нет! – вспыхнув, возмутилась я, задетая за живое такой постановкой вопроса. Мне-то уж лучше известно что да как, и не со стороны. – Он просто перестраховщик! Постоянно ворчит на меня и не понимает главного: беременность – это не болезнь! Я могу продолжить свои изыскания. Я хочу вернуться к раскопкам, а не сидеть здесь день и ночь.

«Это может подождать».

– А вот и нет! Я столько папиных подсказок упустила из-за того, что со временем всё изменилось, разрушилось, срабатывало с задержкой! Что если я и сейчас что-то упускаю?!

Рау тактично отошёл в сторонку, уже не раз наученный, что иначе непременно получит от той или иной стороны. От меня-то больше обидки и слёзы, а вот Воу не стеснялся придумывать что-то посерьёзней.

«Ничего не упустишь. Ты обогнала само время. Теперь притормози, задумайся. Беременность огромная физическая и моральная нагрузка для тебя. Успокойся», – давя на меня своим мерзким вдумчивым спокойствием, не соглашался Воу.

Но зря он думал, что я легко сдамся, когда разговор зашёл так далеко, когда я чувствую в себе силы пробить эту стену невнимательности к моим желаниям.

– Нет! Я не хочу быть спокойной, я хочу узнать, что отец старался мне сказать, на что надеялся, как прожил свою жизнь без меня…

«Я тебе и так могу это сказать без раскопок и разгадок тайн. Не было ни дня без того, чтобы он не вспомнил о тебе. Всё что у него было и даже чего не было он отдал на то, чтобы появилась надежда, что ты вернёшься и сможешь прожить свою жизнь. Это очевидно. Не требует никаких доказательств».

– Вот поэтому я и хочу обратно в свой Центр изысканий!

«Для чего? Я же сказал тебе уже всё, чему ты ищешь подтверждение. Ты сама уверена, что это так!»

– Поэтому и собираюсь это доказать.

«Кому?»

– Всем!

«Всё! У тебя в голове каша. Ты даже не замечаешь, как начинаешь сама себе противоречить. Ты слышишь только себя. Ты одержима».

– Где это я противоречу? – неподдельно удивляясь, возмутилась я.

«Всё там же. То говоришь, что беременным нужно всё позволять, то это не болезнь и отпустите меня работать с утра до ночи. То заявляешь, что знаешь за отца лучше других, то ищешь доказательства, хотя никто тебе не противоречит. Лучше сядь и поешь. Ты, когда голодна, совершенно невыносима».

– Знаю, – буркнула я. При его словах о еде весь запал сошёл на нет, в голове угнездилась лишь желание покушать. – Только до гостей не могу я есть, а они не торопятся.

«Они тебе простят. Ешь, не мучай ни меня, ни себя, ни ребёнка».

Для верности я ещё пару секунд посверлила его хмурым взглядом, чтобы не думал, что я такая послушная и всё спущу с рук. Не дождутся! А после всё же села за стол и сняла сохранный купол с зайчатины. Невозможно устоять!

Умм… Вкуснотень!.. Мягонькое, во рту так и тает. И совсем не жирное, а такое пахучее, с лучком. М-м-м… Счастье-то какое! У меня от удовольствия даже живот ходуном заходил. Да-да, сынок, я знаю, что ты тоже счастлив.

Ничуть не меньше нас с ним был счастлив Рау, который подбирал свою порцию зайчатины с тарелки рядом со мной. (Я же не могла не поделиться!) Обожает её неменьше, чем мы. А уж если учитывать, что он-то этих ушастых нам на обед и наловил, то, наверное, ему и вдвойне от этого приятней.

Быстро умяв свою чашку с тушёным мясом, напоследок я наконец-то смогла полакомиться и огурчиками. Нет, и, правда, не такое уж и удовольствие. Ничего с мяском не может сравниться. Разве что только жареное мясо, шашлычок. Нет, об этом лучше мне не думать, чтобы не травмировать себе душу. Всё равно не дадут приготовить, чёртовы любители ЗОЖ.

Может ещё себе положить? Сохранку придётся только ещё раз ставить, но это ведь не проблема.

Я с прищуром покосилась на чугунок. Он всё так же меня манил. Два кусочка – это ведь и не еда, так, перекус, на один зубик только. А нас-то двое!

Нет, повременю, гостей надо подождать. Неудобно получится, если хозяйка сама есть ничего не станет. Ещё подумают, что я их отравить решила. Придётся ждать…

Хотя таких неторопливых гостей может и не стоит ждать! Бродят непонятно где! Ладно Нор, у него в Совете, как у глашатая, всегда дела найдутся, он их сам себе всегда готов найти, а что с остальными? В Центре изысканий, если верить Кижуму и Воу, в связи с моей беременностью основные работы временно приостановлены. Ничего вроде не держит, а всё же на праздник не торопятся. Им ведь даже собираться особо не нужно, тряхнул шкурой и красавчик.

Зря думала, что мой праздник что-то изменит. Это ведь касается всех форкошей, хоть из Совета, хоть из Центра развития, любых. Все они появятся точно в срок, чтобы не напрягать хозяина, то есть хозяйку, в смысле меня. Так уж принято. И плевать, что у нас близкие отношения, дружеские.

Ис с Отэ ни разу ещё никуда раньше времени не приехали, да и вообще непонятно будут или нет. Это рыба, как обычно при разговоре была вся на пафосе, так что не понять, что у неё на уме. Вся из себя, что не удалось узнать на Сиятельной она или где-то на отдыхе, пока Отэ вжваривает на своих соревнованиях, зарабатывает супернаграды, известность и бабло на её хотелки. Да и чёрт с ней, а то приедет и будет меня в тоску вводить своей худобой. Пусть себе ещё рога нарастит лучше из какого-нибудь их него мрамора. Ледышка.

На иномирцев вообще в этом сложно рассчитывать. Я ведь даже не уверена, что свёкор со свекровью к нам прибудут. Они там в Хвосте Кронга сейчас слишком заняты. Забыла только чем теперь: то ли опять каких-то шмакодявок спасают, то ли выращиваю леса. Хотя на мой взгляд у них просто тупо вторая молодость включилась, и они играют в любовь, потому что оба освободились от ответственности, которой были перегружены раньше. Батя-то у Кижума оставшись без всех должностей и не таким уж хмурым мужиком оказался, вполне себе мировым. И всё же я перед ним немного трушу.

Кстати, о главном иномирце в моей жизни… Где всё ещё шатается мой муж? Обещал же, что они с Рыном прибудут пораньше, что только площадочку для следующих археологических изысканий посмотрят и всё. Опять обманул! Вообще не пойму, чего ему именно сегодня туда нужно. Будто бы кто там что может за них с Рыном выкопать и унести. Сотни метров вглубь, так прямо и взялись, особенно если вспомнить про слой снега. Нажалуюсь на это Киане, когда она придёт, чтобы та своего мужика охладила, а я уж за своего возьмусь. Ныть не буду, приготовлю ему лучше кишочков жареных или варёных мурфячьих лапок. Вот тогда всё осознает.

Моя рука сама собой потянулась за добавкой к чугунку. По взгляду Рау я понимала, что в этом намерении мой любимый «братишка» меня полностью поддерживает. В принципе там ведь ещё много мяса, и на столе вон сколько всего. Это я ещё про всё, что хранится в подклете не вспоминаю.

Нет! Нельзя!

Я же взрослая женщина уже (в обед примерно три тысячи лет), молодой, но вполне уважаемый историк (расхититель древностей), представитель Совета Земли (где бы ещё на халяву пожрать и в носу поковыряться) и замужняя дама (по законам только одной планеты и некоторых союзных государств). Мне нельзя себя вести так, как заблагоразумится. Я могу себя контролировать. Могу! И хочу! А, значит, должна!

И вообще мне ведь за собой надо следить. А то вон как раздуло, причём не только там, где живот. Все, кроме меня, бегемотихи вымерли. Нет, если косу не убирать назад, то вроде бы и ничего. Хотя… Нет в щеках сильно прибавила, сложно не заметить.

Я, вздохнув, огладила свой огромный живот.

«Ты очень красивая. И сейчас тоже…» – тут же преданно поворачивая ко мне морду, тепло отозвался Рау.

Чудо моё!.. И я ласково прижалась к своему любимому пушистому другу. До чего же ты хороший! Если бы не ты, я бы давно от тоски и злости умом тронулась. А всё потому что от некоторых комплемента вот вообще не дождёшься, только строить меня. Зато вот всегда расскажут, что я должна делать, как поступить.

Воу даже ухом не повёл. Ну, конечно, мы великий смотритель и посаженный отец Хозяйки земель, что мне до вас несчастные! Где бы мне столько самомнения взять, чтобы тоже ни на кого не реагировать? Прямо от зависти хоть волосы на себе рви. Подайте хоть глоточек самомненьица бедняжечке…

Ладно-ладно, чего ты фыркаешь? Воу, хватит надо мной ржать! Я и так в курсе, что ты обо всём этом думаешь. И вообще, я не из-за желания поругаться. Это я вообще так… Нормально всё!

«Конечно, нормально, ты ведь поела».

– Да, и что?

«Ничего. Просто стоит тебе дать мяса, так ты сразу становишься миролюбивей».

– Это потому что я беременна мальчиком, поэтому-то мне мяса всё время и хочется. Что тут непонятного? – всплеснув руками, спросила я.

«Какая глупость».

– А вот и нет! Это древняя мудрость!

«Знаем-знаем. Благодаря этим твоим мудростям в общественных конторах на Сиятельной и Синей звезде теперь грязь развели, потому что бояться проводить уборку, чтобы посетителям не навредить. А любой чих теперь всё одно, что признание во всех грехах. Люди даже кинулись изобретать противочихательное средство».

– Я не виновата, что они неправильно меня понимают, – немного сконфузившись от замечания Воу, возразила я.

Ну, в самом-то деле, я же им вообще не так про это говорила, и не про то! Сказала-то всего лишь, что внезапное чихание, как подтверждение правдивости высказывания, а они сразу зацепились. Это маленькая и совершенно милая примета, ничего серьёзного же.

«А кто виноват?» – продолжил нагнетать Воу «Кто сказал послу с Римо, что чтобы богатство приходило правая ладонь должна чесаться? Он теперь её день и ночь начёсывает, уже до крови натёр, а всё никак не успокоится. А ведь они отказались от собственных верований, присоединившись к Федерации. Но после твоего случайного замечания поверил этому абсолютно бездоказательному суеверию. Разве ты об этом должна рассказывать?»

– А что такого?! – уперев руки в боки, возмутилась я.

Вот уж нет уж! Что ещё за обвинения? Мне есть что на это сказать.

– Посол спросил – я ответила. Вы же сами мне запретили говорить о шифрах и подсказках от отца! А я только этим сейчас занимаюсь! А карты и распределение по эпохам будет после. Я вообще-то ещё не доучилась, чтобы что-то всерьёз заявлять!

Воу, кажется, хотел что-то мне сказать на это, но тут со стороны входа донёсся звук открывающейся двери и шорох, так что нам обоим пришлось заткнуться. Наконец-то!

Но только я было обрадовалась возвращению Уны, пусть и временному, так как та хотела встретить Киану и Ини, как следом за ней появился первый гость, точнее гостья.

И как вот мне это воспринимать? Разве это может быть добрым знаком?

– Что ты тут делаешь? – скорчив нерадостную рожу, сразу же спросила я у Ис, едва в комнате показалась русалица (вот хоть и знаю, что человек, но некоторые привычки трудно изжить).

Принесли черти радость неземную! Даже не собираюсь делать вид, что ей рада. Разоделась, как на парад. Платье опять непонятно из чего, аж слепит. И подкачалась к тому же. Высушилась вся, селёдка.

– Сама же просила, – фыркнула Ис, поворачиваясь так, чтобы все её новые камушки на икрах заблестели.

Вот специально доводит до греха, рыбина. Сейчас от зависти зубы сточу. На кой я сегодня синее платье надела, надо было что-то повычурней выбрать. Стала бы я тебя просить, если и так знаю, что припрёшься лишь бы мне досадить.

– Я просто сказала, что буду делать праздник. А приглашала Отэ, – парировала я, тоже выпрямляясь и становясь так, чтобы не было заметно, как у меня в последнее время отекают ноги. – Толку тебя звать, если ты ничего не ешь. Усохла уже от своей здоровой пищи.

– А ты всё жиреешь, – проигнорировав моё замечание, отбила русалица, скидывая с плеча кружевную шаль из чего-то похожего на жидкий металл. – Тебя за животом уже и не видно.

Вот же зараза, ещё и руки усыпала своей чешуёй. Натуральная русалка! Или ведьма, Отэ, небось, как липку ободрала на эту всё чешуйчатую ерунду.

Рау тут же предостерегающе рыкнул, но я на него цыкнула. Нечего ему встревать в обычные бабские разборки. Это для тонуса.

– А ты всё глупеешь, ­­– продолжила огрызаться я, входя во вкус. Сейчас я ей поддам, отыграюсь и за новое платье, и за такой высокомерный вид. Нечего снова зазнаваться.

Ну вот тут-то ты меня не обскачешь! Я столько вложила в своё обучение, что дурно может стать. Весь институт форкошей, можно сказать, надо мной работал и продолжает работать. Теперь-то я знаю, что мне необходимо, какие знания необходимы, а что мусор. Вот уж на стили и украшательство, я бы своего времени пожалела, а ты всю жизнь в них только веришь.

– Это ещё как посмотреть! Я вообще-то вселенски известная звезда.

– Да что ты? – наиграно удивилась я, радуясь, что она завела этот разговор сама и теперь можно сказать, что я обо всём этом думаю. – Разве твоя нынешняя популярность не из-за Отэ? Такой известный спортсмен взял тебя под опеку…

Да! Вот тебе! Нечего тут выпендриваться!

Я правда не особо шарю чем так крут Отэ, но Кижуму и Воу не могу не верить. Известен и ладно. Мне не жалко, он такой душка.

– Я и сама известна, – вскинув подбородок, заявила Ис.

Нашла с кем соревноваться, когда обо мне, кажется, каждая усатая ящерица уже слышала во вселенной. Ишь ещё пыжиться как, раздулась, точно жаба. Сейчас я тебя обласкаю, как раз на досуге про тебя расспрашивала и информацию искала. Да, готовилась, но не стыдно признаться. Умные люди должны быть подкованы нужной информацией.

– А, ну да, я где-то видела, это известная история про отрезанное ухо.

Шах и мат, как говорится.

Я думала она разорётся, но нет, Ис закусила губу, стала сверлить меня исподлобья, раздумывая что сказать.

Вот что с психическими нормальный брак делает. Моё уважение, Отэ.

«А моей заслуги ты считаешь там нет?», – неожиданно вклиниваясь в мои мысли, заметил Воу.

Я дёрнулась и досадливо отвернулась, сделав вид, что что-то заинтересовало на вершине ёлки. Неудобно получилось как-то.

«Может, и твоё душевное состояние – это плод трудов исключительно Кроена?» – продолжил интересоваться Воу, намерено делая вид будто бы его это нисколько не задевает. «Или, возможно, твоё обучение хорошо продвигается благодаря ему?»

«Вот уж! Я сама учусь!»

Вот, чёрт, подловил!

Глянув Воу в глаза, я поняла, что он имел ввиду и устыдилась.

«Ладно уж, так и быть, признаю, дело не в замужестве. Просто она всё время меня задирает, я хотела ей ответить».

Воу мне не поверил, к тому же напомнил, что ещё некоторое время назад я сетовала на задерживающихся гостей, а теперь сама же на первую гостью и нападаю. Совсем меня застыдил!

– Ладно, поёшь ты, поёшь. Вроде бы хорошо, я немного слышала, – смирившись, вслух признала я, мгновенно возвращая Ис свет в глаза.

– Вот именно. И именно мой талант был оценен более всего, – совсем раздухарившись напомнила она, в подтверждение проявляя особую форкошевскую метку над собой.

У меня вообще-то тоже подобная ерунда есть, даже покруче: и сияние, и мерцание и даже неземной свет окружает!

Я только подумала, а Воу уже проявил. Руки окружило сияние и блёстки, а висящий над головой нимб выбеливал волосы до седого. Мы с Ис уставились друг на друга и онемели.

Почему я настояла на этом дизайне? О чём только думала? Я же как ёлка новогодняя сейчас выгляжу. И эта русалка ещё рядом в не менее безвкусном образе. Кошмар! Чёрт! Это же нас так всё время форкоши видят? Каждый раз? При каждой встрече?! Вот же!..

Рау зафыркал, определённо впечатлившись видом нас двоих сияющих на фоне новогодней ёлки.

– Эй! Не смей телепатически говорить гадости про меня! Это нечестно! – заволновалась русалица, растеряв всё своё высокомерие. Её лицо залило краской стыда, руки мелко задрожали, не зная, что предпринимать, она могла только беспомощно смотреть на меня. А потом быстро сообразила и сняла видимость собственного статуса.

Толку-то!

– Тогда я буду говорить про тебя все гадости вслух, – подражая ей, заявила я, при этом мысленно умоляя Воу убрать это сияние с меня немедленно и так, чтобы его не мог никто видеть.

«Как же я уберу, ведь тогда форкоши не будут видеть издалека, что ты Хозяйка», – глумился он.

«И не надо! Они уже и без этого знают кто я. Ну, убери, пожалуйста, Воу, я не в себе была, когда это придумывала. О каких-то сказках думала».

«Нет уже ничего, убрал».

Я облегчённо вздохнула. Вот так заучишься и забудешь, какой дурындой могла быть всего годик назад.

Я тихонько и про себя радовалась освобождению от дуростей из прошлого, а вот Ис наоборот совсем загрустила. Отошла от меня и стекла в кресло у камина.

И как она умудряется так двигаться, точно бы и не человек, а жидкий терминатор? Надо будет её проверить всё же, может, в натуре андроид новой версии, А мы и не в курсе.

– И зачем я только приехала на этот твой глупый праздник? – понуро опустив голову, недовольно пробурчала Ис, решив меня так уколоть. – Будто бы мне больше делать нечего.

– А будто бы есть что! – возмутилась я, точно зная, что эта бездельница последнее время только и занималась тем, что везде моталась за Отэ и красовалась только. Как вот оформили с ним опеку, так ни дня без него не провела, даже о выступлениях не думала, хотя сейчас что-то трындела про звёздность.

– Есть. Я занимаюсь развитием и соблюдаю нормы безопасности в отличие от тебя, – пренебрежительно отмахнувшись от меня, заявила эта крикливая дура, поправляя юбку своего блестючего платья. – Обещала устроить настоящую революцию в Федерации, открыть суть жития или чего-то такого, а сама спряталась ото всех и взялась опасно толстеть.

– Я беременная вообще-то!

– Знаю, но так делать опасно, – с тревожной дрожью в голосе заметила она и взаправду побледнела. – Как можно азарт ставить превыше всего?

– Какой азарт, дура? Это ребёнок.

Для верности я даже дотянулась до её лба и попыталась в него постучать, получилось не очень, но меня поняли.

Стало абсолютно ясно, что эта рыба транслирует сейчас мне, чем полнится общество, к которому она принадлежит. Для них до конца срока вынашивать ребёнка самой и зачинать без предварительной вычистки генов сумасшествие и дикий риск. Всё это мы уже слышали и больше не реагируем. Я уж точно, немного только, если разозлить. А Кижум… ну… у него совсем иные трудности.

– Я – женщина – источник жизни, – вздёрнув подбородок, наставительно, как это делала при интервью журналюгам с Сиятельной, заявила я. – А вы с вашей дурацкой «Маткой» прожигатели жизни и производители биороботов, зовущихся людьми. Земля для нормальных живых, а не дураков. Не понимаю, какого чёрта ты сюда постоянно возвращаешься.

Как у Отэ появляется время на отдых, так они к нам. А потом ещё таскается за мной, как привязанная, спрашивает про учёбу и работу и канючит, что ей скучно. Сколько мне пришлось отрывать себя от чего-то важного, чтобы только её чем развлечь. Хотя последний раз мы здорово покатались по реке и поплавали в заливе.

– Из-за тебя.

– Чего?

Я аж обалдела. Вот это она выдала! Глянула на Рау и поняла, что он удивлён не меньше меня.

– Того. Просто ты такая дурында, везде нос суёшь и лезешь, а о себе не думаешь. Вот даже рожать собралась, хотя не знаешь как это.

– Ты будто бы знаешь, – расфыркавшись, напомнила ей я.

– А мне и не надо. Зачем мучаться, если можно было всё сделать через «Матку»? Это ведь жутко больно, говорят.

Ну, понеслась. Начнём сначала жевать мочало. С Кижумом всё проговорили, с форкошами, десятком, не меньше, а теперь и эта вот пожаловала.

– Потому что так лучше для ребёнка.

«Мне её остановить?» –мысленно поинтересовался Воу, лениво зевая. Наши с Ис перепалки для него уже были обычным делом, как и для многих других близких мне форкошей, не из-за чего беспокоиться, но из вежливости он всё же предлагал помощь.

– Откуда ты знаешь?

– А ты откуда знаешь, что нет разницы ребенок выношен женщиной или «Маткой»?

– Об этом есть много исследований.

– А меня мать рожала, а её её мать и так далее. Без ваших там всякий! Всё натурально! Всё-всё, как вы не любите и как боитесь, а у нас так было, – в который раз вывалила на неё всю истину своей прошлой жизни.

Нет, главное к форкошам никаких претензий, рожайте и вынашивайте, как хотите, а до меня обязательно докопаться. Ощущение, что у них там больше ни о чём не говорят, кроме как о моей беременности. Хотя, допускаю, что так и есть. Не о правительстве же своём бывшем трындеть.

– А на Земле и сейчас так и всё в порядке, если не заметила. Потому сюда и таскаешься, потому что за пределами на вас с Отэ косо смотрят за натуральные поцелуи даже. Не так что ли?

– Это… Это ведь другое!..

– Ага, конечно. Другое, но вам что-то нравится, хоте не гигиенично и что-то там ещё…

– Замолчи!

Мой рот тут же запечатали прохладные руки, а её возглас с силой ударил по моим барабанным перепонкам, хорошо хоть не разорвало, с неё станется. Удачно, что эта кликуша уже не так опасна, как во времена нашего знакомства.

– Даже не думай об этом сейчас распространяться!.. – пригасив голос, зашипела Ис, пытаясь испугать меня своим взглядом. – Ничего такого, у нас обычная опека! Обычная!

Ага, знаем мы тут все, какая она обычная. От того ты покраснела.

Ладно, не буду. Всё равно мне. На самом деле, конечно же, нет. Я в некотором смысле свахой для них стала, моя бражка их свела. Один поцелуй и Ис в нокауте. Уж не знаю, как и когда они повторили, но опека была оформлена очень быстро.

Кстати…

– А где Отэ? – бодро поинтересовалась я, решив сменить тему разговора.

– Снаружи, – всё ещё демонстративно обижаясь, буркнула Ис. – Он захотел ещё побегать, соскучился по этим просторам. Потом считает на полный желудок будет не то.

Она наверняка хотела как-то обозначить пренебрежение к местности, которой так очарован Отэ, но присутствие форкошей вынудило её оставить высказывание без какой-либо ремарки. Да и на кой чёрт она мне, я и без этого знаю отношение Ис к природе и необходимости что-то делать самостоятельно. Кибердевочка.

Вот Отэ – другое дело. Не успел прибыть, а уже на пробежку…

Стоп. Пробежку?!

– Там же снег, – обалдела я, живо припомнив какие за эти дни немалые сугробы намело, выше меня. Период вьюг в самом разгаре ведь, а мы теперь живём за пределами Аэ и здесь больше открытого места, чем было в рекреационном центре Воу. – Мы уже не в столице живём! – напомнила я специально для неё.

– Ну, значит, застрянет где-нибудь, подмёрзнет и придёт, – спокойным тоном отозвалась русалица, отмахнувшись и совершенно не выказав беспокойства.

Я поражённо оглянулась на Воу, он тут же заверил меня, что всё будет в полном порядке, за ним присмотрят и в случае чего вытащат и доставят нам.

Господи, какое счастье, что форкоши такие понимающие и предусмотрительные.

С этой безмозглой рыбиной с ума сойдёшь. Всегда чертенею от её пофигизма. Никакого беспокойства, ни о чём. Даром меня убедили, что ей не вживили гены какого-нибудь иномирского карпа. Рыба, она и есть рыба, хоть и с ногами.

Самое катастрофичное, что большинство людей именно такое. Безэмоциональные куклы, напичканные всеми этими гаджетами для контроля эмоций и гормонов. Хотя нет, злость, зависть и страх им ещё доступны, поэтому они всюду пропагандируют безопасность от всего и особенно от детей. У них на детей особая какая-то фобия. Они их согласны выращивать исключительно в специальных центрах. У меня аж мурашки по коже, как об этом подумаю. Первый раз, когда Кижума рассказ слушала, ревела белугой.

Вот как тут довериться и отдать своего ещё не рождённого сына какой-то машине? Никаких «Маток»! Пусть Кижум хоть облысеет от переживаний за нас, никому я своего ребёнка не отдам. Моя бабушка рожала сама, моя мать рожала меня сама и я тоже стану рожать сына сама. И плевать на все эти ограничения. Знаю, что все волнуются. Это же нонсенс. К этому никто не готов. И особенно их доктора. Но всё равно не передумаю. Я справлюсь. Я должна! Это время нуждается в том, чтобы узнать в чём суть женщины. А влияния одних форкошей недостаточно, им нужен человекоподобный пример, а мне нужна нормальная семья и отношения в ней, человеческие, земные, моего времени. Только страшно чуточку… капельку… горсточку… вагон!..

Хорошо, что есть меня кому поддержать…

Мои размышления прервал шум сначала с улицы, а после из сеней. Вот и гости потихоньку стали подтягиваться. Нужно идти встречать, а то разобидятся. Уж Нор точно. Нехорошо.

Я тяжело поднялась со своего места, опираясь на Рау, отмахнулась от Ис, и мы вместе двинулись к дверям, чтобы тут же окунуться в предпраздничную атмосферу.

Гости наконец-то явились!

До чего ж они потешные! Понимать не понимают в чём смысл праздника, про Деда Мороза слыхом не слыхивали, а лыбятся, желают что-то. Всё как я наговорила, так под копирку и делают. Праздник же мой, а им в новинку.

Да и ладно, привыкнут. Первые года помаются, а потом втянутся, пойдут новые традиции. Надо ж мне эту Эпоху Сверхвозрождения с чего-то начинать. Я и так людей при каждом своём интервью шокирую. А теперь вот будут положительные эмоции.

О, чёрт! И этот притащился! Чтоб тебя черти слопали, настырная зараза!

Это я всё только думала, и услышать мои непраздничные пожелания могли разве что форкоши, которых тут было теперь в изобилии, а сама разулыбалась, чтобы, не дай боженька, этот хлыщ оппозиционнист с Сиятельной не подумал, что я ему не рада.

Ох уж мне эта политика! Не по нутру мне она, никак не даётся, а надо. Кижума всё нет, хорошо хоть Нор тут, поможет, если что. А это «что» может возникнуть в любой момент.

– С Новым годом! – растягивая губы ещё, что аж скулы сводить начало от натуги, поприветствовала я.

– Да. С годом, – так же натянуто улыбаясь из-за отсутствия искренних эмоций, протянул Нараб Мярпу, прижимая свою ладонь к пузу в качестве приветствия. – Не хотите ли вы в этот праздник согласиться на мою опеку?

Чёртов придурок! Я же говорю, минуты не прошло, а мне его уже послать куда подальше захотелось. Как Кижума рядом нет, так опять за своё. А Воу только ржёт! Его же это не касается. Эта епархия Нора и вот прямо в этот момент он меня всячески мысленно стал упрашивать сохранять спокойствие.

– Нет, простите, Мярпу, но я замужем, – очень вежливо напомнила я, сдерживаясь, чтобы в него не плюнуть.

Чтоб тебя черти пендальнули, да подкинули до твоей Сиятельной вместо врат перехода, важный прыщ на заднице общества. Бесит меня ужасно. Самое ужасное, что подобного рода предложения в Федерации норма и это ничуть бросает тень на мирные почти дружеские взаимоотношения между ним и моим мужем.

– Но ведь ваша опека не оформлена по стандартам, союз заключен ведь только по законам Земли, – по-дурацки лыбясь, отмахнулся от моего сто первого напоминания Мярпу.

– Но я и есть гражданка Земли, – также с застывшей лыбой парировала я, повторяя слово в слово за Нором.

Только скажи ещё что-нибудь про моего мужа, я тебя пну. Ты ему должен в ножки кланяться, чмо высокомерное, что его не интересовала власть и он выбрал любовь. Вот, может, если бы Кижум захотел, то обретался бы ты сейчас на задворках вселенной. У, шандарахнуть бы тебе по кумполу, чтобы уже дошло.

«Нельзя, будет скандал», – вклиниваясь в мои мысли, напомнил Нор, взволнованно заглядывая мне в лицо.

«Я знаю. Но хотеть же этого мне ничего не мешает», – прокомментировала я.

Ну, в самом деле, хоть мысленно, но хочется высказаться. Всё эта ваша политика – такая гадость, что нервы портятся, как рыба на солнцепёке. У меня уже скулы свело, делать вид, что я рада его видеть.

«Так не улыбайся, этого не требуется. И мечтать его ударить не надо, а-то у тебя деятельность не сильно далеко уходит от желаний», – заметил Нор, открыто выдавая собственные переживания.

– Беременность – это не важно, мы всё можем поправить прямо сейчас. Важнее всего ваше желание, – совершенно не чувствуя себя в опасности, радостно хлопая глазами поведал мне Мярпу, только ухудшив ситуацию. Треснуть его мне захотелось вдвое сильнее. – Перенос в «Матку» ещё вполне осуществим, как и обеспечение места в наших воспитательных корпусах. У вас же мальчик будет.

«Я его сейчас прибью!..» – не зная к кому именно взывая, провыла мысленно я. А уголки губ так и ползли вверх, недружественно обнажая зубы. Р-р-р-р! Как же было хорошо, пока мы не виделись.

– Позвольте напомнить, временный следящий Мярпу, что я беременна от мужа, – выкатила я ему свой главный козырь, чтобы уже точно отстал.

Я даже для наглядности указала на своё огромное пузо, не сильно скрытое платьем свободного покроя, длинной в пол.

– Да-да, я, конечно, об этом знаю! – сделав такое лицо, будто я ему сообщила о какой-то малозначащей ерунде, отозвался Мярау. – Мы все очень переживаем за вас из-за этого. Всё мировое сообщество было потрясено этим вашим решением. Ведь риск подобного уровня, это…

Уберите его от меня или я за себя не ручаюсь! Убью!..

К счастью, глашатай понял, что нас пора разводить по разным сторонам и без моих мысленных возгласов и тут же вступил в разговор за меня, отвлекая чем-то этого придурка. Небось про политику, ну и чёрт с ним, лишь бы держал его подальше от меня, раз уж выгнать нельзя.

Я, конечно, понимаю, что, раскрыв заговор Фокуса и правительственной верхушки, ему как новому лидеру Федерации нужна особая поддержка, а я как Дева Вечности (Чёрт! Никогда не перестану над этим титулом ржать!) стала бы отличным подспорьем, но, чёрт возьми, меру тоже надо знать! Как можно желать разрушить ценности, которые сам же собираешься продвигать?!

Вот пожалуюсь на него Кижуму снова, будет знать. Рыльце-то мой милый ему начистить только так может и даже свидетелей не побоится. Чёрт, вот в такие минуты я тихо жалею, что Кижум выбрал меня и Землю, а не Федерацию, уж под его началом люди бы начали шибче двигаться в нужную сторону. Хотя если Кижум этого следящего пару раз тихонечко долбанёт за углом, может тоже помочь…

«Забудь об этом думать», – тут же вклиниваясь между моих пакостных мыслишек, заявил Воу. «Не хочешь, чтобы он тут был, так нечего было звать».

«Он напросился!» – вспыхнув, мысленно крикнула я. А потом и вовсе обиделась, что эти мои мыслишки снова стали откровением для всех. «А ну брысь из моей головы! Ты мне даже спокойно позлобствовать не даёшь!».

«Если не собиралась ни с кем своими мыслями делиться, надо было думать «тише», а не транслировать на всех разом», – ничуть не смутившись, напомнил Воу.

– Я забылась просто.

Воу скептично на меня посмотрел, так что сразу было понятно – не проведёшь. Мне всё ещё трудно это всё даётся, не приспособлена я к ментальным блокам и всё такое, сознание открыто для всех форкошей. Заходи, кто хочет! Правда есть защита, но она же от чужих, а не своих. К тому же ментальная связка с форкошами мне необходима для жизни.

От безысходности бытия и собственной вредности я на это ему только язык показала и сразу же повернулась к дверям, готовясь встречать мужа. Вот зачем мне ментальная сеть!

Наконец-то появился, скиталец.

Только радовалась я ему от силы минуту, ну, может быть, две, как раз до тех пор, пока не увидела у дверей блёклого мужичонку: дохловат внешне, но мозговат внутри. Ещё какая-то фигня над бровью выпирает и на одной руке что-то непонятное. ААр тоже нашпигован спецгаджитами, но у него не особо заметно из-за шерсти.

Имя этого пугающего гостя даже не пыталась запомнить, хватило регалий и лицензий.

Чёрт! Медик! Врач-акушер! Припёр всё же… На мой праздник!

Гад! Как был гад, так и остался гадом! Только зелень сошла, больше ничего не изменилось.

«Он ни на что не повлияет, ты же знаешь», – точно мне мало было этого, быстро и важно поддакнул Воу, сразу же занимая позицию моего мужа, хотя оставался при этом в отдалении от нас.

Рау участливо ткнулся в мою руку лбом, вынуждая опереться о себя, зная, что его близость меня всегда успокаивает. Но в этот раз не особо помогло. Вот если бы этих мозговитых убрать с глаз моих, то тогда, может быть, а так, как мёртвому припарка.

– Зачем ты припёр его сюда сегодня? – на чистом русском зашипела я, растягивая при этом губы в подобие улыбки и делая вид будто бы рада этому гостю из Федерации.

Чёрт! Чёрт! Чёрт! Куда бежать? Кем заслониться?!

«Перестань дёргаться. Никто и ничего тебе не сделает против воли. Мы все с тобой», – твёрдо в моей голове зазвучали обещания Воу.

А сердце всё равно дрожало, точно заячье.

– Пора. Срок большой, нужно готовиться, – так же шёпотом и на моём родном русском (Чёртов полиглот!) ответил мне Кижум, абсолютно не реагируя на моё возмущение.

И даже глаз не дёрнулся! Вот так всегда!.. Ему на меня наплевать…

Слёзы быстро стали наполнять мои глаза. Страх охватывал всё сильнее, цементируя улыбку.

Гад какой!.. Опять меня довёл… А я… А мне…

Утешающие мысли, транслируемые одновременно моей большой семьёй, вообще не помогали, в голове уже замелькали картинки моего вероломного пленения, ноги стали подкашиваться.

– Лёля, – ласково протянул Кижум, тут же хватая меня за руки и притягивая к себе, чтобы сжать в объятиях. Я чуть не задохнулась от этой хватки, но не спешила расслабляться. – Я просто очень за тебя… за вас переживать. Осталось мало времени. Нам нужно быть готовы!.. – тихо нашёптывал мне он, вводя в смятение.

– Обо мне есть кому позаботиться, ты знаешь!

Боже, как хочется поверить, что только поэтому, но так сложно. А вдруг?.. А если?..

«Насильно никто тебе ничего не сделает», – твёрдо повторил Воу и ему тут же вторил Нор.

– Всякий случай. Ты человек, форкоши опытные, но ещё один голова не лишняя... – с нажимом пробормотал он, и ткнулся в мою макушку носом.

Тепло. Приятно. И всё равно страшненько. От всего страшненько. И что это ещё за намёки? Форкоши тоже всё хорошо изучила. Я верю в Уну, а Аар со всякой своей аппаратурой, так вообще!..

– У него чемоданчик… – позволила себе усомниться я, вдруг заметив у этого мозговитово задохлика что-то квадратное и напоминающее портативную исследовательскую лабораторию.

Знаю я такие штуки! В них всё, что угодно может внутри быть. Почему бы она не может оказаться той штукой, как раз для извлечения ребёнка досрочно.

– Живой не сдамся! – разволновавшись от этих мыслей, заявила я, поднимая к мужу глаза. Даже не думай! И сыночка в животе был со мной согласен, живот сразу ходуном заходил. – Слышишь? Если ты надеешься!..

– Этот медик готов помочь с роды, – сухо прокомментировал Кижум, снова никак не реагируя на мои подозрения и вообще выглядя так, будто бы между нами идёт совершенно обычный разговор. – Он готовиться, тренироваться.

– На ком? – вновь не поверила я.

Да и как поверишь, если из всех человеческих женщин Федерации в современном мире, лишь я одна умудрилась оставить ребёнка в собственной утробе до крайнего срока и надеюсь ещё и самостоятельно, по-старинке, так сказать, его родить. На ком этот доходяга мог тренироваться?

– Виртуально, – с небольшой задержкой на подбор нужного слова уверенно заявил Кижум, пока мозгоклюй шевелил ушами, пытаясь понять о чём мы толкуем. А уши у него, между прочим, остренькие были, кое-кого напоминали. – Он из общество натуралов, любителей природы, они хотят снова в старое, хотят тоже рожать сами, вернуть традиции.

– Не из тех, что мне вместо курицы как-то хотели голову отчекрыжить? – с подозрением глядя на дохляка, поинтересовалась я, припоминая давний случай в рекреационном центре с парочкой эльфячьих дебилоидов. До сих пор, как вспомню, так вздрогну.

– Отчекрыжить?.. – переспросил Кижум, определённо испытав недостаток словарного запаса в русском могучем.

– Отрубить, – тут же пришла на выручку я, внутренне испытывая дискомфорт от темы обсуждения.

Дохляк на заднем плане стал ещё сильнее действовать мне на нервы, да и мои недобрые взгляды его похоже пугали.

– Нет, он не от них, это другое… – неуверенно начал объяснение Кижум, но я и без того знала, что он в этих всех современных течениях и интересах плавает плохо, а потому доверия не могла продемонстрировать. Кижум быстро это понял и тут же сменил тактику. – Он ничего не будет делать, если не захочешь. Будет тут для общего спокойствия. Если у тебя получится, то, возможно, решится кто-то ещё. Тогда он будет им помогать. Опыт нужен. Ты же этого хотела.

– Ну да, – тяжело согласилась я, глядя попеременно то на дохляка, то на мужа, но мне не всё понравилось в эго объяснении. – Но я не хочу быть для него первым опытом. Я не предмет эксперимента!

Я даже указательным пальцем перед его носом помахала, чтобы понял, как мне всё это не нравится.

– Это не так, ты знаешь. Я хочу быть уверен, что в любом случае у тебя будет правильная помощь. Я доверяю Уне и Аару, но дополнительная помощь будет не лишней. Форкоши с этим согласны!

Что?

Я резко оглянулась на свою семью. Никто не сделал вид, что не понимают о чём мы говорим и даже смущения не продемонстрировали. Так вы со мной? За моей спиной?!

«Воспринимай это как компромисс», – посоветовал мне Воу. «Будь честной. Ты всё же беспокоишься, что у нас с тобой много что разное».

«Мы все млекопитающие», – мысленно буркнула я, надувая губы.

Стало неудобно, потому что такие мысли на самом деле посещали меня. Во время родов мне придётся опираться на знания форкошей, всякие гаджеты и возможно андроида, но мой дикий разум жаждет видеть врача.

«Тебе самой этого достаточно?»

Я окончательно скуксилась. Как можно ожидать серьёзности и разумности от беременной? Я перекачана разными гормонами, я то коней на скаку хочу останавливать, то реветь, глядя как помялась трава под моей ногой. Я такая никакая, что сама не знаю что мне надо.

«А нам-то что тогда делать с этим прикажешь?» – возмущённо фыркнул Нор, не стесняясь мне предъявлять за нерешительность.

Я и сама знаю, что ситуация полный швах.

«И заодно подумай, что делать твоему мужу», – напомнил Воу, не давая мне толком услышать увещевания Кижума, который всё ещё настаивал на присутствии мозговитого дохляка.

– А он вообще чего-нибудь умеет? – осторожно поинтересовалась я, вновь силясь разглядеть дохляка из-за кижумовского плеча.

Зная, как теперешние люди восприимчивы и пугливы ко всему, что касается медпрактики прошлого, доверия он во мне совершенно не вызывал. Виртуально они в своих игрухах всё делают, но это вообще, с моей точки зрения, ничего не значит. А вот естественные роды сотни лет как не проводились ведь.

– Он теоретически всё знает.

– В теории и Аар с Уной всё знают, – заупрямилась я. – А ещё всякие железяки тоже имеются, плюс к тому Кудва у нас.

Зачем мне какой-то чужой мужик, который будет меня смотреть? Может, он только думает, что всё знает, а сам ни черта не знает. Вот Уна и сама рожала и другим помогала. На то она и повитуха. А Аар вообще всё знает и про меня особенно.

Как-то мне не улыбается мысль о присутствии этого мужика в такой интимный момент, и совсем странно, что Кижум вообще об этом не думает. Не ревнует даже.

– Но ты против, чтобы роды делали роботы, – напомнил Кижум, раздражаясь.

Вот, снял там свой гаситель эмоций и теперь меня третирует. А ведь был такой всегда спокойный, эх…

– Это чужие, а Кудва наша, родная. Она почти как КУ, но уже в доску своя. И не она же принимать будет, а Уна. Я ей только доверяю, потому что она мама и повитуха. А этому мозгоклюю я не доверяю что-то. У него вид слишком дохлый и внешность идеальная. Поди ни единожды коррекцию делал даже после рождения. Смотри какой чуб завит.

И вообще мне ведь ещё не срок, совсем нет. Ещё неделя, я всё помню.

– Какая разница какая у него внешность?! – возмутился Кижум, растерявшись от моих доводов.

Вот так всегда! Ничего-то он не понимает в мелочах! Особенно в людях.

– Мужик, который столько печётся о собственный внешности с младых лет, умным быть не может, – уверенно заявила я. Уж в этом понимаю немало. – Вот Серёжа, например, вообще не очень был, серенький, очкастенький, обычный, а превзошёл всех, совершил, можно сказать, в одиночку научный прорыв, опередил собственное время.

– Давай не будем про Серёжа, – сцепив зубы, тихо попросил Кижум.

Ой. Опять я. Всё время забываю, что ему Серёжа как серпом по этому самому. Ну, что поделать, он был, он сделал, и мы ничего не можем с этим поделать.

Прости, сынок, я не хотела вас с папочкой расстраивать.

Вздохнув, я осторожно коснулась руки мужа, погладила, заглянула в глаза.

Всё ли нормально? Нет. Не очень. Тревожится. Всё время обо мне тревожиться. Глупый. Я всё перенесу, тысячи лет пережила, чтобы быть с тобой.

«Хватит спорить. Гости чувствуют себя ненужными. Это негостеприимно и показывает тебя с не лучшей стороны», – напомнил Воу, приближаясь к нам.

Чёрт! И правда! Жмутся по углам теперь, на нас стараются не смотреть. И этот мозгоклюй выглядит каким-то пришибленным. Может, погорячилась я в самом деле. Не прямо сейчас же рожать. А поесть можно и пустить, Мярпу же я терплю.

– А где Виа и Рын? – вдруг осознав, что с этими страхами упустила кое-что не менее важное, поинтересовалась я у мужа. А коллеги из Исследовательского центра это очень важно, особенно когда они занимаются тем, чем хотела бы заняться я сама. – Выходит ты не с ними был, а этого белохалатца встречал?

– Белохала?.. – озабоченно попытался переспросить Кижум, явно не сумев понять игру слов, но я его перебила, не желая сейчас утруждать себя разъяснением словообразования в русском языке. Не до того ж! – Не важно! – отмахнулась я, не торопясь разъяснять ему, что да как. – Не зацикливайся. Где ребята из Центра?

– Может, задерживаются?.. – неопределённо отозвался Кижум, переходя на рунийский и хмурясь.

Тут уж одно из двух: либо осмысливает услышанное, либо не хочет говорить о исследовании. Но я в своих предположениях всё больше склоняюсь ко второму варианту, слишком много вокруг меня стало тайн. Снова.

Я оглянулась на гостей, чтобы спросить у Кианы, и вдруг поняла, что той тоже нет, не только Рына, хотя Ини вон со всем остальным семейством.

И я с укоризной автоматически глянула в сторону Воу, но тот, конечно, обвинение не только выдержал, но даже виду не подал, что я сейчас в его сторону подумала. У-у-у-у, форкоши!

– Задерживаются, – тряхнув головой, словно брухатая коровёнка, подтвердила я, и посильнее вцепилась в руку Кижума. Нет, Кроен, не сбежишь, не надейся. – Но мне интересно почему!

– Вот появятся и расскажут. Так, какая-то ерунда, скорее всего, прокомментировал он, одновременно вежливо приветствуя остальных гостей и приглашая к столу своего мозгоклюя.

Я с подозрением уставилась на него. Не проняло. Остальные тоже заметно зашевелились, начиная рассаживаться, кому где удобно.

И как это понимать? Всё ещё продолжаете играть со мной в эти игры? Опять что-то скрываете? Так и война может начаться, а я ничего не узнаю. Нет, война тут не может быть причиной, Мярпу же здесь и этот, как его, с непроизносимым именем из Римо.

Гад! Как был гад, так и остался, только побелел и ничего больше. Всё по-своему!

Но хоть я мысленно его и костерила, а на глаза слёзы так и наворачивались. Нежелание Кижума делиться со мной происходящим и вечное желание отгородить от жизни вне нашего дома больно ранит. Я беременна, но не комнатное растение.

Вот так всегда! То партизанят, не признаются, что ему угрожает опасность, то умалчивают о нападениях и суде, а теперь вот опять таяться…

Чую что-то не ладное. Точно какой-то подвох. И чую я это не одна, но и сынок, пузо так и заходило волнами, привлекая ненужное внимание ко мне дохляка-мозгоклюя и мужа в том числе, который тут же вполне по-хозяйски возложил на мои плечи свои огромные ручищи.

Чуть не поплыла, но не могла позволить себе расслабиться. Нет уж, не пойдёт, я правды добьюсь! Докопаюсь!

«Вызови их», – с намёком на высшую волю потребовала я, обращаясь к Рау.

Даже в вашем обществе конспирологов у меня есть на кого оперится.

«Кого?» – всерьёз растерявшись, переспросил Рау и мне показалось, что в этот момент ужасно не рад был оказаться рядом.

Что? Прикалываешься или испытываешь моё терпение? Ах, ну да, русский же был!

«Сестру твою, Киану. Спроси, когда они будут с Рыном».

«А, так они задерживаются. Она уже связывалась со мной, сказала, что твой подарок из-за метели снегом завалило, как откопаются, так появятся. Можно начинать без них».

Я слегка оторопела. Что и всё? Просто из-за подарка? Ничего больше? Как-то даже обидно стало.

«Что они мне там дарить собрались? Дом на колёсах? Самолёт? Нет, только не живность! Скажи им, что у нас с Кудвой сил не хватает даже на свадебный зоопарк, ничего больше не надо».

«Точно не живность. Все знают про зоопарк».

Конечно знают. Киана тоже поучаствовала в уходе за ними всеми, пока мы жили в столице. Зоопарк кочевал по всей моей большой лохматой семье, чтобы уж точно все почувствовали какие «удачные» подарки преподнесли, но по итогу всё одно вернулся ко мне. Будь все эти усатые ящерицы и кронги не ладны!

Что?

Я несколько оторопела, осознав, что некоторое время муж пристально смотрит на меня, прямо сверлит взглядом. Я заёрзала, захотела сбежать, отговорившись гостями, но он только посильнее меня к себе притянул, заставил глянуть в глаза.

– Всё в порядке, я просто отвлеклась на Рау, – промямлила я, не желая открывать, что проверяла его слова.

Я ему это вечером скажу, после, и спрошу ещё за медика, которого в обход притащил. Мы ведь не так договаривались, я ведь сказала просто «потом». А он как-то слишком буквально это понял. У меня ведь по три раза всё нужно спрашивать, но всё равно никакой однозначности в этом вопросе. Эх…

А Кижум всё продолжал таращиться, а гости на нас с ним. Было несколько неловко стоять вот так с ним, чувствуя тёплое прикосновение к щеке и животу, и ощущая при этом на себе интерес всех собравшихся.

Чёрт! Почему мне так стыдно?! Это ведь нормально! Он мой муж, он не делает ничего такого, но эти округлившиеся глаза!.. А! Придурки иноземные! Отвернитесь хоть, вам же обычно противны естественные нежности!

Но спас меня от стыда именно Кижум, решив, что со мной на самом деле всё в порядке.

Слава Богу!

– Извините нас, давайте начинать праздник! – легонько проворачиваясь в руках Кижума, объявила я. – Новый год был одним из самых любимых праздников у моего народа и предполагал широкий стол!

Всё закончилось, больше смотреть не на что. У, дегенераты чёртовы, достали пялиться. Среди всех приглашённых вменяемыми выглядят одни форкошы. Хотя чего это я, не выглядят, а реально в норме только они. У Мярпу сейчас шары полопаются, так выкатил свои зенки.

Ну, а ты-то чего тоже уставилась так? Русалка, а туда же! Рот закрой, а то мухи налетят. Ну, что за странная баба! Вот ведь уже и мужик свой есть, и про нормальне отношения знает, но пялится на нас точно мозг перемкнуло. Мы даже не поцеловались! Тресните ей кто-нибудь по затылочку легонько, чтоб оттаяла, а то она у меня в пузе дырку взглядом продырявит. И чего там такого интересного? То ноет, что я толстая, то уставилась, будто на мне свет клином сошёлся. Ох, воспитывать мне тебя и воспитывать ещё.

Так, ладно, праздник, правильно, надо начинать, за стол всех приглашать.

Эх, а могли бы сейчас начать раскопки. Мне говорили, что и метель не помешает, можно соорудить купол над этим местом и делать всё как надо. Мы ведь и с местом уже определились и вот на тебе, взяли и отстранили. И теперь только отдых и вот праздники.

На кой мне только сдался этот Новый год сегодня?! Отпустите меня на раскопки!

Воу на этот возглас, обращённый больше к нему и остальным форкошам, демонстративно фыркнул и отвернулся.

Вредина!

Ничем то тебя не проймёшь. Заплакать может? Нет, на людях неприлично, не по статусу, да и не хочется ещё больше вводить их в беспокойство из-за моего состояния. К тому же тогда только себе хуже сделаю. Облепят меня и тогда даже от готовки отлучат. А мне что тогда делать? Я ещё так много рецептов не вспомнила и не попыталась сделать!

«Хватит фыркать себе под нос! Отцы себя так не ведут!» – мысленно буркнула я в сторону Воу.

Ладно, чёрт с вами, конспирологи! Я всё равно до раскопок доберусь!

А сейчас лучше про зайчатинку вспомню. Точно! Самое время побаловать себя и остальных заодно. Сейчас я тут некоторым открою новый кулинарный мир!

С огромной радостью убирая с блюд сохранки, чтобы дать запахам наполнить комнату и ноздри гостей, я вдруг заметила дезертировавшего в сторону Воу мужа. Он вроде хорошо изображал радушного хозяина, здоровался со всеми, обменивался с Отэ рукопожатиями, но всё равно как-то был слишком сосредоточен на моём хвостатом папочке.

Как же мне хотелось выкрикнуть ему в спину что-нибудь вроде «Стоять! Никому не двигаться! До выяснения обстоятельств дела – все задержаны!», но пришлось притвориться, что ничего странного я не вижу. По сути, у меня только подозрения, ничего больше. А Кижум вот уже и от Воу отошёл, приглашает за стол Мярпу и вроде ко мне обратно собрался.

Может, показалось на самом-то деле.

Всё равно ничего нового сейчас разузнать не смогу, даже если что-то опять за моей спиной происходит. Это особенно касается форкошей и Кижума. Они вот в точности как мой отец и его ребята, будут суетиться, тревожиться, воевать, но ни слова не скажут, хоть ты их режь. Вот и нынешняя моя семья такая же. Даже если стану форкошам угрожать, ничего не добьюсь. Да и грозить им чем-то – это ж всё равно, что плевать в колодец, из которого потом надо будет пить. А я себе не враг.

Но всё же в будущем придумаю против этого что-нибудь. Надо перевоспитывать этих тихушников. Вот рожу и буду ещё больше работать над собой, чтобы не воспринимали меня маленькой девочкой. Я как Уна хочу быть, чтобы уважали.

А чего это вы все напряглись?

Я слегка оторопела, замерла с бутылкой в руках и автоматически прижалась к тёплому боку Рау, когда поняла, что каким-то образом большинство взглядов сошлось в этот момент на мне. От такого грубого внимания меня прямо в пот бросило. Все, как один на мне сосредоточились. Ладно, для Мярпу и прочих иноземцев я всё равно что бомба с часовым механизмом, но форкоши-то чего напряглись.

Что такое?! Что случилось?!

Мы с Рау удивлённо переглянулись. Он, как и я, ничего не понимал, судя по виду.

Не сразу, но сообразила, смотрят они так взволнованно не совсем на меня, а скорее на бутылку в моих рука.

Ах, вот оно что! Дело в вине! Это мне аукается свадьба наша, а точнее искромётное выступление мгновенно опьяневшего от стакана сварганенной в чудо-шкафчике, давшего начало их семье с Ис. Алкоголь из-за этой истории для многих в Федерации ещё более опасной штукой считается и введён в какой-то чёрный список для «брачующихся».

Самое смешное, что русалица в этот момент напряглась больше других. Умора.

Что, страшно? У! Оружие массового поражения! Один бокал и кинетесь целоваться на рядом сидящего, а потом принудительная опека или суд! Какие там у вас в связи с этим могут быть развлечения? Я не сильна в этом дурости, но трепещите!

«Лёля», – фыркнув в пол, снисходительно обратился ко мне Воу, лучше всех знавший, что ничего алкогольного в нашем доме нет и не может появиться, особенно теперь, когда я в положении.

Прошнырил весь дом и мои мозги, так что даже если захотела бы, на стол нечего было поставить. Жмотьё и перестраховщики! Новый год без шампусика! Сейчас тысячи душ людей моего времени стонут вместе со мной.

Эх!..

– Детское шампанское, – с милой улыбкой озвучила я, намеренно передавая бутылку мужу.

Я думала, из его рук напиток примут куда лучше, но гости смотрели на меня всё ещё с опаской. Даже Нор казался напряжённым, а ведь ему уж точно бояться нечего. В моём мозгу не складывается в принципе алкоголь и форкоши. Это время трезвенников, а Земля теперь планета абсолютных трезвенников.

– Лимонад, газированный, – как идиотам, с доброй улыбкой пояснила я. – Сладенько и с газиками. Ничего опасного, – твёрдо заявила я, поднимая вверх раскрытую ладонь, будто Чингачгук.

Это не очень помогло. Те, кто ещё не привык бывать у меня в гостях и пробовать приготовленную мной еду, всё ещё выглядели насторожено.

– Как же это?.. – задумавшись на секунду и глянув на мужа, спросила саму себя я, чтобы подтолкнуть мозг работать в нужном направлении. Сработало, я вспомнила. – Насыщенная полезными минералами, глюкозой и углекислым газом вода без добавления спирта. Ага?..

Я ещё шире улыбнулась.

Хватит нервничать, никого я не собираюсь спаивать. Будто мне делать нечего. Привыкнете на дармовщину у меня бухать, потом от вас не отделаюсь. А мне это не нужно. Я и сама к выпивке не особо. Так шампуньчик на Новый год и может чуточку вина на днюшку, а больше и не надо. А что покрепче вообще не интересует, гадость невкусная.

Но кажется объяснения помогли, мои «белые братья» сумели немного расслабиться. Прямо и не знаю радоваться за себя или плакать, столько подозрений из-за ерунды. Это ж когда всё было? Ещё ведь на свадьбе, я тогда просто повеселиться хотела.

А между тем главные интриганы тут как раз сидят в сторонке и выглядят кристально честными. Прямо зубы сводит от такой несправедливости. Согласна с тобой, сынок, папа и Воу ещё те шпионы.

Хех. Но праздник пора начинать!

Только надо правила напомнить, чтобы все поняли, что никаких дополнительных описаний и сертификатов они перед тарелкой не получат. Я девушка простая и правила у нас за столом с форкошами одинаковые. Вы у меня в гостях, всё на доверии.

Я побоялась не сработает, таким как Мярпу будет тяжело, но посмотрев на других и получив заверения Кижума и Нора, что все продукты проверены и годны в пищу, вроде как успокоились.

Вот же! Мне одной не верят будто бы!

Вскоре замелькали руки, вилки, стаканюги и даже чугунки, последние натурально летали (А как ещё форкошам еду добывать?). Выглядело это как всамделишное русское застолье, так щедро народ себе еду на тарелки отсыпал. Небось, не раз прослушивали всё, что я прежде в интервью и так при общении рассказывала. И ладно, главное, что всё так здорово. И весело.

Мы с сынулькой сразу обрадовались, взбодрились. Особенно от того, что сразу порцию мяса получили. Я, правда, не успела понять кто именно из моих мужиков оказался самым быстрым, а может и вовсе Уна, но была довольна, как слон. Рау знамо дело рядом с таким же смаком почавкивал.

Может он обо мне и позаботился?

Потом за столом потекла беседа, обычная для этого времени, то есть всё больше обо мне и политике в целом. А всё потому, что я уже давно не Лёля для Вселенной, а Дева вечности, женщина из прошлого, а вокруг меня сплошь личности известные и необычные. Короче, тоска, но я уже почти привыкла. Взрослею. А потому больше зубоскалю и молчу, сваливая всё это на Кижума и всю мою хвостатую семью, как моих представителей.

А что? Вот в Федерации это обычное дело для женщин во всём полагаться на мужчин, вот и я переняла, не всё конечно, ерунду не выклянчиваю, а вот в политику, пожалуйста, я со стороны на всё погляжу.

Да что там Федерация, я и в своей прошлой жизни полагалась на отца. А на кого же ещё девушке незамужней опереться? На отца конечно! Так правильно, но не с перегибами, а нормально, чтобы слышал, чтобы понимал.

В этом мире моего отца мне заменили форкоши. Моя большая семья!

Хотя тут, если по-честному, дело не в этом, просто на самом деле меня политика совершенно не интересует. Если бы меня защитить было некому, то пришлось бы, скорее всего, разбираться, а так всё в порядке. Не вижу смысла лезть в то, что не понимаешь от слова совсем. Я только поверхностно разобралась как там сейчас во вселенной, а чтобы лучше в этом шарить, нужно бросить историю. Вот тут уж я не согласна.

По мне форкоши замечательно справляются с собственной независимостью в рамках имеющегося союза. Делали это до моего возвращения и теперь пусть поступают так же. Тем более на заседаниях Совета я могу присутствовать и вносить предложения, если посчитаю нужным.

А я вот считаю нужным копаться в прошлом, в моём собственном прошлом и в земном человеческом заодно. Раньше думала, что история – это ужасно скучно, а теперь она наполнена для меня особым смыслом.

Потому и не считаю зазорным доверить что-то иное не менее важное своим близким. Я невольно обвела взглядом форкошей и остановила взгляд на Кижуме, тут же сталкиваясь с его ответным взглядом.

Хе-хе…

Ну, у нас с ним во взаимопонимании ещё всё впереди, притрёмся. Я уверена. И он тоже. После недель уединения и молчания нам уже многое по плечу. Будущее всё ещё волнительно, но нет причин паниковать.

Он вон какой правильный, умный, всегда-всегда знает, что делать. Наверняка накачался информацией про воспитание и взращивание детей по самые уши. Мне бы тоже надо, но времени не хватало, да и собранные знания, ну их короче! Я справлюсь! Я женщина, а значит всё уже во мне. Должно там быть. Надо только прислушаться и поискать…

«Лёля», – посреди гомона и болтовни вдруг окликнул меня Воу, причём так, что я уверена услышала его не только я, но и все сидящие за столом. «Приготовься», – вот и всё, что я услышала от него следом, но напряглась и стремительно зажмурилась.

Это слово было у нас особым сигналом к тому, что сейчас моя реальность измениться. Ну что поделать, если я всё ещё пугаюсь этих их иллюзий, которые трогают мой мозг так внезапно и так натурально, что потом, кажется, будто бы в дурке побывала. Не привыкла я к такому, чтобы всё внезапно вокруг менялось, как по волшебству. Вот к появляющимся иллюзиям я нормально, на кино очень похоже, типа голограм или чего-то такого, но, когда вокруг меня всё меняется, куда страннее. Так вот и дошли до предупреждений. Всё же гораздо легче принимать их выкидоны, если преждевременно закрыть глаза.

Но не буду отвлекаться. Так, напрягаемся, помним, всё что увижу иллюзии, а дом на месте, я тоже, Кижум… Кижум держит за руку. Понеслась.

Я медленно открыла глаза. Это не обязательно и в чём-то глупо, но мне так легче, потому что реально не по себе. Хорошо если в зал для заседаний переместят, а могут ведь запульнуть непонятно куда. Вот в прошлый раз связался со мной Нор из Алайлай, так там всё выглядит, точно бы вверх дном поставлено, ещё краски яркие, что ум за разум заходит, так я в себя несколько минут приходила. А потом на алайлайцев глянула и ещё столько же потратила на то, чтобы хотя бы выглядеть серьёзной.

Нет, закрыть глаза и мысленно приготовиться, это отличный способ оставаться в любой ситуации вменяемой. Лучше показаться немного трусихой, чем психической. Сумасшедшей я уже была, а теперь вот хочу стать полностью нормальной. Насколько это вообще в нынешнем времени для меня возможно.

Ну, с Богом!

М-м-м… Земля ещё вроде… На улице просто и… Снежное пятно с несколькими форкошами посреди комнаты. Как-то с оформлением иллюзии в этот раз они не особо постарались.

К чему надо было готовится?

Но всё же я была рада хоть так увидеть Киану и Рына. Он как всегда излишне серьёзен, словно бы в очередной раз придумал, где они с Кижумом в следующий раз начнут очень ответственно и осторожно копать, она же само добродушие и радость, виляет своим пушистым хвостом получше любой дворняги, и оба обмотаны цветной мишурой. Вот так посмотришь и усомнишься, что эти форкоши учёные.

«Привет!» – сразу же здоровается Киана, и я почти физически ощущаю это приветствие, прокатившееся сразу по всем моим гостям.

С трансляцией для всех заморочились. Значит, сейчас там где они находятся примерно на моём месте сидит какой-то одарённый форкош, старательно передавая нам нужную картинку, чтобы я сама и все наши гости смогли увидеть это приветствие.

На кой чёрт? В чём прикол только не пойму.

Я была озадачена этим вопросом. Я помнила про обещанный мне подарок к празднику и заранее напрягалась. Моих познаний нынешнего времени не хватало на то, чтобы понять или заранее испугаться. Неизвестной в нынешних реалиях не так уж меня и тревожила.

«С Новым годом!» – снова восклицает Киана и ещё усиленней машет хвостом. Рын только тявкает что-то в знак согласия. «С новым счастьем!»

А я, я едва не рыдаю от умиления, потому что хоть кто-то проникся этим праздником, понял, нарядился даже. Наконец-то! Боже, у меня и правда слёзы!.. Какая глупость, но всё же… Как же я рада их видеть!.. Уже было подумала… И никакого подвоха же, но лучше бы просто пришли.

«С Новым годом, Лёля!» – повторяет Киана, но уже серьёзней, с особой теплотой оглядываясь на Рына. «Ты говорила, что это лучший праздник, веселье и чудеса. Мы все в центре очень скучали без тебя и твоих идей».

На этих словах рядом с Кианой и Рыном проявлялись ещё множество моих знакомых из тех, с кем по тем или иным причинам ранее мы работали вместе, такие же радостные, и по которым очень скучала. А потом медленно начала проступать в иллюзии и местность, где они все стояли, земля, голая земля, совсем без снега и гигантских ёлок за ними. Наш дом ментально срастался с чем-то иным, но таким знакомым и таким огромным, что у меня начало дух захватывать. Иллюзия медленно вырисовывала ели, навалы земли и что-то серое то ли каменное, то ли металлическое.

Вот же блин! Я не была к такому готова!

Это что? Неужели? Они… Не может быть! Нашли? Угадали? Смогли? Мне плохо! Я не выдержу!.. Ну же! Это?..

Кижум ухватил меня за руки, стиснул, Рау с другого бока подпирал, а Воу мысленно успокаивал, пока я от волнения ртом воздух хватала. Я не могла поверить самой себе и предчувствию, что меня одолело.

«Мы ждали этого дня, этого праздника. Ты была нашим чудом, и мы очень хотели постараться сделать чудо для тебя».

Я слушала и чувствовала, как ускоряется моё сердце. Я ощущала предательство собственных коленей, которые того и гляди перестанут меня держать.

«Ты была права в своих предположениях. Твой отец всё оставил для тебя именно там, совсем рядом с местом, где ты его потеряла. А мы раскопали это для тебя».

Вот оно! Это самое! Я видела крупные полустёртые буквы на сером нечто, обращённые ко мне. Они медленно проявлялись, поддаваясь высокой детализации передачи.

Боже!..

«С праздником!» – единой мыслеформой поздравили меня форкоши: те, что были рядом со мной, и те, кто находился на Земле веры.

Боже!.. Господи, что же это?! У меня даже думать не получается!.. И смотреть тяжело, расплывается от слёз всё.

– Лёля!..

Кижум быстро подхватил меня, не дав свалиться, когда меня подкосило от волнений. А рядом уже нас подпирали спины моей приёмной семьи. И когда только они все успели сгрузиться вокруг меня?

А я только и могла, что смотреть на огроменную выкопанную из земли серую пирамиду не понятно из чего, в каких-то рисунках и надписях определённо на разных языках (По крайней мере я прочитать их не могла). Дышать было тяжело, волнительно, руки вспотели, ноги потеряли силу, а живот ходил ходуном.

Боже, наконец-то! Так долго искать, так долго надеяться… Но что же это?!

«Он из производной…» – попытался объяснить мне Рын, но я термина такого вообще никогда не слышала и не видела, так что это было бесполезно. Да и какая разница из чего! Потом разберусь! «Довольно прочный материал для твоего времени, даже смог пережить и катаклизмы и войны. Хотя это, скорее всего, больше благодаря тому, что оказался засыпан глиной и песком наполовину», – пояснил Рын, отходя в сторону, как и остальные форкоши, чтобы дать мне возможность приблизиться к монументу, хотя по факту это начал приближаться он ко мне, ментально, естественно.

В моём доме царила уважительная тишина, никто не решался говорить, ничто не могло нарушить исторический момент, такое событие, которое, скорее всего, запечатлеют для многих поколений. Очередной памятный момент с моим участием. Я понимала это, но никак не могла заставить себя перестать реветь.

Ну и пусть! Чёрт с ними, пусть запомнят какой хотят… Главное-то не это!

Я снова и снова пробегала глазами по самой крупной надписи по центру монумента, под которой располагался, скорее всего, вход, но мне не до него было. Я была сосредоточена на послании, на всего двух словах, что остались от папы. Так трудно. Невыносимо.

Папа! Мой дорогой, любимый папочка…

И я снова плакала, ткалась в грудь мужа и ревела, потому что по-другому не могла, потому что нельзя было пересилить. Уже не так важно было, что он для меня приготовил, его молитвами у меня был дом и место в обществе. Я искала всё это теперь не для того, чтобы реализовать или выставиться, а потому что это оставил для меня папа, мой папа, который остался один где-то там, в другом времени, где не могла уже существовать я. Мне нужна была эта ниточка, чтобы знать, что он там тоже не сломался.

«Успокойся, становится опасно», – попытался урезонить меня Воу, внимательно приглядываясь. «Я не хочу тебя усыплять. Здесь не из-за чего плакать».

– Нормально, – храбрясь, заявила я, и снова зашмыгала носом.

Чёрт, раскисла совсем. Ни черта я не взрослая женщина, даже справиться с собой не могу. Или это из-за беременности? А, чёрт, какая разница.

Я снова и снова вдыхала побольше, чтобы прийти в себя, чтобы унять волнение, но получалось не очень. Сердце щемило от этого привета из прошлого, что я так старалась получить.

– Прочитаешь? – тихо спросил у меня Кижум.

Он и сам мог, полиглот чёртов, но не стал. Впрочем, с чтением у него не так же хорошо, как с разговором. Нынешние языки в большинстве своём, как я поняла сильно упрощены. Толстого тут никто не понимает, держат «Войну и мир» под стеклом, а переводить и понимать не собираются. Зато на Профессора молятся, приняли за историка, в один ряд с Гомером.

Я кивнула, но ещё долго не могла выполнить то, на что согласилась. Меня никто не торопил, то ли понимали, то ли форкоши им языки прищемили ментально. Да и не важно, главное, я смогла, пересилила своё волнение, перетерпела бешено стучащее, сжимающееся от тоски сердце, отстранилась от зудящей головной боли и беспокойного ворочанья сына.

– «Лёля! Живи!» – вслух, с трудом прочла я на русском, не заморачиваясь переводом, без меня сделают.

Папа!.. В этом весь ты!

И снова слёзы застили глаза, не давая продолжить. Крепкие руки Кижума обхватили мои плечи, я чувствовала его уверенную силу и поняла, что отпускает немного, чуточку, только горько всё равно. Только сынок не мог успокоиться, живот стянуло, особенно внизу.

Нужно быть сильной, нужно! Я – Лёля Зарецкая, я должна держаться, должна устоять, потому что так меня учил отец, а, значит, это правильно, нужно следовать.

Подавив рыдания, побольше втянув воздуха в себя, я снова взглянула на надпись.

Я должна была это увидеть, когда очнулась. Я должна была, но не смогла… Я так долго искала.

– А другие? – на рунийском переспросил Кижум, разглядывая надписи на серой громаде.

Я замешкалась, попыталась что-то разобрать сквозь слёзы, но дело это было сложное. Не все надписи были контрастными и полными, некоторые вообще походили на рисунки. Будто бы я в состоянии понять за секунду и на таком расстоянии что там вообще такое.

– Откуда я знаю? На русском мне видно только два слова! Но они самые важные!

Кажется, Кижум был разочарован. Я тоже, но причины у нас определённо были разные для этого.

Я должна это увидеть, узнать… Мне нужно прочесть, что там ещё, прикоснуться, войти внутрь, если это получится. Всё говорит о том, что папа хотел мне помочь выжить, когда бы я не очнулась. Но что там ещё за иероглифы? Папа ведь знал, что я ни на китайском, ни на арабском ни бельмеса не понимаю!

Это нужно подробно изучить. Немедля!

– Всё, праздник завершён, всем спасибо, а мне нужно туда! – решила я, отодвигаясь и оправляя на себе платье.

Так, где мой комбинезон? Влезу я в него или не заморачиваться, и просто штаны потеплее надеть и в шубе поехать? В шубе на самом деле может быть не особо удобно, но там вроде и снега нет, значит ничего, расстегнусь. Или лучше свою силиконку натяну (никогда не привыкну к этим научным названиям!).

– Лёля, нет. Никуда ты не пойдёшь.

«Даже не думай об этом».

Ага, конечно. И номер скачковой платформы перед перемещением нужно проверить или опять не туда от волнения попаду. Всё же надо себе шпаргалки повесить, типа телефонной книжки на стене. Форкошам хорошо, они без номеров воспроизводят место, а у меня так не получается. Я ориентиры вечно не те выбираю.

– Остановись! – рявкнул Кижум, хватая меня за руку прежде, чем я вышла из комнаты. Гости безмолвствовали теперь на фоне огромного котлована с древней пирамидой. – Работы только ведутся, к твоему появлению ничего не подготовлено. Тебе показали это, чтобы порадовать.

– Я и рада. Вот сейчас туда скакану и порадуюсь ещё больше, – сбрасывая его руку, рыкнула я.

Снова хочет мне всё запретить. Вот уж нет уж! Сам везде лазает, копается часами, кисточками своими каждый черепок обметает на пару с Рыном, а меня даже в центр не пускает генерировать идеи и изучать книги. Я уже на два килограмма больше нужного прибавила, читая дома книжки и лопая вкусняхи.

– Нет.

– Да, – тут же возразила я.

Не буду тебя больше слушаться! Обиделась, опять всё тишком и без меня!

– Нет, я сказал!

– А я сказала «да»! Сама знаю, что мне делать!

«Лёля, угомонись», – вклинился Воу. «Если тебя что-то обидело, так и скажи», – предложил он мне.

Обидело? Конечно, обидело! Без меня нашли и откопали. Кто так делает? Я сама хотела там быть и руководить всем! Я!

Глаза тут же защипало от слёз.

«Лёля, твой пульс слишком ускорился», – предостерёг меня Аар, выходя вперёд.

Опять отодвинули и типа я рада этому должна быть.

«Они только откопали. А копали там, где ты решила», – вежливо напомнил мне Воу. «Глянь, там ещё земля у входа. Никто без тебя ничего больше делать не собирается».

– Никто из нас ничего не делал, только откопали осторожно и запечатлели снаружи.

Я, насупившись, смотрела на него. Живот у меня при этом снова ходил ходуном. Сыночек меня определённо поддерживал.

Вот как поверить? А вдруг потом опять никуда не пустят и станут держать меня в доме закрытой. Достанут всё, а я только потом узнаю… А там всё, что папа мне завещал!..

«Вот сейчас ты нас обижаешь», – заметил Воу, открыто выливая на меня эту обиду в эмоциях.

Поджала губы. Я ведь не про это совсем. Они правильно копали, я не на это ругаюсь. Я хотела вместе…

– Я тебя не выпускал из дома, потому что ты была простужена, а лечиться отказывалась, – вклинился Кижум со своими претензиями наполовину с разъяснениями. – А ещё постоянно на улице расстёгиваешься, потому что тебе жарко. Совсем не думаешь о переохлаждении.

– Ага. А почему не рассказывал, что начали копать? Тайны! Одни тайны! Всегда. А я вот постоянно говорю, что буду готовить или есть.

– Так это же был сюрприз для тебя! – крикнула с той стороны наведённой иллюзии Киана, определённо возмутившись.

– Всё равно нечестно!

Стоп! Я вдруг осознала, что меня все слушают, в том смысле, что всё это время разговор и мои возмущённые мысли были абсолютно всем слышны, всем до единого.

Я начала закипать. Почувствовала переизбыток всех тех опасных в понятиях Федерации эмоций и абсолютное желание кого-нибудь побить.

– Отключи меня от всех и заблокируй, немедленно, – сквозь зубы приказала я Воу, невежливо тыкнув в того пальцем.

Это была давняя договорённость и все форкоши знали о ней и готовы были исполнить. Я собиралась очень сильно и много нехорошего подумать, скорее всего на исконно русском ругательном, но почему-то вдруг почувствовала себя ужасно несчастной от этого всего, что разревелась.

Сынок был в этот момент со мной солидарен, единственный, и на обеспокоенные увещевания Аара и Уны нам с ним было всё равно.

Кижум, конечно, был тут как тут, сразу стал меня утешать. Семья тоже, но правда кое от кого не так просто нужных слов дождаться, Воу больше здравым смыслом любит руководствоваться и других к этому приучает. Беременна или нет, а взрослой будь добра оставайся.

Эх!.. А я что? А я и правда что-то раскисла зазря вроде бы, ведь никто никуда не заходил, ничего без меня не открывал и не исследовал. И чего я так взбеленилась? Ведь правда сюрприз обалденный был, даже Чуанский морской мусс на прошлой декаде меня так не поразил.

– Спасибо, – тихо благодарю я, наконец собравшись мыслями. – Спасибо, что нашли его для меня. Я очень счастлива.

Глянула на своих коллег, пирамиду и снова не смогла сдержать слёзы.

Что тут скажешь? Слов недостаточно, живя среди форкошей, понимаешь это сильнее всего. Слова, это так мало, они не идут ни в какое сравнение с мыслями, с чувствами. Но иногда важно и суметь сказать, самое важное: «спасибо», «прости» и «люблю». Всё это мне хочется им говорить, хочется, но я иногда забываюсь, зависаю на ненужных мелочах и забываю сказать, как благодарна, что они все у меня есть.

«Не стоит переживать, мы знаем».

– Всё равно как-то неправильно, – вздохнув и отлипнув от мужа, признала я. – Но и вы меня слишком часто ограничиваете, вот я и даю маху.

«Оберегаем», – поправил Воу.

Я на это только ещё раз губы поджала.

Вот не хочу с ним снова препираться. Я выше этого. Понятно? Слышали? Вот!

Кое с кем я всё же потом поговорю, но не сейчас. У меня вот времени и хотения на такие вопросы тут нет. Откопали моё наследие, не до чего теперь.

Сыночка, успокойся уже, сейчас мы тут всё порешаем, а потом ещё покушаем. При этом мои собственные руки мелко дрожали, внутри образовалась суета, сердце было будто не на месте, так что нечего было удивляться предупреждениям Аара о пульсе и общем состоянии.

– Только вы там без меня ничего больше не делайте, ладно? – оглядываясь на коллег, попросила я.

Глазами пирамиду трудно было объять. Даже представить невозможно было, что там внутри может оказаться. Прямо живот скручивает от её вида. Волнение и дрожь переполнили. Ещё взгляды эти, и ощущение будто через плёнку всё слышу.

Мне нужно пригласить всех к нам, снова, отпраздновать не только назначенный мною Новый год, но и находку, только я сидеть на месте не могу. Как же тут усидеть, когда там она меня дожидается уже долгое время!

«Мы дождёмся тебя. Этот монумент со всеми его тайнами будет ждать тебя, не волнуйся», – ободряюще глянув на меня, пообещал Рын. Киана и остальные согласно замахали хвостами в подтверждение.

Ждать. Но разве тут можно ждать? Хочется бежать туда немедля, прямо сейчас, не разбирая дороги и забывая о возможностях перемещаться быстрей. Всё внутри переворачивается и дрожит.

– О, боже, как же справиться с этим?!

– Лёля?..

Кижум смотрит внимательно, тревожно. Я оборачиваюсь к нему, хочу улыбнуться, стерпеть, но вместо этого жмусь к нему, стискиваю края рубашки.

– Ну прости, прости меня, не могу, я хочу туда, хочу скорее, – вдохновенно забормотала я, вцепляясь в рубашку мужа, чтобы устоять. Меня трясло, колошматило прямо всю, жар прошёл по ногам, а руки затрясло. – Увидеть, понять и открыть для себя что-то ещё. Я хочу двигаться. Хочу познавать. Ты должен понять меня. Я потратила столько времени зря, растеряла, а сейчас…

– Лёля, ты!.. – беспокойно шаря по мне глазами, пытается он что-то сказать, но я не могу слушать.

Всё внутри меня так и сжимается, колотится, мне горячо и волнительно, и туман в голове от всего этого разом. Даже не понимаю, что говорят другие.

– Пожалуйста, отпусти!.. – не слушая, не обращая внимания на странную неловкую суету и общую оторопь, взмолилась я. Разжимая руки и отталкиваясь, чтобы глянуть на пирамиду снова.

Это ведь так важно, ужасно важно. Сынок, ты тоже должен меня понять. Потом всё что угодно, а сейчас…

«Лёля! Ты рожаешь!».

Крик Воу в моей голове, был похож на резкий удар тяжёлого молота. Там было гулко от других возгласов и прежде, только я их плохо различала, а этот голос прорвался, как и прежде оказавшись сильнее других. Только тут и поняла, что около меня давно суетятся Аар и Уна.

Что?

Что?! Как рожаю? Кто? Я?

Да, ладно, это только в кино такое бывает. Меня этим не удержишь. Точно вам говорю! Я рожу только через неделю, не раньше, всё рассчитано. Вы ведь сами считали.

Я была уверена, что это он так неудачно пытался меня отговорить. Я даже с дельным видом взглянула на собственный живот, всё такой же огромный, как и раньше, когда внезапно заметила лужу под собой. Сначала пришло удивление, потом мысль о конфузе, следом стыд, и только после всего этого изюменкой на торте стало осознание – рожаю, именно рожаю.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Что вот так? Вот прямо сейчас, когда вокруг толпа народу и только что нашлось послание отца. Чёрт! Что делать? Что я должна делать? Дышать? Схватки? Почему я ничего особенного не чувствую? Мне больно или нет? Я не понимаю!

Боже!!! Я действительно сейчас рожу!!!

Я рванулась, взвизгнула, зажмурилась. Я сама не знаю, что хотела сделать и к чему стремилась. Внезапная паника охватила меня, зацикливая сознание, умножая спазматическую боль где-то внизу живота, которую я ранее считала обыкновенным волнением.

Страшно…

Мне страшно!.. Не хочу! Не готова! Не прямо сейчас!

Суета вокруг меня и гомон только ещё сильнее заставляли меня зажмуриваться и отгораживаться, и это внезапно больше помогало, чем советы. Тело как будто бы даже немножко расслаблялось, становилось легче. Только взволнованные оклики Кижума, которому почему-то никак не удавалось взять меня за руку, всё ещё не давали мне окончательно расслабиться.

«Успокойся. Мы рядом, мы тебе поможем», – каким-то образом пробравшись в моё сознание, сообщил Воу.

Проныра, везде пролезет, даже если не смотрю на него или даже не хочу разговаривать. Он всегда рядом, хорошо. Это правильно, так спокойней. Я ведь не одна теперь, уже нет. Рожать самой только, но в компании. Они всё сделают. Аар и Уна знают лучше меня, что нужно делать. Не стоит об этом думать, рожу, только расслаблюсь и всё само пойдёт. И даже больно не будет. Я даже, наверняка, поспать смогу.

«Нет, нехорошо, Лёля. Не засыпай».

Не засыпать? Я и не пыталась. Просто глаза прикрыла, так уже не очень страшно. А если подольше подержать так, то и почти уже ничего не слышу. И болит уже будто не так.

Мама меня вроде бы трудно рожала. Ей что-то кололи, помогали. Она устала. Со мной так не будет, тут новый мир. Но всё же лучше смотреть не буду…

Боль совсем ослабела, мышцы расслабились, медленно проявляется чувство полёта и лёгкости. Вот так это и должно быть в новом времени. Не больно и легко, а не через машины и изъятия…

– Лёля!

Это Кижум. Как плохо слышно. Мне ввели наркоз? Наверное…

Ох, чёрт, неужели эта! Я рожаю, а она петь взялась! Никакого воспитания. В такой момент, да ещё сбивается, фольшивит. Я из-за тебя Кижума не слышу, глупая русалица.

«Давай-давай, открывай глаза», – продолжал тянуть меня в реальность Воу, так, будто ему песня Ис не мешала вовсе. «Не засыпай. Если уснёшь, то твой сын не сможет родиться. Постарайся!»

«Нет? Почему? Я думала…» – заволновалась я. «Но ведь будет больно? Я… Я боюсь, Воу».

«Немного, но ты справишься. Ты Дева вечности, ты истинная женщина, ты мать. Сама твердила. Разве не так?» – шептал он, но как-то непривычно отстранённо.

«Так», – неуверенно выдавливаю я, стараясь разлепить глаза.

«Давай, поторопись, твой сын хочет появиться на свет».

– Да, – уже чуточку твёрже шепчу я, пытаясь рассмотреть что-то перед собой сквозь какую-то знакомую белёсую пелену.

Что это? Не понимаю. А, пирамида и потолок, да наш потолок. Только они чего-то размыты и никого нет рядом. Где они?

«Мы здесь. Мы рядом. Ты нас слышишь?»

Где здесь?

Я тяжело начинаю ворочаться, пытаюсь привстать, но упереться локтями не во что, а боль ко мне медленно возвращается, да такая, что скручивает. Страшно.

«Всё хорошо. Не бойся. Всё в порядке. Позови мужа».

«Зачем? Он сам не может догадаться, что мне реально не в кайф. Где я, вообще? На чём? И что это у меня всё плывёт перед глазами?».

«Перенервничав, ты самопроизвольно вызвала стазис-поле», – сообщил он, горько добавляя: «Всё же нужно было послушаться капитана и вживить в тебя ДИС».

– Что?!

Чёрт! Это оно! Точно оно! Эй, остановите! Я не хочу снова засыпать! Мы не хотим снова засыпать! Мне рожать надо!

«Не кричи. Успокойся», – тут же принялся усмирять меня Воу, пользуясь тем, что имеет возможность связаться со мной напрямую без какого-либо труда, хотя я бы сейчас предпочла услышать вовсе не его. «Если успокоишься, стазис-поле само рассеется».

«Почему оно вообще снова появилось…» – мысленно захныкала я, почувствовав оцепенение в теле. А может и не мысленно, реально захлюпала носом, потому что в тот момент меня здорово так сдавило мышцы живота. «У меня даже нет аппаратуры!.. Ничего нет. Чем я его запустить могла?»

«Оно всегда при тебе. Мы же предупреждали!»

– Но это ведь давно было… – заканючила я и проливая слёзы от того, как всё внутри меня сжимается ни с того ни с сего.

Болтаться в воздухе, не имея возможности на что-либо опереться, чтобы даже привстать или повернуться, ужасно неудобно, да к тому же страшно, в любой момент ведь могу рухнуть на пол и собирай меня Кижум после этого по кусочкам.

Главное мне ещё до этого не развалиться, от боли. Чёрт! Ужас какой-то. И кричать нельзя, народу полон дом, стыдно, и пирамида возвышается надо мной как призрак прошлого, похоже на какой-то жертвенник в древних непонятных письменах (русского не видно отсюда вовсе), на который меня возложили, чтобы принести в жертву. А к этому ещё прибавляется тяжесть на веках, одеревенение тела, в тех местах, которые не участвовали, так сказать, в родах.

Боже, помоги мне всё это пережить! Хотя бы от стазис-поля избавь!

«Это остаточная энергия, которая, упрощённо говоря, сроднилась с тобой. Я уже говорил».

Пусть отроднится!

«Тогда успокойся, расслабься, дай медикам тебе помочь. Твой страх провоцирует уплотнение стазис-поля».

Медикам… Точно, я же рожаю, а Аар и Уна должны принимать моего ребёнка… Ещё этот непонятный дохляк из Федерации есть..

Ох-ё!.. Боже, это же кошмар какой-то мне и больно до жути, и сонливость в глазах. Что за ерунда такая? Будто под наркотой рожаю.

– Лёля… – снова откуда-то со стороны, как будто через дверь произнёс Кижум.

Здорово, я его даже не вижу. Никого толком не вижу, вишу, как дура, в воздухе, болтаюсь, снова, но зато должна каким-то образом подпустить к себе этих идеализированных докторишек. А!.. Мужик, человеческий мужик будет…

«Прекрати», – быстро пресёк мою истерию Воу.

Страж чужой психики. Хорошо ему говорить! Я сейчас помру от всего этого. Точно помру. Вон, уже ноги холодеют. И тошнит меня. А ещё глаза закрываются. Так не должно быть. А есть…

«Перестань паниковать, мы рядом. Ничего с тобой плохого не случиться», – уверял меня Воу, продолжая оставаться где-то за пределами стазис-поля, которое пока никто не сумел или, возможно, не пытался преодолеть, чтобы ко мне приблизиться, толпились там, шушукались, галдели, а я оставалась в одиночестве.

– Мне больно вообще-то, – прохныкала я, снова чувствуя, как всё нутро скручивается.

Это схватки? Или ещё нет? Как понять-то? А! Больно!

«И что? Ты же мать, терпи. Сама твердила, что это нормально, а теперь передумала? Если хотела всё безболезненно, то согласилась бы на изъятие ребёнка и перемещение в «Матку»», – парировал Воу, очень не вовремя напоминая мне о моих прежних предубеждениях.

– Никогда-а-а, – пересилив боль, скрутившую меня снова, выдавила я.

Кто ж знал, что это всё вот так будет?! Моя мама умерла раньше, чем я её об этом распросила. От бабушки кое-что слышала, но там не особо-то много было в рассказе. Она сама моего папу вообще в поле родила и не считала это чем-то особенным.

Где-то рядом я слышала, рычание Кижума (на разговор не очень походило, он так всегда ругается), была суета, кажется, кто-то оправдывался, но всё это для меня было не больше чем фоновый шум. Внутри меня шли какие-то процессы, очень быстро шли, так что сосредоточиться на чём-то конкретном не получалось.

– Так что с медиками-то? Я тут как бы того, рожаю уже. Аар! Уна!

«Потерпи, сейчас поможем…».

Как-то это прозвучало не очень уверено, и не прозвучало, но всё равно как-то неубедительно. Чёрт! Мне думает кто-нибудь вообще помогать или моему сыну предлагают самостоятельно выбираться? Хоть руки подставьте, дебилы!

Ох, я сейчас ругаться буду, много и на великом русском.

– Что происходит?! – не выдержала я, каким-то образом умудрившись приподняться немного, и посмотреть в сторону толпящегося около меня народа.

Боже, надеюсь, моё платье достаточно длинное, нечего под него пялиться.

«Успокойся, никто никуда не смотрит. Только на тебя»

– Что?!

«Я не про это. Тебе нужно успокоиться. Расслабься, дай стазис-полю исчезнуть», – уговаривал меня Воу, будто бы я сама его вызвала.

Так-то, может быть, и сама, но я не специально вообще-то! Сознание удерживать было тяжеловато, я чувствовала теперь только низ тела, но уж тут основательно, и только это не давало мне полностью провалиться в полное безразличие от ужаса, который на меня накатывал.

Как бабушка смогла в поле родить?! Это же невозможно! Так больно и страшно, и никого рядом нет.

Ничего же непонятно! Я сама в себе ничего не понимаю, а эти даже не подходят…

«Нет-нет-нет, не теряй сознание!» – буквально вырывая меня из ямы, в которую я будто бы проваливалась, окликнул меня Воу. «Давай, постарайся. Ты должна успокоиться, поверить нам, только тогда стазис-поле ослабнет и, пропустит хотя бы кого-нибудь».

Что?! Так они войти не могут? Как прикажите мне теперь расслабиться? Я не могу, я так не могу. Зная всё это, я не смогу!.. Я не хочу так рожать! Снова в полном одиночестве?! Ни за что!

«Я просил тебя расслабиться, а не впадать ещё больше в истерику».

«Но я не могу…».

Я заревела. Беспомощность и боль одолели окончательно меня. Я и боялась снова оказаться в безвременье на тысячи лет и в тоже время так переживала из-за уже происходящего, что всё сильнее хотела расслабиться и отпустить ситуацию, чтобы только не испытывать всего этого. А надо мной был только потолок и вершина пирамиды.

– Я боюсь!.. – едва шевеля губями выдавила я.

«Я иду к тебе, детка. Слышишь? Не бойся, я иду к тебе».

Уна?!

Уна!

Только услышав, я сама рванула к ней, пусть и мысленно, но всей душой.

Вот кто мне поможет, вот кто поймёт и поддержит. Только женщина, мать, та, кто уже это всё прошла! Какая разница, что не человек? Никакой… важно ведь не это, а близость, понимание.

«Я здесь, милая. Я с тобой, не бойся».

– Уна… – плаксиво протянула я, увидев её рядом с собой так близко, словно бы и не было никакого-стазис-поля, хотя оно было и как раз поперёк тоненькой белёсой волной пересекало мощное форкошье тело. Хотела ещё что-то сказать, но вдруг увидела её разорванное ухо и испачканую в красном белую шерсть. – У тебя кровь…

«Тише-тише, это не важно», – успокаивающе, прошептала она.

– Но у тебя там…

Она снова на меня шикнула, останавливая разговоры. Она определённо не собиралась объяснять, как так вышло. Эта серьга ведь нужна ей была для работы в центре, необходима…

Тут меня пронзило очередной схваткой или это просто какой-то спазм, я вообще не понимаю, но обо всём прочем пришлось забыть.

Господи, Уна, как же я тебя люблю. Хорошо хоть ты рядом, а не как некоторые…

«Сейчас соберись, твой малыш нуждается в тебе», – тихо попросила Уна, убирая с моего лба налипшие волосы.

Я сразу подобралась, сцепила зубы, решив, что непременно должна это выдержать, несмотря на страх и боль.

Чёрт с ними! Главное мой сыночек. Я должна родить, должна. А дети, рождённые в муках, только от этого умнее. Вот точно! Недаром так моя бабушка говорила.

«Сколько у тебя в голове всё ещё глупостей и суеверий», – прокомментировал Воу.

«Ну и что!» – тут же подхватилась я, но тут же пришлось заткнуться, даже мысленно, потому что следующая схватка своей болезненностью выбила из меня всё кроме необходимости сдержаться.

Чёрт!!!

Как больно! Это точно должны быть схватки. Сомнений больше нет.

Меня так скрутило, что я чуть зубы не сломала, так их стискивала. Хорошо, что в этот момент меня за руку Кижум цапнул, подставился, так что я за него схватилась и принялась выжимать. Когда боль отступила, я смогла понять, что мой муж по-прежнему за пределами поля, только руку протянул.

– Кижум? – растеряно позвала я, чувствуя себя снова в зоне отчуждения.

С тех пор как рядом со мной оказалась Уна, мой страх стал как бы ослабевать, точнее мне немного полегче стало его переносить, и сонливость вроде бы чуточку поменьше стала давить на глаза, но, увидев всё ещё существующую границу между собой и остальными я снова испугалась.

– Лёля…

«Он не может войти. Они все не могут», – сжалившись, пояснила Уна, отворачиваясь от Ис и Аара. Причём русалицу она явно подзывала к себе для чего-то, а та, я уверена, не особо соглашалась, постоянно оглядываясь зачем-то на Отэ.

– Почему? – я оторопело оглянулась на мужа и снова тупо уставилась на приёмную маму.

Никогда её так не называла, но будет правильно, если уж Воу отец. Не быть же мне «падчерицей»!

На этом месте мне снова пришлось одновременно с силой стиснуть зубы и руку мужа, новая схватка, новая боль, выразить которую посредством русского мата или просто бессвязным воплем я не посмела.

Какого чёрта здесь так много людей?!

«Металл. Стазис-поле не принимает металл, любой, ты сама же про это знаешь, а в нас он есть», – чтобы не отвлекать Уну, пояснил Воу.

– Вы чего все киборги?! – в очередной раз пытаясь пересилить нарастающую боль, частота которой, как мне казалось, ужасающе увеличивалась, зло, сквозь зубы, спросила я.

Чёрт! Ну конечно! Потому-то я, очнувшись, и оказалась без сережек и пирсинга, потому что Серёжа всё с меня снял прямо перед тем, как включить установку. И обувь он мне надел другую, специально приготовленную. Я ведь об этом даже вспомнила.

А про гаджеты спрашивала я зря, потому что и без того знала, что в нынешнее время многие живые организмы напичканы всякими железяками. Кто-то, как Уна, предпочитала носить их большей частью на себе, а кто-то, как мой муженёк привык прятать под кожу. Кто-то пытался усилить свои способности, кто-то повышал регенерацию, а для кого-то это могло стать жизненной необходимостью.

Выходит, Аар сейчас за пределами стазис-поля следит за моим и сына состоянием, пульсы там и всякое такое, а Кижум со своим новым рентгеновским взглядом или, как там эта археологический прибамбас назывался я не помню, только и может, что в пол пялиться и руку мне жать.

«Так вот почему вы мне говорили ничего не стоит в себя вживлять!» – догадалась я, обращаясь к форкошам и мысленно размышляя, что же со мной могло сейчас сделаться, если бы не послушалась.

«Именно поэтому», – согласился Воу.

Ухо Уны!.. Серёжку-усилитель ведь не так просто вытащить!

Эй?! Ты что делаешь?

Я тут же закрутилась, задёргалась, сквозь боль стараясь помешать Ис и Уне в две руки и одну телекинезную форкошевскую мощность оголить мои ноги и много чего выше.

Да вы обалдели что ли?!

«Ты рожаешь», – напомнила мне Уна как ни в чём не бывало продолжая вырывать у меня край подола, в который я изогнувших буквой «зю» никак не хотела отпускать. По какой-то причине получалось у неё плохо, я почти не чувствовала на себе давления, будто бы силы ту оставили. Форкошиха всячески пыталась подключить к борьбе русалицу, но та бледнела и краснела попеременно, не решаясь ко мне притрагиваться и, уж тем более, бороться.

Правильно делала. Тронет меня, прибью!

Чёрт! Нет! Как стыдно! Не надо, тут же люди… форкоши… Тут толпа! Я так не хочу!

«Не дури!» – возмутилась Уна, Определённо нехотя отвлекаясь от чего-то иного, возможно рекомендаций Аара.

Не могу! Тут столько народу, мужиков, а я вот прямо так!.. Нет! Не хочу! Не буду!

«Куда мы их сейчас выгоним? На улице мороз», – возмутилась Уна.

«Они ничего не видят», – поспешил меня заверить Воу, решив вмешаться.

– Но я вижу, что они видят. Не важно что!

«Ладно», – буркнул Воу, и за его и Кижумовой спинами тут же выросла кривая стена из кирпича, а потом ещё одна, которая на этот раз отгородила меня и с другой стороны.

В какой-то момент я оказалась в некой круглой комнатушке с потолком из моего дома над головой. Я знала, что это иллюзия, что на самом деле ничего там не было, но всё равно стало полегче. Остальные-то тоже её видят.

– Точно меня не видят? – перенося очередной приступ нечеловеческой боли, на всякий случай спросила я.

«Точно», – убеждал меня Воу. «Нор за всем следит».

Уна в этот момент снова потянула мой подол, я взвизгнула и постаралась вернуть его на место. Следом прошла схватка, из-за которой я почувствовала себя живее всех живых, и уж точно забыла про сон, но не про чужие взгляды. Стазис-поле при этом стояло вокруг меня, не собираясь исчезать, и вообще будто бы забыло, что ему не от чего питаться и надобности быть тут никакой.

«Лёля, не глупи!..» – замучавшись противостоять мне, мысленно прикрикнула на меня Уна.

– Не могу. Он тоже мужик… – проблеяла я, имея ввиду медика-гостя, стоявшего рядом с Ааром и совершенно не выглядевшего уверенно.

«И что?»

– Я не хочу, чтобы они смотрели… – дико трясясь от стыда и страха, вынуждена была признаться я.

Вокруг меня тут же воцарилось странное недоумённое молчание, все кого я могла видеть выглядели озадаченными, нет, на самом деле они выглядели реально офигевшими и явно считали меня сумасшедшей. Даже Кижум, кажется, офигел.

Чёрт!..

Я зажмурилась. Стыдно было так, что хотелось сквозь землю провалиться. Я даже не на шутку задумалась, а не стоит ли мене поддаться страху и не схорониться на времечко в стазис-поле. А вот после, когда вернусь, продолжу. Все успеют как раз подготовиться. Вот только оставался вопрос, сколько я на этот раз там проболтаюсь и будет ли к моменту возвращения кому нас ждать. Мысль об этом напугала меня ещё сильнее, чем необходимость обнажиться перед левыми мужиками.

– Он медик… – тихо напомнил мне Кижум, почему-то выглядя при этом ужасно грустным. А ещё глаза отводил. – Я не рассержусь, правда.

А я сейчас точно! Как ты не понимаешь, ведь они чужие, а я… а ты… Мы же об этом так и не поговорили даже! А ты лгун, всё время колупаешься там в своих эмоциях, молчишь. ДИС сняли, а от привычки не избавили. Это ты сейчас не против, а потом задумаешься над этим, опять накачаешься противоречивой информацией о временах до тебя и будешь усиленно думать в обход меня. Давай, скажи мне, что тебе тоже это не очень нравится и мы…

«Хватит думать обо всём лишнем, уже рожаем!» – напомнила Уна, ставя мне инъекцию чего-то непонятного.

Что?

Я?.. Сейчас?! Уже?

Это слишком быстро! Я ещё не приготовилась!

У меня от такой внезапности все лишние мысли вылетели из головы. Я не чувствовала себя готовой совершенно.

«Всё в порядке, я с тобой» – подбодрила меня Уна. «Слушай Аара и делай, как он говорит. Всё будет хорошо. Ты справишься!»

Слушать… Я поначалу растерялась, потом приказала себе собраться. В конце концов Уна была права, мне нужно это сделать. За меня родить моего сына никто не мог. Матке я ведь его сама не доверила, так что… придётся выполнять обещанное. На меня ведь, можно сказать, вся Вселенная смотрит.

Ох, нет, это никак не помогает. Пристальный взгляд Вселенной во время родов только мне помешает».

«Приготовься тужиться!» – ворвался в мой мозг приказ Аара.

Тужиться? Как? Будто бы я умею! А!.. Всё? Всё? Нет? А когда? Как? Да откуда мне знать как, если я только теорию знаю. Я первый раз рожаю вообще-то!

О!..

А потом мне как-то совсем стало не до мыслей, разве что односложных, потому что меня стало скручивать ещё чаще, я только и успевала, что вдохнуть воздуха побольше, прежде чем содрогнуться от очередной схватки. Мир сосредоточился только на моём сыне и том, что говорил Аар. Я сосредоточилась на самом важном и не прогадала.

Я старательно пыталась сломать огромную лапищу мужа и только мычала. Видеть перед собой я почти ничего не видела, размытые цветные картинки, неизменным оставался только возвышающийся над нами монумент, под которым топтались где-то за иллюзорной же стеной мои коллеги по исследовательскому центру, а с другой его стороны гости.

В какой-то момент моё натужное пыхтение и голос Аара в моей голове перекрыд громкий звук падения. Это медик из Федерации не выдержал зрелища, на которое был приглашён.

Говорила же, Кижуму, что он тут нам не нужен. Форкоши лучшие во всём! И чёрт с ним, мне-то уж точно было некогда на него отвлекаться. Толку от него сейчас всё равно не было, по крайней мере, я не увидала.

А я? Я была молодцом, я держалась. Только разок не сумела вовремя рот прикрыть, так что наверняка кого-то оглушила. Кажется, кто-то даже впал в истерику, что-то расслышала про комиссию по расследованиям преступлений, мне подумалось, что Мярпу, но это было далеко за стеной, так что не имела ко мне никакого отношения.

Вообще всё равно что они там подумают в своей Федерации и иже с нею, главное: я смогла! Я сделала это! Какое счастье!

Наградой мне за старание был плач сына. Даже ошалевший вид русалицы, неумело помогавшей Уне с пеленанием ребёнка, не мог меня сейчас рассердить. Чёрт с ней, будет крёстной, заслужила. Она наверняка в ещё большем шоке, чем я, но Воу её подлечит, я уверена.

Боже, как я устала!.. Но теперь так легко… или пусто?.. В животе уж точно пусто. Э-э, совсем пусто. Фух!..

Как-то странно теперь, но правильно. Родила же!.. Как и обещала…

Слава Богу!

Я облегчённо выдохнула и почувствовала, как начинаю падать. В Прошлый раз я не заметила, а тут вот трудно было не почувствовать, хоть и опускалась на пол медленно.

Именно этот момент стазис-поле посчитало нужным для того, чтобы исчезнуть (хоть бы уже насовсем!). Самое время же. Только всё закончилось, стало пофиг на всё, как оно тут же и сделало ноги. А я не кошка, в воздухе переворачиваться не умею!

Но меня подхватили, благо есть кому и даже помогли полулёжа устроиться на удобном креслице.

Я тут же протянула руки к своему ребёнку, не дав его толком подержать даже Кижуму.

Я старалась тут больше всех, дайте глянуть! Это же первый землянин этого времени! Какой маленький!

Вот мы и свиделись, сынок. Теперь только снаружи попинаешь.

Я робко взяла его, стала рассматривать. Никогда таких маленьких не видела и не держала. Нужно будет привыкать, много всякого делать. И молоко ещё нужно. Будет ли? У мамы вроде было, хоть и мало поначалу.

Только подумала о важном, как наткнулась взглядом на всё ещё ошалелую Ис, которую безуспешно пытался привести в себя Отэ.

Вот это уж точно был шок-контент. Бедняжка. А вот мужик у неё ничего, держится. На этом Пироше психически крепкие ребята родятся, правду мне Кижум про них говорил. Хотя может это потому, что Отэ за стеной стоял.

Глядя на них, я невольно рассмеялась.

«Как назовёте сына?» – мягко ткнувшись в шею жене, тепло спросил Воу, уверена, сделав так, чтобы нас слышали все присутствующие.

Стена уже исчезла, но гости не торопились подходить ближе, а, может, их и не допускали. Кудва гоняла воздух, очищала (Улучшенная модель, чёрт побери!).

Я только на секунду оглянулась на Кижума, не затем, чтобы спросить разрешение, а просто от счастья. Вы ведь вопрос имени уже обговорили и пришли к этому единогласно. Воу наверняка подслушал, но сохранял интригу.

– Виктор Кижумович, в честь моего папы, – громко объявила я, позволяя Аару и Уне заняться ребёнком.

Уж они-то знали, что сейчас нужно сделать и для чего. Я же слишком устала, чтобы даже думать. Могу немного позволить себе расслабиться, раз уж мне так с семьёй повезло.

Кижум улыбнулся. О том чтобы связать нашего ребёнка с его родителями у него и мысли не возникало, что было удачно для меня самой

«Лёля», – вдруг не очень уверенно позвал меня Рын, причём его волнение я почувствовала интуитивно, – «приборы показывают, что внутри монумента кто-то есть. Живой… Прямо сейчас он, похоже, выходит из анабиоза. Но это точно не стазис-поле».

– Что?!

Я аж подскочила на кресле, тут же позабыв и про усталость, и про гостей. Я переглянулась со всеми подряд, но ни в чьих глазах не могла найти объяснения происходящему. Мне подумалось, что я от перенапряжения не так что-то услышала, может глюки накатили от какой инъекции.

«Внутри этой пирамиды кто-то есть», – вновь повторил Рын, заметно озадаченный открытием и пялясь во что-то перед собой, а не пирамиду, наверняка заглядывая в датчики.

– Кто? – тупо спросила я, внутренне желая заорать.

Кто там может быть, чёрт возьми? Как? Её ведь только откопали!

«Мы не можем определить. Датчики внешние. У него есть сознание».

Что это ещё за сюрприз?

В голову вдруг полезли совершенно дурацкие воспоминания о всяких «чужих». Хоть это и было глупо, учитывая, что Вселенная, так сказать, освоена, я всё же заволновалась. Некто живой долгое время просуществовавший в закопанной под землёй пирамиде без еды и воды не казался мне чем-то хорошим, тем более с сознанием.

– Скорее уходите оттуда! Там замок, ему понадобится время выбраться, – крикнула я, не на шутку испугавшись.

Картина, где коллеги, окружившие со всех сторон серую пирамиду, не выглядела безопасной. Я не хотела, чтобы они по своей неосмотрительности стали чьей-то добычей.

– Скорее пока не выбрался!

«Кто?» – буквально хором спросили у меня.

Этот вопрос озадачил не только семью, но и гостей, и коллег в иллюзии.

– Откуда я знаю! Но закрыт он там наверняка не зря. Лучше посмотреть на расстоянии.

– Лёля, но это оставил тебе твой отец, – с осторожностью напомнил мне Кижум, успокаивающе потирая плечо.

– Да, но туда мог забраться кто угодно после этого!

Непонятные «наскальные рисунки» на пирамиде напомнили мне внезапно египетские пирамиды с проклятьями и магами-фараонами. Я уже не знала, что страшнее: чужой или древняя магия песка и скарабеев.

– Уходите! Скорее, пока оно просыпается. Вдруг оно знает, как открыть замок изнутри.

«Э… Там не заперто…» – оглядываясь на мужа, сообщила Киана.

– Что? Почему? – Я всерьёз удивилась, оторопела даже. Мне было непонятно. А потом опомнилась, сообразив, что это не так важно. Меня смущало куда больше, что никто из форкошей практически не стронулся с места, даже будто бы на площадке их стало больше. – Тем более уходите! Скорее! – рявкнула я, хватаясь за Рау и Кижума одновременно.

«Не нужно так волноваться», – попросил Воу, отчего-то больше уделяя внимание моему состоянию, а не возможной опасности для тех, кто был от нас далеко. «Там не только археологи, о них есть кому позаботиться»

Я всё одно дрожала как осиновый лист, во все глаза глядя на пирамиду, что так долго искала и теперь с ужасом ожидая момента, когда она откроет мне свою главную тайну. И ждала не только я.

Я вовсе не этого хотела! Не ради этого искала!

В момент, когда я лаз или каменная заслонка в пирамиде открылась, я едва не отрубилась без чувств, так была напряжена. Того, кто вышел удалось разглядеть не сразу, ему пришлось проделать ещё несколько бесстрашных шагов вперёд, чтобы стало понятно, что это человек, мужик, лысый и наряженный в некое подобие гидрокостюма.

– Льоля Зарицка, – похожим на насквозь прокуренный стариковский голос произнёс он, медленно поворачивая головой и рассматривая столпившихся вокруг него форкошей. Меня и всех собравшихся в нашем с Кижумом доме он, естественно, видеть не мог. – Мньэ нужна Льоля Зарицка.

– Боже, папа, неужели ты для меня мужика заморозил?! – обалдев, в сердцах спросила я.

Боже мой! Какой ужас!

Ты на самом деле сделал это, папа?! Серьёзно?!

Я была в шоке. Устало прикрыла глаза рукой, чтобы не видеть озадаченные лица форкошей и озабоченный взгляд Кижума.

Боже, когда же у меня всё будет как у обычных людей?

«Зная тебя, никогда», – ответил за Боженьку Воу, как обычно вклинившись в мои сетования без спросу.

К сожалению, он был прав, потому что ну не может быть у девушки, проболтавшейся тысячелетия над землёй в стазис-поле всё как у всех. Судьба обязывает удивляться и других удивлять.