внебрачные дети Гордей Гордеича Малинникова

Глава 1

Гордей Гордеич заместитель биологического магического научного института был большой сплетник. Особенно он любил разводить сплетни про своих врагов и нежелательных коллег. Врагами и нежелательными коллегами ему представлялась бОльшая часть института, и любимым его развлечением было пугать подчиненных увольнением. Но Камиллу он уволить не мог, так как она нравилась его жене Агате Дмитриевне. А Агата Дмитриевна была не только его женой, но и директором института. И ее приходилось слушаться, с ней приходилось соглашаться.

Гордей Гордеич фырчал, бухтел и всячески возражал, но жена ни в какую не хотела удалять противную сотрудницу. Отец Камиллы Осокин занимал видное место, и работал она скорее ради интереса нежели ради зарплаты. Если бы ей захотелось уволиться отец бы мигом пристроил ее куда-нибудь к себе. Но Камилла казалось назло Гордей Гордеичу хотела работать в его институте (а институт он считал своим), и трепала ему нервы пять дней в неделю, одним только фактом своего существования.

Это была гордая и независимая молодая женщина с прямой спиной и дерзким взглядом. Гордей Гордеич напрасно пытался задеть ее хоть чем-нибудь, у нее всегда был колкий ответ на все его попытки втянуть ее в выяснение отношений. Гордей Гордеич намекал или говорил прямо, что она получила место благодаря родителям, а Камилла парировала это тем, что Гордей Гордеич получил свое место зама благодаря жене. И Камилла была права, Гордей Гордеич тащился за своей фиктивной женой с самого девятого класса, как они познакомились. И так как она не собиралась вступать в новый брак, ибо сердце ее было разбито, Гордей Гордеич находил очень много удобств в этом фиктивном браке. Например, он врал своим любовницам, что никак не может бросить жену. А разведись он, пришлось бы жениться по-настоящему. А Гордей Гордеич этого не хотел. Но больше всего ему нравилось в этом браке, что Агата всегда тащила его за собой. И в институте, и на работе. И только благодаря ее талантам, он получил такое шикарное место как первый зам директора биологического института. А так прозябал бы Гордей Гордеич непонятно на какой работенке, и вряд ли мог напугать кого-нибудь увольнением. Помимо работы первого зама Малинников был еще и специалистом по кадрам. И кадры эти вечно его не устраивали. Но Камилла Осокина была в первых рядах этих не устраивающих его кадров. И вот сегодня ему удалось узнать прекраснейшую на его взгляд новость. У Осокина оказывалось была внебрачная дочь, которую он скрывал от людей, и более того стыдился ее.

Этой новостью Гордей Гордеич собирался довести Камиллу до того состояния, что она сама уволится. Почти припрыгивая Гордей Гордеич шел с этой сплетней к жене, надеясь, что она ее оценит, послушается наконец своего разумного мужа и уволит Камиллу, так как человек из такой неблагонадежной семьи не может ничего хорошего дать магической биологии. Но реакция его жены не порадовала Гордей Гордеича. Сначала она его озадачила, потом огорчила, а потом и вовсе довела до отчаяния.

Первый зам почему-то никогда не задумывался о том, что они могут быть дети.

- Ты знаешь, что я тебе принес? – спросил Гордей Гордеич усаживаясь радостно на стул напротив стола жены, и элегантно положил согнутую ногу на другую ногу.

- Что? – спросила директор, не отрываясь от своих бумаг.

- Ты помнишь, я говорил тебе, что Камиллу следует уволить? – Гордей Гордеич самодовольно улыбнулся.

- Помню, - без особой радости ответила ему жена, все так же читая свои бумаги.

- Но ты не находила нужной причины, чтобы ее уволить, - Гордей Гордеич от нетерпения ерзал на стуле.

- И теперь я их не нахожу, - унылым тоном ответила его жена.

- Но если ты оторвешься от своих бумаг на минутку и послушаешь меня, то ты возможно передумаешь.

- Вряд ли, Жора. Я уже достаточно слушала про ваши препирания. Мне это порядком надоело.

- Ты знала, что у Осокина есть еще одна дочь?

Гордей Гордеич решил не тянуть и пошел с козырей.

- Знаю, - все тем же унылым голосом ответила Агата Дмитриевна, все так же не отрываясь от бумаг. Она вертела их в руках, и их шелест раздражал Гордея Гордеича.

- Как? Почему ты мне не сказала? – обиженно спросил он.

- Не думала, что для тебя это важно.

- Это важно. Это очень важно, - Гордей Гордеич поднялся и стал ходить по кабинету, пытаясь спрятать свое волнение, но у него не очень получалось.

- Это важно для меня и для всего института. Человек из такой неблагонадежной семьи не может у нас работать. Ты должна ее уволить. И я не понимаю, почему ты до сих пор этого не сделала, раз знала про то что у Осокина есть дочь.

- Жора, - Агата Дмитриевна наконец отложила бумаги и внимательно посмотрела на мужа. – Мы уже не раз обсуждали Камиллу, и я нахожу ее хорошим работником, одним из лучших в нашем институте. Я не собираюсь ее увольнять, по той причине, что ее отец не признал внебрачную дочь. В конце концов не Камилла где-то бросила ребенка. И я ни в коем разе не считаю ее неблагонадежной.

- Но … как… - Гордей Гордеич начал задыхаться. Он не ждал такой реакции от жены.

- Жора, если у тебя больше нет других вопросов по работе, позволь мне вернуться к моим делам.

Агата устало посмотрела на мужа. По всему было видно, что эти разговоры ей порядком надоели.

- Но ты кажется не понимаешь. Для нее нормально укрывать от общества родственников, значит от нее в любой момент можно ждать чего-нибудь этакого.

- Жора, это не ее ребенок. А что касается ее отца, так почти у любого мужчины может быть внебрачный ребенок. Это никакая не новость.

- Но Агата, как ты можешь его оправдывать?

- Жора, ты уверен, что у тебя нет детей, о которых ты не знаешь.

- Нет, конечно. Я в этом плане очень щепетилен. Я сразу предупреждаю свою женщину, что я не собираюсь заводить детей.

- А что если этот ребенок родился после того, как вы расстались?

- Что за бред? Она бы позвонила.

- А что если не позвонила?

- Ну как не позвонила. Ребенок это же на забытая перчатка.

- Может она не хотела тебе сообщать. Или хотела ребенка только для себя. И выбрала в качестве отца такого как ты, которому ребенок точно не понадобится.

- Ты говоришь какую-то ерунду, Агата. Ты очень умный человек, и ты не просто так занимаешь место директора, я тебя ценю и уважаю, но сейчас ты говоришь бред. Нету у меня никаких детей. И быть не могло. Все эти женщины, что у меня были, они …не могли, просто не могли так поступить.

- Сколько их у тебя было? Как долго ты крутил роман с каждой из них? Ты уверен, что ни одна твоя любовница не могла так поступить? Ты изучил все их характеры?

- Ну…не то чтобы изучил, - первому заму почему-то вдруг стало нехорошо. Он оправил воротник рубашки и потер лоб, который начал потеть. – Но они не хотели детей. Не хотели, они все говорили, что дети им не нужны.

- Ну допустим, они так говорили. Но вот вы расстались. И твоя бывшая возлюбленная узнает, что ждет ребенка. Ей одиноко, ей не нужно спрашивать твоего мнения, и теперь ребенок не кажется ей плохой идеей, она решает родить и воспитывает его одна или с другим мужем, решив не сообщать тебе ничего. Вдруг ты захочешь взять его себе.

- Агата, ты сейчас рисуешь какие-то фантастические картины. Зачем женщине растить ребенка одной?

- Чтобы отец не мешался.

- Ты хочешь сказать, что в качестве отца я бы мешался?

- Нет. Но вдруг какой-то твоей любовнице захотелось бы растить ребенка одной?

- Нет. Это бред. Гордей Гордеич сказал это очень четко. Он посмотрел на жену внимательно, будто гипнотизер, пытающийся внушить обычному человеку свою идею, а потом развернулся на каблуках и пошел прочь. Не ответив на вопрос секретарши жены, закончила ли Агата Дмитриевна смотреть квартальный отчет.

Гордей Гордеич пошел прямо к себе в кабинет, но в привычном кабинете ему показалось тесно. Он ходил туда-сюда, поправлял папки и журнала на полках и на столе, но мысль о возможных детях его преследовала. И казалось, что в его небольшом кабинете она могла бы его просто задушить. Так что Гордей Гордеич вышел из кабинета, нервно закрыл его на ключ, подергал ручку, и пошел по коридору, на лестницу, и цокая каблуками и подошвам и спустился вниз. В просторном холле он надеялся скрыться от навязчивой мысли. Но она казалось преследовала его везде. Гордей Гордеич пошел в столовую, надеясь найти утешение у буфетчицы Люсечки, к которой он питал разного рода чувства, но не хотел себе в этом признаваться. Они часто мило болтали, и Люсечка всегда оставляла для зама что-нибудь вкусненькое после обеда, так как знала, что он не любит есть с остальными, и всегда приходит позже.

Гордей Гордеич любил перекинуться с прекрасной и очаровательной буфетчицей словечком, но сегодня он был не в настроении. И на вопрос Люсечки – Как работа, Гордей Гордеич? – который она задала своим сладким тоном. Малинников только что-то булькнул в ответ и попросил подать ему жаркое.

- Хорошо, Гордей Гордеич, - ответила она, внимательно глядя на зама и пытаясь понять, что с ним происходит. Люсечка быстро достала тарелки, которая приготовила специально для него, разложила на столе приборы и сказала.

- Вот все тут, жаркое, картошечка, салатик, супчик. Идите кушать.

Гордей Гордеич смотрел в окно на институтский двор, и вид у него был при этом нервный.

- Суп не буду. Ответил он и посмотрел на Люсю каким-то отсутствующим взглядом.

- Почему? Сегодня все ели, всем понравилось. Кто-то добавку брал, но я специально для вас оставила.

- Суп не буду, - упрямо повторил Гордей Гордеич.

В этот момент он напомнил Люсе маленького капризного ребенка. И так как зам ей нравился, она не стала его заставлять.

- Хорошо, ешьте жаркое.

Она вздохнула, взяла суп и пошла на кухню.

Гордей Гордеич уселся за стол, заправил салфетку за воротник, расправил ее и стал резать кусок свинины ножом.

Малинников был большой любитель поесть. В детстве у него даже была некоторая округлость, и он часто не вмещался в свою школьную форму уже в середине учебного года. Но после женитьбы, хоть и фиктивной, Гордей Гордеич похудел и вытянулся. Хотя аппетит у него сохранился, и он все так же ел больше, чем ему требовалось.

Обычно он ел с аппетитом, и сетовал, если в какой-то день Люсечка не оставляла ему чего-то, что он особенно любил. Но сейчас он был настолько поглощен мыслью о детях, которые где-то у него могли быть, что он не мог думать ни о чем другом, даже о еде. Он противно скрежетал ножом по тарелке, и разрезал кусок жаркого на такие маленькие кусочки, что их уже нельзя было больше резать. Теперь он смотрел на эти кусочки, и думал, где ему искать его детей.

Он не заметил, как к нему подошел его друг Сава Чистотелов. Он плюхнулся рядом и сказал:

- Жаркое ешь?

- Угу, - булькнул Гордей Гордеич.

Чистотелов наоборот был весел и свеж.

- Что мрачный такой, Жорка?

- Ничего, - уныло ответил Гордей Гордеич.

- Умер кто.

- Нет.

- С Агатой поссорился?

- Нет. Односложно отвечал зам.

- А что тогда?

- Наоборот.

- Что наоборот? – Саву уже начинало раздражать поведение его друга, который не хотел ему ничего объяснять.

- Родился.

- Кто родился? – мягко спросил Сава, надеясь все же разговорить друга.

- Ребенок.

- Какой? Где? У кого?

- У меня, - тоскливо сказал Гордей Гордеич и посмотрел с отчаянием на своего друга, который был отцом уже очень давно и не мог понять всех чувств, что сейчас испытывал Малинников.

- Когда? Агата, что беременна? Вот вы даете, столько лет ждали, а теперь.

- Причем здесь Агата? – встрепенулся Гордей Гордеич.

- Ты что… ты на стороне нагулял? – Сава даже начал запинаться. Он не знал, что его лучший друг и жена живут в фиктивном браке. Этого вообще кроме них двоих никто не знал.

- Угу.

- Давно?

- Не знаю.

- Как это не знаешь? Ты видел этого ребенка, какого он роста?

Сава показал рост ниже стола, выше стола, еще выше, но так как Гордей Гордеич не реагировал, он вытянул руку, показывая рост подростка.

- Я не знаю. Я его не видел. Может даже это она.

- Ну так сходи посмотри.

- Куда я подойду, я не знаю даже, где этот ребенок.

Гордей Гордеич сидел, подперев голову руками и смотрел перед собой пустым взглядом. Перед глазами его мелькали скачущие дети. Они ему не нравились, но он никак не мог их прогнать.

- Подожди, я ничего не понимаю. Откуда ты узнал про этого ребенка? Твоя бывшая тебе позвонила? Сава потряс ладонью перед собой.

- Нет, никто мне не звонил.

- Она что на работу к тебе пришла?

- Нет.

- Так как же? Что она Агате сказала?

- Наверное.

- А почему не тебе?

- Откуда я могу знать.

- А Агата что?

- Агата говорит, у меня могут быть дети на стороне.

- Могут?

- Да, она так сказала.

- То есть ты точно не знаешь.

- Точно нет. Но теперь мне кажется, что где-то они есть.

- Ну и что теперь об них думать постоянно. Какая тебе разница, что они где-то есть?

- Как какая разница? Всполошился Гордей Гордеич. – У тебя сын 20 лет под рукой. А я не знаю, где они, кто они.

- До этого ты про них не думал. И откуда ты можешь знать, что они точно есть.

- Агата так думает.

- Ну и что.

- Ну и то.

- Что то? – Савелий нахмурился.

- Я собираюсь их искать.

- Зачем?

- Чтобы знать точно.

- И где ты собираешься их искать?

- Везде.

Сава понял, что разговора с другом у него не получится, так что он позвал Люсечку, спросил, осталось ли чего, и стал есть за другим столом.

Гордей Гордеич же, так и не поев, пошел к себе, в кабинете он все думал про этих детей, так и не начав работать. Вечером дома он тоже думал только о своих детях и с трудом заснул. Казалось спокойная и налаженная жизнь Гордей Гордеича Малинникова перевернулась с ног на голову. И он не знал, что с этим делать. И не находил себе места, пока не узнал про всех своих любовниц.