Великий Дон Кихот Ламанчский

Великий Дон Кихот Ламанчский

ПРОЛОГ

— Самая тёмная ночь бывает перед рассветом, — проговорил Алонсо и приподнял исхудалую голову. Из-за впалых щёк и глаз его лицо казалось почти мёртвым. Санчо отскочил от кровати и едва не упал: свет над изголовьем сыграл с ним злую шутку, и на мгновение ему показалось, будто на него взглянула сама Смерть. Санчо попятился.

— Не уходи! Санчо! Не уходи... — пробормотал Алонсо Кихано.

— Простите, сир, но мне на мгновение показалось, что вы... — Санчо замялся, не в силах подобрать нужные слова, и наконец продолжил: — Что сюда пришла сама Смерть...

— Это была не Смерть, а злой волшебник Фристон. Сегодня ночью он приходил ко мне и торжественно объявил, что я умру. — По спине Санчо побежали холодные мурашки, а Алонсо продолжил: — Это была не Смерть! — Слово «Смерть» он произнёс возвышенно и торжественно. — Смерть — слишком прекрасная мадмуазель, чтобы войти в тёмную комнату, где находятся двое мужчин, пусть даже один из них рыцарь. Подумай, Санчо, что о ней скажут люди...

— Простите Мессир, я не подумал... мне показалось!

— Молчи! — из последних сил выкрикнул Алонсо и рухнул на подушку. Он поднял руку, дотянулся до лица Санчо и коснулся кончика его носа. — Это не могла быть Смерть. Это Фристон — всё так похоже на его происки! Санчо! Санчо! — почти беззвучно закричал Алонсо Кихано. — Фристон снова здесь! Он нашёл меня! Он снова пришёл! Оруженосец мой, скорее дай мне меч. Даже на смертном одре я дам бой этому негодяю. Скорее, Санчо... — Санчо вскочил и осмотрел маленькую комнату. Кроме нескольких безопасных книг, кровати с умирающим, стола и двух стульев, в ней ничего не было. Наконец в углу он заметил швабру, схватил её, отломил нижнюю часть и обернулся к кровати. Рука Алонсо свисала до самого пола.

— Мессир! — по-детски жалобно произнёс Санчо. — Мессир, вот ваш меч! — Он подошёл к кровати, тяжело опустился на пол, взял руку Алонсо в свою и почувствовал, как из неё уходит тепло. Санчо попытался вложить оружие в разжавшуюся ладонь, но пальцы не держали его. Тогда он сложил руки Алонсо на груди, оторвал от подола рубахи длинную полоску ткани, вложил деревянную палку в его ладони и связал их, чтобы мертвец не выпустил оружие и мог дать бой злому волшебнику даже на том свете. — Как же мы теперь без вас, сир? Поднимайтесь! Я вижу, как на нас идут великаны, слышу их шаги. От ударов дубин, сделанных из молодых тополей, трясётся земля. Камни градом летят на дома невинных и беззащитных, оставляя после себя лишь выжженную землю и горе. Вставайте, сир... Злой волшебник Фристон заперся в тёмном подвале. К нему тянутся сотни нитей, миллионы тонких паутинок, которыми он душит и дурманит всех и каждого...

Рыцарь Печального Образа, прошу вас, встаньте и дайте бой Фристону. Без вас никто не сможет с ним справиться. Вы один, сир, можете победить его...

Голос Санчо становился всё тише, пока совсем не умолк. Так он просидел над мёртвым Дон Кихотом до самого рассвета. Потом нетвёрдо поднялся, добрался до дома, рухнул на грубо сколоченную кровать с набитым сеном матрацем и замер.

1

Санчо проснулся, когда полуденный зной уже спал, а на улицу после сиесты высыпали мальчишки. Их крики долетали до него отдалёнными репликами. Он открыл сначала один глаз и посмотрел на распахнутое окно. На подоконнике сидела огромная муха.

— Я Дон Кихот! Я рыцарь... Выходи, трусливый волшебник! Я не боюсь тебя, Фристон! Уахахаха! — доносились со двора крики мальчишек. — Отстаньте... Отстаньте от меня, — отвечал одинокий тоненький голосок. Санчо решил, что они обижали какую-то девочку. Вздыхая и кряхтя, он поднялся, подошёл к окну, одёрнул занавеску и, щурясь от яркого солнца, вгляделся во двор. Стая мальчишек носилась вокруг щуплого мальчика. Тот пытался вырваться, но его не выпускали, а если ему всё же удавалось отбежать, стая снова настигала его.

— Эй вы! Хватит! Не смейте обижать его! — не подумав, возмущённо закричал Санчо, но вдруг осёкся. Он испугался своего собственного голоса, той твердости и решимости, с которой он это прокричал.

— Вы слышали! — взорвалась стая мальчишек, и побежала к окну, в котором все так же стоял сонный Санчо. Один из мальчишек на бегу схватил камень и с разбегу бросил его, камень прилетел прямо в лоб Санчо. — Снова! — вскрикнул Санчо и будто очнувшись от забытья спрятался за стену.

— Это он гадкий Фристон подал свой голос! Это негодяй, убивший Дон Кихота! Он посмел прийти сюда, чтобы опорочить светлое имя нашего Великого рыцаря печального образа! Бей его! — кричали с улицы мальчишки.

Санчо выглянул краем глаза и едва успел увернуться: в окно влетел ещё один камень, за ним другой. Камни один за другим врывались в комнату, разбивая глиняную посуду и вазу с засохшими цветами; даже ночной горшок разлетелся на куски. Санчо стоял у стены как вкопанный, а сердце бешено колотилось в груди. — Несчастья преследуют меня даже после вашей смерти, сир, — пробормотал он и сполз по стене на пол. Камни продолжали лететь в распахнутое окно.

— Выходи Фристон! Выходи злой волшебник! Именем Дон Кихота мы приказываем тебе выйти и предстать перед судом божьим.

— Вот так, сир, теперь уже вашим именем все мальчишки ищут злого Фристона! Это ли не удача, сир! Они смогут! Это сейчас они перепутали меня, вашего оруженосца, с волшебником Фристона, но они разберутся! Разберутся, и с вашим именем на губах дадут бой злому волшебнику, и тогда на нашей земле наконец не будет бедных и обездоленных. Перестанут бродить бандиты по дорогам, и любому путнику будет дан приют и краюха хлеба, это ли не чудо Мессир! Жаль только, — он на секунду замолчал, чтобы проглотить горький ком, который встал в горле, — только одного, что вы не увидите этого чуда, сир.

Камни всё летели в комнату, а за окном по-прежнему кричали и именем Дон Кихота заклинали ужасного волшебника Фристона сдаться. Санчо сидел на полу и разговаривал сам с собой, представляя, будто храбрый идальго находится рядом, слушает его и кивает.

2

Шумная толпа собралась на центральной площади города, стражники стояли вокруг самого центра площади по кругу, а за их спинами возвышалось что-то непонятное, оно было накрыто льняной тряпкой, стянутой у самой земли красным шелковым пояском. Толпа переговаривалась.

— А что происходит? — спросил один из зевак стражника.

— Не твоего ума дело! Стоишь — стой! — ответил стражник

— А чего не показывают? — спросил еще один зевака.

— Тряпку показывают, что, слепой! — ответил ему кто-то из толпы.

— Сам ты слепой, пустозвон! — огрызнулся зевака.

— Кто тут пустозвон! Ты, плешивый! — прилетело в ответ.

— А ну иди сюда!

— Это ты иди сюда!

Толпа зашевелилась, словно волны моря, и вдруг расступилась, будто в эту лужу бросили камень. На землю упали двое, они схватили друг друга за плешивые головы и начали мутузить и кататься, поднимая пыль с центральной площади славного поселения Аргамасилья-де-Альба.

— Именем Дон Кихота! Я покажу тебе, что значит настоящий испанец! — кричал один.

— Именем Дон Кихота! Я тебе фолосы фырву, Христон, хрязная хрыса! — огрызался второй.

— Именем Дон Кихота Ламанчского, великого Рыцаря Печального Образа! Герцог Ламанчский!

Взревел голос глашатая и драка моментально прекратилась, стражники плотным строем двинулись сквозь толпу к скрытому под тряпкой постаменту, Из окружения вышел Герцог и взошел на небольшую специально для этого момента сделанную ступень.

— Добрые жители деревни! Я именем Испанского короля предстал сегодня перед вами, чтобы вы услышали из первых уст королевский приказ, отныне Аргамасилья-де-Альба будет переименована в честь великого Дон Кихота Ламанчского, Рыцаря Печального Образа и Рыцаря Львов. И отныне Аргамасилья-де-Альба будет называться Кихот-Ламанч-де-Альба! Ура!

Толпа взревела. Герцогу поднесли ножницы; он взял красную шёлковую ленту и разрезал её. Стражник схватил льняное покрывало, скрывавшее памятник, и потянул, но ткань зацепилась наверху за что-то острое и не поддавалась.

— Ну! — крикнул герцог.

— Тяни! — крикнул комендант стражнику.

— Да тяну я! — Взмокший стражник изо всех сил дёргал ткань, но безуспешно. К нему подбежал второй, затем третий. Они потянули вместе, однако покрывало не поддалось.

— Что встали? Быстро сняли все! — вскричал нервно Герцог, и на его крик уже все стражники схватились за тряпку и начали дёргать её. Льняная тряпка расползлась, обнажив конец копья, то самое, за которое и зацепилась ткань.

— Сняли тряпку! — взревел в гневе Герцог. — Именем Дон Кихота Ламанчского, — И вот уже вся площадь схватившись за тряпку тянула ее, раздался треск, и статуя полетела вниз, слава богу, никого не зашибив.

— Вы что делаете! Быстро ставьте обратно! Я вас всех! За государственную измену на галеры сошлю! — кричал в ярости Герцог, и кое-как статую поставили обратно.

— Музыку! — заорал герцог. Справа заиграл оркестр. — В честь открытия памятника великому Дон Кихоту Ламанчскому — вино из личных винокурен Филиппа VIII! Вино всем жителям славного Кихот-Ламанч-де-Альбы! Ура!

Вся толпа двинулась туда, где звучала музыка, возле постамента остались лишь стражники, герцог, глашатай и комендант. Герцог подошел к коменданту.

— Памятники, значит, ронять? — тихо сказал Герцог

— Ну, я-то... я же не трогал... — оправдываясь пробормотал комендант.

— Как посмели вы память нашего великого Дон Кихота порочить? Ронять его памятник! Это национальный герой!

— А если он герой, значит, вы кто? — спросил его как малыша Герцог

— Кто? — повторил комендант

— Пре...да...тель! Вы порочите имя Дон Кихота Ламанчского, посмотрите, что вы натворили!

Комендант побледнел и цветом лица стал похож на ту самую льняную простыню, что лежала рядом с его ногами.

Герцог кричал на Коменданта, а стражники, которые в это время прикрыли их, посматривали в ту сторону, откуда звучала музыка, голоса и звуки открывающихся винных бочек.

На краю площади стоял спрятавшийся под капюшоном темного плаща Санчо, он смотрел издалека на все происходящее и тихонечко бормотал себе под нос.

— Вот так, мессир, вы стали настоящим героем. Вас знает вся страна. Сам король назвал нашу деревеньку в вашу честь, вас славят, сир, люди бросаются в бой с вашим именем на устах. Конечно, они пока не прославляют прекрасную Дульсинею, но, как вы когда-то говорили, длинный путь начинается с первого шага. Я верю: скоро все великаны и волшебники покинут Испанию. Посмотрите хотя бы, какие бравые стражники охраняют ваш памятник.

В это время подъехала карета Герцога, тот сел в нее, дал команду и карета начала движение, вся стража побежала вслед за каретой, комендант остался один, он махал платочком вслед уезжающей карете, перекрещивал ее, и плакал. — Слава великому Дон Кихоту Ламанчскому, — закричал вслед карете Комендант. — Слава рыцарю печального образа!

— Герою слава! — заорали голоса бегущих стражников.

— Вы герой, мон сир, — пробормотал Санчо и направился прямо к памятнику Великого Дон Кихота Ламанчского.

Подойдя прямо к памятнику Санчо посмотрел наверх, перед ним стоял почти как живой Дон Кихот, вот только в плечах он был в два раза шире, ниже ростом, и лицом очень уж похож на короля Испании Филиппа VIII.

— Ну что поделать, — пробормотал Санчо. — Королевские мастера привыкли ваять только короля, вот вы и похожи на него, мон сир. Но здесь написано: «Дон Кихот Ламанчский, Рыцарь Печального Образа». Я помню, как вы это писали... Погодите: один, два, три, четыре, пять, шесть... — Не умевший читать Санчо несколько раз пересчитал слова. — Сир, их всего шесть, а не восемь. Они забыли «Рыцаря Львов». Может, места не хватило? — Он посмотрел на огромную вывеску. На ней поместилось бы даже «Санчо Пансо, оруженосец», но это место оставалось пустым.

Санчо взял с земли камешек и приблизился к постаменту.

— Я допишу про Льва, мон сир, пусть я и не умею писать, но накарябаю что-нибудь, я нарисую Льва, если конечно вы не против. — Санчо поднялся на постамент, поднес камешек и начал царапать на памятнике льва.

— Эй! Вредитель! Вон! Смотрите! Вредитель! — раздался крик пьяной толпы, и к Санчо побежали пьяные местные жители.

— Я хотел дописать, что он Рыцарь Львов! Это в память о том дне, когда он один вышел против льва! — кричал Санчо, но пьяная толпа не слышала его. Сначала его долго били, затем решили линчевать — повесить прямо на копье великого Дон Кихота. Однако вмешался комендант. Он уже успел напиться крепкого вина из личных винокурен Филиппа VIII; хмель странно воодушевил его. Комендант взобрался на постамент и закричал:

— Судит его, судить именем Великого Дон Кихота Ламанчского, он, — Комендант тыкал в лицо Санчо, брызжа слюнями, продолжал орать, — он толстый подлец опорочил честь Рыцаря печального образа, вздернуть этого предателя, но по суду! Суд завтра! На сегодня программа мероприятий перевыполнена!

— Да что вы! Вы же знаете я Санчо, Санчо Пансо, я оруженосец Алонсо Кихано...

Санчо Пансо пытался как-то возразить, но за каждое слово, и звук, который он издавал, его больно били в бок, а за каждое сформулированное слово били по голове, в итоге Санчо сдался, и перестал возражать. Его скрутили, связали руки и утащили в темницу.

3

Пришел в себя Санчо Пансо только к вечеру следующего дня, он валялся на тоненьком матраце из старой прелой соломы, пахнущей сыростью и плесенью.

— Вот бы мне сейчас волшебного целебного эликсира, который готовил Алонсо... — Санчо закашлялся, поднялся и сел на матрац.

К нему подбежал маленький мальчишка и сел рядом держа в руках кружку с водой, Санчо взял ее и выпил жадно до самого дна.

— Спасибо тебе мой милый мальчик, — пробормотал Санчо отдавая пустую кружку. — Как зовут тебя мой милый друг?

— Фристон, — ответил мальчик, на что Санчо рассмеялся, потом заплакал, потом разразился проклятием. — Как это так! Тебя зовут Фристон! Разве так называют детей! Какого дьявола! Фристон!

Мальчик сидел на краю матраца и грустно смотрел на Санчо Пансо. На его лице ничего не отражалось: видимо, он так привык к тому, что его называли злым волшебником, что уже смирился со своей участью.

— Завтра вас и меня поведут на казнь, — вдруг сказал мальчик и замолчал. От этих слов у Санчо подступил ком к горлу, и он перестал возмущаться. — Завтра нас обоих казнят. Мы опорочили имя великого Дон Кихота Ламанчского, Рыцаря Печального Образа: вы — надписью на его памятнике, а я — тем, что меня зовут Фристон и что моё поместье соседствовало с поместьем Алонсо Кихано, более известного всем как...

— Не надо, не продолжай, — взмолился Санчо, и рухнул обратно на матрац.

— Простите, а можно вас попросить рассказать мне какой-нибудь из подвигов великого Дон Кихота Ламанчского? Вы же его оруженосец? Ведь так?

— Да, именно так, мой друг, — почти умоляюще произнёс Санчо и закрыл лицо руками. — Но сейчас я не готов рассказывать. Мне слишком больно.

— Смерть близкого человека всегда больно... — с сожалением сказал Фристон

— Да, почти об этом, — произнёс Санчо и отвернулся к каменной стене. — Вместе с Алонсо мы так часто сталкивались с несправедливостью и так часто бывали биты, что теперь мне трудно отделить боль от тумаков от боли внутри.

— Я прошу вас расскажите? Понимаю что может быть сейчас не время, но завтра может быть поздно, я прошу... вас расскажите мне, расскажите хотя бы про мельницы. — Умоляюще попросил Санчо Фристон, на что Санчо болезненно вздохнул и повернулся к мальчику, и начал рассказывать.

— Всё произошло странно. Я увидел их лишь на мгновение, но понял, что они там были. Клянусь своей жизнью и жизнью Дон... — Санчо умолк и погладил мальчика по голове. — Главной мыслью Алонсо было помогать тем, кто нуждается в помощи. Сейчас я вижу, что она нужна тебе. — Санчо с трудом поднялся, сел рядом с мальчиком и обнял его. — Знаешь, Фристон, Алонсо мечтал однажды проснуться, выглянуть в окно и увидеть мир, построенный на справедливости и правде. Мир, где побеждает истина, а негодяи и прохиндеи получают по заслугам; где маленький мальчик никогда не попадёт в темницу ни из-за своего имени, ни из-за родителей, ни из-за религии. Он мечтал увидеть свободный и честный мир. — Санчо гладил мальчика по голове, а из глаз того текли слёзы. Фристон свернулся у него на коленях, словно маленький котёнок.

— Знаешь, что бы сказал сейчас Дон Кихот?

— Что? — сквозь слезы спросил мальчик.

— Думаю, хотя думать никогда и не было моей обязанностью, он сказал бы, что мир перевернулся. Что злой волшебник Фристон после смерти Алонсо завладел умами жителей нашего селения и помутил их рассудок. Поэтому они приняли обычного мальчика за злого волшебника, а честного оруженосца — за преступника. Фристон побеждает! И только вера в истину может спасти нашу страну от его проклятия. — Санчо помолчал, посмотрел на мальчика и продолжил: — Хочешь услышать про мельницы? Тогда слушай.

"МЕЛЬНИЦЫ-ВЕЛИКАНЫ"

— Измученные долгим путешествием под палящим солнцем, мы всё же продолжали путь. Незадолго до этого мы спасли герцогиню Камилу, которая позднее сыграла с нами злую шутку, но сейчас не об этом. Слушай!

Дон Кихот и Санчо Пансо ехали вдоль новенького забора, за которым виднелось несколько домиков. Вдруг Дон Кихот спрыгнул с Росинанта и гуськом пополз к краю забора.

— Санчо! Мой смелый оруженосец, быстрее слезай со своего осла, секунда промедления и нас могут заметить! — проговорил твердым шепотом Дон Кихот, перехватывая свой щит со спины Санчо Пансо, который неуклюже подполз к нему. — Погляди туда! — Дон Кихот указал Санчо на пространство за забором, из-за которого вздымались размашистые крылья трех мельниц, Санчо высунул голову из-за забора и увидел обычные три мельницы. Они стояли друг за другом, между ними горел небольшой костер, который давал больше дыма, нежели огня.

— Мон сир, ничего необычного я не вижу! Мельницы! — ответил Санчо и начал распрямляться, но его тут же схватил Дон Кихот и притянул вновь за забор.

— Взгляни же, мой смелый оруженосец, вот через эту щель. — Дон Кихот протянул Санчо меч остриём вниз. Между гардой и рукоятью была небольшая щель, в которую оруженосец и посмотрел.

— Что это? Что это, сир? — не понимая пробормотал Санчо. — Как такое может быть! Сквозь рукоять я вижу трех великанов, которые размахивают огромными дубинами и бросают их куда-то вдаль на юг! Разве такое возможно!

— Возможно, мой внимательный оруженосец! Все возможно, в этом мире, где правит злоба и коварство! Правду увидеть тоже возможно, вот только жаль, что увидеть ее могут не все, а лишь те, кто смотрит на мир не прямо, а через призму истины! Сквозь игольное ушко жизни, где правда всегда видна, как бы ее не прятал злой волшебник. Готовь моё копьё, я дам достойный бой этим великанам.

Дон Кихот вскочил на Росинанта. Санчо ловко подбросил ему копьё, идальго поймал его и пришпорил коня.

Росинант рванул вперёд. Пока конь взлетал на холм, где стояли великаны, Дон Кихот прижался к его корпусу.

— Бабах! — раздался грохот на одной мельнице. — Бабах! — отозвалась вторая. Санчо, вытаращив глаза, пытался разглядеть правду сквозь игольное ушко: щурился, вертел головой, но видел впереди лишь три мельницы. Крылья одной из них уже протыкал копьём Дон Кихот. — Да как же это увидеть-то! — взмолился Санчо Пансо.

— Ах вы, негодяи! — раздался за спиной Санчо женский голос. Не успел он обернуться, как на его голову обрушился удар дрыном и из глаз брызнули искры.

— Вижу! — заорал Санчо. — Вижу! — И тут же бросился к трём великанам, забыв о напавшем на него человеке. Один великан схватил копьё Дон Кихота и вертел его из стороны в сторону, пытаясь сбросить идальго на землю. Но тот крепко держал древко и не собирался сдаваться. Два других великана продолжали метать на юг тяжёлые камни. Их падение отзывалось страшным грохотом, будто лопались облака, и громовой рёв разносился по мирному небу Испании.

— Я помогу вам, сир! — крикнул Санчо, когда оказался в нескольких метрах от Дон Кихота.

— Беги, глупец, они слишком сильны! — закричал Дон Кихот. Но предупреждение не успело долететь до Санчо. Великан перехватил дубину и ударил оруженосца по голове. Ножки ослёнка подкосились; животное рухнуло и перебросило всадника через себя под ноги второго великана. Тот занёс ногу, готовясь раздавить Санчо. — Пресвятая Дева Мария! — завопил оруженосец, закрывая лицо руками. — А-а-а!

Санчо орал так долго и так громко, что даже не услышал, как Дон Кихот с грохотом рухнул на землю, а рядом с ним упало его доблестное копье.

А-а-а-а — продолжал орать Санчо.

— Санчо... — пробормотал Дон Кихот, — Санчо! — Но Санчо продолжал орать, тогда Дон Кихот вытащил из-под себя свою руку, дотянулся до копья, поднять он его не мог, но протащив по земле, смог коснуться им ноги Санчо Пансо, отчего тот вскочил, как будто его ужалила змея, и отпрыгнул в сторону.

— Мессир!

— Санчо, я должен тебя огорчить, мой громкий оруженосец, — произнёс Дон Кихот, всё ещё лежавший лицом в земле. — Великаны пропали! Мы спугнули их, но не победили: подлый Фристон успел их спрятать. — Сказав это на удивление бодро, он начал тяжело подниматься и сплёвывать пыль и песок, облепившие вспотевшее лицо.

...

Санчо прервал свою историю и посмотрел на мальчика.

— Ты извини...

— Да ничего, — Фристон улыбнулся, — мне кажется я привык, а что там действительно были Великаны? — переводя разговор торопливо спросил мальчишка.

— Голову даю на отсечение: я видел их дважды — сначала через меч Дон Кихота, а потом, когда меня ударили по голове. — Санчо потёр ушиб. — Правда, когда мы уходили от мельниц, я смотрел на вращавшиеся крылья и всё думал — хотя думать никогда не было моей привычкой, — как Фристон сумел так ловко замаскировать великанов. Вот они стоят, но никто их не видит; вот стреляют, но никто не слышит...

— Может быть люди просто привыкли не замечать, и поэтому не замечают? — предположил Фристон.

— Может быть!

— И может быть, Дон Кихот один не захотел смириться, не захотел закрывать глаза и не замечать?

Санчо несколько секунд пытался понять, что сказал мальчишка, в итоге просто кивнул и произнёс: Но самое главное, как он так быстро смог спрятать Великанов вновь.

— А что было дальше? — спросил Фристон и поднёс Санчо ещё одну кружку холодной воды. Тот взял её и выпил мелкими глотками.

— Хочу поклясться, что эта вода словно волшебный эликсир, правда тот эликсир, что готовил господин, на вкус был просто ужасен, и после него могло стошнить, ну и живот потом шумел как после бобовой каши. Так вот, что было дальше...

...

Дон Кихот и Санчо брели прочь от мельниц. Вслед им дочь мельника размахивала дрыном, выкрикивала проклятия и обещала при следующей встрече прибавить синяков.

— Сир, а как же он... то есть злой волшебник Фристон смог так быстро спрятать великанов?

— На то он и злой волшебник, мой невнимательный друг. Он успел всё изменить, пока наши глаза были закрыты, ведь несправедливость творится именно тогда, когда люди закрывают глаза. В следующий раз, увидев зло, мы не должны отводить от него взгляда ни на мгновение.

Прости, мой друг, что не сказал тебе раньше. Я думал, моего взгляда хватит нам обоим, но, видно, заблуждался. В следующий раз договоримся так: я буду бороться, а ты — следить за боем и не отводить глаз.

— Боюсь, это будет непросто: великанов я видел всего дважды, а в остальное время передо мной были обычные мельницы.

— Это потому, Санчо, что ты ещё не открыл глаза до конца. Можно смотреть и не видеть, слушать и не слышать. Сегодня ты впервые в жизни испытал это приятное удовольствие, пусть лишь на мгновение, снял пелену с глаз, но это прекрасно. Многим и этого не удаётся.

— Какое приятное удовольствие, — проворчал Санчо потирая свою ушибленную голову.

Они уходили все дальше и дальше навстречу своим новым подвигам.

...

Двери темницы громко зашумели и открылись с ужасным скрипом, на пороге стоял Комендант, его красное лицо расплывалось в улыбке, он был одет в свою праздничную накидку, черные панталоны и черные сапоги.

— Санчо Пансо! Санчо Пансо! Санчо Пансо! — Комендант вошел в камеру и трижды поцеловал Санчо, — Именем Великого Дон Кихота Ламанчского, что же вы сразу не сказали мон сир кто вы! Если бы вы сказали, что всего-навсего хотели своей геройской выходкой подчеркнуть достоинство нашего великого Рыцаря печального образа, то вас бы не посадили в эту сырую ужасную камеру, с этим, — Комендант кинул взгляд на мальчика, и продолжил. — Пойдемте друг мой из этого зловонного подземелья наружу, ко мне в кабинет, за мой стол. Вы должны рассказать мне все, каждую мелочь, каждую деталь о нашем Великом Рыцаре Львов. Пойдемте!

Комендант приобнял Санчо и повел его к выходу, и уже было вывел его в коридор темницы, как Санчо остановился.

— Подождите! А как же мальчик, он ни в чём не виноват! Пойдем с нами — Санчо позвал Фристона, но путь мальчику перегородил сам Комендант.

— Что вы! Это же Фристон! Тот самый, тот самый Фристон! — заговорщически прошипел Комендант, но так, чтобы мальчик слышал.

— Это всего лишь мальчик! — недоумевал Санчо.

— Нет, мон сир, — прервал его комендант. — Он затуманил вам глаза, околдовал вас, поэтому вам и кажется, будто перед вами всего лишь несчастный ребёнок. — Комендант повернулся к Фристону и заорал ему в лицо: — Тебе меня не провести, подлый волшебник! — Мальчик молча смотрел ему в глаза. Игра в гляделки длилась почти полминуты, пока Фристон не сказал: — Бу! — Комендант вздрогнул и с размаху залепил ему оплеуху. Затем быстро обернулся к Санчо: — Теперь вы видите, кто он на самом деле? Это тот самый злой волшебник, с которым боролся наш доблестный Дон Кихот. Пойдёмте, пойдёмте...

— Подождите! — возмутился Санчо, но Комендант перегородил ему путь, прикрывая собой мальчика.

— Испания не может ждать. Идёмте! — торжественно произнёс комендант, схватил Санчо за плечи и вытолкнул из камеры.

— Простите! — Санчо хотел было отодвинуть Коменданта, чтобы пройти к мальчику, но железная хватка не давала ему.

— Испания не может простить! — Комендант вытолкнул Санчо в коридор.

— Фристон, я приду, подожди немного, совсем чуть-чуть я скоро. Подожди, — прокричал в уже закрывающиеся двери камеры Санчо.

— Постойте! — попытался возразить Санчо. Комендант резко притянул его к себе и настойчиво произнёс:

— Вы Санчо Пансо, оруженосец великого Дон Кихота, видимо не до конца понимаете, что там за дверью Фристон! Тот самый! Это доказано! Доказана его вина! Он злой волшебник, и если он сумел вас заколдовать, то придется вас отправить на казнь вместе с ним! Вам понятно! Вам понятно? — Санчо кивнул, и сгорбившись поплёлся вслед за Комендантом.

А мальчишка остался в камере один, он сел на матрац и горько заплакал.

— Алонсо, зачем ты умер. Зачем? — Бормотал себе под нос Санчо идя по длинному коридору, в котором было несколько десятков дверей камер с небольшими зарешеченными окошками, и из каждого такого окошка на Санчо молчаливо смотрело по несколько пар глаз.

4

Стол был накрыт очень изысканно, жареные годовалые поросята с яблоками, утки с потрохами, копченые индюшки, колбаски из гусиной печени, фрукты, сыры и вино.

Санчо конечно перед тем как привести и посадить во главу стола, завели в небольшую комнатку где три довольно полных горничных сперва раздели его, потом помыли, потом одели. Новые накрахмаленные панталоны первые пару секунд смутили Санчо, но он сделал пару шагов, крахмал поддался и приятно сел по фигуре. Сюртук, рубашка, жабо. Когда женщины закончили, Санчо взглянул на себя в зеркало и замер.

— Я так же выглядел, когда был губернатором. Помню этот запах чистоты. — Санчо вспомнил, как за ним захлопнулись ворота города-острова. — Вы сулили мне разные блага, мессир, но подобного я не ожидал. — Он тяжело вздохнул и поплёлся вслед за комендантом, наблюдавшим из дверей за его преображением.

— Идемте! Идемте! — подобострастно подгонял Санчо Комендант

Когда они вошли в большой зал, все сидевшие за столом поднялись. Здесь собралась аристократия Кихот-Ламанч-де-Альбы и окрестных городов и деревень. Затаив дыхание, гости проводили Санчо взглядами до отведённого ему места. Когда он сел, в зале наступила тишина. Она длилась, пока Санчо наконец не понял: все ждали, что он что-нибудь скажет.

— А! Понял! — одернулся Санчо, взял бокал, и все взяли свои. Санчо несколько раз начинал что-то говорить, но останавливался. — Ну... Гра... Дон... — Наконец он поднес бокал к губам, выпил для храбрости, и сказал — Я рад, что подвиги Алонсо...

— Великого Дон Кихота Ламанчского, — перебили его дружным хором гости.

— Да... Великого Дон Кихота Ламанчского, рыцаря печального образа. Рыцаря Львов, — гости одобрительно закивали, Санчо окинул их взглядом, и увидел перед собой с десяток сытых, довольных физиономий, которые качались в одном ритме, будто подсолнухи на ветру, и тут Санчо вспомнил глаза мальчика Фристона, последнее, что он увидел, когда дверь камеры захлопнулась, мальчик стоял посреди огромной камеры, свет с уличного окошка бил ему прямо в затылок, и светлые кудрявые волосы создавали как будто нимб над его головой,

— Санчо! Скажите! — взревел радостно Комендант,

— Думаю, что Алонсо...

— Великий Дон Кихот Ламанчский! — вновь перебили его гости.

— Точно. — Санчо рассмеялся, но, заметив, что больше никому не смешно, умолк. — Думаю, он был бы рад узнать, что даже после его трагической кончины память о нём и его подвигах продолжает жить. Что над Испанией наконец занимается новый день, в котором не будет бедных и обездоленных... В котором...

— Но Санчо не смог договорить, так как его перебил Комендант.

— Ура! — закричал Комендант, и гости разразились дружным троекратным ура, Санчо выпил, сел за стол.

Торжество началось, и все гости принялись уплетать изысканный ужин громко чавкая, переговариваясь, иногда задавая Санчо какие-то вопросы, но, не дождавшись ответа, возвращались к еде.

— Там мальчик... — пытался начать разговор Санчо обращаясь к соседу справа.

— Мальчики это жалко... — констатировал сосед, довольно прищуриваясь и изображая на своем лице ехидную усмешку.

— Почему вы не пробуете гуся? — спросила жена коменданта. — Он прекрасен! Ещё вчера пытался ущипнуть меня, а сегодня я ущипну его. — Она оторвала кусок мяса и положила Санчо в тарелку. — Ах ты, негодяй! — Супруга погрозила гусю пальцем и уставилась на Санчо огромными глазами песочного цвета.

— Спасибо, но вы знаете... там, в темнице, мальчик, — пробормотал Санчо. Жена коменданта подцепила вилкой кусок гуся и сунула ему в рот. Санчо принялся жевать. Жаркое и впрямь было вкусным, но кусок не шёл в горло: Санчо не мог перестать думать о мальчике, который сидел в темнице лишь потому, что его звали Фристоном.

— Произнесите тост, Санчо Пансо! — крикнул комендант. Все умолкли и повернулись к Санчо, отчего тот едва не подавился куском гуся.

— Можно сказать? Да?

— Конечно! — воскликнул комендант. Он подошёл к Санчо, наклонился к его уху и прошептал: — Только прошу вас, умоляю: не говорите о мальчишке. Ничего хорошего из этого не выйдет. Надеюсь, вы способны рассуждать трезво? Сколько лет этот негодяй мучает испанский народ? Восемь? Девять? Ну, вы меня поняли.

— Да ему всего девять! Он же ребёнок! — так же шепотом ответил Санчо. На что комендант положил свою руку ему на плечо и сильно сжал, и прошипел: — Вот с рождения этот негодяй нас всех и мучает! Понял?

— Понял. — Санчо отложил вилку и тяжело поднялся. — Ничто в этом мире не печалило Ал... Дон Кихота так, как несправедливость. Он говорил: чтобы увидеть правду, недостаточно просто... увидеть её. — Мысли путались: первый же бокал вина сильно опьянил Санчо. Он попытался собраться. — Когда смотришь, нужно видеть, а когда слушаешь — услышать. Или слышать... Кажется, так.

Я не очень хорошо умею говорить, это умел Алонсо...

— Дон Кихот Ламанчский, — теперь уже недружным хором заговорили все.

— Выпьем! — сказал Санчо, выпил и сел обратно.

— Но это ещё не всё, дорогие гости! — объявил комендант. — Похороны великого Дон Кихота состоятся завтра. Перед церемонией казнят его страшнейшего врага — Фристона! — Он выдержал паузу. — Да, мы поймали злого волшебника. Сейчас он в темнице и принял облик ребёнка, настолько жалкого, что сердце обливается кровью. Но следователи установили: именно его Дон Кихот называл Фристоном. Он виноват во всех бедах Испании. Ура!

И весь зал вскричал торжественное "Ура" трижды.

Как только ужин был закончен, и столы были сдвинуты, должны были начаться танцы, но Санчо попросился в комнату, ссылаясь на то, что сильно устал. Жена Коменданта проводила его в комнату для гостей, где Санчо остался наконец один, он поглядел в окно, и увидел, что вдоль центральной улицы города висели огромные плакаты, которые тянулись от крыш домов почти до самой земли, в темноте Санчо не мог разглядеть, что же там было написано или нарисовано. — Наверно артисты, или флаги, — устало заключил Санчо, снимая с себя жабо и сюртук.

Но ветер колыхнул одну из тряпок, которая висела на доме губернатора, и прямо в окне перед лицом Санчо возник строгий взгляд нарисованного Дон Кихота. Санчо от неожиданности отшатнулся назад и плюхнулся на пол.

— Что вы так смотрите на меня, мессир? Я сделал всё, что мог. — Рисунок не отвечал. Санчо казалось, что Дон Кихот вот-вот откроет рот, однако нарисованный рыцарь молчал. Санчо поднялся. — Я попробую. Но я не такой смелый, как вы, Алонсо... — Он подошёл к двери, приоткрыл её и увидел трёх стражников, стоявших прямо у порога.

— Слава Великому Дон Кихоту! — заголосили стражники

— Тише! — взмолился Санчо.

— Слава Великому рыцарю печального образа — шепотом произнесли стражники.

— Ага! — и Санчо скрылся обратно за дверь.

Санчо решил дождаться, пока стражники уснут, и добраться до Фристона. Но стоило ему коснуться головой мягкой подушки, набитой гусиным пухом, как он провалился в сон. Ему привиделось, будто он, наоборот, наконец проснулся и вернулся в реальность, а смерть Дон Кихота была лишь дурным сном.

МАТИЛЬДА

Санчо Пансо верный оруженосец Дон Кихота Ламанчского открыл глаза и увидел перед собой несколько бурдюков с вином, висящих прямо над его головой, лежал он на войлочном покрывале наброшенном поверх небольшой перины из соломы. Где-то вдали раздавались чьи-то голоса.

— Любовь! Любовь! — проворчал Санчо, садясь. — Я помню этот голос! Это погонщик мулов. — Он ощупал лицо и даже ущипнул себя, пытаясь понять, спит или бодрствует. — Неужели всё, что я видел, было сном? — Санчо встал. Тело ломило, в животе урчало, словно он выпил нечто сильно забродившее. — Эликсир Алонсо... Неужто я выпил его и увидел такой кошмар? Вот чудо! — Пройдя по сараю, он заметил ещё один лежак. На нём лежали меч Дон Кихота, небольшой щит и знаменитый шлем, сделанный из цирюльничьего таза. К горлу Санчо подступил ком.

— Мессир?! Вы живы! — и на глаза его выползли огромные капли слез, которые тут же под силой тяжести скатились по его округлым щекам. — Разве такое возможно? — он поднял меч, перевернул его и посмотрел сквозь щель между грузом и ручкой вокруг, но ничего не менялось. — Это чудо мессир, — завопил Санчо, но тут же осекся услышав донесшиеся до него голоса

— Именем Дон Кихота Ламанчского приказываю всем приспешникам Фристона выйти! — Санчо направился на голос и подошёл к стене сарая, сквозь щели которой пробивался ярко-жёлтый свет пламени. Приникнув к одной из них, он увидел происходившее снаружи. Меч Дон Кихота Санчо бережно прислонил к стене, чтобы тот не мешал.

Постоялый двор, к которому они накануне подъезжали вместе с Дон Кихотом, полыхал. Напротив входа стояло несколько рыцарей. Статью и доспехами каждый напоминал Дон Кихота, но пламя освещало их лица, вымазанные грязью и искажённые злобой. Они что-то кричали, однако в общем шуме нельзя было разобрать слов.

Из дверей дома вытолкали Хозяина постоялого двора, его жену и их дочь.

— Именем Дон Кихота Ламанчского, — начал один из копий Дон Кихота выходя вперед, — как пособник злого волшебника Фристона, вы и ваша семья приговаривается к смерти.

Хозяин постоялого двора упал на колени и начал умолять пощадить его, жену и дочь, Санчо не слышал всего что тот говорил, но некоторые фразы долетели до его ушей

— Мессир... Я... человек... не замышлял... преступления... Пощадите... Слава Дон Кихоту! Смерть Фристону! — Кричал он, но копия Дон Кихота была непреклонна, отойдя на несколько шагов от молящего тот перевернул свой меч и посмотрел сквозь щель на несчастную семью.

— Вы подлец и преступник! Именем Дон Кихота Ламанчского рыцаря печально образа. Вы пособник злого волшебника, негодяй и предатель получаете свою награду! — твердо сказала копия, и несколько других копий выхватив свои мечи проткнули Хозяина постоялого двора насквозь.

— Пощадите дочь! Дочь... — выкликнул захлебываясь кровью умирающий, главная копия Дон Кихота зло улыбнулась и дала жест рукой двум другим копиям, те схватили дочь и потащили к сараю.

— Нет! Нет! — кричала Мать, но вдруг удар меча прервал ее крики.

— Когда объясните этой особе как не подобает себя вести, — приведите приговор в исполнение! — крикнула главная копия Дон Кихота двум другим копиям, что тащили девушку к сараю. Девушка же от страха и ужаса, только глухо молилась. Двери сарая открылись, девушку затащили внутрь протащили сквозь бурдюки с вином и бросили на лежанку Санчо Пансо.

— Сейчас мы изгоним нечисть, которой наградил тебя Фристон, и ты, как праведная католичка, отправишься на небо. Благодари нас: очищенная, ты попадёшь в рай, а иначе просто сдохла бы. Скажи спасибо!

— Говори! — заорал на нее второй лже-Дон Кихот. — Девушка замолила о пощаде, но второй ее с размаху ударил по лицу.

Они уже было собрались надругаться над бедной девушкой, как вдруг в грудь одного из них со страшным скрежетом металла вошел меч Дон Кихота, который держал в руках Санчо Пансо. Первый лже-Дон Кихот упал вперед лицом, показав второму лже-Дон Кихоту растерянного, но решительного Санчо Пансо.

— Не за такое мы боролись с Алонсо, — и он воткнул меч во второго лже-Дон Кихота. Тот молча опустился на колени, держась за дырявую грудь и пробитые легкие латы, которые не смогли защитить его от острого меча. — Я в рай, а вы просто, — лже-Дон Кихот не договорил фразу и упал лицом прямо к ногам Санчо. Из глаз девушки брызнули слезы, Санчо перевел взгляд на нее и из его глаз тоже покатились огромные капли слез.

— Нам нужно уходить! — пробормотал Санчо, — Девушка вскочила, взяла Санчо за руку и потащила вглубь сарая, там оказалась дверь, через которую они вместе выбрались на улицу.

— Поднимите меч, умоляю! — просила девушка: оружие, которое Санчо волочил по земле, с ужасным звоном ударялось о камни. Санчо поднял меч. Они пересекли дорогу, свернули в узкие улочки Кихот-Ламанч-де-Альбы и через квартал нырнули в маленькую дубовую дверь. Задвинув тяжёлый засов, прошли несколько тёмных коридоров и ещё одну дверь. Вдруг девушка остановилась и обернулась. Санчо замер, глядя в её огромные глаза.

— Матильда! — представилась девушка, Санчо никак не мог уложить в своей голове, как вдруг изменилась девушка, ведь у нее только что убили родителей, а она так твердо и уверенно представилась. — Вы думаете от чего я сейчас не плачу? Мы выплакали все слезы, мы все уже давно простились друг с другом и вопрос того, что придут "печальные отряды"...

— Печальные отряды? — повторил Санчо, — Что это значит? Что случилось? Кто эти люди? Что произошло?

— Вы не местный? Откуда вы? — насторожившись спросила Матильда, медленно попятилась назад и упёрлась в стол, там лежал небольшой нож возле горящей лампы. Она взяла в одну руку нож, в другую лампу и поднесла ее к лицу Санчо. Когда свет лампы осветил его лицо, и девушка увидела Санчо, нож выпал из ее руки, освободившейся рукой она прикоснулась к лицу и провела по его щеке. — Вы Санчо Пансо, неужели это возможно? Неужели вы есть? Зачем вы меня спасли сир...

— Я не сир...

— Вы спасете всех...

Санчо совершенно не понял реакции Матильды, он хотел было спросить ее, — Что происходит? — Но не успел, так как девушка убежала вперед.

— Матильда стой! Матильда прошу вас, расскажите что случилось? — Он бежал вслед за девушкой, преодолевая один темный коридор за другим, когда наконец догнал, схватил ее за рукав и пытаясь успокоить дыхание, спросил, — Скажите что здесь происходит?

— Я скажу, но не здесь, — вырывая руку сказала Матильда, — Нам нужно уйти как можно дальше. Нас будут искать! — Санчо кивнул и они продолжили бежать.

Коридоры сменялись комнатами, комнаты коридорами, наконец они дошли до двери, где Матильда остановилась.

— Пока мы не вошли туда, я вам все расскажу, но чтобы не тратить время, не перебивайте меня, хорошо? — Санчо кивнул, и девушка продолжила.

— Пока Алонсо Кихано странствовал в образе Дон Кихота, его подвиги лишь смешили аристократию. Но в тот день, когда Рыцарь Луны взял с него клятву сложить меч и вернуться домой, жернова королевской машины заработали. Вельможи понимали: пока Алонсо жив, из него ещё можно создать героя и повести за ним людей. С его именем юноши Испании будут бросаться на врага. На каждом углу глашатаи рассказывали о доблестных и бескорыстных подвигах Дон Кихота, о его непримиримой войне с Фристоном и его приспешниками. Дон Кихота вознесли так высоко, что вскоре мальчишки бегали по улицам с криками: «За великого Дон Кихота Ламанчского и великую Испанию!» Затем с теми же криками королевские войска захватили несколько городов, давно досаждавших Филиппу VIII. Но страшнее самого захвата была судьба жителей. Тогда и появились Печальные отряды. В каждом, кто мешал королю, они видели приспешника Фристона и безжалостно расправлялись с ним — будь то взрослый или ребёнок, старик или женщина.

— Но Алонсо еще был жив! — перебил ее Санчо

— Не перебивайте! Я все скажу. Ваша деревня Аргамасилья-де-Альба была взята в окружение, для того чтобы Дон Кихот оставался дома, и ничего не знал, ни один обоз, ни один путник не мог выйти, из вашего селения без ведома Печальных отрядов, и никто не мог попасть к вам.

— Но мы же чуть было не сбежали вновь!

— Это и погубило Алонсо, а вместе с ним — надежду на спасение. Когда королю донесли, что Дон Кихот снова едва не отправился в путь, его решили убить. Под покровом ночи в дом Алонсо пробрался убийца, переодетый злым волшебником, и отравил воду. Яд действовал медленно: королевской машине требовался свидетель последних слов Дон Кихота — самый близкий и преданный ему человек.

— Кто это?

— Ты Санчо! С твоих слов было сказано, что последние слова Дон Кихота были про то, что Фристон убил его.

— Пресвятая дева Мария! — сказал Санчо и сам закрыл себе рот руками.

— Как только Дон Кихот умер, Испания вознесла над собой его мёртвое тело и с его именем на устах начала уничтожать всех, кто мешал королю. Вельможу, богатого горожанина или простолюдина — любого могли объявить пособником Фристона, бросить в темницу, лишить имущества или просто убить.

— Так быстро? Как давно Дон Кихота похоронили?

— Нет, Санчо! Его не похоронили, его тело отправили из Аргамасилья-де-Альбы к королю, сейчас оно у него. Сотни паломников со всех уголков Испании идут к его мавзолею, чтобы принести дары и дать клятву о свободе и величии Испании. После недавнего взятия Рима...

— Рима?

— Да, Рима... Многие города были взяты всего за три дня, Печальные отряды оставляют за собой лишь выжженную землю, смерть и страх после себя, любой кто не верит в святую миссию Дон Кихота Ламанчского объявляется предателем и пособником Фристона и подвергается казни без суда и разбирательства, как например мои родители. Они например виноваты лишь в том, что как то рассказали о том случае когда у нас ночевал Дон Кихот,

— Я помню.

— Папа сказал, что Дон Кихот порвал бурдюки с вином приняв их за волшебников, и что у того было либо слишком богатое воображение, либо тот напился чужим вином, и, чтобы скрыть воровство, решил прикинуться дурачком.

Раздался стук из-за двери!

РЫЦАРЬ ЛУНЫ

Перед Санчо стоял бакалавр Самсон Карраско, тот самый, который когда-то переоделся в Рыцаря Луны, чтобы вернуть Дон Кихота обратно домой.

— Санчо?! Санчо Пансо? — пробормотал Самсон и стиснул гостя в объятиях. На мгновение Санчо показалось, что тот его задушит, но тело Самсона вдруг обмякло и повисло у него на плечах. Самсон плакал. — Они забрали всех. Всех признали виновными в смерти Дон Кихота. Нас ждёт смерть. Санчо... Прости меня. Я не думал, что всё обернётся так...

Санчо стоял совершенно потерянный, он не понимал, что ответить Самсону, потому что слова "забрали всех" звенели в его голове, будто после удара дрыном.

— А моя дочь? А жена? А ослята?

Самсон отстранился от Санчо и посмотрел ему в глаза. У Санчо сперло дыхание, и когда Самсон хотел что-то сказать, Санчо заорал, — Нет! Не говори! Не говори! — Все кто был в темной комнате и чьи лица он видел, отвернулись, сам Самсон скорбно улыбнулся и потупил взгляд. Санчо высвободился из его объятий и ушел в дальний угол комнаты, так, чтобы его никто не мог видеть. Он плакал.

— Не нужно, дай ему время, — Самсон остановил Матильду, которая хотела пойти к Санчо. — лучше скажи, где твои родители... — но по взгляду Матильды Самсон все понял и обнял ее.

Санчо лежал смотря в потолок, он не мог уснуть, не мог даже закрыть глаза, в своих руках он сжимал рукоять меча Дон Кихота.

— Вот как всё обернулось, мессир: мир перевернулся с ног на голову. Я держу ваш меч. Когда-то он казался мне тяжёлым и страшным, а теперь кажется единственным, что может защитить меня и весь мир. Что мне делать? Размышления — не моё ремесло. Мне бы бурдюк вина да ослёнка, чтобы ехать вслед за вами по пыльным дорогам Испании и слушать ваши речи о великом. Алонсо, вас убила Испания, а я убил Испанию... Что мне делать? Куда бежать?

Самсон неловко подошёл и сел рядом с Санчо. Долго смотрел на меч, затем внезапно вскочил, прошёлся по комнате и вернулся.

— Санчо, — начал он живо, — это же тот самый меч Дон Кихота, через щель, которого видна истина? Так?

— Не в мече дело, а в способности увидеть истину, ее можно видеть и без меча, главное смотреть и видеть.

— Санчо! У меня есть одна мысль, выслушай, а потом уже скажи мне то, что думаешь, сперва подумай, только потом скажи, хорошо? — Санчо кивнул, — и Самсон начал.

— Сейчас лишь ты способен всё остановить. Бороться с ними можно одним оружием — правдой. Люди должны увидеть, что Фристон был вымыслом Дон Кихота и никакого злого волшебника не существовало. Если доказать, что Алонсо Кихано лишился рассудка из-за рыцарских романов, кровавую машину удастся остановить. И подтвердить это можешь только ты, Санчо!

Санчо не ответил, но глаза его наполнились слезами. Самсон погладил его по руке. — Подумай, Санчо. Это единственное, что может спасти нас всех. — С этими словами Самсон удалился.

Не прошло и минуты как в комнату вбежал рыжий мальчишка.

— Они идут! Печальный отряд, он скоро будет здесь! — заорал мальчик, на что Самсон быстро подбежал к двери, через которую вошел мальчик и запер ее на несколько засовов. — Матильда, уводи Санчо, — скомандовал Самсон, — забери Себастиана с собой, — Подбежал к шкафу, одним жестом отбросил его, за ним находилась дверь, отпер ее. — Быстрее уходите, я их задержу! Матильда помогла Санчо подняться и потащила его. Мальчик пошел за ними, а в дверь уже начали ломиться

— Именем великого Дон Кихота Ламанчского откройте дверь! — раздался удар, один, второй.

— Санчо только на вас одна надежда! Спасите нас всех! — заорал Самсон в раскрытую дверь, вслед убегающим. Санчо, Себастиан и Матильда бежали по тёмным коридорам, пока наконец не выбежали на небольшую поляну.

— Стойте! — Решительно сказала Матильда, когда они выбежали на поляну. — Что-то здесь не так!

— Во имя Великого Дон Кихота Ламанчского! — произнес Себастиан и пошел в сторону леса.

— Что ты сказал? — Не понимая пробормотала Матильда, она хотела было пойти за ним, но Санчо остановил ее.

— Поздно Матильда! — произнес Санчо, и поднял меч Дон Кихота выходя вперед перед Матильдой.

— Слава великому Дон Кихоту.

— Слава Рыцарю печального образа.

— Слава Рыцарю Львов.

Крики раздавались со всех сторон. Рыцари подходили всё ближе, окружая Санчо и Матильду. Из дома вышел ещё один Печальный отряд, тащивший израненного Самсона. Его бросили на землю, а рыцари сомкнули кольцо. Вперёд выступил Командир.

— Санчо положите оружие, вам как оруженосцу не подобает брать в руки оружие господина! А мне не подобает как рыцарю сражаться с вами. Просто положите меч и этот господин, — Командир сделал жест рукой и к горлу Самсона поднесли кинжал, — Будет жить! Мы давно искали Рыцаря Луны, того самого, что является пособникам злого волшебника, того самого, который подло победил Великого Дон Кихота Ламанчского в неравном поединке.

— Поединок был честным! — проговорил Самсон!

— Заткнись! — заорал Командир и один из рыцарей печального отряда ударил Самсона ногой в живот.

— Сложите оружие Санчо, вы всегда были мудры, послушайте свое трусливое сердце. Я хочу чтобы вы жили! Вы нам нужны!

И Командир пошёл навстречу Санчо один,

— Санчо, это тот мир, за который вы вместе с Дон Кихотом боролись.

— Алонсо убили!

— Кто вам это сказал? Что вам сказали? Что его кто-то отравил? Вы же были там!

Вы глаз не спускали, вы сами подносили ему воду! Подумайте Санчо, или его отравили вы? — с каждым словом Командир подходил все ближе к Санчо, — или никто! Опустите меч!

— Не сдавайся Санчо, — шепотом проговорила за спиной Санчо Матильда.

— А девушка! А Самсон!

— Все будет по закону! Будет суд, их будут судить честно!

Командир не стал выхватывать меч из рук Санчо, а просто положил на направленное в его лицо острие руку и опустил его.

— Они выбрали свой путь, как только выбрали сторону Фристона их судьба решена.

Санчо немного подумал, и вздернув меч к небу, произнес — Одно условие! Пусть их судят и казнят перед мавзолеем Алонсо...

— Великого Дон Кихота Ламанчского! — Дружно заорали печальные отряды.

Санчо не обратил на них внимание и продолжил.

— Это Рыцарь Луны, тот самый, что победил моего славного господина, и пусть его кровь прольется перед светлым ликом Великого Дон Кихота Ламанчского Рыцаря печального образа и рыцаря Львов, и эта девушка пусть предстанет перед ним, и пусть там решится ее судьба.

У Матильды на этих словах отвисла челюсть, она дернула рукав Санчо Пансо, но тот уверенно посмотрел на нее и подмигнул глазом.

— Согласен! — крикнул командир, Санчо опустил меч и передал его Командиру.

ДОРОГА

Длинная вереница из повозок, рыцарей, лошадей тянулась по пыльной дороге. Санчо вместе с Командиром сидел в самой дорогой повозке с новыми мягкими рессорами, а в повозке за ними прикованные цепями сидели Самсон и Матильда.

— Расскажите мне Санчо про ту историю со спасением Герцогини от войска злых волшебников, которые вели ее на казнь, и о том как Великий Дон Кихот спас ее, и вернул несчастному Герцогу, я прошу вас. — словно маленький мальчик просил Санчо Командир.

Санчо посмотрел в его наивные, умоляющие глаза, и как бы неважно проговорил, — Сегодня очень жаркое солнце, я прошу вас напоить наших узников, хочу чтобы они предстали перед взором Дон Кихота полные сил, со слабым врагом Дон Кихот никогда не хотел встречаться, и всегда принимал бой только от равного ему, или же от гораздо более сильно противника. Это сделает вам честь!

— Командир тут же отдал приказ и узникам принесли воды и еды.

Санчо решил расположить к себе Командира и не стал рассказывать всей правды. Тот подвиг, по сути, подвигом не был: они с Дон Кихотом просто напали на свиту герцогини, а для неё нападение стало лёгким развлечением, скрасившим долгое путешествие к супругу.

— Мы были на вершине холма, — начал Санчо Пансо, — когда увидели, сперва не очень страшную картину, но потом очень страшную картину, это когда Дон Кихот показал мне ее через свой меч...

— Волшебный меч? — перебил его Командир

— Именно! Волшебный, даже не волшебный, а магический, благословленный самой Марией, — начал приукрашивать Санчо Пансо. — Мы увидели карету, возле которой плелись монахи, я так и сказал Дон Кихоту.

— Это же просто монахи?

— Нет ответил он мне, посмотри скорее через меч и ты сам Санчо все увидишь!

— И он протянул мне свой меч, и я увидел полчища злых приспешников злого Фристона растянувшихся от одного края горизонта, до другого, а прямо перед нами они тащили огромную клетку, в которой сидела несчастная.

— Слава Великому Дон Кихоту! — воскликнул Командир

— Слава рыцарю печального образа! — Откликнулись печальные отряды.

— Ни капли не думая Дон Кихот бросился им на перерез, на ходу он обнажил свое копье, и проткнул сразу, — Санчо немного замялся так как подумал, что если он скажет двух, это будет как-то не по геройски, а десять будет уж как-то не правдоподобна, — пятерых! — сказал Санчо, — а одному из них копье даже выбило глаз! — дополнил Санчо, на что Командир словно ребенок раскрыл рот, и поджал под себя ноги.

— Рассказывайте, рассказывайте дальше, — умолял Командир Санчо Пансо, а ближайшие печальные отряды приблизились максимально близко, так, чтобы слышать историю о подвигах Дон Кихота из первых уст. Санчо продолжил свой рассказ, — Дон Кихот взлетел на грозном Росинанте на противоположный холм, развернулся и вновь двинулся на волшебников, которые длинной чередой уже бежали за моим смелым идальго, но увидев что он развернулся и несется им навстречу выставив свое копье вперед, они бросились в рассыпную, но и тут копье нашло своих жертв, целых шесть волшебников упали на землю без чувств. Приблизившись к клетке, он отбросил свое копье, достал меч, и сразу отсек три головы, это были стражники, которые бросились на него. Увидев Дон Кихота волшебники задрожали будто напуганные дети, и побежали в разные стороны.

Дон Кихот одним ударом снес огромный замок с клетки и Герцогиня Клаудия была спасена. — Как я могу вас отблагодарить, — произнесла влюбленным голосом Герцогиня, — и даю зуб на отсечение, если бы Дон Кихот не был исполнен благородством он бы воспользовался благодарностью спасенной пленницы, но он вспомнил о своей прекрасной даме сердца Дульсинеи Тобосской, и решительно отказался, даже принять поцелуй.

— Вот так да! — восторженно произнес один из печальной свиты

— Да ты юбку увидишь сразу на слюну исходишь... — поддел кто-то воздыхателя.

— Молчать! Именем Великого Дон Кихота! — заорал Командир, и все смолкли.

А в соседней телеге Самсон и Матильда тихонечко продолжили свой разговор.

— Зачем он это сделал? — повторила свой вопрос Матильда Самсону.

— Санчо очень мудр, и сейчас следует нашему плану, как я понимаю он выбрал лучший способ добраться до истины, а истина эта сам Дон Кихот, истина это правда, которую Санчо сможет говорить, нас троих никогда бы не пустили к королю, но сейчас нас приведут туда сами печальные отряды. Приведут прямо к королю Филиппу VIII.

— Нас убьют? — спросила Матильда.

— Не исключено, но пока он рассказывает истории мы будем жить.

Санчо продолжал рассказывать про Дон Кихота и Герцогиню, многое конечно он добавил от себя, например он придумал случай в пещере.

— Как только солнце спряталось за горизонт, пошел снег, никогда я такого не видел, но злой Фристон не хотел отпускать нас живыми. Сперва маленькие снежинки, которые с каждой минутой его становилось все больше и больше, началась вьюга, снег стал закручиваться и подниматься столбом и в буквальном смысле нас начало сдувать с ног. Мой осел совершенно обессиленный упал на холодную землю.

— Пещера - крикнул я Дон Кихоту. Благодаря своему росту он сразу заметил вход в пещеру, и мы направились туда.

— Всё это происки Фристона! — воскликнул Дон Кихот. Герцогиня тряслась от холода, и тогда он придумал, как не дать нам замёрзнуть. Дон Кихот ударил камнем о камень, и перед герцогиней упала крошечная тёплая искра. Ей на мгновение стало теплее. Тогда он высек ещё одну искру, потом ещё. Всю ночь Дон Кихот продолжал высекать их, согревая нас и не позволяя злодейскому плану Фристона свершиться.

— У него хватило сил? — Где-то с краю раздался чей-то голос.

— Никто, кроме Дон Кихота, не смог бы совершить такой подвиг. С каждым ударом он взывал к прекрасной Дульсинее, а она давала ему силы и веру в то, что мы доживём до рассвета.

Печальные отряды восторженно охали, и восхищались столь маленьким, но невероятным подвигом Дон Кихота. Телега катилась по пыльной дороге, а Санчо придумывал, то один, то второй, то третий подвиг Дон Кихота.

МАТЕО

— Привал! — заорал Командир, и печальные рыцари облегченно застонали, начали спешиваться, потирая уставшие от верховой езды ноги. Им нужно было напоить коней, дать им отдохнуть, и привести себя в порядок, чтобы в главный город войти не уставшими паломниками, а бодрыми победителями, которые привезли Рыцаря Луны, и самого Санчо Пансо.

— Стенать! — скомандовал Командир. Печальные рыцари разбрелись в разные стороны. Сначала Санчо не понял приказа, но, услышав завывания вокруг, догадался, что происходит.

— О великая Испания, свет моих очей! — завывал кто-то с одной стороны,

— О могучая моя держава, будь великой и сильной! — с другой.

— О всесильный король во главе моей великой и... — с третьей.

Точно так же, когда-то, как показалось Санчо, в прошлой жизни, стенал Дон Кихот о своей прекрасной даме сердца Дульсинее, ждать пока стенания закончатся он не стал, а двинулся прямиком к повозке с пленниками.

— Что нам делать? — шепотом спросил Санчо у Самсона, прикованного цепями к повозке, тот придвинулся ближе к Санчо и проговорил.

— Нужно раздобыть ключи от оков и оружие. Скорее всего, нас с Матильдой сразу посадят в клетку на центральной площади. Потом ты встретишься с королём и получишь слово, а нас поведут на казнь. К этому времени мы должны освободиться и отпереть клетку, чтобы после твоей речи возглавить бунт.

— О, несчастная моя страна! Почему ты такая всесильная? — раздался голос Командира.

Санчо быстрым шагом направился к своей повозке, но ключей там не нашёл: они висели на поясе Командира. Зато в повозке лежало несколько кинжалов. Санчо спрятал их под накидкой и отнёс пленникам.

— О могущественнейшая из всех держав, смилуйся надо мной и прими меня...

— Закончили! — заорал Командир и печальные рыцари побрели с мест стенания к своим лошадям, начали отстегивать седла, бросать их на пыльную дорогу, кто-то сразу лег спать прямо на земле. Санчо вернулся к себе и сделал вид, что собирается лечь на разложенной для него Командиром подстилке.

— Караул! Отбой! — несколько из печальных рыцарей отправились патрулировать лагерь, остальные же тут же накрылись с головой накидками и захрапели.

Санчо уснуть не мог, выждав немного времени, он поднялся и пошел к повозке, в которой ехал вместе с Командиром, тот лежал прямо в ней, и его свисавшие с повозки ноги касались земли, на поясе Санчо заметил заветные ключи. Он сделал вид, что собирается справить нужду, начал приближаться к Командиру, но к нему тут же подошло несколько печальных рыцарей.

— Ищете где лечь Санчо Пансо? — спросил один из них. Санчо лишь растерянно кивнул, — пойдемте, мы с кабальеро сделали для вас удобную лежанку, прямо возле костра. — Санчо покорно пошел вслед за печальными рыцарями. Ему действительно приготовили знатную лежанку, несколько накидок, плащи и сено. Санчо ощупал ее руками и сел.

— Санчо Пансо расскажите нам про Дон Кихота, — спросил один из печальных рыцарей.

— А правда что он на самом деле был сумасшедшим? — перебил его другой, но его тут же одернули другие рыцари!

Санчо вгляделся в лица молодых кабальеро. Смыв грязь и пыль, они выглядели не старше восемнадцатилетней Матильды; даже Командиру, самому взрослому, Санчо дал бы не больше тридцати пяти. Он подошёл к юноше лет семнадцати, сел рядом и спросил:

— Как зовут тебя?

— Матео, — отозвался рыцарь.

— Матео, знаешь ли ты что больше всего на свете ценил Алонсо Кихано?

— Великий... — попытался ответить ему Матео, но Санчо поднял палец вверх от чего мальчик замолчал.

— Алонсо, так звали Дон Кихота, и Алонсо любил всякое живое существо, он хотел, чтобы не было в этом мире несчастных и обездоленных, не было цепей и оков. Он боролся не за Испанию...

— Что? — спросил кто-то из печальных рыцарей, но его тут же осекли.

— Он боролся не за Испанию, а ради неё, — повторил Санчо. — Поэтому он выбрал даму сердца и выступал против несправедливости с её именем на устах. Вы знаете, кто такая Дульсинея?

— Да, крестьянка живущая возле поместья Дон Кихота, — ответил Матео.

— Нет, — остановил его Санчо. — Альдонса дала ему лишь образ чистой и непорочной девушки, воплощавшей всё, что он искал и ради чего боролся. — Санчо посмотрел в глаза каждому из рыцарей. — Ради любви. Любовь — не животная страсть и не желание обладать другим человеком. Любовь — это жизнь, свободный воздух, которым мы дышим. Только она заставляла сердце Алонсо открываться миру, изнывавшему от корысти и злобы. У любви нет хозяина — ни короля, ни герцога. — Санчо снова обвёл рыцарей взглядом и увидел, что они слушают его, открыв рты.

— Однажды мы встретили мальчишку, которого избивал хозяин. Дон Кихот заступился за него, велел выплатить всё заработанное и взял с хозяина клятву больше никогда не обижать ребёнка.

— Что он просил на самом деле? — спросил Матео

— Он просил обратиться не к земной Дульсинее Тобосской, а к любви и собственному сердцу, потому что лишь оно способно открыть правду. Дон Кихот смотрел на мир не сквозь меч. Он смотрел сквозь образ Дульсинеи — образ чистой и истинной любви.

Печальные рыцари слушали, затаив дыхание. Санчо ещё раз посмотрел каждому в глаза и продолжил тише:

— А вы через образ чего смотрите на мир вокруг? На меня, на пленников, что сидят прикованные цепями в повозке? Я верил Дон Кихоту, я верил Алонсо, потому что знал: он никогда не обидит невиновного, никогда не нападет на слабого, он будет бороться с несправедливостью до последней капли крови.

— Спать! — заорал Командир из своей повозки, и печальные рыцари начали расходиться по своим местам. Санчо остался один у костра. Он видел, что у повозки с Самсоном и Матильдой встал караул. Поэтому Санчо лёг на свой лежак. Он хотел выждать время, дождаться, когда караул уснет и пойти спасти пленников. Но прислонившись к подушке он успел лишь подумать о том, что может быть все это просто сон, и он сейчас проснется в доме у коменданта, где в подвале сидит маленький мальчик Фристон. Как только Санчо проснётся, мальчика поведут на казнь.

— Ну вот, сам себя расстроил... — пробормотал Санчо. — Видите, господин мой, если это сон, я хотел бы проснуться и больше не видеть сегодняшнего ужаса. В этом мире нет справедливости. — Он задумался и продолжил: — Конечно, если я проснусь в доме Коменданта, справедливости там тоже не окажется. Потому что вы, мон сир, мертвы и там, и здесь. Когда в мире не остаётся ни одного человека, готового бороться со злом, зло побеждает. Вы, наверное, спросили бы, какой мир я выберу... Я не сумел бы ответить: думать и размышлять — не моё дело. Но если говорить от сердца, я хотел бы проснуться там, где дети не сидят в тюрьмах, а людей не ведут на казнь за желание кому-то помочь. Как всё сложно... Ах, было бы славно проснуться и узнать, что мир не сошёл с ума. — Он умолк и тут же уснул.

— Подъём! — заорал Командир. Санчо открыл глаза и поднялся с гудящей, тяжёлой головой. Ему казалось, будто он вовсе не спал, а лишь на миг смежил веки. Все вокруг давно были на ногах. Двое Печальных рыцарей натирали доспехи Командира войлоком, одни раскидывали остатки костра, другие отмывали повозки и приводили себя в порядок.

— Готовятся войти в город, — подумал Санчо. — Нужно выглядеть безупречно. — Он тяжело поднялся и пошёл к повозке с пленниками. Самсона и Матильды там не было; вместо них сидел вчерашний рыцарь Матео, скованный по рукам и ногам. Доспехи с него сняли, оставив в одном исподнем.

— Что случилось? — не понимая спросил охранника Санчо.

— Этот приспешник Фристона! Слава великому Дон Кихоту, ночью отпустил их. Видимо волшебник смог затуманить мальчику светлую голову, и теперь за свое вероломство он ответит своей светлой головой, — сказал командир и рассмеялся, довольный своей глупой шуткой.

— Я увидел правду, Санчо! Всю ночь не мог сомкнуть глаз и наконец понял: мной, ими, всей Испанией завладел Фристон! Посмотри — все они под властью злых чар. Опомнитесь! Вы несёте Испанию в бездонную пропасть. Если не остановитесь, она погибнет и уже не поднимется с колен. О прекрасная Дульсинея, услышь мои стенания! Услышь бедного мальчишку, пленённого заблуждением. Несравненная Дульсинея, дай знак, что ты слышишь меня и готова простить мои прегрешения! — стенал Матео. Санчо смотрел на него как заворожённый; глаза его наполнились влагой, а по спине побежали мурашки.

— Заткните подлецу рот! — скомандовал Командир, но печальные отряды не торопились исполнять приказ, они растерянно столпились вокруг повозки.

— Как вы смеете! Слава великому Дон Кихоту! Камень сюда! — заорал Командир, обнажая меч. Когда камень принесли, он приказал: — Держите его! Голову на камень! — Рыцари стащили Матео на землю и уложили, словно на подушку. — Молот! — И Командиру принесли молот.

— О несравненная Дульсинея, прости меня за то, что я больше не увижу твоих очей. Прости меня, любовь!

— Ночью этот мальчишка был одурманен злым волшебником, который завладел его душой и разумом. Это болезнь, чума, которую нужно искоренить раз и навсегда. Предатели великой Испании и Дон Кихота ответят жизнью за своё вероломство.

— Стойте! Стойте! — Санчо вырвался вперед и упал на Матео закрывая его своей грудью. — Не смейте творить беззаконие, если он в чем то и виноват, то не в предательстве! Пусть он живет! Если хотите, то убейте меня! Это я ему рассказал про Дульсинею, это я рассказал про Алонсо Кихано, не смейте!

Командир замер, но не опустил молот.

— Вас, дорогой оруженосец, ждёт встреча с королём. Закройте ему рот и свяжите, — скомандовал он. Печальные рыцари набросились на Санчо. Тот сопротивлялся изо всех сил, но нападавших было слишком много. Его повалили, связали, заткнули ему рот и бросили на дно повозки. Санчо лежал беспомощным свёртком и не сводил глаз с толпы, окружившей Матео и Командира.

— О Дульсинея Тобосская прости меня, прости что больше никогда я не увижу глаз твоих, которые наполняют мое сердце Любовью...

Послышался глухой удар. С деревьев вспорхнули вороны. Печальные рыцари понуро разошлись и молча забрались в сёдла. Повозка медленно двинулась к городу, а Санчо перекатывался по её дну, ударяясь спиной о стягивавшие руки оковы. Боли он не чувствовал. Глядя на солнце, Санчо думал, что одним словом совершил страшное преступление. Он проклинал свой язык и даже пытался откусить его сквозь кляп.

ФИЛИПП 8

Недалеко от въезда в город колонна остановилась, Командир спрыгнул с повозки, подошёл к Санчо и оценил его внешний вид, растрепанный, пыльный, связанный.

— Вид у вас, Санчо Пансо, совсем не торжественный. Это печально. — Командир наклонился к нему. — Есть два варианта. Первый: вы въезжаете в город в таком виде. Второй: мы развязываем вас, приводим в порядок, и вы с довольной улыбкой сидите рядом со мной. Что выберете?

— Ммм — промычал Санчо

— Первый? — Не понимая переспросил Командир

— Мммм — промычал ему Санчо в ответ.

— Второй? Простите Санчо, но я вас не понимаю, вы хотя бы глазами моргните, один раз это первый, два раза это второй,

Так как Санчо долго смотрел на солнце, а сейчас от него его закрыла тень командира, то глаза начали слезиться, и нехотя Санчо моргал как сумасшедший. Командир смотрел на бесконечную череду морганий Санчо, не выдержал и заорал!

— Именем Дон Кихота Ламанчского, если вы сейчас не перестанете издеваться надо мной, то мы вас пустим на привязи за телегой! — Санчо закрыл глаза.

— Мммм — ответил ему Санчо.

Командир закрыл ладонью свои глаза, помолчал несколько секунд, потом вынул кортик, и срезал со рта Санчо кляп.

— Хоть одно лишнее слово и я отрежу вам язык,

— Это можно... — грустно сказал Санчо разминая уставшую челюсть

— Какой вариант?

— Второй!

— А какой был второй? — забыв в каком порядке предложил он варианты, переспросил Командир.

— Там где без кляпа и оков.

— Это правильно!

Командир свистнул, и тут же несколько печальных рыцарей спешившись подошли к повозке командира, достали оттуда чистую одежду и несколько ведер воды. Они подошли к Санчо и за несколько минут из избитого оруженосца Санчо Пансо превратили его чуть ли не в дворцового павлина. Сюртук, Жабо, панталоны, широкополая шляпа, и высокие сапоги.

— Прекрасно! — восторженно проговорил командир, — теперь не стыдно с вами предстать перед королем. Слава Великому Дон Кихоту!

— Слава Рыцарю печального образа! — Заорали печальные отряды. Вскоре колонна продолжила свое движение.

От городской границы до центральной площади стоял почётный караул. Вдоль улицы тянулись рисованные знамёна с Дон Кихотом и королём Филиппом VIII.

Санчо засмотрелся на портрет Дон Кихота, в его нарисованные глаза, которые не были голубыми, какими они были в жизни у Алонсо, они были карие, как и глаза Филиппа VIII, властные и хищные.

— Отрадно видеть вас мой господин, и казалось бы радостно должно было бы быть, но... — пробормотал Санчо, но его перебил Командир

— Что ты там бормочешь? Слава Великому Дон Кихоту!

— Слава печальному рыцарю!

— Ничего, — произнёс Санчо и перевёл взгляд с плакатов на солдат почётного караула. В лице одного ему почудился Матео, затем он узнал Матео во втором, третьем, четвёртом. Санчо зажмурился, вытер рукавом вспотевший лоб и ослабил жабо. Ему становилось дурно: Матео мерещился в каждом солдате.

— Сиди ровно, маши рукой! — процедил Командир. Санчо послушно поднял руку, но не мог оторвать глаз от бесконечной череды Матео. Вдруг за спинами солдат, среди горожан, он заметил знакомые густые чёрные волосы. Это был Самсон, рядом стояла Матильда. Они смотрели прямо на Санчо, а поняв, что он их увидел, скрылись в толпе.

— План! План Самсона! Когда мне дадут слово, нужно рассказать правду. Но какую? — рассуждал Санчо. — Ту, о которой говорил Самсон: что Алонсо был безумен, что он был всего лишь сумасшедшим? Или настоящую правду — что он видел истину? Ту правду, из-за которой сегодня утром погиб мальчишка? Какую же правду выбрать?

— Машите Санчо! Махайте!

— Махаю! — растерянно проговорил Санчо, посмотрел вперед и увидел перед собой триумфальную арку, за которой располагалась центральная площадь. Арка складывалась из фигур Дон Кихота и Филиппа VIII которые грозно скрестили вытащенные из ножен мечи прямо над самым въездом на площадь, и таких арок было четыре, над каждой большой дорогой ведущей к площади, в центре стоял огромный деревянный короб, покрытый темной тканью, а перед коробом было что-то издали напоминающее амфитеатр.

Справа от арки, у самого забора, стояли клетки с людьми. Заключённые поднимались с земли и смотрели в лицо Санчо, пока он проезжал мимо, размахивая рукой.

— Что происходит, мессир? — шёпотом спросил Санчо. — Почему они машут мне? Надеются на спасение или прощаются?

Слева вдоль забора стояли вооруженные отряды солдат, они улыбались, махали руками, кричали "Слава Великому Дон Кихоту" Они орали наперебой, не слыша друг друга, создавая ужасную какофонию звуков. В голове у Санчо начало темнеть. Он чуть было не упал, но его под руку подхватил Командир, который все это время не спускал с гостя своего внимательного взгляда.

— Вы такой рассудительный человек Санчо! Я вами горжусь! Горжусь, что сейчас, в это сложный момент, могу поддержать вас.

— Можно я все же упаду!

— Нельзя падать! Тем более на глазах людей!

— Это не люди!

— Это сливки Испании! Войско Короля Филиппа VIII, это самая великая армия, — отчеканил командир, — по версии местной газеты "Правда Испании"

— Я не читал!

— Жаль, многое потеряли!

— Вы дадите мне упасть?

— Не дам! Вы символ всей нации, стойте!

Санчо тяжело вздохнул, повозка остановилась, тут же на сцену амфитеатра вышел глашатай,

— Слава великому Дон Кихоту и Филиппу VIII, Ура!

Вся площадь разразилась троекратным дружным ура. Командир так же со всеми прокричал ура, убрал руки, и Санчо плюхнулся на лавку. Стоять он не мог.

— Король Испании... Великий... Завоеватель... Борец против... Фристона... Филипп VIII, — орал Глашатай.

В голове Санчо все путалось, земля, небо, сотни Матео, пленники, глашатай, Дон Кихот, он опустил взгляд на землю и увидел, что там непривычная пыль и песок, а странная жижа, ровным тонким слоем покрывающая всю площадь. Ноги всех печальных рыцарей по щиколотку были утоплены в ней. Казалось что это кровь, но это была не она, точнее не совсем она, жижа была черного цвета с кроваво-бордовым оттенком. Будто множество дней и ночей здесь лилась человеческая кровь, которая пропитала землю, и уже сама земля не может впитать ее, а выплевывает наружу перемешивая ее со всей грязью, болью и отчаянием Испанской земли.

— Добрый мой господин, неужели я один это вижу? — Санчо пробежался по лицам печальных рыцарей, которые маршируя выстраиваясь перед амфитеатром, но ни один из них не смотрел себе под ноги. Когда же они выстроились в ровную шеренгу, кто-то крикнул — Слава Дон Кихоту и Филиппу VIII — на что печальные рыцари опустились на одно колено, опустили руку вниз, погружая ее в жижу, потом подняли к лицу и провели по нему, пачкая свои глаза этой самой жижей. — Слава Великой Испании, — заорали они дружно опуская головы вниз.

— Филипп VIII, — торжественно объявил глашатай и под звуки торжественной воинственной музыки появился Король. Он поднялся на небольшой постамент амфитеатра. Все замолчало.

Санчо не мог отвести глаз от страшного обряда. Сотни вымазанных кровавой жижей Матео стояли на коленях перед странным лысоватым человеком. Тот жадно оглядывал маленькими свинячьими глазами сотни, если не тысячи, Печальных рыцарей, чьи лица и руки были покрыты той же жижей.

Поднял руку сперва одну и моментально небо заволокло тучами, стало темно, он поднял вторую руку и за его спиной из черного куба в небо ударил красный луч, который прошел сквозь облака и окрасил солнце в кроваво-красный цвет.

— Это безумный сон, — пробормотал Санчо. Все вокруг — Печальные рыцари, почётный караул, горожане — не мигая смотрели вверх, и с их отвисших челюстей текла слюна. Собравшись с силами, Санчо спрыгнул с повозки и побежал к триумфальной арке. Но стоявшие там статуи Дон Кихота и Филиппа VIII расцепили мечи и преградили выход. Сначала их головы были обращены вверх. Санчо надеялся проскользнуть, однако великаны опустили глаза на беглеца и шагнули на дорогу. Три других выхода тоже оказались перекрыты.

— Слава великому Дон Кихоту! — громогласно завопили великаны и двинулись к Санчо. Тот побежал к центру площади, где стоял обтянутый чёрной тканью куб. Филипп VIII ударил мечом в нескольких метрах от беглеца, и волна чёрной жижи окатила Санчо. Второй удар сбил его с ног и швырнул к стене куба. Санчо попытался опереться о неё, но стены не оказалось — он провалился внутрь.

ДОН КИХОТ

Всё стихло. Санчо решил, что великан убил его, но, ощупав голову, понял, что жив. Открыв глаза, он увидел вертикально стоявший гроб с Алонсо Кихано. Идальго был облачён в доспехи; сложенные на груди руки сжимали сломанную палку от швабры — ту самую, которую Санчо вложил в них перед смертью Алонсо. Санчо поднялся и подошёл к гробу. Казалось, Алонсо спал.

— Мой смелый и храбрый идальго, как я рад вас видеть, жаль что ситуация сейчас не самая подходящая, — он протянул свою руку к нему и прикоснулся к руке, та была теплой.

— Санчо, — прозвучал знакомый голос, он медленно поднял глаза и увидел, что глаза Дон Кихота были направленны прямо на него.

— Алонсо? — неуверенно спросил Санчо,

— Ну а что ты тут черта хотел увидеть Санчо! Нам пора Фристон завладел умами всей Испании, неси мой меч мы должны дать бой злу, все несчастные и обездоленные плачут и взывают к небу о помощи, но небо глухо, оно не слышит, сотни громогласных глашатаев каждую секунду орут на каждом углу о величии зла, и за их криками не слышны молитвы страждущих!

— Мессир... — перебил его Санчо, который до сих пор не мог прийти в себя

— Что Санчо? Что?

— Вы мертвы Алонсо, — проговорил не веря сам себе Санчо, на что Дон Кихот, нахмурился, прошелся вокруг Санчо, потом вернулся к нему.

— Это прискорбно слушать! Но думаю, что в этом нет ничего страшного! — Дон Кихот на секунду остановился и пристально посмотрел в глаза своему оруженосцу. — Я совсем умер?

— Совсем. — Подтвердил Санчо

— Это крайне прискорбно, мой верный оруженосец. — Дон Кихот ещё раз обошёл Санчо, подошёл к гробу, ощупал красный бархат, одобрительно кивнул и снова лёг точно так же, как лежал в момент появления Санчо.

— Господин? — Санчо медленно подошёл к гробу и приблизился к лицу Дон Кихота. Он не понимал, действительно ли идальго только что говорил с ним. Теперь глаза были закрыты, дыхания не слышалось.

— То, что я мёртв, крайне прискорбно, — вновь произнёс Дон Кихот. Санчо отшатнулся, оступился и упал. — Дальше тебе придётся действовать одному. Прости, что не смогу продолжить путь с тобой. Запомни: даже одна свободная и честная душа способна зажечь огонёк и осветить дорогу к истине. Зажги свой огонь, и увидишь рядом другой, ещё один, ещё... — Дон Кихот опустился на подушку. Его лицо преобразилось: заострилось, щёки ввалились, рот приоткрылся, обнажив синеватый язык.

Санчо сидел на полу как вкопанный, он уже совершенно не понимал, что происходит.

— Мессир, я не герой. Я трус. Мне бы бурдючок вина, ехать за вами на осле и слушать ваши речи. Честно признаться, я не понимал и половины ваших слов, но слушать их любил. Наверное, только тогда я был по-настоящему счастлив. Может, ну её, эту смерть? Пойдёмте обратно — нас ждут великаны...

Голос Санчо начал затихать, в конце концов он остановился, опустил голову вниз и горько заплакал.

— Вы нужны мне мессир, вы нужны миру, вы нужны Дульсинее...

Санчо резко поднял глаза, в надежде что Дон Кихот вновь проделает свою штуку с воскрешением, но тот все так же был в гробу

— Вставайте мессир, вставайте, вы нужна миру! Вставайте! Вставайте, где ваш огонь?! Где?!

Санчо бессильно опустился на пол.

— Слава великому Дон Кихоту!

— Слава Рыцарю печального образа!

— Слава Рыцарю Львов!

Заорали сотни голосов и вдруг черное покрывало мавзолея взлетело вверх, это один из Великанов Филиппа VIII сорвал его. По всем четырем сторонам стояли Великаны; Дон Кихоты и Филиппы 8, один из них держал над головой тяжелую дубину, которую он поднял, чтобы обрушить ее на голову Санчо Пансо. Тот заорал от ужаса, и закрыл глаза.

— А-а-а-а-а — орал Санчо, он упал лицом вниз, но удара не прозвучало, перестав кричать Санчо открыл глаза.

5

Санчо лежал на полу в темной комнате. Он попытался оглядеться вокруг, но ничего не было видно, лишь где-то позади него бил свет из под закрытой двери, а из закрытого ставнями окна слышны были пьяные голоса. Он поднялся и пошел в сторону двери, дернул ручку, она была открыта, за дверью никого не было, только бродили тени вдоль стен от горящих масляных ламп, где-то вдалеке звучали голоса, он пошел в их сторону. Пройдя через длинный коридор оказался на балконе второго этажа тронного зала Коменданта, прямо под ним был большой стол, пьяные гости, которые шумно что-то обсуждали. Тут Санчо увидел сидящего во главе стола Коменданта и всех гостей, которые когда-то в прошлой жизни что-то спрашивали у Санчо Пансо.

— Это все был сон? Действительно страшный сон? — сам у себя спросил Санчо Пансо и рассмеялся, да так громко и звонко, что все гости коменданта замолчали, подняли головы вверх прямо на него, и не мигая начали смотреть.

— Простите господа! Мне просто такой сон приснился... смех — Он начал звонко смеяться, но вдруг остановился, так как среди гостей заметил маленького плешивого человечка с поросячьими глазками, это был Филипп VIII.

— Слава великому Дон Кихоту — заорал Глашатай

— Слава Рыцарю Печального Образа! — заорали люди, и будто сами стены подхватили крик. Дом начал преображаться: первый этаж заколотило досками, перила балкона рассыпались в пыль, коридор исчез. Санчо окружили грубые деревянные стены. «Из таких досок сколачивают гробы для бездомных и нищих», — подумал он. Санчо бил по ним палкой, пытаясь найти или пробить выход, но вдруг остановился и поднял голову. Сверху на него смотрели восемь великанов.

Санчо понял, что бежать некуда, и отошёл в центр комнаты. Не сводя глаз с великанов, он не заметил валявшуюся на полу палку от швабры, наступил на неё и едва не упал. Санчо поднял палку и выставил перед собой, словно меч. Тут он понял: совсем недавно её держал Дон Кихот.

— Дульсинея Тобосская, я буду биться за тебя как за саму Любовь, Алонсо Кихано за тебя как за саму Истину! Если в этом мире невинного ребенка можно убивать просто так, то я готов бороться с убийцей, как боролся бы Дон Кихот. Я готов отдать свою жизнь за настоящую Любовь и Истину, и пусть небеса дадут мне силы противостоять всему злу, пусть я и буду один в этом бою.

Санчо приготовился к бою выставив швабру вперед, но великаны не нападали они все так же внимательно смотрели на него.

— Я готов! — заорал Санчо, и бросил палку в одного из великанов словно копье, оно долетело до Филиппа VIII ударило его в щеку, отскочило и упало обратно на пол перед Санчо.

Нельзя сказать это доставило великану большой дискомфорт, но он потер поцарапанную щеку, собрал во рут слюну и плюнул в Санчо.

ФИЛИПП 8 ЧАСТЬ 2

Санчо пришел в себя в покоях короля, весь мокрый, так как его только что окатили водой из медного тазика.

— Я рад вас принимать у себя в покоях — проговорил Филипп VIII оббегая маленькими ножками Санчо с правой стороны, так как с лево от Санчо был лекарь, которого вызвали столь почтенному гостю.

— Вы получили тепловой удар, — картавя, произнёс лекарь. — У вас было лёгкое помутнение рассудка, но теперь оно прошло.

— Да! Да! Да! — пробормотал Филипп VIII. — Вы схватили палку и бегали по площади, кричали, падали, разговаривали, катались по земле, били ножками. — В мгновение, Филипп запрыгнул на небольшую софу, чуть было не упали, но тебя подхватили, непонятно откуда взявшиеся два охранника в черных сюртуках с оружием на поясе.

— Ушли! Ушли, сказал! — завопил он выхватывая у одного из них кинжал, который тут же поднял к потолку и заорал, — Я буду биться за саму истину, и пусть небеса дадут мне силы противостоять этому злу в одиночку, вместе с Филиппом VIII! Слава Великому Филиппу!

— Прям так и закричал? — Еще туго соображая спросил Санчо!

— Не так! Но для "Правды Испании" будет так, и вся Испания узнает, что сам Санчо Пансо верный оруженосец великого Дон Кихота опустился на колено перед Филиппом VIII и поклялся ему в верности. А именно! — Филипп VIII сделал жест рукой и ему тут же поднесли свежую газету, которую он передал Санчо.

— Я не умею читать!

— Это великолепно! Слышали!

— Так точно! — из-за шторы высунулись несколько человек видимо это те самые, что отвечали за газеты и глашатаев.

— Прочти! — Скомандовал Филипп VIII

— Великий Филипп VIII с раскрытым сердцем принял самого, — на "самого" говорящий сделал акцент, даже поднял палец вверх, выдержал маленькую паузу и продолжил, — Санчо Пансо оруженосца Великого Героя Испании Дон Кихота, тот... то беж Санчо... коленопреклоненно

— Как колено? — Переспросил Санчо.

— Это значит торжественно опустился на одно колено! — ответил газетчик, и продолжил — Коленопреклоненно поклялся в верности королю Филиппу VIII, а так же сообщил, что не умеет читать, и рекомендовал последовать его примеру, заняться более полезными делами, а именно служению великой Испании и королю Филиппу VIII.

— Неплохо, только вот «рекомендовал» звучит двойственно, как будто мне нужны рекомендации, может, «предложил», — поправил газетчика Филипп VIII подходя к Санчо.

— Прекрасно! Так и сделаем, — подобострастно произнёс газетчик и скрылся. Король подошёл к Санчо.

— Так и работаем, в поте лица, туда, сюда, делаем всякие важные государственные делишки, авторитет свой поднимаем, и страну с колен опускаем, — он задумался, потом наигранно рассмеялся — то есть поднимаем, хотел сказать я.

В это мгновение газетчик вернулся с помощником, который нёс небольшой, но тяжёлый короб. Они поставили его перед Санчо, раскрыли, и помощник быстро принялся что-то готовить.

— Что происходит? — спросил Санчо

— Не вертитесь, иначе выйдет размазано, — говорил Король одним ртом не двигаясь и не моргая, — первую страницу газеты рисует.

— А!

Через секунду рисовальщик подскочил к королю и показал набросок. Король был на нем могуч и величествен, Санчо же лежал рядом на софе, на вид больной, измученный., а вокруг них толпились какие-то люди.

— А это кто? — Поинтересовался Санчо, указывая на толпу, которые его окружали.

— О-о-о — протянул Король, — это лучшие лекари Испании!

— Но тут же их нет!

— Для вас этих врагов нет, а для всей Испании они существуют, — терпеливо, словно ребёнку, объяснил король. — И мы делаем всё, чтобы спасти людей.

— Кому жизнь? — Испуганно спросил Санчо

— Вам! Вам мой друг! Они спасают вас от одурманенного сознания, от проклятия злого Фристона, борются не только за ваше тело, но и за вашу душу! Поняли? — спросил его Король, и маленькие поросячьи глазки блеснули злобой.

— Понял, — понуро ответил Санчо и опустился на подушку.

Газетчик вновь подскочил к королю.

— Вы сейчас чудесно сказали ваше величество, читаю, — газетчик тряхнул бумажкой, капли свежих чернил брызнули в лицо Санчо, — Король великой Испании Филипп VIII вместе с лучшими лекарями Испании борется за душу и тело оруженосца великого Дон Кихота Санчо Пансо. Не много ли" Великих" — переспросил газетчик.

— В самый раз! На первую полосу! — благосклонно решил король. Газетчик с рисовальщиком удалились. Филипп VIII обошёл комнату, заглянул во все углы и вернулся к Санчо. Усевшись совсем близко, он положил руку больному на плечо и прошептал: — Санчо, вы должны спасти меня!

— Что? — не расслышав сказал Санчо

— Вы должны спасти меня! — сквозь зубы не шевеля губами проговорил Король — Я в плену, меня будто заперли в катакомбы времен великой чумы, — прошептал Король, — ты сейчас сам все увидишь.

Король немного привстал, сделал вид, что оступился, начал падать, к нему навстречу тут же вылетели двое охранников, которые подхватили его под руки, сразу же появился лекарь с помощником, короля перенесли на софу и положили рядом с Санчо, бегло осмотрели, проверили руки ноги, заглянули в рот.

— Все хорошо! — констатировал лекарь и все тут же удалились.

Король секунду полежал, потом повернулся к Санчо.

— Всё это происки злых волшебников. Мы у них в плену. Вы ведь могли подумать, Санчо, будто я желаю вам зла? — Король уставился на него поросячьими глазками. Санчо отрицательно покачал головой. — Спасибо, я знал, что вы поймёте и поможете. Я здесь ни за что не отвечаю: ни за Печальные отряды, ни за войска, ни за охрану. Даже обед не могу выбрать — что приносят и велят есть, то и ем. Не могу выйти к людям и спросить, как они живут, нужны ли им дрова или вино. Ничего не могу.

Что-то упало за спиной Санчо Пансо, он обернулся, но там никого не было. Филипп VIII приблизился прямо к лицу Санчо, и тот почувствовал горький запах его дыхания.

— Скажите Санчо, что мне делать?

Санчо задумался, посмотрел в глаза Филиппа VIII, собрался с мыслями и начал, — когда возникает вопрос, на который я не могу вот так запросто ответить, я думаю…

— Очень интересно! — поддакнул Филипп VIII

— А что бы сделал Алонсо... — продолжил Санчо, а по лицу Филиппа VIII пробежало нервная судорога при упоминании имени Алонсо, — И я думаю, что он бы постарался помочь, постарался бы найти способ решить эту... оказию.

— Чего? — спросил Филипп VIII

— Оказию — препоны, — ответил Санчо

— Препоны? Мы не такие у нас традиционные ценности! — возмутился Филипп VIII

— Это значит сложности, проблемы…

— А этого у нас много!

— Что нужно сделать?

— Нужно свергнуть короля! — заговорщически произнёс Филипп VIII.

— Вас?

— Меня!

— А кто вас может свергнуть?

— Вы Санчо!

— Я не могу, я не умею,

— А что там уметь? Скажите что я негодяй, что людей мучаю, ну я подскажу. — Не унимался Король.

— Но я всего лишь оруженосец!

— Вы же руководили своим островом и руководили блестяще. Я спросил у всех, кто там был, у каждого, как вы решили ту ситуацию с пастухом и девкой, — Король рассмеялся своим поросячьим смехом, но вдруг осекся и опять приблизился к Санчо. — Как руководитель руководителю, вы справитесь?

— Там-то был город... а здесь целая страна, — всё ещё отнекивался Санчо.

— Да вы справитесь, точно справитесь! Если не вы Санчо, то кто?

Санчо посмотрел королю в глаза, не понимая, шутит тот или говорит всерьёз. Он попытался встать. Филипп VIII напрягся. Санчо пересел на софу и огляделся. На первый взгляд комната была совершенно пуста, но его не покидало ощущение, будто со всех сторон за ним наблюдают.

— Простите, но я наверное все же не тот человек кто вам нужен, — сказал Санчо возвращаясь к Филиппу VIII

— Тот, тот, ну подумайте сами, вас любит народ. Любит! — то ли восклицая, то ли спрашивая, сказал король, на что Санчо хотел было ответить, но король продолжил не дожидаясь ответа, — Любит! Знает! Ценит! Трепещет!

— Трепещет?

— Трепещет!

— Как трепещет?

— Как все трепещут! Вы что Санчо не знаете как люди трепещут?

Санчо задумался, но в голову ему кроме слова "Трепещут" какого то понятного образа не приходило.

— Честно Король... — Он не понимал как обратиться к Филиппу VIII так как они в принципе даже и не познакомились, — Как мне к вам обращаться? — спросил Филиппа VIII Санчо.

— Ваше высочество... Ваше величество... Великий король Испании Филипп VIII... — Король снова рассмеялся поросячьим смехом. Казалось, стены вторили ему. Заметив это, он настороженно приблизился к Санчо. — Можете звать меня просто Филипп VIII. Или Филипп без Восьмого. Хотя чёрт с ним — зовите Филей, но только наедине. При людях не стоит: подумают, что я вам благоволю, и начнутся дворцовые интриги.

— Интриги? — переспросил Санчо

— Дворцовые! — многозначительно произнёс король. — Это не интриги постоялого двора или полевого лагеря. Дворцовые интриги — совсем иное. Вы же понимаете, Санчо. — Он изобразил усталость. — Как они мне надоели! Взял бы бурдюк вина, сел на ослика и поехал по просторам Испании. Устал — лёг бы на землю и отдохнул. А ещё ехал бы следом за мудрым человеком и слушал его речи. Разве не счастье? Эх, Санчо...

— Я вас понимаю...

— Да... А давайте мы с вами вместе убежим? Пойдем странствующими оруженосцами в поисках нашего рыцаря, вы будете ехать чуть впереди рассказывать истории про похождения Дон Кихота...

— Велик... — кто-то в комнате вдруг заговорил, но тут же замолк, как будто ему заткнули рот, Санчо услышал это и встал, но его тут же схватил за рукав Филипп VIII и усадил рядом с собой.

— У стен есть уши, Санчо. Спасите меня, я здесь задыхаюсь, я в плену! — наигранно взмолился король, не выпуская его рукав. — Спасите бедного короля, мой друг. — На глазах Филиппа выступили слёзы.

— Как спасти?

— Свергните меня, пожалуйста!

— Ну! — Санчо задумался.

— Просто попробуйте, если не получится, то не получится, а получится — вы будете настоящим героем, — по лицу Филиппа VIII скатилась большая скупая слеза.

— Хорошо... я могу попробовать. — Неуверенно сказал Санчо.

— Попробовать что? — Еще более трагично и наигранно проговорил Король

— Как это... Свергнуть вас!

— Ну и прекрасно! — Король вскочил, смахнул свои слезы и заорал, — Слава великой Испании!

Вдруг со всех стороны вылезли газетчики, рисовальщики, и несколько отрядов печальных рыцарей вошли в дверь.

Филипп VIII вскочил на софу, указал на Санчо и торжественно объявил: — Предатель! Пособник Фристона! Я, Филипп VIII, собственноручно раскрыл зловещий заговор злого волшебника. Вы арестованы! Всегда хотел это сказать. Ура!

Санчо от неожиданности плюхнулся на софу, хотел было тут же вскочить, но Филипп остановил его, и умоляющим тоном попросил не вставать.

— Секунду, Санчо, не разрушайте композицию. Иначе на страницах «Правды Испании» вы получитесь смазанным. Окажите нам честь.

Санчо окинул взглядом всех вокруг, поняв что убежать у него вряд ли получится и согласился.

— Хорошо.

Санчо сидел на софе, а над ним возвышался Филипп VIII указывая на него пальцем.

Через минуту подбежали рисовальщики и показали королю набросок на первую полосу, потом озвучили что именно будет на первой странице написано.

"Заговор Фристона раскрыт! Так называемый Санчо Пансо оруженосец великого Дон Кихота, в сговоре со злым волшебником Фристоном планировал свергнуть Великого Короля Филиппа VIII, Заговор раскрыл сам король рискуя своей бесценной великой жизнью! Слава великому Королю Филиппу VIII! И Великому Дон Кихоту Ламанчскому!"

Больше на чьи-либо вопросы Санчо не отвечал, его грубо схватили и потащили в темницу, там бросили на жесткий настил из прелой соломы.

ДАНИЭЛЬ

В камере темницы Санчо оказался один, он долго стоял возле небольшого окошка с решеткой и смотрел на улицу. Долгое время у него не было ни одной мысли в голове, если быть точнее, то их было много, но они как будто проскакивали и не встретив сопротивления разбивались и рассыпались на куски об одно единственное слово, которое Санчо периодически произносил, вздыхал, и опять погружался в бесконечный поток бегущих слов и образов.

— Болван, — грустно произнёс Санчо. Его взгляд зацепился за мальчишку, бежавшего издалека в сторону темницы.

— Я когда-то так же бегал, и не было у меня бед, кроме одной, что если поймает папа, то выпорет прутом, — бежала мысль, — болван.

— Кости отца моего наверное уже истлели, и я не увижу его, даже могилы, — болван, — вновь вырвалось из-за рта Санчо

— Вот куда он бежит? У него у этого мальчишки есть важные дела, которые важны только для него, а всему миру все равно, — болван, — опять вырвалось у Санчо

— Как там моя дочь, жена, ослята, живы ли они, — Болван, — опять констатировал Санчо

— Наверное, он бежит на площадь смотреть на Печальных рыцарей. Ребёнок видит блестящие латы, мечи и щиты, принимает их за мечту и хочет стать таким же. О, как он заблуждается! Болван...

— А как там Фристон? Как там мальчишка, которому я обещал вернуться, но потерялся то ли в сне, то ли наоборот в бодрствовании. — Болван!

— Что же случилось с нами о бедный мой идальго Алонсо, зачем мы все это закрутили, — болван

Мальчик все бежал и бежал, и казалось что бежал в сторону маленького окошка темницы.

— Рыжий, веснушчатый — солнце любит этого мальчишку. А ему бы только бегать, играть да получить золотой на пажеские панталоны. Но что значат панталоны, когда тебя ведут на казнь? Болван, — снова сказал Санчо. В этот момент мальчик запнулся, перепрыгивая лужу, поскользнулся и проехал на животе к самому окошку темницы, заслонив почти весь обзор.

— А ну пошел отсюда! — раздался голос стражника, что был возле окна,

— Простите сеньор, я просто упал, Ай! — застонал мальчик вставая, но упал, и облако пыли и грязи влетело прямо в окно темницы, а следовательно, и в лицо Санчо, от чего тот закашлялся и нехотя отошел от окошка.

— Болван... — пробормотал Санчо отряхиваясь.

— Пошел отсюда! — орал на мальчика стражник.

— Ухожу! — взмолился мальчик и отполз от окошка, вновь впуская свет в тёмную камеру.

И только тут Санчо заметил на полу камеры бумажку, лежащую прямо в куче пыли. Санчо подобрал ее, сел в угол комнаты развернул. Там было что-то написано, но что именно написано Санчо не знал, так как не умел читать. Только слово "САНЧО" он смог узнать, ведь когда-то Алонсо показал ему как пишется его имя Санчо.

— Какой смелый мальчишка, а я так плохо о нём подумал! Он рисковал собой, чтобы принести мне записку. А я за всю жизнь не научился читать. Болван... — прошептал Санчо и заплакал. Не из-за близкой казни и не из-за предательства короля, а потому, что ради него рисковал ребёнок.

Санчо лег на матрац и уставился в потолок, откуда-то с улицы к нему долетел крик глашатаев, сперва одного, потом второго, третьего, и как только слово проговорил один это же слово повторял второй.

На рассвете казнь... "Заговор Фристона раскрыт! Так называемый Санчо Пансо оруженосец великого Дон Кихота, в сговоре со злым волшебником Фристоном планировал свергнуть Великого Короля Филиппа VIII, Заговор раскрыл сам король рискуя своей бесценной великой жизнью! Слава Великому Королю Испании Филиппу VIII! И Великому Дон Кихоту...". На рассвете казнь.

— Хотел бы я сейчас закрыть глаза и проснуться... хотел бы я проснуться... — Санчо не мог продолжить, потому что не знал, где бы он хотел проснуться, так как уже столько раз засыпал и просыпался, и всегда просыпался не там, и все было только хуже. — Как же мне быть? Что бы сделали вы Алонсо в такой ситуации?

— Вы бы думали не о себе, не о том, что вас ждет смерть, — Вы бы думали о Дульсинее и, сидя здесь, стенали бы и звали бы ее, звали бы любовь. А в принципе мон сир, мне только и остается взывать к Вам и к Вашей даме сердца. Он поднялся с матраца и попробовал стенать, но сперва совсем тихо, а потом и уже во все горло.

— О прекрасная Дульсинея, возлюбленная Дон Кихота, услышь мои страдания! О Дон Кихот, любивший Дульсинею, услышь и ты! Как я понимаю, выходит неплохо. — Санчо подбодрил себя и прибавил громкости. Вскоре он орал на всю камеру и улицу, а к окошку начали подходить люди.

— Пошли вон! Нечего смотреть! — разгонял зевак стражник.

— Так мы слушаем! — отвечал кто-то из зевак.

— Слушать нельзя! Это государственная измена! — Продолжал стражник.

— А как же это измена если это так громко и все слышат! — отвечал женский голос

— Кто слышал? — орал Стражник, как видимо схватив кого то из толпы. — Ты слышал?

— Никак нет, не слышал! Я глухой, — отвечал видимо тот кого схватил стражник.

— Ты глухой?

— С детства сеньор!

Санчо послушал их секунду и продолжил.

— О Дульсинея Тобосская символ Любви и Чистоты, О Дон Кихот Алонсо Кихано, символ Правды и Истины, как же мне услышать вас в таком шумном подвале?

— Молчать! — Наконец не выдержав заорал стражник в окошко Санчо. — Я тебя сейчас проткну крикун! — орал он засовывая в камеру меч и пытаясь ударить ей Санчо.

Но случилось то чего даже сам Санчо не мог предположить, Стражник зацепился гардой за решетку и меч упал на пол перед Санчо стражник замолчал, изменился в лице и улыбаясь, сквозь зубы, проговорил. — Подай мне, пожалуйста, мой меч, любезный Санчо.

— Ты же только что хотел меня проткнуть, — напомнил Санчо. — О прекрасная, несравненная и всепрощающая Дульсинея, помоги бедному пленнику!

— Ну вот что вы добрый Санчо так придираетесь к словам, ну сказал, с кем не бывает: погорячился, вы же кричите как ненормальный.

Люди вокруг начали подходить ближе к окошку Санчо

— Он убил Санчо! Он проткнул Санчо! — Зашептали голоса где-то на улице. — Просто убил! Оруженосца Дон Кихота! — Это все услышал стражник, он улыбнулся и высунувшись наружу к зевакам заорал — Все хорошо все, Санчо жив, слышите! — Но Санчо молчал, недолго думая он плюхнулся на пол и заорал, умирающим и тоскливым голосом.

— Я умираю! Никогда ещё сеньора Смерть не подходила ко мне так близко. Я вижу её! Сеньора Смерть, не бойтесь: я не обижу вас и не брошу тени на вашу честь, особенно сейчас, на пороге гибели! А-а-а! — закричал Санчо, пустив в ход всё своё актёрское дарование.

— Он Убил Санчо! Убил Санчо! Убийца! Убийца! — Раздались крики на улице! Стражник заглянул в окно и увидел, что Санчо вставил его меч между туловищем и рукой и стонал делая вид, что умирает.

— Я вам сейчас покажу! — нервно заорал Стражник и убежал, видимо, чтобы обойти стену тюрьмы, зайти в подвал, забрать свой меч и наказать Санчо. Но как только Стражник убежал вдруг в окне появился рыжий мальчишка.

— Санчо! — заорал он, — Я друг Самсона и Матильды, мы сейчас вас вытащим, хватайтесь за решетку, — скомандовал рыжий мальчишка пока чьи-то руки привязали толстые веревки к прутьям, Санчо взялся за них и стал ждать. В это время уже было слышно как где-то звякали ключи и решетки, а по коридору шли тяжелые сапоги стражника. В дверях темницы Санчо звякнул ключ.

— Можно! — заорал мальчишка, и вдруг веревки натянулись, решетка затрещала, подалась вперед и Санчо вместе с ней полетел на свободу, толпа не сговариваясь расступилась, Санчо вылетел держась за решетку на улицу, упал в дорожную пыль и пополз по грязной дороге держась за решетку, которая была привязана к троице знатных черных скакунов. Руки разжались и он остался лежать в дорожной грязи.

— Не время валяться Санчо! — весело крикнул подбегающий к нему рыжий мальчишка, — Бежим! — Санчо вскочил и побежал вслед за мальчиком, да так быстро, что сам удивился. Толпа зевак, которая до этого была возле окна его темницы на удивление быстро разошлась, даже не заинтересовавшись произошедшем.

Санчо бежал за мальчишкой он задыхался, но не забывал передвигать ноги, они свернули в какой-то закуток, где на них вышел Самсон, он был одет в черный монашеский капюшон и плащ, а рядом стояла карета церковного ордена, куда Самсон и затолкал беглеца не говоря ни слова. — Поехали! — крикнул Самсон и карета медленно тронулась равномерно скрепя всеми своими рессорами. Внутри было темно, Санчо никак не мог понять кто же сидит сейчас напротив него кроме рыжего мальчишки.

— Я... Ха... — Санчо хотел было заговорить, но понял, что до сих пор не отдышался, дыхание сбито, пот течет ручьем, а в дополнение он в совершенно рваной одежде.

— Вам нужно переодеться, вот здесь костюм — проговорил тихий женский голос, — Санчо смотрел в темноту и никак не мог понять кто с ним говорит, хотя голос ему показался знакомым.

— Кто вы? — Неуверенно спросил Санчо.

— Вы конечно не помните меня? — сказала незнакомка.

— Ваш голос кажется знакомым, но пока я не могу вспомнить откуда. Здесь так темно, можно я... — Санчо хотел было одернуть штору, но незнакомка остановила его руку.

— Темнота здесь не для вас, а для меня. Вы не помните меня, Санчо Пансо, но я вас помню. Помню как впервые встретила вас, и посмеялась над вами.

— Герцогиня?! — прошептал Санчо

— Нет! Уже нет! — остановила его Герцогиня, — Сейчас меня зовут Клаудия, я монахиня. Мой супруг Герцог был лишен титула, убит как пособник Фристона, я же заклеймена и сослана в монастырь.

Карету дернуло, тяжелая штора дернулась показав в лучах света черную вуаль, которой было прикрыто лицо Клаудии.

— Это мой верный слуга Даниэль, не правда ли, он прекрасный актер, он так талантлив. – Клаудия указала на мальчишку.

— Не могу не согласиться. — Согласился Санчо.

— Впереди караул! — Раздался голос Самсона снаружи.

— Вам нужно спрятаться Санчо, — проговорил Даниэль, — встаньте, — Санчо встал и мальчишка поднял подушку лавки, на которой тот сидел, там оказался огромный ящик, куда беглец спрятался не задавая никаких вопросов.

— Именем Дон Кихота стойте! — Раздался голос со стороны, это были печальные отряды, они остановили карету, хотели было устроить обыск, но когда узнали кому принадлежит карета бегло ее осмотрели и отпустили.

Санчо думал начать переживать, но он так устал, что как только лег в ящик тот тут же уснул.

Санчо не понял когда и как его вынули из ящика, как перенесли, не разбудив в комнату, но когда за окнами уже стемнело к нему зашел рыжий мальчишка, он занес кувшин свежего молока и свежеиспеченную булку хлеба, запах которой тут же наполнил всю комнату. И только тут глаза Санчо непроизвольно открылись. Первые секунды они смотрели на кувшин и хлеб, не замечая пространства вокруг.

— Тереса, — пробормотал Санчо, и у него защемило в груди когда он увидел рядом со столом не свою жену Тересу, а Даниэля,

— Что с вами Санчо? — Отреагировал мальчишка,

— Ничего, — грустно ответил Санчо и сел на кровать. На нём оставалась та же грязная, рваная одежда. Он не помнил, как попал в комнату, да ему уже было всё равно. Даниэль налил в кружку молока, отломил хлеб и передал Санчо, а сам уселся на краю кровати, поджав ноги.

— На мгновение мне показалось, будто я дома. До того как стать оруженосцем, я был хлебопашцем, — пояснил Санчо. — Тогда я не ценил запах хлеба, даже не замечал его: он был привычным, окружал меня всегда. А теперь, когда я снова его почувствовал... — Санчо умолк.

— Вы вспомнили дом? — проговорил мальчик

— Нет не дом, я вспомнил себя, когда впервые отправился вслед за Алонсо, какой же я был болван, думал получу остров стану губернатором буду жить в замке, есть от пуза, пить, у меня все будет. Я не понимал в какое путешествие звал меня Дон Кихот, правда и сейчас не понимаю, но уже по другому не понимаю, тогда мной руководила жадность…

— А сейчас?

— А сейчас, я просто хочу чтобы все закончилось, чтобы все вернулись домой и начали по новой жить, обустраивать свои дома, воспитывать своих детей, сложили оружие и перестали так бессмысленно губить жизни невиновных.

Мальчик подсел к Санчо и положил голову на его плечо.

— Вы, Санчо, можете всё изменить. Я верю в вас. — Даниэль отломил кусочек от хлеба в руках Санчо и начал жевать. — Когда отца объявили пособником Фристона, мы сначала смеялись. Потом его забрали, и он исчез. Мне сказали, будто не знают, где он, сказали что сразу отпустили его. — Мальчик собрался с силами. — За городом была яма, куда свозили умерших в подвалах Печальных отрядов. Я часами ползал среди тел, пока не нашёл знакомую куртку. Без неё я бы не узнал отца. Потом ещё несколько часов вытаскивал его оттуда.

— Мы лишь хотели его похоронить. Я не знал, что это запрещено, — оправдывался Даниэль. — Они пришли сразу после того, как мы положили цветы на могилу. Старших братьев и маму забрали, а меня пнули так сильно, что я потерял сознание. Очнувшись, я лежал один возле растоптанной могилы. Даже после смерти они продолжили мучить отца: простите за подробность, Санчо, они справили нужду на цветы. — Даниэль надолго замолчал. Санчо обнял его и погладил по голове.

— Болван... — едва слышно произнёс Санчо. — Этот мальчик рисковал жизнью, бежал к окну моей камеры, спасал меня, а я так о нём подумал.

— Папа писал книги, — вдруг заговорил Даниэль, — рассказывал сказки, "Золотой ночник глупого короля" "Ботиночки Министра" "В Гостях у горного тролля" просто слова, это же были просто буквы составленные в слова, а слова в предложения.

— Слова мой сильный друг иногда страшнее чем любое оружие.

— Я так рад, что вы прочитали мою записку и сделали все точно по плану, — проговорил Даниэль улыбаясь сквозь слезы.

— Я... Не... Умею читать Даниэль, — признался Санчо

— Но вы сделали именно так, как я написал! — Удивился мальчик.

— Может слова можно не только читать, но и чувствовать? — сказал Санчо, и достал из кармана свернутую записку.

Мальчик покрутил ее в руках и спрятал в карман, а потом крепко обнял Санчо.

КЛАУДИЯ

Тёмный зал монастыря напоминал склеп. В центре на большом столе горело множество свечей. Вокруг сидели Самсон, Матильда, Клаудия, Даниэль и ещё трое незнакомых Санчо кабальеро.

— Сержант испанской королевской охраны Алехандро. — Первый незнакомец подошёл к Санчо и протянул руку.

— Санчо Пансо, — ответил Санчо пожимая твердую руку сержанта.

— Полковник Испанской королевской охраны Пабло, — представился второй.

— Санчо Пансо, — еще раз ответил Санчо.

— Генерал... — начал было третий, но его перебил Санчо

— Испанской королевской охраны?

— Никак нет, — салютовал третий, — Генерал печального отряда северного округа Карлос Навалье.

— Санчо Пансо, — снова сказал Санчо и пожал протянутую здоровенную лапу Генерала. Карлос пристально посмотрел на Санчо, смерил взглядом, обошел его кругом, со спины обнял за широкую талию, отдал честь и отошел.

— Присаживайтесь Санчо! — Тихим голосом проговорила Клаудия, которая сидела за столом, голова ее была покрыта темной вуалью.

Санчо усадили за стол. Самсон некоторое время смотрел на него, потом поднялся, обошёл стол и положил руки ему на плечи. — Завтра будет трудный день, но Испания станет свободной! — Гости начали прощаться и расходиться. Остались только Клаудия и Самсон. Матильда на прощание поцеловала Санчо в щёку, отчего тот покраснел.

— Вы мой герой! — шепнула она и отошла. Самсон испытующе посмотрел на Санчо. — Вам, наверное, интересно, о чём мы говорили. Завтра в столицу привезут Альдонсу, известную как Дульсинея Тобосская. — По спине Санчо пробежали мурашки. Самсон выдержал паузу. — Всё это время она скрывалась в горах. Вчера Альдонсу поймали возле Кихот-Ламанч-де-Альбы, где она должна была встретиться с нашим человеком. Сейчас её везут в столицу. Завтра она будет там...

— У нас есть план Санчо?! — перебила Самсона Клаудия.

— С ней проделают точно такой же фокус как и с вами Санчо! — опять перехватывая инициативу продолжил Самсон, — Примут торжественно, посадят в темницу, обвинят в пособничестве Фристону и казнят.

— Вас нам удалось спасти буквально чудом, — вновь перебила его Клаудия. Самсон видимо понял, что нужно дать даме слово, поэтому убрал руки с плеч Санчо и отошел к столу.

— Вас удалось спасти чудом, — продолжила Клаудия. — Когда Самсон и Матильда появились у меня, я была потрясена. Я давно простилась с ними и думала, что Печальные отряды уже исполнили приговор. Представьте моё удивление, Санчо, когда я узнала, кого они встретили.

— Кого? — спросил Санчо

— Вас! Самого близкого к Дон Кихоту человека. Но самое удивительное было их спасение...

— Матео... — Грустно проговорил Санчо

— Именно. Ваш короткий разговор у костра помог мальчику увидеть мир без шор — таким, каков он есть. Мир, где ложь стала истиной, истина — ложью, а честь и доблесть подменили слепым исполнением безумных приказов диктатора.

Санчо потупил взгляд и у него перед глазами проплыло то утро после побега Самсона и Матильды.

— Санчо! — сказал Самсон заметив реакцию Санчо, — что случилось?

— Мальчишка этот... Матео... Когда он выпустил вас его казнили, прямо там, положили его голову на камень и кувалдой... — Санчо замолчал.

— Он увидел истину! — сказал Самсон

— Он умер от этой истины! — закричал Санчо

— Нет! Он погиб за истину! — Клаудия встала и подошла к Санчо. — Я тоже была в заблуждении, смеялась над вами и Дон Кихотом, не видела мира таким, каков он есть. Но теперь я прозрела. — Она опустилась перед Санчо и подняла тёмную вуаль. Её лицо было изуродовано, лоб и щёки покрывали ожоги. — Посмотрите, что они сделали. Приказа уродовать меня не было — у них просто была безграничная власть. Для них я перестала быть человеком, герцогиней, честной сеньорой. Если бы хоть один из них осознал своё зверство, я была бы отомщена. Матео стал первым из Печальных рыцарей, кто осознал его; следом прозрели Карлос, Алехандро и Пабло. Если вы промолчите, Санчо, истина умрёт, а мы — вместе с ней. Матео погиб не напрасно. Ваше слово изменит мир — может, не сразу, но изменит. Скажите, Санчо, вы дадите этому миру шанс?

Санчо долго молчал, а потом он позволил себе невероятную дерзость, он обнял Герцогиню, и поцеловал ее в ее израненную щеку.

— Помните, вы предлагали тогда, давно, Дон Кихоту, чтобы вы стали его дамой сердца,

— Это была шутка... — Пристыженно ответила Герцогиня

— Постойте, — остановил ее Санчо, — я не рыцарь, но позвольте: вы будете моей дамой сердца? Можно я с вашим именем на губах пойду в этот бой, — Самсон облегченно выдохнул, и по лицу Клаудии проскочила счастливая улыбка, — Я конечно не рыцарь, мне далеко до рыцаря...

— Вы рыцарь, вы самый достойный из всех кого я знаю Санчо, — с влажными глазами от счастья проговорила Клаудия.

— Спасибо вам, — Санчо на мгновение задумался, и продолжил, — Альдонса для Алонсо была символом Любви, настоящей и чистой, будьте Клаудия для меня оруженосца Санчо Пансо символом достоинства и чести прошу вас.

Санчо опустился перед Клаудией на колени и опустил голову, Клаудия опустила руки на его плечи и поцеловала его в макушку.

— Да Санчо Пансо будьте моим Рыцарем Чести и Достоинства.

Самсон подбежал к ним и обнял их всех в свои объятия. — А теперь рыцарь Санчо Пансо, я расскажу план, который должен осуществиться завтра! — громогласно протрубил Самсон тогда только Санчо поднялся, помог Клаудии подняться и сесть за стол. Самсон начал. — Завтра перед входом в город колонна Печальных рыцарей, что ведут Дульсинею остановится у ручья, вы останавливались там, перед тем как ваша колонна вошла в город, — Санчо кивнул, Самсон продолжил, — Там будет ждать отряд Карлоса, он и доставит Дульсинею в город, может возникнуть проблема с тем, что командир отряда может начать артачиться, не захочет отдать пленника, это всё-таки почет, повышение по службе, награды, слава. Но Карлос генерал и я надеюсь командир отдаст пленника без проблем. В отряде Карлоса будем находиться все мы.

— И вы? — спросил Санчо у Клаудии

— И я мой рыцарь!

— Продолжайте! — сказал Санчо

— Алехандро встретит наш отряд на подступах, а Пабло будет уже на площади рядом с королем. Пленницу выведут на сцену и тогда-то все начнется. Мы попытаемся обвинить Филиппа VIII в том, что он приспешник Фристона

— Вы хотите так же как он и ему ответить?

— Так мы сможем взять его под стражу, и тогда вам нужно будет говорить. Говорить так, чтобы все увидели истину, и не через меч Дон Кихота, а своими глазами. На вас будет вся надежда Санчо.

Санчо беспомощно посмотрел на Клаудию, та взяла его за руку и погладила.

— Вы справитесь Санчо! Мой рыцарь Свободы.

Санчо опустил глаза вниз и кивнул.

— Я только выбрался из темниц преисподней, а теперь сам поеду туда на главную арену.

— С фанфарами! Жонглерами и фокусниками, — пошутил Самсон, но никому это смешным не показалось, даже самому Самсону. — Выезжаем на рассвете, отдохните Санчо, осталось совсем чуть-чуть.

Самсон нёс масляный фонарь, освещая дорогу. На стенах висели портреты священников, епископов и пап. Санчо остановился перед изображением лежавшего во гробе Иисуса. Кровь на пронзённых руках запеклась, кожа стала мертвенно-синей, рот был приоткрыт, а шипы тернового венца впивались в голову.

Санчо смотрел на портрет и в сердце его вдруг стало тесно, совсем недавно он видел почти то же самое, в том черном мавзолее, только там был Дон Кихот, а тут Христос.

— И это было действительное чудо, если этот мертвец смог подняться, смог воскреснуть, — пробормотал Санчо рассматривая портрет мертвого Христа в гробу.

ДУЛЬСИНЕЯ ТОБОССКАЯ

Еще даже не рассвело когда к Санчо в комнату постучался Даниэль, он аккуратно, почти бесшумно втащил железные рыцарские латы в мешке и положил их возле стола.

— Доброй ночи Даниэль! — произнес лежащий на кровати Санчо,

— Пресвятая дева Мария! Вы меня испугали Санчо! — полушепотом пробормотал испуганный Даниэль и уже не пытаясь быть аккуратным сдвинул со стола тарелки, начал выкладывать доспехи на стол. — Это доспехи печально рыцаря, — проговорил Даниэль, — Дон Карлос прислал, он сказал, что надеется вам подойдут.

— Так вот для чего он вчера меня обнимал! — Санчо рассмеялся, но тут же осекся и перестал. — Во сколько выступаем?

— Через час нужно быть готовым! — ответил Даниэль, взяв из тарелки остывшую колбаску, — можно?

— Ешь! — Тяжело выдохнув, вставая сказал Санчо. — Оставь мне одну, вчера в рот не лезло, а сейчас под ложечкой сосет.

Санчо сидел напротив Даниэля и тоже жевал покрытую уже сальной коркой колбаску. Они молчали. Потом так же, не говоря друг другу ни слова, начали облачаться в печального рыцаря.

Санчо в образе печального рыцаря выглядел смешно, поддевка была коротковата и к голому пузу новоявленного рыцаря прикасалось холодное железо. Даниэль убежал переодеваться.

— Санчо, вы готовы? — Самсон заглянул в открытую дверь. Он тоже был облачён в доспехи Печального рыцаря. Войдя в комнату и звеня мечом на поясе, Самсон проверил ремни на доспехах Санчо, положил тяжёлые руки ему на плечи и серьёзно произнёс:

— Санчо мы последняя и единственная преграда этому злу, что сейчас происходит, мы молчали когда нужно было говорить, говорили когда нужно было действовать, ну а когда действовать было уже поздно мы спрятались, закрылись в самих себе, не давая и лучику солнца проникнуть под наши ставни. Мы должны победить Санчо! Мы должны остановить эту войну. — Самсон долго смотрел Санчо в глаза, не найдя нужных слов сказал, — Скажите... Скажите Санчо...

— Не знаю... Самсон... Мне кажется, что я всего лишь сплю, и этот страшный сон слишком затянулся, щипаю себя, но не могу проснуться, ложусь, закрываю глаза и не могу уснуть... А если и получается уснуть, то ничего не вижу, будто кончилось все, будто остановилось время и у него нет будущего.

— Есть, Санчо! Но мир лежит по ту сторону черты, и нужно решиться её переступить. В одиночку я ничего не сделаю. Клаудия, Даниэль, я — лишь заклёпки этих доспехов. — Самсон ткнул в латы на животе Санчо. Холодный металл коснулся кожи, и Санчо нервно хихикнул. — Мы готовы держаться до последнего, но без железа — без вас — рассыплемся грудой бесполезных заклёпок. Вы наша надежда и должны донести до Испании истину. — Глаза Самсона увлажнились. Скрежеща латами, он обнял Санчо. — В этом бою я буду вашим оруженосцем. Я сделаю всё, чтобы вы... спасли нас. — В дверях стояла Клаудия.

— Какие сильные слова Самсон. — Похвалила Самсона Клаудия, — можно и я добавлю свои два песо, — наш план Санчо конечно безумный, наверное Алонсо не одобрил бы...

— Смею вас убедить, — оживился Санчо, — что одобрил, он даже не стал так все продумывать, а с первыми лучами солнца двинулся в бой.

В двери заглянул Даниэль.

— Можно!

— И ты хочешь сказать?

— Нет! Нам нужно идти...

Все вместе они еще несколько секунд помолчали, и в тишине вышли.

Солнце стояло уже высоко, когда отряд Карлоса подошёл к ручью. Там Печальные рыцари, раздевшись до исподнего, бодро смывали многодневную дорожную пыль.

— Стой кто идет! — Заорал караульный в панталонах и с мечом руках!

— Где командир отряда? — Заорал Карлос, вздыбив своего коня, чтобы придать себе больше значимости.

— А кто его спрашивает? — Уже не столь уверенно проговорил караульный в панталонах.

— Именем Дон Кихота Ламанчского! Да я тебя пособник Фристона на копье насажу! — Грозно заорал на него Карлос! От чего караульный стушевался и заорал в сторону купающихся. — Дон Севилья! Дон Севилья!

Из грязного ручья вынырнул тучный, обросший бородой Дон Севилье он грузно вышел на берег и не накидывая на себя ничего пошел к отряду Санчо, панталоны на нем были темно коричневые от грязи и времени!

— Кто такие? — Крикнул он. Из-за сильного южного акцента после каждого слова слышалось бульканье, похожее на «дон».

— Именем Дон Кихота Ламанчского, Рыцаря печального образа, и рыцаря Львов, я Карлос Навалье Генерал северного округа. Мне приказано доставить пленницу в столицу!

— Эй! Мы за ней месяцами бегали по горам... дон, Эй какой доставить...дон? Я должен доставить...дон! — возмущался Дон Севилье

— Это приказ Филиппа VIII, вы хотите нарушить его приказ! Хорошо! Я доложу! Что злой Фристон проник в вашу голову и алчность застила вам глаза! — Резко выкрикнул Карлос и начал поворачивать коня.

— Эй... дон! Стой да! Чего такой горячий! Я же не про это! Приказ есть приказ! Вы Дону Филиппу VIII скажите что мы работали, что мы... дон... старались, ради Испании!

— Само собой, о вашей доблести будет известно королю! — расслабляясь проговорил Карлос и отправил нескольких рыцарей к клетке, в которой находилась пленница. Карета было покрыта черной выгоревшей тканью и обтянута веревками по периметру, для того чтобы никто не мог видеть Дульсинею Тобосскую. Один из рыцарей спешился, привязал своего коня к задней стороне кареты и пошел вперед на ходу беря вожжи.

— Айда! — заорал он и карета тронулась, весь отряд вышел вперед, а Санчо и Самсон поплелись за каретой.

Печальный отряд все так же стоял в ручье в одном исподнем, они смотрели в спину уходящим всадникам.

— Эй! Вот так и работай! — Проговорил грустно Дон Севилье и сел прямо в грязный ручей.

— Ключ от клетки у меня Дон Севилье? — сказал караульный, который все так же стоял в своих грязных панталонах с мечом устало уткнувшимся острием в землю. Севилье перевел взгляд на караульного и махнул головой, тот воткнул свой меч в землю и побежал к лошади.

Как только колонна скрылась за холмом Самсон подскочил ближе к карете, перепрыгнул на нее, привязал вожжи к карете, выхватил кинжал и срезал веревку, черные полы ткани подхватил ветер, и развеял их показав сидящую на полу скованную цепями Альдонсу.

— Альдонса! — крикнул Санчо! Пленница подняла голову, и сквозь решетку он увидел измученное лицо совсем молодой девушки.

— Стой! — громко произнёс Самсон. Карета со скрипом остановилась. Санчо с трудом спешился и подбежал к клетке. — Откройте её! — приказал он, растерянные рыцари переглянулись, а потом посмотрели на Карлоса.

— Ну, не подумал я! — Растерянно ответил Карлос.

— Санчо! Санчо Пансо, — произнесла еле слышно Альдонса подползая к двери решетки, она вытянула руку вперед, но цепь была слишком коротка. — Вы живы Санчо? Вы...

— Я жив! И ты Жива! — Он протянул сквозь решетку свою руку и дотянулся до ее руки.

Это очень трогательно, — проговорила Клаудия подняв свое забрало, — Сбейте замок Самсон! — тот спрыгнул и подбежал к решетке.

— Санчо уберите руку я срублю замок!

— Я не могу!

— Успеете наобниматься Санчо! Нужно быстрее двигаться дальше! Скорее!

— Я хочу, но не могу!

— Санчо перестаньте, — вмешалась Клаудия!

— Да не могу я, я застрял! — Железные доспехи проскочив в решетку уперлись в прутья не давая Санчо вытащить руку. Самсон полез помогать Санчо, но просунув свои руки внутрь перчатка тоже щелкнула и уперлась краями в решетку.

— Дьявол! — заорал Самсон, — Я тоже кажется застрял, я не могу высвободить руки, нужно отвязать ремни, но одной рукой я это сделать не могу.

Дульсинея отстегни перчатку! — Пленница попыталась дотянуться до рук спасителей, но цепь не позволила ей это сделать.

— Кто-то идет! — испуганно проговорил Даниэль, и правда из-за холма показался Караульный в панталонах, со связкой ключей в одной руке.

— Я встречу его! — сурово ответил Карлос и пришпорив коня направился к гостю.

— Я слушаю вас? — Подскочив к караульному бросил ему Карлос.

— Ключи! Вы забыли забрать ключи! — заглядывая за спину Генералу медленно произнес юнец в панталонах. — Что-то случилось? У вас проблемы?

— Да, мой юный идальго, нам нужна ваша помощь. Поможете? — наигранно спросил Карлос, объезжая караульного сзади. Тому пришлось вертеть головой, чтобы не выпустить генерала из виду.

— Так точно! Чем я могу быть полезен, именем Дон Кихота...

Печальный рыцарь не успел договорить слова, так как в тот самый момент когда Карлос объезжал его со спины, в его руках блеснул меч и воткнулся в обнаженную спину мальчишки.

— Испания будет свободной! — вытаскивая меч, проговорил сквозь зубы Карлос, тут же он попытался подхватить тело, но оно обмякло и свалилось вниз на землю, Карлос спрыгнул и взвалив тело на коня, взял поводья в руки, подобрал упавшие на землю ключи и быстро двинулся к клетке. Подойдя к дверям решетки, молча отпер ее, отстегнул застрявшие перчатки, передал ключи Санчо, который заскочил внутрь. Потом Карлос снял тело юнца с седла и забросил его в клетку к Санчо и Альдонсе.

— Сопутствующие потери! — процедил Карлос, затем отвернулся и негромко приказал: — Нужно ехать. — Колонна молча двинулась вперёд.

Несколько минут Альдонса и Санчо смотрели на лежащее перед ними тело мальчика в грязных панталонах. Первым заговорил Санчо.

— Альдонса, времени все рассказать совсем нет, — быстро затараторил Санчо, — Скоро мы войдем в город, там нас подвезут прямо к мавзолею, где лежит тело... — Он на секунду сделал паузу, и продолжил, — Алонсо Кихано...

— Я ненавижу его! Я ненавижу вас обоих! — Еле сдерживая себя проговорила Альдонса, — Что вы сделали с моей жизнью? С моей семьей!

— Ничего!

— Ваше «ничего» убило моих родителей! Вы убийцы, и ваш сеньор был убийцей. Теперь вы превратили всю Испанию в его подражателей. Вы мне отвратительны. Не трогайте меня! — Альдонса говорила это, пока Санчо возился с замками на её оковах. Услышав приказ, он отдёрнул руки, и тяжёлая цепь ударила девушку. — Что вы делаете, Санчо освободите меня?

— Отстегиваю!

— Ну так отстегивайте!

— Ты же просила не трогать тебя!

— Сначала отстегните, а потом не трогайте, откройте клетку и отпустите!

— Альдонса, но вас снова поймают!

— Пусть меня поймают и убьют — я согласна на всё, лишь бы не видеть вас. Вы мне противны. Самое мерзкое, что может случиться со мной перед смертью, — это увидеть тебя. — Она сделала паузу и гневно посмотрела Санчо в глаза.

Санчо потупил взгляд и молча взяв в руки цепь отстегнул ее, Альдонса встала, но в этот момент видимо карета налетела на камень от чего она плюхнулась задницей на пол.

— Позволь мне сказать. Если ты не согласишься ехать с нами, я попрошу дона Камило остановить карету и отпустить тебя. — Альдонса наигранно улыбнулась. — Но это наш последний шанс всё остановить. Умоляю, тебя выслушай меня!

— Говори пока не стало поздно!

— Мы поедем в город, и там... — Санчо изложил ей весь план. — А потом я расскажу, кем был Дон Кихот, во что верил и почему именно в тебе увидел образ чистой, непорочной любви.

— Я видела вашего Алонсо всего несколько раз в жизни, вы помните, ту встречу у моего родительского дома? Это была вторая встреча, а первый раз видела синьора Кихано когда была совсем девочкой, почему я должна страдать из-за бреда какого то сумасшедшего?

— Для него ты была идеалом, воплощением любви, милая Альдонса. Пусть простой крестьянкой, но чистой душой, — закончил Санчо.

Альдонса смотрела на мертвого юнца перед собой.

— Санчо, вы так похожи на Алонсо Кихано.

— Доблестью? — удивленно проговорил Санчо

— Сумасшествием, видимо вам часто били по голове! Вы идиот! Если верите что это может кончиться вот так вашими словами? Вы... — Дальше Альдонса разразилась очень обидными словами, от которых Санчо, чуть было не потерял все то воодушевление, что в нем было.

— Вы хотите вот так бегать по лесам, прятаться и бояться, что с вами будет, если вы поможете нам,

— Что со мной будет! Ну по вашим словам меня повесят!

— Кроме этого? — не унимался Санчо.

— А этого мало?

— Хорошо, Альдонса. — Санчо совсем сник. — Мне так хотелось бы помочь тебе и всем, кто без суда и следствия погибает. У Даниэля убили всю семью, у Самсона — тоже. Дону Клаудию изуродовали и обесчестили, её близких убили. Я уже не говорю о себе. Но все мы верим, что это можно остановить; что уже завтра люди смогут выходить на улицу без страха, свободно говорить, жить не скрываясь и не убегая, оставаться на своей земле рядом с любимыми. — Санчо говорил так искренне, что Альдонса взяла его за руку, посмотрела ему в глаза и произнесла:

— Санчо я тоже хочу чтобы это все закончилась, но мертвых не вернуть!

— Но можно остановить этот бред! Остановить этого безумного короля!

— Хорошо Санчо! Но если я умру! Я Вас убью!

— Спасибо Альдонса! Все будет хорошо! Мы победим!

Карета вдруг остановилась, черные полы ткани одернули, открыли решетку и вытащили оттуда тело караульного.

— Ключи, Санчо — скомандовал Карлос, и он послушно передал ключи печальному рыцарю. — Его сейчас унесут подальше, не нужно, чтобы наш план могло что-то омрачить, скоро мы подойдем к городу. Там нас должен ждать Алехандро, — Дай нашим друзьям воды, — скомандовал Карлос, и тут же в клетку залез один из печальных рыцарей из отряда Карлоса, он вложил бурдюк прямо в руки Санчо, Санчо открыл его и предложил Альдонсе, она жадно выпила воды, потом передала бурдюк Санчо. Тот тоже утолил жажду, рыцарь забрал бурдюк и закрыл решетку на ключ.

Карета тронулась, Санчо подсел ближе к Альдонсе и продолжил.

— Альдонса! Эти печальные рыцари на нашей стороне, они хотят нам помочь, стать свободными, они видят и понимают в какой кошмар нас всех погружает король прикрываясь именем Дон Кихота.

— Дон Кихота? — Альдонса с ненавистью посмотрела в глаза Санчо, — Вы знаете, что делают эти люди? — И она показала в сторону печальных рыцарей. — Вы думаете человек, которому позволено все, откажется от власти? Вы самый большой на свете дурак Санчо! Даже страшней чем ваш мертвый идальго! Какой бы план не был у ваших так сказать друзей, мотивы мне понятны! Мы все едем в ад. Вы действительно дурак Санчо, вы пошли за одним сумасшедшим, а сейчас готовы верить самому отребью, чтобы хоть что-то вернуть обратно!

Раздался топот копыт,

— Карлос? — послышался голос Алехандро

— Алехандро? — ответил ему Карлос

— Слава Великому Дон Кихоту! Героям Слава! — раздавались крики с разных сторон, — Слава рыцарю печального образа! Слава рыцарю львов! Во имя Филиппа VIII! Во славу короля великой Испании! — Доносились незнакомые голоса.

— Предатель! — послышался испуганный голос Клаудии.

— Санчо! Беги! — раздался где-то в стороне голос Самсона!

— Сдавайтесь!

— Идите вы к дьяволу че... — раздался вдруг голос Даниэля! Но это был не крик, а больше вопль, который прервался так же неожиданно, как и возник.

Санчо подскочил к решётке и схватился за дверцу, но она была закрыта, он потянул за тряпку и та упала прямо к телу мертвого Даниэля.

— Нет, нет, нет — бормотал Санчо, отступая от решетки, в его голове начало все кружиться и темнеть.

— Сейчас вы Санчо уснете, — раздался голос Карлоса, — и вы предстанете перед королем, и будете отвечать за свои преступления.

— Слава великой Испании, — улыбаясь прокричал Алехандро обрушивая на голову Самсона смертельный удар.

Санчо начало шатать, земля, небо, решетка, кандалы, Альдонса, и мертвый мальчик Даниэль

— Слишком много мертвых детей! — Заключил Санчо опускаясь сперва на одно колено, потом на второе, он обернулся и увидел, что Альдонса уже лежала на полу клетки, без чувств.

— Альдонса? — Едва шевеля губами произнёс Санчо и упал рядом с ней.

ФРИСТОН

Санчо очнулся на тоненьком матраце в темнице, сильно болела голова, он огляделся вокруг и увидел у маленького окошка темницы мальчика

— Даниэль? — разлепляя губы проговорил Санчо

— Нет, Санчо, меня зовут Фристон! Вы, наверное, не помните меня — это было давно. — Санчо окинул мальчика взглядом. На одной ступне была сандалия, другая оставалась босой. — Очень давно, — повторил мальчик, подошёл и встал напротив. Санчо не решался поднять на него глаза. — Вспомните: однажды возле Тобосо вы ехали с Алонсо Кихано, а я гнал стадо домой. Всю ночь отбивался от волков и не спал. Они утащили двух овец. Я был измучен и зол, кричал на оставшихся и осыпал их проклятиями. Помните? — Санчо молчал. — Посмотрите на меня!

— Нет! — Шепотом сказал сам себе Санчо, — Я уже ничего не понимаю, где я, что происходит...

— Помните! Алонсо закричал на меня "Что же ты делаешь, злодей?"

— Я помню! — проговорил Санчо.

— Я, ребёнок, сидел в тюрьме. Звучит ужасно и невозможно: я никого не убил, не ограбил, а честно пас хозяйских овец. Что я мог сделать против волков с одной палкой? Я защищал чужое стадо. Неужели моей виной стала злость, с которой я гнал овец домой? За потерянных животных меня лишили бы и тех грошей, что я заработал. Почему я злодей, Санчо? — мягко спросил мальчик.

— Прости, — со слезами на глазах сказал Санчо, — Я не знал. Думаю, что просто в тебе Дон Кихот хотел выразить образ зла, вот такого...

— Какого? — Перебил мальчик.

— Овцы не были виноваты в нападении волков. Они просто паслись, просто жили. А ты думал не о том, каково им потерять собратьев, а о том, что лишишься монетки...

— Думаете моя жизнь может быть сравнима с жизнью овцы?

— Я не знаю, думаю нет, для овец важны овцы, для людей люди...

— А я для вас Санчо человек или овца?

— Для меня человека. И если я бы мог, я бы наверное отдал бы свою жизнь за тебя.

— Это лишь слова, Санчо. Вы бы меня не спасли. Перед казнью я перестал быть человеком: стал злым волшебником, пособником дьявола, предателем Испании. Меня выгнали из человеческого стада, чтобы никому не было меня жаль. Люди быстро отрекаются от человечности, когда им это выгодно.

Мальчик погладил Санчо по голове и лёг к нему на колени. Его кожа была холодной. — Тогда меня просто выпороли. Волки иногда нападают и душат всё стадо — одну овцу за другой, но я им противостоял, я боролся. Зачем же вы с вашим сеньором убили меня? Когда меня забрали, родители молча отдали меня. Они знали, что меня казнят, но ничего не сделали: Отказаться от меня было легче, чем бороться. Им обещали двенадцать золотых за преступника. Я остался один на один с неизбежным. Потом в камеру пришли вы и дали мне надежду. Я ждал, что вы вернётесь.

— Я не успел, я потерялся, я заблудился.

— Я ждал вас каждый час, каждую секунду. Надеялся, что вы вернётесь, обнимете и уведёте — всё равно куда. Я не хотел оставаться один, я не хотел умирать один. Я хотел быть с вами Санчо.

— Если бы я мог что-то изменить, милый мой, я бы сделал это. Мне жаль тебя. Я никогда не смогу заслужить твоё прощение. Твоя жизнь, как и жизнь любого ребёнка, бесценна, и никто не вправе ею распоряжаться. Прости…

— Поздно извиняться, Санчо. Я лишь хочу, чтобы вы знали: я ждал вас всего один день, но этот день стал для меня целой жизнью. Спасибо, что дали надежду. Я ждал вас, как отца, который вернётся, обнимет и заберёт домой. Верил до самого конца — даже когда меня подвели к виселице и накинули петлю. Я ждал вас до конца.

— Прости... Я просто не успел.

— Это не страшно, — утешал Санчо мальчик, — Мы скоро с вами увидимся. Я буду ждать вас, теперь у меня есть все время Санчо, можешь уже не спешить.

Санчо гладил Фристона, а из глаз мальчишки текли холодные слезы, которые падали и превращались в маленькие капельки, как будто это падали не слезы, а снежинки.

ФИНАЛ

Когда Санчо пришел в себя он стоял прикованный по рукам и ногам в деревянные колодки, рядом с ним точно так же стояла Альдонса, Клаудии Санчо не видел, площадь была переполнена народом, люди выглядывали из окон домов, сидели на заборах и плечах друг друга, их взгляды были направлены не на него, а куда-то выше.

— Альдонса! — проговорил он сдавленным голосом.

— Клаудия... — проговорила измученным голосом Альдонса

И вдруг Санчо услышал голос Клаудии, он звучал прямо над ним, изогнув шею он посмотрел вверх, там сверху сквозь щели деревянного помоста была видна тень человека

—... за правду не стыдно умереть! — Донесся голос Клаудии сверху.

— Дона Клаудия! — сдавленным хрипом отозвался Санчо!

— Слово Санчо, слово! Испания будет Свободной! — Вновь прокричала Клаудия, и створки деревянного пола раскрылись, что-то с тяжелым ухом полетело вниз, прямо на Санчо, но с ужасающим хрустом остановилось, в метре от клетки, так и не долетев. Клаудия несколько раз дернула тяжелыми сапогами, и они поетели вниз, упав прямо перед Санчо.

Толпа взревела дружным криком,

— За великую Испанию! — Прокричал Глашатай, — Слава Великому Дон Кихоту!

И толпа дружно ответила, — Слава Рыцарю печального образа.

— Филипп VIII наш король! — Прокричал еще раз глашатай,

— Он король Мира! — Отозвалась в неистовстве толпа.

— Прости! — беззвучно губами проговорил Санчо, и опустил голову, прямо перед ни лежал сапог Клаудии.

— А теперь, дорогие соотечественники, перед вами главные пособники Фристона — нелюди, лично виновные в смерти великого Дон Кихота! — раздался знакомый голос Филиппа VIII. Стражники отстегнули Санчо и Альдонсу от клетки, потащили наверх, связали им руки и набросили на шеи верёвки. По знаку короля к Санчо подбежал человек с исписанным листом.

— Что это? — спросил Санчо

— Здесь записаны ответы на мои вопросы, — не шевеля губами, произнёс Филипп VIII. — Простите, сеньора, но я не уверен в вашей благонадёжности, поэтому вам оставили только мольбы и слёзы. Начинайте вот с этой строки. — Он ткнул пальцем в предложение: «О великий Филипп VIII, прости меня! Фристон затуманил мой разум».

— Я не умею читать, и думаю, что Альдонса тоже, — сказал Санчо

— Почему вы решаете за меня! — возмутилась Альдонса, поворачивая свою голову в петле.

— Простите! — отозвался Санчо!

— Я вас не прощу! Что вы мне сказали в карете! — возмущалась Альдонса.

— Я же не знал! — отвечал Санчо!

— Я знала! Я вам это и сказала!

Филипп VIII посмотрел сначала на одного, потом на другого и поднял руку. — Прошу прощения! Я мог бы попросить вас молчать или даже заставить, но мне любопытно, Санчо: что вы сказали ей в карете?

— Да это не важно! — Смущенно ответил Санчо королю

— Ах, теперь это не важно! Да я вас сама повешу! — закричала Альдонса пытаясь дотянуться до задницы Санчо ногой, для того чтобы пнуть.

— Хватит! Читайте! — Прошипел Филипп VIII махнув рукой толпе, которая тут же взревела радостным криком.

— Я не умею! — сказала Альдонса!

— Ну так чего же ты девка артачишься? — Возмутился Филипп VIII

— Просто не нужно говорить за меня, у меня есть своя голова на плечах.

— Пока... — прошипел Филипп VIII и сделал жест рукой газетчику, тот тут же подбежал к королю. — Будешь суфлировать вешающимся! Понял!

— Так точно!

— Начнем!

Филипп VIII вышел на край помоста и заорал, да так громко и душевно, что многие горожане прослезились от нахлынувших чувств и эмоций.

— Я помню время, когда я был всего лишь босоногим мальчиком, который бегал по дорогам нашей доброй Испании, правда сказать что тогда и трава была мягче, и солнце не так выжигало ее.

Но потом наступили темные времена, со всех сторон на Испанию наступали враги, Англичане, Германцы, Французы, Турки. Со всех сторон наша великая страна была окружена врагами возглавлял их злой волшебник Фристон, но не могли они напасть на нас, не могли победить потому что был у земли Испанской спаситель, великий Дон Кихот Ламанчский рыцарь печального образа и рыцарь львов! Ура! — Филипп VIII махнул рукой и справа и слева от помоста какие-то люди подняли таблички где было написано "ЛИКОВАТЬ", толпа взревела.

— Слава Великому Дон Кихоту!

— Слава Филиппу VIII Королю Испании!

Король сделал жест рукой, таблички опустили и подняли другие таблички "МОЛЧАТЬ" все замолчали и Филипп VIII продолжил — И затаило зло, зло на героя земли Испанской и выжидало момента, и посылало своих приспешников, давало им золото, учило их, как поставить Испанию на колени, как убить Великого Дон Кихота! — Таблички вновь были подняты, и толпа вновь заорала.

— Слава Великому Дон Кихоту!

Таблички поменялись и топа тут же замолкла, а Филипп VIII продолжил — И он погиб! Погиб на руках и... — Филипп VIII сделал вид, что заплакал, потом собрался с силами и продолжил, — И погиб славный Дон Кихот от рук самого близкого к себе человека, Вот он!

Король показал на Санчо, тот не понимая посмотрел на Короля, король же перевел взгляд на суфлера и тот начал подсказывать Санчо текст — О Боже! Я раскаиваюсь, да я убийца, да я пособник Фристона.

— Чего? — Не понимал Санчо.

Король подскочил к Санчо и проговорил. — Санчо следуйте сценарию, люди старались, писали, знаете сколько вариантов ими было написано? Вот... Не знаете, восемь, ну не в службу, а в дружбу, Санчо! — И король расплылся в такой приятной улыбке, что даже его поросячьи глазки показались милыми.

— Простите Филипп VIII, но это же вранье?

— Но это все ради Испании! Что вам стоит, всего-то ничего, один разок Санчо, будьте любезны! — тут он резко переменился в голосе и обратился к Альдонсе, — А вы Дульсинея умоляйте, так трогательнее... Пожалуйста!

— Идите вы к дьяволу! — закричала Альдонса! — Я не буду участвовать в этом балагане! Дон Кихот был сумасшедшим, Алонсо Кихано был сумасшедшим, он начитался чертовых романов, и возомнил себя рыцарем, он не совершил ни одного подвига, ни одного чуда, он такой же болтун и врун как вы все! Вы все сошли с ума! Какие волшебники? Какие предатели! Да посмотрите же на себя! Если предатель твой сосед, то и ты предатель!

— Молчать... Молчать... Молчать! — заорал на нее Король, подлетел к ручке открывающей люк помоста, дернул ее, и Альдонса полетела вниз, повиснув на веревке.

В этот раз толпа не проронила ни слова, король сделал жест, подняли таблички "ЛИКОВАТЬ", но все молчали.

Король медленно подошёл к Санчо и процедил: — Нервная работа. Поймите, Санчо, я лишь хочу, чтобы вы следовали сценарию. Люди писали, работали.

Санчо не отводил взгляда от раскачивающейся веревки.

— Санчо... Тук-тук... — король постучал Санчо по лбу, и широко улыбаясь продолжил, — Что вы туда смотрите... Это прошлое смотрите на меня... Санчо, я будущее, и настоящее. — И король щелкнул Санчо по носу! — По сценарию Санчо! — Санчо кивнул.

— Можно своими словами? Так будет натуральней!

— Импровизация! Это заходит толпе. Давайте! Но не забывайте что любое лишнее слово и вы полетите за Дульсинеей!

— Понимаю, а вы можете, принести сюда Дон Кихота, я хотел бы с ним попрощаться? Попросить прощения?

— О... Это будет трогательно! — Прошипел газетчик, который был возле Санчо, король развернулся к толпе, и заорал, — Вот он момент истины! Санчо раскаялся! Принесите сюда Великого Дон Кихота! Пусть этот предатель попросит прощение не только у Испании, но и у убитого им Великого Дон Кихота! — Толпа наконец отойдя от ступора начала шептаться.

Через минуту гроб с телом Дон Кихота внесли на помост и поставили так, чтобы люди видели тело. Санчо взглянул на него и в глазах его стало темнеть, лишь один маленький лучик света освещал лицо погибшего Идальго.

— Самая темная ночь всегда перед рассветом, — начал Санчо, — это последние слова, которые мне сказал Алонсо, Дон Кихот Ламанчский перед тем как Смерть забрала его.

— Поэтично, — констатировал Король.

— Дон Кихот прости меня! Прости что не верил тебе, когда говорил ты что тьма вокруг, что всюду царит зло. — продолжил Санчо не сводя глаз с друга.

— Ну это куда-то в сторону, — прошипел король.

— Я нашел главного злодея славный мой Дон Кихот, это я! Это мое неверие...

— Не плохо, — довольно произнес король.

— Ты был для меня... Ты стал для меня символом Истины... Жаль что я смог разглядеть ее так поздно, Алонсо...

— И сейчас, на пороге смерти, я понимаю: Смерть — честная сеньора, и никто не упрекнёт меня в дурных умыслах. — Санчо не сводил глаз с мертвеца. — Я взываю к тебе, Смерть! Отступи! Верни Испании Дон Кихота! Он нужен ей так же, как истина, чтобы сбросить зло, сотворённое Фристоном и моим неверием. Восстань, мой добрый идальго, и дай последний бой за наших детей и их будущее. Не должны литься детские слёзы, не должны страдать невинные и умирать за правду честные люди. Восстань, милый Алонсо, возроди истину на испанской земле. Покарай меня!

Король непонимающе переводил взгляд с Санчо на газетчика, с газетчика на Дон Кихота. Он не знал, говорит ли Санчо то, что требовалось, но газетчик одобрительно кивнул, и король успокоился.

— Самсон Рыцарь Луны посланный Фристоном как образ силы и ума, Клаудия пособница Фристона как образ человеческого достоинства, Даниэль пособник Фристона, как образ детства, и Дульсинея Тобосская ваша дама сердца как символ Чистоты и Любви, все пособники Фристона мертвы, и Сам Фристон соседский мальчишка, который был повешен самым первым как главное зло тоже мертв! Дон Кихот Ламанчский все пособники Фристона мертвы, да же вы сами Алонсо как символ, как образ Истины, и как пособник Фристона тоже мертвы! Нас всех убили! Остался только я! Я пособник Фристона!

На словах Санчо о том, что и Дон Кихот был пособником Фристона, и мальчишка, который был уже давно повешен, люди на площади начали шептаться, оглядываться! Король же наоборот вслушивался в каждое слово Санчо и не понимал, но газетчик рядом кивал, но почему Филиппу VIII казалось что в словах Санчо было какое-то второе дно.

— Я пособник Фристона — десятилетнего мальчика, который гнал овец с пастбища. Дон Кихот превратил его в образ зла — глупого, порывистого, наивного...

— Хватит! — заорал Филипп VIII и бросился к ручке, которая открыла бы люк под Санчо, но путь ему перегородил газетчик

— Дайте договорить!

— Нет! Он вас всех дурманит! Он пособник Фристона! Он Злодей!

— Люди Испании! Посмотрите вокруг, — продолжал говорить Санчо, — Уже мертвы Истина, Любовь, Честь, Невинность, Ум и Достоинство! Если они для вас проявление злодейства, а предательство, насилие, тщеславие и убийства являются добродетелями в какой Испании вы хотите жить? В Злодейской или в Добродетельной

— Король бросился на газетчика, сбил его с ног, и вцепился в руку открывающую люк под Санчо

— Он пособник Фристона, злодей! А добро — это мы. После смерти мы отправимся в рай, а пособники Фристона просто сдохнут.

В глазах Санчо стало совсем темно, будто солнце исчезло, и только один маленький огонек в его груди горел и пылал!

— Где ваши чистые души! — заорал Санчо, — Только все вместе только нашими чистыми душами мы можем возродить его! Возродить Дон Кихота!

И о Чудо, в толпе тоже засияли огни, один за другим, люди доставали свои спрятанные души, света становилось все больше и больше.

— Вы все пособники Фристона! Вас ждут репрессии! — заорал Филипп VIII и дернул ручку, пол под Санчо раскрылся, и он полетел вниз, Санчо закрыл глаза, зная что сейчас веревка натянется и он погибнет, но Санчо упал на пол, и обрезанная веревка упала возле его ног. Толпа заорал!

— Испания! Испания! Алонсо! Дон Кихот! Дон Кихот! Жив! Чудо!

Сидевший на полу Санчо открыл глаза. Все вокруг смотрели вверх. Он тоже поднял голову и сквозь яркий свет из открытого люка увидел худого человека с мечом в руках.

— Не время рассиживаться Санчо мой верный оруженосец нас ждут тяготы и лишения! Но мы выстоим!

— Мы всё выдержим, мой добрый идальго! — произнёс Санчо, сидя на полу и потирая ушибленный зад. Наверное, ему было очень больно, но счастье от вновь услышанного голоса Алонсо Кихано заглушало боль.

КОНЕЦ 1 части.