Великие Деяния Древних

Великие существа мира челиков

В незапамятные времена, когда мир челиков был ещё молод и хаотичен, им управляли три древних могучих существа: Глотов, Глобин и Жолобов. Они не были богами в привычном понимании — скорее, это были стихийные силы, наводившие суету вселенского масштаба. Каждый отвечал за свою сферу, и вместе они держали реальность в состоянии контролируемого бардака.

Глотов ведал ресурсами. Он мог одним взглядом оценить, сколько у челика осталось денег до зарплаты, и безошибочно предсказать, в какой именно день сломается холодильник. Говорили, что именно он изобрёл понятие «заначка» и первым в истории произнёс фразу «надо брать».

Глобин отвечал за перемещения. Любая пробка, любой опоздавший автобус и внезапно перекрытый тротуар были делом его невидимых рук. Он мог провести челика через весь город без единого светофора или, наоборот, заставить блуждать вокруг собственного дома три часа. Шептались, что навигаторы врут именно из-за его влияния.

Жолобов управлял информацией. Слухи, сплетни, внезапно пропавшие сообщения в чатах и загадочные уведомления «прочитано», оставшиеся без ответа, — всё это была его епархия. Он знал всё обо всех, но делился этим крайне избирательно и исключительно ради хаоса.

У этой троицы был предводитель — Макаров. Это был величайший из могущественнейших и самый могучий из величайших демонов древности. Он был настолько могуч, что само его присутствие искривляло пространство: в комнате, куда он входил, всегда ломался wi-fi. Макаров обладал способностью решать любой вопрос одним звонком и знал пароли от всех корпоративных почт. Но главное — он мог щелчком пальцев превратить любой завод в комбинат, одним движением ладони аннигилировать автобусы и троллейбусы, и ни один ПАЗ или ЗИУ не мог устоять перед этой силой. Однако ещё в незапамятные времена Макаров внезапно покинул все мыслимые вселенные и перебрался в тайный заповедный мир — на Молдавскую Землю. С тех пор о нём не слышали. Одни говорили, что он нашёл там высший покой, другие — что просто открыл бизнес и забыл о бывших соратниках. Истина осталась покрыта туманом.

После ухода Макарова его место на несколько лет занял Глотов. Но он был слаб и болезнен. Челики шептались, что Глотов мог раздавить любого, но его подводило здоровье: он чихал от сквозняков, а от нагрузки у него ослабевал позвоночник, и он постоянно ненадолго ложился на диванчик в своих пышных чертогах, чтобы восстановить силы. Этим воспользовалась группа новых варваров. Их возглавлял Бураго — мелкий, суетливый гоблин с хриплым голосом и привычкой всё хватать на лету. Он не признавал авторитетов, зато признавал громкие звуки и блестящие предметы. Варвары Бураго ворвались в чертоги Глотова как раз в тот момент, когда тот лежал на диванчике после очередного приступа, устроили там реорганизацию и низложили его без особого сопротивления. Глотов удалился на покой, и с тех пор его влияние ослабло до районного масштаба.

Глобин и Жолобов, видя такое дело, предпочли уйти в тень. Они всё ещё наводили суету, но теперь действовали осторожно, через посредников и учеников.

Правление Бураго оказалось ярким, но очень недолгим. Захватив власть, гоблин первым делом устроил пир и потребовал подношений. Ему несли всё: от ржавых гаек до прошлогодних календариков. Но когда кто-то из челиков вручил Бураго алюминиевый колёсный диск от «Камаза», сверкающий и идеально круглый, гоблин замер. Он смотрел на диск, и в его глазах отражалась вся бесконечность мироздания. Бураго впал в нирвану, издал тихий гоблинский вздох и больше не появлялся в мире челиков. Его варвары, оставшись без предводителя, разбрелись кто куда: одни записались в автосервис, другие ушли в логистику Юли Быстрой, третьи просто потерялись.

Учениками учеников великих существ были, как ни странно, Главный Металлюрг и товарищ Братчиков. От Глотова им досталось умение находить дефицитные материалы, от Глобина — способность появляться в нужном месте в нужное время, а от Жолобова — талант хранить секреты и вовремя сливать компромат. Именно поэтому их дуэт был так эффективен: один плавил реальность, другой сбывал результаты на чёрном рынке.

Единственным человеком, кто общался с древней троицей лично, оставался дядя Коля — тот самый, что жил возле магазина «Спутник» и был отцом Гены. Как ему это удалось, не знал никто. Сам дядя Коля на вопросы лишь загадочно улыбался и говорил: «Меньше знаешь — крепче спишь». Впрочем, поговаривали, что именно он когда-то помог Макарову с документами для переезда на Молдавскую Землю. И если это правда, то дядя Коля был, возможно, самым могущественным челиком из всех, кто когда-либо сидел на лавочке возле «Спутника».

О параллельным мире

В параллельной вселенной, отделённой от мира челиков тонкой, но прочной мембраной реальности, существовал иной мир — куда более спокойный и упорядоченный. Им правили вполне почтенные существа, не чета хаотичным Глотову, Глобину и Жолобову. Здесь царили свои законы, свои интриги и свои странности.

Между мирами иногда открывались порталы. Происходило это хаотично и ненадолго: где-то на пару часов, а где-то — пока закипал чайник. Через эти порталы в мир челиков выходили разные существа, а челики, случалось, попадали в иной мир, где первым делом терялись и начинали искать wi-fi. Связующим звеном между мирами была та самая лавочка возле магазина «Спутник», в котором продавали вкусные сухие супы. Именно на ней сидел дядя Коля — с годами он сильно растолстел и теперь занимал почти всю лавочку, но своего места не уступал никому. Здесь ткань реальности была тоньше всего.

Верховные демоны параллельного мира представляли собой пёструю компанию.

Дервишев, повелитель коррозии, был вполне упитанным демоном с благородной лысиной, сиявшей, как начищенный пятак. Его главной страстью были жёлуди. Дервишев свято верил, что они замедляют его собственную коррозию, и поглощал их в промышленных масштабах. Лучшие жёлуди ему поставлял не кто иной, как дядя Кадир — тот самый седой лохматый браконьер, что чуть не похитил лимончеллу у компании челиков. Кадир собирал отборные жёлуди под своим дубом и через портал у лавочки передавал их Дервишеву.

«Мой жолудь», — бывало, с нежностью приговаривал Дервишев, выуживая из заветного мешочка очередной орешек и раскалывая скорлупу мощными межкристаллитными пальцами. В такие минуты челики этого мира могли рассчитывать, что трубы в их ванных комнатах ещё долго не покроются ржавчиной, а дядя Кадир на радостях отплясывал чечётку: он знал, что его воронёный заколдованный топор и дальше будет крушить и рассекать.

Но если жёлуди оказывались недостаточно хороши — например, мелкими или червивыми — Дервишев впадал в ярость и насылал коррозию на грузовик Кадира. За эти буйства его и прозвали Дервишевым. Бедный грузовик уже почти совсем развалился и тарахтел так, что его было слышно за три квартала от «Спутника», а Кадир лишь вздыхал и шёл собирать новую партию.

Вершитель был ветхим демоном с манерами старого профессора и нервным характером. В пантеоне его за глаза называли «Дом» — но вовсе не потому, что он был основательным или надёжным. Напротив, застать его дома было практически невозможно. Вечно он где-то бродил, инспектировал порталы, проверял лавочку у «Спутника» или просто наводил суету в чужих чертогах. «Нашего Дома опять нету дома», — вздыхали демоны, и прозвище прилипло намертво. Сам Вершитель его не любил, но смиренно терпел, лишь иногда бормоча: «Я не бездомный, я — вездедомный».

Раньше он обитал в собственных роскошных чертогах рядом с бассейном, наслаждаясь покоем и тишиной. Но однажды до него дошли слухи о варварах Бураго, и Вершитель-Дом ударился в панику. «Ворвутся в мой дом! Разграбят! Устроят реорганизацию!» — причитал он, дрожащими руками собирая пожитки. В итоге он переселился из своих чертогов прямо в общий пантеон демонов, где было тесновато, зато многолюдно и безопасно. Остальные демоны были этим крайне недовольны: Дом постоянно включал ночник, шуршал древними свитками и задавал риторические вопросы. Им пришлось установить сигнализацию во всех общественных местах, чтобы хоть как-то контролировать порядок. Автоматы сигнализации усердно нюхали воздух, а при малейшем шуме сирена орала так, что даже Дервишев ронял жёлуди.

Быч был неистовым демоном, отвечавшим за охрану труда. Суровый, принципиальный и абсолютно бесстрашный, он не боялся критиковать даже верховных правителей мира. И то сказать: эти правители были невыразительны и слишком часто сменяли друг друга. Куда им было до Глотова, Глобина и даже до Жолобова!

Каждого нового правителя Быч встречал грозной фразой: «Инструктаж пройден? Журнал заполнен? А пожарный выход куда выходит?» Правители менялись, а Быч оставался незыблем, как сама техника безопасности. Его боялись и уважали в равной степени.

Двойная Ольга была демоном любви и страсти. Никто не знал, почему она «двойная». Одни говорили, что она может любить одновременно двоих, другие — что у неё два сердца, третьи шептались, что она просто дважды проходила регистрацию в пантеоне. Сама Ольга загадочно улыбалась и не давала комментариев. Её сила была велика: поссорившиеся челики мирились, едва попав под её влияние, а те, кто находился в зоне её действия, начинали писать стихи и делать необдуманные предложения руки и сердца.

Юля Быстрая была Гермесом в женском обличье — покровительницей скорости, связи и неожиданных доставок. Она могла доставить что угодно куда угодно, причём быстрее, чем открывался портал. Говорили, что курьерские службы обязаны ей своим существованием, а все опоздания происходят исключительно из-за того, что Юля где-то замешкалась. Она носилась между мирами с лёгкостью, которую не мог повторить ни один демон, и именно она часто закрывала порталы, если кто-то зазевался.

Так и существовал параллельный мир — спокойный снаружи, но полный своих забот и интриг. А лавочка возле «Спутника» продолжала служить порталом, и дядя Коля, заливая кипятком сухой суп и поглядывая на проходящих челиков, лишь поправлял свои очки указательным пальцем. Он-то знал, что супы здесь действительно вкусные, и это, пожалуй, единственное, что объединяло оба мира без остатка.