В поисках цены

Глава 1

Товарищ майор гулял в ботаническом саду, внимательно рассматривая ветви заграничных растений. Неожиданно, увлекшись медитативным созерцанием, в его голову втиснулась случайная идея: "не осмотреть ли сегодня любимое апельсиновое дерево".

Дерево было настоящим экзотическим фруктом в здешних краях. Подойдя поближе и внимательно присмотревшись, он обнаружил на верхушке дерева круглое шероховатое пятно белого цвета, явно выделяющееся от оранжевых собратьев. Каждый из нас может сойти с ума, а среднестатистический майор с двадцатилетней выслугой мог сойти с ума в два раз быстрее среднестатистического человека.

Аккуратно сняв фуражку, майор в прыжке неумелыми движениями попытался дотянутся до непонятного белоцветного фрукта. Немного попрыгав, он прекратил тщетные попытки. Настороженно оглядевшись по сторонам, убедился в том, что никто не видит этих неряшливых действий. Однако упорства майору не занимать, и поэтому примерно после десятой попытки с трудом, но все-таки фрукт оказался в фуражке.

Офицер взял белого товарища в руки и принялся внимательно изучать его. Принюхавшись, стало ясно, что апельсин полностью покрыт недавно образовавшейся корочкой голубиного помета. Внутренняя сторона фуражки оказалась измазанной еще теплым птичьим дерьмом. Поэтому, к сожалению, ее пришлось надевать на голову, дабы честь не посрамить. Ведь, как известно, офицер без фуражки — это не офицер.

Майор с досады выбросил обгаженный фрукт в ручей, который протекал по территории сада и затем вытекал в ближайшую мало-мальски крупную реку. Тщательно вымыл руки и размашистым шагом направился к выходу. Настроение было подпорчено. Как тут не закурить. Майор был прожжённым воякой, достал сигаретку из-под кителя. Как же прекрасно выдыхать ласково обжигающий дымок, – подумал он.

Вот если бы апельсин был действительно белым, по-честному белым, то майору не нужно было бы работать военным. Продать один такой эксклюзив и улететь на другую планету. Однако невыездной. Родина дороже всего на свете, поэтому продать ее было нельзя. Точнее покупателей не было. А если еще точнее, то желающие были. Вот только во сколько ее оценить, Родину то?

***

Тайком оглядываясь, майор бежал по девственному полю. Желтая нива бархатно переливалась на ветру, естественно покачиваясь от дуновения ветра. Поле заманивало в свои объятия, но все же у офицера сейчас была определённая цель. Ритуал, о котором знал только он. Старая привычка из детства.

Струя вырывалась из открытой двери. Майор любил ссать в колосковом поле, питая планеты желтеньким рассолом. За дверью виднелись близлежащие приграничные планеты. Космос в свою очередь впитывал от майора, как последний терпила. Из-за камней в почках последней капли приходилось ждать вечность, но для вселенной это было пустяком.

У военных были свои секреты. Группа ученых во времена создания похожих точек на случай безопасности сделала несколько дверей для того, чтобы можно было быстро эвакуироваться в любой момент. Счастливым обладателем ключа от одного из таких выходов оказался и наш майор. В мире было всего лишь несколько максимально важных военных, которые обладали ключами от подобных дверей. Поэтому, имея старые связи и просто красивое лицо, ему так же повезло когда-то заполучить один из них.

***

Арсений сегодня был возбужден. Он встречал на вокзале свою суженную. Невеста его училась в другом городе, и встречи были не так уж часты. Красавец при всем параде: джинсики выглажены, еблет побрит под ноль, курточка моднявая. Завидный жених.

Поезд остановился. Баба из будки мерзким голосом прокричала в колонках, что остановка составит пять минут.

Подруга, увидев жениха, остолбенела. Она никогда ранее не видела его трезвым. Сегодня было исключение. Батя Арсения захотел родину продать. Вот только, как ни говори, это надо было это обдумать на сухую. Сколько отчизна стоит, тоже никто не знал. Вот сколько доллар стоит там или биткоин – понятно. А сколько Родина стоит? В чем цену измерять?

***

Апельсин плыл по реке. Он не понимал, что происходит. Зачем он был нужен, он тоже не знал. Но раз мир еще не с хлопнулся, значит все вроде бы как хорошо. Апельсинчик наслаждался теплым течением реки. Волны смыли с фруктового тельца помет крылатых крыс, и он снова превратился в красавца товарного вида.

Эх, если бы вернуться на веточку, с которой его сорвали. Дать бы ему руки и власть, он бы всех голубей сделал фаршированными и съел. Вот только зубов у него не было. Как бы он их употребил? Об этом он уже не думал. Месть пеленой могучей сознание затуманило, завертело, как водоворот речной. Жалко иногда оранжевого пузатого друга, но такая участь у него. Расти, созреть и быть поданным к столу.

Прибило к берегу фруктового беднягу, местная собака мигом подбежала к нему. Красивая такая, не дворняга абы какая, а породистая. Вот и думает: укусит и все. Брызнет соком пару раз и жизни, считай, что не видел. Но собака воспитанная, она его аккуратненько в пасть закатила и побежала уже с ним, как в последний раз, как прожжённый алкаш за бутылкой водки перед закрытием ларька.

***

– Привет, солнце мое, – влюбленным голосом произнес Арсений.

– Привет, малыш, я в порядке. А ты че трезвый? Случилось что-то? – уточнила невеста.

– Сколько наша любовь стоит? Я вот понять не могу? – неожиданно спросил малой.

– Наша любовь бесценна, ты че такое говоришь, – слегка расстроившись сказала она.

– Да это понятно, но должна же быть какая-то шкала, по которой все мерить можно.

– Пойдем может домой, там поговорим? Да и что за вопросы тупые?

– Не понимаешь ты меня малая, пойду я сам подумаю, мужика бабе не понять, – разочарованно вздохнув, произнес Сеня.

Арсений побежал в сторону леса. Малышка плакала. Вокзал отличное место, чтобы пореветь. Иногда тяжело понять от радости слезы или просто взгрустнулось. Но тут все было очевидно. Оскорбилась она из-за того, что перестал он ценить ее. Она то глупая, любит его, а он все о деньгах думает. Вот и плачет стоит. И слезам ее нет покоя. Как нет покоя рою мыслей Арсения.

Офицерская линейка была способна на многое. Если головка члена уже не пролазила в центральное отверстие, то можно было гордиться собой. Каждый год Арсений засовывал свой корнишон в надежде увидеть чудо, и в какой-то момент осознал, что ствол его возрос. Маленький баобаб быстро проклюнулся и стал гигантом вечности.

Убедившись, что руки не трясутся, он начал измерять кривизну в точности до градуса. Обычно подобными линейками в градусах мерят траекторию полета боеголовок, но его головка была не менее взрывоопасна. Стратегические запасы биологического материала, способные на многое. Восстание маленьких пацанов из одного члена. Как же это было бы прекрасно!

О своем здоровье надо заботиться с молодых лет. Линейка выручала, как последняя спичка в коробке. Сложно ли научить совать член в дырку? Сложнее научить не совать его куда попало. Научил этому его батя или он сам догадался, было большой тайной. Такой же, как гриб ли Ленин или нет. Споры вечные. А чайный гриб у каждой уважающей себя бабки на подоконнике стоит.

Линейка была хороша, ей даже можно родину измерить, но заебисто. А вот где бы раздобыть такой калькулятор, который мог цену родины вычислить, высчитать до копеечки. Цены бы ему тогда не было, как до этого момента не было цены у родины. Бедный парень не знал, что и думать. Расстегнул ширинку и достал прибор.

Арсений стоял в лесу и ссал на кору сосны. Гены берут свое. Апельсин подглядывал, но не чувствовал вины. Всем своим цветом он стремился к красному. Но мастер фотосинтез, выдающий цвета, видимо не вовремя остановился на оранжевом и пошел спокойно отдыхать. Халатность породила безобразие. Собака убежала куда-то далеко. Так сложно разобраться, что к чему.

Пойдем от противного. Что такое родина? Страна, в которой родился и в которой первый раз поебался. А если не ебался, то что получается не родился тогда? Не родиться сложно, а не поебаться еще сложнее. Легче не становилось.

Хлеб стоил уже сорок рублей. Но почему так дорого? Обычная солома, и то пресная. Хоть бы кто додумался хлеб вместе с солью продавать. Главное только, чтобы с поварской. Тяжело жить в несовершенном мире. Еще сложнее его продать, особенно когда цены не знаешь.

Сеня написал объявление в интернете: «Кто сможет цену родины определить, тому дам апельсин спелый и сочный. Обращаться в отделение психоневрологического диспансера, спросить лаборанта Арсения». Обычно такие объявления вешали в поисках недобора по плану не (вернувшихся) всплывших по весне постоялых сумасшедших. Но на этот раз все было действительно серьезно.

***

Майор храпел на дежурстве. Рядом сидели солдатики, всем своим видом показывающие, что им тоже пора баиньки. Но что если майора кто-то украдет, то и родину некому продавать будет. А деньги то нужны. Вот вам и апория. Родину вроде бы продать нельзя, а хочется. Все нутро кусается, руки чешутся сами по себе. Главное, чтобы эти руки до горла не дошли, а то там вдруг чего головушка не ладное удумает, весна все-таки.

Собака подбежала к КПП и давай скулить, словно сказать что-то хочет. Но переводчиков сегодня не было, были только десантники. Апельсин остался в лесу за Арсением подглядывать. Так и знай, чего и сказал бы. Но после того, что он видел, смог ли он вообще говорить? Вопрос интересный, конечно.

Приютили собаку солдафоны, впустили внутрь, накормили. Она лаять перестала. Красивая собака была, пока вьетнамские срочники по обмену суп не сварили. Суп получился вкусный, но собачку то жалко. Могла бегать себе апельсины спасать. А теперь что? Никакого следа от нее и не останется.

Дежурство было боевым, но почему его так называли, никто не знал. Воевать было решительно не с кем. Ближайшая планета была в семи световых часах. Долететь туда конечно можно, но хуля там делать? Если на этой то помойке еще все вопросики не решены. Майор во сне анализировал информацию, пытался вычислить цену земли. В голове установлен микропроцессор по мощности Эльбруса. Думалось тяжело, но других вариантов не было.

– Товарищ Майор, проверка! – спросонья закричал дежуривший солдатик.

– Кто посмел? Какого хуя меня разбудили? – сонным голосом проорал майор, выглядывая в металлическое окно.

– Товарищ майор. У нас полковник Брюквин в части, надо его встретить.

– Сам Брюквин, ебать, походу случилось что-то.

Майор застегнул ширинку, поправил обосранную снаружи фуражку. Вышел из кунга, в котором он обычно спал, и направился встречать уважаемого гостя.

– Здравия желаю, майор Брусникин, – пожав руку, поприветствовал Брюквин.

– Здравствуйте, не ждали вас, пройдем те в укромное место.

Они зашли в штаб, уселись на кресла и завязался деликатный разговор.

– Слышал я, вы родину нашу продать собираетесь, правда? – полковник грозно кинул взгляд на майора.

– Честно сказать, была такая мысль, но вот как ее продать то? Родная она все-таки. Да и за сколько? Эх, знать бы.

– Когда я был в вашем возрасте, и у меня такая мысль возникла. Мы даже НИИ одно напрягли формулы разрабатывать для того, чтобы понять за сколько ее продать можно.

– И как? – заинтересованно спросил майор.

– Как видите, еще не продали. Все, кто с того отдела были, сошли с ума, либо как крысы дезертировали по другим планетам.

– Вот и я не знаю пока, очень хочется продать, даже больше чем свою жопу за награды, но цену жопы то я знаю, а родины, к сожалению, нет.

– Хвалю за честность, но дело в другом, когда что-то продаешь, делиться надо! – полковник восхищенно потер ручки по манере мухи севшей на говно.

– Услышал вас, как только, так сразу.

Полковник понимающе кивнул, встал из-за стола переговоров и поехал в баньку. А майор на дежурстве, нельзя ему в баню. Он солдатиков напряг траву лопатами косить, а сам пошел бухать и затем уснул.

Сон ему снился про то, как он космос покоряет. Почти как Гагарин, только по-настоящему.

***

Арсений в это время в палате ставит уколы. Рука легкая у него, никто даже не пискнул. Одному поставил, второму, потом скучно стало, он таблеточку под язык. Повеселел, мерзавец. Хорошо ему теперь, теплом его тельце наливается. Не от любви к местной нимфоманке, а от таблеточки под языком.

Глупые мысли в голову полезли. С крыши захотел спрыгнуть, чтобы о продаже родины не думать. Да вот на окошечках решеточки не то место выбрал он. Апельсин, лежа на столе, смотрел, как бренное тело захотело покончить собой. Не зря же его Арсений забрал. Бедный лаборант, все ручками в решетку цепляется, а выпрыгнуть не может.

Ждет своего настоящего хозяина оранжевый пройдоха. Хочет на свободу либо уже, наконец, смерти в глаза посмотреть. Надоело ему на столе чахнуть. Апельсины солнце любят. Но никто не приходит по объявлению. Поэтому так плохо мальчику под корочкой апельсиновой. Запарился весь. Скучает он по чему-то чего еще не видел, чего не знает, но хочет узнать.

В палату привезли Лолу, городскую нимфоманку. Работавшую проституткой в местной стрипухе. Но под старость лет головушку то ей снесло. Видала она столько хуев, что ни одна линейка не выдержит. От мала до велика все перепробовала, но счастливого, «золотого» так сказать, хуйца так и не нашла. А ежели нашла бы, то не отпустила руками и зубами держала бы.

Тут то ей и приглянулся больничный краш. Арсений был высокого роста с голубыми глазами. Да и член в линейку не пролазит, все как по золотому стандарту. Лола бедная увидит его и сразу бросается, целует куда попадет. Арсюша то не против, но есть у него невеста. Дожидается она заплаканная на вокзале, как Хатико ждет, стоит.

В палату резко постучали. Арсений спрятал Лолу под столом. Никто не должен знать, что он тут с пациентками делает. Врачебная тайна.

В открытой двери появился статный седовласый мужчина, слегка прихрамывая, переступил порог и уселся на стуле.

– Вам кого? – удивленно спросил лаборант.

– Это вы Арсений? Вы объявление на счет родины подавали?

– Так точ..., кхм, да, я написал, а вы апельсин мой хотите просто так или по делу пришли?

– Апельсин мне ваш не нужен, конечно интересный фрукт, но я тут не за этим.

– Вы правда цену родине знаете?

– Как бы сказать. Я не знаю, но знаю того, кто знает.

– И кто же? А вы случайно не дурочек местный? С какой палаты будете?

– Я работал в закрытом НИИ уборщиком, знаю их секреты. И вопрос о цене родины там много раз поднимался.

– Что вы хотите за информацию?

– Мне нужно два апельсина из ботанического сада с самой верхней ветки.

– Это смешно, вы точно сумасшедший. Поехавший.

В кабинете зазвонил телефон, прервав разговор.

– Лаборант Арсений слушаю.

– Это батя твой, дело есть, на КПП подбеги, дело срочное.

– Скоро буду, у меня как раз смешная история есть по делу.

– Хорошо, у меня тоже новости интересные.

Арсений с интересом и недоверием смотрел на седого мужчину во время разговора. Мужчина протянул визитку с номером телефона: «ЧОП Анубис. охранник Евгений. тел. 228-14-37».

– Если будет нужна информация, номер мой есть, позвони.

– Давай на выход, – не сдержав смеха, Арсений указал рукой в сторону выхода из кабинета.

Мужчина медленно поднялся и, хромая, вышел. Арсений посмотрел на ожидающий взгляд Лолы. Она вылезла из-под стола и молча ушла отдыхать в палату. «Женщин мне, видимо не понять», подумал Арсений.

Надо бы проверить возлюбленную. Может, она настолько верна, что все еще рыдает у вокзала.

***

Маленькая плачет. Слезы всего мира разной плотности капают из ее глаз. Щечки впитывают соленые разводы, становясь все морщинистей. Горе она хлебнула сильного. Променяли ее, как игрушку на монетки. Любовь клятую предали ради бабок. Обычно девушки так поступают, а тут паренек родной, который в любви клялся. Эх, не по пацански все это. В это время в кармане зазвонил телефон:

– Але, родная. – поприветствовала ее лучшая подружка.

– Маринка, меня Арсений бросил, – заплаканным голосом сказала невеста.

– Да ты че? Не плачь дурочка, другого найдешь.

– Да какого другого? Я этого дурака люблю.

– Знаешь сколько таких? Не сошёлся свет на этом, на других планетах нормальных пацанов полно.

– Самое обидное, что предал он меня не ради бабы какой-то, а ради бабок, прикинь.

– Вот придурок, я тебе сразу говорила это его батя военный надоумил точно.

– Можно я к тебе приду, поговорить надо.

– Конечно родная, жду.

Арсений подъехал на старой четырке. Громкая музыка фонка заставила стекла испытывать ностальгию по их прошлому агрегатному состоянию. Машину трясет, как будто в планке простояла две минуты. Девочки такое любят, а Арсений любит девочек, поэтому все делает ради них.

– Садись, че ревешь, – сказал Арсений выглядывая из машины.

– До подруги докинешь и на этом все.

Она сел в машину, Арсений наболтал музычки. Колонки выдавали максимальные ватты. Ехали они так быстро как могли, словно место на кладбище уже забронировано и ямы выкопаны. Ехали молча и не смотря друг на друга. Арсений резко остановился. Потрепанная временем хрущевка не отличалась от десятков таких же рядом.

– Тут? – спросил Арсений.

– Да, а откуда ты знаешь, что именно здесь?

– Знала бы ты сколько я с Маринкой ночей здесь провел, ты бы уже давно не ревела.

– Ах ты сука, а я-то думала ради денег все.

– Деньги мне нужны чтобы свалить отсюда. Не хочу я на этой сраной планете оставаться, ради таких как ты с Маринкой.

– А чего ты вообще хочешь, долбаеб?

Девушка громко хлопнула дверью и убежала к подъезду. Набрала номер квартиры подруги в домофоне и быстро просочилась в подъезд. Ее черная курточка скрылась из виду. Поднявшись на пятый этаж, она начала тарабанить в дверь. Из открытого пространства появилась несвежая рожа Маринки.

– Ебалась с ним? Кто еще с ним ебался? – нервно спросила малыха.

– О чем ты? – недоуменно спросила Марина.

– Мне Сеня все рассказал, почему ты то? Я же с тобой с детства дружу, че больше не с кем было?

– Да ладно тебе, пару раз было по пьяни. Он сам ко мне лез.

– А отказать ему никак? Слабо было?

– Да че ты пристала, проходи поговорим нормально, у меня водочка есть, похер на этих пацанов.

– Сейчас докурю и пообщаемся, – язвительно сказала уже не невеста.

Трясущимися руками она достала сигаретку из пачки и смачно затянула, словно заправский казачек после первого боя. В ее голове промелькнули образы всех плохих поступков, которых она совершала. Медленно потягивая сигаретку, она пыталась понять, достойна ли ее прошла жизнь такого мерзкого, настоящего. Виновата ли она, что кому-то приспичило вставить член в дырочку?

***

Апельсину не нравился музыкальный выбор Арсения. Агрессивный фонк не гармонировал с компетентным развитием личности, к которому стремился заморский фрукт. Он хотел было заговорить, чтобы тот поставил что-нибудь родное, русское. Но фруктовые губы скрыли, возможно, самый важный секрет.

С виду Арсений выглядел крутым, и этим он нравился сам себе. Он рассекал на крутой тачке по улицам полузабытого пустынного города. Все знали, чей это сынок, и не трогали его. Но его мечта — это покорение космических пространств, налаживание интимных связей с особями других видов. Он не хотел ссать в открытые двери, он хотел ссать в рты невиданным созданиям цивилизаций. Мания его отца эволюционировала в теле юного Вертера.

Солдатики отрыли шлагбаум и нехотя приклонив ручку к голове, поприветствовали Арсения. Он был не частым гостем, но его знала каждая собака. Арсений ехидно улыбнулся и сильно надавил на педаль газа. Быстрым скачком подъехал к месту постоянной дислокации отца. И постучал в двери кунга.

Из военного фургончика вылезло жирное тело майора. Он был сильно выпивший. Лицо его было похоже на морду жабы, проснувшейся от зимней спячки. По привычке он начал тереть лицо лапами, пытаясь понять, кто перед ним стоит. После нескольких секунд до него дошло, что пришел родной сынок. Гнев на заспанном лице юрко переменился на довольную и безобидную улыбку.

Махая руками, заманивая вовнутрь, он пригласил сына пройти в помещение. Запах стойкого неприятного перегара от алкоголя и легкий флер сигарет дополняли угрюмый советско-милитаристический интерьер.

– Сынок, расклад такой, приезжал ко мне полковник, шишка большая, узнал он про нашу затею с родиной, – майор почесал лысеющую макушку.

– И вот, говорит мне, что сам хотел когда-то продать ее, даже целое НИИ секретное над вопросом цены продажи билось, но сотрудников сейчас этих не найдешь уже, да и делиться надо оказывается с полковником, может ну его эту затею?

– Ты чего батя, у меня как раз информация есть, ко мне уборщик этого НИИ приходил и сказал, что есть данные о бывших сотрудниках.

– Вот так удача, и что ему за это нужно?

– Говорит нужно два апельсина, больной какой-то, но один апельсин у меня уже есть. Второй сворую где-нибудь, не проблема.

– Интересно конечно, ты давай сынуля старайся, а мне нужно обдумать, стоит ли эта идея того, может цена нашей планеты — это пачка мивины. Такие решения сразу принимать не стоит, но я тебе всем чем надо помогу.

– Хорошо, я тогда побежал, если будут новости позвоню.

Арсений выскочил из кунга, защелкнул дверь, не давая пространству вдохнуть свежего воздуха. Тяжела доля сына военного. Тут надо думать и как родину защищать и, как при случае ее продать. Это вам не математика за пятый класс, тут думать надо. Арсений вылетел за пределы воинской части и направился на поиски второго апельсина.

***

Ботанический сад кишел посетителями. Мало кто в этом городке видел такие диковинные растения. Обычным развлечением у народа было считать количество мужиков, стоящих в очереди за палкой колбасы. А тут тебе и фикус, и даже апельсины на ветке, вот так роскошь.

Мир растений для обычных людей казался чем-то невообразимым. Они понимали, как устроена вселенная, но как растут растения, это было чем-то недосягаемым для общего сознания. Узнай они, что если поливать растения или поссать на них, то они становятся больше, после этой информации они бы точно сошли с ума.

Воровство – дело тонкого мастерства. Необходимо быть неприметным, но это трудно сделать, в особенности, когда ты одет в лаборантский халат и на ногах синие, шуршащие бахилы. Конечно, следовало замаскироваться в охранника, на крайний случай в мужика из толпы. Но и так сойдет. Подойдя к апельсиновому дереву, Арсений молниеносно ухватился за самый ближайший фрукт. Боковым зрением почувствовал, что его рассекретили, кинул сорванный апельсин в карман и быстро побежал до машины.

Пальцы конвульсивно открыли дверь автомобиля. Сеня резко нажал на педаль газа и умчался в бесконечную пустоту. Подъехав к работе, быстро забежал в кабинет и судорожно набрал номер телефона с визитки сумасшедшего. Зуммер в трубке наяривал ритмичным мультяшным звучанием гудков. Но никто не отвечал. Арсений в приступе импульсивно рвал волосы на своей голове и орал что-то на испанском. В детстве он его изучал. К решению разгадки оставалось сделать буквально один шаг.

В кабинет вошла Лола, мигом сняла с себя одежду и ринулась в объятия. Все видом намекая на интимную связь.

– Мне сейчас не до этого! – прокричал Арсений и оттолкнул похотливую девку.

– Я трахаться хочу, остальное не важно!

– Меня мало волнует, чего хочешь ты, я занят!

Арсений посмотрел на нее, как на умалишённую. Она не была психически больной. Просто весна играла ее гормонами. Кидала ее намерения, как шарики в петанге, пытаясь дойти до точки состояния поросенка. Дикое, грязное желание, не прикрытое ничем. Ей тяжело сдерживать внутренние порывы. Она прям, как майский дождик, всегда срывалась в грозу.

Лола оделась и убежала в палату. Показав из обиды, средний палец на прощание.

«Тупая сука», подумал Арсений про Лолу. Женщинам нужна постоянство, а мужикам власть и деньги. Все в этом мире крутиться вокруг мужиков. Вокруг сильных мира сего.

Телефон продолжал дозваниваться до абонента. Наконец по ту стороны трубки кто-то заговорил:

– Слушаю, – на другой стороне провода раздался тихий звук.

– Это лаборант, мне нужна информация, апельсины у меня.

– Хорошо, можешь подъехать на старое кладбище, я тут сторожем работаю.

– Конечно, скоро буду.

– Давай, жду, - после этих слов в трубке во царила тишина.

***

В целлофановом пакете лежали два брата близнеца. Апельсин должен был убедиться, кто перед ним: один из совершенных созданий, порожденный опытами пропитых ученых или же лжефрукт т.е. самый обычный апельсин с ветки.

Он начал с телепатической передачи тирады Гомера на Волапюке, но ответа не последовало. Затем продолжил травить смешные байки про Хрущева, про поля кукурузы. Про юность свою рассказал. Всплакнул пару раз. Проведя эмпирические изыскания, он понял, что перед ним самый обычный апельсин. Стало грустно. Он опять осознал, что один в этой планете и что похоже понять его уже не сможет никто.

Два фрукта бились друга об друга, лежа на заднем сидении машины. Вибрация звуков пуританской музыки щекотала их спелые бока. До кладбища оставалось совсем недолго. Самый страшный сон мыслящего апельсина – что кто-то сделает в нем отверстие для члена, разогреет его в микроволновке и начнет насиловать.

Поэтому апельсин боялся хромающего охранника. Лучше оставаться у Арсения. Он хоть и ебет все, что движется, но апельсины не в его приоритете. Пришлось говорить правду. Потому как быть выебанным стариком после обретения сознания – та еще участь.

Апельсин неловко прокашлялся, так как давно не говорил с людьми. В лаборатории за это полагалась прогулка к соковыжималке и дальнейшее утилизирование с перерождением в сок. Он хоть и придерживался буддисткой философии, однако видел свое перерождение в что-то более духовное, например, корову.

Арсений услышал странные звуки, не попадающие в бит музлу, и выключил шарманку.

– Слушай, Арсений, – неловко заговорил апельсин сквозь пакет.

– Кто говорит? – Арсений остановил машину и повернулся, оглядывая заднее сидение.

– Я апельсин, помнишь тебе про НИИ сторож рассказывал, это все правда.

– А какого хера ты говоришь вообще? – Арсений разорвал пакет.

– На нас проводили опыты в саду, нас учили говорить и мыслить. Но из выживших осталось только двое.

– Кто-то еще знает, что ты говоришь?

– Только сотрудники НИИ и сторож.

– А зачем вы понадобились этому деду?

– Вот этого я не знаю, но к нему я не хочу, он наверно хочет нас продать, да подороже. А ты парень нормальный, я в долгу не останусь.

– Ты если мыслить умеешь, то должен понимать, что за родину мне по любому больше денег дадут.

– Я понимаю, не зря же надо мной опыты проводили, я тебе еще пригожусь, погнали еще один апельсин стыришь и втюхаешь старику.

– Уговорил, по рукам… ну ты понял, короче договорились.

– И пожалуйста, не включай эту ужасную музыку, тошно на душе от нее.

– Потерпи малыш, осталось не так много.

Арсений развернулся обратно, подъехав практически к самому кладбищу. Колеса оставили черный след от шин на дороге. Арсений, набравшись решимости, ехал в сад, представляя, как займется сексом с представительницами других планет. Глаза его блестели в предвкушении исполнений самых сокровенных желаний.

Внутри сада усилили охрану за апельсиновым деревом. Два охранника следили, чтобы никто близко не подходил к нему. Арсений был одет по гражданке: типичный зумерок. Прошелся несколько раз около охраняемого дерева, разведывая обстановку. Охранники оказались настоящими эталонами своей профессии, строго следя за посетителями.

Малой не привык сдаваться. Видя трудности, он понимал, что их надо преодолевать. Поэтому разбежался и вытянул руку в сторону дерева, словно ожидаю получить эстафетную палочку. Пробегая мимо, ухватился ей за одиноко висящий плод, ближайший к ограждению, и сорвал его. Ноги его разогнались, как будто бегущие работяги за последней электричкой. Миссия выполнена. Охранники упустили свой шанс.

Арсений наболтал музыки, переполняемый радостью. Фонк ебашил то, что надо. Притопил газку. Подъезжая к кладбищу, он выключил музыку, отдавая дань похороненным душам. Бабушка бы гордилась той аферой, которую решил провернуть молодой предприниматель. Выменять родину за два апельсина. Американцы со своими индейцами нервно плачут в сторонке.

– Слушай Сеня, – Апельсин неожиданно заговорил.

– Что?

– Тут есть один секрет, короче после того как нам чипы вживляли в нас оставалось много электроэнергии.

– А мне зачем это знать?

– Ну а вдруг сторож решит проверить, те самые ли апельсины всовываешь ему или нет. Ты скажи, что от апельсинов током херачит, когда их в руки берешь.

– Хорошо, спасибо за дельный совет. Если поможет, и он мне необходимую информацию даст, то ты свободен.

Апельсин наивно зарозовел. Сначала нужно было решить вопрос со сторожем, а потом уже думать о свободе. Проблема апельсина еще заключалась в том, что он никогда и ни с кем не делился своими переживаниями. Представьте, вы варите суп, который никто и никогда не попробует, и не сможет оценить. Вам может он и понравиться, но для вселенной он может показаться полным дерьмом, даже по хуже сваренного тещей.

Он думал, что найдет второй апельсин и сможет с ним общаться, ибо только подобный ему сможет понять его. Нельзя познавать свое мышление, основываясь на собственном опыте. Мозг вечно обманывает сам себя. Конечно, лучше обмануть самого себя, чем быть обманутым другими. Но апельсин был огражден от социальных конструктов, прекрасно понимая свою ограниченность и ущербность своего положения.

Видимо, и Арсений чувствовал что-то подобное. Он никак не мог угомониться в поисках своего предназначения. В детстве отец учил его, что главное – это власть. По телевизору твердили, что деньги правят миром. Но он сам искал успокоения в любви и под ней понимал занятие сексом: одновременно примитивное и с тем самым высшее химическое чувство, при всем этом поощряемое социальным одобрением.

Безгранично округляя себя в рамках, в конечно счете, сделав из них хула-хуп он не мог прекратить его крутить, ибо как только он ронял его, он терял самого себя, потому что он уже не был Арсением, а превратился в этот самый хула-хуп. И если постоянные движения вращений этого кольца угасают, то кончаешься и ты сам.

Всю жизнь ты ищешь себя, находишь достойное предназначение, схожее с тем, которым занимаются все вокруг. А потом понимаешь то, что потерял себя. Не как теряют себя тетки, уставшие от жизни с мужем, а действительно по-настоящему теряешь. Ты начинаешь понимать, что устал от того, каким ты стал, от того каким тебя слепили.

У тебя не остается выбора. Тебя заставляют верить в то, что ты и есть этот круг. И твоя цена за существование — это вера во все это. Так же и маленький фрукт копил злобу на голубей, которые гадили ему на корочку. Он бессильно смерился с выходящими отходами из их клоак, продолжая существовать хотя бы таким образом.

Хочется кричать от осознания такой беспомощности. Но никто не услышит, все заняты. Все крутят хула-хупы. В моменты ночных бомбардировок мозгом. в самые темные часы, когда ты не увидишь конца этим взрывам. Ты уничтожишь себя, запустив пиявку сомнения в свой мозг, которая зашла не заметно через черный ход, и которая останется с тобой навсегда.

В дверь будки охранника постучали.

Ожидая прихода гостя, сторож мигом выскочил оттуда и, увидев Арсения с пакетом апельсинов поприветствовал его:

– Здорова, можешь звать меня дядей Женей.

– Хорошо, может приступим к делу?

– Да, вижу, что ты не с пустыми руками. Проходи чаёчку попьем.

Будка была небольшого размера, как раз для двух человек. Привычным движением руки мужик поставил нагреваться потрепанный металлический чайник. При прогревании воздуха в будке начало противно пахнуть собачьими волосами.

– Где ты взял апельсины? Как договаривались из ботанического сада? – настойчиво поинтересовался Евгений.

– Да, они еще током бились, как только их с ветки снял, надо, наверное, заземлиться теперь, – с удивлением сказал Арсений, слегка улыбаясь в конце фразы.

Лицо дяди Жени преобразилось в мгновение. До этого он сидел в конуре с настороженной мордой, угасая, следя за проходящими мимо него моментами жизни. А после того, как увидел апельсины, словно воскрес, как будто хлебнул эликсир счастья, вернулся из страны забвения в верхний мир.

Арсений передал пакет с фруктами. Охранник суетливо пощупал их, не веря, что настал этот момент. Убедившись в целостности и поверив в то, что они особенные, он выдавил информацию предельно дотошно, как давят прыщи любящие девушки своим парням.

– Сеня, мальчик мой, знал бы ты сколько я ждал этого дня, – поделился не скрываемой радостью дядя Женя.

– Я очень рад за вас, но я пришел за другим.

– Да… прости, зовут Профессора Капустин Анатолий Федорович. Толик не так прост, как может показаться сначала, – сторож из-под стола достал личное дело и принялся зачитывать основные выдержки.

– Умен и особо опасен. Склонность к алкоголизму. Не женат. Может предать родину за бутылку водки. По проводимым тестам является самым умным человек на планете, но никогда не был в этом уведомлен. На него возлагались большие надежды в области разработки когнитивных исследований ведущими профессорами вселенной. В конечном итоге предал родину и сбежал с архивом засекреченных данных на другую планету. Точное место положение неизвестно.

– Это все? – слушая зачитываемые данные спросил Арсений.

– Нет конечно, вот все его разведданные, – он достал записку с координатами планеты, фотографией профессора и адресом его проживания на другой планете.

– И еще совет, закупи «пшеничной» водочки, уж очень он по родине скучает, а эта водка его любимая, знал бы ты сколько мы с ним ее выпили, – мечтательно задумался сторож, отводя взгляд на окно.

– Спасибо, а он точно, тот кто мне нужен?

– Да эта самая светлая голова вселенной, просто ему не повезло родиться на нашей планете.

– Как и всем нам, – глубоко вздыхая произнес Арсений, вставая из-за стула.

– Постой… скажи ему что ты от дяди Жени… от дяди Жени Картофельного, он тогда точно тебе поверит, и еще передай ему от меня что апельсины в надежных руках.

– Будет сделано, – приложив руку к голове и выходя закрывая дверь, исчезая из виду сказал Сеня.

– А чай? – малой уже не услышал сторожа, испарившись покинул кабинку.

Арсений запрыгнул в машину, положив на пассажирское сидение папку, с делом профессора. Внимательно посмотрел в зеркало заднего вида на сидевшего сзади пристегнутого апельсина.

– Как прошло? – спросил апельсинчик.

– Все супер. А тебя как зовут то?

– Между собой ученые назвали меня «перваком»: первый из удачно получившихся после экспериментов. Но нас всего двое, так что звучит довольно иронично, – апельсин спокойно улыбнулся.

– Первак, поздравляю, ты свободен, куда тебя отвезти?

– Меня… я не знаю… а можно с тобой полететь на другую планету? – наивно, с детской интонацией спросил апельсин.

– У нас конечно был другой уговор, да и музыка тебе моя не нравится, но ты смышлёный малый, думая толк от тебя будет, тока ты никому не говори, что ты разговариваешь, – тепло ответил Арсений.

– Само собой, столько держался, не бойся с этим точно справлюсь, – радость не сползала с оранжевой морды.

Сжалившись над чувством музыкального вкуса фруктика, Арсений включил классическое радио. В динамиках машины раздался Юпитер из планетной сюиты Холста. Сеня был далек от классической музыки, но решил попробовать чего-нибудь новое по пути к отцу.

Первак кивал головой в такт мелодии. Звуковые локаторы, встроенные под кожуру, впервые ощутили истинное наслаждение от гармонично построенной ритмики партии. Он в первый раз оказался в компании, где к нему относились как к другу, не пытаясь получить выгоды взамен и ничего не требуя от него.

***

– Слушаю сынок, что разузнал? – обычно пьяный батя сейчас выглядел относительно трезвым.

– У меня вся информация на профессора, занимающегося разработками по вопросу продажи родины.

– Думаешь он просто так тебе все расскажет? – задумчиво спросил батя, почесав лысеющую голову.

– Конечно не просто, но я знаю его слабые места, да и вообще, я же тот еще дипломат, ты представь, как мы станем богаты, если родину продадим.

– Я тут подумал, а может не стоит? Может никто и не знает сколько родина на самом деле стоит?

– Ты чего батя? У меня же все данные есть, осталось только до планеты долететь и все, там я уже на месте с ориентируюсь, – сынок первый раз увидел угрюмо призадумавшегося отца.

– Прекрасно понимаю сынок, я тоже мог бы продать жопу за звание какого-нибудь штабного генерала, но я выбрал другой путь. Может и тебе эта затея ни к чему.

– Я не хочу всю свою жизнь прожить в этой помойке, что я видел в этой жизни? Работать в дурке, смотреть на сумасшедших и медленно превращаться в одного из них?

– Тяжелые времена согласен, я помогу тебе улететь, но не ради родины, а ради тебя! – отец крепко обнял Арсения, его глаза увлажнились слезами.

– Спасибо пап, – сын похлопал батю по плечу.

Арсений был рад, что свалит. Он немного понимал отца, но не до конца. Ради него отец перешагнул через себя, сделал то, чего не сделал никогда бы ради себя. Он предложил ему свободу взамен режима. Он дал ему возможность попытаться вместо принятия той правды, которую кушают большими ложками умные дяди вокруг.

Но живя в такой стране, ты с раннего возраста приучаешься мыслить самостоятельно. Иначе, впитывав все чем тебя пичкают, ты станешь бройлером, идущем в авангарде добровольцев на убой. Защитный механизм организма отторгал всю ту светлую грязь, которой в тебя кидают великие умы нашей родины.

В штабе майор направился в пункт управления. На дежурстве сидели два скучающих прапорщика, один из которых лузгал семечки, выплевывая в бумажный кулек, сложенный из секретных документов, второй смотрел на огромном экране передачи про политику. Увидев майора, оба напряглись и закончили заниматься херней.

– Рады видеть, – сообщил прапорщик с недоумевающим лицом, никогда не видевший ранее майора, заглянувшего на дежурство.

– Вы тут следите за обстановкой? А то смотрю только разлагаете обстановку, – грозно проворчал майор.

– Ну, я тут не за этим. Мне нужен компьютер. Хочу кое-что рассчитать, – сменив тон резко на доброжелательный.

– Без проблем, только подождите минутку.

Прапорщик позвонил по телефону. В кабинет вбежал солдатик с тряпкой. Протер монитор и клавиатуру с мышкой, давно покрывшимися пылью.

Майор включил компьютер. Настроил карту галактического неба на нужную планету. Затем достал офицерскую линейку, приложив к экрану монитора, и скрупулёзно что-то измерил. Попутно записав полученные данные в военный журнал. Прапорщики, переглядываясь, еле сдерживали смех. Они не знали, что майор был старым воякой и не признавал современные технологии, всегда полагаясь на свою советскую линейку.

Старые технологии, конечно, были на самыми практичными из уже имеющихся, но в них было что-то сакральное. Только два с половиной майора на планете знали, как рассчитать траекторию полета офицерской линейкой. Может быть, точность их была не сравнима с вычислительными машинами, но и этого было достаточно для того, чтобы отправить человека на другую планету.

Закончив расчеты, майор показательно хлопнул дверью и вышел из штаба. Арсений, опершись об машину, смолил догоравшую сигарету. Отец подошел и показал папку с расчётами.

– Это все ты начертил? – удивленно спросил сын, выронив изо рта сигарету, скрупулезно рассматривая выверенные расчеты отца.

– Да, вспомнил былые времена. Поехали на полигон, надо с мужиками договориться. По поводу твоего отлета, только заедь в магаз за водкой. Так они сговорчивее почему-то, – отец улыбнулся. В багажник поместилось лишь два ящика водки для переговоров.

***

Кортеж из военного транспорта сопроводил начальника штаба. Солдатики в полном обмундировании и шлемофонах наяривали круги вокруг танкового полигона. Все было в порядке, в полном. Остановившись у ангара, из машины выпал слегка подпитый батя и начал стучать ногой по воротам.Ворота открылись, из них вышел прапорщик с недовольным лицом.

– Кого вам надо? Товарищ майор, у нас обед, заметьте, положенный.

– Простите, мне бы Авокадова увидеть.

– Я теперь за него, он на пенсию отправился полгода уже как.

– Тогда у меня дело к вам есть, секретной важности.

– Слушаю, – прапорщик пригласил гостей в ангар.

– Помощь нужна, нужно сына моего отправить на Енгадди.

– Интересно конечно, но причем тут мы? Мы же не космонавты и даже не ракетные войска.

– Не бойся прапорщик, у меня есть план, надежный, как швейцарские часы.

– Слушаю.

Полковник отошел с прапорщиком и долго рассказывал про придуманный план, показывая расчеты и всячески уговаривая его помочь.

– Для вас это один выстрел, а для него вся жизнь, – упрашивая сказал майор.

– Да и мой сынок тоже хотел жизнь поменять. Говорит, хочу стать парикмахером, мать надоумила, наверное. Ну а я сдал его в военное училище. Служил не тужил, а потом повесточка приходит. Написано мол повесился. Отходили долго, конечно. Зато не терпилу воспитали.

– Соболезную. Достойный сын своего отчества.

– Спасибо, но я вот почему спрашиваю. Вы же понимаете, что затея довольно рисковая. Я хоть и мастер своего дела, каждый год китайцев на танковом биатлоне делаю, но ведь тут ситуация удивительно ювелирная.

– Я если надо еще водочки довезу, ты тока пульни из танка. Ради Христа прощу, пульни, – полковник сложил руки на манер смайлика с мольбой.

– Водкой, конечно, горе можно притупить, но вот остановить его распространение, для этого водка не годиться, – танкист подошел к Арсению и внимательно посмотрел на него.

– Ты осознаешь, на что подписываешься? Шанс что ты долетишь живым есть, но скорее всего обратно то ты не вернешься, а если и вернёшься, то точно не скоро.

– Понимаю и осознаю с полной ответственностью, – максимально серьезно ответил Сеня.

– Вижу, хорошего сына воспитал, а как хорошим людям не помочь, – танкист пожал руки с майором.

– Поехали, прыгайте на броню, внутри места для вас мало будет.

Подобравшись ближе к полю, майор осмотрел его вдоль и попрек. Медленно расправил руки в стороны и зевая потянулся, как покладистая кошка с утра.

– Нет ничего красивее хорошо возделанного поля, – фраза сама вырвалась из его уст.

– А я точно долечу? – испуганно спросил сынок, смотря на жизнерадостного отца.

– Не бойся, я знаю, что делаю, тебя же как-то заделать получилось, – саркастически улыбнулся отец.

Танк направляясь к двери, вероломно наступал на молодые побеги, уничтожая железными гусеницами коконы зарождающихся пшеничных всходов. Поле покрылось четкими отметинами, словно плугами вспахали ранее не тронутое поле, искоренив надежду на будущий рост на этом месте, в придачу украсив почву шрамами. Из танка постучались. Люк аккуратно открылся.

– Смотрю понравилось кататься. А теперь слезаем, – скомандовал прапорщик.

Майор спрыгнул первым и побежал открывать дверь. Арсений слез неохотно и попросил пару бутылок водки из ящика, на котором сидел танкист. С задней части танка прапорщик достал палку с примотанной к ней проволокой фанерой по размеру с рост Арсения. Его, как пиццу, уложили на подобие получившейся лопаты, а деревянный конец вставили в ствол танка. Арсений ногами уперся в конец дула. Тело аккуратно лежало навзничь.

Дуло танка вместе с закрепленным Арсением выглянуло в бескрайнюю неизвестность. Он хлебнул вселенской пустоты и с великим ощущением страха осознал, что сейчас пьяный батя, скомандовав по первому требованию, запустит его в космос на верную гибель. Звезды сегодня выглядели потрясающе, – подумал Арсений, всматриваясь во вселенскую пустоту, надевая кислородную маску.

Майор подошел к окошку танкиста и еще раз подробно рассказал план полета. Прапорщик, находящийся в машине, не поверил в то, что такой тупой с виду человек может придумать такой гениально продуманный план: метким выстрелом нужно было попасть на орбитальный пояс, который прямиком по касательной вывел бы точно на заданную планету.

Основная проблема заключалась в том, что вихревые потоки гравитации меняли направление и выстрели в неподходящий момент, то из подарка с водкой в лучшем случае получился бы кусок человеческой тушёнки в разбавлено спиртовом рассоле с флаведо.

Была ли человеческая жизнь дороже цены планеты? Это оставалось только узнать. Но именно в этом и заключалась вся суть человека – рискнуть жизнью, чтобы понять смысл своего существования. Арсений отпустил свое прошлое. Как отсоединятся топливные ступени у космической ракеты, помогающие взлететь по предопределенному вектору движения. Все, что было на этой планете, для него становилось обычным мусором, оставшимся где-то позади.

Оснащённый бутылками водки, всунутыми в карманы и торчащими горлышком вверх, словно задавая направление полета, Арсений в ожидании полета начал нервно ерзать.

Апельсин в кармане бушлата тоже переживал от такой авантюры. Он мыслил скептически, хоть и не до конца понимал людей, но обладал сознанием, которое нужно было тренировать, поэтому решил попробовать довериться на этот раз. Танк подъехал к конечной точке запуска. Дуло поднялось вверх до заданной величины, оставалось дождаться подходящего момента. Отец Арсения всматривался в неизведанное пространство через бинокль, дожидаясь шанса отправить пацана в лоно космоса.

– Скоро, совсем скоро, – майор закричал, чтобы все его слышали.

– Малой, скажи что-нибудь напутственное, – глухим голосом раздалось из танка.

– Ну че, народ, погнали, нахуй, – из уст Арсения прозвучала лучшая из возможных фраза перед встречей с неизвестностью.

– Огонь! – через пару секунд скомандовал полковник.

Выстрел последовал точно в последнюю долю секунды раздавшегося приказа.

***

Мириады проебанных возможностей, как мириады звезд проносились мимо. Полет был свободным во всех его смыслах. Арсений смотрел на удаляющийся проход. Он не очень хотел возвращаться туда от куда начались все его беды и разочарования. Становясь новым человеком. Он решил забыть весь негатив, накопленный поколениями на бездушно тесной планете.

Летел же он буквально, как фанера над Парижем, хотя это устойчивое выражение было противоположностью того результата, на которое он рассчитывал. С увеличением скорости теплота атмосферы нежно пощипывала его за бока. Полет длился не долго. Апельсин с Арсением уже вошли в атмосферу новой планеты. Оставалось грамотно приземлиться, в их случае это означало не разбиться насмерть.

Палка импровизированной лопаты воткнулась концом аккурат в песок. Арсений крепко держался руками за боковины фанеры, без малейшей решимости их отпустить. Повис, как пугало в огороде, распугивая попутно пролетающих птиц.

Шоковое состояние продлилось пару минут. Апельсин не выдержал, высунулся из кармана и крепко заорал:

– Герой хренов, давай спускайся, пора покорять неизведанные просторы.

– Ты че орешь, в космосе же нет звука, – Арсений задумчиво пробурчал в кислородную маску.

– Поздравляю, мы на Енгадди, сними ты уже наконец эту фигню с лица.

– Где? – пацан снял маску.

– На планете-оазисе, здесь можно и рыбку съесть и планету продать. Ты даже не ознакомился перед полетом, что это за планета?

– Не учи меня, разберемся как-нибудь.

Арсений прошел пару километров по пустыне. Он все еще пребывал в состоянии шока. Новый мир открылся перед его ногами, как будто первый раз запустил майнкрафт и услышал убаюкивающую мелодию. Чувство, которое не описать словами.

Взобравшись на песчаный бархан, за горкой показался настоящий мираж. Озеро с цветущей растительностью и освежающий водопад в самом лоне водоема. Он бежал, как маленький мальчишка на встречу к водопаду, попутно снимая с себя одежду. Нырнув голышом под воду, он проплыл пару десятков метров и уперся в что-то мясистое.

Вынырнув, он услышал приятную музыку и увидел, что окружен толпой обаятельных наяд, каждая из которых была по-своему прекрасна. Все они мило улыбались, движениями рук, создавая небольшие всплески, привлекая к себе внимание. Арсению приглянулась пышногрудая брюнетка, чем-то похожа одновременно и на Лолу, и на его невесту.

Маленькая шалунья ласково кинула фразу в его сторону, смысл которой не был понятен абсолютно. Взяла за руку и потащила за водяную преграду в самую глубь водопада. Арсений пощупал ее морские прелести, испытав при этом блаженство. Вместо ног он нащупал очень теплый русалочий хвост.

Гуманоида подобное существо с жабрами обняло его, и он растворился в объятиях, как летний пух, сгорая от огня любви. Член его уперся в нечто новое, доселе неизведанное людской природе. Как Христофор Колумб, он ощутил странное чувство радости и одновременно надвигающейся тревоги. Он увидел берег, на который боялся, но непременно хотел вступить. Он открыл новую веху для мира. Сунул туда, где не бывал ни один конец человечества. По крайне мере, он так думал в этот момент.

Арсений продержался не долго, хоть и отец учил его думать о мёртвых котиках в такие моменты. Но акт соития выиграл у котиков на этот раз в чистую. В его больном воображении котики воскресли и начали облизывать пятки, в то время как мокрый хвост русалки дополнительно пошлепывал его пятую точку. Мог ли устоять хоть кто-то перед таким соблазном?

Как только Арсений замер, корчась в судорогах, русалка быстро отпрыгнула в сторону и, немного отплыв от него, резко занырнула под воду. Пока он мысленно хоронил котиков, укладывая каждого в свою могилку, русалка начала говорить, но уже более грубым тоном:

- ממך 300 לירות אגדיות. הו, אתה לא מהכוכב שלנו, סליחה, אני אחליף את המתרגם עכשיו.

– С вас 300 енгаддских лир, – русалка переключила переводчик на ухе и заговорила на понятном языке.

– Я думал это по любви, о таких вещах нужно заранее предупреждать, – Арсений медленно натянул трусы.

– Ничего не меняется, вам только деньги нужны, все вы бабы такие, даже если вместо жопы хвост и не важно с какой вы планеты.

Русалка отработанным движением руки достала маленький бластер из-под складки в чешуе и прицелилась ровно в лоб.

– Малыш, за все в этой жизни надо платить. Я своим хвостиком честно поработала, поработай теперь своим кошельком.

– Ладно, я тебе все отдам, обещаю, сейчас денег заработаю и сразу к вам, за еще одной порцией удовольствия, – он наивно улыбнулся, подняв руки вверх, показывая, что не представляет угрозы.

– Ты думаешь, ты первый такой? – девушка с хвостом лихорадочно засмеялась.

– Я обслужила такое количество негодяев, которые мне на коленях клялись в любви. Но никто не вернулся… Никто!

– Я не клялся тебе в любви, я сказал, что отдам все что должен, слово пионера!

– Такого мне еще никто не говорил, – она задумчиво посмотрела на парня.

– А это что-то важное для тебя, раз ты даешь такую клятву?

– Конечно, мой дед самого Ленина видел, еще живого, даже не маринованного, прикинь.

– Я совсем не понимаю, о чем ты говоришь, но ты говоришь так увлеченно, что на этот раз я тебе поверю.

Арсений прыгнул в пучину озера, размашистыми движениями догреб до берега и радостно помахал рукой девочкам с веселой профессией. Он прекрасно понимал, что никогда не вернется сюда. Коммунизм, как и всегда, помог обмануть простой пролетариат.

– Че так долго? Я уже в бушлате зажарился, взмок весь, где тебя носило? – маленький апельсин яростно накинулся на Арсения.

– Эх, была у меня одна мечта, теперь нету, – грустно сказал Сеня.

– Я вас кожаных мешков не понимаю. Пошли профессора искать, а то вам бы все время порезвиться, да по вздыхать. Сталина на вас нет!

Арсений пропустил слова про диктатора, сейчас он думал, что и почему он делает не так. Почему каждый раз он пытается найти кого-то родного, но натыкается на проблемы? Почему, как только он вроде бы ухватит мечту за хвост, так она сразу начинает ускользать от него?

Если долго иди в одном направлении, то рано или поздно ты во что-нибудь уткнешься. Бредя по пустыне, укутанный в свои мысли, он медленно, но верно дошел до небольшого поселения, окутанного дюной с одной стороны. Пару домиков из жёлтой глины, повсюду таблички с надписями на непонятном языке. Оставалось найти местного жителя для того, чтобы узнать где живет профессор. Побродив немного и набрав песка в кроссовки, он заметил фонтан.

Найти воду в таком климате было большой удачей, а найти фонтан так просто чудо. Арсений выпил немного воды и увидел подходящего рядом мужчину, ведущего пару собак на привязи. Мужчина кивнул, тем самым поздоровавшись. Затем Арсений достал записку и показал адрес, который был написан на бумаге на местном языке. Мужчина почесал черную бороду, немного помолчал, но потом вытянул руку, указывая на маленькую темную точку, выбивающуюся из общего ландшафта.

Арсений по-испански поблагодарил его и пошел по направлению, пытаясь с каждым шагом разглядеть приближающуюся точку.

В старом доме, поросшим диким засыхающим виноградом, на веранде сидел мужчина. Покачиваясь на кресле-качалке покуривал сигариллу и читал какую-то газетку. Подойдя ближе, можно было расслышать знакомую мелодию. Бутырка заиграла из динамиков старого радио проигрывателя: «А вторяки не чай. Бродяга, не скучай, дорога с воли есть, а значит, будем есть».

Арсений вспомнил, что ещё давно, в своем детстве, отец часто слушал их песни и даже пару раз бывал на концерте. В батином гараже висел плакат на почётном месте рядом с голыми иностранными тетками. Пристально наблюдавшие бандитские морды лысого и усатого как будто специально были повешены для того, чтобы сделать акт онанизма максимально неприятным. Но бате они почему-то нравились.

– Здравствуйте. Это вы профессор Капустин?

– Да, – невозмутимо ответил мужчина, отложил газету и снял очки. – Чего хотите? – профессор внимательно осмотрел неуклюже одетого пацана с торчащими бутылками водки из карманов.

– Я от дяди Жени Картофельного.

– Смотрю ты подготовился, раз пришел то заходи, – профессор ушел за рюмками и быстро вернулся. – Наливай, че смотришь? – он поставил рюмки на стол.

– Дядя Женя просил передать что апельсины в полной сохранности и полном порядке, – Арсений ловко разлил водку по рюмкам.

– Рад слышать, я создавал этих малюток по нашу образу и подобию, но видимо стоило сделать их по подобия бога, хотя бы попытаться сделать.

– А зачем вы вообще их создали? Если не секрет, – они выпили первую рюмку и Арсений сразу же налил вторую.

– На нашей планете это был проект под грифом особой секретности. Но на этой планете я могу говорить, все что угодно, тут всем плевать на это, – он постучал пальцами по столу и посмотрел на налитую рюмку. – Но ты ведь явно не за апельсины прилетел спрашивать? – они выпили вторую и Арсений налил следующую, первая бутылка закончилась. Вторая бутылка пошла в ход.

– Верно, мне нужно продать нашу планету, но я не знаю сколько она стоит, не хочу продешевить, понимаете.

– Ты сейчас серьезно? – профессор рассмеялся после вопроса и выпил третью рюмку.

– Да, – Арсений тоже выпил и налил по четвертой.

– Я отвечу на твой вопрос, но только если ты честно ответишь мне, зачем тебе все это? – он полностью опрокинул рюмку.

– Хорошо, если честно, то я хочу спариваться со всем, что движется. Мной не движут идеалы о прекрасном и вечном. Я хочу, чтобы мой член, как легенда, переходил из уст в уста. Я хочу, чтобы мой юный друг побывал там, куда еще не просочился и первый лучик света. А для этого мне нужны деньги, – Арсений тоже выпил и тут же наполнил следующую рюмку.

– В тебе есть все чтобы быть счастливым. Как и во мне когда-то было, – профессор крепко сжал кулак и разочарованно развел головой в сторону. – Но ты занимаешься полной ерундой, – пятая рюмка уже пошла не так весело, как остальные до этого.

– Как и вы, вы возможно самый умный организм во всей вселенной, а чахните тут как иерихонская роза, – Арсений разочарованно посмотрел на профессора и хлопнул рюмочку.

– Ты видишь во мне то, чего во мне нет, – на его лбу вздулась вена от напряжения. – Как и все видят во мне то, чего я не чувствую.

– Но в вас такой потенциал, а я обычный сын военного, работающий в психушке, какое великое будущее ждет меня!? Что я открою нового для мира!? Я вообще ни на что не способен кроме как ебать баб! А вы – глыба науки, вы могли сделать все что угодно.

– Глыба!? – профессор рассмеялся. Ты либо очень странный шпион, либо реально тот, кем представился.

– Хороший шпион родину не продаст, а мне на нее плевать!

– Ты ответил честно на мой вопрос. Я честно отвечу тебе, – он опрокинул еще рюмочку. – Цена планеты равна ровно тому, сколько ты готов за нее отдать. Кто-то жизнь готов отдать, а кто-то жопу. Наш опыт настолько индивидуален, что понять, сколько что стоит, будет определяться лишь твоим отношением к этому предмету. В этом вся формула.

– Получается, мне нужно найти тот организм, который купит у меня Родину за дорого?

– Ты правильно понял меня… – профессор еще не успел договорить. Арсений отключился от большого количества выпитого.

***

Арсений очнулся в пустыне и вдали увидел эвакуационную дверь, как на планете, с которой он прибыл. Подошел к ней и дернул за ручку, которая тут же отворилась, обнажив величественный вид на новые планеты. Арсений без раздумий снял бушлат и разбежался по направлению в сторону двери.

– Сеня, ты дурак! – закричал апельсинчик, быстро высунувшись из кармана.

– Я знаю… – пробегая мимо крикнул Арсений.

Арсений нырнул в неизвестность, ласково принимаемый объятиями космоса.