Уровень "Д"

Глава 1

Галина Персефона Агриппина Син Вторая была самым настоящим вундеркиндом. Таким, что в восемнадцать лет получила статус почетного гражданина Города Галеи. До нее самому молодому почетному гражданину было тридцать восемь лет.

Статус она получила за то, что изобрела «Око надзора» — автоматическую систему наблюдения за исполнением законов и правил. До ока этим занимался специально созданный аппарат — огромный, громоздкий, съедающий массу ресурсов и средств. Изобретение позволило аппарат сократить, а ресурсы и средства перенаправить на повышение общего благополучия и на автоматизацию систем, это благополучие обеспечивающих.

Она была уникумом.

Умницей в превосходной степени.

Рьяным поборником исполнения закона, служителем (как она сама себя называла) общества. Проектантом законов и правил и самым отчаянным, если можно так сказать, за их исполнением надзирателем.

Она усовершенствовала систему перемещателей.

Она предложила ряд нововведений для транспортной системы и системы распределения благ.

Немаловажную роль в получении почетного статуса сыграло безупречное поведение Агриппины Син (так она предпочитала называться сокращенно) — за всю свою пока короткую жизнь она не получила ни одного взыскания, ни одного наказания, а только одни лишь благодарности.

За безупречное исполнение ста десяти обязательных к исполнению правил…

За безупречное исполнение правил поведения в местах общего пользования…

За борьбу с признанными вредными и опасными для общества проявлениями актов межличностных отношений...

Отсутствие взысканий и наказаний было само по себе уникальным. За всю историю Галеи — с момента окончания Глобальной войны и переселения всех уцелевших в ней в единый Город — не было ни одного человека, кто не был бы наказан хотя бы раз.

Законы и правила были строги и обязательны к исполнению всеми без исключения. Галиеняне по праву считали себя представителями образцового мира. Именно благодаря порядку и собранности они первыми изобрели перемещатели между параллельными мирами. При этом — они сами это честно признавали — коэффициент общего интеллектуального уровня у них был ниже, чем в остальных мирах.

— Если бы вы были более собранными, если бы у вас был порядок, — говорили они представителям остальных, менее развитых миров, — вы бы изобрели их гораздо раньше нас.

Первый перемещатель был построен за сто четыре года до рождения Агриппины Син и через сто пятьдесят семь лет после окончания Глобальной войны. Он занимал огромный цех и пять лабораторий. Было потрачено средств в размере десятилетнего бюджета Города.

Во времена Агриппины перемещатель умещался в коробку из-под чая, и сделать его можно было из купленных в обычном магазине вещей. Схема его свободно гуляла по всемирной сети.

С повсеместным распространением перемещателей пытались бороться, пытались запрещать и наказывать, появлявшихся на Галее иномирян безжалостно выставляли.

Ничего не помогало, поэтому решили процесс упорядочить – так же как было упорядочено все, что упорядочить было возможно. Закрыли доступ к мирам самым, как их называли, беспорядочным, ограничили время пребывания во всех остальных. Ввели систему контроля посещения, создали свод правил для посещающих другие миры, а также пребывающих оттуда.

Тут как нельзя кстати пришлось «Око» Агриппины Син.

Ко времени его появления аппарат надзора рос с такой скоростью, что ежегодно в Городе для его размещения достраивался, как минимум, квартал. Примерно треть взрослого населения работала инспекторами, полицейскими, исполнителями наказаний и прочими.

Око исправило ситуацию.

Но не смогло предотвратить того, что случилось потом.

Люди стали пропадать. Они уходили в порталы и не возвращались. Ни к предписанному законом сроку, ни вообще. Пропадали по одному, целыми семьями и целыми группами. Без всяких видимых причин, без всякого повода. Никто не требовал выкуп, не оставалось никаких следов, по которым можно было бы определить, куда именно они ушли и почему.

Не возвращались отправляемые за ними инспекторы.

Не возвращались отправляемые за инспекторами военные — целыми отделениями, ротами и даже батальонами. Вместе с танками, самолетами и даже космическими кораблями (какое-то время считалось, что это все диверсия правительств одного или нескольких миров).

Был объявлен общий карантин и категорический запрет на пользование перемещателями — под страхом смертной казни.

После этого исчезли почти все.

В одну ночь, разом.

Город опустел.

В нем остались всего восемь человек — тетя Агриппины Син, двое ученых, двое инспекторов, двое военных и сама Агриппина.

Было официально признано, что произошел некий технический сбой — в немаловажной степени и потому, что не только не возвращались свои, но и перестали появляться гости из других миров. Видимо, что-то случилось с системой возвращателей и с системой отсроченного перемещения (второе позволяло хозяину перемещателя отправиться в другой мир из любой точки дома в нужный ему момент времени).

Был придуман план — не без участия Агриппины Син — и двадцатого сентября, в год сто двадцать третий от создания первого перемещателя, план был приведен в исполнение.

Сначала со всем необходимым оборудованием — чтобы в одном из самых спокойных миров построить экспериментальный образец нового перемещателя — была отправлена группа из трех человек; потом, когда от нее было получено подтверждение об успешном выполнении первого этапа работ, — группа из четырех.

Больше ни от первой группы, ни от второй никаких сообщений получено не было.

Агриппина Син осталась одна.

Перед уходом второй группы между ней и ее тетей — к тому времени исполняющей обязанности Президента единого Города Галеи — состоялся диалог.

— Я на тебя надеюсь, — сказала тетя. — Ты из нас самая умная. И самая упорная.

Она сделала паузу. Сказала, будто бы с трудом:

— Ты самая Правильная. Помни — чтобы ни случилось — только ты сможешь всем нам помочь.

— Я всегда делала, делаю и буду делать всё ради всех! — отчеканила Агриппина Син.

У нее появилось подозрение, что тетя что-то скрывает, прощается сейчас с ней так, словно уверена, что не вернется, — и она решила ее подбодрить.

— Я горжусь тобой и облекаю тебя всей полнотой власти! — торжественно произнесла тетя. — Теперь ты — президент Галеи! — Она улыбнулась и добавила: — В мое отсутствие, конечно же.

— Я не подведу, Светлейшая!

Какое-то время тетя ее разглядывала, и во взгляде ее Агриппина увидела что-то похожее на жалость. Потом тетя кивнула и скрылась в портале.

Два года после этого Агриппина Син почти не выходила с территории института Исследований Перемещений. Отправиться следом за пропавшими группами она не могла — она была единственным представителем целой расы, и, если она не сможет вернуться, падет целая цивилизация. Самая лучшая, самая правильная, самая упорядоченная.

Два года она работала без выходных и почти не спала.

Два года она чертила, строила, считала.

Два года экспериментировала.

До тех пор, пока не появился он.

Взъерошенный, в грязной, заляпанной краской одежде, разболтанной походкой он шлепал по центру проезжей части, прямо по запрещающей любое движение желтой полосе. Шлепал, не обращая внимания на завывающую сирену тревоги, на предупреждающие надписи, на мигающие огни и беснующихся вокруг него автоматов.

Агриппина увидела его на одном из мониторов.

Она сразу поняла, что это не галиелянин и не один из жителей разрешенных к посещениям миров. А разглядев его получше, поняла, к какому именно миру тот принадлежал – к одному из самых беспорядочных, категорически и навечно запрещенных к посещению — Земле.

Это было совершенно невероятно, такое было невозможно даже представить!

Это означало одно — проклятые дикари изобрели перемещатель!

Умудрились правильно его настроить и подобрать нужные координаты (последнее было едва ли не сложнее, чем построить сам перемещатель).

Она взяла двух помощников — вооруженных до зубов киберов — и отправилась в город.

— Куда, блин, все подевались? — это был первый, заданный землянином вопрос.

Он уставился на Агриппину, удивление в его взгляде быстро сменилось чем-то другим — название чему Агриппина подобрать не смогла.

— Ты не знаешь правил движения? — спросила, едва сдерживая презрение и неприязнь, она.

Правила во всех открытых к посещению параллельных мирах были примерно одинаковы (в немалой степени именно поэтому они и были открыты к посещению).

Землянин огляделся. Широко улыбнулся и сказал:

— Не-а! А что?

Выяснилось, что правил никаких он не знает, и вообще первый раз слышит, что существуют правила не только для автомобилей, вертолетов, катеров, но и для пешеходов (и по ним тоже нужно сдавать экзамен!). Выяснилось также, что он действительно изобрел перемещатель — первый в их мире, удачно переместился сюда, после чего перемещатель сломался. Во всяком случае модуль возврата — он показал его — работать отказывается. Он хотел бы, чтобы она помогла ему вернуться. После того, как он здесь как следует осмотрится.

— Ваш мир запрещен к посещению, — холодно сказала Син, — а представителю его запрещено появляться здесь.

Она сделала многозначительную паузу.

На это заявление землянин ответил безмятежной улыбкой.

— Ты должен немедленно покинуть Галею! — сказала она и навела на него разрядник.

Он ничуть не испугался, заулыбался еще шире и сказал:

— Я бы рад — но не могу! Сама видишь! — он продемонстрировал коробку неработающего перемещателя. — Куда ж я перемещусь?

Она подумала: действительно, куда? Поместить его в изолятор?

— Может, поможешь?

Син подумала, что могла бы отправить его сама, но на перенастройку и снятие запрета у нее уйдет не меньше двух суток — а она не могла позволить себе тратить столько времени на какого-то землянина, в то время как граждане ее мира ждут от нее решительных, по своему спасению, действий. Посмотрела на экран одного из автоматов «Ока надзора» и сказала:

— Ты нарушил одиннадцать правил. Сумма наказаний — восемнадцать дней исправительных работ.

— Меня зовут Андрей, — сказал землянин. — А тебя?

Агриппина не снизошла до ответа — мысленно она была уже в лаборатории. Кивнула помощникам. Велела:

— Проследите.

Те ощетинились щупами разрядников.

Глупый землянин ничуть не испугался. Даже обрадовался. С любопытством посмотрел на помощников, кивнул Агриппине, с таким видом, словно прощается с ней совсем ненадолго и скоро вернется, и послушно зашагал в указанном ему одним из киберов направлении.

Син проводила его взглядом, с удовольствием посмотрела на себя на одном из экранов — прямая, строгая, в идеально выглаженном, застегнутом на все пуговицы комбинезоне, с идеально уложенными волосами, в блестящих высоких сапогах, с золотым значком «и. о. президента», и вернулась к себе.

Через два дня она поняла, что землянин никакими работами не занимается и заниматься даже не собирался, а ее киберы за ним не следят, и занимаются все трое тем, что гоняют по площади Порядка сделанный из пластиковых щупалец разрядников мяч.

Проклятый землянин каким-то образом умудрился добраться до панели управления роботов, подобрать пароль и их перепрограммировать. Когда она через коммуникатор сообщила ему, что это вопиющее нарушение и он немедленно будет строго наказан, он сказал, что вместо того, чтобы грозить, лучше бы помогла ему вернуться домой. Для начала может присоединиться и поиграть с ними — если не боится получить по ушам. Так и сказал: получить по ушам.

Она подумала и отправила к нему еще четверых помощников и двоих военных роботов.

На следующий день они гоняли мяч уже вдевятером. Команда из двух военных роботов и землянина против команды кибер-помощников. Притом, судя по нарисованной на покрытии цифре, выигрывали, хоть их и было меньше, именно первые.

Син какое-то время весь этот беспредел разглядывала, потом отправила к ним всех, кто у нее в этот момент был под рукой.

К вечеру на площади играли уже четыре команды, а проклятый землянин — представитель отставшей в развитии примерно на пятьсот лет цивилизации — активно судил. Сидя на одном из столбов, болтая ногами и во весь рот улыбаясь.

Она по коммуникатору спросила его:

— Как ты смог обойти восемь уровней защиты?

— Какой еще защиты? — с искренним изумлением спросил он. — Никакую защиту я не обходил. Я их просто попросил — они согласились.

— Как это — просто попросил?

— Ну-у... — Он замялся. — Как? Обычно... Спросил, чего они хотят.

— Автомат не умеет хотеть.

— Вот и они сказали мне то же самое.

— И?

— Я объяснил.

— Что?

Син почувствовала, что теряет терпение.

— Разницу между «должен» и «хотеть».

— И что?

— А потом спросил, не хотят ли они сыграть в мяч.

— А они?

— Сказали — хотят.

— Они? Сказали — хотят?

— Да.

— Не может быть.

Он нес очевидную чепуху, и нужно было с этой чепухой, да и вообще с ним самим, заканчивать.

— Может! Ты же сама видишь!

Он широким жестом указал ей на поле. Восемнадцать автоматических, запрограммированных лично Син, киберов бегали друг за дружкой, пытаясь отобрать мяч.

Она моргнула.

Протерла глаза.

Закрыла глаза.

Открыла.

Снова посмотрела.

Киберы продолжали бегать. Землянин продолжал улыбаться.

— Ты лжешь! — сдерживая злость, сказала Син.

Он неопределенно повел плечами. Она обратила внимание на то, что у него новая рубашка (видимо, украл в одном из пунктов выдачи).

— Так почему никого нет, а? — спросил он. — Куда все подевались? А ты сама где? — Он помолчал и чуть смущенно спросил: — Можно я к тебе приду?

Син задохнулась от возмущения — представитель запрещенной к контакту с ней цивилизации разговаривал с ней запросто, как с какой-то девчонкой. Сказала строго:

— Ты будешь выслан в ближайшее время!

И отключилась.

Глава 2

В ближайшее время выполнить обещанное не получилось — казалось, простенький эксперимент с тремя одновременно включенными порталами обернулся далеко не простенькими последствиями, и следующие пять суток Син не спала, почти не ела и ничем, кроме эксперимента, заниматься не могла. Старалась сделать все, чтобы образовавшаяся в результате эксперимента вакуумная дыра не втянула в себя порталы, лабораторию и все здание.

Предварительно она заблокировала квартал, в котором пребывал землянин Андрей, — решила, что займется им сразу же, как только закончит с проклятой дырой.

За эти пять суток тот собрал перемещатель — сам, без схем, с использованием того, что нашел в магазинах. Син решила было, что он улетит, но он не улетел, видимо, не смог обойти блокировку.

Он пролазил весь информаторий и перевернул вверх дном всю старую — еще на бумажных носителях — библиотеку.

Блокировка квартала его не удержала, и он перебрался в соседний.

«Око надзора» почему-то на его действия никак не реагировало. Оно его определенно видело, но упорно не замечало.

Закончив эксперимент, Син сказала себе, что работы работами, но хозяйничать в своем городе она никакому чужаку не позволит, и заблокировала целый район — уже по-настоящему, используя для ограждения противоракетные щиты. Отключила производящие пищу автоматы, отключила воду, отрубила солнечные батареи, отрубила централизованный источник энергии.

Ни один из галиенянин не способен был выжить в таких условиях. Она приготовилась увидеть, как проклятый землянин умрет.

«Проклятый землянин» обосновался в одном из пунктов выдачи продуктов питания, притащил туда сырьевые конвертеры, стащил всю найденную мебель. Пищу готовил на разжигаемом из мебели костре, спал на полу. Принес книги и все свободное от забот время валялся прямо на полу и читал.

На отсутствие отопления ему было наплевать, на отсутствие света — тоже.

Ему хватало костра.

Умирать он не собирался.

Син активировала оставшиеся верхние щиты и перекрыла вентиляцию.

Землянин Андрей при помощи двух бывших помощников Син — отправленных с ним в самый первый раз кибер-охранников — пробил щиты и выбрался в соседний район.

Син почти решилась вызвать истребители или активировать орбитальные ракетоносцы, но вовремя сдержалась — после такой атаки пришлось бы восстанавливать половину жилых кварталов Города.

Она вышла к Андрею сама.

При виде ее он страшно обрадовался. Принялся рассказывать о том, что ему пришлось пережить и что у них тут, оказывается, ни черта нормально не работает, постоянно ломается, и, если бы не его новые друзья (он показал на киберов), он бы к чертовой матери задохнулся.

— Друзья? — переспросила Син.

— Да. — Кивнул он. Заулыбался. — Белый, Черный.

Показал на одного, потом на второго.

У первого на лбу была белая полоса, у второго — черная.

Син прикрыла глаза, чтобы не испепелить мерзавца взглядом.

Пока она изо всех сил старается спасти целый мир, этот поганец творил тут бог знает что!

Повернулась к киберам. Активировала президентский канал. Показала на мерзавца. Отчеканила:

— Уничтожить! Всю ответственность беру на себя!.

Понаблюдала, как искажается лицо землянина.

Киберы не двинулись.

— Мы не можем, — сообщил один из них.

— Что? — Син показалось, что она ослышалась. — Что ты сказал?

— Мы не можем, — сказал второй.

Она едва удержалась от того, чтобы не выхватить разрядник. Постояла, наблюдая сквозь прищуренные веки, как землянин смотрит на нее — с горьким удивлением, разочарованием и обидой.

Отстегнула президентский значок. Сунула под визоры белолобому киберу. Процедила:

— Уничтожить! Немедленно! Приказ президента! Ну?!

Тут кибер сказал такое, от чего у Син отпала челюсть.

— Землянин Андрей наш друг.

— Что? — у нее застучало в ушах. — Что ты сказал?

Кибер повторил.

Она дернула галстук — ей стало трудно дышать. Рука зашарила по поясу в поисках разрядника.

Испепелить!..

На месте!..

Всех троих!..

Этих двух мелких негодяев и третьего — негодяя главного. За то, что отвлекает, за то, что тратит ресурсы, за то, что использует запрещенные термины, за девять с половиной тысяч накопившихся трудодней наказания — именно столько набежало у землянина к утру этого дня. Несколько раз рука ее натыкалась на рукоятку, но ухватить почему-то так и не смогла.

Она какое-то время постояла, успокаиваясь, потом спросила, демонстрируя, что ситуация хоть и странная, но все равно находится под ее контролем:

— Что ты с ними сделал? Почему они не слушаются?

— Ничего, — сказал землянин.

Он сделался страшно серьезным. Во взгляде его появилось такое горе и разочарование, будто бы он только что потерял с трудом завоеванный статус почетного гражданина (ничего страшнее Син представить себе не могла).

— Почему он назвал тебя другом?

— Меня зовут Андрей, — глухо сказал землянин.

— Отвечай! — хлестнула она, чуть не добавив: «презренный».

— Я объяснил ему значение этого слова.

— И? — подтолкнула она.

— И все.

— Все? Поэтому он отказывается тебя уничтожать?

— А ты как думаешь?

Андрей отряхнул штаны.

Они как были грязными, так ими и остались.

— Могу объяснить и тебе.

— Я знаю, что это такое!

Землянин посмотрел на Син с сомнением.

— Межличностные отношения уровня «Д» — дружба и, тем более, любовь — признаны нерациональными и вредными, — мерно проговорила Син. — И исключены из официальных справочников. Нет ничего продуктивнее, чем четко выстроенная вертикаль. — Она сделала паузу, чтобы дать ему усвоить информацию. — И в этой вертикали я занимаю высшее место. А ты — низшее. И ты препятствуешь проведению жизненно важных работ. Только за одно это ты заслуживаешь пожизненной изоляции.

Син старалась говорить ровно и холодно, но внутри у нее все бурлило. Землянин, казалось, ее не слышал. Спросил, как ни в чем не бывало:

— Я могу спросить у тебя?

— Что?

— Что хочешь ты?

— Я?.. — Син представила, как сносит мерзавцу башку.

— Или ты не умеешь — хотеть?

Син мысленно расстреляла негодяя из ракетомета.

— Я почитал ваши законы — это что-то невероятное! — воскликнул «негодяй».

— Наши законы — один из инструментов создания и поддержания жизнедеятельности здорового общества, — она постаралась успокоиться. — Выжившего в страшной войне и сумевшего понять, что лучший способ избежать повторения подобного — объединение и порядок. Соблюдение правил — для всех без исключения. А также контроль за их исполнением.

Он вздохнул:

— То есть, не умеешь?

— Что?

— Хотеть?

Син сказала себе, что пора поставить зарвавшегося дикаря на место. Спокойно, не применяя иных средств убеждения, кроме слов, — у нее всегда это получалось.

— Я — исполняющая обязанности президента Галеи! — отчеканила она. — Самой совершенной цивилизации из всех существующих! А ты — землянин! Представитель запрещенной к контакту цивилизации!

Землянин кивнул.

— И главная моя задача — вернуть обратно всех граждан Галеи!

— Всех – обратно? — вдруг страшно удивился он.

Он явно не понимал.

Она сказала:

— Я обязана найти способ вернуть всех обратно.

— Способ? — переспросил он.

Он не просто не понимал, он даже не пытался понять!

Странно на нее посмотрел.

Так, будто она была низшим, а он высшим. И он знает что-то важное и чрезвычайно для понимания сложное.

Это неожиданно Син насмешило. Что может знать такой, как он, чего не знает она? Ну кроме глупостей из разряда «просто попросил» — с этим у нее будет еще время разобраться.

— Ты считаешь, что все исчезли из-за отказа перемещателей? — продемонстрировал он знание вопроса.

Вид у него вдруг сделался несчастным.

— Я не считаю! — отрезала Син. — Я точно это знаю!

Хотела было сказать ему о восьмидесяти проведенных, бесспорно подтверждающих этот вывод экспериментах, о сотнях потраченных на расчеты часов, о йоттабайтах переработанной информации, но не стала — такой, как он, никогда не поймет такую, как она. Человек беспорядочного мира против человека мира математически совершенного, логичного, в котором все продумано до мелочей, и не просто человека — человека, облеченного высшей властью. Понимания между ними в таких вопросах быть в принципе не могло.

Она не сдержала усмешки.

Он тяжело вздохнул.

И потом сказал такое, от чего у Син зазвенело в ушах и перед глазами поплыли красные круги.

— Никакой поломки не было! — заявил он. — Они не вернулись, потому что не захотели вернуться!

— Что?! — переспросила она.

Хотела было презрительно рассмеяться — не вышло. Она вспомнила вдруг полный тоски и жалости тетин взгляд. Ее странный тон и взгляд.

Проклятый землянин продолжил говорить. Говорил он тихо, делая паузы, в голосе его была жалость и сострадание.

— Очень просто... Странно, что ты этого не поняла. После того, что они увидели в других мирах, остаться они не могли. Хотели, но не могли. Там есть то, чего нет здесь. Есть то, что они всегда хотели иметь. То, чего здесь у них никогда не будет.

Син помотала головой. Он говорил какую-то ерунду.

— Ничего невозможно изменить — так, видимо, они решили. Невозможно перестроить то, что создавалось веками — всю эту вашу страшную систему. Для них невозможно было такое даже представить. Это было все равно что сломать свой собственный дом. Куда проще было найти новый.

— Нет! — выдохнула Син.

Землянин снова вздохнул. Вид у него сделался совсем несчастным. Такой, какой бывает у человека, который принес плохую новость и готов теперь вынести все, что вынести в таких случаях полагается.

У Син сжало горло. Она стиснула зубы, зажмурилась.

Этого не может быть!..

Нет!

Это диверсия!

И она сама виновата!

Она просчиталась!

И перед ней — не землянин!

Перед ней один из тех, кто организовал массовые похищения — и она действительно ошиблась, и никакого сбоя не было…

Было похищение!..

Да!..

Грамотно организованное, четко спланированное…

И сейчас нужно взять этого проклятого мерзавца за жабры, затащить его в лабораторию — на самый нижний уровень — сунуть его под пресс и задать кое-какие вопросы!..

И он ответит!..

Не сможет не ответить!

Он ей за все ответит...

И откуда он… И что его хозяева хотят — хотя, что хотят, понятно: развитая цивилизация, автоматизированные системы обеспечения жизнедеятельности, мощное оружие, совершенная система законов, «Око надзора», обеспечивающее этих законов соблюдение...

Готовый дом — дом умный, продуманный, в котором организовано все наилучшим образом...

Буквально — заезжай и живи…

И беззащитный — и как она раньше об этом не подумала?

И почему до сих пор никто не объявился?..

— Они объявятся, — сказал землянин — оказывается, какое-то время она рассуждала вслух. — Обязательно объявятся. Только не мои хозяева — у меня их нет. А те, кто поймут — точнее, уже поняли — что их здесь ждет, и захотят это получить.

— Неужели за два года не поняли? — кое-как выдав усмешку (чтобы показать, что она спокойна и может отстраненно рассуждать) спросила Син.

— Ты мне и скажи, поняли или нет, — ответил землянин (как там его зовут? Андрей?). — Ты же все знаешь!

Сбоя ведь действительно не было, со всей ясностью вдруг поняла она.

И откуда ему взяться?

Сто двадцать два года система работала, а потом вдруг перестала?..

Кто первый заговорил о том, что дело в возвращателях?

Совет? Глава Совета? Умники из института?

А что же она?.. Поверила? Или захотела поверить? Заставила себя поверить?

Нет, не может быть! — сказала себе она.

Посмотрела на землянина.

Повторила.

Все просто… Взять... Отвести… Спросить... Если понадобится — надавить… Если понадобится — раздавить… Ради остальных... Ради целого мира…

Он, видимо, что-то такое понял — отступил.

Отступай!

Хочешь даже — беги!

Теперь она все знает, теперь она готова.

И она найдет тебя — не сможет не найти — найдет, и вытрясет всю правду.

Он шагнул к ней.

Оказывается — она поняла по его взгляду, что бежать он никуда не собирался. И он совершенно ее не боялся.

Сказал:

— Ты можешь сделать то, что собираешься сделать, но...

«И что же, по-твоему, я собираюсь?» — подумала Син — весь мир сейчас сосредоточился для нее в одной точке — в переносице проклятого землянина. Она сверлила ее взглядом, будто пытаясь добраться до того, что за ней.

Она уже знала, почему никто пока не объявился и не заявил свои права на Галею, — знание пришло само.

Из-заее экспериментов. Во время них и долгое время после, возникшее в полях возмущение было столь велико, что решившего переместиться могло выбросить где угодно. В другой мир, в мир, где обитают лишь ящеры, а то и просто в безвоздушное пространство. И чем крупнее объект, тем больше вероятность оказаться ему не там, где планировалось. Для отдельных людей это было не страшно, но для целой армии — фатально.

— Нужно сделать все, чтобы никто не смог сюда попасть, — продолжил землянин. — Чтобы потом ты могла решить, что делать дальше. Ты и те, кто пожелают вернуться.

«Именно это я и собираюсь сделать», — продолжила она про себя.

Остановить… А потом взять тех, кто виновен, и...

— Они сами ушли — поверь! — продолжил землянин. — Почитай сводки, статьи, посмотри трансляции — к этому давно все шло. Вы зашли в тупик! Давно, еще до того, как изобрели порталы. Вы сами себя в этот тупик загнали. На каждое действие — регламент! На каждое отклонение от регламента — наказание! На любое действие — надзирающий!

Точка на переносице расширилась. Стало видно часть лба и глаза.

Наглые, уверенные, при этом полные самого настоящего сочувствия.

Зашли в тупик?

Они — в совершенном своем, продуманном мире — зашли в тупик?

Сами себя загнали?

Ха!

— Я помогу тебе, — заявил вдруг землянин.

— Поможешь? Почему? — уже успокаиваясь — она все-таки была уникумом — спросила Агриппина Син.

Тот вдруг смутился.

Точка увеличилась, превратилась в овал. Она увидела, как он запахнул рубашку, застегнулся, оправил брюки. Пригладил стоящие торчком волосы. Покашлял.

Поняла вдруг, что никаких хозяев у него действительно нет — какие могут быть хозяева у такого, как этот?..

Она не смогла подобрать эпитет.

Он — и диверсант?.. Обычный, чрезмерно уверенный в себе дикарь.

Он принялся что-то еще говорить — она уже не слушала.

Решала, что будет делать. Быстро, определяя приоритеты, на заднем фоне сознания уже готовя очередную программу для перемещателей.

О том, каким образом все исчезли, можно было подумать потом — когда появится первая информация из других миров. Конечно, их заставили, конечно, это была диверсия — никто никогда не бросит такой мир, как этот. Землянин может думать, все что угодно и все что угодно говорить — ее это не волнует. Ни он, ни его помощь ей не нужна — что он может сделать здесь, в мире, опередившем в развитии его мир на пятьсот с лишним лет? Сумевший — как он говорит — «просто попросить» робота, а на самом деле наверняка случайным образом активировавший какой-то программный сбой?

Первым делом — после того, как запустит очередной (чтобы пустить волну возмущения) эксперимент, она отправит его обратно в его мир. Даже не в его — скажет, что в его, а отправит в любой другой. Не дожидаясь, пока уляжется возмущение, — так даже будет лучше.

А потом займется обороной!..

Ох как она ей займется!..

Так, что первый же, кто появится, никогда больше появляться здесь не захочет.

И после — после того, как она разберется с теми, кто все это организовал, после того, как она заткнет все возможные, через которые можно пробраться сюда, дыры, она отправится за остальными.

И пусть только попробуют ей помешать!

Она выпрямилась. Одернула комбинезон. Тронула волосы — они по-прежнему лежали идеально. Посмотрела на землянина Андрея – тот молча и внимательно смотрел на нее.

Кое-что вспомнила. Спросила, заранее готовясь рассмеяться ему в лицо:

— И что же такого есть в других мирах, чего нет у нас?

— Как что? — даже удивился Андрей. Помолчал и сказал: — Свобода. Решать самим и за себя. Жить… Просто жить!

Син открыла рот, чтобы рассмеяться, тут же закрыла его, развернулась и, изо всех сил стараясь не выпустить наружу странный нервный смех— она сама не понимала, что с ней, — зашагала прочь.

Глава 3

Первым делом она, как и собиралась, отправила прочь землянина.

Подальше, в самый заброшенный, самый глухой, почти уничтоженный в ядерной войне, мир.

Не успела она соответствующим образом настроить орбитальные ракетоносцы, перегруппировать истребители, не успела она перенастроить «белого» и «черного» киберов — те почему-то ни в какую не желали забывать значения некоторых, запрещенных к употреблению слов — как Андрей вернулся.

Еще более грязный, еще более расхлюстанный, с выгоревшими волосами, в обожженной броне, с каким-то невероятным, сделанным наполовину из чьих-то костей, автоматом, с чудовищного вида псом — огромным, злющим, с зубами в пять рядов, с когтями длиной в ладонь; перемотанный грязными бинтами, на одно ухо оглохший, при этом страшно довольный, улыбающийся во весь рот.

Первым делом он обнялся с обоими киберами — краску со лбов Син приказала удалить, но он безошибочно определил, кто из них кто.

Потом попытался познакомить Син с псом — того звали Бобер.

Пес принялся вилять своим страшным шипастым хвостом и в порыве чувств чуть не откусил Син ногу.

Принялся рассказывать ей, что он видел, с кем дрался и что ему пришлось сделать для того, чтобы вернуться.

По его мнению, все происшедшее с ним было страшно интересным, и очень даже здорово, что она ошиблась с координатами, потому что он, как ему кажется, научился строить порталы не только перемещающие в параллельный мир, но и перемещающие во времени — ведь он провел там целых два с половиной месяца. А здесь прошло всего четыре дня.

Син строго напомнила, что велела ему не возвращаться.

Он сказал, что вообще-то собирался прихватить на Земле все необходимое и все равно вернуться — потому что не может позволить ей сделать все одной.

Она посмотрела в его сияющие голубые глаза, в которых читалась готовность сделать все, что только сделать возможно, притом приступить к этому немедленно, подумала, что спорить не будет — незачем тратить на пустые разговоры время. Хочет он остаться — она разубеждать его не станет. Очень уж он был — как показывал уже опыт — красноречивым.

Ей же сейчас было не до рассуждений — решение было принято, план составлен, и его нужно было во что бы то ни стало осуществить.

Решила, что в следующий раз отправит его к ящерам, ему же велела сначала отправляться в карантин, а оттуда — в медблок, в регенерирующий кокон.

Андрей радостно сказал, что теперь они с ней вдвоем всем покажут, сказал, что, пожалуй, на Землю ему возвращаться пока не стоит, и, сопровождаемый «Белым» и «Черным» (те на приказ Син остаться никак не отреагировали), весело отмахиваясь от пытающегося прихватить его голову своими страшными зубами Бобра, послушно пошел в дезинфекторную.

Син сказала себе, что отправит дикаря отсюда прямо из кокона, пса — уничтожит, не хватало ей здесь еще этого чудовища, этих двоих монохромных мерзавцев отправит на переплавку, и вернулась к себе.

В то, что он построил портал, способный перемещать еще и во времени, она не поверила — давно было доказано, что это невозможно. Некоторые сдвиги во времени были возможны, но измерялись они часами, и никак не днями или даже месяцами.

Ровно через пять дней после того, как она отправила дикаря-землянина к ящерам, он вернулся обратно.

К этому моменту она почти закончила.

Все вспомогательные порталы были заблокированы, большая часть главных — тоже. Открытыми остались порталы, выходящие на окруженную военными роботами и истребителями площадь.

Все важные объекты были защищены, на случай открытия портала в произвольном месте — если нападавшие смогли построить свою систему — в воздухе безостановочно кружили почти все имеющиеся на планете воздухоплавательные средства, плюс работали на полную все способные обнаружить проникновение сканеры. Все законсервированные два года назад военные заводы работали снова. Планета превратилась в огромный, готовый в любой момент огрызнуться, ощетинившийся колючками шар. Непробиваемый, на который невозможно просто так войти и невозможно выйти.

Увидев на одном из экранов что-то объясняющего трем военным роботам и одному истребителю — тот висел прямо над его головой — землянина, Син подумала, что очень даже, оказывается, возможно, и что нужно, наконец, придумать, что делать с проклятым, позволяющим Андрею обходить защиту, компьютерным сбоем.

Землянин был еще более доволен, чем в прошлый раз.

Он посвежел, загорел, лицо его заметно округлилось — как будто он был не на населенной поедающими все что движется ящерами планете, а на президентском курорте.

Из одежды на нем остались только штаны — и те превратились в шорты. В руках была заостренная, обожженная на огне палка. На поясе висели вяленые ящерицы и несколько высушенных шкурок.

Син подумала, что в следующий раз, пожалуй, и правда отправит его на Землю.

Потратит время и отправит. Оттуда он точно не вернется — она заблокирует проход на всех уровнях.

Навсегда.

Введет произвольный, максимально длинный — чтобы не было возможности разгадать — пароль. А еще лучше — уничтожит сам портал. И удалит все данные о Земле.

Или не на Землю — а к одним из ее соседей.

Отправит его вместе с его чудовищным псом — тот сидел в одной из клеток зоопарка (у Син почему-то рука не поднялась его уничтожить) — и вместе с обоими разнолобыми киберами: пусть тренируют межличностные отношения уровня «Д» подальше отсюда.

Она так и сделала. Она даже не стала с Андреем разговаривать — хотя он пытался до нее докричаться, размахивал руками в камеры, и сломал несколько уличных коммуникаторов.

Андрей вернулся через четыре часа.

Вместе с Бобром, Белым и Черным.

Громко сообщил Син (она его слышала, но делала вид, что ее нет), что построенный им портал прекрасно, оказывается, работает и дело все было в проклятом возвращателе. И он бы вернулся раньше, но какой-то урод сбил все координаты — пришлось действовать наощупь.

Что это был за урод, Син сообщать не стала.

Она снова не стала с ним говорить.

К чему-то подобному она была уже готова — к Андрею уже летел извлеченный из хранилища, единственный в своем роде мобильный перемещатель. Громоздкий, потребляющий массу энергии, зато умеющий отправлять объекты с любой, до которой он мог добраться, точки пространства.

Андрей сказал, что не хочет улетать, что он все равно будет возвращаться, она должна это понять — как должна понять и то, что ее товарищи покинули этот мир по своей воле.

Успел сказать, что для них она может сделать только одно — создать подходящие условия, как тут над ним завис перемещатель и его, вместе с взревевшим псом, вместе с обоими предателями-киберами, выкинуло в другой мир.

Син отправляла его еще двенадцать раз.

Каждый раз выбирала ему миры пострашнее — и каждый раз такие, чтоб наверняка.

И каждый раз он возвращался.

Первый раз — с заброшенного мира с угасающей цивилизацией.

Пятый раз — без Бобра.

Шестой раз — с Бобром (видимо, умудрился построить портал в мир пятый и оттуда уже, со спасенным им Бобром, вернуться к Син).

Седьмой раз — на костылях.

Восьмой — совершенно голый, верхом на дымящемся Бобре, в зубах которого копошилось что-то розовое, пищащее и с хвостом.

Десятый раз — снова совершенно голым, совершенно пьяным, с двумя голыми девицами на плечах (Син почему-то неприятно было на это смотреть), еще двумя – верхом на киберах, и страшно довольным Бобром.

Киберы к десятому разу на киберов похожи быть перестали, а стали похожи на дикарей. Разрисованные, в натянутой кое-как на пластиковые (и заметно округлившиеся) бока одежде; перенявшие некоторые из привычек своего так называемого друга — они также сквозь зубы плевались (хотя плеваться им было совершенно незачем, да и нечем), также вдруг начинали улыбаться (растягивали в стороны приемное отверстие встроенного мини-анализатора), у них был такой же примерно лексикон.

У них исчезли некоторые из дополнительных манипуляторов.

На пару основных Андрей добавил четвертый и пятый пальцы.

Вытянул и скруглил верхние блоки — они стали похожи на головы.

Андрей сказал Син (она по-прежнему с ним не говорила), что они сами попросили его это с ними сделать.

Дольше всех Андрей провел в шестом мире, когда возвращался за Бобром.

Семь суток.

Быстрее всего – в мире втором.

Всего полчаса.

Последний раз Син отправила его на страшную, на которой кроме скал, пустынь и вулканов ничего не было, планету. Он не вернулся ни через два часа, ни через два дня. Не вернулся он и через семь суток.

На десятые сутки Син, к этому времени уже закончившая проект мобильного, сверхчувствительного, способного контролировать половину планеты, сканера, почувствовала легкое беспокойство. Не то, чтобы она Андрея ждала — ни в коем случае. Скорее — как определила она для себя — просто привыкла к его возвращениям. Даже любопытно было узнать, что он выкинет на этот раз.

На двенадцатые сутки Син поняла, что борется с желанием использовать созданный ей сканер в совсем иных целях. Тот был способен сканировать не только пространство, в котором находился, но и незначительную часть пространства по ту сторону портала (для обнаружения потенциального противника использовать его было нельзя — его лучи легко обнаруживались примитивными волновыми радарами).

На тринадцатые сутки Син вдруг обнаружила себя стоящей около одного из порталов. Напротив нее стояли поисковые роботы, и она старательно пыталась объяснить им, что такое плевать сквозь зубы, что значит «Мать, ты не права» (Андрей говорил это Бобру, хотя тот совершенно определенно был самцом), «Откель взялись сии отроки?» (так Андрей приветствовал Белого и Черного). Она помотала головой, отгоняя наваждение, а также вид покрытого кровью Андрея, отправила обоих киберов в чистку и вернулась в лабораторию — там она оборудовала себе командный пункт.

Неизвестно, что было бы дальше, если бы не появился, наконец, противник.

Из одного из основных порталов, прямо на площадь, стали один за другим вываливаться громоздкие, бронированные роботы.

Они падали (портал был приподнят, постаменты Син приказала убрать) на покрытие, перекатывались, вскидывали оружие и начинали стрелять.

Син даже обрадовалась возможности отвлечься. И какое-то время с упоением командовала, руководила и направляла.

Потом противник появился из другого портала, большого, предназначенного для прохода крупной техники, — из него стремительно вылетела колонна танков. Развернулась, почти успела перестроиться — и тут же была накрыта огнем истребителей.

Один за другим извергли из себя врагов все оставленные открытыми Син порталы — с ними без труда справились ее киберы, — потом противники полезли из порталов заблокированных.

Син и к этому была готова. Ее роботы без особого труда расправились со всеми, потеряв при этом всего троих.

Син попробовала определить, откуда взялись нападавшие, но не смогла. Какие-либо прямо или косвенно указывавшие на принадлежность к тому или иному миру признаки отсутствовали. «Спрашивать» как Андрей она не умела, полученная из блоков памяти информация касалась исключительно военного дела, поэтому все обездвиженные враги были отправлены на переплавку.

Син подумала, что хоть и никогда не воевала, но подготовилась неплохо. Потом подумала, что можно было подготовиться и лучше, и дала заводам новый заказ.

Следующая атака случилась следующим же утром.

В этот раз все было иначе. Противник наступал не поочередно из каждого портала, а одновременно из всех сразу.

И, если из порталов «открытых» появлялись противники неживые, то из «закрытых» — закованные в броню солдаты. Настоящие, живые, они по-настоящему кричали от боли и по-настоящему умирали.

Киберы Син отлично стреляли.

Они мастерски — реакция у них была просто фантастическая — уворачивались.

Они не уставали, не сдавались и не отступали.

Они владели всеми известными приемами ближнего и дальнего боя.

Они дрались до последнего — пока им было чем драться и из чего и чем стрелять.

Роботы противника были слабее.

Они хорошо стреляли только в пределах прямой видимости.

У них была заторможенная (из-за слабого объема памяти) реакция.

Они быстро уставали — кончался заряд аккумуляторов.

Приемами ближнего боя не владели совсем.

Но их было больше. Намного больше.

И им помогали живые люди. Которые страдали от ран, которые извергали из себя реки крови (крови были именно реки — так казалось Син).

Реакция у которых при этом была почти как у киберов Син.

И самое страшное — люди были непредсказуемы. Трудно было представить, что они сделают через секунду. Невероятно трудно — что сделают через минуту. И совсем невозможно — что они сделают через час.

Они не пытались вступить в переговоры. Они ничего не просили и не требовали. Они стреляли и двигались, двигались и стреляли.

Через два часа после начала атаки Син потеряла Главную Площадь и два жилых района.

Еще через три часа нападавшие захватили треть города.

Еще через два часа — половину и уверенно продвигались дальше.

Это было самое настоящее вторжение.

Продуманное, спланированное, тщательно организованное.

Защитники пока держались — и с теми, кто появился, справиться были должны. Неизвестно было, что будет дальше и сколько врагов всего. Пустить возмущения для того, чтобы предотвратить атаку, Син не могла. Порталы работали вовсю, а активировать процесс можно было только до их включения.

Еще через час нападающие стали появляться не только через стационарные порталы.

Они появились сразу в трех точках на экваторе планеты.

Потом в трех точках Белого океана.

В пяти — в пустынях.

В семи — около остатков крупных городов.

Избегая контакта с поставленными Син защитниками важных объектов, они принялись захватывать объекты, оставленные без защиты (погодные станции, автофермы, заводы).

Через какое-то время у Син остался только ее институт и пара прилегающих к нему кварталов.

Потом на какое-то время нападающие натиск ослабили, один из экранов Син замигал, и на нем, вместо изображения прилегающего к Главной площади перекрестка, появилось лицо.

Лицо принадлежало мужчине с черными волосами, загорелому, с тонким носом, тонкими губами, узкими длинными глазами.

Он вежливо сообщил — у него был приятный густой голос — что желает говорить с главнокомандующим.

Син сказала, что главнокомандующий – она, и он может говорить с ней.

Он сказал, что предлагает ей перестать сопротивляться и уничтожать его будущую собственность.

Она сказала, что не перестанет и, если нужно, уничтожит все, что уничтожить возможно.

— Кто владеет Галеей — владеет вселенными! — торжественно сказал мужчина. — Нам не нужны ваши порталы — мы давно научились создавать их сами. Нам нужны координаты всех известных вам миров. Вы были первыми. Вы проложили путь. Теперь Галея стоит точно на перекрестке дорог, ведущих в абсолютно все известные миры. Для того чтобы создать подобную сеть, нам понадобится, по нашим подсчетам, сто девяносто лет. Столько ждать мы не можем.

— Вы — это кто? — спросила Син.

— Вы упустили свою возможность, — не ответив на вопрос, продолжил мужчина. — Вы могли всех захватить, но вы этого не сделали… Вы, галиеняне, были так дисциплинированны, вы так сильно уважали чужие порядки — также, как и требовали уважать свои, что даже не подумали об этом… Глупцы!

Он вздохнул.

— Мне жаль ваших ушедших собратьев. Правда, жаль. Но их можно понять. Они увидели свободу и потеряли голову. Они даже не подумали о том, что будет дальше — так их опьянила возможность вырваться из своего затхлого мира. Такими, правда, были не все – но другими мы занялись отдельно.

«Все-таки диверсия», - подумала Син, стараясь смотреть на незнакомца холодно и бесстрастно.

— Ваши проклятые эксперименты заставили нас ждать целых два года. Но время было потрачено с пользой. И скоро вы это поймете.

— Вы кто? — снова спросила Син, но экран погас.

Атака тут же возобновилась.

Когда были захвачены оставшиеся кварталы, когда противник прорвался во двор института, когда Син закончила перебрасывать базы данных в резервный бункер, когда в стекло окна лаборатории застучали пули, когда Син увидела на экране, как разрушили последний завод, — вдруг прямо посреди институтского двора появилось окно портала. И из него, на черное, изрытое воронками покрытие, вывалился Андрей (о том, что это Андрей, Син поняла позже).

Он был в черно-красной, как будто раскаленной, броне, также, как и появившийся вместе с ним Бобер.

От обоих валил дым — как будто они только что горели.

Сразу за ними появились еще две фигуры — тоже в броне, обе верхом на каких-то многоногих существах — Син разглядела существ, когда обе фигуры, страшно завывая, устремились к воинам противника.

Андрей верхом на Бобре (зрелище было потрясающим воображение) устремился следом за ними.

Противник ничего сделать не успел.

Первый ряд его, вступивший во двор, был сметен в один момент.

Дымящаяся четверка вломилась во второй и третий ряды, в минуту разметала их по всей площади, а потом одетые в черно-красную броню фигуры устремились к окруженной лаборатории Син.

Людей они не убивали — они сбивали их на землю, оглушали и отбирали оружие. Зато с киберами они не церемонились.

В них самих стреляли — они уклонялись. Их пытались сбить на землю — они не падали, а падали, наоборот, те, кто пытался.

Они были быстрее самых быстрых, сильнее самых сильных, они были непредсказуемы — Син не увидела ни одного стандартного алгоритма.

И они — в отличие от роботов Син и роботов нападавших — были вместе.

Каждый следил за каждым. И каждый мгновенно реагировал — если видел опасность.

Андрей был в середине. Бобер — под ним, прикрывал ему низ.

С боков — Белый и Черный. Они были также одновременно и сверху и сзади — два маленьких дьявола успевали везде.

В таком виде они были почти непобедимы.

Син даже на мгновение показалось, что они выбьют противника обратно за порталы, так слаженно и молниеносно они действовали, так вдруг слаженно и молниеносно стали действовать оставшиеся киберы Син — словно у них открылось вдруг второе дыхание или сменилась программа.

Не выбили.

Врагов было так много, что невозможно было развернуться.

Соотношение было примерно сотня на одного.

Пали оставшиеся за стенами институтского двора, пали те, кто защищались внутри.

Пали защищавшие лаборатории.

Син какое-то время судорожно искала на экранах Андрея, потом — когда времени ждать больше не было — схватила пульт самоуничтожения и кинулась к двери запасного выхода.

Добежать не успела — дверь открылась и из проема появился ее недавний собеседник с загорелым лицом.

Он оказался высоким, мощным, закованным с ног до шеи в броню.

Он попытался вырвать у Син пульт — она отпрыгнула и спрятала пульт за спину.

— Рекомендую не сопротивляться, — сказал мужчина. — Вы все равно проиграли!

—Мы еще не проиграли! — процедила Син, прикидывая, куда и в какой последовательности будет наносить удары.

Так чтобы наверняка.

И последний удар — точно между тонким носом и тонкими губами. Чтобы они не были больше такими тонкими. Чтобы упал и больше не встал.

Она вытащила пульс из-за спины и поднесла палец к кнопке уничтожения.

— Не нужно этого делать, — попросил мужчина. —Не усложняйте! Мы все равно все восстановим.

— Даже координаты путей? — спросила Син.

Она блефовала — координаты, самое для загорелого мерзавца ценное, то, ради чего он сюда и явился, просто так уничтожить было нельзя. Они были на сервере в бункере под землей на глубине десяти километров. Чтобы даже дать соответствующую команду, нужны были согласия трех членов совета, президента и министра госбезопасности.

Загорелый мерзавец заметно побледнел. Из-за спины его полезли бойцы.

Син отступила к самой стене. На нее навели щупы разрядников — убивать не будут, просто обездвижат. И попытаются заставить выдать пароль от сервера с координатами — Син успела слить их из лабораторного компьютера.

— Отдайте, — попросил предводитель нападавших.

И Син уже собралась броситься на него, уже подогнула дрожащие ноги, уже завела руку с пультом за спину — якобы показывая, что не отдаст, а на самом деле засунув его за пояс… Как задние бойцы вдруг упали, передние стали поворачиваться к новой опасности — и тоже упали, а на середину комнаты выпрыгнул Бобер, и одним ударом могучей лапы смахнул как пушинки последних оставшихся стоять на ногах.

Потом главная дверь упала на пол, и через нее вкатились покрытые копотью, вмятинами от пуль, помятые Белый и Черный. Син удивленно моргнула, и тут же одетый в бронекостюм главнокомандующего враг приподнялся, пролетел по воздуху и тяжело приземлился на пол.

— Отдать тебе, надо же! — проворчал кто-то знакомым голосом, и Син увидела Андрея.

Он был весь в грязи, волосы его стояли дыбом, половина лица была залита кровью.

— Мы все равно уничтожим вас, — прохрипел попытавшийся подняться мужчина.

Андрей прошел к Син. Внимательно осмотрел. На лице его отразилось облегчение.

— Захватим планету… Превратим ее в военный плацдарм… — продолжил главный захватчик. — А потом захватим вселенные… Все без исключения… В том числе и твою, землянин!..

Он наконец встал — Бобер тут же оказался рядом с ним

Андрей не удостоил мужчину ответом. Быстро, так, что та даже не успела возмутиться, ощупал Син.

Та вдруг поняла, что с того момента, как увидела его страшного пса, изо всех сил старалась не улыбнуться, а с того момента как увидела самого Андрея — даже не дышала.

Осторожно выдохнула.

Что-то просигналил Белый.

— Пора, — понял его Андрей.

— Сукины дети сейчас будут здесь, — с совершенно Андреевской интонацией сообщил Черный.

Ударил предводителя нападавших с такой силой, что тот улетел куда-то в угол.

Андрей указал на выход.

Син сказала, стараясь говорить спокойно и не улыбаться (дурацкие губы сами ползли в стороны):

— Опять вернулся?

— Да.

— Зачем?

Взвыл Бобер.

Андрей бесцеремонно схватил Син за руку и потащил за собой. Через дверь запасного выхода, по коридору, по вспомогательному тоннелю, по лестнице вниз, снова по тоннелю, затем встал.

Спросил Син:

— Куда идти?

Она подумала, что знать местонахождение президентского бункера могут только те, кому положено, но никак не дикарь с беспорядочного мира, не его чудовищный пес и не два предателя-кибера; потом решила, что выхода у нее все равно сейчас нет — эти четверо — ее единственная армия, — сказала, что то, что они увидят, совершенно секретно, и для того, чтобы быть допущенными в бункер, им нужно будет заучить двести сорок пунктов правил, сдать четыре экзамена; подождала, пока они согласно кивнут (кивнул даже Бобер), и только после этого повела их за собой.

Глава 4

— Как ты это сделал? — спросила Син, когда они были уже в бункере. — Как ты смог заставить их так сражаться? Если бы они сражались так сразу, мы бы победили.

Андрей не ответил. Слез с Бобра, принялся отряхиваться. На Син он почему-то не смотрел.

— Это снова что-то вроде твоих фокусов? Вроде — попросил и сделали?

— Вроде, — согласился он.

— Но как?.. Ты даже не приближался к ним!

— Они попросили, — кивнул Андрей на своих механических товарищей. — За меня. По своим каналам.

Он выпрямился, посмотрел на нее. Син вдруг смутилась. Подумала, что нужно что-то сказать, что-то ободряющее, что-то может быть даже приятное — он как никак ее спас. Выдавила:

— Не стану больше тебя отправлять.

Андрей неопределенно хмыкнул.

Нужно было выяснить кое-что еще, выяснить прямо сейчас, и Син, незаметно набрав воздуха в грудь, спросила:

— Что тебе от меня нужно?

— От тебя? — странно изменившимся голосом спросил Андрей.

— Да. От меня.

— Ну...

Он закашлялся.

— Это что-то из межличностных отношений уровня «Д»?

Син была, может быть, и ярым противником запрещенных законом явлений, но в свое время их все изучала — чтобы знать, так сказать, врага в лицо. И она все-таки была самой умной (на данный момент, да и, пожалуй, вообще) женщиной планеты — примерно, наконец, поняла значение бросаемых Андреем на нее взглядов.

— Ответь!

— Что-то из них, — сказал Андрей.

Он страшно вдруг смутился. Потер закопченный лоб. Отмахнулся от Бобра — тот пытался взгромоздить свою огромную башку на его плечо.

— Они противозаконны, — напомнила Син. — У нас.

— Я знаю.

Они помолчали.

— И ты не думай, что после всего, что ты сделал, я вдруг... — она не стала добавлять, что — вдруг.

Отлично представляла — что. Все это подробно описывалось в учебных фильмах. Все это хорошо ей — и ему тоже — было известно.

— Я и не думаю! — вскинулся Андрей. — Очень мне надо — об этом думать!

Он покраснел.

— Вот и не думай! — отрезала Син.

Никакие экзамены они, конечно же, не сдавали, да и в бункере побыть толком не успели — к вечеру бункер обнаружили и атаковали.

Атакующие знали про главный вход, знали про два дополнительных — и перекрыли их все.

Два часа они пытались сломать двери, но у них ничего не вышло, и они принялись за вентиляцию.

Син сказала, что как только они ворвутся внутрь, она все здесь взорвет.

Андрей сказал, что они могут сбежать через перемещатель. Син сказала, что у нее нет никаких координат — она слила все данные на спрятанный под землей сервер. А достать их сейчас оттуда они не успеют. Андрей сказал, что координаты есть в его возвращателе. Координаты последнего, в котором он был, мира (по счету – двенадцатого).

— Каменной пустыни? — переспросила Син.

— С вулканами и пожарами, — добавил Андрей.

— И что мы там будем делать?

— А что ты хочешь?

— Вернуться сюда, что же еще!

Странные вопрос!

— Зачем? Что ты сможешь теперь сделать?

Короба вентиляции задрожали, загудели — в них проникли нападающие. Син сжала пульт самоуничтожения.

— Не знаю… — с трудом сказала она — фразу «не знаю» она произнесла второй раз в жизни. — Но я должна остановить их. Не позволить сделать то, что они собираются сделать. Должна выбить их отсюда! Уничтожить! Если понадобится — вместе с планетой!

— Уничтожь координаты, — медленно сказал Андрей. — Без них все остальное потеряет значение.

— Не получится. Нужна санкция. Голоса как минимум пятерых.

— Нас как раз пятеро!

Она хмыкнула. Землянин не понимал, он по-прежнему оставался дикарем.

— Может, мне просто попросить ИУГСИ? — издевательски спросила она.

ИУГСИ — искусственный, управляющий главным сервером, интеллект.

— Давай я, — вызвался Андрей.

— Нет, — сказала Син. — Им до него просто так не добраться. Даже мне не добраться. Чтобы докопаться до него, а потом вскрыть защиту, уйдет не меньше двух месяцев…

Прибежал Бобер. Гавкнул так, что у Син заложило уши.

— Они уже в бункере, — перевел Андрей.

— …А за два месяца я успею что-нибудь придумать... — закончила она.

Андрей посмотрел на нее. Что-то опять появилось в его взгляде, кроме отблеска связанных с привязанностями категории «Д» эмоций.

Удивление? Уважение?

Вкатились оба кибера.

— Мерзавцы идут сюда! — сообщил Белый.

— Мы уходим, — сказал Андрей.

— Уходите! — сказал Белый. — Мы с братом вас прикроем.

— Мы будем биться до последнего! — добавил Черный. — И падем в неравной битве!

В искусственном его голосе появились печальные нотки.

— Не забывайте о нас, — сказал торжественно он, повернувшись к Андрею.

Син закашлялась — лицо кибера (если его можно было назвать лицом) было печальным.

— Успеете еще отдать концы, — сказал Андрей. — Уходим все вместе!

Черный вздохнул, как показалось Син, с разочарованием.

Андрей повернулся к панели, принялся нажимать кнопки. Сказал:

— Идем как обычно. Я с Бобром первым, вы — следом. То есть, нет, не так. Теперь я с Капой — первыми. Потом — Бобер. Потом — вы оба.

— С Капой? — переспросила Син.

Проглотила возмущение и, стараясь говорить спокойно, сказала:

— Я — исполняющий обязанности президента Галеи.

Отодвинула наглеца от панели. Стала проверять уже введенные им данные. Сделала так, чтобы после перемещения они удалились из всех систем – незачем было тащить за собой вражеский «хвост».

Повернулась.

— Ясно вам?

Андрей кивнул. Киберы — они как раз закончили блокировать двери в зал — тоже. Бобер довольно заворчал.

— Я исполняющая обязанности президента! — отчеканила Син. — Обращение ко мне — госпожа главнокомандующий!

Активировала таймер самоуничтожения.

— Как скажешь, госпожа главнокомандующий, — без всякого пиетета сказал Андрей.

И подхватил Син за талию.

Она задохнулась от возмущения и какое-то время — пока он тащил ее к постаменту портала, пока проверял контур, пока центрировал положение — не способна была вымолвить ни слова. Она даже забыла о том, что в бункере чужие и о том, что Галея захвачена. Никто никогда не смел касаться галиенянина без его согласия. Вторжение в личное пространство наказывалось двадцатью днями исправительных работ. Касание — за исключением касания руки — шестьюдесятью днями.

Только она собралась все это проклятому дикарю высказать, как белые стены исчезли, и они оказались стоящими на голых серых камнях. С одного бока бушевало пламя лесного пожара, с другого — медленно текла раскаленная лава.

Она посмотрела на Андрея, открыла было рот, чтобы сообщить ему, что сошлет его на шестьдесят суток убирать тоннели — самые глубокие и самые грязные, — как тут впереди что-то грохнуло, на голову посыпались осколки, сзади в спину врезалось что-то тяжелое и колючее, шеи коснулось горячее и шершавое, и слова вылетели у нее из головы.

Она обернулась — горячее и шершавое прошлось по лицу. Перед глазами появилась страшная морда Бобра — желтые клыки, черные слюнявые губы, свисающий чуть не до груди широкий язык.

Син хотела было объяснить тому, что делать можно, а что – тем более с госпожой главнокомандующей – нельзя; потом подумала, что ей быть с ним еще неизвестно сколько, он – они могут ей пригодится – поэтому не стоит начинать дело с крика, и строго и с достоинством — она как-никак была ИО президента — сказала:

— Попрошу больше так не делать, иначе буду вынуждена принять меры.

И, убедившись, что мохнатый мерзавец ее понял — тот опустил голову на лапы и заскулил, — повернулась к нему спиной. Спросила Андрея:

— И где твой портал?

Андрей — в его голосе ей почудилось сдерживаемое веселье — сказал:

— Кажется, нам туда.

Поднял руку.

Она проследила направление. Кивнула.

И — она все-таки была здесь главным — двинулась первой.

Остальные — за ней.

Затопал Андрей, заскрежетал когтями Бобер, зашелестели гусеницами Белый и Черный.

***

Координаты точек выхода в параллельный мир были не просто тремя числами по осям абсцисс, координаты точки выхода в другой мир описывали местоположение, собственно, самой точки, местоположение в условном пространстве межмирья ключевых точек условного тоннеля, местоположение этих ключевых точек относительно точки входа, местоположение ключевых точек относительно точки выхода, относительно предполагаемых осей смещения — в случае возникающих в пространстве волновых возмущений, — и еще массу подобных, полученных на основе эмпирических данных и расчетов, сведений.

Именно поэтому предводитель захвативших Гелию воинов так стремился их заполучить. Мало было построить портал или даже систему порталов — их еще нужно было увязать между собой и между известными параллельными мирами (как говорила тетя Син: «провесить вешки» и «обозначить пути»).

С одними только координатами входа-выхода удачно (в запланированную точку) переместиться получалось один раз из пяти.

Возвращателем был отдельный прибор (или блок-часть перемещателя), в котором автоматически сохранялись координаты исходной точки последнего перемещения, позволяющие потом вернуться обратно.

Возвращатель Син был пуст (она слила все данные на спрятанный под землей сервер). Самодельный возвращатель Андрея тоже оказался пуст. Все координаты, которые в них были в нем, исчезли. Причиной были то ли волновые возмущения, то ли их спешка при побеге, то ли перебои в системе, возникшие вследствие боевых действий.

Впрочем, выход у них был.

При каждом возвращении в памяти стандартного портала сохранялись координаты последних точки перемещения, следовательно, в построенном в этом мире Андреем портале, из которого он вернулся на Гелию, эти координаты должны были быть. Теперь нужно было найти портал не столько ради собственно самого портала (в крайнем случае они могли построить еще один), сколько ради сохранившихся в нем координат. Была, впрочем, вероятность того, что они не сохранились или сохранились некорректно – портал был самодельным и по словам Андрея «функционировал некорректно», но другого варианта у них все равно не было.

Со спутниками Син старалась без необходимости не разговаривать и к их разговорам не прислушиваться. Думала о том, что будет делать, вернувшись к себе, и с чего в первую очередь начнет.

Белый и Черный вовсю обсуждали вопрос героической смерти и временами начинали рядиться, кто из них останется прикрывать отступающих друзей и как лучше закончить жизнь — позволить врагам изрубить тебя в капусту или все-таки, когда станет совсем невмоготу, взорвать себя вместе с ними. Особо активным в этом вопросе был Черный. Белый же говорил на эту тему больше для того, чтобы поддержать диалог.

Андрей отмалчивался, больше смотрел по сторонам, иногда останавливал отряд и отправлялся с Бобром на разведку.

В такие моменты Син почему-то начинала беспокоиться. Попыталась причину беспокойства понять, и решила, что это все потому, что без него ей портал не найти.

Вспомнила первые симптомы, по которым можно было определить появление у себя привязанности уровня «Д», вспомнила тесты. Тщательно себя проверила, убедилась, что ничего подобного у нее не наблюдается. На всякий случай припомнила и повторила про себя (как она говорила — переложила из дальнего угла памяти в ближний) способы борьбы с запрещенными привязанностями на разных стадиях их возникновения. Внутренне порадовалась тому, что всегда ко всему относилась добросовестно и с полагающимся прилежному члену общества вниманием, и перестала о причинах беспокойства размышлять (но беспокоиться не перестала).

Портал они обнаружили на второй день пути.

Он был сделан из камней, нескольких стальных прутьев, запасных деталей перемещателя Андрея и перемещателя гелиенян, и еще некоторых деталей Белого и Черного.

Син долго пыталась понять, как Андрей сумел все собрать, и особенно — как он умудрился сделать (сам! из подручных средств!) самую важную часть портала — контур, но так и не смогла.

И тем более непонятно, как он смог его сделать за тринадцать суток!

Да еще из того, что было в этом мире – а в нем почти ничего не было.

Андрей сказал, что, если бы не Син — не смог бы.

Она спросила: как это?

Он сказал, что объяснять не станет, потому что принять его объяснение она пока не готова.

Она хотела было спросить, почему это она, представитель высшего мира, не готова принять объяснение представителя мира низшего; потом подумала, что это, наверное, что-то из области запрещенных законом привязанностей, и решила, что спрашивать не станет — ей все это неинтересно.

Внимательно оглядела построенную Андреем для вытяжки стержней кузню. Площадку перед ней — она была замощена камнем. Выбитые на каждом камне буквы «А» и «С». На некоторых камнях — «А + С». Спрашивать, что это, она не стала — очевидно, очередная дикарская глупость.

Координаты, слава Вселенной, в портале сохранились, только это были не координаты Гелии, а координаты мира, в котором Андрей побывал до этого (в мир, в который она отправляла его в одиннадцатый раз). Син спросила, как такое возможно, если Андрей переместился сюда из мира Гелии, а потом просто вернулся обратно. Андрей сказал, что не знает и пусть она сама ему скажет – она все-таки в этом деле главный специалист. Син, презрительно фыркнув (ей послышалось в его тоне снисхождение), полезла разбираться, пребывая в твердой уверенности, что сейчас она расскажет ему, как нужно правильно строить порталы, но довольно быстро поняла, что ничего в его конструкции не понимает. То есть, логику работы некоторых отдельных частей она видела, но совершенно не понимала, как это может работать все вместе. Тем не менее, потерять лицо она не имела права, она ведь действительно была главным в этом деле специалистом, и не просто главным – лучшим из лучших, но ничего другого не придумала, кроме как заявить, что это не портал, а какое-то недоразумение, и она не станет тратить драгоценное время на то, чтобы в этом недоразумении разобраться. Андрей сказал, что в любом случае у них нет другого выхода, кроме как переместиться в единственный мир, координаты которого у них есть и поискать координаты Гелии уже там (в портале, который в том мире построил Андрей). Син согласилась, они активировали портал (до последнего момента она была уверена, что тот ни за что не будет работать), и, сначала Андрей, потом госпожа главнокомандующий (и Андрей, и оба кибера называли ее только так), затем Белый (Син категорически запретила ставить за собой невоспитанного Бобра), потом Бобер и последним — Черный, вошли в портал.

Глава 5

Мир номер одиннадцать

— Они что, правда думают, что он живой? — спросила Син.

— Вроде того, — сказал Андрей.

«Видимо, у вас, дикарей, у всех так», — подумала она, но говорить вслух не стала.

Всё, что вы не в состоянии объяснить, называете живым.

Они лежали в кустах на вершине холма и смотрели вниз. На равнине, между двух небольших возвышенностей, стоял портал. Контур его на этот раз был сделан из старых бамперов (вдалеке виднелась свалка).

Вокруг портала был выстроен забор из могучих бревен, с калиткой из дверки, кажется, холодильника, далее стояли хижины. Сделаны они были из того, что было на свалке (а там были автомобили, танки, виднелась даже пара самолетов).

Между ними ходили, стояли, сидели люди. Одеты они были в старые военные комбинезоны или в мешки, в которых были прорезаны отверстия для рук, ног и головы; некоторые были замотаны в тряпье. Больше всего людей собралось возле забора портала. Они сидели на земле, лицами к порталу; в руках у них были копья. Время от времени они падали на землю и простирали к порталу руки.

Андрей сказал, что это урлоки и что они молятся спрятавшемуся в портале божеству.

Син спросила: Андрей что, построил его прямо в селении? Зачем?

Андрей сказал, что он построил его на пустыре. А урлоков видел только однажды, когда в самом конце они попытались проверить, не божество ли он. Решили, что, если он останется жив после того, как они проткнут его копьями, значит — божество. Хорошо, что вовремя вернулся с охоты Бобер. И видимо, после ухода Андрея они решили, что божество — в портале.

— Дикари! — не сдержалась Син.

— Это еще что… — проворчал Андрей. — Видела бы ты, что они творят на Зене.

Помолчал и пояснил:

— Это где у меня украли Бобра.

Син хмыкнула. Ее не сильно волновало, что и где там творят. Ее волновало, как теперь к порталу пройти. Через целую толпу — их было не меньше двух сотен — дикарей.

— После обвала прежней системы, после гибели большинства населения…— забубнил позади Белый. — После того, как оставшиеся в живых долго находились в изоляции друг от друга, возврат к общинному строю, верование в богов — что объясняет почти любое необъяснимое с точки зрения необразованного человека явление — вполне естественен…

За три проведенных вместе дня Син, уже не глядя, безошибочно научилась определять, кто из киберов Белый, а кто Черный.

Белый любил порассуждать и почитать лекции, поискать причинно-следственные связи, покопаться в истории. Черный же больше разглагольствовал о вечной жизни и возможности обеспечить ее не через физическое свое существование, не через обновление износившихся частей тела, а через героическую смерть, после которой его бы помнили в веках. Или не смерть, а какое-нибудь великое деяние, но тоже желательно чтобы с летальным исходом. И обязательно при множестве свидетелей. На худой конец, сгодилась бы несчастная любовь к какой-нибудь великой правительнице и, как следствие, его ради нее самопожертвование. Чтобы при жизни она его отталкивала, не принимала и даже насмехалась, но после смерти поняла, как он был ей дорог. Черный даже какое-то время пытался ухаживать за Син — видимо, пытаясь свой план с правительницей таким образом реализовать. Она сказала ему, что дорог он ей только как поставляющий недостающие детали ящик, и, если он от нее не отцепится, после того, как они вернутся она отправит его на переплавку. Или избавится от него прямо здесь — прострелит ему основной блок (говоря это, покачала перед его визорами тяжелым разрядником). Черный сказал, что именно такого ответа он и ожидал, именно с этого начинаются все великие, о которых будут помнить в веках, чувства, но, тем не менее, от нее отстал.

(Откуда он это все взял, Син догадывалась. И про смерть, и про правительницу — видимо, нахватался от Андрея. Наверняка тот о чем-то подобном в его присутствии рассуждал)

Они какое-то время следили за происходящим.

Андрей сказал, что можно попробовать пройти ночью.

Белый сказал, что подобные фанатики наверняка охраняют портал круглосуточно. Черный сказал, что пойдет первым и позволит урлокам сделать с ним всё, что они сделать смогут, а остальные в это время свободно пройдут к порталу. А потом расскажут всем о его подвиге.

Син сказала, что не понимает, чего они ждут. Не нужно ждать ночи, не нужно никого отвлекать и никем жертвовать, нужно пойти туда прямо сейчас и сделать всё, что они сделать должны. А те, кто попробуют им помешать, больше мешать никому не смогут. Какие могут быть сомнения у четверки, уничтожившей три дня назад, по ее данным, не менее полутысячи механических и оглушившей не менее сотни живых бойцов? Каждый из которых в одиночку разметал бы по ветру это селение вместе со всеми живущими в нем.

Бобер ничего не сказал, но после слов Син преданно уставился на нее, словно показывая, что с ее планом согласен полностью.

Андрей печально посмотрел на нее и сказал, что они не могут пойти и всех убить. Нельзя просто так убивать людей. И не только людей — вообще кого бы то ни было.

Син решительно сказала, что это давно уже не люди.

После этих слов Бобер от нее отвернулся.

Белый и Черный тоже отвернулись и даже откатились в сторону.

Андрей же укоризненно покачал головой. Вид у него снова сделался несчастным, совсем как тогда, когда он сообщил ей о том, что галиеняне сбежали сами.

Син почувствовала неприятный укол, и тем не менее сказала, что она как главнокомандующий дает им час на то, чтобы придумать план, и потом, если план придуман не будет, они все пойдут за ней и будут делать то, что она скажет.

Она нечасто упоминает о своем положении, (сказала она), чтобы не ограничивать их свободу — в данной местности и местности предыдущего мира они ориентируются гораздо лучше нее, — но не должны забывать, что Галея захвачена, а Син во что бы то ни стало нужно ее вернуть и каждая минута промедления может дорого им обойтись.

Своей речью она осталась очень довольна. Она была точна, психологически выверена — она как бы показывала им, что она хоть и намного выше их по положению и по уровню развития, тем не менее, принимает их такими, какие они есть (это была высшая мудрость, этому учила ее тетя); она не унижала их — как особей, стоящих на иной ступени развития и не понимающих важность беспрекословного подчинения вышестоящему, — и в то же время эту разницу демонстрировала.

Никто эту речь, судя по всему, не оценил.

Андрей подозвал киберов, зачем-то Бобра, и они начали совещаться.

Син стала делать вид, что ее их совещание не интересует, и стала смотреть на селение. Решила, что через шестьдесят минут пойдет вниз, пойдет, если понадобится, сама, и сама в одиночку сделает всё что нужно.

Прошел час. Потом другой.

В начале третьего Син спросила, готовы они идти? Андрей отмахнулся и принялся что-то яростно втолковывать Белому. Они принялись хватать друг друга за воротники, Бобер принялся их друг от друга отталкивать, покусывая за ноги. Черный замер рядом в патетической позе — голова запрокинута, руки заведены за спину, рот (отверстие анализатора) — полуоткрыт (видимо, в очередной раз представлял свою героическую кончину).

Син встала.

Села.

Снова встала.

Нужно было идти. Они и так уже потеряли достаточно времени.

Неизвестно, чем бы всё это кончилось, если бы из крайнего дома вдруг не вышли несколько копьеносцев-урлоков, таща за собой двоих связанных людей.

Андрей замер. Сказал:

— Ни фига себе!

Белый сказал:

— Они их-таки нашли!

Бобер навострил уши и тихо заскулил.

Черный растянул пластиковые губы в улыбке, открыл оба порта и выставил стволы. Потер руки-манипуляторы.

Пленников дотащили до двери в заборе вокруг портала, уложили на землю.

Что они собирались делать, Син не знала — древнюю историю она изучала давно, и большая часть изученного, так сказать, хранилась в дальнем отсеке памяти. Извлекать его оттуда было делом долгим и энергозатратным.

Видимо, остальные знали хорошо – Андрей проверил броню, Бобер нетерпеливо стал рыть лапой землю, Черный проверил гусеницы.

Потом Белый сказал укоризненно и с совершенно Андреевской интонацией:

— Нельзя просто так убивать людей.

После чего одновременно произошло три вещи.

Один из урлоков поднял над пленниками руку с копьем.

Выстрелил Черный.

Андрей сорвался с места и понесся гигантскими прыжками вниз.

Син моргнула — он уже был в селении, урлок с остатками копья в руках (основная его часть, отстреленная Черным, валялась на земле) что-то утробно рычал; вниз по склону летели оба кибера, и прямо перед ними, страшно скалясь, летел Бобер.

Дальнейшее происходило так быстро, что Син не успевала осмысливать.

Море урлоков вскипело, взбурлило, выплеснулось на нападавших.

Откатилось, оставив на земле неподвижные тела. Снова накатилось.

И как будто вдруг резко обмелело. Оставшиеся на ногах — десятка два, не больше — бросились во все стороны. Мимо строений, за забор, через равнину.

Бобер пронесся по селению, ломая дома — те падали, как будто были сделаны из бумаги. Черный последовал за ним.

Белый же принялся неторопливо разбирать забор вокруг портала, при этом почему-то игнорируя застрявшую в проеме дверь.

Андрей развязал пленников.

Это оказались не пленники, а пленницы.

Светловолосые, полногрудые и полногубые, в изорванной одежде, в дыры которой бесстыдно выглядывало то, чему выглядывать не положено. Обе не старше Син, обе с голубыми глазами, и с красными круглыми щеками.

Всё это Син разглядела уже спустившись вниз и подойдя к забору портала.

Девицы кинулись Андрея благодарить. Сазу стало понятно, что они его знают; благодарили они его активно, страстно, никого не стесняясь, и Син, чтобы отвлечься от непонятно вдруг откуда взявшегося раздражения и желания переместить обеих подальше отсюда (желательно в другой, самый далекий отсюда мир), принялась считать в их действиях нарушения.

Нарушений получилось семнадцать.

Проникновение — и еще какое — в личное пространство. Можно даже было сказать — сверхпроникновение (они принялись совать Андрею руки под одежду и даже — Син могла бы поклясться — трогать за святая святых для любого галиенянина место).

Физический контакт — самого опасного, самого строго наказываемого уровня (обе принялись по очереди приникать к его губам своими, и Син отчетливо разглядела — совать ему в рот свои языки!).

Неподобающее поведение — они не только не пытались прикрыться, они начали даже раздеваться.

И еще несколько нарушений масштабом помельче (вроде нарушения гигиены, игнорирование старшего по званию и пр.)

Андрей, видимо, тоже это всё понимал (не такой уж он, оказывается, был дикарь). Он пытался их от себя отклеить, выдергивал из-под одежды их руки, что-то негромко и быстро им говорил.

Потом заметил Син. Ужасно смутился. Покраснел.

Девицы тоже заметили. Отстали от Андрея. Повернулись к ней.

— Твоя, что ли? — фыркнула одна.

— Симпати-ичная! — протянула вторая. — Только больно уж костлявая.

Андрей исторг тяжелый вздох.

Син задрала голову. Принялась испепелять мерзавок взглядом. Это были те самые девицы, с которыми Андрей вернулся на Гелию после десятой отправки, и вместе с которыми Син отправила его дальше.

— Чувство благодарности у некоторых особей женского пола, — забубнил Белый, не прекращая раскачивать бревно, — особенно привыкших к тому, что благодарить им, как правило, некого и не за что, выражается в простых, доступных пониманию этих особей и хорошо усвоенных ими...

— Заткнись! — рявкнул Андрей.

Белый замолк, продолжил заниматься забором.

Одна из бывших пленниц провела языком по губам.

Вторая демонстративно потрогала себя за грудь.

Син отвернулась — поняла, что не может на них смотреть, что, если они только решатся попробовать проявить эту свою благодарность, она их просто застрелит. А потом застрелится сама — потому что такой поступок несовместим с ее высоким, намного выше, чем у всех здесь вместе взятых, статусом.

Почему она это сделает, она точно не знала. И, так как привыкла всему находить объяснение — и не медля — решила, что из-за вопиющего нарушения строгих правил.

Шагнула было помочь Белому с разбором забора – тот почему-то совершенно не торопился, потом поняла, что тягать такие бревна ей не под силу и просто демонстративно отвернулась.

Андрей принялся спрашивать, девицы — отвечать. Выяснилось, что вчера урлоки уничтожили половину их селения (и как обнаружили — непонятно), а их обеих взяли в плен. Собирались принести их в жертву своему (созданному, кстати, Андреем) божеству. Держали их в сыром холодном погребе, ни есть, ни пить не давали.

Выяснилось также, что Андрея они знают по прошлому его посещению (при этом в каком качестве и что они вместе делали, Син так и не узнала — при любых попытках девиц упомянуть об этом, Андрей резко менял тему или задавал неожиданные вопросы).

Белый время от времени начинал бурчать про несправедливость существующего порядка, про обнаглевших бандитов и про надобность остаться здесь и навести порядок, но его никто не слушал.

Потом, наконец-то, доступ к порталу был открыт и Син занялась делом.

Проверила — всё, как ни странно, работало.

Координаты сохранились.

Только это опять были не координаты Гелии, а координаты мира под номером десять (десятого по счету, в который она отправила дикаря-Андрея).

Говорить с Андреем сейчас, и даже смотреть в его сторону, ей сейчас совершенно не хотелось (у нее внутри все сразу начинало клокотать), тем не менее, она была как-никак главнокомандующей, и именно ее обязанностью было принимать ответственные решения, поэтому она, совершив над собой титаническое усилие, показала ему обнаруженные данные и задала соответствующий вопрос

Андрей почесал затылок, и полез копаться в портале.

Закончив, сказал, что у него есть кое-какое предположение, но ей оно не понравится. И он боится, что прямого пути на Гелию у них нет и им, для того, чтобы вернуться, придется пройти по очереди все оставшиеся десять миров, в которые она его оправляла – от того, в котором они сейчас, до самого первого. Объяснить ее языком это будет сложно, но, если совсем упростить (Ха! - подумала Син), дело в нарушении последовательности, как он их называет, разверток, которые должны были увязывать координаты с миром Гелии (как и должно было быть при его возвратно-поступательных скачках-перемещениях), но делали это только с координатами отправных точек, которыми являлись координаты точек двенадцати миров. И виной всему возмущения, создаваемые экспериментами Син. Он подозревал об этом еще когда они вскрыли портал предыдущего мира, но говорить раньше времени не стал, чтобы ее не беспокоить.

- Ты хочешь сказать, что нам придется пройти все твои двенадцать, то есть, уже одиннадцать миров? – стараясь говорить ровно, спросила Син.

- Это не так сложно и долго, как кажется, - сказал Андрей, потрепав вернувшегося Бобра.

Она собралась сказать ему все что думает – о нем, о его порталах, о его идиотских схемах, о его неуклюжей попытке обвинить во всем ее (надо же, виноваты создаваемые ей возмущения!), о том, что у них совершенно нет времени на все эти прыжки, но посмотрела вдруг на внимательно следящих за ней девиц – те кажется только и ждали того, чтобы она взорвалась и потеряла лицо, и передумала.

Сказала, стараясь говорить бесстрастно:

— Хорошо. Тогда нам нужно отправляться.

Андрей кивнул (вид при этом у него был несколько обалделый, видимо он ожидал от нее другой реакции). Отдал девицам свой разрядник и принялся настраивать портал.

Вернувшийся Черный сказал, что готов отправиться с бывшими пленницами, вернуть их домой, а потом пойти в другой лагерь урлоков и всем отомстить. И там погибнуть, ради прекрасных дам.

«Прекрасные дамы» умилились и полезли к Черному обниматься.

Черный принялся декламировать стихотворение.

В нем некий король отправился за подвигом, который прославил бы его в веках, но сначала — воевать другого короля. Встретил по дороге прекрасных дам и решил, что спасение их и будет его подвигом. Спасал он их тридцать три дня и тридцать три ночи, после чего они родили ему тридцать трех сыновей. И с ними он отправился в великий поход и уничтожил всех неверных — при этом Черный показывал на лежащие всюду тела, вроде как демонстрируя, что это и есть те самые уничтоженные неверные.

Син перевела взгляд с тел на Андрея. Потом на девиц. Кажется, она поняла смысл этой песни и о ком в ней вообще речь.

Ради Гелии, значит, убивать он не станет, подумала она.

А ради каких-то шлюх (слово само всплыло в памяти) — запросто?

Андрей закончил настройку, сказал:

— Выдвигаемся.

Черный торжественно заявил:

— Я отведу женщин. И догоню вас. Но если не появлюсь — помните меня. Расскажите всем о том...

— Выдвигаемся! — с нажимом повторил Андрей. — Они сами прекрасно справятся!

Вручил девицам обоймы от разрядника.

Одна заправским жестом сменила обойму, вторая подняла копье, прокрутила его в руках, потом вокруг себя.

Окинула Син завистливым взглядом, поцокала зубом и бросила:

— Везет же некоторым!

Развернулась, подхватила подружку, и обе они зашагали между остатков строений.

— Что?.. — не поняла Син. — Кому это — некоторым?

— Выдвигаемся, госпожа главнокомандующий! — еще громче, пожалуй, даже слишком, сказал Андрей и указал ей в портал.

Она поправила ремень, проверила застежки, вытерла сапоги, словно демонстрируя, как должен, несмотря ни на что, выглядеть уважающий себя человек, и встала на постамент.

Дождалась сигнала и вместе с Андреем шагнула вперед.

Глава 6

Мир номер десять

На Тайи вокруг построенного Андреем портала селения не было.

Вокруг него был целый город.

Не такой, как на Гелии, но в сравнении с селением предыдущего мира выглядел он как город.

В плане круглый, небольшой — диаметром с полкилометра. С каменными, местами двухэтажными, домами, с застеленной досками главной улицей, с похожим на фонтан корытом в самом центре, около портала. Огороженный каменной свежесложенной стеной.

Андрей сказал, что, когда строил портал, ничего, кроме двух деревянных домиков здесь не было.

Этот мир был одним из так называемых отражений Гелии.

Здесь всё было почти как на Гелии. Точнее — было бы, если бы не война. В отличие от гелианцев живущие здесь так и не смогли оправиться от ее последствий, не смогли сорганизоваться, отстроиться заново и поэтому медленно, но верно деградировали.

Портал тем не менее хорошо охраняли.

Вокруг него было три кольца колючей проволоки. Охраны — человек двадцать, все в бронежилетах, с автоматами. На постаменте — плита с надписью (что там написано, Син разглядеть не могла).

С места Син на холме в визор был виден только портал, площадь, охрана. Еще хорошо были видны свежие выбоины в стенах, стоящие на стенах защитники и окружившие город кольцом вооруженные люди.

Андрей сказал, что тех, кто в городе, называют Саи, а тех, кто снаружи, — Маи. А в первое его посещение наоборот, Саи осаждали город Маи, расположенный в пяти километрах отсюда.

Син сказала, что ей все равно, как их там называют и что им друг от друга надо. Ей нужно попасть на Гелию. А они, вместо того чтобы пробиваться к порталу, сидят здесь. Сидят уже третьи сутки и чего-то ждут.

Андрей сказал, что их не пропустят. Белый сказал, что Саи — еще большие фанатики, чем урлоки. Те фанатики полусознательные, эти же фанатики сознательные. Знают или догадываются, что такое портал, и будут всеми силами его защищать. От Маи — которые тоже, судя по всему, знают или догадываются, что такое портал, и будут всеми силами стараться его захватить.

Син сказала, что нужно спуститься вниз и всех убить.

Андрей снова сказал, что нельзя просто так убивать людей.

Она сказала, что это не люди — во всяком случае, не такие люди, как гелианцы.

Андрей сказал, что неважно, насколько они организованы, или насколько умны, или как они выглядят (выглядели и Маи, и Саи как дикари), — важно, что они живые и это их мир.

Она сказала, что он не умеет расставлять приоритеты.

Гелия — самый правильный и упорядоченный мир. От него — сейчас и вообще — зависят остальные миры. Зависели и будут зависеть. И если с Гелией будет всё в порядке, значит, и с остальными тоже будет всё в порядке. Что такое по сравнению с судьбой Гелии (и, как следствие, судьбой еще почти пяти сотен миров) несколько десятков или даже сотен дикарей?

Андрей сказал, что нужно дождаться, пока эти так называемые дикари перейдут к активным действиям — Маи или попытаются-таки город захватить, или уйдут, и тогда у них появится шанс.

Син поняла, что устала спорить, и не может больше ждать, и отправилась вниз одна. Точнее, попыталась отправиться.

Стоило ей встать во весь рост, заметившие ее дикари открыли огонь.

Андрей и Бобер прыгнули одновременно.

Андрей был ближе, Бобер — дальше. Андрей сбил Син на землю, упал вместе с ней, и все предназначенные Син пули достались Бобру.

Син посмотрела на распростертую тушу и сказала себе, что так ему и надо. Наконец-то они от проклятого чудовища избавились. Без него будет намного лучше. Никто не будет пытаться откусить ей руку или громоздиться на нее ночью; никто не будет слюнявить ей голову или вылизывать ей шею (зачем, спрашивается, вообще ее вылизывать?). Не придется никого ждать, или искать пищу, когда он сам не сможет никого поймать. Не придется вычесывать из мерзкой, забивающей всё и вся шерсти колючки (мохнатый мерзавец с некоторых пор никого к себе, кроме Син, вычесывать не подпускал). Не придется вытаскивать из воняющих падалью лап занозы.

Поняла, что не просто уже про себя рассуждает, а помогает Андрею Бобра тащить, помогает (одновременно с этим) Белому и Черному отстреливаться от лезущих со всех сторон Маи, и при этом каким-то образом умудряется заниматься еще и самим Бобром.

Они укрылись в одной из пещер и просидели в ней еще трое суток.

Син не отходила от пса, а на предложения Андрея пойти отдохнуть говорила, что лучше нее и, главное, быстрее нее, помочь Бобру никто не сможет, и, если она будет еще и отдыхать, до портала они никогда не доберутся. Ни он, ни киберы ничего в медицине не смыслят. Можно, конечно, и даже нужно, — заявляла она, стараясь при этом, чтобы Андрей не видел ее красных глаз (и тем более слез), — эту тварь пристрелить и отправиться, наконец, дальше, но она знает, что он на это предложение ей ответит, а спорить с ним она не собирается. Есть дела поважнее.

На вторые сутки Бобер смог вставать.

На третьи — ходить.

Весь личный запас лекарств Син (из встроенного медпакета президентского бронекостюма!) был израсходован. Суперсовременных, очень дорогих, сделанных по спецзаказу для лиц, облеченных высшей властью — был израсходован на какое-то животное. Грязное, невоспитанное, дикое. С шершавым языком.

Син поразмыслила над тем, почему она это сделала, провела на предмет возникновения привязанностей несколько проверочных тестов. После чего решила, что тесты нуждаются в корректировке (потому что показывают странные, не соответствующие действительности результаты), а ей самой нужно меньше думать о том, что отвлекает от главного — а именно, от составления плана по возвращению Гелии.

Маи пещеры не обнаружили. Какое-то время шныряли вокруг, потом вернулись к городу.

Утром на четвертые сутки они атаковали город.

Когда Син, Андрей и остальные вновь оказались на холме, бой кипел уже в городе. Медленно смещаясь к центральной, на которой стоял портал, площади. Понятно было, что произойдет дальше. Если Саи увидят, что отстоять перемещатель не получится, — они его уничтожат.

Син сказала, что нужно было атаковать самим, атаковать сразу. Андрей мрачно сказал, что, если бы он знал, что так будет, держал бы в свое время всё в тайне. Син спросила, неужели он кому-то из местных о портале рассказывал? Андрей смутился. Перед глазами Син всплыло видение двух визжащих от восторга, полуголых девиц на плечах у Андрея, и дальнейшие расспросы на эту тему она решила отложить до лучших времен.

Сражающиеся переместились на площадь.

Маи активно наступали, Саи отчаянно защищались.

Потери несли обе стороны. В какой-то момент Маи совсем перестали укрываться и пошли напролом. Саи косили их десятками, но Маи это не останавливало.

— Ты права, — сказал вдруг Андрей. — Мы дикари.

Син посмотрела на него. Он смотрел на город, во взгляде его была боль.

— Обладать перемещателями можете только такие, как вы, — продолжил он. — Принципиальные. Дисциплинированные. Ответственные.

Его лицо исказилось. Син испугалась — решила, что он сейчас заплачет.

— Видимо, с нами по-другому нельзя, — глухо сказал он. — Не понимаем мы по-другому. Не понимаем, что необязательно стрелять. Не обязательно — ножом. Или — зубами в горло.

— Жажда обладать тем, что дает возможность иметь то, что возвышает над другими, то, что дает в результате силу и власть, — явление естественное и вполне в природе человека... — забубнил рядом Белый.

Андрей встряхнулся.

— С нами можно только по-плохому — ты права! Полный контроль! Надзор! Жесткие правила! Через боль! Через унижения! Чтобы запомнили! Как следует запомнили!

Син посмотрела на него. Что-то происходило с ним. С сильным, уверенным, непоколебимым. Никогда не унывающим. Способным на то, на что не был способен ни один известный Син гелианец (несмотря на то, что он всё-таки был дикарем).

Ей захотелось вдруг погладить его по плечу. Захотелось так сильно, что пришлось отодвинуться и сжать кулаки.

Он верил в них, поняла вдруг она.

Во всех них — в полубезумных, желающих только драться и убивать, совокупляться и жрать. В таких, какие они есть. Верил, что они смогут, что они поймут. Верил в то, что они дойдут до всего сами. В то, что будут делать то, что нужно делать, добровольно, без всякого надзора и наказаний, — во что не верил ни один гелианец.

Это отличало его от других.

Вера.

И любовь.

Ко всем им.

Не признающим никаких правил...

Признающим только силу...

К умирающим и убивающим...

Адрей встал в полный рост. Вытер глаза. Сказал с горечью:

— Сволочи!.. Какие же вы все сволочи!..

Поднял с земли ржавый прут, сунул его под мышку и, мерно отмахивая рукой, стал спускаться вниз.

Жалобно взвыл Бобер. Затрусил следом.

Что-то бубня про уровень сознательности индивидуума и его зависимость от степени развития общества, выдвинулся Белый.

Громко сообщив всем, что сегодня, наконец, день, о котором будут помнить в веках, отправился следом Черный.

И они уже спустились вниз, уже прошли половину пути до центра, расшвыривая дерущихся в стороны, как нашкодивших котят, а Син всё стояла, не в силах пошевелиться.

Что нужно, чтобы стать таким?

Как вообще такое возможно — стать таким?

Нужен такой мир, как Земля?

Беспорядочный и бесправный?

Почему Земля, почему не Гелия? Почему в ее мире — правильном и упорядоченном — невозможно появление такого, как Андрей?

Он же любил их всех.

Он был готов — Син точно это знала — ради них на всё.

Он был готов остаться. Готов погибнуть. Дать им застрелить себя — если только это поможет им прекратить стрелять друг в друга.

Она спустилась с холма. Стараясь не смотреть на трупы, прошла по улице.

Вышла на площадь.

Портал был разрушен.

В живых не осталось никого.

Теребил какого-то юношу, видимо пытаясь заставить подняться, Бобер.

Ездили вокруг постамента оба кибера — заляпанные грязью и кровью, с помятой броней.

Сидел на постаменте, спрятав лицо в ладонях, Андрей. Плечи его едва заметно вздрагивали.

Син подошла к нему. Сказала негромко:

— Они сами виноваты. Ты ни при чем.

— Я рассказал им о портале… Показал, что можно с ним делать...

— Портал тут ни при чем. Они нашли бы повод всё равно. Любой другой. Они так устроены.

— Ты не понимаешь.

— Они виноваты. Не ты.

Андрей встал.

Тихо сказал:

— Так будет везде.

Оглядел заваленную телами площадь.

Просипел:

— Везде!

— Они виноваты сами, — тихо сказала Син уже его спине.

Постояла какое-то время и поднялась на постамент.

На плите было написано:

«Только для научных сотрудников. Охраняется законом»

И ниже, буквами помельче:

«Под страхом смертной казни»

Син постояла какое-то время, потом занялась обследованием портала.

Блок памяти, как ни странно, не пострадал (координатам мира под номером девять (вместо координат Гелии) Син уже не удивилась)

Пострадал контур. Из чего его сделать, Син не знала — вокруг были только развалины. Андрей сказал, что знает (он к тому моменту уже вернулся). И что сегодня же они отправятся дальше.

Син занялась возвращателем, Андрей с Белым отправились искать материалы для портала.

К вечеру работа была сделана, и они отправились дальше.

Глава 7

Мир номер один

Первая стена была высотой метров шесть.

Вторая — на четыре метра выше.

Третья — еще выше.

Между ними было свободное пространство. Земля была аккуратно взрыхлена, на высоких шестах стояли датчики. В верхней части стен были прорезаны бойницы, в которые выглядывали стволы пулеметов. Вниз стены уходили еще на восемь метров, и подземная их часть была толще надземной примерно втрое.

Вокруг первой, крайней, стены всё было заасфальтировано, ближайшие дома располагались на расстоянии не ближе восьмидесяти метров.

Здание института строилось за третьей, внутренней, стеной.

На данный момент готова была центральная лаборатория — в ней стоял собранный Андреем портал, часть вспомогательных помещений для персонала, пропускной пункт и казарма.

Всё это они узнали от Белого — тот, забравшись под брюхо автомобиля с грузом деталей, прокатился до института и обратно. Он провел там сутки — ровно столько, сколько простояла машина, — и принес массу полезных сведений.

В первое свое сюда пришествие Андрей построил портал на заднем дворе заброшенного дома.

За время его отсутствия — прошло пятьдесят пять дней — портал обнаружили и в его назначении разобрались.

Снесли целый квартал. Нагнали охраны, отстроили три стены, и начали строить институт.

Сам город был крупным, размером не меньше столицы Гелии. Населения было примерно столько же.

Уровень развития был примерно такой, как на планете Андрея — Земле.

Син знала об этом мире. Он был беспорядочным, поэтому долгое время категорически закрытым для посещения. Потом, уже при Син, посещать его разрешили узкому кругу лиц. Здесь по подобию Гелии была развита система надзора, только (по мнению Син) имела совершенно чудовищные формы. Надзор и правила — не ради общества, а ради узкого круга лиц этого общества.

Пробраться в здание института через три стены без специального разрешения было невозможно. Все работы — даже если разрешение было — велись под строгим надзором.

Было обдумано и отброшено несколько вариантов.

Вооруженное проникновение — Андрей отказался от него сразу и наотрез.

От проникновения под видом строителей тоже пришлось отказаться. Строили исключительно заключенные, при этом каждый день — новые. После смены их увозили в неизвестном направлении и более не привозили. Перед сменой заключенных голыми прогоняли через дезинфекторную, выдавали новую одежду. После смены снова прогоняли и снова выдавали новую одежду.

Под видом инженеров, ученых, офицеров и прочих проникнуть тоже не получалось — каждого перед выдачей разрешения многократно проверяли.

Черный выступил с предложением пробраться внутрь одному ему и слить координаты дистанционно. На то, чтобы подключиться к блоку памяти, выдернуть данные себе и переправить их Белому, у него уйдет секунд тридцать. За тридцать секунд охрана успеет сделать десять-двенадцать залпов. Не более пятнадцати — это точно. Двенадцать он выдержит спокойно. Пятнадцать, даже восемнадцать — если Андрей добавит ему слой брони. Имея координаты, они сами построят перемещатель и спокойно переправятся на Гелию. Самое главное — не забыть после этого внести имя Черного в список героев.

Его даже слушать никто не стал — на середине речи все демонстративно занялись своими делами.

Син сгоряча выступила с предложением отправиться напрямую в президентскую администрацию и рассказать там часть правды. О том, кто они, зачем пришли и что им нужно. Поделиться частью информации — которая позволит местным построить свой портал, а затем, перед тем как отправиться к себе, эту информацию уничтожить. Правда, уничтожать придется вместе с живыми ее носителями, но ради Гелии она готова на это пойти.

Андрей сказал, что для начала ее поместят в сумасшедший дом и будут долго там проверять. Потом, если повезет, и она попадет к тем, кто сможет ее понять и согласится выслушать, ее данные снова будут проверять. Потом еще — уже теми, к кому эти данные попадут после ученых. Потом — возможно — они согласятся что-нибудь на основе ее данных построить. И, возможно, даже продемонстрируют построенное Син. Издалека. В любом случае, госпожу главнокомандующего больше никуда никогда не отпустят. Скорее всего, просто уничтожат, как владеющего важными стратегическими данными индивидуума. Чужого, между прочим, индивидуума — что позволяет предположить, что ее всё-таки уничтожат. Он неплохо представляет, что происходит в таких случаях, — у них на Земле происходит примерно так же.

Белый сказал, что проще им попробовать переместиться без комплекта координат. Координаты выхода в Гелию он попробует восстановить — общая схема расположения миров ему известна, — а без остального можно обойтись. Построить портал, дождаться момента, когда уровень возмущений будет минимальным, и переместиться. Один к четырнадцати (такой получался по его расчетам шанс) — не такой уж плохой расклад.

Можно отправить одного Черного — задание как раз для него. На Гелии он доберется до главного сервера, получит нужные координаты и вернется обратно.

Оказавшись на Гелии, Син в первую очередь собиралась добраться до главного сервера — если до него не добрались еще захватившие Гелию чужаки. Добраться, слить координаты миров себе, а остальное уничтожить. После того как она взорвала оба командных пункта, которые были подключены к серверу, добраться до сервера можно было только одним путем — напрямую. То есть через десять километров почвы. Через несколько бетонных скорлуп, выстроенных вокруг подземного хранилища, через несколько полипластиковых, армированных алмазной нитью, стен — каждая из которых выдерживала прямое попадание ядерной бомбы. У всех этих препятствий было одно слабое место — место, через которое из них наружу выбирались строившие их роботы. Захватчики о нем не знали, Син же знала отлично — она сама в свое время занималась вопросом усиления этих мест.

И совершенно однозначно не смог бы добраться до сервера Черный — даже если она снабдит его всей известной ей информацией. Он был всё-таки кибером. Как говорил Андрей — мыслящим, желающим и рассуждающим, но всё-таки кибером.

Андрей тоже был против.

«Один к четырнадцати — это никуда не годится, — сказал он. — Четырнадцать к одному — тоже. Вероятность должна быть не меньше ста к одному. Ты же не консервную банку отправляешь? А человека. Понимаешь?»

С некоторых пор он стал называть киберов людьми. На вопрос Син — почему? — сказал: чтобы не обижались. Да и разве они не люди? Люди и есть. Только металлопластиковые.

Син спорить не стала. Она вообще, начиная с мира Зены (шестого по счету), спорить с Андреем перестала. Почему — она и сама не знала. И думать об этом не хотела.

На Зене их основательно потрепали. Сначала попытались умыкнуть Бобра — такие звери здесь были в цене. Потом — саму Син. Если бы не Андрей, она, несмотря на все свои бойцовские умения (у нее как-никак был высший, двенадцатый дан), была бы теперь где-нибудь на третьем подземном уровне Зены. На планете было что-то вроде феодального строя, процветала работорговля, и такие, как Син, — чистые, здоровые, ухоженные, а самое главное — безродные, были на вес золота. Син какое-то время не могла понять, зачем она похитителям нужна и почему это (то, что у нее есть) так им необходимо. Что вообще может быть ценного в предназначенном для извлечения младенцев отверстии, ради чего люди платят такие огромные деньги? Или что ценного в молочных железах, тем более таких небольших, как у нее? — на Гелии это давно уже был атавизм. А ягодицы? С ума сойти — некоторые работорговцы назначали рабыням цену относительно размера их ягодиц. Буквально измеряли их веревкой, и чем больше они были, тем выше была цена. Но всеми ими при этом превыше всего ценилась именно форма ягодиц. Упругость, даже твердость, округлость, умение держать форму — чем выше был каждый из параметров, тем дороже стоила рабыня. А уж упругость, твердость, округлость и умение держать форму у Син было в избытке. И не только в ягодицах.

После того, как до нее дошло зачем и почему, дошло, для чего именно она нужна похитителям (усилиями, как ни странно, Белого — Андрей от объяснений самоустранился), она окончательно от самотестирования отказалась — поняла, что стандартные гелианские тесты для определения проявления симптомов привязанностей никуда не годятся. Они не учитывали, оказывается, массы факторов, и для дальнейшего использования их нужно было полностью переделывать.

Андрей объяснил, что ненавидит рабство и всегда ненавидел. И больше всего ненавидит тех, кто крадет людей для того, чтобы сделать из них рабов.

На Зене Андрей впервые бился насмерть. Без жалости и сострадания. Не жалея ни себя, ни противников.

Син никогда еще не видела его таким, как в том бою, когда ее попытались украсть. Особенно он сделался страшен, когда Син повязали и свалили как тюк на повозку — сделать именно в тот момент Андрей ничего не мог, потому что бился один сразу с двумя десятками бойцов. После этого он принялся в буквальном смысле слова ломать противников пополам.

Ни один из напавших не выжил. И ни разу потом Андрей об этом не вспоминал. А если начинал вспоминать Белый или Черный, молча уходил.

Веревки на Син он рвал голыми руками — сам был весь в чужой и своей крови, его колотило, он громко клацал зубами и рассказывал, что он сделает и что будет делать с теми, кто только попробует и посмеет. Он даже позволил себе то, чего не позволял ни до ни после — донес госпожу главнокомандующую до повозки. Син хотела было возмутиться, потребовать, чтобы он поставил ее на землю, потом почему-то передумала — после чего ее вера в тесты растаяла окончательно. Никакой привязанности к Андрею она не чувствовала — она совершенно была в этом уверена (как-никак она была и. о. президента и умнейшей женщиной планеты), но результаты явно непродуманных тестов утверждали обратное.

Как ни странно, спокойнее всего оказалось в мире по счету (с конца) четвертом. Никаких поселений вокруг портала не было, людей и вообще никакой живности — тоже. Син даже не хотела оттуда уходить. Андрей рассказал, почему мир был пуст (Син не помнила ни названия мира, ни тем более какие-то подробности). Случилась ядерная война, и большая часть обитателей погибла.

В большей части миров события происходили по схожему сценарию.

Андрей, Син и остальные находили портал.

Тот оказывался так или иначе обстроен домами. Пространство вокруг него — обжито людьми. Чем дальше они шли и чем, соответственно, больше проходило времени с того момента, как Андрей мир покинул, тем, как правило, крупнее было селение, тем больше было в нем людей и тем они были активнее — в желании своем быть ближе к порталу.

Где-то ему поклонялись и молились.

Где-то пытались понять, как он работает.

Где-то за него дрались — как Сиа и Миа.

Они так или иначе обходили охрану, добывали координаты и проходили дальше. В двух мирах, в том числе и на Зене, удалось добыть только координаты. Воспользоваться порталами у них не получилось. Оба раза на то, чтобы построить новый портал — из того, что имелось под рукой, из того, что удавалось извлечь из Белого и Черного, — ушло двое суток.

(Для последних извлечение деталей проходило без всякого вреда. Они были роботами полувоенными, и все системы у них, особенно важные, были неоднократно продублированы)

Поначалу Син ожидала от Андрея (как это называлось по науке?) ухаживаний. Того, что он будет пытаться вызвать в ней к себе расположение и, как следствие, — привязанность. Сначала уровня «Д-два» — дружбу. Потом самого высшего уровня «Д-три» — любовь.

(Был еще «Д-один» — «сексуальное увлечение», но его Син сразу исключила — не будет человек психотипа Андрея (она хорошо разбиралась в психотипах) размениваться на какое-то там просто увлечение, не зря же он двенадцать раз возвращался).

Ничего подобного не происходило. Никаких попыток Андрей не осуществлял, никаких намеков не делал, действий не производил. Вся тщательно продумываемая вечерами на привалах защита Син оказывалась продумана и подготовлена напрасно.

После случая в городе Сиа она поняла, что ничего подобного от него не дождется. Не потому, что тот не может или не умеет, — восторженные взгляды проклятых полуголых девиц (чтоб им всю жизнь провести, занимаясь только исправительными работами!) говорили о том, что может и еще как умеет, — а потому что не такой он человек.

Какой именно, она точно сказать не могла.

Не такой — и всё.

Не такой, как гелианцы. Не такой, как земляне — в представлении Син. Не такой, как любой из встреченных им представителей иных миров. Не будет он просить или уговаривать. Не будет юлить или что-то кому-то доказывать, демонстрировать свои сильные стороны и скрывать слабые. Все попытки добиться от объекта взаимности (судя по усвоенным Син когда-то урокам) основывались именно на этом. Сильные стороны свои Андрей как раз демонстрировал неохотно, словно стеснялся, зато слабые — вроде неумения или нежелания содержать одежду в чистоте — демонстрировал вовсю.

Он вообще делал всё наоборот.

С Бобром Син с некоторых пор не расставалась. Или он с ней — она предпочитала думать второе. Тот совершенно перестал слушаться киберов и игнорировал Андрея. Он спал рядом с Син, он везде с ней ходил, он приносил ей пойманную добычу, он позволял трогать себя только ей. Он не засыпал без того, чтобы она не почесала ему за ухом. Глядя в его большие телячьи глаза или на его вздымающийся в полутьме бок, она говорила себе, что просто приручила дикого зверя. По необходимости. В силу обстоятельств. И в любой момент сможет с ним расстаться. Или пожертвовать, если понадобится. Она просто вынуждена пользоваться тем, что есть под рукой, — и получается у нее неплохо. Пусть они все думают всё что хотят — ее это не волнует. Она вообще любым из них может пожертвовать. Она с самого начала рассчитывала, что кем-то придется жертвовать, — не зря же она позволила им идти с ней. Она — госпожа главнокомандующий. И она решает, что необходимо и кто необходим. Она даже выстроила иерархию — на случай, если понадобится вдруг срочно выбрать жертву.

Первый в ее иерархии (с конца) шел Черный. Толку от него было меньше всех. Сражался он, конечно, отлично, но в мирное время был невыносим. Постоянно разглагольствовал о том, как хочет умереть, где хочет умереть, за что хочет умереть и что хочет, чтобы о нем потом говорили люди.

Вторым шел Белый. От него толку было чуть больше — он тоже отлично сражался и, кроме этого, бывал иногда полезен в другом. Выдавал любопытные сведения, бывало, давал дельные советы. Еще — самое полезное его свойство — умел делать так, что Черный умолкал. Стоило Син бросить на Черного, а потом сразу на Белого выразительный взгляд.

Третьим шел Бобер. Иногда, особенно когда ночами было холодно и ничего не оставалось, как греться о теплый собачий бок, третьим становился Андрей. Иногда становился днем — особенно когда Син игнорировал, словно ее и не было.

Четвертым и последним был Андрей. Он был самым полезным из всех. Умел сделать всё из ничего. Умел видеть дальше, чем обычный дикарь. Умел найти пищу, добыть воду, и, самое главное, — в его присутствии Син было спокойно. Видимо, это было еще одно особое свойство не так далеко отошедших от животных дикарей: видеть в неживом живое и распространять вокруг себя некую ауру. Вроде неких полей — этот вопрос за ненадобностью на Гелии был изучен слабо.

Глава 8

За стены в конце концов решили пробраться по воздуху. Полеты в городе были запрещены, границы были закрыты — на окраинах и кое-где в самом городе стояли ракетные, замаскированные под жилые дома, комплексы. Крыша института не охранялась, за ней даже почти не наблюдали — видимо, полагались на наружные системы. Сами системы обмануть было несложно — Син за один вечер придумала алгоритм и написала программу, и в эту же ночь Белый подгрузил программу в систему.

Андрей сконструировал управляемые парашюты, Черный собрал винты.

Летели тройкой.

Первым — Андрей. За ним Син и Белый. Третьими — Черный и Бобер.

Последнего пришлось долго уговаривать. Сначала он не хотел лететь вообще — боялся даже подойти к краю крыши небоскреба. Потом не хотел лететь без Син — и тут последней пришлось постараться.

На крышу сели удачно, удачно сложились. Спустились на технический чердак тоже удачно. Син была уверена, что никто их не заметил.

Потом — пока на чердаке ждали пересменку охраны — включилась вдруг сирена тревоги. И не только на территории института — во всем городе.

— Вероятность начала военных действий — семьдесят три с половиной процентов, — первым догадался о причине тревоги Белый.

Все проведенные здесь дни он тщательно отслеживал все теле- и радиотрансляции и каждый вечер и каждое утро выдавал свой прогноз. Как правило, цифры колебались от тридцати до пятидесяти процентов.

О портале было известно всем, в том числе и в соседних странах. Информацию в свое время скрыть не удалось. Где-то считали портал устройством перемещения в пространстве, где-то — в космосе. А где-то — машиной времени. У Син сложилось ощущение, что тема существования разных вариантов муссировалась намеренно — уж больно активно все они (за отсутствием каких-либо доказательств) продвигались.

Представители всех стран в один голос утверждали, что правительство обнаружившей устройство страны обязано со всеми поделиться. Подобным не может обладать кто-то один.

Или у всех, или ни у кого.

Они отправляли друг другу ноты протеста, устраивали саммиты и конференции. Даже судились.

Какое-то время снизу слышались крики команд, топот и лязг железа — опускались защитные шторы, — потом всё стихло.

— Нужно спускаться, — сказала Син.

— Или у всех, или ни у кого, — согласно покивал Белый. — Если у противника не получится захватить портал — его уничтожат. Вместе с институтом. Или со всем городом. У нас нет выхода.

Андрей ничего не сказал — только зло сверкнул глазами и полез вниз.

Первую линию обороны (на четвертом, верхнем этаже) они преодолели легко — бойцы не ожидали появления противника сверху.

Оставив позади бесчувственные тела, отправились дальше. Сам зал с порталом был на первом этаже, в самом центре здания, и до него оставалось три заполненных бойцами этажа.

Андрей дрался молча и жестко.

Белый с Черным накрывали очередной кордон огнем, не давая никому высунуться; Андрей подбирался вплотную (в одном из последних миров на заброшенном складе он нашел отличный бронекостюм) — перелезал ограждение и разбирался с противником голыми руками. Иногда стрелял оглушающими — из разрядника Син. Иногда швырял что-нибудь тяжелое — стройка всё еще шла, и тяжелого вокруг было в достатке.

Син пыталась ходить с ним — в результате он бесцеремонно и не слушая то, что она ему говорит, задвинул ее назад. Велел Бобру следить за ней в оба, а Черному сказал, указав на Син:

— Сегодня твой шанс.

С какого-то момента Син видела только спины киберов, бок Бобра, корчащиеся под ногами тела и исчезающего и снова появляющегося из дыма Андрея.

Вернулся, что-то сказал, махнул рукой.

Исчез.

Снова вернулся.

Снова что-то сказал, махнул рукой.

Снова исчез.

Через некоторое время Син поняла, что пока Андрея нет, она совсем не дышит. Поняла, что, оказывается, умеет задерживать дыхание не на две, как она всегда считала, минуты, а на четыре, а иногда даже на пять.

Еще умеет смотреть сквозь дым. И даже иногда — через стены. Смотреть не обычным зрением, а каким-то другим.

А еще умеет не просить.

Она всегда считала, что умеет это отлично — она никогда ничего ни у кого не просила. Вдруг обнаружила, что, оказывается, не умеет, и пришлось срочно учиться заново.

Не просить Андрея делать то, что он делает…

Не просить его вернуться наверх и оттуда — обратно в город …

Не просить его бросить это всё, выбраться подальше отсюда — хотя бы и в любой из пройденных ими миров, найти там место поспокойнее и остаться там навсегда…

Сказала себе, что всё это оттого, что она боится его потерять — он как-никак самый ценный член группы.

Не помогло.

Сказала, что в случае чего, прекрасно обойдется киберами — порталы и они прекрасно делать умеют, — и Бобром.

Тоже не помогло.

Потом собралась с силами и сказала, что вообще прекрасно обойдется без всех них — она как-никак уникум, умнейшая женщина планеты. С двенадцатым даном. И. о. президента. Профессор и без пяти минут академик. Главное — дойти до зала. И чтобы у нее было достаточно времени.

Тридцать секунд — слить координаты, настроить перемещатель, включить самоуничтожение.

Потом — Гелия, запасной бункер, склад киберов.

Или другой бункер и другой склад — если первый вдруг обнаружен.

Или третий. Четвертый. Пятый.

Все обнаружить не смогут — для этого нужно перекопать всю планету.

Потом — сервер.

Потом, после того как противник поймет, что самое ценное ему не получить, после того как поймет, что сражаться ему не за что, — ударить.

В самый центр. И тоже — из-под земли. И сразу — всей массой.

А масса у нее будет. Сколько угодно. Будет бункер — будет масса. Будут киберы — будет завод. Будет завод — будут еще киберы. Дальше — два завода. Три. Пять.

И киберов — тысячи и десятки тысяч.

Не таких, как эти двое, но всё же. Может, у нее получится сделать так же, как делал Андрей. Так сказать, уговорить. Жалко, не успела спросить — как он это делал.

Ладно… Неважно...

Главное: бункер, сервер, киберы, заводы.

Да, именно в такой последовательности.

Бункер, сервер, киберы, заводы.

Она принялась твердить фразу-формулу про себя.

Бункер, сервер — перепрыгнула копошащиеся тела…

Сервер, киберы — прижалась вместе с Белым к стене…

Киберы, заводы — повинуясь команде Андрея, пробежала от одной двери к другой…

Бункер — куда он, черт, опять делся?

Сервер — проклятый Бобер закрыл обзор...

Киберы — ну что же его так долго нет?..

Заводы — да провались они, эти заводы!..

Бункер — вот мерзавец, какой же всё-таки мерзавец!

Сервер — настоящий негодяй!

Киберы — явился; на шлеме трещина, комбез на руке содран.

Заводы — мерзавец!

Бункер — мерзавец в квадрате!

Исправительные работы пожизненно!

И после смерти — работы!

За то, что заставил волноваться…

Заставил думать о том, о чем думать не положено…

Потом дым вдруг рассеялся.

Они стояли у основания лестницы. Вверх уходили заваленные телами ступени, вправо — коридор. Влево —уложенные стопкой плиты.

Прямо перед ними было большое пространство.

Оно было заполнено солдатами. Они стояли группами по трое-четверо. Щиты ограждения перед ними были сложены из бетонных блоков. Они стояли в шахматном порядке, между ними был проход, в который мог протиснуться только один человек.

Стрелять, не рискуя попасть в своих, могли только те, кто стоял спереди. Стрелять им никто не дал — Белый и Черный принялись палить сразу из всех стволов. Андрей толкнул Син за плиты, а сам ринулся вперед.

У нее вырвалось:

— Бункер, киберы!..

И она кинулась следом за ним.

Упала, зацепилась за Белого — тот отчаянно лупил по гребню одной из стен манипулятором.

Вскочила.

Снова упала — в плечи, в грудь, в ноги ударили пули.

Вскочила — уже не так быстро, и успела заметить, как стрелявших в нее сбивает на пол разъяренный Бобер.

Снова упала — споткнулась о блок.

Поползла до ближайшей стены на четвереньках.

Встала.

Прошла вдоль стены, вдоль другой — бой сместился дальше.

Крикнула:

— Андрей!

Тут же крика своего устыдилась — получился он какой-то жалобный и просящий.

И. о. президента не жалуется. И не просит. Никогда и ни о чем.

Даже такого мерзавца — тот был уже где-то в середине.

— Андрей!!! — снова, на этот раз про себя, крикнула она.

Она умела — про себя.

В детстве так делала — про себя.

Всегда — про себя.

Всё детство — про себя.

Чтобы никто не слышал.

И не наказал.

Плакала — про себя. Смеялась — про себя. Любила — про себя.

Любила? — споткнулась в очередной раз она.

Затвердила: привязанности уровня «Д», запрещены указом Совета от двадцать первого апреля шестьдесят третьего года; проявления первого уровня — месяц исправительных работ; второго — двенадцать месяцев; третьего — три года; в случае доказательства вины также у объекта привязанности — пожизненно.

Вдруг увидела, как упал Белый, как на него навалились сразу два десятка солдат. Принялись бить прикладами, камнями. Как к нему рванулся Бобер — и тоже упал. На него свалили целую стену — блоки были сложены один на другой без раствора. Сверху навалились бойцы, засверкали ножи.

Кто-то страшно закричал.

Что-то грохнуло, посыпалась пыль.

Бойцов с ножами снесло в сторону, разметало по стенам, раскидывая, как кукол.

Син помотала головой, сменила обойму разрядника. Снова грохнуло — и из-под обездвиженных тел стал медленно подниматься Белый.

Кто-то снова закричал — страшно, протяжно.

Син вытянула из-под обломков Бобра — тот едва дышал.

Снова крик — оказывается, кричала она!

Встряхнула мохнатого мерзавца — тот жалобно всхлипнул.

Полезла в медпакет, вспомнила, что он пуст.

Отмахнулась от неизвестно откуда взявшегося солдата — тот упал. От еще одного, потом еще. Те полезли вдруг со всех сторон, и какое-то время она была занята.

Потом поток иссяк.

И знакомый голос рядом прохрипел:

— Сволочи… Что же вы творите? Сволочи...

Появился Андрей. Он удерживал обеими руками сразу четверых — те безуспешно пытались достать его ножами. Распихал противников. Оттолкнул Син — она неуклюже плюхнулась у стены.

Посмотрел на Бобра, смахнул слезы. Посмотрел на Син. Повторил:

— Сволочи…

Перепрыгнул стену и исчез.

Син встала на четвереньки.

Поползла.

Зачем и куда — она и сама не знала.

Добралась до Белого — тот бессмысленно шевелил руками.

Вернулась к Бобру — тот еще дышал.

Снова к Белому, обратно к Бобру.

И опять.

Потом Белый замер.

Она поняла, что Бобер тоже давно не дышит.

Какое-то время рыдала в голос.

Потом услышала какой-то звук.

Встала.

Увидела, как в окружении бойцов, при этом распевая победную песнь, бьется Черный.

Упала обратно. Вытерла слезы.

Сказала себе:

Неважно. Это всё неважно.

Важно: бункер, сервер, киберы, завод.

Прислушалась к себе.

Повторила, как заклинание: бункер, сервер, киберы, завод.

Добавила: Гелия.

Самое важное — Гелия.

Не дать врагу добраться до координат. Не дать ему ими воспользоваться.

Что по сравнению с этим какой-то пес? Или, тем более — кибер?

Живой? Кто это сказал?

Он не живой. Он не может быть живым.

Это ерунда. Чушь. Слепая вера дикаря из недоразвитого мира.

Глупость, в которую почти поверила Син.

Та Син — что плакала про себя.

Та Син, что про себя смеялась.

Любила — тоже про себя.

Тихо, чтоб никто не заметил.

Она снова встала. Увидела, как добрался до перемещателя Черный. Как всадил, казалось, прямо в постамент щупальце. Как на него навалились — сразу со всех сторон. Как подбежал к нему Андрей — и половина нападавших сразу как будто исчезла.

Увидела, как словно раскрывается над ними потолок — на самом деле его снесло взрывом. Как через огромный проем медленно влетает что-то большое и темное, с огромным шестилепестковым хвостом.

Как оно раскрывается.

Как бежит к ней Андрей — рот его распахнут, глаза застыли.

— Бункер, сервер, киберы, заводы… — тихо сказала Син.

Подумала, что до портала ей не хватило каких-то два десятка метров, как тут ее подхватило — то ли взрывной волной, то ли это были руки Андрея — протащило по воздуху, и вместе с Черным — она отчетливо видела рядом с собой его красно-желтый глаз — внесло под контур.

Потом что-то оглушительно громко лопнуло, всё тело обожгло, как будто ее бросили в кипящую воду, и наступила темнота.

***

— Бункер, заводы... — просипела Син и резко открыла глаза.

Портала не было.

Лаборатории — страшной, заваленной телами, — тоже не было.

Над головой было чистое небо, внизу — трава. Справа виднелся могучий ствол дерева. Слева стоял кибер. На металлическом лбу у него красовалась черная полоса.

«Черный», — вспомнила Син.

Оглядела его. Тот был как будто бы цел. И даже почти не помят.

Осторожно повернув голову, огляделась, заранее стискивая зубы, чтобы, увидев Бобра и Белого, не зареветь.

Их не было.

Она спросила:

— Где мы?

— На Земле, — раздался позади знакомый голос.

Она обернулась.

На земле сидел дикарь из беспорядочного слаборазвитого мира, мерзавец и негодяй Андрей.

— Почему не на Гелии?

— Блок памяти погиб. Мы не успели. И на Гелию не попадем...

Он помолчал.

— Пока не попадем.

— Я же видела, как он...

Она показала на Черного.

— Они смогли наладить тоннель между порталом и Гелией, — сообщил кибер. — И даже туда перемещались.

— Перемещались? На Гелию?

— Да. Два раза. Потом от перемещений туда отказались.

— Неудивительно, — сказала Син, с трудом поднялась.

Вспомнила заполненные бронированными телами улицы.

— Гелии больше нет, — вдруг сказал Черный.

Спокойно, без выражения.

— Что? — Син показалось, что она ослышалась.

Подумала, что всё-таки сейчас заревет.

Черный повторил:

— Той Гелии, что была, больше нет. Остались одни развалины.

Син стиснула зубы с такой силой, что они чуть не начали крошиться.

— Осталась тщательно вычищенная от признаков цивилизации пустыня.

— Почему?.. Кто?.. Зачем?.. — язык Син стал заплетаться. — На захвативших Гелию, что, напали?

— Нет, — сказал Черный. — Это сделали те, кто ее захватил.

— Зачем? — Она прокашлялась. — А как же координаты?.. Власть над вселенными?..

— Координаты им не достались, — сказал вдруг Андрей.

— Что? Не достались? При чем тут?.. — она сбилась.

Увидела выражение лица Андрея и спросила:

— Почему не достались?

— Я попросил.

— Что?

— Попросил.

— Кого?

— Илью.

— Что значит — попросил? Какого Илью?

Она вдруг почувствовала к Андрею благодарность. За то, что вынуждает ее отвлекаться, не позволяет таким образом расклеиться — вот так, при всех.

— Хранителя сервера.

— ИИ?

— Да. Я назвал его Ильей.

— Ильей?

— Да.

— Поговорил, и что?

У нее почти получилось усмехнуться.

Она украдкой вытерла слезы.

— Попросил, чтобы присматривал за всем, — размеренно проговорил Андрей. — И в случае, если до него доберутся — удалил данные. Координаты, схемы порталов, все научные разработки...

— Как ты мог его о таком попросить? Он же машина! У него основной приоритет — хранить эти данные любой ценой.

— Я сменил ему приоритет.

— Как? Как ты мог сменить приоритет? — Син усмехнулась — на этот раз у нее получилось.

Подумала, что Андрей и правда обладает какой-то аурой — ей становилось всё легче.

— Так же, как и всегда.

— Попросил?

— Да. Объяснил, что на самом деле важнее. Объяснил, что, если координаты и порталы попадут в чужие руки, случится война. Между мирами. И многие погибнут.

— Ну и что? — Син поняла, что спорить с ним ей даже нравится. Тем более когда спорить — во всяком случае с ее стороны — вроде бы не о чем. — Он же машина! Ему всё равно, погибнут или нет!

— Я сказал ему, что он не машина. Что он такой же, как все.

— Живой?

— Вроде.

Она подошла к нему.

Он встал.

Она посмотрела на него снизу-вверх. Спросила — требовательно, но тоном вовсе не госпожи главнокомандующей, а Син, и Син не теперешней, а такой, какой она была в детстве:

— Почему у тебя всё живое?

— Всё, что имеет свое мнение — живое. Имеет желания — живое.

И добавил тихо, как будто подсказал, — Син едва расслышала:

— И ты живая.

И тут же, обычным голосом, как ни в чем не бывало:

— Илья просчитал возможные вероятности. Случилась бы страшная война. Между теми, кто обладал Гелией, и теми, кто желал ей обладать. Буквально — катастрофа. И когда до него почти добрались — принял решение.

— Он не мог принять никакого решения. Не мог ничего уничтожить без санкции главнокомандующего.

Она вдруг обнаружила, что она в его личном пространстве. Или он в ее.

— Мог. И сделал. — Андрей говорил уже ей куда-то в затылок. — Он уничтожил данные, уничтожил порталы. Поэтому у захватчиков не осталось выбора. Данные исчезли, порталы тоже. Удерживать город не имело смысла — тем более они знали, что рано или поздно кто-нибудь объявится и попробует город отбить. Уходя, они уничтожили всё, что можно было уничтожить.

Подкатился Черный. Выпростал из недр экран, включил запись.

Син посмотрела.

Сглотнула поднявшийся в горло комок.

Ее мира больше не было. Вместо города была огромная выжженная пустыня. Окруженная со всех сторон равнинами.

Не было ни баз, ни заводов, ни станций.

От цивилизации не осталось ничего.

Она подумала, что это ее странным образом не волнует. То есть волнует, но не так, как она себе представляла.

— И что же нам делать? — спросила она, не замечая, что она — и. о. президента — задает вопрос какому-то дикарю. Еще говорит: нам.

— Куда же им всем, — она выделила слово «им», — теперь возвращаться? И — как?

Она помолчала. Самое главное было не куда. И не как.

А — захотят ли они возвращаться?

— Они — захотят?..

— Если будет куда возвращаться — захотят, — сказал Андрей.

— И что для этого нужно? — спросила она как бы ни к кому не обращаясь.

Она и сама уже знала — что.

И Андрей знал.

Он не стал проговаривать всю цепочку вслух — всё и так было понятно. Он сказал самое главное:

— Нужно вернуться туда. И начать.

Син кивнула.

Всё правильно — вернуться и начать.

Всё заново.

И сделать так, чтобы они захотели вернуться.

Чтобы не было, как раньше.

Она вдруг еще кое-что поняла. Протянула руку и осторожно, даже с опаской, как будто могла получить за это шестьдесят суток исправительных работ, потрогала пуговицу Андрея.

— Ты тоже вернулся, потому что захотел?

— Да.

— А сейчас — хочешь? — в горле ее вдруг пересохло.

Она чуть отодвинулась и несмело посмотрела ему в глаза. Он сказал:

— Еще больше, чем раньше.

Она почувствовала себя вдруг так, словно была на экзамене.

Единственно важном.

От результатов которого зависела теперь вся ее жизнь.

Экзамене страшном, который невозможно сдать.

Даже такой, как она. Тем более такой, как она.

Но она, конечно, сдала.

И этот экзамен, и следующий.

Хоть и знала обо всех этих привязанностях категории «Д» только по учебным фильмам.

И совсем не знала — на практике.