Улитачен рейс

Глава 1

Улитачен рейс

Лу, Стич и Рейна, воровато озираясь, зашли в магазинчик «Улитачен рейс». Строго говоря, быть их здесь не должно. Если отец узнает, Лу свое получит: она старшая и отвечает за сестер.

— Сколько раз я тебе говорил, что маленьким девочкам не место в «Улитачен рейс»? — в очередной раз спросит Стеаринуч-старший, глава этого бедового семейства, на три четверти состоявшего из непослушных девчонок.

— Я уже не маленькая, — твердо скажет Лу.

— Тогда звездуй на фабрику, а я буду шарахаться по улитаченрейсам, якшаться с гномами и бесить продавцов, — возразит отец.

Лу молча сложит руки на груди, так как ответить ей решительно нечего, а отец только фыркнет и вернется на кухню, где уже выкипел компот, суп бьет ключом и помутнел, а хлеб, не выносивший ссор, скуксился и осел.

— Лу, чтоб тебя! — заорет отец с кухни, чем окончательно добьет нежную опару, которую теперь только и останется, что вынести на помойку — пристанище липких и опустившихся опар, сладкое пастбище опарышей.

— Лу, тебе не сильно попало? — робко спросит Стич, которая все это время пряталась под пледом.

— Мне? — возмутится Лу. — Пусть только попробует! Не бойся за меня, мой мини-бро!

И глаза ее сверкнут.

— Лу себя в обиду не даст, — подтвердит шкаф голосом Рейны.

— Я все слышу! — взревет отец. — Марш на улицу собирать жуков!

Вот это кстати! Сестры мигом схватили банки, якобы собирать жуков, и выскочили из дома. Им позарез надо было вернуться в Улитачен: утром они забыли там взять перчатки, хотя в «Улитачен рейс» перчатки лежали на самом виду — прямо на кассе, возле компутатора.

— Надо скорей, надо скорей нам торопиться! Надо узнать, надо узнать, что мы за птицы! — затянули Рейна и Стич свою любимую походную песню.

— Нет, — сказала Лу, — отставить петь! Мы не птицы. Это и так ясно. Просто молча поторопитесь и выбросьте вы ради бога эти позорные тупые банки, там на стенках дохлые жуки, они меня нервируют.

— Ты че такая нервная сегодня? — вдруг пискнет Стич, подмигивая Рейне.

— Смотри, не лопни! — поддакнет Рейна, еле сдерживая улыбку.

Лу все поняла. Придется ей потерять пять драгоценных минут, но отыграть привычный спектакль: она же видит, с какой надеждой на нее смотрят младшие сестры.

— Бросьте банки, дуры! — рявкнет Лу, а сестренки только этого и ждали.

Они так захохотали, что даже пришлось остановиться, чтобы проверить, остались ли сухими штанишки, хотя каждая минута была на счету. До закрытия Улитачена оставалось меньше часа, это еще если менеджер не вздумает сегодня уйти пораньше, чтобы пропустить стаканчик у Дзиро. Тогда плакали их опыты, которые без перчаток не выходят, хоть ты все остальное проверни без сучка и задоринки: они как раз вчера пробовали без перчаток, и ничего не получилось.

Придверный улитаченский гном уже клевал носом, когда спешащие девочки хлопнули дверью. От испуга он громко чихнул, и гладкий гномий нос, покрытый двумя слоями глазури, пошёл паутинкой трещин. Лу цыкнула на него, но было поздно: перед троицей материализовался менеджер, на вид довольно суровый, даже по меркам Лу.

В полумраке улитаченского салона можно было скрыть многое, только не досаду. «Опять их нелёгкая принесла», — подумал менеджер, крепко держась за челюсть, чтобы вылезшие клыки не сильно выпирали. Все-таки, две полоски и три звезды просто так не дают. А дают за сервис на самом высшем уровне. А это значит — сбей спесь, умерь гордыню и держи клыки, свое недовольство и больную спину, или что там у тебя больное сегодня, при себе, нравится тебе это или нет. Как там говорится: проснись и пой? Заткнись и стой? В общем: терпи, чувак, богатеем будешь. И Суетич терпел. «Улитачен рейс» был единственным магазинчиком с таким высоким рейтингом на все это паршивое созвездие. Откровенно говоря, он вообще был здесь единственным магазинчиком, получившим звезды.

— Дамы, ищите что-то конкретное? — нахмурился он.

— Спасибо, мы сами, — отрезала Лу, как взрослая.

Он долго репетировала эту фразу на кошке и на садовом гноме, и вот сейчас получилось, как надо. «Шик-блеск, бюсвильски!», как говорит Рейна, хотя никто не знает, что это значит. «Просто круто», — скучно поясняет Рейна, которая не любит пояснять очевидное и обожает всякие несуществующие словечки. «Бюс существует», — говорит Рейна, — «И он нашел пятый элемент и спас целый мир, а что сделали вы?» «Да-да», — говорит Лу, — «Конечно, он существует». И Лу потихоньку делает знаки Стич, чтобы она подтвердила существование неизвестного созвездию Бюса. «Сто бедов, существует, он остановил айну, где уж нам», — поддакнула Стич.

Стич и Рейна, услышав такой бюсвильский ответ, восхищенно закивали. «Вот это Лу здорово сказанула!», — подумали девочки, они-то бы сразу убежали, нипочем бы не стали разговаривать с менеджером! Он того и гляди укусит за бочок с такими-то клыками.

Менеджер ткнул в потолок:

— Я слежу за вами.

— Камеры нет, — заметила Лу.

Менеджер помолчал.

— Я слежу за вами, — так ничего и не придумав, наконец повторил он и, не спуская с них глаз, попятился к той самой кассе, где лежали перчатки.

— Суетич сегодня не в духе, — сказала Лу сестрам, повернувшись к менеджеру спиной, чтобы он не смог ничего прочитать по губам.

Камеры, может, и нет, но Суетич — из разведки, это все знали. Ему прочитать по губам — раз плюнуть. Стич и Рейна сказали: «Точно!», потому что это было ясно, как божий день. Обычно они заходили в Улитачен не чаще одного раза в неделю, чтобы не слишком злить менеджера, но сегодня у девочек просто не было выбора.

— Стич, погреми тут на полках, только не разбей ничего. Суетич наверняка не выдержит, у него нервы ни к чёрту, и прибежит тебя выгонять, а я пока возьму перчатки с кассы, — сказала Лу.

— Почему бы нам просто не попросить перчатки? Зачем обязательно красть? — встряла Рейна.

— Ты уже спрашивала, — вздохнула Лу.

— И что ты ответила? — с вызовом спросила Рейна.

Делать нечего, Рейна сама напросилась.

— Что ты круглая дура, если думаешь, будто Суетич просто так нам подарит перчатки, которые стоят минимум шесть монет.

— Суетич не жадный. Он мне однажды подарил петушка, хотя петушки дороже перчаток.

— Ну и что с того? Во-первых, не дороже, а, во-вторых, чойто ты его защищаешь теперь? Втрескалась? Будто сама не понимаешь, что без перчаток ничего не выйдет. А задаром Суетич их нипочем не отдаст.

Рейна демонстративно отвернулась от Лу, но та дернула ее за рукав, приложила палец к губам и молча показала на себя и кассу. Стич кивнула: она все поняла. Рейна нахмурилась и кивать не стала — ишь, командиров поразвелось — но кашлянула пару раз, чтобы привлечь внимание менеджера. Стич начала переставлять горшки с места на место, и Суетич, как по мановению волшебной палочки, тут же оказался возле нерадивых посетителей Улитачена. Лу прошмыгнула к кассе.

— Забирай свою сестренку и выметайтесь отсюда, магазин уже закрывается, — рявкнул менеджер.

— А я как раз хотела купить эту прекрасную вазу, но если вам не нужны деньги, то ладно, держите обратно свой дурацкий горшок, — сказала Стич, краем глаза следившая за Лу.

Лу еще не успела взять перчатки. Нужно было потянуть время. Стич протянула горшок Суетичу, но крепко вцепилась в него. Так крепко — нипочем не отдерешь, если каши утром не ел.

— С каких это пор у Стеаринучей водятся деньги? — спросил менеджер, решительно выдернув вазу из рук малышки.

— Разве деньги такая уж редкость в этом паршивом созвездии? — Рейна опустила на нос черные очки и направила на менеджера руку так, словно это была лазерная пушка.

Она даже пару раз довольно похоже пиупиукнула, чтобы не было слышно, как Лу шарится на кассе. Менеджер рассмеялся.

— Оставь свои бюсовские замашки для первачей. Тебе не хуже меня известно, что в созвездии слишком много денег, но все они — фальшивка. Если вы притащили с собой бумажки, уйдете несолоно хлебавши. В Улитачене можно расплатиться только монетой.

— У нас нет монет, — вдруг сказала Лу, взявшаяся словно из ниоткуда.

Менеджер вздрогнул. Он ненавидел, когда шпионили за ним и его мамой, или подходили к нему со спины.

— Тогда почему бы вам не уйти, а эту вазу оставить здесь? — улыбнулся Суетич, довольный тем, как он ловко обхитрил этих маленьких простодушных нахалок.

Менеджеру было невдомёк, что, напротив, эта троица провела его, использовав пресловутый горшок как ложную приманку, пока Лу обчищала кассу.

— Мы как раз уже уходим, — твердо сказала Лу и как-то особенно подмигнула сестрам.

— Скатертью дорожка!

— Мы практически совсем ушли, хоть вы и очень добрый сегодня, и не заслужили, чтобы вас обманывали, — сказала Рейна в дверях, поглядев на менеджера с невыразимым сожалением, словно Суетич был старый больной ежик, которого нужно срочно взять домой, пока он не издох в кустах в полном одиночестве.

Суетич пожал плечами. Он мало что понял из слов Рейны. Дети вечно несут какую-то околесицу и думают, что взрослые будут вникать в каждое их слово.

— Крошка, поверь, я не буду скучать. Заведите себе пару-тройку друзей среди маленьких желтых кругляшей, и тогда этот горшок ваш. А покуда он останется в Улитачене.

— А кто сказал, что нам нужен был этот горшок? Совсем ты рофлы не выкупаешь! Эй, Суетич, а это ты видел? — Лу победоносно помахала в дверях крадеными перчатками.

И тут же крикнула Рейне и Стич:

— Бежим!

Девочки убежали и не слышали, как закудахтал довольный менеджер. Неужели эти дурехи подумали, что перчатки и вправду настоящие? На кассе, без присмотра? Да настоящие перчатки хранят в сейфах, запертых в сейфы. Ох, и сильное же разочарование ждет девчонок сегодня!

Лу, Стич и Рейна вернулись домой попить водички, надеясь, что отец уже управился на кухне и теперь ловит лимериков в спальне. Когда он ловит лимериков, то ничего не замечает вокруг, и не выходит из спальни, даже если сто раз сказать запрещенное «звОните», шыркать носом или шаркать уличными тапками по гладкому намытому паркету. А сейчас сестрам не хотелось, чтобы их заметили. Еще, чего доброго, вспомнит, что они должны быть в школе, и начнет распекать за прогулы. А что они прогуляли сегодня школу, это каждый смекнет, если увидит перчатки. В школу перчатки нельзя носить — не оберешься потом хлопот. Если выпить вишневую настойку прямо на глазах у директора, и то проблем будет меньше.

Оказавшись снова на улице, они завернули за угол, где рос старый каштан, забрались на верхние ветки, среди которых отец прибил несколько досок, чтобы было удобнее сидеть, и Лу отдала одну перчатку Стич, а другую — Рейне:

— Вас никто обыскивать не будет. У меня их сразу найдут.

— Разве мы не будет делать опыты прямо сейчас? — удивилась Рейна.

Лу замотала головой.

— Почему? Еще слишком рано? — уточнила Стич.

Лу снова замотала головой, приложила палец к губам и провела ребром ладони по горлу. А на их языке это значит — кирдык. Нужно понимать, что дело серьезное, если Лу прямо на себе показывает кирдык. Во всем созвездии никто себя в здравом уме не пилит кирдыком, даже понарошку. Все трое замолчали. Непоседе Стич было сложнее других сидеть молча, она все время ерзала, довольно громко вздыхала и барабанила пальцами по стволу дерева. Лу наконец придумала:

— Стич, ты когда-нибудь слышала про йохов?

— Каких таких йохов?

— Суперсвильских, вот каких! Могут ходить по гвоздям, и им хоть бы хны. Они даже Книгу могут брать голыми руками! Это чертовски трудно быть йохом, не каждый сможет.

— А я смогла бы!

— Врешь!

— Слово йоха!

— Щас проверим, сколько весит твое слово.

Стич замерла в ожидании и даже дышала как будто реже обычного. Лу наслаждалась тишиной, ради которой она и затеяла разговор про йохов.

Рейна наконец ткнула Лу в бок:

— Выглядит так, как будто ты ничего не взвешиваешь.

— Да взвесила я, — покраснела Лу и, взглянув на Стич, скомандовала, — Отставить не дышать, товарищ йох!

Стич захлопала в ладоши от радости. Так они просидели на каштане довольно долго, и начало уже смеркаться. Лу к чему-то прислушалась. Упс, вот оно!

— Наши люди не ели уже многия неделя, в их брюхе урчит. Надо сходить домой поужинать, силы нужны, — сказала Лу. — Только не переборщите. Не соглашайтесь есть суп. Ведите себя, как обычно.

— Я такая голодная, что не ручаюсь за себя, — сказала Рейна.

У Стич снова заурчало в животе.

— Это потому, что ты не йох! — сказала Стич. — Йох нипочем бы не стал есть суп, хоть он сто раз голодный.

Лу цыкнула на нее.

— Заходим домой. Едим. Хотите суп — ешьте суп, только поскандальте немного перед этим. Стич может даже заплакать, она маленькая.

Стич надулась, но Лу не дала ей вставить и словечка:

— Потом ложимся спать, но не спим, а считаем до тыси.

— Тыся — это после десяти или девяти? — уточнила Стич.

Рейна вздохнула и покачала головой. Лу ненадолго задумалась.

— Стич, считай до десяти, а потом жди Рейну. Вместе с Рейной ждите меня. Я буду считать до сетыретыси, чтобы отец наверняка уснул. Как досчитаю, идем за Книгой.

Рейна и Стич решительно кивнули.

Но дома все пошло кувырком.

Стич съела две тарелки супа и сразу уснула, а отец дольше обычного сидел возле приемника и ловил голос лимериков, которых сегодня было плохо слышно. Компутатор шипел, и Лу начала жаловаться, что он мешает им спать. «Па, ложись уже», — попросила Лу. «Не могу пока, Луш, мне надо с корешами кое-что перетереть», — рассеянно сказал папа. «Что там?» — шепотом спросила ее Рейна, когда Лу вернулась в детскую. «Корешки какие-то собирается перетирать», — сказала Лу, — «Ниче не поделаешь, считай заново, он, походу, надолго». И Рейна завела свою шарманку по новой, а Лу следила, как отец следит за лимериками.

Наконец он поймал пару штук, и долго расспрашивал их, куда делись деньги и правда ли, что купюры остались только у лимериков? А какие погоды в дальних рукавах созвездия, и есть ли у них на заправках топливо, и почем, а очереди? Нет очередей? Как это возможно? Им что, свозят топливо со всех рукавов? И что говорят в барах, будут ли осенью призывы, отзывы и зазывы? И пропал ли у лимериков хлеб в магазинах, потому что у них уже пропал, разве что в Улитачине еще можно найти, но и то — втридорога, а Стеаринучам, как и всей фабрике, такой хлеб не по карману, а печь его одна морока. Кстати, а вы дрожжи кладете или ложите? Уж лучше бы эта клятая айнушка закончилась, а не хлеб, пропади она пропадом.

«Я и не знала, что папа может столько говорить», — прошептала Лу Рейне. «Дьсот носто девять, тыся!» — ответила ей Рейна. За Книгой пришлось идти уже засветло.

— Перчатки на месте? — прошептала Лу перед выходом.

Рейна кивнула, а сонная Стич только терла глаза руками.

— Стич, ну же!

Если кому-то вздумалось бы открыть Книгу, пусть сперва раздобудет перчатки. Книга могла отколоть любой финт: в одних руках она воспламенялась, в других — рассыпалась песком или покрывалась коркой льда, и спрогнозировать ее агрегатное состояние в чьих бы то ни было руках никому до сих пор не удалось. В общем, так или иначе открыть Книгу, не повредив, не было никакой возможности. Разве что в разведке могли научить с ней обращаться, да и то не каждого.

Лу говорила, что стичина Толстая Мардж говорила, что Суетич однажды вот так открыл Книгу без перчаток, долго пялился на пятнадцатую страницу, и после этого все деньги в созвездии превратились в какие-то стремные фантики. Рейна говорила, что Толстая Мардж все врет, если вообще умеет говорить, но стала бы Толстая Мардж врать!

— Если она врет, почему в созвездии нельзя сыскать ни одной купюры без изъяна?

— Из-за айнушки этой тупой, — ответила Рейна.

— Опять двадцать пять за рыбу деньги, все ты своего Суетича выгораживаешь, — фыркнула Лу.

— Тили-тили тесто, — пропищала Стич из-за спины Лу, но Рейна все равно умудрилась дернуть ее за волосы.

Книга лежала прямо под улитаченским гномом. Можно было ее держать на каштане, но, во-первых, как ее туда затащишь без перчаток, а, во-вторых, отец время от времени залезал наверх, проверить, крепко ли держатся доски, так что спрятать Книгу там было невозможно. К тому же гном бы их никогда не выдал: у него было столько глазури на губах, что нужно пару столетий ждать, пока она облезет и он сможет открыть рот. Суетич был с гномом не в ладах и не совался к нему без нужды. «Какая-то старая история», — говорила Лу. «Такая же старая, как наша старая Лу», — говорила Рейна. «Тьфу на вас!» — презрительно отвечала Лу. «Тьфу на вас еще раз!» — парадировала ее Стич, смешно наморщив свой маленький носик.

Лу, Рейна и Стич, воровато озираясь, подошли к магазинчику «Улитачен рейс». Прямо над улитаченским гномом горела совсем другая, ни разу не иханняя вывеска. «Не серчайти Лу» — вот что там было написано. Вот бы им тогда насторожиться, но они насторожились еще раньше и из-за этого глядели только на гнома, не замечая, что творится вокруг.

Лу аккуратно подняла спящего гнома и велела сестрам вытащить Книгу из тайника. Рейна натянула перчатки и опустила руки в ямку. Но только она коснулась Книги, как та с глухим хлопком растворилась в воздухе.

— Улитач тебя раздери! — выругалась Лу.

— Лу, я же была в перчатках, — растерялась Рейна.

— Ага, — сказала Лу, — в перчатках. Теперь понятно, чойто Суетич оставил их на кассе без присмотра. Они совершенно не настоящие, а ложные от первого и до последнего пальца.

Лу поставила гнома обратно.

— Что нам теперь делать? — спросила Стич.

— Может, скажем папе? — неуверенно предложила Рейна.

— Ага, щас. Нет уж, сами разберемся, от взрослых одни неприятности. Книга все равно никуда не денется, — отрезала Лу.

В доказательство своих слов она снова приподняла гнома, открыв тайник. Книга преспокойно лежала в подгномьем схроне, целая и невредимая. Рейна непроизвольно потянулась за ней.

— Стой! — одернула ее Лу, — А то она сейчас опять исчезнет.

— Я же теперь йох! — вспомнила Стич. — Йохи могут брать Книгу голыми руками!

— Бедняжка Стич! Лу тебя обманула, нет никаких йохов, — сказала Рейна, но Стич ее не услышала.

Малышка ловко схватила Книгу и вытащила ее из тайника. У Лу и Рейны глаза полезли на лоб.

— Как ты это сделала? — спросили они в один голос.

Стич пожала плечами.

— Ладно, не важно, открывай ее на пятнадцатой странице, — велела Лу.

— Пятнадцать — это сразу после десяти или не сразу? — спросила Стич.

— Ты листай по одной, а я буду считать, — вмешалась Рейна.

Но не успела Рейна начать считать, как Стич вдруг закричала:

— Гном! Гном!

Девочки посмотрели на гнома.

— А что с ним не так? — спросила озадаченная Рейна.

— Он пукает глазурью. У него несравнение жилутков, это очень опасно для здоровья, — серьезно сказала Стич.

— Стич, молодец! — вдруг воскликнула Лу. — А я и не заметила сразу, что гном не настоящий.

— Ах ты, гадкий подложный гном! — Стич погрозила ему пальчиком.

— Как это? — удивилась Рейна.

— Абсолютно ложный гном, как и эти дурацкие ложные перчатки. У настоящего гнома вчера весь нос покрылся трещинами, когда он чихнул. А у этого нос гладкий, как попа младенца, — объяснила Лу.

— Фууу, как некрасиво! — поморщилась Рейна.

— И где ты только набралась таких слов, юная Стеаринуч? Взрослые девочки так не говорят! — поддакнула Стич.

В этот момент из гнома раздалось едва слышное жужжание, а потом он задребезжал:

— Нам нужен … этот горшок… Совсем ты рофлы не выкупаешь!

— Чтоб тебя, шпионское отродье! — прошипела Лу и начала трясти гнома. — Отвечай, где наш настоящий треснутый гном?

Но то ли Лу слишком сильно трясла гнома за его толстые ложноножки в гладких красных штанишках, то ли гном был сплошь одноразовым, как все одноразовое барахло из дальних рукавов созвездия, но больше он не издал ни звука.

— Недолго музыка играла, — вздохнула разочарованная Лу и бросила гнома на траву.

— Лу! — Стич потянула сестру за рукав. — А если он все равно ложный, можно я его домой заберу? Он ведь тебе больше совсем-совсем не нужен?

— Стич, тебе что, шапка жмет? Не хватало еще нам гномов дома. А если он работает на бешенных нейтрино? Вытекут нейтрино, и все, хана нам всем, перезаразимся в момент. Сто уколов в живот захотела?

— Он совершенно спокойный. Никаких у него бешеных нитронов нет. Посмотри, какой он гладенький. Разве бешенные бывают такие гладенькие? Они дрожат все время, у них шерсть торчит, чешуя сыпется, пупурки вздуваются, они все из уголков.

Лу только махнула рукой.

— Вот, что, сестрёнка, возьми-ка лучше Книгу, ты у нас одна ее брать можешь, спрячем ее дома или на дереве. А гнома пусть Рейна понесёт.

— Почему я? — возмутилась Рейна. — Сама неси! Он тяжелый.

— Мне нужно подумать, — отрезала Лу, — а я не могу думать, когда у меня под мышкой пыхтят пакостные ложные гномы.

— Да он ни звука не издает, — сказала Рейна, и все машинально посмотрели на гнома.

Он тут же заскрежетал:

— Не серчайти Лу.

У Стич округлились глаза:

— Откуда он нас знает?

— Учен и реалист, — продолжил гном.

— Кажется, он бредит, — догадалась Рейна.

— Из него вытекают тритоны, да? — спросила Стич.

Под гномом образовалась разноцветная лужица, в которой отражалась уже второй раз сменившаяся вывеска Улитачена.

— Не знаю, что это за пакость такая. Уж лучше бы это были нейтрино. Но раз он все-таки говорит, его точно нужно забрать. Дайте-ка я сама его понесу, — сказала Лу.

Книгу и гнома они затолкали в дупло своего каштана. Прежде Лу еще раз потрясла шпиона и убедилась, что из него больше ничего не вытекает. Она тщательно вытерла гнома травой, чтобы он не испачкал Книгу. Гном заблестел, как новенький, а вот оттереть руки не получилось. Краска, если это была краска, въелась намертво.

— Думаешь, здесь Книгу не найдут? — засомневалась Рейна.

— Думаешь, я про это сейчас думаю? Я думаю, как бы мне руки оттереть, — огрызнулась Лу, — не надо было этого тупого гнома с собой брать.

— Но ты сама захотела его нести, — напомнила Рейна.

— Ага, захотела. А ты, что тоже хотела нести? Прости, что я не заметила, как ты из рук у меня его вырывала, — с издевкой сказала Лу.

— Лу, — вдруг заплакала Стич.

— Что еще? — зарычала Лу.

— Лу, — прошептала Рейна, — у тебя клыки выросли.

Лу схватилась за лицо разноцветными руками.

— Этого ещё не хватало, — простонала она.

— Стич, пошли, — вдруг решительно сказала Рейна.

— Рейна, стой! Вы куда? Думаешь, я вас укушу?

— Не думаю. Мы пошли к Суетичу, — сказала Рейна.

— С ума сошла совсем?

— У него тоже клыки, он наверняка знает, как их свести, — объяснила Рейна.

— Если бы он знал, как свести клыки, давно бы уже свои свел. Подожди, дай мне подумать. Что ты вечно со своим Суетичем лезешь?! Сами разберемся.

— Нет, — сказала Рейна.

— Да, — сказала Лу.

— Вы пока сами разберитесь, да или нет, а я Книгу посмотрю. Может, там про клыки что-то написано, — сказала Стич.

— Точно! — обрадовалась Лу. — Тащи сюда Книгу.

Стич нырнула в дупло.

— Болит? — робко спросила Рейна.

Лу помотала головой.

— Откройте уже кто-нибудь на пятнадцатой странице, — устало попросила Лу.

Рейна поторопила Стич, чтобы она скорее долистала до пятнадцатой страницы, и наконец начала читать:

— Клыки мешают есть и пить?

Но как же их укоротить?

Пилить нельзя —

Отлезут вновь.

Не вздумай рвать их —

Будет кровь.

Проклятый гном

Наслал беду,

Последний шанс

Отыщет Лу.

— Так вот из-за чего Суетич не любит гнома, — поняла Рейна.

— Лу, а почему в Книге про тебя? — вмешалась Стич.

— Потому что нам все-таки придется разобраться самим, — вздохнула Лу.

— А ты мне нравишься с клыками, — вдруг сказала Рейна.

— Да, они очень симпатично блестят, — сказала Стич. — Ты теперь как единорог. Только у которого два рога.

— И оба во рту, — засмеялась Рейна.

Лу раздала им тумаков, но не выдержала и тоже засмеялась.

— Смотрите, — сказала Лу и выплюнула клыки на траву.

— Как это у тебя получилось? — удивилась Стич.

— Они не настоящие? — догадалась Рейна.

— Ложная Лу! — топнула ногой Стич. — Ты нас обманула, а я так забоялась за тебя!

Стич сжала кулачки и начала колотить сестру.

— С первым апреля! — сказала Лу. — Пришлось вас проверить. Вдруг вы паршивые акселераты. Все так быстро растут, что и поговорит не с кем, нормальных людей уже не осталось, кругом одни взрослые со своими тупыми айнушками.

— Тьфу на тебя! — сказала Стич, демонстративно отвернувшись от Лу.

— Тьфу на тебя еще раз, — поддержала ее Рейна, пряча улыбку.

— А Книга тоже ложная? — вдруг спросила Стич. — И я никакой не йох?

— Ты йох, — серьёзно сказала Лу.

— Врешь ты все! — заплакала Стич.

— Вот те крест! — сказала Лу и вытащила из-за пазухи огромный гвоздь, который они нашли прошлым летом, когда пытались подковать единорогов.

— Ложь-ка его на землю, щас проверим, — решительно сказала Стич.

Лу бросила гвоздь на землю:

— Иди, мини-бро! Иди и не оборачивайся!

— И не уколачивайся, — сказала Рейна.

И Стич прошла по гвоздю туда и обратно, ни разу не уколовшись. Стич развеселилась, и Рейна, глядя на нее, тоже улыбалась, пока вдруг не вспомнила, как она полезла за Книгой в перчатках, а та...

— Лу, а почему тогда...

— Сама не понимаю, — развела руками Лу.

— Может, Книга не совсем ложная? — шёпотом спросила Рейна, чтобы не портить веселье Стич.

— Местами даже очень настоящая.

— Значит, все-таки надо ставить опыты, — сказала Рейна.

— Нужно срочно провести количественное определение соединения методом исключения увеличения включения, — предложила Лу.

— Ну, типа того, да, — неуверенно сказала Рейна и закинула удочку еще раз, — а, может, лучше папе скажем?

— Ага, давай уж сразу и всем корешкам папиным и Суетичу твоему любимому заодно. Они живенько заберут у нас Книгу. И все сделают без нас. И без тебя, прошу заметить, если ты еще на что-то надеешься.

— И мы, как обычно, ничего не узнаем, — задумалась Рейна.

— Ну вот, наконец до тебя дошло! — обрадовалась Лу.

— Значит, сами? — уточнила Рейна.

— Только не сегодня, — сказала Лу. — Сегодня у меня уже глаза закрываются.

— Это потому, что ты не йо-хо-хо-х, — пропела Стич. — Йохи никогда не спят!

— Ага, видели мы, как они не спят, — засмеялась Лу, — стены даже тряслись от твоего храпа. Как только такая маленькая девочка может так храпеть?

— Так она же йох, она все может, — улыбнулась Рейна.

Из дупла послышался шорох.

— Ты смотри-ка, хоть и ложный, а скребется, как настоящий, — сказала Рейна.

— Щас разберемся, кто тут ложный, а кто нет, — сказала Лу и полезла за гномом.

— Улитачен в рейс, улитачен в рейс, — настойчиво повторял гном, очутившись на траве под каштаном.

— Что-то новенькое, — сказала Рейна, послушав гнома.

— Лу, что он такое говорит? — спросила Стич. — Он совсем сломался, да?

— Видимо, хочет, чтобы его вернули в Улитачен, — решила Лу, — только я его никуда тащить не собираюсь, пока он не сядет на диету и не сбросит сто кило.

— Давайте отвезём его в моей коляске, я только вытащу оттуда Толстую Мардж, ей все равно давно уже пора спать.

— Валяй, укладывай своих пупсов, — разрешила Лу, — а мы тебя здесь подождём. Только кабанчиком, не охота весь день убивать на это шпионское устройство гномьей наружности.

Стич метнулась домой кабанчиком, слегка похрюкивая и повизгивая на ходу, как заправская чуня.

— Улитачен в рейс, Улитачен в рейс, — тараторил гном.

— Если не прекратишь про свой улитачен долбить, я за себя не ручаюсь, — пригрозила ему Рейна.

— Ты че такая нервная сегодня? — хмыкнула Лу.

Гном вдруг замолчал и перевел дух.

— Испугался? — спросила Рейна.

Гном замотал головой

— У него в горле, небось, пересохло уже, — решила Лу. — Поулитачь-ка так с часок, сразу горло опухнет.

Наконец вернулась Стич, девочки кое-как как пристроили гнома в игрушечную коляску и отправились обратно к магазину. Как только вдалеке показались знакомые стены, гном снова затараторил:

— Улитачен в рейс, Улитачен в рейс....

— Что он говорит? — спросила Рейна, перекрикивая нарастающий гул.

— Не разобрать, но я думаю, «улитачен в рейс», — закричала Лу.

В рот ей лезли волосы, которые разметало сильными порывами ветра. Стены магазинчика дрожали, из дверей высунулся Суетич и беспокойно озирался по сторонам. Увидев гнома, он выдохнул с облегчением и замахал руками, поторапливая странную колясочную процессию.

Едва девочки дошли до Улитачена, как Суетич выдернул из рук Лу коляску вместе с гномом, а магазинчик дёрнулся и чуть-чуть оторвался от земли.

— Ах так! — возмутилась Лу и вцепилась в дверь. — Пусть он ложный, но это наш гном. Отдай его, старый хрыч!

— Лу, отпусти! — закричала Рейна, хватаясь за сестру. Магазинчик поднимался все выше.

— Я с вами с вами! — закричала Стич и тоже повисла в дверях набирающего высоту здания. Ноги ее теперь уже не доставили до земли.

Суетич снова высунулся из дверей.

— Гном вас раздери! — закричал он. — Проклятые Стеаринучи! Вы когда-нибудь отвяжитесь от меня?

Магазинчик был уже так высоко над землей, что сбрасывать девчонок было опасно: они бы наверняка разбились. Покачав головой, менеджер втянул сестер внутрь резким рывком и, по инерции прокатившись через весь салон, кубарем вылетел наружу с черного хода. Хорошо, хоть в разведке их научили группироваться при падении.

— Суетич! — закричала Рейна. — Вернитесь! Что вообще происходит?

Но Улитачен вздрогнул, набираясь сил, и прыгнул в гиперпространство по запланированному рейсу.

— Допрыгались. Теперь сами будете останавливать эту айну, — тихо сказал Суетич, глядя на дрожащий воздух, оставшийся на месте Улитачена.