Цивилизация XXL. Я и прочие Боги этого мира

История первая. Я и прочие Боги этого мира

История первая, в которой герой на своей шкуре убеждается, как трудно это – быть Богом.

Чужого разведчика я заметил не сразу. Поверьте, тому была веская причина: я как раз был занят прокладкой узкоколейной железной дороги к довольно перспективному никелевому руднику и ломал голову над очередной пакостью нашего Создателя. Создатель, как известно, на разные пакости весьма гораздый, сотворил в этом районе довольно коварный ландшафт: на первый взгляд – идеальное место для "узкоколейки", уютная такая долинка с редкими вкраплениями березовых рощиц и небольшой речушкой. При ближайшем рассмотрении долина представляла собой болото, совершенно не желающее размещать на себе шпалы и рельсы. Пришлось засылать в топь геодезиста, тот оказался парнем резвым, довольно быстро метнулся туда – обратно и сообщил, что если я все-таки хочу проложить через этот участок железную дорогу, то нужно либо засыпать болото напрочь, либо строить большой ж/д мост.

Я вызвал экономического советника. Этот страдающий одышкой тип высветился на экране и инфантильно доложил, что о засыпке болота лучше сразу забыть – вовек не окупится, потому как песчаный карьер очень далеко, а щебня здесь и в помине не было. Что касается моста, то средства и ресурсы на строительство в принципе есть, и приказ к началу работ он готов отдать хоть сейчас, но тогда придется свернуть сразу несколько экономических программ, в том числе и новый порт.

Вот уж дудки! Я две недели (больше года по местному летоисчислению) экономил на всем и вся, народ держал впроголодь, чтобы обзавестись, наконец, приличным морским портом. И строить огромные мосты через малюсенькие речки было отнюдь не в моих правилах. Я еще раз глянул на карту, хлебнул пивка и решительно повел узкоколейку в обход, через лес. Это, конечно, гораздо дальше, зато дешевле. Тут-то я его и заметил: маленькое желтое пятнышко в тени развесистого дуба. Я увеличил изображение до максимума, все правильно, разведчик, чужой, конный. Лошадь в яблоках, очень худая, жрет траву, словно месяц не кормили.

Поначалу был жуткий соблазн – послать к дубу полицию, благо городовых у меня хватало. Но когда внизу экрана высветился военный министр и стал привычно ныть по поводу слабости нашей армии, я решил не торопить события. Неподалеку от места, где был обнаружен чужак, я когда-то разместил небольшую пасеку. Быстренько вселившись в деда – пасечника, я прихватил для отвода глаз козу на привязи и двинулся в сторону пришельца.

*

По всему было видно, чужому разведчику пришлось хлебнуть в пути лиха: охотничий костюм чуть ли не по пояс в засохшей грязи, все лицо выжжено солнцем и обветрено. Разведчик закусывал: на холстине перед ним лежало несколько сухарей, не очень аппетитный кусок солонины, пара явно украденных с местных огородов огурцов и репка, тыквенная фляга с водой, небольшая бутылочка с чем-то красным. Вроде как кетчуп. Кетчуп – это хорошо, кетчуп мои ученые еще не изобрели.

– Божественный в помощь! – степенно, как и принято в здешних краях, проговорил я. – Хлеб – соль!

Увидев меня, разведчик остался совершенно спокоен, лишь придвинул поближе старенькое кремневое ружье и кивнул на траву рядом:

– Спасибо. Садись и ты, дедушка, коли голоден.

Вежливый, уважаю! Хороший знак, когда вооруженный человек не грубит. «Не надо бояться человека с ружьем, – говаривал дедушка Ленин. – Бойтесь чекиста с наганом, ха-ха-ха». Я не спеша привязал козу к тощей березке, раскрыл торбу и выложил на холстину пару свежих лепешек, шмат сала, баночку янтарного меда.

*

Мы заканчивали трапезу. Чужак вопросительно посмотрел на меня, снова приник к баночке и выпил мед до конца.

– Уф. Спасибо, дедушка! – проговорил он, доставая трубку и кисет. – Давненько я так вкусно не обедал.

– А что так? – поинтересовался я, угощаясь заморским табачком.

– Да места здесь какие-то безлюдные. Ни трактиров, ни деревень, ни хуторов, ни дорог приличных. За неделю ты – первый живой человек, которого я встретил…

– Министр внешних сношений, ты слышал? – осторожно связался я со своим дворцом, – неделю пути на восток дорог и поселений нет. Если не врет, конечно…

– Да и болота здесь просто ужасные: гнус, пиявки, – продолжал чужак.

– Видать, издалека ты, мил человек. Из чьих будешь-та? – поинтересовался я, прокашлявшись с непривычки от ядреного дыма. Разведчик сделал вид, что не услышал моего последнего вопроса, задумчиво посмотрел на облака и проговорил:

– Да уж, путь мой не близкий. Скажи-ка, дедушка, а что за край этот, что за народ здесь живет, и кто здесь правит?

– Министр, спишь что ли? Что посоветуешь? Дураком прикинуться? А смысл? На железную дорогу его послать? И то верно…

– Народ здесь разный проживает, – уклончиво ответил я, потихоньку заныкивая в карман суконных портов бутылочку с остатками кетчупа, – Кривичи, вятичи, древляне, мордва опять же. Что за край – сам видишь: леса, поля, реки, да солнце в небесах. А правит здесь князь Всеслав, дай Божественный ему здоровья, да князь Любомудр, да княжич Владислав!

– Так у вас феодальная раздробленность? – обрадовался чужак. Он вытащил из потрепанной сумы какие-то бумаги, долго их перебирал, наконец, нашел нужную.

– А как у вас с научно-техническим прогрессом? – по бумажке прочел разведчик. – Каков доход на душу населения? Какова производительность труда? Нет ли признаков приближающейся буржуазной революции?

– Министр, он что, дурак, или прикидывается? Есть варианты ответов? Эх ты, а еще министр…

– Ась? – нашелся я самостоятельно.

– Ну это, воюют у вас тут меж собой? Есть ли города крупные, самолеты летают?

– Про самолеты не слыхал, разве что в сказках. Насчет войны тоже не скажу – не знаю. Разбойнички, конечно, шалят порой по лесам, а как же без того. А ежели тебе в город надо, то иди-ка, паря, вдоль реки до брода, увидишь, что "чугунку" строят, там спросишь. Тут недалеко, пара дней пути.

– Чугунка? В смысле – железная дорога? – обрадовано переспросил разведчик. – Как, говоришь, до нее добраться?

– Да тут недалече. Пойдешь вдоль ручья и…

В этот самый момент в торбе деда что-то зашевелилось, завибрировало и выскочило в угол экрана закрытым конвертиком. Я немедленно щелкнул по конвертику мышкой – оказалось, мой приятель Витька прислал СМСку, сообщил, что где-то надыбал новые коды для «Суперцивилизации XXL». Такая удача выпадает нечасто, надо идти.

***

В "Суперцивилизацию XXL" я играл уже четвертый месяц. Втянул меня в эту авантюру Витька – верстальщик с третьего этажа, с которым мы порой в обеденный перерыв проходились по пивку. Теперь Витек пива почти не пил: как ни зайдешь к нему, вечно сидит, в монитор уставившись, либо буклеты дурацкие лепит и проспекты рекламные, либо мир виртуально-совершенный ваяет. А пару раз замечали, что он и на ночь в офисе оставался. Запрется в кабинете, мышкой щелкает, и бубнит, бубнит что-то в микрофон. Его даже "красноглазкой" прозвали за чрезмерное общение с монитором. Впрочем, это окупалось – деньги у него водились, он, кстати, первым в нашей конторе шлем-маску для "виртуалки" купил.

Как-то заказал я ему халтурку – пару проспектов для фирмы, торгующей нижним бельем. Витек расстарался, не проспект, а прямо "конфетку" слепил, с такими милыми цыпочками из "Плейбоя", что не захочешь, а купишь знакомой даме чего-либо ажурного или в кружавчиках. Владелец фирмы – плотный такой сладострастник, чуть ли не слюни от возбуждения пустил, этих цыпочек увидев (и как только Витьку удалось журнальных див в нужное бельишко обрядить?) и за работу поощрил. Пришлось мне Витьку пивом проставляться. Вот за ящичком "Гиннеса" под копченого леща Витек и рассказал мне свою тайну. Оказалось, новая "Суперцивилизация XXL" – не просто очередная сетевая стратегия в режиме он лайн. Это – целая компьютерная жизнь в режиме реального времени. В ней нет сейвов, потому что игра не прекращается ни на минуту…

– Ну, это что-то типа "тамагочи", помнишь, были такие электронные ублюдки, – объяснил Витек, умело сковыривая пробку бутылки о край сейфа. – То убери за ним, то накорми его, то поиграй. Не будешь кормить, поить, воспитывать – оттопырится, и "Гейм ова" – проиграл. Так и здесь: строишь мир как в классической "Цивилизации", развиваешь его, открываешь новые земли, дипломатию с соседями налаживаешь, торгуешь, потом, естественно, война до победы. Ну и миссии добавочные по необходимости, то квест, то экшн со стрельбой. И все в режиме реального времени, и все без перерыва.

– Слушай, а как это? – удивился я тогда. – Это что же, круглосуточно в сети сидеть? А как же работа, выходные, сон, личная жизнь?

– А советники тебе на что? Даешь им задание, и пусть вкалывают, только контролировать надо почаще, они такие тупые. Лариска, подружка моя, как-то в Ялту на три недели отдохнуть съездила. Возвращается домой вся такая загорелая, а у нее уже коммунизм построен – вершина человеческой цивилизации, если Марксу верить. Все общее, денег нет, народ ликует, и каждый божий день демонстрации в поддержку. Только странный какой-то коммунизм получился: крестьяне все оборванные, в лаптях на клячах дохлых пашут, в деревнях света нет, деньги отменили, но ввели талоны на водку, и жратва по карточкам. Зато чиновники на лимузинах заморских разъезжают, во дворцах живут, икрой черной обжираются и с броневиков допотопных пламенные речи толкают. А у соседей уже самолеты реактивные летают и ракеты среднего радиуса действия имеются. Короче, плакат: "Все на защиту Любимой Белой Королевы!" Лариске не помог. Замочили ее соседи в неделю, она чуть в монастырь с горя не подалась…

И все-таки, почему я согласился на эту игру? Может, хороший "Гиннес" так подействовал, а может, уж очень красивый и совершенный мир удалось построить Витьку. Мы просидели за компом до глубокой ночи, и я влюбился в эту игру по уши. Поутру Витек оформил мою заявку на участие в очередном туре "Суперцивилизации XXL", сам пробил мне виртуальный телефонный номер для сети и даже подключил мой пейджер* для экстренных сообщений советников. И шлем-маску подарил, точнее, выдал в аренду…

(пейджер* -- далекий предок нынешних смартфонов. Маленькая коробочка с буковками, работал только на прием. Недавние события на ближнем востоке показали, что не совсем безопасен)

***

Военный министр торжествовал: – Что, пацифисты гребаные, довыделывались?!! Вражеская агентура уже под самым носом, вблизи стратегических объектов разнюхивает, а у нас даже завалящего танка нет, пулеметов по одному на роту. Чем родину от супостатов будем защищать?

– Супостат у нас пока один, – спокойно возразил премьер Пасюков, – и чтобы взять его – пары городовых хватит. Что касается танков, пусть нас просветит думский советник по науке и военным технологиям, когда уж порадовать сулил.

Советник – лощеный рыжий мужчина средних лет бросил рассматривать свой брилиантовый перстень, вскочил и тут же ткнул указкой в большой плакат, висевший у него за спиной:

– В наших лабораториях уже разработаны две современные модели боевых машин, легкий танк, что вы видите на этом рисунке и тяжелый, как показано на этом. И если министерство финансов выделит-таки обещанные средства…

– Черта лысого получите! – заорал, брызгая слюной, министр финансов. – Вы, думцы, совсем обнаглели в своих комитетах, в вас деньги вкладывать, как в бездонную бочку! Где обещанная разработка системы ирригации?!! Где бройлерные фабрики?!! Где технология замораживания продуктов?!! Когда еще обещали? Мы каждую копеечку в технологии новые вкладываем по вашим же рекомендациям, а выхлоп? Ноль! Вы что, голодных бунтов в стране хотите? Эти "колбасные электрички" уже всех достали!

– При чем здесь ирригация?!! – завизжал военный министр. – Я про танки, он мне про кур замороженных! Нужна срочная мобилизация и…

– Цыц! – заткнул я рот бесноватому милитаристу и дал слово премьеру. Дельный мужик, этот премьер-министр Пасюков, большей частью молчит, зато, если уж что скажет – все в точку. Я из-за него уже две Думы распустил.

– Думаю, для мобилизации, как и для паники объективных причин нет, – проговорил премьер, протирая очки. – Что, собственно, произошло? Из-за леса, из-за гор появился дед Егор… Пришел представитель неведомых нам пока соседей. Я повторяю – пока неведомых. А разве мы сами не посылали своих разведчиков во все стороны? (Посылали, правда, пока ни один живым не вернулся). Разве мы не упрашивали купцов отвезти наших дипломатов к соседям? (Упрашивали – мерзкие купцы отказали, сославшись на категорический запрет Создателя). Возможно, пришелец имеет дипломатические полномочия от властителей соседних земель., которые хотят мира с нами. Возможно, Игра, то есть жизнь, вступает в новую стадию – сотрудничество с соседями. Не зря ведь у нас есть пост министра внешних сношений и солидный штат сотрудников этого ведомства.

Все посмотрели в левый край экрана, где появилась физиономия совершенно кавказского типа.

– Нэ пэрэжыватэ, – заверил внешнесношательный министр. – Все под контролэм! Докладываю: посланца зовут Румата. По званию вроде как Дон, дворянин, да? Кагда он спал, моы рэбята провэрылы его мэшок. Так, ничего интырэсного: карта его странствый, тыповой договор о мырэ, вэритэльныэ грамоты с правом вэсты пэрэговоры, да? Ест эщо дюжина тэхнологий для обмэна – старье!

Все министры и советники уставились на меня, божественного. Я глянул на часы, почесал щетину, прикидывая, что побриться уже не успеваю, и сказал:

– До времени разведчика не трогайте, но следите за каждым его шагом. Работы на прокладке узкоколейки активизировать, думскому советнику по науке и военным технологиям к вечеру подготовить полный доклад по разработке военных технологий и финансовый отчет за год. Все!

Даже на мониторе было видно, как рыжий советник побледнел. Я выключил монитор, подхватил сумку и бросился к лифту. Наш новый шеф не терпел опозданий.

***

Перед самым обедом пейджер пропищал мелодию "Жил да был за углом черный кот". Я нажал кнопку, сообщал глава моей Тайной канцелярии Малюта: "Объект экстренно задержан в районе узкоколейки, какие будут указания?"Идиоты! Ни минуты покоя! Четко же приказал им разведчика не трогать! Я с досадой плюнул: опять попить пивка с ребятами во время законного обеденного перерыва не удастся. Незаметно проскользнув мимо вечно дремлющего старичка на вахте, я побежал к автобусной остановке.

Едва монитор компа засветился, я надел шлем-маску, вселился в тело инженера – железнодорожника и с удовлетворением отметил, что уровень знаний, даваемых в великокняжеском университете, носящем мое имя, заметно вырос. Инженер – механик, в которого мне пришлось вселяться месяц назад, во время аварии на чугунолитейном заводе, оказался неучем, к тому же – редкостным идиотом. А этот – напротив, умница и дело свое знает.

Я аккуратно положил на стол форменную фуражку с перекрещенными молоточками на кокарде, еще раз внимательно оглядел с ног до головы разведчика, отметил, что незваный гость со времени нашей последней встречи выглядит гораздо свежее: помылся, побрился и даже, кажется, поправился. Его мешок с вещами и бумагами лежал на моем столе, кремневое ружье кто-то пристроил в углу.

– Ну-с, – начал я официально. – Кто вы, милостивый государь, где ваши документы, и что вы здесь делаете?

Разведчик решил повалять дурака и почти без акцента заговорил тоненьким голосом:

– Мы здешние, Оська я с Медового хутора, документов не имеем – в школах не обучались.

Я, то есть -- железнодорожный мастер, понимающе кивнул:

– Из крестьян, значица, паспорта не имеете, что ж, бывает. Но рабочие застали вас за скручиванием гаек и болтов с железнодорожного полотна. Чем вы это объясните, любезный?

– Так это ж, – зафальцетил Осип, – рыбаки мы. Для грузил гайка – самое то. Потому как с дыркой. Я ж всего пару-то и взял. Мы ж не без понятия…

– Министра культуры, быстро! – "вошел" я во дворец, – В наших школах уже проходят Чехова? Рассказ "Злоумышленник". Только в университете? Хорошо, далеко не отходите, вы мне можете еще понадобиться, а пока дайте кого-нибудь из министерства по металлургии. Это кто? Ведущий специалист по сплавам? Скажите, по обычной гайке с болтом можно оценить уровень развития цивилизации? И что же именно? Состав сплава, качество закалки и резьбы? Это важно? Спасибо за информацию…

Удовлетворенный я откинулся на спинку кресла и еще раз поглядел на ехидную физию разведчика. Ну что, брат, попался? Кража артефактов, по которым можно определить уровень развития цивилизации – это уже не мелочь, это уже шпионаж. За это и пеньковый галстук за ухо можно схлопотать. Скажи спасибо, что я еще не кровожадный. И чего ты лыбишься? Может выпороть мерзавца, чтобы перестал дурака валять? Нет, пожалуй, не стоит, дворянин все-таки, да и дипломатический скандал получиться может…

– А что это за бумаги? – спросил я, указывая на связку пергаментных листов, извлеченных из походной торбы чужака.

– Так это, – на лице разведчика ясно обозначилась борьба чувств. Наконец он, видимо, решил, что ваньку валять уже бесполезно, а потому сказал уже нормальным голосом, – Это я могу только самому высокому начальству в столице. Уж не взыщите, барин…

Золотые часы в кармане жилетки железнодорожного инженера щелкнули и заиграли: "Боже царя храни". Пора на службу, а то опять от шефа нахлобучка будет.

– Эй, кто там! – крикнул я в сторону двери. В проеме тут же нарисовались два почти одинаковых городовых в серых шинелях, при усах и саблях.

– Возьмите-ка этого молодца, эти вещички и волоките его в Тайную канцелярию, – приказал я сурово. – Пусть там разбираются, а нам работать надо.

***

Обеденный бутерброд с ветчиной я дожевывал на бегу к автобусной остановке. Пива попить, естественно, не успел. На работу опять звонила Маринка и спрашивала, почему я ее забыл. Пришлось что-то наврать про срочную работу. Новость: Витек уволился. Говорят, он где-то надыбал денег на супер-пупер мощный комп, и теперь работу берет на дом. Знаем, какую работу он берет – у него сейчас самая горячая пора в игре: локальный конфликт с соседями и "Манхэттенский проект" в разработке. Надо бы к нему заехать, как выдастся время.

Пивком я решил догнаться вечером после работы. Расставил бутылки, чипсы и сухарики перед монитором и под завистливые взгляды моих министров и советников сделал первый глоток. Вот оно блаженство! Потом с удовольствием выслушал доклад советника по науке. Толстомордый советник, очень похожий на бывшего советского премьера Павлова*, только рыжий, как Чубайс**, что-то невнятно лепетал, долго жаловался на обстоятельства, коварство подчиненных и семейное положение. Жена у него, видите ли, пятый год родить не может. Бездарная отмазка! Что ж, теперь каждой бесплодной бабе по дворцу за казенный счет строить, а передовой науке загибаться из-за таких вот ворюг?

* При этом самом премьере в бывшем СССР были "отпущены" цены, тем самым был "опущен" весь советский народ, разом лишившийся своих сбережений. Обладал толстой мордой и довольно упитанными щеками. Глянешь на него и сразу поймешь, вот они где, закрома Родины.

** Тоже бывший премьер, но уже российский. И тоже в народе не особо любим. Был рыж, что дало россиянам повод всех рыжих котов называть Чубайсами.

Под занавес покаянного монолога советник признался в казнокрадстве и даже попытался поваляться у меня, Величайшего и Божественного, в ногах. Мой Малюта одетый, как положено, в красную шелковую рубаху, подпоясанную золотым шнуром, быстренько ухватил мздоимца за жабры и отволок в Тайную канцелярию, а мы продолжили работу. Причем, держались мои советники несколько напряженно. Ничего, пусть знают, его пример – другим наука... Под конец совещания от Малюты прибыл гонец и сообщил, что министр дал признательные показания, а задержанный разведчик просит его принять. А, раскололся! То-то! У моего Малюты не побалуешь! Ну ничего, пусть шпион подождет, а то слишком много чести. У меня тут дел невпроворот! Я неторопливо взялся за повседневную работу. Сначала, конечно, дела столичные. Что поделаешь, люблю я этот город, как дитя родное он мне дорог. Оно и понятно, с деревушки отстраивать его начал, улицы еще бревнами мостил, последние деньги за трубы для первого водопровода и канализации отдавал. Корону свою со скипетром купцам заморским под это дело закладывал, между прочим. Это когда я еще королем был. Еле-еле выкупить успел. Зато теперь – красавец город, чистенький, уютненький, в парках и фонтанах, с моими статуями на площадях. А разросся-то как! Замучаешься "мышь давить" пока до окраин доберешься. Скорей бы метро изобрести, а то с перевозками уже проблемы начинаются, пробки на перекрестках и конский навоз девать некуда. Пахнет – сил нет.

Ну что, жители стольного города Владограда, кроме пробок и запахов проблемы есть? Налоги высокие? Ну, как всегда… Нет уж, извините, я и так вас разбаловал. 13% с доходов, а вы все равно так и норовите от налогов улизнуть. Что еще? Знаю, знаю, цирк хотите новый. Так получите. Вот здесь он будет, я давно местечко присмотрел. В виде Колизея, нравится? То-то! А вам что? Школу? Получите! А вам? Нет, ребятки, это баловство. Музей изящных искусств в спальном районе – это уже слишком, перебьетесь библиотекой и ночным баром. А ваш квартал я переселяю. Как зачем? Надо значит! На его месте будет детский парк с качелями и каруселями. Лебеди будут в озере плавать, утки разные. Бабушки с внуками будут их крошками кормить. Не спорить! Сами же жаловались на тесноту и безработицу. Вот какой я вам поселочек выбрал уютненький. И озерко здесь с пляжем, и рыболовная верфь, и консервный заводик. А домики-то какие! Просто виллы, коттеджи! Оставлю, оставлю я вам столичную прописку, обещаю! Давайте быстро, а то у меня терпение не бесконечное и еще один поселок есть незаселенный. Правда, он далековато, на границе с тайгой, и из работы там только лесоразработки и золотой рудник с тачками, ха-ха-ха… Это – для особо строптивых. Теперь обратимся к делам прогресса. Что у нас хорошего?

– Министр торговли, что скажешь, что предложишь? Ввести монополию на хмельные напитки и начать торговлю табаком. Насчет водочной монополии – это хорошо, как только это я сам не догадался. А насчет табака забудь. Хрен с ними, с доходами, нечего мне население травить. Сам вон дымлю, как паровоз, а по утрам кашляю, как каторжник. Никакого табаку! Все! Я сказал! И еще объяви, что за наркотики – смертная казнь без разговоров. Какой мораторий? Кто объявил? Я?!! Ну ладно, тогда каторга пожизненно. Какие наркотики? Ну героин, ЛСД... Не изобрели еще? И слава богу! За марихуану, гашиш и прочую траву – публичная порка! А нечего попадаться! Я, кажется, слова министру культуры не давал! Вы цирк новый просили? Камень с оркестром закладывали? Так ждите, года через три будем ленточку перерезать.

Что скажет министр по прогрессу? Первый конвейер запустили? Отлично! Теперь надо и о безопасности подумать. Что у нас с разработкой бронепоезда? Почему так затягиваете? Ускорьте. Всего и делов-то, пушки – пулеметы на платформы поставить, да броней прикрыть. Что скажут авиаторы? Да знаю я, что без карбюраторного двигателя вам самолет не построить. Не беспокойтесь, ученые думают, изобретают. Но и вы не сидите без дела, безмоторный планер мне к концу года дайте. А то Малюту пришлю в помощь! Не надо? То-то! Военный министр, у вас документы по всеобщей мобилизации готовы? А по народному ополчению? Хвалю, можете, когда хотите…

Я еще раз щелкнул на иконку с улыбающимся человечком в верху экрана и убедился, что в моем государстве все замечательно. Настроение граждан хорошее, приближается к отличному, всех ресурсов хватает, за исключением разве что экзотических фруктов, которые приходится ввозить. Социальная обстановка тоже на уровне: бедных мало, богатых еще меньше, в основном – средний класс, объявивший меня недавно Божеством. Что ж, теперь можно принять и вражеского засланца. Я не спеша надел тактильную перчатку и шлем-маску, ударил по клавише и тут же очутился в полумраке своего дворца.

***

Поначалу я хотел обустроить свой тронный зал в египетском стиле. Больно уж мне фильм "Клеопатра" нравится. Я уж и интерьерчик придумал с кобрами и сфинксами, и даже заказ купцам заморским сделал, но тут Маринка пришла. Посмотрела в экран и все планы мои в пух и прах разнесла, мол, если выбрал я для игры среднюю полосу России, то и хоромы должны быть соответственные, согласно климату. «Сам посуди, – ехидно сказала она, – вот сидишь ты на троне в виде золотой кобры и мерзнешь потихоньку, потому как такой зал в наши морозы хрен прогреешь, а на аудиенцию к тебе мужики лапотные в тулупах приперлись. Смешно». Женская логика порой убивает, пришлось согласиться. А тут по телеку "Иван Васильевич меняет профессию" показали. Короче, вы поняли, как выглядит мой тронный зал…

В общем-то Божество из меня получалось неплохое. Я прибавил себе сантиметров тридцать роста, добавил мускулатуры а-ля Шварценеггер, подправил физиономию под Олега Видова в молодости. В принципе, я вполне мог бы обойтись без этого дурацкого нимба, но раз в меню оно значилось, грех было не воспользоваться. Золотой трон я с самого начала посчитал жлобством, и восседал на очень удобном кресле из набора для банковских руководителей среднего звена. Разведчик (посол? шпион?) зыркнул по сторонам, оценивающе осмотрел зал и моих бояр – министров, выстроившихся вдоль стен, поспешно опустился на колени и прижался губами к моему сапогу. Привстав, протянув верительные грамоты. Я принял и благосклонно кивнул. Посол встал и с излишним пафосом торжественно произнес:

– Великий правитель королевства Арканар герцог Алайский моими устами приветствует великого владыку княжества Владоградского божественного Владислава.

Арканар?!! Герцог Алайский?!! Господи, не иначе, как мой неизвестный доселе сосед до сих пор круто западает на Стругацких? подумал я, но виду, что знаком с именем герцога и названием королевства не подал. Впрочем, что плохого, чем хуже Арканар, к примеру, Попинска, который Витек строит уже больше года, или Мухосрани, которую загубила его хиппующая подружка Лариска?

– Мы рады нашему соседу! – произнес я многозначительно, стараясь походить голосом на диктора Левитана. – Где же находится ваше славное королевство?

Разведчик открыл было рот для ответа, вдруг лицо его исказила гримаса, потом по телу прошла судорога, и я понял, что в разведчика вселился Игрок. Надо отметить, что в этой Игре с Игроками – Богами соседних миров общаться приходится довольно редко, все больше с их виртуальными клонами, тупыми и предсказуемыми. Ну, раз уж Игрок вселился в разведчика для личной беседы, значит, он испытывает к моей персоне явный интерес. Что ж, добро пожаловать! Очень надеюсь, что сосед мне попался русскоязычный.

Игрок сначала огляделся по сторонам, потом оценивающие глянул на меня. Я ехидно улыбнулся:

– Дон Румата, если не ошибаюсь?

– С чего ты взял?

– Раз Арканар, значит…

– Умные все больно стали! Ошибся, братан! Барон Пампа к вашим услугам! – и Игрок сделал шутливый реверанс.

– Пампа, так Пампа, – не особо удивился я, – только странно как-то, вроде как королевство, а правит барон.

– Тут такое дело, братан, – почесав затылок, ответил Игрок. – Во мне весу под центнер, да и росту под два метра. Вот ребята из школьного клуба любителей фантастики и обозвали Пампой. А что, мне нравится. Слушай, а может мне из баронов в короли произвестись?

– Твое личное дело, хоть в Боги – если уровень цивилизации позволяет. С чем пришел, сосед?

– Как положено, с предложением вечного мира, торгового соглашения и военного союза.

В принципе, это был стандартный набор предложений, возможный со стороны разведчика с посольскими полномочиями. Только шпионить-то зачем? Впрочем, чего греха таить, своих разведчиков я отправлял на все четыре стороны с тем же заданием.

– На мир согласен – базаров нет! – тут же объявил я. – На торговлю тоже, если у вас есть что предложить. Что касается военного союза… Воюешь что ли с кем уже?

– Неа, – скучным голосом ответил Игрок, – не с кем. Ты – второй, кто за три месяца встретился. Тоска! Я разведчиков штук двадцать уже загубил, во все стороны направил – сгинули. Один все же дошел через горы до какой-то страны, но там Игрок то ли венгр, то ли румын, что говорит – не понять. И английского не знает. Мы с ним кое-как границу по горам обозначили, сначала поторговали, потом бросили, да уж больно дорого доставка через перевалы обходится. У купцов – дешевле.

– А чего тогда так поздно в разведчика вселился? – ехидно прищурившись, спросил я. – Три дня уж как твой разведчик в моей Тайной канцелярии отдыхал. Молчал, как партизан на допросе.

– У нас с соседом по общаге шлем-маска одна на двоих, – честно ответил Пампа. – Сначала договорились через день по очереди пользоваться, а тут он на какой-то порносайт вышел, заперся у себя в комнате и неделю из сети его вытащить не могли…

Объяснения показались мне убедительными, но от болтовни пора была переходить к делу:

– Это… как там тебя, Пампа… Слушай, может, давай по настоящим именам? А то как-то по-детски получается. Я – Влад из Зареченска, в игре больше трех месяцев…

Пампа помялся, раздумывая, наконец, сказал:

– Серега из Воронежа, студент журфака, четыре месяца в игре.

– Что будем делать, Серега?

– Дружить давай. Предлагаю границу провести по этой реке, – Серега, он же Пампа, вытянул из сумы карту на пергаменте и ткнул пальцем в голубую извилистую ленту.

– Ты на голову давно проверялся? – удивился я такой наглости. – Мне до реки от ближайшего города два дня пути всего, да по хорошей дороге. А твой разведчик, по его же словам, неделю по полному безлюдью болотами пробирался.

Посол понял всю наглость своих претензий и пожал плечами:

– Твои предложения?

– Премьер, ау! Как тебе сосед? Думаешь, стоит доверять? Ну смотри!..

– Давай-ка для начала картами сопредельных территорий обменяемся, – предложил я.

Стоило признать, Серегина карта была обширней, зато моя – подробней, с обозначением залежей подземных ископаемых. Границу мы провели довольно быстро, без особых споров, но Серега долго канючил хорошую рудную жилу на моей территории, у него с железом большие проблемы. Я прикинул стоимость прокладки дороги в эту глухомань и согласился. Руды у меня и так завались, а добрососедство куда дороже выгоды. Обмена технологиями у нас не получилось. Серега не стал отпираться, и признался, что всучил разведчику всяческое старье, годное лишь для первобытных племен.

– А вдруг в плен захватит кто, обидно будет, – объяснил он…

Расстались мы удовлетворенные с обещанием немедленно выслать друг к другу послов и дипломатов. Вручив Пампе список товаров для торговли, я подарил ему лучшего коня и вышел из Игры, чтобы порыться в холодильнике и чего-нибудь сожрать. Но мыслями оставался в Игре, а ведь прав Серега из Воронежа. Под лежач камень вода не течет. Пора узнавать окружающий мир, посылать во все стороны не абы кого, а хороших разведчиков. Пионеров!

***

Дождь лил, не переставая, и ноги моей кобылы разъезжались по глине в разные стороны. Не хуже, чем у той самой пресловутой коровы на льду. Того и гляди – загремишь в овраг, шею сломаешь. Теперь понятно, отчего разведчики мои так быстро без вести сгинают, от души потрудился Создатель, дабы жизнь нам, местным Богам, усложнить. То чаща непроходимая, то трясина коварная на пути, то медведь голодный, то стая волков, то нечисть невиданная, в Красную книгу не занесенная. А еще хуже – народ лихой с ножичками вострыми. Я и не думал, сколько их по лесам прячется. А дождь-то не на шутку разошелся, надо что-то придумывать с переправой. Вон как раз мельница водяная с мостиком через речушку. Честно говоря, мельница эта мне совершенно не понравилась, слишком уж тщательно прорисована на фоне заурядного пейзажа. Не иначе, Создатель приготовил здесь для Игроков очередную пакость. Попробую угадать: переправиться через речушку я смогу только посредством этой мельницы? Создатель, я прав? Но небеса молчали и продолжали сыпать холодным мелким душем. Как бы там ни было, укрыться от дождя можно только на мельнице, да и кобыле пора отдохнуть. Привязав лошадь под навесом, я взвел курок револьвера и толкнул дверь ногой. Из темноты грохнуло, что-то сухо щелкнуло над правым ухом, я немедленно нырнул за мельничный жернов и притаился. Теперь только бы патронов хватило!

Ба-бах! – мельница снова на миг осветилась от вспышки – вторая пуля сорвала с меня шикарную ковбойскую шляпу, вырвав вдобавок клок волос. Ого! Неужели еще кто-то в живых остался? Вот уже два часа я, как обезьяна, прыгаю по гнилым лестницам этой дурацкой мельницы с кольтом, отстреливая грязных ублюдков. Десятка три, наверное, уже положил. Одно радует, вооружены эти придурки лишь кремниевыми ружьями, да ножами. Впрочем, радости мало, ружья хоть и кремневые, а я уже весь в бинтах, и в аптечке бальзама живительного лишь на пару глотков. А разведчик этот мне очень дорог, никто из моих так далеко еще не забирался. Я оперся спиной о мельничный жернов и перезарядил кольт – хороша все-таки машинка! Семизарядный! Мои ученые постарались, придумали, не забыть бы поощрить. И армию перевооружить, если выживу, конечно. А вот патрончики кончаются, надо принимать решительные меры.

Я подобрал шляпу, нацепил ее на черенок лопаты и осторожно высунул за край мельничного жернова. Этой уловке, наверное, уже тысяча лет, но на нее по-прежнему попадаются. Темнота мучного склада снова озарилась вспышкой, шляпу сорвало и отбросило в сторону. Я, не раздумывая, выскочил из своего убежища и веером положил все семь пуль в угол склада. Попал! Из угла раздался звук падающего тела и стон. Странный стон, какой-то не игровой.

Разбойничий атаман, морщась от боли, наматывал бинт на бедро и матерно ругался. Вот уж, чего я явно не ожидал. Игрок в этой глуши!

– И откуда ты только взялся такой, – шипел атаман. – Всех моих ребят положил. С кем я теперь развиваться-то буду?

И действительно, с кем? Народу я пострелял здесь немеряно. И мне было даже немножко стыдно, словно я ребенка неразумного случайно обидел.

– А чего же ты переговоры не начал? – смущенно спросил я.

– Начал – фигачал… – передразнил атаман. – Миссия у меня такая: грабеж на большой дороге, самогоноварение, мелкий рэкет, потом выход к морю и основание вольной пиратской республики. Я ж только неделю в игре, а тут ты. Ну, отдал бы мне свое золото и шел бы дальше. Палить-то зачем? Конечно, с кольтом-то против "кремневок" всяк героем будет, ты бы еще "Калаша" взял.

– "Калашников" мои ученые еще не изобрели, – возразил я, – но, согласись, твои-то первые начали, ножами перед лицом размахивали.

– Работа у них такая, ножами махать! О-о-о-о! – снова застонал от боли атаман, пытаясь встать. – Что мне теперь делать-то? Самому на костылях на большую дорогу выходить? Или Игру сдавать? А я, между прочим, полгода очереди на регистрацию ждал.

Последнюю фразу атаман сказал с заметной долей укоризны.

– На самом деле никого не осталось? – виновато спросил я.

– Никого… А, впрочем,… – Эй, есть кто живой?!! – проорал атаман на всю мельницу и прислушался. Сверху раздался стон, потом еще один откуда-то сбоку.

– Есть, есть живые! – обрадовался атаман. – Эй, давайте все сюда!

Оказалось, дела у разбойничьего атамана были не так уж и плохи. Десяток разбойничков оказались только ранеными, половина из них – легко, один и вовсе был цел, просто забился в угол со страху. Выяснилось, что еще трое из банды в перестрелке не участвовали, они гнали самогон на дальней пасеке и должны были подойти лишь к вечеру. Опасливо посматривая на меня, разбойники совещались. Для поправки дел решено было навербовать новых членов банды на местной ярмарке, благо там сброду разного всегда хватало…

Самогонка с медовухи оказалась на редкость хороша. Чистая как слеза, без запаха, а выпьешь, словно Христос босичком по душе пробежался (по возвращении пренепременно выяснить, откуда в моей памяти взялась эта чудесная фраза). Хлопнув с разбойничками по последней, я обменял остатки живительного бальзама на карту местности и собрался в дорогу.

– Оставайся, – уговаривал меня, провожая до дверей разбойничий атаман, оказавшийся Эдиком из Казани. – Ну, куда ты поедешь на ночь глядя? Сыро, да и людишки лихие…

Кто бы говорил! Ночевать на мельнице среди разбойничьих рож мне совершенно не светило. Да и гора трупов, сваленных в углу склада, тоже на благодушный лад отнюдь не настраивала.

– А может с нами? – уламывал атаман. – Парень ты лихой, замом своим тебя сделаю, вторым человеком в банде будешь, дойдем до моря – капитаном станешь…

Я отрицательно мотнул головой и молча направился к выходу.

– Ну, как знаешь! – зловеще прошипел атаман. В принципе, я был к этому готов, к сожалению, в реальной жизни благородные Робины Гуды среди разбойников попадаются не так часто, как хотелось бы. Скорей – наоборот. Сделав кувырок вперед, я ясно услышал, как финка свистнула над моею головой и вонзилась в деревянную балку. Вскочив на ноги, я резко обернулся и всадил весь барабан кольта в атамана. В ту же секунду мельница осветилась неземным светом. Виртуальная душа разбойника облачком отделилась от упавшего навзничь тела и стала быстро подниматься к потолку. «Ну и козел же ты»! – успела крикнуть душа перед тем как ярко вспыхнуть и оставить облачко с кроваво красной надписью "GAME OVER".

В общем, забавная получилась "стрелялка". И кольт себя хорошо показал, не забыть бы поощрить ученых, если выживу, конечно. А за окном уже светло, троллейбусы первые пошли…

***

Шеф побарабанил пальцами по полировке стола, наконец, глянул на меня:

– Опять опоздал? И сколько это будет продолжаться?

Я пристыженный молчал. А что тут скажешь? Проспал. Еще бы, всю ночь совет с министрами держал. Решали, что делать в сложившейся ситуации. Все дело в том, что к нам заглянул еще один конный разведчик. Но странный какой-то – полуголая тетка на верблюде. Показалась в трех разных местах, потом под столицей объявилась, по всему – на переговоры ехала, я и приказал ее не трогать. И вдруг разведчица исчезла, как и не было ее. Получается, что лоханулся я. Естественно, министры мне ничего в глаза не сказали, не хватало еще, чтобы на Божество хвост поднимать! Но держались несколько вольно и на лицах некоторых читалось легкое сомнение в моей компетенции. Спорили долго, лишь под утро порешили: нечего ждать гостей, надо искать союзников самим. В тот же день на разведку отправилось еще два десятка всадников с моими верительными грамотами.

– Ну так что? – прервал воспоминания мои нерадостные шеф. – Я же предупреждал тебя, Влад, что с бардаком, который был в конторе при прежнем руководстве, я мириться не буду. Специалист ты классный, не спорю, но на такую зарплату в этом городишке желающих найдется более чем достаточно. Согласен?

Я покорно кивнул.

– А ты ходишь, как вареный, помятый какой-то, глаза красные, – продолжал шеф, – словно и не спишь совсем. Бабу завел что ли новую, ха-ха-ха?

Я пробурчал что-то неопределенное.

– В общем так, Владислав, – поднял указательный палец шеф. – Сегодня из-за тебя мы едва не лишились хорошего клиента, скажи спасибо ребятам, что тебя заменили. Делаю тебе последнее и решительное предупреждение! Еще одно опоздание, и пиши заявление по собственному…

***

Русская печь была слишком велика для лесной избушки. Да и вообще, разве бывают в охотничьих сторожках русские печи? Они ж большие, а избушки, наоборот – маленькие. Впрочем, Создателя порой и не так заносило. Как сообщил мне воронежский Серега, его разведчики в тундре пингвинов обнаружили в большом количестве. У печи, заплетая русые волосы в косу, сидела волоокая дева в сарафане. Увидев меня, дева радостно улыбнулась:

– Как зовут тебя, добрый молодец?

Дверь за моей спиной громко захлопнулась. Квест! О нет, только не это! Надо же было попасться! Я рванулся обратно к двери и навалился на нее всей тяжестью тела. Без толку! Окно тоже не разбивалось, оно и понятно, это ж квест. Вот и сиди теперь, болтай с этой дурой, думай, как из избушки выбраться. А дева так же сахарно лыбилась и продолжала вопрошать:

– Как зовут тебя, добрый молодец?

Нет, спать, спать. Я снял маску, с сожалением глянул на пустую сигаретную пачку и порылся в пепельнице в поисках подходящего бычка. Не найдя достойного, я еще раз посмотрел на занявшийся за окном рассвет, стянул джинсы и юркнул под одеяло.

***

На работе творилось что-то странное. Все вкалывали, даже наши девки, основную часть рабочего времени посвящавшие до сего дня сплетням, потреблению кофе с булочками, обсуждению модных диет и диетных мод, теперь сидели за своими столами и лихорадочно копались в папках со старыми бумагами. Вот новость!

В обеденный перерыв мои коллеги не пошли по традиции по кафешкам и барам, а собрались кучками и что-то эмоционально обсуждали громким шепотом, с опаской посматривая на дверь кабинета шефа. С большим трудом мне удалось выяснить причину рабочего энтузиазма. Оказалось, шеф приехал поутру жутко злой, орал, топал ногами, в финале объявил всех бездельниками и посулил, что проверит ход работы каждого сотрудника персонально. Ого! Тут я вспомнил, что в моем столе давно лежит совершенно бредовая рукопись начинающего поэта, рецензию на которую надо было сдать еще месяц назад. Пришлось доставать папку и углубляться в корявый ямб. Ужас! Читая про шелестящие листочки и берез цветущих сок, я ломал голову, как же этот чертов квест пройти? Ведь куда только не тыкался, ничего не получается, везде тупик. Но ведь должен же быть из этой чертовой избушки выход! Не век же моему разведчику там торчать с волоокой дурой. А то оженит еще.

***

Мало того, что квестовая девка оказалась озабоченной дурой, она еще и жутко глючила. Знали бы вы, каких трудов мне стоило выбраться из той чертовой избушки, да еще эту селянку за косу вытаскивать через печную трубу. Тут ее и начало глючить не по-детски. В какой-то момент девка перестала называть моего разведчика "добрым молодцем", и именовала не иначе, как "подружка". Вот и сейчас:

– Ну что, подружка, искупаемся? – хохотнула Марьяна Премудрая (так она сама представилась) и скинула сарафан. Под сарафаном ничего кроме девичьих прелестей не наблюдалось, впрочем, прорисовано все было качественно. Если пресловутая Марьяна и в жизни такая, я бы не отказался с ней познакомиться поближе. Продемонстрировав мне прелести в полном объеме, премудрая Марьяна зашлась звонким смехом и шагнула в воду. Тут же глюкнуло, она опять оказалась одетой и снова предложила:

– Ну что, подружка, искупаемся?

Девку опять глюкнуло, стриптиз повторился, хорошо, хоть не зависла. Я полюбовался не девичью наготу еще пару раз, загрустил и вышел в основную карту. Там меня ждало сообщение из главного Храма. Создатель ставил в известность, что я оштрафован за несанкционированное общение с другим Игроком. Наверное, Серега из Воронежа получил такое же. Все не слава Богу! Я вышел в главный Храм и пожертвовал на богоугодные дела сотню золотых. Надеюсь, Создатель оценит. На работу я, разумеется, опоздал…

***

Шеф одарил нас взглядом работорговца, которому обманом всучили партию подбракованного товара. Я потер подбородок, вспомнил, что опять не успел побриться и постарался скрыться за спинами коллег, благо народу в конференц-зал набилось много. Но, к счастью, сегодня шефу было не до меня. Его добычей была более крупная рыба – рекламщики и начальники отделов. Шеф потер запястье, продемонстрировав всем прекрасный золотой "Ролекс", ткнул пальцем в клавиатуру и вызвал на экран мудреный график с красными и синими зигзагами. Синий зигзаг в конце графика резко уходил вниз, что означало катастрофическое положение дел в нашем издательстве.

– Я собрал вас сюда, господа, чтобы сообщить пренеприятнейшее известие, – начал шеф, явно плагиатствуя. – Наше издательство на грани разорения исключительно по причине некомпетентности и безделья подавляющего большинства сотрудников. Что ж, не хотите работать – заставлять не буду. Более того, даю вам хороший шанс продолжать бездельничать и дальше. Только, извините, не за мой счет. Вы все уволены! Прием новых работников я буду производить лично в индивидуальном порядке. Все кроме начальников отделов свободны!

Собственности на рабочем месте у меня было не много. Побросав дискеты и диски в сумку, где уже лежал запылившийся диктофон, я аккуратно уложил туда же и письменный прибор в виде сфинкса. От этого мой рабочий стол стал выглядеть как-то пусто и сиротливо. Бумаги из ящиков я брать не стал, бумаги – бесценные творения графоманов оставляю хозяину. Пусть читает, наслаждается. Я подошел к двери и еще раз обернулся в сторону своего закутка, где зарабатывал хлеб насущный. Что ж, прощай, мой рабочий стол, злая судьба разлучает нас!

Экий я стал сентиментальный!

***

Я блаженствовал. Солнышко нежно гладило мою кожу, легкие волны накатывались на песочек, ласково щекоча мои пятки, чайки вились над морем и кричали вызывающе, ансамбль мексиканцев в больших сомбреро тянул за моей спиной что-то грустное и протяжное. Наверное, эти певучие латиносы очень скучали по своей далекой родине, но возвращаться туда наотрез отказывались, несмотря на все усилия моей миграционной службы. Я приподнялся на локте и снял очки. Подданные, окружавшие меня со всех сторон на почтительном расстоянии немедленно повалились ниц, еще раз выражая горячую любовь к своему Божеству (то есть мне), снизошедшему до визуального явления. И чего они так на мои пятки уставились? Ах, да. Кажется, мои поданные еще целовали песок, по которому они ходили. Уважают! То-то!

Хороший я все-таки сотворил курорт: уютные пляжики с белоснежным песочком, пальмы, красавцы – отели. Рай, да и только! Министр финансов, конечно, побурчал, представляя мне смету на это чудо света, и предупредил, что окупится курорт лет через тридцать, не раньше. Но что с того, разве это чудо не стоит вложенных в него денег? И разве не достоин я хотя бы недельного отдыха за все мои труды? Все равно в Том мире мне делать нечего! Работы нет, денег нет, благо за съем квартиры и интернет вперед уплачено, из пожрать – только макароны, с куревом Белкин спас – подогнал блок контрафакта. Вот и остается… Неожиданно гитары за моей спиной смолкли, и раздалось тактичное покашливание.

– О Величайший! – секретарь склонился в глубоком поклоне и протянул мне трубку. – Это вас!

– Влад? – прошипело в трубке (телефон мои ученые изобрели совсем недавно, и качество телефонных сетей Владограда пока было далеко от совершенства). – Не опух еще от безделья? Что у тебя там все шумит? – сквозь шум и потрескивание я все-таки узнал голос шефа. Немедленно сбросив шлем-маску, я схватил настоящую трубку и с почтением в голосе поздоровался. Тут же представил, как озвезденели мои подданные, увидев, как их Божественный исчез прямо с пляжного шезлонга, и хихикнул... Тут же стал серьезен и почтительно поздоровался.

– Привет, привет, – лениво сказал шеф. – Что, шалопай, на работу-то пока не устроился? Вот и отлично! Есть халтурка на хорошую сумму, возьмешься?

Я не торопился отвечать.

– Давай так, Влад, – не дождавшись ответа, предложил шеф. – Справляешься, беру тебя в штат, нет – сам понимаешь…

***

Работенка была не сложная, но колготная – книга по экономике с обилием мудреных схем и графиков. Терпеть не могу научных трудов. Скинув файлы в общую папку, я рассчитал примерный объем работы и присвистнул. Две недели на этот заказ уже не казались мне уймой времени. Успеть бы до срока. Да и об Игре придется на это время забыть, а что если…

Президент моей академии наук, сухенький старичок в старомодных очках выслушал меня и понимающе кивнул головой.

– Я рад помочь вам, о Божественный, но… До изобретения компьютеров нам еще очень далеко, и я с трудом представляю, как обращаться с этими… файлами? Я правильно называю?

– А если я все скину вам в распечатке, на обычных листах, в таком вот виде, – предложил я и щелкнул на иконку "Print". Выползший из принтера лист прижал к экрану.

– Это совсем другое дело – обрадовался академик, просмотрев лист с текстом и двумя схемами. – Это мы запросто!

***

Шеф просто сиял от удовольствия: – Ну, Влад, удивил! Признаюсь, не ожидал, думал ты – раззвиздяй без всякого чувства ответственности, а ты.... Давай, колись, откуда у тебя эта программа, заказчик просто визжал от восторга!

Действительно, книжка получилась на редкость хороша: с солидными, от руки исполненными графиками и схемами, с виньетками в виде дубовых листьев в углах страниц, с прочими прибамбасами, присущими скорее средневековым фолиантам, нежели современной научной литературе. Честно говоря, я сомневался, а не перегнули ли палку мои академики, но переделывать было поздно, пришлось сдавать все, как есть. Заказчику понравилось.

– Вот тебе за работу. А это премиальные от заказчика, – добавил шеф, выкладывая на стол конверт. – У нас все честно! Давай, недельку еще отдохни, пока мы в новый офис переезжаем, а потом выходи на работу. Считай, что принят.

В коридоре я осторожно раскрыл конверт и увидел зеленые деньги. Купюры на ощупь приятно шуршали.

***

Пейджер пискнул и сообщил, что у моего разведчика, неделю назад застрявшего в квесте, что-то изменилось. Хорошая новость, честно говоря, я уже на этого парня рукой махнул. Поставив разгрузку судов в порту на автомат, я надел шлем-маску. Марьяна уже не показывала стриптиза. Она сидела в кустах, прикрыв сочную грудь и лобок руками, и грязно ругалась по-украински, примешивая порой русские, польские и английские слова. Судя по эмоциональности выражений, в эту глюченую дуру наконец-то вселился Игрок.

– Що, курва, вылупывся?!! – шипела красавица. – Дывчин нагых нэ бачыв? Видверны очи бесстыжи до лису.

Я, наконец, обрел дар речи, соскочил с коня и с улыбкой сказал:

– Да хватит тебе прятаться-то. Я уж на тебя насмотрелся во всех видах, дальше некуда.

– Сгынь, злыдень, мать твою фак! – тут же раздалось из кустов.

– Давно бы сгинул, если бы не твой глюк. Если играешь, то хоть вирусов-то убивай, а то всю сеть заразишь.

Марьяна промолчала, видно, мой упрек попал в цель. Наконец, из кустов донеслось:

– Пан може подать дывчине плаття?

Я пожал плечами, поднял с земли сарафан и бросил его в кусты. Там зашуршало, наконец Марьяна вышла, уже облаченная в сарафан, и нерешительно остановилась передо мной. Девица заметно дрожала и непроизвольно почесывалась.

– Комары? – поинтересовался я.

– Жуть, просто спасу нэма – объяснила Марьяна – Пока вид тэбэ ховалась, всю зижралы, тай змерзла шибко.

Я по-джентельменски снял камзол и накинул на плечи дивчине. Она было дернулась, но одеть себя дала и даже вроде как улыбнулась.

– Чего так долго не появлялась? – спросил я. – Это ж двойной квест, его вдвоем проходить надо. Я из-за тебя здесь на столько времени завис.

– Свиту ни було.

– Что? – не понял я.

– З Украйны я, – объяснила девица, делая ударение на "а". – У нашем сели свит видключылы на нидилю, не можно було у сэть войтыты. Тильки пару годын назад врубылы, а тут йще цей вырус. Еле-еле "дохтуром вебером" пэрэкандубачыла.

Хотя девица была явно взбалмошная, это фрикативное "Гэ", и милое "Ы" вместо "И" мне даже нравилось.

– Слышь, красотка, а чего ты здесь делаешь?

– То ж, що и ты, развидку роблю, – ответила Марьяна.

– А что у вас, мужики повывелись? – поинтересовался я.

– Та ни, кобелив хватае, просто це дорога ведэ к ымперыи амазонок. Воны чоловиков, то есть мужчин, сразу того, у хвилыну – тай к стенке, без всяких переговоров. Вот и приходится дывчин посылать. И ты бы, хлопець, туды не ходыв…

Без глюков квест решился довольно быстро. Выход из избушки был через печную трубу. Правда, надо было предварительно вытащить из печи котел, в котором Яга систематически варила заезжих царевичей, и еще при этом Марьяна должна была держать печную задвижку открытой. Вот кто такие квесты придумывает? В добавок, когда я вылез на крышу, то не удержался и грохнулся наземь, точнее, аккурат на курью ножку. И, кажется, сломал ей палец. Естественно, избушка разоралась, на шум прилетела баба Яга и начала приставать с предъявами. Не добившись компенсации за членовредительство и погром жилища, решила меня съесть. Удивившись такой наглости, я покопался в останках былинного богатыря (причем из черепа павшей лошади павшего воина выбралась злая гадюка и пыталась меня укусить), вооружился его булавой и вышиб бабке все оставшиеся зубы на хрен. Наблюдая за экзекуцией, Марьяна задорно смеялась.

Из шелкового царского шатра, где по сценарию томилась дева, мы сотворили нечто вроде воздушного шара. Марьяна распустила косу и из цветных лент сплела сетку для гондолы, на саму гондолу пошла ступа Яги, найденная в той самой избушке. Под горелку приспособили керосиновую лампу, тоже позаимствованную у старухи, а поганого газа нашлось в избытке на ближайшем болоте. Потом долго думали, как же зажечь лампу, всю печку в избушке разворотили в поисках уголька. Глухо! Наконец я сообразил: положил кусок сухой бересты к Гром-камню, посыпал ее порохом из последнего патрона и доверил моей кобыле стукнуть по валуну подкованным копытом. Искр было, хоть отбавляй, и костер быстро разгорелся. Рвущийся вверх шар теперь удерживала лишь веревка. Я чмокнул дивчину в щеку и забрался в ступу.

– Слушай, а ты на самом деле такая? – спросил я бестактно.

– Какая?

– Ну вот такая, – я сделал руками движение в выгодном свете отображающее девичьи формы. Марьяна зарделась и опустила глазки:

– Да ну тебя. Ну, в общем... похоже, я с фотки сканировала. С девчонками в сауне отдыхали.

– Тогда в скором времени жди в гости с посольством. Познакомимся поближе! – крикнул я и рубанул тесаком по веревке.

***

Насладиться прелестью полета мне не довелось. Едва мой шар поднялся над облаками, ввалилась Маринка, устроила моим министрам скандал, на предмет, что «совсем замучили человека», и поволокла меня к своей подруге на дачу, где справлялся чей-то день рождения. Весь вечер я дежурно улыбался, мысленно пребывая в Игре, сказал пару остроумных тостов, едва не подавился полусырым шашлыком и к вечеру, совершенно задубев, надрался. Впрочем, я был не одинок, напились многие, так что день рождения удался. Маринка сгрузила мое тело у подъезда, сама расплатилась с таксистом и осталась на ночь. Обнимая и целуя Маринку, я почему-то представлял, что обнимаю и целую гарну дывчину Марьяну. Приснится же такое! Хорошо хоть, что у меня нет привычки разговаривать во сне, а то бы Маринка мне задала за виртуальную измену!

***

Меня довольно грубо втолкнули в сарай и заперли. Минут через десять дверь открылась, и появился высокий мужчина в ковбойской шляпе со звездой шерифа на светлой замшевой куртке. Некоторое время он в упор рассматривал меня, потом спросил:

– Ху а ю? Веа а ю флай фром? Вот ду ю нид? (Кто ты? Откуда ты прилетел? Что тебе здесь надо?)

Вот тебе и на! Случилось то, чего боялся. Видно, далеко меня ветром занесло, раз на ангоязычников нарвался. Надо признаться, мои познания в английском были далеки от совершенства. Точнее, английского я совсем не знал, что касается изучаемого в школе немецкого, то я, наверное, смог бы что-то прочитать и перевести со словарем, но где бы его тут взять? Увиденное здесь было похоже на большой поселок старателей времен золотой лихорадки – откуда здесь какие-то словари. Что делать-то?

Вспомнив голливудские фильмы, я все же попробовал ответить по-аглицки, то и дело сбиваясь на немецкий:

– Ай донт спик инглиш, ай спик дойч, абер зер шлехт. Их бин руссиш, то есть, рашен фром фа истен ланд, то есть, кантри. Ай кам виз пис! Ферштейн? (Я не говорю по-английски, я говорю по-немецки, но очень плохо. Я русский из далекой страны на востоке. Я пришел с миром! Понимаешь?)

– Рашн? – удивился шериф. Не знаю, понял ли он хоть чего-нибудь из мною сказанного, но лицо его изменилось, глаза приобрели осмысленность – в шерифа вселился Игрок.

– Хей, рашен, веа а ю фром? А ю фром Москау, Петесберг? Ай возе ин Петесберг файв еаз эгео. Э вандифул сити! Ю а э спай оф КGB, ант ю? (Эй, русский, откуда ты здесь взялся? Ты из Москвы? Петербурга? Я был в Петербурге пять лет назад, чудесный город! А ты не шпион КГБ?). Оказывается, я не такой уж и тупой в английском. Из этого монолога я все-таки понял, что америкос знает Москву и Питер, что Питер ему нравится, и что меня принимают за шпиона КГБ.

– Ноу Kи-Джи-Би! – запротестовал я. – Френд миссион! Миру – мир! Ай – дипломат. Ай лайк Ю-Эс-Эй! ( Нет КГБ! Миссия дружбы! Я – дипломат. Я люблю США!)

– Ноу USA, – приложил палец к губам шериф и ткнул пальцем вверх, намекая, что Создатель довольно жестко штрафует Игроков за попытки пообщаться не по игровым кличкам. – OZZ, ленд OZZ!

– Оз?!!– обрадовался я и затараторил. – "Волшебник Изумрудного Города"! Гудвин! Элли! Дог Тотошка! Страшила, Дровосек, Гингема, Бастинда, Урфин Джюс!

Америкос вытаращил глаза:

– О Йес! Урфин Джюс – а о Год! Хи из э рула ов виз плейз. (О да! Урфин Джюс – наш бог, он властитель этих мест).

Шагая по дороге, вымощенной желтым кирпичом, что вела во дворец к Урфину, я с удивлением смотрел на отряд дуболомов, тащивших куда-то мой сдувшийся шар, на бригаду железных дровосеков, вкалывавших на лесоразработках, на эскадрилью отбомбившихся драконов, заходящих на посадку. Владыка и Бог этих земель Урфин Джюс уже с кем-то воевал…

***

Вас когда-нибудь расстреливали? Тогда считайте, что вам повезло. Мерзкие чувства испытываешь, когда тебя ведут на расстрел. Я ступал босыми ногами по заморской пыли, стараясь не напороться на колючку, и щурился от яркого солнца. Шериф ехал рядом на гнедой кобыле и, листая русско-английский разговорник, объяснял, что лично против меня ничего не имеет: "Бизнес из бизнес, нефинг песонол" (Дело есть дело, нифига личного), но приказ есть приказ. Евоный непосредственный начальник порешил, что из-за сугубой отдаленности у наших государств вряд ли смогут сложиться добрососедские отношения и торговля. Кормить лишнего юнита в условиях военного времени Бог этого мира Урфин Джюс, фокусник – неудачник, мудила беспонтовый, посчитал накладным, поэтому решено было просто расстрелять меня, как шпиона. «Такие экзекуции, – объяснял шериф с помощью словаря, – очень хорошо влияют на боевой дух армии». Спасибо, успокоил. Вот и яма. Хорошо хоть самого копать не заставили. Охота была в чужой пыли ковыряться в такую-то жару. Шериф угостил меня последней сигарой, чиркнул колесиком «Зиппо», я прикурил и глянул в небо. Высоко в облаках дракон – бомбардировщик вяло отбивался от эскадрильи ехидных старушек в ступах. Одна из них вошла в пике и лихо смазала дракоше метлой по бугристой роже, тот в ответ плюнул в нее языком пламени из левой головы, но не попал.

– Не отобьется. Капут дракону, – грустно констатировал шериф и достал из кобуры здоровенный «Смит энд Вессон». – Ну что, а ю реди?

Я еще раз затянулся, бросил остаток толстой сигары в яму, куда должно было упасть мое виртуальное тело, перекрестился и за мгновение до выстрела снял шлем-маску. Через секунду счетчик жителей показал, что одним подданным у меня стало меньше. Почти в то же мгновение цифра стала прежней – из столичного роддома, тоже носящего мое имя, выбежала счастливая мамаша со свертком в голубых бантиках. Мужик родился, солдат...

***

Не знаю, откуда Маринка узнала об этом круизе. Не иначе была в нашем новом офисе и наткнулась на доску приказов и поощрений. Дело в том, что мои академики расстарались для одного бандитствующего поэта на пятитомный сборник сочинений (я сдуру выдал этот маразм за собственные стихи, теперь все дети в школах моей империи учат этот лирический бред наизусть). Автор – хозяин пары казино и десятка вещевых рынков не только писал умилительную лирику про березки и юных дев с косой по пояс, но и владел к тому же довольно крупной туристической фирмой, которая и вознаградила меня месячным круизом по Средиземке на суперсовременном лайнере. А шеф в воспитательных целях известил об этом коллектив. Я, разумеется, ни в какой круиз ехать не собирался, намереваясь спихнуть путевку кому-нибудь хоть за полцены, а самому с головой уйти в Игру. Еще бы, какой тут круиз! В Думе смута, очередной экономический кризис, который едва не обернулся дефолтом, и Серега отказался покупать мой никель и молибден, а еще друг, называется! Добавьте сюда пограничные конфликты с этим долбанным румыном – венгром на севере, наскоки амазонок на пограничные заставы на юге, да и Марьяна в последнее время что-то странно себя ведет, на переговоры не откликается. Или опять у них в поселке «свит вырубылы», либо задумала что. Какой уж тут отпуск.

– Нет, Влад, так больше нельзя! – выговаривала Маринка, заслоняя от меня экран нового монитора своими прекрасными формами. – Ты посмотри, как ты живешь, у тебя даже телевизора нет. Из мебели один диван да кресло. А на кого стал похож? Вечно небритый, лохматый, лицо позеленело, глаза красные, совсем, как твой чокнутый Витек стал. На тусовки не выбираешься, друзей забросил, вспомни, когда последний раз на дискотеке были? Спятишь ты со своим компьютером! Все, собирайся, едем…

С Маринкой спорить бесполезно, единственное, на что мне удалось ее уговорить – вечер перед отъездом я могу посвятить инструктажу своих министров.

***

Ломало меня, конечно, сильно. Маринка думала, что у меня банальная морская болезнь, но в мучениях моих волны Средиземного моря были совершенно не виноваты. Мне не хватало моей Игры, не хватало созданного мною Мира. Не буду скрывать, разок я пробрался тайком от Маринки, плескающейся в бассейне, в центр связи лайнера с намерением хоть одним глазком глянуть, что творится там, в Моем мире. Но когда я узнал, сколько это самое «одним глазком» в конвертируемой валюте будет стоить… Примерно, как чугунный мост через реку Оку, а Маринка еще вознамерилась сувенирчиков прикупить. Так что обломался я.

Запершись в шикарной каюте лайнера, я бредил и мысленно представлял, как министры собираются на совещания, как спорят насчет разделения бюджетных средств, как ругают военного министра за излишний милитаризм, а министра культуры, наоборот, за излишний пацифизм. И еще я представлял, как гибнут мои разведчики в дальних краях, не имея возможности выбраться из критических ситуаций без моих мудрых подсказок. Впрочем, через неделю я почти отошел, и круиз получился отменным. Но не было такого дня, чтобы засыпая, я не пожелал мысленно всем моим поданным спокойной ночи.

***

Едва такси с Маринкой тронулось с места, я стер с лица глупую улыбку, подхватил тяжеленную сумку с вещами и сувенирами и кинулся в свою малосемейку. Не переодеваясь, дрожащими от нетерпения руками я стер слой пыли с засветившегося монитора и щелкнул мышкой по иконке "Суперцивилизация XXL". Вот он, мой Мир! Как же вы прожили без меня два с половиной года, родные? Соскучились? Но вместо привычной карты экран показал мне заставку: "Засекречено по случаю объявления Чрезвычайного положения!" Что за дела? Я вышел в правительство, там, несмотря на глубокую ночь, заседали. Кабинет министров заметно обновился. Большинство этих лиц я видел впервые. Да и в Думе – сплошь новые персонажи. Странно, что-то я не припоминаю, что назначал досрочные выборы. В основном министры прятали глаза, но некоторые смотрели даже вроде как с вызовом. Премьера Пасюкова на привычном месте не было, в его кресле восседал Малюта и нервно жевал кончик уса.

Первым нашелся снова занявший свое место советник по науке. Он несколько похудел в тюрьме, но голос остался тот же, елейно-приторный:

– О Божественный! Как прекрасен лик твой! Как идет тебе этот неземной загар. А этот белый тропический костюм…

– Заткнись! – оборвал я его. – Малюта, объясни, что происходит, где Пасюков, почему я не могу войти ни в одно посольство, почему я не могу посмотреть на карту МОЕГО мира?!!

Малюта оставил в покое правый ус и тут же взялся за левый.

– Я жду, – повторил я угрожающе.

– Пасюков оказался предателем, – наконец выдавил Малюта. – Он готовил заговор против тебя, Божественный. Нам чудом удалось разоблачить этого агента Амазонок и Арканара. Карту же я спрятал специальной заставкой, потому что идет война. На нас напали коварные соседи. Ты же не хотел бы, величайший, чтобы какой-нибудь враг пробрался в твое жилище и срисовал карту. Но если ты возжелаешь, Божественный, то завтра…

Бред какой-то! Заговоры, война, шпионы…

– Никаких завтра! Открой мне карту, немедленно! – резко приказал я. Малюта нерешительно оглянулся на министров, но карту все-таки открыл, и я немедленно схватился за мышь.

Начнем со столицы: настроение граждан тревожное, оно и понятно – война. Безработицы нет, тоже понятно, все мужики на фронте. А это что еще за новость? На берегу чудного рукотворного озера, в том самом месте, где по моим планам детишки должны кружиться на карусели, возвышаются красавцы – дворцы. И кто же хозяева? Вот они где все, мои министры и советники. Вот они где, народные избранники! Пока хозяин в отъезде, решили себе жилищные условия улучшить, дворцов понастроить. А на какие шиши? Казна-то пустая! Хорошо, ребята, дайте время, я с вами разберусь…

Посмотрим, что на общей карте. Так, на первый взгляд все нормально, леса, поля, реки и горы. А это что за красные вспышки на границах. Ого? У нас что, с Серегой пограничный конфликт? Он что, умом тронулся, его ученые только-только дизельный двигатель изобрели, куда ему со мной тягаться? Ээээ, да это же мои войска на его территории, вон синие прямоугольники, означающие полки, и даже танковый батальон у того самого железного рудника, что я подарил барону Пампе из Воронежа, как символ вечной дружбы.

Я схватил мышь, обвел свои войска рамкой и приказал прекратить огонь. Немедленно в углу монитора высветился командующий восточным фронтом генерал Лукогорев.

– Господин гениалисимус! – начал он, отдав честь. – Не понял приказа, ой…

Наконец служивый разглядел, что докладывает не Малюте, а своему непосредственному Божеству.

– Генерал, – сказал я сурово. – Доложите обстановку.

– Согласно директиве генерального штаба, – отчеканил Лукогорев, снова козырнув, – продолжаем наступление вдоль реки Леночка и ведем упорные бои с агрессором.

– Каким агрессором? – спросил я.

– Войсками Королевства Арканар, вторгшимися на нашу территорию и захватившими богатейшие разработки стратегического сырья – железной руды!

– Какого стратегического сырья? У нас этой руды хоть завались!

– Не могу знать, Божественный! Согласно директиве…

– Какой директиве?!! Ты что, не знаешь, что этот рудник я с самого начала подарил Сереге… то есть Арканару?

– Не могу знать, Божественный! Согласно директиве, генерального… – заладил генерал заевшим патефоном.

– Отставить! – скомандовал я, и генерал послушно замолк. – Слушать мое приказание: войска отвести на довоенные позиции, огня не открывать, все резолюции генерального штаба отменяются до моего особого распоряжения. Выполняйте!

***

За ночь я почти навел порядок в своей стране: снизил налоги до 15%, приказал арестовать Малюту вместе с его министрами, описать их дворцы и прочее имущество, отправил послов ко всем соседям с предложением мирных переговоров. Первым появился Серега, то есть Пампа. Божественный барон чуть заметно поклонился и сухо поинтересовался, что хочет от него вероломный князь Владислав?

– Брось, Серег, это ж я!

Пампа недоверчиво посмотрел на меня и спросил:

– Влад? Это ты, точно?

– Точнее не бывает! Серег, то есть, досточтимый Пампа, а не соблаговолите ли рассказать, что здесь происходит?

Серега хмыкнул:

– А то ты не знаешь. Войну ты, братан, объявил всем, кому только можно.

– Я?!! Войну?!! Да меня месяц не было дома! Я в круиз ездил, то есть плавал вокруг Средиземки.

– В круиз? По Средиземке? На лайнере? Да ты крут! Ну, тогда все понятно. А я думал, у тебя крышу от мании величия снесло, или ты ядрену бомбу у кого украл. Больно уж борзо политику вел. Слушай, ты извини, тут меня соседи на срочные переговоры приглашают, наверное, все из-за тебя. Я позже с тобой свяжусь.

***

Следствие велось быстро, солдаты нового министра обороны Лукогорева привозили заговорщиков пачками и еле успевали распихивать их по и без того переполненным камерам Тайной канцелярии, как поступала новая партия предателей. Следователи не спали сутками. Но часть заговорщиков во главе со сбежавшим Малютой окопалась в Сосновоостровске, пришлось город окружить и во избежание лишних жертв, брать предателей измором.

Последним на допрос привели бывшего министра культуры. Старик за время следствия явно сдал, впрочем, и премьер Пасюков, возглавлявший следственную комиссию, здоровяком не выглядел. Оно и понятно: два года в тюрьме, пока я наслаждался круизом. Слава Мне, что расстрелять не успели!

Премьер прокашлялся:

– Давай, Пал Палыч, рассказывай, как до такой жизни докатился, как нашему Божественному решился изменить?

Культурный министр не отвечал, лишь беззвучно шевелил губами.

– Как же ты ворам уподобился, типа советника по науке? – укоризненно продолжал Пасюков. – Он-то тот еще проходимец, а ты – заслуженный человек, наградами отмечен.

– А что толку с этих наград?!! – вдруг по-бабьи, фальцетом вскрикнул бывший министр. – Их на хлеб не намажешь! А жизнь-то проходит!

– И ты решил сам себя наградить, – констатировал Пасюков. – Дворец себе за счет средств культуры построить? Бога ты, Палыч, не боишься...

– Есть с кого пример брать, – неожиданно возразил министр. – Не на нашего ли Божественного работала столичная Академия целых полгода, забросив все остальные дела? И что им в награду? Премия в размере месячного оклада и благодарность в личное дело. А Божественному нашему "баксы" в конверте и круиз по теплым морям…

Пасюков вопросительно глянул на меня, я в ответ лишь пожал плечами. Ну и змеюку я пригрел у себя на груди. А такой тихенький с виду был старикашка…

***

Мои плотники уже почти закончили сколачивать эшафот на центральной площади столицы, палач деловито проверял веревки на разрыв, когда в дверь позвонили. Я глянул на часы. Полпятого утра. Ого! В такую рань в гости обычно не ходят. Неужели соседей залил? Я бросился в ванную, но там все было сухо. Подойдя к двери, я прислушался. Позвонили опять, на этот раз решительно и долго.

– Кто там? – осторожно спросил я.

– Открывайте, милиция!

– Какая милиция, зачем? Я не вызывал…

Договорить мне не дали, дверь слетела с петель под мощным ударом, в лоб мне врезалось что-то тяжелое и твердое, последнее, что я услышал, были крики: "Всем оставаться на местах, ОМОН!" и почему-то жужжание принтера…

***

Голова раскалывалась. Я с трудом открыл глаза и огляделся: серые стены, на окнах решетки, длинный топчан в полкомнаты. Что это? Где я? Где, где, в Игре… Не иначе, опять мой разведчик в какую-то передрягу вляпался. Не до него сейчас, надо страну от смуты спасать, предателя Малюту арестовывать… Я попробовал снять маску, но маска не снималась. Точнее, ее не было. Не понял, в чем дело? Неужели реальная жизнь? Но это нереально! Рядом что-то зашевелилось. "Что-то" оказалось здоровенным мужиком с сильно опухшей физиономией. Мужик глянул на меня, дыхнул перегаром и громко расхохотался:

– Ну, брат, и видок у тебя!

Я опустил глаза и с ужасом обнаружил на груди своего белоснежного в прошлом костюма огромный отпечаток казенного сапога. Размер 45-ый, не меньше. К тому же правый лацкан моего одеяния был заляпан какими-то бурыми пятнами. Я ощупал рукой лицо. Над правой бровью болело, и было влажно. Глянул на ладонь – кровь. Настоящая кровь, это уже не Игра… В коридоре загремело, дверь камеры открылась, и в проеме нарисовался натуральный рассейский мент в сержантских погонах:

– Мамичев. Есть такой? Давай к следователю на беседу.

***

Кабинет следователей в местном РОВД вряд ли порадовал бы чувства эстетически возвышенной личности. Решетки на окнах, поцарапанные столы, расшатанные стулья, допотопные телефонные аппараты. На стенах сплошь портреты и фотороботы граждан вида совершенно ублюдочного. Как я понял – эти граждане находятся в розыске, и, судя по напору «злого» следака, моего портрета в этой галерее явно не хватало. Хотя, как мне показалось, усердствовал «злой» все больше для порядка. Менты довольно быстро врубились, что дверь мне выбили зря, и костюм попортили без особой надобности. Анонимный звонок оказался ложным: я никак не мог быть похитителем бизнесмена Айванесова и требовать за него выкуп. У меня было стопроцентное алиби, выражавшееся в круизе по Средиземноморью на комфортабельном скоростном лайнере. Путевка, авиабилеты лежали тут же на столе вместе с пачкой фотографий, где я в обнимку с Маринкой на фоне пальм с мартышкой на плече. И дата, между прочим, есть. Но ведь кто-то позвонил в милицию и сообщил мой точный адрес.

– Так, давай снова и по порядку, – предложил «злой» следак. – Значит, говоришь, с Айванесовым ты не знаком. А с Коровиным?

В это время в стену постучали:

– Эй, опера, кончайте парня мучить, телик включите, там про вашего Айванесова показывают. ОБОП подсуетился, опять обскакали, гады.

Менты отстали от меня и расселись перед телевизором – довольно древним, обшарпанным «Витязем». Сначала на экране показался колокол, качающийся туда-сюда, потом нарисовалась физиономия ведущего, невысокого мужичка с ехидной улыбкой и микрофоном. «В эфире программа "Набат"! – обрадовал он. – Новость дня: освобожден предприниматель Айванесов, за которого неизвестные преступники неделю назад потребовали выкуп в сто тысяч долларов. Похитителями оказались деловые партнеры Айванесова, предприниматели Карапетян и Коровин. На первом же допросе похитители, державшие Айванесова в подвале загородного дома, заявили, что он их "кинул" на указанную сумму, и они всего лишь хотели получить свои деньги назад». Камера показала задержанных за решеткой: здорового мужика с огромным клювом явно кавказского типа и мелкого хлюпика в очках. К моему удивлению Коровиным оказался именно клювастый.

– Тогда объясни, объясни нам, – настаивал "злой" следак, когда «Набат» кончился, и мне даже предложили сигарету. – Откуда это у тебя в принтере оказалось?

На стандартном листе А-4 крупным шрифтом было напечатано требование принести выкуп за господина Айванесова в полночь на местное кладбище.

– А хрен его знает, откуда! Я же русским языком объясняю, не знаю я ни Айванесова, ни того, что его похитили. Я в круизе был месяц, только вчера приехал. И принтером этим никто месяц не пользовался, только когда ваши костоломы из ОМОНа ворвались, мне показалось, что он заработал…

– Тогда послушай, – предложил "добрый" следак и вставил в магнитофон кассету с "наводкой" на мою квартиру. – Тебе этот голос не знаком?

Мне ли не знать этого голоса?!! Это ведь я его придумал: густой, мощный, чуть хрипловатый голос с примесью северного "оканья", голос бывшего начальника моей Тайной канцелярии Малюты. Но этого не может быть! Как он мог позвонить в милицию, его же не существует!

***

Я не узнавал своей столицы. По улицам и площадям бродили толпы горожан. Я увеличил карту до предела и прочел лозунги митингующих. В основном это были призывы типа: "Долой войну!" и "Божественный с нами!". Но часть манифестантов несла иные лозунги: "Война до победы!" и "Бога нет!". Здрасьте, жопа – новый год, как это нет? А я тогда кто? Порой толпы встречались, и в местах их встреч начинались потасовки. Мои городовые сбивалась с ног, лупя манифестантов резиновыми "демокранизаторами" и сабельными ножнами, переполненные участки не вмещали задержанных. Я подумал, снял с фронта пару полков и щелкнул мышкой по столице. Хватит демократии, пора вводить комендантский час. В этот момент на связь вышел подполковник Кудасов, которому я поручил блокаду Сосновоостровска. Отличный офицер! Это он придумал окружить родной город Малюты железной дорогой и гонять по нему бронепоезда. Никуда теперь предатель не денется, жителей только жалко, они-то за что страдают?

– Мой Божественный! – отдал честь подполковник. – Изменник Малюта готов сдаться, но перед этим просит выслушать его.

Я плотоядно ухмыльнулся. Спекся предатель? Только бы не придумал пулу себе в лоб пустить, он мне живой нужен. Для допроса с пристрастием и открытого судебного процесса. Пусть мой народ узнает, как Малюта осмелился настучать на Божественного в милицию. Я надел маску, вселился в парламентера и двинулся в сторону Сосновоостровска. Но не дошел, позвонила секретарша с работы и сообщила, что шеф требует меня немедля пред свои кари очи.

Объяснять шефу, что я не справлюсь с этой работой за две недели, было очень трудно. Он и так считал меня немножко чокнутым, а представляете, что он подумает, когда я объявлю, что по случаю всеобщей мобилизации две трети мужчин из моей Академии наук призваны на фронт? Седьмая бригада, здоровенные санитары, смирительная рубашка и уютная палата в здании с желтыми стенами. В дурдом мне не хотелось, терять работу тоже. Пришлось соглашаться.

***

Эта троица во дворе мне сразу не понравилась. Нет, я ничего не имею против компашек, распивающих пиво за дворовыми столиками, но эти трое как-то неправильно сидели: пива не пили, анекдотов и баек не травили. Кого-то ждали. Внутренний голос подсказал, что ждут меня, и он не ошибся. Я не успел дойти до подъезда, как меня окружили и довольно бесцеремонно оттеснили к беседке.

– Слушай сюда, братан, – процедил самый высокий из троицы, бритый здоровяк в кожаной куртке. – Ты это, перестал бы бочку катить на министра финансов.

– Какого министра? – пролепетал я.

– Брось дуру валять! – пригрозил здоровяк, доставая из внутреннего кармана складную дубинку. – Сам знаешь, какого. Пусть работает мужик на своем месте, у нас с ним дела, понял?

Возражать я не решился.

Троица степенно скрылась за углом. Я стоял, как доской пришибленный. Да, я действиительно отправил вчера своего министра финансов, как активного участника заговора, в Тайную канцелярию, где у меня заведует новый костолом – практолог с совершенно семитской физией и фамилией Айболит. Но откуда эти трое об этом знают? И какие у них могут быть с министром дела? Его же нет! Он же реально не существует!

Послушайте, кто-нибудь может дать мне телефон хорошего психиатра?

***

Далеко не в лучшем расположении духа я вернулся домой, включил монитор и сразу же встретился глазами с Малютой. Видимо, парламентер добрался до резиденции предателя без моей помощи.

– Поговорим? – предложил Малюта. Я кивнул и надел маску.

Палаты Малюты поражали эклектичностью. Низкие потолки и огромные венецианские люстры, грубо сколоченные столы и изящные стульчики в стиле Людовика, не помню какого по счету. На выбеленных простой известью стенах висели настоящие шедевры. Я узнал картины кисти Рембрандта, Да Винчи, Сурикова, Айвазовского. За одной из полуоткрытых дверей краем глаза я заметил знакомый интерьер. Так вот она куда делась, Янтарная комната… Вопреки ожиданиям, Малюта сидел не на троне, а на большом армейском ящике, выкрашенным под камуфляж.

– Приветствую тебя, Божественный! – тихо сказал он и поклонился.

– Здорово, предатель! – ответил я, усаживаясь в большое мягкое кресло у окна. С этим уродом я решил не церемониться.

Малюта вздохнул:

– Все злишься, предателем меня называешь, а зря. Ведь многого ты, Божественный, не знаешь.

– Чего же именно? – поинтересовался я.

– Многого, – повторил уклончиво Малюта.

– У меня со временем напряг, – прервал я заплечных дел мастера. – Надо порядок наводить в том бардаке, что вы без меня натворили. Хотел говорить, просить о чем-то, так говори, проси.

Вообще-то я рассчитывал, что Малюта кинется ко мне в ноги, и будет просить пощады. Но самозваный гениалисимус (надо же, какое звание ему придумали) поступил иначе:

– Признаюсь, ты победил. Переворот не удался, эта столичная мразь оказалась трусами и предателями. Я им дворцов понастроил, земли подарил, а они как тебя увидели, в штаны наложили, а еще вчера в верности клялись...

– Странный ты, Малюта. Чего ты еще ожидал? Разве можно затевать заговор против своего непосредственного Бога?

– Да всем давно плевать на Богов, все хотят просто жить, хорошо жить! Жаль, что ты этого до сих пор не понял. Короче, я хочу сделать предложение. Ты остаешься Божественным со всеми привилегиями, я восстанавливаю твои статуи на улицах городов, я даже отменяю преподавание атеизма в школах и академиях, но ты, в свою очередь обещаешь в управление государством больше не лезть! -- От такой наглости я лишился дара речи, а потому Малюта беспрепятственно продолжал: – Ты, конечно, много потрудился и, хвала Создателю, сотворил очень хороший Мир. Но ты отстал от жизни, Божественный. Прежние методы руководства, волюнтаризм, уже не отвечают законам и правилам современного мира.

Я, наконец, смог говорить:

– И это говоришь ты? Ты, который устроил переворот, сверг законную власть и назначил сам себя гениалисимусом?

– Для благого дела и только на период военных действий. Как только внешняя угроза исчезнет я тут же, клянусь, передам власть всенародно избранной Думе.

Я расхохотался. По-настоящему! Минут пять я ржал, держась за живот. Да, давненько меня так не смешили:

– Малюта, я создал тебя хитрой лисой, но не думал, что ты можешь превратиться в такого циника. "Суперцивилизация XXL" – это военная стратегия, и обычное состояние Играющих – война. Война до полной победы по всей карте. Но это – война до бесконечности! Так ты решил стать пожизненным диктатором? А чтобы Игрок, создавший, и тебя, и всех остальных, и весь этот Мир, не мешал, его можно упрятать за решетку, настучав в милицию, так?

Малюта прошелся по залу, остановившись у окна, пожевал ус:

– С милицией я погорячился, признаюсь. Но очень ты меня разозлил. И еще этот эшафот, палач, веревки. Ну зачем это? Стыдно, Божественный. В наш прогрессивный век и такое средневековье. А еще интеллигентный человек. Только согласись, вообще-то этот Мир сделал не ты, а Создатель Игры, и ты – лишь пользователь, юзер. Что, не ожидал? Я еще и не такое знаю! Не такие уж мы здесь дураки, хоть и тобой созданы. Послушай, Божественный, ну зачем тебе это? Что, других игрушек мало? Поиграл бы в "Противостояние -V" что ли, классная игрушка! Там есть миссия классная: первому по немцу вдарить, и до Берлина за три недели. А потом поймать Гитлера и показывать его за деньги… Да и других много, могу скачать. А ты что-то к нам прицепился. Давай договоримся: ты не лезешь к нам, мы не лезем к тебе. Наша Академия наук и дальше будет работать на тебя, еще лучше работать. Будешь грести бабки лопатой в своей конторе, жить в свое удовольствие, на Маринке женишься. В противном случае…

Бред, нет, это натуральный бред! Урод, существующий лишь в памяти компа, учит меня жить. Меня, человека, его придумавшего! И не только учит, с кем и как, еще и угрожает. А может правда, дать по Сосновоостровску с орудий крупного калибра, как предлагал Кудасов? Но стрелять по своим... Да, представляю, каково было белым офицерам в гражданскую. Стрелять в свой народ, в солдатиков, с которыми в одних окопах сидели. Впрочем, если верить истории, солдатики особо подобными угрызениями совести не страдали...

– … в противном случае мы будем вынуждены пойти на крайние меры, – закончил костолом.

– Это какие же? – ухмыльнулся я.

– А вот какие! – Малюта подошел к ящику, на котором незадолго до этого сидел, и откинул крышку. – Знаешь, что это такое?

Наверняка, глаза у моего парламентера вылезли из орбит, как у похотливого краба.

– Ядерная боеголовка от "СС-22 – Сатана"! Одна здесь, еще две во Владограде! – гордо объявил Малюта. – И если ты не согласишься на мои условия…

***

Где-то мои спецназовцы прокололись. Наверное, надо было все-таки самому группу спецназа возглавить. А помогло бы? Впрочем, я сам хорош. Какого черта я послал на это задание суперэлитную группу боевых пловцов «Морские котики»? Ну да, это мои лучшие бойцы, только каково этой элите было там, в Сосновоостровске, в ластах да в аквалангах по лесу пробираться к бункеру, где коварный Малюта спрятал свою страшную ядерную заначку? А может быть, эти боеголовки вообще нельзя было обезвредить, хоть в ластах, хоть без. Малюта был сволочью, но отнюдь не дураком.

Зрелище было незабываемым: сначала огромный белый гриб поднялся над Сосновоостровском, потом еще два над Владоградом. Не блефовал, оказывается, Малюта, сам сгорел и остальных в пекло отправил. Я с ужасом наблюдал, как лица моих верных министров и советников превращаются в оскаленные черепа и тут же рассыпаются в прах. Я смотрел на счетчик населения, видел, как стремительно уменьшается число жителей моей страны, и по щекам моим катились слезы. Я наблюдал, как огонь слизывает целые столичные кварталы, как вспыхивают фигурки человечков, моих верных подданных, и рука моя сама потянулась к сумке, где была заныкана бутылка текилы. Тут же на экране высветился Серега:

– Влад, ты что, сдурел? Ты че удумал-то? Или по тебе кто баллистической вдарил?

– Это заговорщики... – выдавил я сквозь слезы и сделал первый глоток прямо из горлышка.

Пампа сочувственно поглядел на меня и вздохнул.

– Ну, брат, теперь тебе точно кирдык. Слушай, не в службу, а в дружбу, ты бы не мог отвести свои войска от границы, все равно на тебя сейчас со всех сторон попрут, оставшееся делить.

Я хлюпнул носом, кивнул и перешел на военную карту.

***

Позиция была лучше не придумаешь, просто отличная позиция! Гвардейскую ракетную батарею прикрывала березовая рощица, а мост и переправа были у меня, как на ладони. Теперь бы только не спугнуть! Десяток амазонок на верблюдах ступили на мост и нерешительно остановились. Их, наверное, очень удивило, что такой важный военный объект не заминирован. Ну давайте, давайте, девоньки! Не бойтесь, нет там ни динамита, ни мин. Гексагену тоже нет. Я для вас другой сюрприз приготовил. Дождавшись, когда через мост с гиканьем проскакал эскадрон полуобнаженных всадниц и проехал десяток броневиков, я разглядел в бинокль колонну бронетехники и поднял руку. Вот оно, секретное оружие амазонок – танки с реактивными ракетными установками.

– Ну давайте, девоньки, давайте…

Вдалеке загрохотал крупнокалиберный пулемет. Это разведчицы амазонок напоролись на мой ДОТ – теперь-то они точно должны клюнуть! Клюнули! Танки с уродливыми ракетными конструкциями на башнях разом выбросили клубы сизого дыма и двинулись к мосту. Когда первый из них достиг середины, я резко опустил руку и выдохнул "Огонь"!

Ракеты с воем полетели во врага, через минуту от моста остались две пары бетонных быков и какие-то обломки. Оставшихся в живых накрыл второй залп из ракетометов. Третий залп я дал по берегу, так, на всякий случай. Аллес! Я снял полевую фуражку, утер рукавом пот и спустился в блиндаж, докладывать начальству. Попутно глянул на себя в зеркало. Хорош! Боевой капитан в песочные цвета френче с нашивками "За доблесть". Никогда бы не подумал, что мне так к лицу военная форма.

***

Мои солдаты бились, как львы. Каждый клочок моей земли врагу пришлось полить своей поганой кровью. Я успел перелопатить гвардию амазонок и сжечь все танки этого господаря Мирчи – то ли венгра, то ли румына, когда мне доложили, что самолеты больше нечем заправлять, а последний склад боеприпасов пуст. Я закурил, вызвал Кудасова и приказал капитулировать. Тем более, Серега подоспел с бронепехотой (а мне заливал, что танков еще не изобрел), он обещал с пленными обойтись достойно. Кудасов выслушал приказ, отдал честь и отправился выполнять. Через секунду после того, как над моей последней крепостью поднялся белый флаг, лицо полковника на экране превратилось в череп. Настоящий солдат, не выдержал позора капитуляции, застрелился! Мир праху твоему, герой…

Я в последний раз взглянул на свой город: те же оплавленные ядерным взрывом развалины, багровые тучи над ними и хохочущие всадники Апокалипсиса с косами. Вражеские солдаты в ОЗК и носатых противогазах деловито обносили пригороды моей бывшей столицы колючей проволокой и прибивали к столбам таблички, украшенные черепами с перекрещенными берцовыми костями и надписью "Радиация". Я успел заметить, как последнее обитаемое здание моего города обрушилось, как выскочившие из подвала фигурки человечков одновременно смешно раскинули ручонки и упали в пепел. Экран осветился красным и появилась зловещая надпись "Game Оver".

– Прощай, Влад! – то ли послышалось, то ли на самом деле успел крикнуть воронежский Серега. Через секунду надпись исчезла, и на мониторе высветился мой рабочий стол. Иконки с надписью: "Цивилизация XXL" на нем больше не было…

***

Маринка не была дурой. Если бы Маринка была дурой, я бы с ней и не дружил. Но Маринка была умницей, и сразу поняла, что со мной что-то не так. Не знаю, как ей удалось открыть железную дверь ("подарок" от местного РОВД взамен выбитой), кто надоумил ее не вызывать "скорую", а пригласить нарколога с капельницей, кто объяснил ей, как выводить человека из компьютерной ломки. Но уже на следующий день я был как огурчик. В смысле – зеленый, но деятельный. Дождавшись, когда Маринка уйдет в ванную, чтобы замочить мой шикарный белый костюм, я проскользнул в дверь и решительно нажал на кнопку лифта.

***

Вот уже битый час я уговаривал Витька запустить меня снова в Игру.

– Нет, брат, извини, но это – против всех правил, – лениво сказал Витек, наливая мне "Хеннесси" в рюмку. – Я же тебе рассказывал правила. Проиграл – до свидания, надо было за своими министрами следить, а не по круизам разъезжать…

– Не сыпь мне сахер на хер, – пробормотал я, залпом проглатывая чудный напиток. – Скажи лучше, что делать-то теперь?

– Что делать? Как положено, зарегистрируешься на сайте, через полгода – жеребьевка. Если повезет, еще через год сможешь попасть запасным в новую карту. А там, глядишь, кто-то и откажется, или вылетит быстро, как тот атаман, которого ты пристрелил. Займешь его место.

Я судорожно сглотнул. Минимум год без Игры, нет, это невозможно, я и месяца не выдержу.

– Слышь, Витек, давай не темни. Ты ж сам говорил, что твою Лариску "замочили", а она сейчас опять в Игре. Значит, можно без всяких отборов. Если нужно чего, говори, я ж не без понятия…

Витька откинулся в своем шикарном кресле. Да, окабанел мой приятель за последнее время. Комп у него стоит супермощнейший, монитор гигантский, домашний кинотеатр и мебель, словно выставочный образец из салона. И внешне изменился, взгляд стал уверенный, нагловатый, глаза совсем не красные. Выпив коньячку, Витек закусил лимончиком и лениво изрек:

– В принципе, можно поговорить с дилером игры, но, сам понимаешь, он тоже человек…

Я понимал, а потому только спросил: "Сколько"? Витек достал из ящика стола "Паркер" с золотым пером и чего-то черканул на бумажке.

– Рублей? – без особой надежды спросил я, увидев сумму. Витек снова улыбнулся и начертил символ с пятой клавиши слева, второго ряда стандартной "клавы".

– Долларов?!! Да у меня столько вовек не было!

Витек пожал плечами:

– Как знаешь. Впрочем, есть еще один способ... Четверть суммы платишь наличными и... приводишь в Игру десять новичков. Не боись, бабло быстро отобьется, будешь получать по 10% от дохода каждого приглашенного игрока.

Я молча встал, накинул куртку. Уже из коридора я крикнул:

– А каким я был у тебя по счету?

– Седьмым! – почти сразу же откликнулся Витек. – Счастливое число!

– А не ты ли продал моему Малюте боеголовки?

В ответ Витек лишь радостно заржал.

ЭПИЛОГ

– Забавно, забавно, – шеф снова побарабанил пальцами по столу и глянул в экран. – Так говоришь, все реально: можно плести заговоры, давать взятки и загружать подданных настоящей работой? И не платить им совсем?

Я активно закивал головой:

– Очень реально, как в жизни, даже лучше, как в кино!

– Что ж, триста баксов – не такие большие деньги. Я, пожалуй, поиграю в эту игрушку месяцок, пока не надоест…

Сияющий, я вышел из начальственного кабинета. Как же, надоест тебе, сутками будешь торчать в Игре и "Ролекс" свой заложишь, когда продуешься и к Витьку побежишь за новой порцией счастья. Шеф – уже седьмой, где бы найти еще троих? К Белкину что ли заехать? Он парень азартный и при деньгах вроде. И, кажется, у Маринки младший брат на стратегии западает. Навещу-ка я свою подругу, заодно и с братцем потолкую.

Первый гейм, как всегда, бесплатно….

История вторая. Скорпион

История вторая, в которой герой лично убеждается, что все эти спайдермен и прочая ползучая инсектопия просто ерунда по сравнению с иными представителями фауны средней полосы России.

В голове гудело, во рту было мерзко. Вчера вечером Алексей Мальцев – технолог с макаронной фабрики "Красная вермишель" "чуть-чуть принял" с новым соседом по общаге Владом Мамичевым и его приятелем Белкиным, с непривычки сильно захмелел, а потому и свалился на кушетку, не заметив, что там лежит дистанционный пульт к телевизору. Пульт представлял собой бамбуковую телескопическую удочку и позволял переключать каналы допотопного "Витязя" не вставая с кушетки. Правда, чтобы прибавить – убавить звук все-таки приходилось подниматься, эта рукоятка у телевизора была круглой. С утра обнаружилось, что "пульт" сломан, и вот теперь приходится чинить. Ну и пусть, сегодня суббота, делать-то все равно нечего. Алексей возлежал на продавленной кушетке в своей "конурке" и, не торопясь, заматывал треснувшее сочленение "пульта" изолентой.

– Если на кончик удочки прилепить какую-нибудь резиновую штучку, – прикидывал Леха вслух, – что-то вроде школьной стерки с отверстием под диаметр рукоятки, то и звук можно убавлять, не поднимаясь... Нет предела техническому прогрессу!

Проверив приспособление на прочность, Леха ткнул "Витязя" в клавишу "ВКЛ" и обнаружил, что света нет. Опять отключили по поводу ремонта. Еще не легче! Значит, теперь чайку на плитке не согреешь, и придется выходить на кухню. А этого ему по определенным причинам совершенно не хотелось. В гости тоже идти было не к кому, разве что к Ваське Фокину – приятелю с фабрики. Но к нему без бутылки идти не удобно, а денег – голяк. Так как провести выходной? Почитать что ли?

Леха оглядел свою "библиотеку" и вздохнул. Чейза он давно перечитал, любимого "Робинзона" знал чуть ли не наизусть, есть еще толстый, красочно исполненный том энциклопедии для детей "Жизнь насекомых", выданный им на работе вместо квартальной премии. Их фабрика какой-то бартер с типографией провела, "левые макароны" за "левые книжки". Леха поколебался с минуту, потом все-таки выбрал "Робинзона Крузо" и открыл на месте, где одинокий островитянин, окруженный ехидными попугаями и похотливыми козами, расписывает свою жизнь на "хорошо" и "худо". Леха одолел две страницы и убедился, что читать совершенно не хочется. Бросил книгу обратно на полку, заложил руки за голову и задумался, а что если и ему попробовать разделить свою житуху на "хорошо" и "худо"? Начать захотелось почему-то именно с "худо".

Итак, главное "худо" – жизнь говно! 35 лет, ни семьи, ни работы путной, ни жилья приличного, если этот пенал с фанерными стенами вообще можно назвать жильем. Денег тоже нет, и в ближайшем будущем не предвидится. Зарплату на макаронной фабрике не платят уже полгода, хотя фабрика работает, и товар постоянно куда-то "уходит". Дальше – хуже, жизненных перспектив никаких, на дворе зима, а ходить не в чем, последние сапожки из прихожки сперли. А еще все бабы – суки, и Галка Кунина из планового – сука главная! Соседка Зинка Сечкина – сучка в квадрате!

Теперь про "хорошо". Во-первых, работа. В отличие от своих однокурсников по сельхозтехникуму он все-таки выбрался в облцентр, а они до сих пор в селах в навозе копаются. Зарплату почти не платят, зато с макаронами проблем нет, вон, целая коробка под столом, иногда на рынке удается пару упаковок "скинуть". Короче, голодная смерть ему не грозит, да и старики с деревни помогают, то картошкой, то варениями – солениями.

Теперь жилье. Конечно, жилье говенное, а что он хотел – общага же! Дом старый, крыша течет, во дворе постоянно что-то роют, свет – воду отключают. Зато комната своя! Плитка есть электрическая и главная гордость – душевая кабина, сеструха в наследство оставила. Правда, из-за этой кабины у него постоянные проблемы с соседями, особенно с этой дурой Сечкиной из 18-ой комнаты.

Семьи нет? Да с ней одни проблемы! Вон, сосед Влад Мамичев из-за баб четвертую комнату меняет, а что бы было, женись он, Леха Мальцев все-таки на Галке Куниной? Леха даже поежился от ужаса, представив себя на месте технолога Петракова. С Галкой они "разбежались" года два назад прямо у дверей загса, когда уже шли подавать заявление. Поругались по поводу того, где проводить медовый месяц. Леха предлагал деревню с густой сметаной, мамиными пирогами и сеновалом, полным душистого сена, Галка хотела в Сочи, а лучше – в Турцию. В результате вместо Лехи в загс с Галкой пошел технолог Петраков, которому путевки в Сочи выдали по линии месткома. Да, попал мужик, теперь кружку пива боится выпить, у ребят на курево стреляет, ровно в шесть домой бегом, а все равно раз в неделю на работу с мордой поцарапанной приходит – Галка ревнует. Мол, она с дочкой и домашним хозяйством одна мучается, а Петраков фабричных баб за титьки тискает, раз от него так духами воняет. На самом деле бывший бабник и жизнелюб Петраков к фабричным девкам теперь и близко не подходит, а в курилке постоянно жалуется, что не высыпается – дочка все время плачет. И это семейное счастье называется?

Леха прикинул, что все не так уж плохо, раз есть люди, которым во сто крат хуже, и воспарял духом. В этот момент дали электричество, телик заработал, по местному каналу как раз показывали программу "Набат":

– ...в пятом микрорайоне, – с полуфразы зачастила ведущая, забавная рыжая девчонка. – Молодая женщина возвращалась с работы, когда неизвестные напали на нее сзади, повалили, сорвали шапку, дорогостоящую куртку на меху, вырвали сережки из ушей. Один из грабителей, пригрозив женщине ножом, попытался изнасиловать ее, но не смог по причине сильного мороза. Добравшись до отделения милиции, полураздетая женщина сделала заявление, но розыск по горячим следам результатов не дал. Предлагаем вашему вниманию фоторобот одного из грабителей, вглядитесь и запомните это лицо.

На экране возникла ублюдочная физиономия в щетине, с большой бородавкой на переносице, и глубоко натянутой черной шапочке.

***

Понедельник – вообще день тяжелый, для Лехи Мальцева этот понедельник стал к тому же и ужасным. Началось все на работе, ближе к обеду по фабрике начались распространяться слухи о каком-то собрании. Васька Фокин со второго цеха поймал Леху у столовки, зажал его в угол и радостно зашептал:

– Слыхал про собрание? Говорят, новый директор приедет сегодня, обещают все долги по зарплате отдать!

В цеху Леха достал калькулятор, пощелкал по кнопкам и прикинул, если отдадут все долги по зарплате с квартальными премиями и отпускными, получится очень даже не плохо. Удастся купить зимнюю обувь, куртку на меху, а то в старой выходить на улицу стыдно и холодно, да еще останется, чтобы купить недорогую магнитолу и сводить Светку из планового отдела в кабак. От мыслей о том, что может случиться после "кабака», у Лехи приятно защекотало в пояснице, и он даже улыбнулся.

Народу в актовом зале набилось столько, что яблоко сюда могло упасть только в виде джема или варения. В президиуме рядом со старым директором сидели двое: элегантный молодой человек в дорогом костюме, галстуке и очках с золотой оправой, и здоровенный верзила в адидасовском спортивном костюме. Леха прикинул, что очкарик – новый директор, а верзила – его охранник. И почти угадал. Наполовину. Очкарик на самом деле был новым генеральным директором, а вот верзила оказался новым владельцем фабрики.

Старый директор встал, прокашлялся в платочек и начал что-то втирать про трудные времена, про необходимость поисков новых путей производства про маркетинг и продвижение на рынке. В конце доклада он неожиданно расчувствовался, сказал: "Спасибо вам, родные», всхлипнул и представил работникам нового генерального директора.

Очкарик вставать не стал, а наоборот, вальяжно развалился в кресле и начал:

– Ну че, братва? Хреново работаем, очень хреново! Товар ваш – полный отстой, только свиней кормить. Неожиданно бугай за столом громко захохотал. Очкарик обрадовано на него взглянул и продолжил: – Да, был полный отстой! А теперь мы будем делать современную продукцию: качественные итальянские спагетти и китайскую лапшу. Ее, между прочим, весь мир жрет! Я тут недавно был в Штатах, там ее прямо на улице горячую продают. И негры, и латиносы жрут, так что щеки трещат! – в зале воцарилась гробовая тишина. – Через неделю установим, через месяц запустим новые линии, австрийские, полная автоматика. Технология XXI века!

– А что будет с работающими технологами? – раздалось из глубины зала. – За ними рабочие места сохранятся? От них ведь во многом зависит качество продукции. Их будут переучивать работать на новой аппа...

– Я, кажется, еще не кончил! – перебил очкарик, злобно глянув в зал. – И слова никому не давал. Что касается технологов, то... -- Он вытащил откуда-то целлофановый пакет рожков и бросил его на стол. Пакет лопнул, рожки серого цвета рассыпались по столу, некоторые скатились на пол и запрыгали по паркету. – Это вы называете продукцией? – взвизгнул новый гендиректор. – Да вашим технологам за такую продукцию руки надо поотрывать и в задницу забить! Плашмя!

Громила опять захохотал:

– Точно, точно, плашмя! Ха-ха-ха...

Очкарик подобострастно глянул на владельца фабрики, хихикнул:

– В общем, у меня все. Валяйте вопросы.

Тут же вскочил Фокин:

– А как будет с выплатой долгов по зарплате. Мне вот за полгода задолжали, жена грозится из дому выгнать...

– С бабой своей сам разберешься, – снова хихикнул очкарик и вызывающе глянул в зал, ожидая реакции на якобы каламбур. Не дождавшись поддержки у новых подчиненных, нахмурился и продолжил, – а по поводу старых долгов обратитесь к вашему прежнему руководству. Оно нам тоже кое-что должно.

Старый директор затравленно глянул на бугая и поник головой.

***

Обе дыры в заборе были заколочены, над самим забором по всему периметру появилась колючая проволока. На проходной вместо бабы Люси – вечно дремлющей старушки – ВОХРовки с берданкой без патронов, сидел верзила в камуфляже. На поясе его висели наручники и устрашающего вида резиновая дубинка. Еще одними наручниками Васька Фокин был прикован к турникету. Около его ног лежало полдюжины пачек краденых макарон. Леха вздохнул, вернулся в цех и выложил пакеты с рожками в свой шкафчик. Потом подумал и переложил их в стол, за которым мужики в перерывах забивали козла. От греха подальше.

***

Дома неприятности продолжились. Едва Леха забрался в душевую и осторожно повернул кран, как в дверь забарабанили.

– Мальцев, выключай воду, из-за тебя напору нет, – раздался визгливый, до отвращения противный голос соседки Сечкиной. – Я ща Коле скажу, он с тобой быстро разберется!

Сечкинского сожителя Колю Леха откровенно боялся. Этот бугай с вечно синюшным носом из-за потребления всевозможных алкогольных суррогатов был грозой общаги. Жильцы давно безропотно сносили его покушения на содержимое кастрюль и сковородок, оставленных на общей кухне без присмотра. "Надо же человеку чем-то закусить?" – объяснял Николай невинно. Однажды он даже набил морду управдому, а потом оторвал погон милиционеру из приехавшего наряда. За эту провинность он отсидел полгода, но вернулся еще более буйным с новыми татуировками. Хвалился, что на зоне "был в почете" и обзавелся классными "корешами". С тех пор "кореша" из бывших зэков частенько собирались выпивать у Сечкиной, а ночами ломись в двери к незамужним жительницам общаги. К тому же стала часто пропадать обувь и одежда из прихожек. Леха, к примеру, однажды забыл закрыть дверь комнаты на нижний замок в результате чего лишился почти новеньких теплых сапог, так что всю зиму пришлось ходить в кроссовках. Слава Богу, в прошлом году зима была хилая, а в этом вон какие морозы...

Леха выключил воду и, не домывшись, вышел из кабинки. Разумеется, никаких проблем его душ для местного водопровода не создавал, с напором здесь всегда было хреново. Просто Сечкина была редкой сукой и давно завидовала Лехиной сестре, которая не только обустроила в комнате душевую кабинку, но и провела газ с кухни для плитки, а также повесила по углам стереоколонки. Лехину сестру Сечкина трогать боялась, но едва Леха помахал рукой вслед грузовику, увозящему его сестренку с вещами на вокзал, и полноправно вселился в эту комнату, Сечкина заявилась со своим Колей, устроила скандал и заставила сначала снять колонки (музыка спать мешает) и отключить плиту (газом воняет, так и взорваться недолго). Она настаивала и на разрушении душевой кабинки (все в баню ходють, а он прынц какой нашелся), но кабинку Леха отстоял, защитившись разрешением от ЖЭУ. Хорошо еще эта сука не заметила обогревателя за спинкой кушетки.

И как только Жанка с этой тварью справлялась? – подумал Леха. Надо бы написать сестре, разузнать... Впрочем, необходимость в этом может скоро отпасть. Если технологов будут сокращать, то лишится он не только работы, но и этой вот конурки – общага по-прежнему принадлежала макаронной фабрике. Выкинут их на улицу, а новые хозяева устроят здесь какой-нибудь бар или бордель. Бордель-то проще, провести косметический ремонт, а незамужним девкам общаги (да и половине замужних) сообщить, что они могут остаться и работать на легальном положении. Радовало одно, какому-нибудь клиенту может достаться сука Сечкина, и тогда мало ему не покажется.

Леха горько усмехнулся, прикинув худосточную Сечкину в эротическом белье с кружавчиками, опять попробовал разделить свое нынешнее существование на "хорошо" и "худо", и прикинул, что в графу "хорошо" заносить и вовсе нечего. Вот сократят, кому нужен безработный технолог с макаронной фабрики? И где жить? Квартиру снимать, а на какие шиши? А тут еще мороз вдарил.

За стеной раздался смех, это новый сосед Влад приволок в гости какую-то новую подружку. Юлей зовут, кажется, и теперь показывает ей свои фотки про поездку в Египет. Подружка хороша, высокая, стройная, красивая. Сейчас он ей Египет покажет, а потом кое-что другое, не менее увлекательное...

– Ну почему так в жизни устроено, – завистливо вздохнул Леха, – Одним и Египет, и девчонки – красавицы, и работа интересная, а мне...

Наскоро обтеревшись тощим казенным полотенцем, Леха оделся. Долго раздумывал, надевать ли свою главную ценность – шикарную енотовую шапку, присланную из деревни отцом – браконьером, глянул в затянутое морозным узором окно и решил все-таки надеть. Компьютерные курсы начинались в девять, ехать было шесть остановок автобусом, но, пересчитав в кармане мелочь, Леха решил идти пешком.

***

Возвращался он за полночь. Ребята на компьютерных курсах приволокли игрушку, какую-то новую "Цивилизацию XXL". Игрушка была на загляденье, хрен оторвешься, и только когда уборщица начала греметь ведрами и ругаться, пришлось гасить машины и сваливать.

Леха шел, поеживаясь от морозца, перед Горбатым мостом остановился. В принципе, если пойти низом, то можно значительно сократить дорогу, однако, там темно, сугробы, а снег в кроссовках – далеко не лучшее удовольствие. С другой стороны, холодно, и очень хочется домой, к обогревателю. Леха подумал и свернул вниз.

– Эй, мужик, закурить не найдется?

Их было двое, оба коренастые, в темных куртках, в черных шапочках. От недобрых предчувствий у Лехи похолодело внизу живота.

– Не...не...не курю... – замотал он головой, отступая в сугроб, чтобы дать паре дорогу.

Мужики прошли, обдав его запахом какого-то некачественного алкоголя, шагов через десять один из них обернулся, внимательно оглядел Леху и что-то крикнул второму. В свете луны Леха явно разглядел большую бородавку на заросшей бровями переносице того, что остановился ближе к нему. "Беги, негр, беги!" – вспомнил он почему-то название книжки, найденной давным-давно в автобусе, и побежал. Топот за спиной убедительно доказал, что он поступил совершенно правильно. Он бежал и ругал себя за то, что надел енотовую ушанку, а не спортивного "петушка" и еще, что ленился, и не бегал по утрам, как сам себе неоднократно клялся, и теперь задыхается. А топот двух пар ног приближался все ближе.

Он ушел бы от них, точно бы ушел, если бы на подъеме по железнодорожной насыпи кроссовки не подвели его. Заскользив, Леха потерял равновесие, взмахнул руками и покатился вниз. Тут же на него навалились. Шапка немедленно была сорвана с головы, чьи-то руки умело обшарили его карманы, он почувствовал, что с него снимают кроссовки. Чужая рука рванула куртку на его груди и полезла за пазуху.

– Нету у меня ничего! – заорал Леха, – Нету!

– Молчи, сука! – прошипело за спиной, – Убью!

И Леха почувствовал у своего горла холодный металл большого ножа... Что произошло дальше, он долго не мог объяснить словами даже себе. Он испугался? Не то слово! Испугался он уже тогда, когда увидел этих двоих. А в этот момент он просто впал в панику. И что он подумал? Что без шапки и кроссовок ему довольно проблематично будет пережить эту зиму? Да, а еще? Что если этот парень чиркнет ему по горлу, то придется долго лечиться в больнице, и никто не будет навещать его, потому что сестра с мужем далеко, на Сахалине, а старики все время болеют, даром, что отец – браконьер. Ну, может быть, придут с фабрики по линии месткома и принесут пару пачек вермишели. А еще он представил себе, что если этот парень чиркнет поглубже, то утром Леху найдут окоченевшим и мертвым у этой железной дороги, а в программе "Набат" покажут его мертвое лицо. Внезапно все эти чувства: страха, жалости к себе, жалости к шапке, осознание абсурдности ситуации смешались в один обжигающий комок, и комок этот, прокатившись по позвоночнику, по всей хребтине сверху вниз – от головы до копчика, вырвался наружу.

Внезапно все прекратилось. Рука, сжимавшая горло, разжалась, нож тихо звякнул о ледяной наст, грузное тело, прижимавшее его к снегу, обмякло. Тут же раздался удаляющийся топот. Леха медленно скинул с себя тело и сел в снег. Мужик был мертв, без сомнения. Он смотрел на луну широко раскрытыми глазами, и капелька пота медленно замерзала на большой бородавке на его переносице. Леха посмотрел на тропинку и увидел силуэт убегающего мужика. Тот то и дело оглядывался и даже, кажется, что-то орал.

Леха очень хотел помочиться, но почему-то решил, что здесь этого делать не стоит. Кто знает, может быть, милиция уже научилась определять личность человека по его моче. Он подобрал кроссовок, натянул его на запорошенный снегом носок, глубоко нахлобучил валявшуюся тут же шапку, встал и, покачиваясь, двинулся в сторону дома.

***

На работе объявили, что первыми под сокращение попадут ИМЕННО технологи. И что на новые машины "посадят" лишь десять человек, отбирать этих счастливчиков будет сам новый директор. Васька Фокин весь день не выходил из своей диспетчерской, а когда все-таки вышел, то все увидели офигенный бланш у него под глазом. Но Лехе было не до этого, он постоянно думал о произошедшем ночью и даже закурил, хотя бросил пять лет назад.

***

Леха лежал на кушетке, заложив руки за голову, и докуривал вторую пачку «Беломора» за этот день. Из-за стены раздавалась развеселая музыка, звон бокалов и девичий хохот. У соседа Влада гуляли, и гуляли весело, кажется, даже танцевали. Это Юра Белкин привел в гости к другу двух симпатичных молодых девушек. Было с чего гулять. В коридоре затопало, чьи-то кулачки застучали в соседнюю дверь, раздался знакомый до отвратности визгливый голос:

– Мамичев, прекрати разврат немедленно! Я тебе говорю!

– Иди в жопу! – раздалось из-за стены.

Несколько минут в коридоре было тихо, видимо, от такой наглости Сечкина лишилась дара речи.

– Чтоооо!!! – наконец разродилась она. – Я ща Колю позову!

– Иди в жопу вместе с Колей! – дружески посоветовали из-за стены и радостно заржали.

Галоп по коридору означал, что Стечкина побежала жаловаться. Леха вздохнул, ткнул "пультом" в телевизор и задремал. Проснулся он от знакомых музыкальных позывных.

«В эфире программа "Набат", – начала рыженькая ведущая тожественно. – Главная новость дня! Найден убитым "Горбатый маньяк" – насильник, грабивший женщин в районе Горбатого моста»! Алексей увидел знакомую железнодорожную насыпь, распростертое тело, широко открытые глаза трупа. Крупным планом показали бородавку на переносице, запорошенный снегом нож. «Милиция считает, что гражданин, подозреваемый в ряде уличных грабежей и попыток изнасилований, был убит в результате криминальной разборки, ведется следствие» ...

Леха почувствовал, что все тело его покрывается холодным липким потом. Он встал, решительно подошел к душу и, быстро раздевшись, открыл воду на полную. Минут пять он наслаждался горячими струями, когда в дверь заколотили:

– Мальцев, сколько раз тебе говорить, чтобы ты воду не...

– Иди в жопу! – четко и громко сказал Леха.

За стеной разразились хохотом:

– Так ее, Ляксей! – звонко крикнула какая-то девчушка из соседней комнаты. – Так ее, падлу – курву!

– Молодца, Леха! Давно пора! – добавил голос Влада.

– Ах так! Ну вы у меня, бля, попляшите, ну, бля, Коля вернется, он вам всем задаст! – взвизгнула Сечкина.

– В жопу! – повторил Леха и почувствовал, что ему стало значительно легче.

***

На фабрике начали устанавливать новое оборудование. Работники опасливо посматривали на диковинные машины, на пульты, усеянные разноцветными лампочками, на длинные рулоны ленты конвейера. Монтажники в новеньких комбезах что-то скручивали, свинчивали и почтительно слушали пожилого японца в очках с толстыми стеклами. После перерыва неожиданно объявили, что сегодня выдадут часть зарплаты за июль. Васька Фокин в черных очках подошел к обеденному столику, где Леха неохотно клевал свой салат, и шепотом сообщил, что старый директор продал коттедж в пригороде и дачу в Крыму. И все деньги пойдут на выплату долгов рабочим.

– Говорят, за бывшего главбуха тоже взялись, – добавил он многозначительно и поправил очки.

Леха полтора часа отстоял в очереди и получил на руки семьсот рублей с мелочью. Не густо, конечно, но хоть какие-то деньги!

– Гуляй, крестьяне! – проговорил с улыбкой, проходя в свой офис, новый гендиректор в сопровождении двух замов – телохранителей.

***

Общага гудела ульем, все обсуждали новость. Утром вернулся из загула Коля Исенко, и Сечкина ему тут же нажаловалась на соседей – Мамичева и его приятеля Белкина. Колян, очень злой, потому что не успел похмелиться, сразу же пошел на разборку в комнату к "студентам". Но "студенты" тоже были с бодуна, а потому, когда Колян попытался перейти от привычных угроз к физическому запугиванию, быстренько расквасили ему клюв и выбросили грозу общаги в коридор. Колян долго ругался в коридоре обидными словами, после чего побежал жаловаться "корешкам" в ближайшую пивнуху. Корешки заявились в количестве шести человек и вызвали "пацанов на разборку". "Пацаны" забаррикадировали дверь изнутри и куда-то позвонили по мобильнику. Очень быстро приехали два амбала: Леша и Андрюша в костюмах и галстуках. Амбалы быстренько сложили колиных "корешков" во дворе в аккуратную поленницу, а самому Коле набили правый глаз.

Очухавшись от унижения, Коля побежал за каким-то "авторитетом". Авторитет прибыл ближе к вечеру на тонированной, но старенькой "АУДИ" в сопровождении двух растатуированных урок и "забил студентам стрелку". "Студенты" опять куда-то позвонили по мобиле и приехал милицейский подполковник по фамилии Волков с двумя омоновцами на УАЗИке. Омоновцы деловито уложили урок мордой в пол, после чего, слегка потоптав уставными сапожищами, заперли в багажнике "Аудюхи", которой, к тому же, побили все стекла. "Такая тонировка у нас запрещена" – объявил один омоновец очень серьезно. Авторитета, попробовашего "раскинуть пальцы веером", сковали наручниками и запихнули в УАЗик. Самому же Коле набили левый глаз и постучали дубинками по почкам. Удивила всех Сечкина, она героически попробовала сожителя защищать, и даже укусила одного омоновца, за что на нее надели наручники и тоже кинули в УАЗик.

– Ждите ее не раньше чем через полмесяца, – пообещал подполковник, пожал ребятам руки и отбыл.

Леха осторожно выглянул в окошко кухни. "Ауди" с разбитыми стеклами представляла собой довольно жалкое зрелище, из багажника автомобиля раздавались какие-то писки и шуршание.

– А, бля, попался?

Леха резко обернулся и выронил чайник в ржавую раковину. На пороге кухни, широко расставив ноги, стоял Коля Исенко. И в обычные дни лицо Николая вряд ли можно было назвать добрым, но сейчас... Два огромных фингала под глазами сливались в одно фиолетовое пятно, расплющенный нос напоминал раздавленный баклажан. В зловещей улыбке его явно не хватало передних зубов. В руке Коля сжимал длинный тесак, каким обычно режут головы голландского сыра в продмагах.

– Это ты мою Зинку вчера на х... послал?!! Со студентами дружбу завел? Ну, я тебя сейчас урою!!! – и он сделал шаг вперед. Из-за спины Коли показались лица урок. Видимо, им все-таки удалось как-то выбраться из багажника. Они еще не согрелись, и лица их отливали нездоровой синевой. Леха отчетливо понял, что сейчас произойдет. Коля был пьян, потому что в отсутствие Сечкиной смог-таки добраться до ее заначки и вылакать с урками весь самогон. Колян был зол, потому что его сегодня неоднократно и сильно били, и даже заставили громко просить прощения у соседей, Коля был унижен, и ему надо было как-нибудь восстановить свой авторитет перед урками. И жертва для этого в лице Лехи Мальцева была очень даже подходящей! Колян уже замахнулся, когда внутри Лехи что-то сжалось, в голове сверкнуло, дрожь пробежала по позвоночнику, и страх, ужас его вырвался наружу через копчик. Коля покачнулся, схватился руками за воздух и грохнулся мордой в ржавую батарею... Урки в один голос заорали и кинулись по коридору...

***

– Так говоришь, и пальцем его не трогал? А тогда откуда у него фингалы такие? – наседал "злой" опер.

Леха пожал плечами:

– Пил он много с дружками. Скандалил. Он часто с синяками ходил. А сегодня так нажрался, что начал к соседям приставать, в двери ломился. Пришлось милицию вызывать с ОМОНом.

– С ОМОНом? – переглянулись опера.

– Ну да, – удивлялся своей наглости Леха. – Даже подполковник приезжал, как его, Волков...

Менты опять переглянулись.

– Волков? Волков – человек в ментовке известный. Сам, говоришь, приезжал? Ладно, выясним, – злой "опер" вскочил и вышел из кабинета, наверное, отправился выяснять.

"Добрый" опер подсел к Лехе поближе и заговорщически проговорил:

– Слушай, Алексей. Я знаю, что ты этого бугая не трогал. А вот твои соседи, этот Мамичев и его друг Белкин, они могли?

– Вряд ли, – искренне соврал Леха. – Они ребята спокойные, пальцем никого не тронут. Это же они милицию вызывали.

Мент задумчиво постучал пальцами по столу, в это время зазвонил телефон. Опер схватился за трубку, сказал: "Да, я" и принялся слушать. Слушал долго, потом положил трубку и задумчиво почесал затылок.

– Странно, экспертиза показала, что ваш сосед Исенко скончался от большой дозы органического яда. Он что, наркоман?

– Нет! – уверенно возразил Леха. – Гадость он разную пил, это точно, политуру, клей "БФ", ацетон еще, кажется. Но чтобы с наркотиками... А с другой стороны, хрен его знает.

В кабинет вошел "злой" опер. Он кивнул напарнику, и тот молча расписался в повестке на фамилию Мальцев. Свободен!

***

Врач закончил ощупывать Леху, подошел к раковине и начал мыть руки. Леха натянул трусы, майку, стал надевать штаны.

– Что я могу сказать вам, молодой человек, – начал доктор. – В целом, вы здоровы. Легкие, сердечко, печеночка, все в норме, нервные реакции тоже в порядке. Спите хорошо? Для тридцатипятилетнего мужчины у вас все в норме. Половую жизнь ведете регулярную? Желудочно-кишечный тракт нормальный, признаков язвы нет. Сухомяткой и алкоголем не злоупотребляете? Нет? Прекрасно!Курите? Снова начали? Это вы зря, батенька, зря… Что мне вам посоветовать? Чаще гуляйте на свежем воздухе, езжайте за город с хорошей девушкой, покатайтесь на лыжах, водочки можно грамм сто – сто пятьдесят. Немножко беспокоит меня ваш желчный пузырь, избыток желчи в организме явный – давайте-ка сдадим анализы еще раз.

***

– В баню? Обожаю баню! – звонко рассмеялась Светка из планового.

У Лехи отлегло от сердца. Он долго думал, как намекнуть Светке, что заказал заранее для них сауну, и очень боялся, что она откажется. Светка вообще вела себя странно, как говорится: «Ни да, ни нет". Когда он подошел к ней на фабрике во время обеда, она почти сразу согласилась "покататься на лыжах меж сосенок", но накануне вечером позвонила, и сообщила, что у нее важные дела. Лехе еле-еле удалось ее уговорить. В переполненном автобусе, который вез их на турбазу, он хотел приобнять ее за талию, Светка так строго глянула, что руку пришлось убрать. А на лыжне, наоборот, съехав с горки, она врезалась в Леху, обняла его и звонко смеялась, катаясь по снегу. В туркафе "Сосенка", где они отдыхали, сняв лыжи, она решительно потребовала, чтобы каждый рассчитывался сам за себя (я – женщина современная, независимая), а когда они сдавали лыжи, неожиданно рассказала шепотом интимный до неприличия анекдот и звонко захохотала. Вот как ее понять?

Леха разделся донага, вошел в парилку и улегся на полати. В коридоре хлопнула дверь, и он с замиранием сердца услышал шлепки босых ножек по кафелю. Но Светка зашла в парилку, завернутая в простыню по грудь.

– Ой, ты голый?!! Тогда я потом.

– Да ладно, Светк, че ты? – обиженно сказал Леха. – Я ж тебя не съем. Или ты голого мужика не видела?

– Может, и не видела. Париться будем по очереди, понял?

Потом Светка все-таки сменила гнев на милость и простынь скинула, наказав Лехе "не подглядывать". Леха демонстративно отвернулся, но пару раз переворачивался, чтобы мельком взглянуть на такое желанное тело. Ой, хороша, девка! Окунувшись в холодный бассейн в последний раз, Леха встал под душ и произвел в уме калькуляцию. Занятых у соседа Влада ста баксов вполне хватит еще и на хороший ужин на двоих в местном баре. Обидно только, что спинку потереть Светка себе так и не позволила.

***

– Ну ладно, Светк, ну куда ты поедешь на ночь глядя? – уговаривал Леха, удерживая Светку за сумку. Но Светка была непреклонна. Вот как ее понимать? Она сначала благожелательно приняла предложение Лехи сходить в бар, где они пару раз потанцевали, позволила заплатить за себя, но на ночь оставаться на турбазе наотрез отказалась.

– Мне домой надо! У меня дела, – сказала она решительно и дернула сумку. – Отпусти, сейчас автобус последний уйдет, пусти же, дурак!

Это "дурак" окончательно Леху разъярило. Он почему-то вспомнил, что истраченных сегодня ста баксов вполне хватило бы на новую куртку, или на новые зимние сапожки, да мало ли что можно купить на сто баксов. Но больше всего ему стало обидно. Ну почему так всегда?!! Ну, чем он плох?!! Ну, чего ей не хватает, из трех сотен фабричных баб, среди которых есть и получше, он выбрал ее, а она... В голове Лехи опять сверкнуло, ему показалось, что огромный хвост вырос за его спиной. Хвост изогнулся и с силой ударил Светку. В последнее мгновение он пришел в себя: это же Светка, Светланка! Леха заорал, и жало не ударило, а лишь кольнуло девушку, оставив на лбу Светланы белое пятнышко размером с рублевую монету. Девушка покачнулась, выпустила ручку сумки и сползла на ковролин пола. Леха снова истошно заорал!

***

– Врач сделал укол, кинул шприц в урну, привычным движением взял из руки Лехи "полтинник".

– Обычное дело, – сказал он. – Приезжают с города: свежий воздух, природа, банька, бар. Вот и расслабляются до потери сознания. Ничего, сейчас в себя придет. А она того, не беременная?

Леха отрицательно мотнул головой.

– Ну, тогда это от свежего воздуха.

Врач ушел, а Леха остался стоять на коленях перед кроватью Светланы. Он-то хорошо понимал, что "это" совсем не от свежего воздуха. Лицо девушки было в холодном поту, губы покрылись белым налетом. Леха выбежал в коридор, спустился в регистратуру турбазы, без спроса схватил трубку служебного телефона (у тетки – регистраторши от такой наглости едва очки с носа не свалились) набрал по межгороду "03" и заорал:

– Скорая? Что делать при укусе скорпиона? Какие шутки, на выставке экзотических насекомых скорпионы из вольера разбежались. Да ловим, ловим, но вдруг ужалит. Тогда позовите того, кто знает. Скорее же! А если не ребенок, если взрослый человек? Питья побольше, молока? Как это лекарство называется, по буквам повторите. Да, да записываю...

Всю ночь Светлана бредила, вспоминая, маму и какого-то Женю. Леха силой разжимал ей рот и вливал выбитое с боем из бара молоко, сам сделал шесть уколов. Под утро Светлану стошнило зеленью, после чего она, наконец, уснула. А Леха стоял на коленях рядом и плакал.

– Лешенька, что это было? – спросила Светлана тихо, когда за окном было уже светло.

– Не знаю, – соврал он, – Тебе вдруг стало плохо, и ты упала. Врач говорит, это от свежего воздуха и бани. А может, от котлет, что в столовке на обед давали.

– А ты что, так и не ложился? Из-за меня? Бедненький. Дай мне, пожалуйста, чего-нибудь попить. Молоко? Ой, хочу, хочу молока!

Леха нежно поцеловал девушку в лоб и заметил, что на том месте белого пятна больше нет, лишь крохотная точечка, как от укола. Обратно они ехали на такси, Леха отдал последние деньги, но довез девушку прямо до подъезда. На прощание она сама поцеловала его прямо в губы и подмигнула.

***

– Здоров, сосед! Как отдохнул? – спросил Влад, спускаясь по лестнице общаги. – Пригодились деньги? Видать пригодились, вон рожа какая, видать всю ночь не спал?

Влад подмигнул и уже собрался идти дальше, но Леха, неожиданно для себя, схватил его за рукав.

– Послушай, друг, помоги...

***

– Да, ситуация крутая, почище, чем у меня. – почесал Влад за ухом ножом и продолжил нарезать бутерброды. – Кошек говорящих я видел, пьющих приведений тоже, но вот, чтобы у мужика хвост скорпионий вырастал... Так вот, значит, кто этого урода Исенку добил, вот откуда у него яд органического происхождения в органоне...

Леха оглядывался по сторонам, изучая Мамичевскую комнату. Классная комнатка, уютненькая. Диванчик модерновый, раскладывающийся, полки с книгами и дисками, столик с прозрачной крышкой, магнитола "Шарп", телек "Сони", светильник в виде голой негритянки с корзиной, полной фруктов, узкий открытый шкафчик. На одном из ящичков шкафа была приклеена бумажка с надписью: "Стакан водки". Леха осторожно ящичек выдвинул, там, действительно, стоял стакан с чем-то прозрачным, накрытый краюхой хлеба. На другом ящичке была надпись "Крокодил". Леха заинтересовался и посмотрел, внутри на самом деле разевал пасть небольшой сушеный крокодильчик. "Наверное, Влад из Египта привез", – сообразил Леха. Третий ящик украшала надпись: "Не влезай, убьет!" Леха подумал и трогать этот ящик не стал.

– Так вот, что я тебе скажу, сосед. – сказал Влад, расставляя на столике закуску и доставая содержимое ящичка с надписью "Стакан водки". Я вообще-то днем не пью, пиво – не в счет, но ради такого случая... Давай-ка по стопочке...

***

Влад убежал на работу в «свою долбанную контору», а Леха еще раз перечитал визитку:

Олег Олегович Катыш.

Специалист – медиум.

Внизу телефон, факс, адрес. Звонить медиуму в выходной день он не решился, снял с полки энциклопедию "Мир насекомых" и быстро нашел нужную страницу: "СКОРПИОНЫ, отряд членистоногих класса паукообразных. Длина 1-20 см. Ного-щупальца большие, вооружены клешнями, на конце брюшка ядовитое крючкообразное жало. Ок. 750 видов, в тропиках и субтропиках, в т. ч. в Ср. Азии, Казахстане, Юж. Крыму и на Кавказе. Живородящие (молодые личинки остаются на теле матери). Ведут ночной образ жизни. Яд крупных скорпионов опасен для животных и человека. Скорпионы — древнейшие наземные членистоногие».

Больше в этой статье ничего не было за исключением вида мерзкой твари с угрожающе поднятым хвостом. Леха решил поискать еще и нашел искомое в разделе: "Ползучие гады России": Там было примерно то же самое, только тварь на картинке была еще противнее. Спасибо, очень познавательно. Леха отложил книгу, разделся и полез под горячие струи в душевую кабинку.

***

– Так вы от Мамичева? Так что же вы раньше не сказали? – вскричал медиум, выглянул в коридор и крикнул: "Сегодня приема больше не будет"! Два десятка посетителей, в основном – женщины среднего возраста, недовольно бурча, поднялись и двинулись к раздевалке.

– Проходите, проходите, Алексей, располагайтесь, где как удобнее. Может коньячку? Я знаю, ваш друг Мамичев любит "Дербент", у меня есть бутылочка.

Леха поколебался, но все-таки рюмочку пригубил, коньяк оказался превосходным, ничего подобного Алексей давно не пробовал.

– Жаль, что Влад с вами не пришел, очень жаль. Знали бы вы, какое у нас с ним дело было, какое дело! Впрочем, я отвлекся, у вас ко мне тоже дело, я слушаю. Только помните, медиуму все, как на духу, это как врачу, или адвокату.

Леха подумал и начал:

– Знаете, я очень боялся этого Колю...

Медиум слушал, не перебивая, и когда Леха закончил, лишь покачал головой:

– Я знал, я был уверен, что Владислав обязательно подкинет мне чего-нибудь необыкновенное. Впрочем, на то я и медиум, чтобы заглядывать в будущее. Давайте-ка, Алексей, сделаем так, приходите ко мне завтра ночью, где-нибудь в половине двенадцатого и принесите фотографии своих родителей и той самой Светланы. Господи, я сам себе не верю, передо мной оборотень – скорпион, а я отпускаю его домой всего после получасового разговора. Но я должен подготовиться, непременно должен.

***

Алексей прилег на кушетку, когда услышал за стеной какие-то радостные голоса. Судя по всему, сосед Влад и его друг Белкин втаскивали в комнату что-то тяжелое, так они сопели:

– Да не сюда, на стол сразу ставь. Монитор, монитор не урони, черт криворукий! "Пилот" не забыл, а мышь? В чьем кармане, в моем? Ах да, вот она. Нет, ну ты куда суешь-то, что, разъемов различить не можешь? Дай сюда, теперь этот разъем, теперь "клаву"...

Леха почему-то подумал, что сосед Влад с Белкиным приволокли домой механическую бабу и собираются ее немедленно поиметь.

– Так, вроде все, врубай! Заработала, заработала машинка!

– Давай сразу в игру, да нет в машине вирусов, я на работе проверял! Время засек? Историческая минута! Поехали...

– Здорово! Как тебе эта долинка? Классная, да? Лес, река, озеро, вон карьер песочный и болотце с глиной. Ставь здесь. Зачем, зачем у реки? Мало в прошлый раз с мостами мучался? Тоже мне, Петр Великий: "На берегу пустынных волн"... Ставь город в долине, разовьешься, построишь порт, тогда "чугунку" к нему и протянешь. Лучше разведчиками займись, нет, далеко не посылай, а то загубишь, как тогда. Дай-ка маску, я вот в этого, на лошади пока вселюсь...

Леха решительно встал, вышел в коридор и вежливо постучался.

– Открыто, входи! – прокричал Влад.

Леха осторожно толкнул дверь и увидел Влада с Белкиным. Влад щелкал "мышкой, не отрывая глаз от большого компьютерного монитора, Белкин же сидел в странном шлеме, наподобие мотоциклетного с темным забралом. На руках его были странного же вида высокие перчатки, которыми он держал под уздцы воображаемую лошадь.

"Цивилизация XXL" – догадался Леха.

***

– В принципе, можешь пока лес от нечисти почистить, перед тем как лесорубов засылать, – предложил Белкин, передавая Лехе шлем-маску. – Только вон отойди к двери, а то руками махать начнешь, монитор и полки посшибаешь.

Леха отошел, надел перчатки, маску и мгновенно очутился в темном лесу. Зловещие тени падали от деревьев, под ногами хлюпало, пахло болотом, в камышах заухала неведомая птица. Кажется, даже пахло болотом.В ближайших кустах что-то затрещало, Леха насторожился и выхватил меч.

– Ты это... – раздался с небес глас божественного Влада, – не забудь, у тебя еще лук есть, но стрел только дюжина.

Чешуйчатая тварь выползла из болота, рыгнула и огляделась по сторонам всеми тремя головами. Одна из них увидела Леху, радостно ухмыльнулась и плюнула огнем. Леха ловко заслонился щитом и начал обходить зверя по кругу, увязая в хлюпающей грязи, наконец, выбрал участочек посуше и опустил забрало... Горыныч издыхал, последняя голова его чуть-чуть приподнялась от земли, выпустила облачко вонючего сизого дыма и, укоризненно глянув на богатыря, бессильно упала на когтистую лапу. Когти в последний раз царапнули землю и замерли. Леха поднял забрало, утер пот и перевел дух.

– Неплохо, – раздалось с небес. – Но вот стрелы все ты зря потратил, тут еще есть такие летающие твари, так их с земли можно только стрелой... Леха, сзади!!!

Леха не успел обернуться, на спину ему навалилось что-то тяжелое и мохнатое, а перед глазами он увидел волосатую, когтистую лапу. Вурдалак крепко ухватил Леху лапами и больно вцепился зубами в шею. Второй враг тут же появился из кустов, и Леха отчетливо разглядел отвратительную харю вурдалака. Точь-в-точь Николай Исенко, только харя вся синяя и зубы побольше. Вурдалак зарычал и сжал челюсти на Лехиной руке, очень больно, даже кольчужная перчатка не помогла.

– Снимай маску, снимай – крикнул Влад с небес, – У меня разведчиков еще до хрена! – но Леха не успел. В его голове что-то сверкнуло, уже привычная судорога прошла по позвоночнику и...

Он лежал на полу, неудобно подвернув правую ногу. Влад с Белкиным стояли над ним, испуганно глядя на дверь шкафчика.

– Ну ты, блин, даешь! – только и сказал Белкин.

На дверце шкафа зияла дыра, от нее к полу стекали струйки какой-то зеленоватой жидкости.

– Ты как?

– Нормально, – ответил Леха, пытаясь заглушить тошноту.

– А мы перепугались, – объяснял Влад. – Когда тебя упыри есть начали, ты вместо того, чтобы маску скидывать, драться начал и... Короче, хвост у тебя появился, голубой такой, членистый, полупрозрачный, как в кино. И ты им как вдарил по...

– Не трогай! – закричал Алексей, заметив, как Влад собирается попробовать жидкость на дверце пальцем. – Это яд! Страшный яд!

***

Влад с Белкиным, сидя на тяжелом кожаном диване уже почти "добили" "Дербент", а медиум продолжал делать руками странные пассы и бормотать что-то по латыни. За полупрозрачной простынею ничего не происходило, Леха стоял неподвижно, вытянув вперед руки по швам.

– Смотри, смотри, – толкнул Влад Белкина в бок, – Начинается.

Тень Лехи на простыни вроде как дернулась, наклонилась и вытянула руки вперед. Сзади у нее появился отросток...

– Блин, как хвост у макаки, – хохотнул Белкин

– Заткнись, придурок, у макак нет хвостов! – опять ткнул его в бок Влад.

– Сам придурок, это у шимпанзе нет, и у горилл, а у макак очень даже есть...

А отросток уже вырос в зловеще раскачивающийся хвост с утолщением на конце, а руки Лехи превратились в ужасные клешни. Катыш вдруг взмахнул руками, голос его перешел на фальцет, он схватил щепотку какого-то порошка и кинул его в жаровню. Что-то вспыхнуло. Силуэт за простынею присел, хвост выгнулся крючком и резко ударил. Медиум прыгнул вперед и сорвал простынь на пол. За нею... просто стоял Леха, протянув вперед руки. Катыш торжествующе посмотрел на ребят.

– Ну и? – обманул его надежды Белкин.

– Что "и"?!! Вы что, не видели силуэта, хвоста? – удивился медиум. – Или вы думаете, это просто фокус с оптическим обманом?

– Да ничего мы не думаем. – ответил Белкин. – Просто этот хвост с жалом мы уже видели у Влада в комнате, без всяких простыней.

– Вы видели? – Катыш безвольно опустил руки. – Ладно, я понимаю, если бы видел только Владислав, у него дар, он и не такое может видеть, но вы...

Леха открыл глаза и застонал:

– Что это было?

– Заклинание "пустынного шакала", – устало ответил медиум, – главного врага скорпионов. Я внушил Алексею, что на него охотится пустынный шакал, и он принял меры к обороне.

– Точно! – сказал Леха, устало опускаясь на кушетку и закуривая. – Мне пригрезилось какое-то чудовище с огромными зубами, я думал, мне полный абзац...

Катыш снял свою дурацкую хламиду в звездах и полумесяцах, надел пиджак, повязал галстук и снова стал похож на капитана ФСБ на задании в капстране. Тщательно помыв руки, как врач после осмотра лишайного больного, он сел за стол и начал листать какую-то толстую книгу. Найдя нужную страницу, он вооружился русско-латинским словарем и начал шевелить губами.

– В общем так, – начал он, отложив книгу. – Факт, действительно, редкий, хотя такие случаи в истории зафиксированы были, но очень давно и только в юго-восточных странах. Люди – скорпионы обладают огромной энергетикой, и в один прекрасный момент могут эту энергию разом выплеснуть. И тогда кое-кому этот момент не покажется таким уж прекрасным.

– А почему это происходит? – поинтересовался Белкин.

– Точно не могу сказать, но что-то вроде того, что жизнь задолбала. Человек постоянно подвергается унижениям, его никто не любит, жизнь ему становится не мила, в определенный момент отрицательная энергия накапливается и происходит эмоциональный взрыв – удар хвостом. А яд... Это та же желчь, кислота.

– А есть, какие-либо способы избавиться от этого... дара? – без особой надежды спросил Леха.

Катыш удивленно вскинул брови.

– Избавиться? Да вы что, Алексей! Вы обладаете уникальным даром. Вы – один из многих миллионов, возможно даже, один на миллиард. Этот дар надо хранить, изучать...

– Изучать? А что будет со мной? Завтра я встречу в коридоре общаги Зинку Сечкину, она мне скажет одно слово, и я ввалю ей полную порцию яда. На работе меня отругает за дело начальник цеха, а я ему хвостом в лоб. Или вы думаете, я действительно хотел убить Светлану?

– Но вы же сумели предотвратить роковой удар, Алексей, – возразил медиум. – Значит этим процессом можно управлять, понимаете? Удар хвостом – это эмоциональный взрыв, вызванный целым рядом негативных эмоций. Поэтому надо либо научиться эмоциями управлять, либо избавиться от всяческого негатива в жизни. Ферштейн? Но есть и другая опасность, Алексей.

– Какая?

– Как правило, необычные способности необычных людей в нашем обществе очень часто пытаются использовать в своих интересах, чаще всего – корыстных, другие люди. Вот Владислав может подтвердить. (Влад кивнул) И чаще всего это заканчивается трагично для необычного человека. Что поделаешь, такова се ля ви. Но советую быть осторожными никому больше о данном даре не рассказывать.

– А зачем вам нужны были фотографии моих родственников и Светланы? – спросил Алексей, уже надев куртку.

– Я хотел проверить и вашу реакцию на положительные эмоции, ведь вам эти люди дороги, – ответил Катыш.

– Ну и как?

– Да никак!

***

Катыш без угощения не отпустил и «накрыл поляну». Так что возвращались в общагу поздно. Автобусы уже не ходили, "леваки" пролетали мимо, не замедляя хода. Кому захочется рисковать и подсаживать в машину трех здоровых мужиков в три часа ночи. Они прошли короткой дорогой и спустились под мост.

– Слушай, а ты теперь не боишься ходить поздно по ночам? Вдруг, кто-нибудь еще закурить захочет? – спросил Белкин нетактично. Мальцев только глянул на него, и Белкин заткнулся.

***

Алексей перевернул кассету и снова вставил ее в плеер. "Индийские мантры – лучший способ взглянуть в себя и воссоединиться с лучшей частью окружающего мира", – сказал ему Катыш, а ему, кажется, можно верить. Снова зазвенели ситары, забрякали маленькие медные тарелочки и колокольчики, Алексей увидел себя на зеленой полянке на берегу чудного озерца. Солнышко пробивается сквозь густые кроны деревьев, солнечные блики скачут по воде, ему хорошо и спокойно.

– Алле, гараж! – чья-то сильная рука хлопнула его по спине.

– Ты Мальцев? Целый час уже тебя ищу, давай, дуй к шефу на отбор, шеф, он ждать не любит.

По рассказам коллег Алексей знал, как примерно происходит этот "отбор технологов". Шеф претендента вызывает, оглядывает со всех сторон и предлагает съездить вечерком в баню. Разумеется, речь идет о привлекательных технологах женского пола, что говорило о традиционной сексуальной ориентации нынешнего фабричного руководства. Вика из второго цеха по секрету рассказала об этом "отборе"подругам. Кроме директора на нем присутствовал и новый владелец фабрики, тот самый верзила в непременном спортивном костюме, и еще какой-то хлипкий мужичок. Новый директор откровенно поведал претенденткам, что технологи на новой фабрике вообще нужны не будут, хватит одного японца, того самого, в очках. Но если девчата хотят и дальше получать зарплату технологов, то "работать" им придется в "ночную смену". Тут дело добровольное, никто заставлять не будет. Три девушки возмутились и ушли, и на следующий день приказ об их сокращении висел на доске объявлений, четверо остались, и домой приехали только рано утром. Зато им тут же прибавили зарплату.

– А я-то им зачем? – подумал Леха, – поднимаясь по лестнице административного корпуса. – Неужели среди руководства голубой объявился?

Он доложился секретарше, осторожно постучался и толкнул дверь. Гендиректор, вальяжно развалясь, восседал за огромным полированным столом. Владелец фабрики, сменивший синий спортивный костюм на лиловый, лежал с ногами на кожаном диване и листал какой-то журнал с голыми красотками.

– А Мальцев, заходи, присаживайся, – улыбнулся директор.

Леха сел на стул и заметил, как бугай на диване отложил журнал и сел, с интересом его разглядывая.

– Лада, – сказал директор в микрофон селектора, – позови тех двоих, из бара. Тут к вам с претензиями пришли, господин Мальцев, – с пафосом продолжил гендиректор, – по поводу инцидента в общежитии. Но мы всегда на защите интересов наших работников...

В кабинет кто-то вошел, Леха обернулся и увидел... двух урок, чьи лица он уже видел однажды, в умывальной комнате общаги за спиной упокойного Коли.

– Сука! Замочу! Замочу за Коляна! – тут же заорал один урка, выхватил из кармана выкидной нож и бросился к Лехе.

Странно, но стул, на котором сидел Леха, совершенно не помешал распрямить хвост, отвести его чуть назад для разгона, точно прицелиться. Он ударил точно в переносицу. Урка по инерции сделал еще шаг и врезался головой в стол для совещаний. Громко хлопнувшая дверь дала знать, что второй урка испытывать судьбу не желал. В коридоре раздались крики и шум борьбы, потом все стихло.

Леха обалдело огляделся. Урка лежал у его ног с широко открытым ртом, бугай с дивана целился в него из большого черного пистолета, в руках очкастого директора тоже было оружие – маленький блестящий револьвер. "Дамский браунинг" – почему-то вспомнил Леха. Но он ясно чувствовал, что опасности его жизни больше нет. Спрятав жало, он свернул хвост и без разрешения сгреб со стола пачку директорского "Парламента".

– Надо же, – прозвучал голос владельца, – а я сначала не поверил...

Первым опомнился директор, ткнул пальцем в кнопку селектора:

– Лада, ко мне никого не пускать. Никого! У нас важное совещание. Посетителя, который только что от меня вышел... отправьте его на нашу спортивную базу.

Директор снова откинулся в кресле, но теперь взгляд его выражал несколько иные чувства, нежели самодовольство. Он еще раз глянул на недвижимое тело урки:

– Готов?

Вместо ответа Леха кивнул и жадно затянулся сигаретой.

– Ловко. Жалко, мы пирожков с мясом не делаем, столько свежатины пропадает.

Верзила с дивана неуверенно хохотнул, не переставая целиться в Алексея.

– Вот что, Алексей э-э-э-э... Михайлович, – сказал очкарик, глянув в блокнот. – Нам следует серьезно поговорить, не правда ли? Я думаю, мы сможем друг другу помочь?

***

Они сидели за столиком около бассейна на загородной спортивной базе. Очкарик держался спокойно, а вот бугай был все время настороже, он сидел на приличном расстоянии, видимо все-таки опасаясь хвоста, молчал и постоянно пялился на Леху.

– ... удивляюсь я вам, Алексей, – продолжал очкарик, отхлебывая из бокала с сухим мартини. – Вам предлагают за единственную услугу решить все ваши проблемы, бытовые, материальные, личные. Да, да, личные, хотите, вам сейчас же привезут вашу, как ее, Светлану. С ней уже провели беседу, она согласна. Подумайте, двухкомнатная квартира, машина – "Лада" последней модели, ежемесячно солидный оклад в нашей фирме, прекрасная подруга жизни. И это все за один укольчик вашим замечательным хвостом и жалом. Тем самым, что вы укололи уже двух или трех человек.

– Насколько мне известно, услуги киллера сейчас стоят намного меньше, чем двухком-натка и новый автомобиль, – возразил Алексей.

– Вы совершенно правы, но киллер в этом случае совершенно недопустим. Партнер Евгения Борисовича, – очкарик почтительно поклонился бугаю, – неплохой человек, но очень жадный и осторожный. Да, не удивляйтесь, иногда эти качества могут сочетаться в одном человеке. Когда здесь было плохо, он свалил в Израиль, когда там запахло жареным, а здесь – большими деньгами, вернулся сюда. Договор он составил таким образом, что его насильственная смерть автоматически означает разрыв соглашения. А это огромные деньги! И терять их не в наших интересах.

– Как я понимаю, ваш партнер – большой человек, и вряд ли он ходит без охраны. И если я все-таки ударю его хвостом, охранники, во-первых, пристрелят меня, во-вторых, подтвердят, что смерть была насильственной, и плакали ваши денежки.

– Исключено! – уверенно сказал очкарик. – Вот посмотрите:

На экране телевизора появился Леха. Он сидел в офисе у директорского стола, беззвучно шевелил губами (изображение шло без звука), вот открылась дверь и в кабинет вошли урки. Урка широко разинул рот и бросился к Алексею, но добежать не успел, словно неловко споткнувшись, врезался лбом в конференц-стол и свалился на пол.

– Видите, Алексей, никакого хвоста, никакого удара, никто ничего не видел...

В самом деле, ничего подобного на пленке не было. Когда очкарик сделал повтор крупным планом, Леха снова увидел себя, вот он поворачивается на стуле, видит урок и испуганно вжимает голову в плечи. Все! И вот уже он испуганно смотрит на урку у своих ног, и тянется за сигаретами на столе...

– Понимаете? Мы-то думали, что в наших руках компромат на вас, съемка момента убийства, а на деле – это ваше алиби. Кстати, можете взять эту кассету, пусть она будет символом взаимодоверия между нами. Тем более, есть еще один аспект: наш партнер имеет давние проблемы с сердечной деятельностью, много и дорого лечится. Вы можете даже не выпускать весь яд, кольните его тихонечко в грудь, и все. Случаются ведь у пожилых людей сердечные приступы во время светских раутов. У нас есть и еще одно условие, сделать это надо немедленно, во время открытия нового торгового дома "Зубр", в столице достать нашего уважаемого партнера будет весьма затруднительно, а в Израиле и подавно. Ну как согласны? Вы пока подумайте, а мы подготовим ордер на квартиру, дарственную на автомобиль и приказ о вашем повышении. И еще, Светлана на это время побудет у нас, с сохранением оклада, естественно. А вот, кстати, и она...

***

Светка ласково провела рукой по влажным Лехиным волосам.

– А ты, оказывается, крутой, если за тебя такие люди просят. Я-то сначала думала, ты – лох беспонтовый, зимой в кроссовках ходишь, в куртке потертой. А ты надежный, как за мной ухаживал на турбазе-то. Новый директор мне ордер на квартиру на твое имя показывал, говорил, если ты им поможешь – квартира твоя. И машина еще. Чего они от тебя хотят-то?

– Да так, услугу одну. Коммерческая тайна. Завцехом обещают сделать.

– Ты бы это, Алексей, согласился бы что ли. С этими ребятами можно иметь дело, смотри, как у них круто все устроено. Если квартира будет, можешь сватов засылать, – обнадежила она и очень эротично потянулась.

Действительно, номер – люкс на загородной спортбазе был на редкость хорош: стены в шелках, ковры мягкие, домашний кинотеатр с гигантским экраном, кровать размером с поле для минифутбола, телефоны в каждой комнате, только вот ни один не работал.

– А может, правда согласиться? – неожиданно подумал Леха после очередных Светкиных ласок (целкой она не была, даже напротив, делала все очень умело, но Леха не особенно расстроился, сам не мальчик). – Подумаешь, всего-то и дел, разок уколоть...

– И думать нечего, – сказало у Лехи что-то внутри. – Соглашайся!

***

Презентация удалась на славу, новый торговый дом "Зубр" весь в воздушных шариках и цветных лампочках был забит под завязку, приглашенный народ и пресса с ходу сметали со столов дармовую закуску и дешевые сувениры. Леха уже заметил бугая Евгения Борисовича и высокого седого джентльмена. Бугай был одет в стильный серый костюм, по всему было видно, что чувствовал он себя в нем не очень комфортно. Джентльмен, напротив, держался во фраке так, словно в нем и родился. Он и был объектом. Леха уже знал, что надо делать: когда на сцену выскочат полуголые девки и начнут дрыгать ногами, а местная прима стриптиза начнет скидывать с себя по частям туалет, он должен пробраться за спину бугаю Евгению Борисовичу. Взрыв петард на сцене буде сигналом, бугай отступит на шаг и в это время надо ударить. Леха глубоко вздохнул:

– Нет, я не могу, не хочу этого делать! – сказал он чуть слышно.

– Сможешь, еще как сможешь! – раздался голос.

Леха испугано огляделся, вокруг было много народа, но голос раздавался словно изнутри. Это был Скорпион! Он заверил, что готов к любому заданию, и раз Алексею так трудно, он берет командование на себя. Алексей, как зомби, пробирался в галдящей толпе в вип-зону, пока не врезался в чью-то грудь.

– Извините, – пробормотал он и двинулся дальше.

Но чья-то рука ухватила его за плечо и развернула. Влад, сосед Влад, с фотоаппаратом на груди и представительским бейджиком на лацкане пиджака.

– Ты, мужик, под ноги смотри, да? – проорал он со злым лицом. – У меня этот аппарат может "штуку" зеленью стоит!

Влад сгреб Леху за грудки и прошептал:

– Быстро к запасному выходу, там тебя ждут!

Тут же Влад Леху оттолкнул, громко расхохотался и начал в слух обсуждать достоинства красоток, выбежавших на сцену.

– Я ударю его! – предложил Скорпион и напряг хвост.

– Я тебе ударю! – сказал вслух Алексей, поймал на себе выжидающий взгляд директора, появившегося возле бугая, и кинулся к запасному выходу. Черную "Волгу" медиума он узнал сразу, и хотя Скорпион внутри истошно кричал, что Леха "съехал с катушек", что этот поступок – самоубийство, что надо вернуться и ударить, он не раздумывая, кинулся в салон.

Ехали они долго и далеко. Куда-то за город. Леха заметил указатель "пос. Озерный", а потом большой щит с указанием, что впереди -- заповедник.

***

Егерь подбросил еще дровишек в костер, а медиум продолжал оправдываться:

– Да ладно вам, чего набросились! Я же в первую очередь ученый! Думаете, мне легко, когда такое рядом? Думаете, что подумал ученый, который первым открыл вирус СПИДа? Он сначала испытал настоящий восторг, что первым смог сделать это, а лишь потом ужаснулся, представив, чем это грозит миру. А может, и не ужаснулся. Он ведь не придумал вирус, а лишь открыл его.

– Брось врать, медиум гребаный! – прервал его монолог подполковник Волков. – Ты прекрасно понимал, какая это опасность, и даже не намекнул парню, что Скорпион вскоре захочет жить своей жизнью. Молчишь? То-то!

Катыш пристыженный молчал. Кстати, когда он представлял Волкова Лехе, то назвал нет только по званию и имени-отчеству, но и добавил "оборотень-волк". Что оборотни бывают? А скорпионьи хвосты у людей?

– Так что будет со мной? – наконец спросил Леха.

– Нормально с тобой все будет, нормально! – заверил Волков, – сейчас ребята приедут и...

Раздался звук работающего мотора, заснеженный двор перед охотничьим домиком осветился, прибыла еще одна машина устрашающего вида– "Козел".

– Привет честной компании! – громко заявил о себе Влад Мамичев. – Презентация прошла успешно, жертв нет! У руководства вашей макаронной фабрики, Алексей, морды были совершенно постные. Их партнер укатил в свою Москву живой и здоровый. Кстати, познакомься, егерь Громов.

Егерь крепко пожал руку Алексею и взглянул ему в глаза. Отведя взгляд, коротко кивнул.

-- В общем так, Алексей, – сразу взял быка за рога Волков. – Ты совершено правильно понял, что быть Скорпионом в мире людей очень опасно. И для тебя, и для них. Поначалу все видится в выгодном свете, ты сначала спасаешь свою жизнь, потом наказываешь плохих людей, но постепенно Скорпион внутри тебя входит во вкус, ему просто нравится жалить. Ты же помнишь, как он Светлану решил наказать? И завтра ты поедешь в переполненном троллейбусе и ударишь хвостом пассажира, за то, что он случайно наступил тебе на ногу. А потом обязательно найдется тот, кто захочет это жало направлять...

– А я предупреждал! – вставил Катыш.

– Заткнись, морда ГэБэшная! – рявкнул Волков и снова повернулся к Алексею. – Ты спрашивал, есть ли способ избавится от этого дара? Есть, не безболезненный, и не совсем безопасный. Все зависит, насколько Скорпион в тебе набрал силы.

– Что я должен сделать? – решительно спросил Алексей.

– Ничего, только убегать. А вот этот хлопец, – Волков похлопал по плечу егеря Громова, – будет за тобой гнаться, ну не буквально за тобой, а за Скорпионом, что в тебе сидит. Он, видишь ли, по совместительству оборотень – лис, а лисы, как известно, отлично со скорпионами в дикой природе управляются. Ну что, согласен?

Леха решительно встал:

– Я готов!

***

– Как там? – спросил Влад, кутаясь в тулуп, и шебурша прогоревшие в костре дрова палкой.

– Пока тихо, – ответил Волков. – Но, уверен, все будет хорошо, зимой в снегу следы видны, никуда не денется, летом куда труднее. Мы как-то с Громовым Скорпиона из одного местного олигарха выгоняли, да вы про него, наверняка, слышали. Ну и коварная скотина в нем поселилась, скажу я вам. И подлая! На словах все про Бога, про смирение христианское, а на деле, повернешься к нему спиной, всадит свое жало по самое не балуйся. И главное, не понятно с чего? Ведь вроде все у мужика было, и деньги, и власть, он даже в губернаторы метил. А порода скорпионья – ни стыда, ни чести, ни совести. Впрочем, ему это поначалу даже нравилось, как не может с противником политическим справиться законными методами, подкрадется исподтишка и ужалит, жизнь отравит напрочь. А потом своих жалить начал. Сначала друзей растерял, соратников по политической борьбе, а потом и до самых близких добрался, семья страдать начала. Что поделаешь, не могут Скорпионы без этого. Только тогда к нам и обратился. Уж намучались мы с ним, три часа по лесу гоняли, а Скорпион евоный все шипел, грозился в прокуратуру, в администрацию президента позвонить...

– И как, справились?

– А то! Скорпиончик-то на самом деле очень маленьким оказался, но жутко подлым. Олигарх этот нынче в монастырь подался грехи замаливать. Без Скорпиона снова нормальным мужиком стал.

– Но это понятно, им политикам без жала в заднице трудновато, – вставил Белкин. – А вот этот Леха-то, нормальный парень, простой, и вдруг такое. Зараза что ли это такая?

– Да кто ж тебе скажет-то? – хохотнул Волков. – Просто живет себе человек, и неожиданно в нем поселяется Скорпион. Может вирусным путем попадает, а может еще как. Сидит себе спокойненько, а потом проявляется, и хрен знает почему. Кто-то с жиру бесится, как тот олигарх, кого-то жизнь, как этого Леху доводит. Бывает и из-за зависти, эти случаи вообще трудные. Как сейчас помню, ну никак не хотел Скорпион из одного человека выходить, забился, как партизан в брянских лесах, и ничем его не выковырнешь. И человек-то нормальный, интересная женщина, культурой в городе ведала. Квартира хорошая, семья дружная, работа интересная, чего, казалось бы, не хватает. А она возьми, и дай волю Скорпиону. В общем, ее муж с детьми к нам привезли, говорят, мол, выручайте, а то мама совсем крышей поехала. А Скорпион в ней уже успел делов наделать: детей развела, муж два инфаркта перенес, друзья – знакомые к ним дорогу забыли. Про подчиненных я уже не говорю, одна местная художница, говорят, из-за ее козней в петлю полезла. В общем, привозим мы ее с Громовым сюда, выпускаем в лес, а Скорпион наотрез выходить отказывается, словно и нет его. И женщина вся в слезах, искренне так рыдает, слезами умывается. Мы уж с Громовым сомневаемся, а не ошибка ли... Хотели уже домой ехать, ну и разговорились под рюмочку чая. Тут муж ее нам и поведал по секрету, что все началось с поездки в один немецкий городок. Ну мы с ними вроде как города – побратимы и дружим, делегации друг к другу посылая. Вот и побывала она в гостях у тамошней тетки тоже за культуру в мэрии отвечающей. Пожила у нее с недельку и вернулась совсем другим человеком. Только и разговоров о ее доме, о ее нарядах, о светских раутах, о любовниках. Прикинули мы в чем дело и повезли тетку на вокзал...

– А на вокзал-то зачем? – удивился Влад.

– А у нас там есть запасной вариант для особых случаев, бомжик знакомый, Андрюшей зовут. В общем, не повезло ему, – ноги по пьянке отморозил, ну и отрезали ему по самые яйки. Теперь работает на вокзале, песни под гармошку поет. Не, менты его не трогают, я договорился. А с ним на пару – бомжиха, тоже не в полной комплекции: правда одна нога у нее есть, зато руки нету и глаза. Тоже по причине пьянки лишилась. Так вот, привозим мы эту нашу культурную тетку, сажаем за столик в кафе и велим наблюдать. А Андрюша все поет, надрывается, а кепка перед ним мелочью наполняется. Не так, чтобы очень быстро, но все-таки. Так вот, подходит к нему эта самая бомжиха одноглазая, мелочь из кепки изымает и мелкими прыжками в сторону привокзального магазинчика. Возвращается с пузырем «777», тут же по стаканчикам разливает, и как вмазали они с Андрюшей напару, и как обнялись, и как поцеловались взасос. Конечно, пахло от них сильно, но в глазах-то, трех на двоих – любовь искренняя и полное довольство окружающим миром. Смотрим, тетка наша культурная поплыла, слезы по щекам ее нарумяненным потекли. "И где же, спрашивает, они ночуют?". "Да тут, поблизости, – отвечаем, – в ларьке коммерческом сгоревшем". "А зимой?". "Там же, только стекла выбитые фанерой заколачивают и в подвал уходят, там трубы теплотрассы".

Тут-то ее и проняло. Зарыдала она в голос, мол, вот несчастные люди, а находят в жизни повод для радости, а я, дура такая, все, что нужно нормальному человеку, современной женщине имею, но из-за зависти к какой-то немецкой грымзе по ночам заснуть не могу. Тут-то из нее Скорпион и выскочил, маленький, резвый такой. Сожрали его собаки вокзальные.

– И никто не удивился?

– А чего удивляться? Тут поездов с юга много проходит, тут не только скорпионы, тут и тарантулы бывают, фаланги разные. Однажды гюрзу среднеазиатскую всем линейным отделом ловили, ежика ушастого приручили... Я как-то в командировке был в Средней Азии, так там этого добра завались!

Белкин тут же выдвинул идею: если поехать туда и организовать совместное предприятие, по можно скорпионов по пустыням собирать, замораживать, потом отрывать им клешни и продавать под видом креветок... В этот момент из ближайшей заснеженной рощицы донесся дикий вопль, за ним еще один.

– Я же говорил, от Громова не уйдешь, он еще тот лис! – гордо сказал Волков.

Через некоторое время к дому действительно выбежал крупный рыжий лис с белой грудкой, в зубах его извивалось что-то членистое. Зверь испуганно глянул на людей и метнулся в темноту. Волков шумно выдохнул:

– Все ребята, теперь можно и обмыть!

Минут через десять к костру подошел Громов. Он молча уселся на бревно, принял жестяную кружку и залпом выпил. Занюхав корочкой, пожаловался:

– Ну и силен! И здоровый, давно таких не видел. Но вкусный!

Мальцев вышел к костру только через полчаса. Вид у него был совершенно плачевный, какой-то помятый, в глубоких порезах. Он тоже сел на бревно, но от водки отказался, только спросил:

– Это все?

– Все! – ответил Громов.

– А где... этот?

– Скорпион что ли? – спросил Громов. – Здесь! – и он похлопал себя по животику.

– Что будет со Светланой? – спросил тихо Алексей.

– Ты имеешь в виду Светлану Чернову? – Волков пожал плечами. – Да ничего с ней не будет, отдохнет на спортбазе, она ведь там – частый гость, только в люксы ее раньше не приглашали, прямо на лавках у сауны пялили. Она давно в этом деле, Леша. Ты уж извини, Алексей, но любовь зла, и ошибиться может любой...

***

Леха перевернул кассету и снова вставил ее в магнитолу. "Индийские мантры – лучший способ взглянуть в себя и воссоединиться с лучшей частью окружающего мира", – сказал ему Катыш, а ему, кажется, можно верить. Иногда.Новенькая "Десятка" шла хорошо, обледенелую дорогу держала, и в родное село он рассчитывал добраться еще засветло. Это Влад ему посоветовал ехать домой:

– Фильм про "Брата" смотрел? Помнишь, что Данила лысому посоветовал? Так и ты, езжай домой, пока здесь все не устаканится, и эти "бизнесмены" машину обратно не забрали, а тебя самого в деревянный смокинг не определили. Документы-то в порядке? Вот и ладушки. Считай, что ты ее отработал.

Ключ от комнаты с душем Леха оставил Владу. Но это – уже совсем другая история.

История третья. Молоко за вредность для фараона

История третья, в которой герой осознает, что помощь ближнему своему – дело нужное, но отнюдь небезопасное.

Иногда сущность происходящего осознаешь несколько позже, чем того хотелось бы.

(Из размышлений мышки в мышеловке)

– Ну что ты грузишься, как Виндоза после апгрейда? Не боись, Влад, начинать всегда трудно. Все будет заибца! – заверил меня Юра Белкин, дружески похлопал по плечу и, сунув подмышку папку с бумагами, отбыл, аккуратно прикрыв за собой дверь. Я остался в гордом одиночестве. Вот так всегда, как что, Белкин пошел "бумажками" заниматься, а я – на амбразуры. То есть – один на один с клиентами. И если часы над столом не врут, до прибытия первого осталось не больше получаса. Страшно-то как!

Да, сегодня первый день работы нашего ООО со звучным названием "ВОБЛЯ". Вобля, между прочим, это не то, что вы подумали, а река в Московской области, и там даже указатель есть, если ехать по рязанской трассе. Это Белкин придумал, уж больно его это название порадовало. Белкин, он вообще названия прикольные любит. К примеру, одного знакомого главу райадминистрации он надоумил назвать местную футбольную команду "Герострат". Самый прикол был в том, что основу этой команды составляют... хлопцы из добровольной пожарной дружины местного химкомбината (по крайней мере, именно по ведомостям пожарных они получают там зарплату). Как только футболисты "Герострата" вышли на поле, и комментатор объявил новое название команды, немногочисленные зрители матча хором заржали. (Говорят еще, у нас народ необразованный). А после игры рассказали своим знакомым. С тех пор посещаемость на играх этой команды постоянно растет, несмотря на откровенно говенную игру "добровольных пожарников". А нового владельца нашего "Океана" Белкин научил переименовать магазин в "Ихтиандр", горячо убедив, что "Океан" – это банально. На витрине там теперь живой хвостатый мужик в серебристом трико на фоне водорослей, рыб, осьминогов и прочих морепродуктов. И когда включается световая реклама, мужик этот начинает шевелить хвостом и трубить в раковину, как в кино "Человек – амфибия", к великой радости местной детворы. Правда есть там одно "Но", большой рекламный щит перед магазином обещает, что покупатель может приобрести деликатесы из всего, что выставлено на витрине. Странно, и почему никто до сих пор не заказал филе жареного "Ихтиандра", он ведь тоже на витрине фигурирует.

В общем, Белкин придумывает, остальные расхлебывают. На этот раз расхлебывать придется мне, потому как именно к двери моей комнаты в общаге макаронной фабрики была привинчена табличка.

"ООО "ВОБЛЯ"

Срочная виртуальная психологическая помощь

Процедурный кабинет.

Ведущий специалист В.Ю. Мамичев.

В.Ю. Мамичев, как вы поняли, это я. И именно мне придется оказывать срочную виртуальную психологическую помощь согражданам с помощью вот этого проапгрейдженного до предела "Пня" и двух шлем-масок для виртуалки. На мне был новенький белый халат (рукав которого я уже успел облить кофе), для солидности Белкин заставил меня сменить кроссовки на ботинки и даже нацепить галстук. Идиотизм!

Почему я согласился на эту авантюру, ума не приложу. Ну подумаешь, снова остался без работы, разругавшись вдрызг с начальницей рекламного отдела Кристиной Максимовной, впервой что ли? Да специалистов моего уровня в этом городишке еще поискать, и предложения работы вроде были. Но тут приперся Белкин, приволок пива и убедил, собака, мол, "хватит работать на дядю, пора поработать и на себя". И вот теперь сижу в своей общажной комнате, превращенной в "процедурный кабинет", и тихонько мандражирую в ожидании первого клиента. Самое ужасное было в том, что я совершенно не представлял себе, что значит эта самая "психологическая виртуальная помощь". Белкин что-то объяснял, разделывая вяленого леща, рассказывал, какие "бешеные бабки рубят" в Штатах личные психотерапевты, но в суть я так и не врубился. Ладно, для первых клиентов Белкин оставил инструкции. Поглядим, как сработает, а там видно будет.

***

Правильно говорила моя бабуля, царство ей небесное: "Сколько обезьяна не хитри, все равно жопа голая". Разумеется, в приличной компании бабуля изъяснялась более нормативно, заменяя "жопу" "голым задом", но смысл поговорки от этого не менялся, разве немного терялось экспрессии. Так вот, эта народная мудрость без сомнения относится к моему приятелю Белкину и тому жизненному пути, что он для себя выбрал. Хитрит, сволочь, даже там, где особой необходимости в этом нет. Вот и в "Суперцивилизации XXL" он решил схитрить и по большому блату где-то раздобыл коды и пароли для этой игрушки. Что и говорить, коды были хорошие, один давал сразу миллион золотом в казну, второй позволял быть в курсе всех самых перспективных разработок в научных лабораториях Игроков – соседей, третий разрешал коренным образом менять ландшафт и в пять минут сносить горные хребты, вырывая на их месте рукотворные озера. Про его армию я уже не говорю, в гвардии Белкина Рэмбо в сержантах мыкался, изводя всех просьбами направить его в Вест-Пойнт. Да что там Рэмбо, Терминатор два года капитанских погон дожидался.

Три недели Белкин ходил гоголем, свысока посматривая на нас, Игроков, честным трудом в поту соленом зарабатывающих деньги в казну, и не знающих, как свести концы с концами из-за постоянных бюджетных дефицитов. Видели бы вы, чего за это время он успел натворить. Он меня как-то запустил в свою карту (хотя это правилами и запрещено, но разве Белкин мог удержаться, чтобы не похвалиться?) В своей столице он собрал все семь древних чудес света и заложил фундамент девяти новых, стены домов у него были сплошь из мрамора, а народ проживал в праздности и отрывался в постоянных увеселительных мероприятиях. От скромности Белкин никогда не страдал, а потому своих статуй, увенчанных золотыми венками, он наставил, где только можно, разве что не в нужниках. Честно говоря, я Белкину завидовал. Нет, не статуям, а совершенству созданного им мира. Я не спеша бродил по улицам Белкинтауна и приветливо кивал улыбающимся людям, красивым и здоровым без исключения. Хороша столица получилась: ни преступности, ни загазованности, присущих большим городам, жратва бесплатно, одежда тоже, предметы роскоши – по себестоимости. Тут и там здоровенные афиши: концерты и спектакли, вход свободный. Я разок забрел случайно в какой-то амфитеатр, там на сцене уже лабал "Nazareth", а "Led Zeppelin" в классическом составе настраивал аппаратуру за кулисами. Ну как тут не позавидуешь, конечно, будь у меня такие деньжищи, я бы и не такого сотворил...

Потом наступила расплата. Коды кодами, но оказалось, что деньги Белкин получил не так просто, а в кредит, и теперь Создатель намекал, что пора бы Игроку Великому Белку вернуть долг, с процентами, разумеется. А также заплатить за приобретенные у других Игроков патенты на изобретения, и расплатиться со строительными компаниями за снос гор и рытье на их местах рукотворных озер. Белкин загрустил, прикинул свой баланс и объявил себя банкротом. Но при этом из Игры не вышел, а распродал оружие контрабандой, распустил армию и объявил нейтралитет. А своим соседям по карте он предложил использовать его страну, как виртуальную Швейцарию – мировой курорт, банк и огромную киностудию в одном флаконе. Соседи Белкина побаивались, тем более, они как раз начали грызться между собой, потому предложение его с радостью приняли.

Лишившись перспективы завоевать когда-либо мир, Белкин к Игре несколько охладел, а потом придумал использовать ее в своих корыстных интересах. Благо, что с помощью полулицензионной программы и нехитрых манипуляций в «Суперцивилизацию XXL» можно было ввести любого героя, хоть Жириновского с предвыборного плаката, хоть Шандыбина, крашеного зеленкой под Шрека, хоть черта лысого с манерами джентльмена и дипломом МГУ. Так и появилась "ВОБЛЯ".

***

В дверь робко постучались, я постарался придать себе солидный вид и громко сказал: "Войдите". Первый клиент оказался невысоким мужчиной с большими залысинами, с потрепанным портфелем в руках. Он остановился на пороге и робко огляделся. В общем-то, за интерьер "кабинета" я был совершенно спокоен. Мы решили не скупиться, Белкин достал заначку, выбил где-то кредит, и "кабинет" мы отремонтировали под "евро": с навесными потолками, утыканными галогенками, с идеально ровными чуть голубоватыми стенами, с жалюзи того же цвета. Все соседи по общаге приходили к нам посмотреть, как на экскурсию. В углу стояла неизвестно для каких целей купленная ширма (Белкин в каком-то кино видел). Добавьте к этому удивительно удобное кресло, которое Белкин спер с прежнего места работы, и мой комп, корпус которого я оттирал водкой часа три, если не больше. Несколько портил общий вид старый холодильник "Смоленск" довольно обшарпанного вида, но я решительно отказался с ним расставаться. Он – мой ровесник, путешествует со мной по всем съемным жилищам и ни разу не ломался за долгие годы службы, пусть уж постоит в уголке, заслужил. Правда, хитрый Белкин заклеил его самоклеющейся пленкой под сталь, раздобыл где-то панель кодового замка от сейфа и приклеил его "суперцементом" к дверце холодильника. Честное слово, получилось классно, словно сейф в углу стоит, только гремит он сильно, особо, когда включается. Судя по всему, интерьер клиента впечатлил, и я немного успокоился:

– Садитесь, – указал я на чудовищное кресло. – Давайте ваше направление.

Клиент робко положил на стол бумажку, и я прочитал "диагноз". Белкин своими каракулями уведомлял, что Кручина Василий Петрович находится в глубокой депрессии и нуждается в "глубоком погружении для обретения душевного равновесия". Ну конечно, я бы удивился, если бы у человека с такой фамилией не было депрессии. Тут же был и "рецепт" – рекомендуется диск N19.

Девятнадцать, так девятнадцать, мне не один ли хрен! Я крутанул пластиковый диско-кляссер, нашел искомое и сунул болвань в СиДюк. Машинка загудела, и я уже хотел предложить Кручине Василию Петровичу надеть шлем-маску, когда вспомнил инструкции Белкина. И то правда, кто будет платить большие деньги, если все будет так просто? Нееет, лечение, а тем более, платное –вещь сугубо сурьезная! Тут клиента нужно убедить, что свои деньги он потратил не впустую.

– Так какие у вас проблемы конкретно, уважаемый Василий Петрович? – спросил я проникновенно.

– Понимаете, – начал Кручина, нервно царапая свой портфель, – Я уже говорил доктору... Я боюсь, понимаете, я боюсь, что меня уволят. Я уже двадцать лет работаю на макаронной фабрике, руковожу цехом и дело свое знаю в совершенстве. Но сейчас появилось так много наглых молодых людей. Вы извините, молодой человек, я вовсе не вас имею в виду. Просто... Я работаю, не покладая рук, а они такие наглые...

– Так вы хотите...

– Я хочу, чтобы они тоже работали, чтобы поняли, что значит тяжкий труд, понимаете? И имели к нему уважение.

– Вы имеете ввиду конкретные личности? – поинтересовался я.

– Да, я вот принес фотографии, как мне сказал доктор. Качество не очень, вы уж извините, это с новогоднего банкета...

Доктор? Это значит Белкин себя в доктора возвел? Я не удержался и хмыкнул, но тут же вновь принял серьезный вид, взял фотографии, рассмотрел: обычный новогодний корпоратив с непременным оливье под наряженной елкой в заводском клубе: красномордые сотрудники без пиджаков, с ослабленными галстуками, с дамами в обнимку. Видимо, застолье снято в самом разгаре. Впрочем, возможно, красные рожи – следствие неважной проявки или неотрегулированной вспышки.

Я уложил фотографии в сканер и начал их потихоньку чистить, Кручина терпеливо ждал, не переставая теребить кожу своего портфеля. Особо я не старался, если чистить фотки по нормальному, то тут часа три надо, а то и больше. Некоторые физиономии "вытянуть" так и не удалось, больно уж смазанные. Ну ладно, попробуем, как есть.

– Вы прямо мастер! – восхитился Кручина, увидев результаты моей работы на мониторе. Я польщено улыбнулся и скинул фотки в программу.

– Итак, – сказал я, уже абсолютно успокоившись. – Вы хотите, чтобы они, ваши молодые коллеги, работали, а вы ими руководили?

Кручина кивнул.

– И какой же вид работы вы выбрали, физический, интеллектуальный?

– Физический, конечно! – занервничал Кручина. – Другого они не поймут.

– Хорошо, есть следующие варианты тяжкого физического труда и невыносимых условий жизни: вбивание бревен лиственницы в болота строящегося Санкт-Петербурга, детский труд на текстильных мануфактурах Англии восемнадцатого века, лесоповал и золотой карьер на Колыме в системе Гулага, завод "ЗИЛ" – конвейер, с проживанием в общаге "лимиты", хлопковые плантации Флориды. За небольшую доплату, – я сделал многозначительную паузу, вспомнив наставления Белкина, – есть еще одна довольно эффективная импортная программа.

– Какая? – шевельнул губами Кручина.

– Строительство египетских пирамид! – сказал я гордо. – Каменоломни, адский труд на жаре, надсмотрщики с кнутами, перетаскивание блоков, водружение их на солидную высоту.

– Пирамиды! – решительно сказал Кручина. – Не переживайте, я заплачу, сколько надо.

– В какой роли хотите выступать? Царский писец, строительный прораб, надсмотрщик?

– Надсмотрщик! – не колеблясь, заявил клиент.

Я понимающе кивнул. Нет, Белкин, конечно, сволочь, но профессионал! Диск N19 – как раз его запись с его первой стройки Чуда Света, и именно в роли надсмотрщика.

– Что ж, располагайтесь в кресле удобнее, поставьте сюда ваш портфельчик, и не стесняйтесь, откиньтесь на спинку, держитесь свободнее. Сейчас вы наденете этот шлем-маску и перенесетесь в древний Египет на строительство пирамиды Хефрена...

– А почему не Хеопса? – удивился Кручина, порадовав меня эрудицией.

– Не все сразу, – успокоил я. – Сразу Хеопса – это слишком круто, надо постепенно. Я же говорил, что лекарство, то есть – программа, очень сильная...

Кручина спорить не стал и послушно дал нацепить себе на лицо маску. Я проверил программу, убедился, что все в норме и нажал "Enter". Комп довольно загудел, и я быстро натянул второй шлем. Горячий ветер тут же обнял мое тело, швырнулся в лицо горстью мелкой пыли. Я зажмурился и допил воду в чаше до дна. Тут же пот обильно выступил по всей коже.

– Напрасно вы, уважаемый, на воду налегаете, – лениво сказал мне старший писец, откидываясь на папирусную циновку. – В такую жарищу вода все равно через пот выйдет. Вы лучше арбузика отведайте. В этом году они, хвала Осирису, на удивление сочные.

Я не стал спорить и принял из рук чернокожего раба большой красный ломоть. Действительно, очень сочно, сахарная мякоть аж тает на языке.

– Судя по цвету кожи вы не местный, а я ведь тоже с севера, – улыбаясь, сказал писец, – с самого побережья. Первое время думал, что не выдержу такой жары, а сейчас ничего, привык...

Он протер лысину белым платком и взял с медного подноса большой папирусный свиток:

– Отчет о ходе работ сейчас посмотрите, или вечером, во дворце?

– Вечером, – отмахнулся я. – От этой жары у меня голова пухнет, какой уж тут отчет. Я приехал сказать, что Великий фараон Хуфу недоволен, почему так медленно идут работы?

– Великий фараон Хуфу, да осветит Осирис каждый шаг его по земле, всегда недоволен ходом работ. А у мудрого жреца Имхотепа всегда есть объективные причины для объяснения задержек: то камень не вовремя подвезли, то рабов маловато, то мастера бастуют из-за скудного жалования, то Нил разлился не по графику. Так было всегда, при моем деде, при моем отце, при мне, всегда... – повторил жрец и махнул рукой в сторону пустыни, над которой уже поднимались стены циклопического строения.

– Кстати, – сказал я, – как там та партия рабов, что я пригнал?

Писец пожал плечами:

– Как все, привыкают понемногу, вон они как раз у северной стены блок тянут.

– Пойду посмотрю, – сказал я и, смыв арбузный сок с рук в чаше с водой, направился к пирамиде. Писец дружески мне улыбнулся, но из-под навеса не вышел, наоборот, дал знак неграм с опахалами, чтобы не шланговали и махали побойчее. Что поделаешь, северный человек, плохо жару переносит. А жара здесь о-го-го!

***

Кручина был собран и деловит. В белоснежной набедренной повязке, в довольно дорогом черном парике конского волоса он поигрывал кнутом с рукояткой, отделанной серебром, и громко командовал:

– И ррраз, и ррраз! Юлин, не отлынивай, всей грудью на упряжь налегай. Это тебе не секретарш по приемным за титьки тискать! И ррраз! И еще ррррраз! Барычев, а ты что?!! Я тебе покажу "ноги стер"! Как по служебной командировке на футбол в Италию летать, так ноги у тебя не болят, а как поработать... Я тебя сейчас быстро вылечу!

Молодые коллеги Кручины разом налегли на упряжь, деревянные полозья, обильно смазанные жиром, заскрипели по камню, и огромный блок из песчаника сдвинулся на полшага.

– Плохо, ребята, очень плохо! – укоризненно сказал Кручина. Громко свистнул кнут, кто-то ойкнул. Я понял, что с программой все в порядке и снял маску.

Кручина, откинувшись в кресле, беззвучно шевелил губами, то и дело вздрагивал и размахивал руками, видимо, кого-то сек. Я отодвинул ширму, чтобы надсмотрщик – энтузиаст ненароком ее не зацепил, и вышел в коридор покурить. Там меня настигла Клипса – наша общеобщажная кошка и затянула старую песнь о вечном голоде. Я развел руками и сообщил кошке, что у самого в животе урчит, но пообещал поделиться с ней обедом, если повезет. Кошка зыркнула по мне своими желтыми глазищами, но, видимо, поверила обещанию и двинулась по длинной щели общажного коридора, гордо подняв хвост. До конца сеанса оставалось еще полчаса. Я пересчитал наличные, что звенели в кармане, и решил, что в продмаг с таким убожеством идти стыдно.

Кручина неподвижно сидел в кресле, лицо его было покрыто потом. Я тоже нервничал: наступал самый решающий момент моей деятельности – взимание денег за процедуру. Я долго просил Белкина избавить меня от приема наличных, но тот намекнул, во сколько нам обойдется кассир, и пришлось ради будущего финансового благополучия нашего ООО согласиться. Стараясь не выдать волнения, я впечатал в разграфленный листок циферки, подытожил сумму и протянул листок из принтера Кручине. Тот тупо в бумажку посмотрел, наконец, сообразил, что она означает, молча вытащил из кармана пиджака потрепанный бумажник и выложил на стол несколько купюр.

– Сдачи не надо, – сказал Кручина, направляясь к двери.

– Но постойте, – запротестовал я, – так же нельзя, у меня отчетность...

Но догонять его я не стал. Все равно сдачи у меня не было. Я прикинул в уме и сообразил, что щедрый инженер Кручина "на чай" оставили мне денег на обед. Однако! Сначала я хотел было весь гонорар положить в специальную жестяную коробочку из-под чая со слониками, но в животе урчало, до визита следующего клиента оставалось больше получаса, и я решил все-таки сбегать в магазин.

***

Клиент заявился на десять минут раньше, вошел без стука, дверь распахнул мощным пинком ноги. От неожиданности я едва не подавился бутербродом с колбасой и опять плеснул себе кофе на рукав, теперь уже на левый. Клипса тоже чуть не поперхнулась сосиской, отпрыгнула боком и злобно зашипела на пришельца. Крупный бритый молодой человек с соответственной цепью на могучей шее оглядел кабинет и уставился на меня в упор.

– Я на прием. Ты, что ли, этот псих виртуалый? – спросил он по-хозяйски.

Я не стал спорить (с набитым ртом это было трудно), накрыл свой убогий обед салфеткой и отодвинул на край стола. Рукой указал гостю на кресло и, наконец, с трудом проглотив пищу, сказал:

– Вы извините, но до сеанса еще десять минут, и я не ожидал, что...

– Да ладно, ладно, че уж там, жри! Че, не понимаю что ли, – сказал клиент, по-хозяйски располагаясь в кресле. – Я бывалочи и сам в зоне... Стоишь так на перекличке, а в кишках оркестр духовой. Дождешься отбоя и в одну харю бачок картошки с салом и буханкой хлеба смолотишь. Так-то! Ладно, братан, время – деньги! Мне надо троих уродов замочить.

Я вздрогнул и едва не выронил из рук тот самый диск N19.

– Не, ну не в правду, но чтоб, как по-настоящему. Мне тут твой «лепила" сказал, что есть такая возможность. Да ты не ссы, они – чисто уроды, никто за них не встанет, в натуре.

– Можно ваше направление? – пролепетал я.

– А, бумажку эту? На, держи!

Видимо, во время общения с этим клиентом у Белкина тоже дрожали руки, его и без того трудночитаемые каракули в этот раз были совершенно ужасны. Но я все-таки разобрал: "Яков ....(отчества я так и не расшифровал) Палкин,острое чувство... какой-то неприязни, рекомендуется глубокое погружение для... (чего-то нечитаемого) и снятия стресса. Рекомендуется диск N 47".

– Фотографии объектов у вас имеются? – поинтересовался я, наблюдая, как Клипса, встав на задние лапы, пытается стянуть салфетку с моего обеда. Странно, обычно эта интеллигентная кошка крысятничеством не грешит, не иначе, как аура клиента на нее так подействовала.

– Вот, братан, эти уроды. В фас, в профиль, в кругу семьи! Достали! Если их сегодня не замочу, все, хана мне, сотворю че-то страшное! Аж сам за себя боюсь! Только ты это, обеспечь, чтобы все взаправду...

Я рассмотрел глянцевые карточки. Да, люди в нашем городе известные, в принципе, чего-то подобного я и ожидал: местный олигарх, поднявшийся на дружбе с бандитами и торговле цветными металлами, зампрокурора, известный тем, что отказался от взятки в полмиллиона баксов (это в нашем захолустье-то!) и еще один криминальный авторитет, его портрет я видел недавно в местной программе "Набат" в рубрике "розыск". Видимо, именно эти трое начисто отравляли жизнь моему клиенту.

– Тут вот досье на них, нужно? – спросил он, вынимая из кейса три толстых пачки.

– Смотря что вы желаете... с ними сделать? – проникновенно спросил я и неожиданно для себя добавил, – В натуре?

– Как что?!! – удивился моей непонятливости Яша. – Я хочу их "замочить" лично, вот этими самыми руками.

– Значит, переговоры вы с ними вести не будете?

– Какие нах переговоры?!! Это же беспредельщики! С ними по-людски нельзя, в натуре! А этот прокурор, он вообще чокнутый. Сам живет в своей малосемейке на оклад, и остальной путевый народ хочет на нары отправить. Не, боле никаких базаров, в расход уродов!

– Тогда их досье мне вовсе не обязательно, – сказал я, мельком пролистывая бумаги. – Только их фотографии. Каким образом вы хотите их... "замочить"?

– Ты это... кино про крестного отца видел? Ну, когда Майкл в ресторане этого турка и мента продажного завалил. Мне вот что-то наподобие.

– Какое оружие предпочитаете? – спросил я, вызывая мышкой на экран арсенал. Яша внимательно посмотрел на длинный ряд вооружений, уважительно хмыкнул...

– И это все у тебя есть? Уважаю! Слушай, а можно тот пулемет, что был в машине у Брюса Уиллиса в "Шакале"?

– Можно, конечно, – сказал я, вызывая на экран искомое. Но вы его в руках не удержите, он очень тяжелый.

Бугай с сомнением посмотрел на свои ручищи:

– А тот, что у Шварца в "Хищнике", с шестью стволами?

– Можно, но в сортире за бачком его спрятать вряд ли удастся.

– Тогда валяй мой!

– Что "мой"? – не понял я.

– Вот этот, – и Яков выложил на стол тяжелый "ТТ". В принципе, он меня не особо удивил, что я, «ТоТошек" не видел? Я кивнул головой, пальцем отодвинул пистолет, чтобы не мешал работать мышкой, врубил сканер и начал чистить фотографии будущих покойников. Работы было немного, качество фотографий было просто отличным.

***

Вообще-то Яша обещал, что стрелять будет прицельно, но я на всякий случай натянул под жилетку бармена бронежилет. В зеркале в таком виде я выглядел очень смешно, но мне было далеко не до смеха. Как-то не по себе мне было. Я перевернул пластинку, поставил опять что-то итальянское и снова принялся тереть бокалы. В принципе – успокаивает, но не могу сказать, чтобы очень.

Эта троица вела себя слишком беспечно: бандит жрал, быстро работая мощными челюстями, олигарх ловко разделывался с устрицами, щедро поливая их лимонным соком, прокурор почти не ел, тарелка с чем-то молочным перед ним (я все-таки просмотрел мельком досье, и узнал, что зампрокурора давно страдает язвой) оставалась нетронутой. Олигарх резвился, рассказывая какой-то смешной случай из своей жизни (если мне не изменяет память, что-то подобное я читал в местной "Вечерке" в рубрике "Это было взаправду", скаченной с интернета), бандит продолжал жрать, прокурор хмурился, посматривая на пустой стул Яши. Тот отпросился по малой нужде, и что-то давно не возвращался. И хотя его обыскали самым тщательным образом...

В этот момент он и вошел в зал. Палкин был наряжен в шикарный смокинг, в руках его было по большому черному пистолету (второй ствол он уже в последний момент заказал, пришлось вводить в программу за отдельную плату). Яша остановился перед столом, широко расставил ноги, и медленно поднял обе руки. Едва раздался грохот, я нырнул под стойку и зажал уши.

– Все, братан, – услышал я, когда грохот стих. – Давай, выводи меня отсюда, пока менты не наехали.

Вдали, действительно, заревела полицейская сирена. Я осторожно выглянул из-за стойки: вся троица лежала у перевернутого стола в живописных позах в лужах крови, кто-то тихонько стонал. Яша довольно улыбнулся, показал мне большой палец руки и сделал контрольные выстрелы. Стоны стихли. Яша опять улыбнулся, мне же было не до смеха, я почувствовал, как к горлу подкатила тошнота, и немедленно снял маску.

– Ну, братан, спасибо, порадовал!– не глядя на протянутую бумажку со счетом, Яша бросил на стол стодолларовую купюру с визиткой, встал и, громко цокая подкованными каблуками, пошел к двери. – Будут проблемы с "крышей" – звони!

Я разглядел визитку с золотыми буковками, а Яша-то, оказывается, предприниматель и меценат к тому же...

***

Белкин быстро щелкал по клавишам калькулятора, то и дело посматривая на купюры, заработанные мною сегодня за день. А заработал я немало: после обеда приходила еще пышнотелая дама лет тридцати, ей очень хотелось потанцевать танго с Томом Крузом и непременно в Кремлевском зале с двуглавыми орлами на стенах. Последним явился мужчина лет сорока пяти. Об его заказе и говорить не хочется. Ну и что с того, что дядька с детства влюблен в Мэрилин Монро? Мы-то здесь при чем? Пусть тешит свою похоть как-нибудь по-другому, некрофил проклятый, здесь у нас – не порносалон! О чем я и заявил Белкину решительно. Белкин особо не спорил, он прямо-таки сиял от счастья, подсчитывая, сколько чистой прибыли принесет нам этот кабинет при разумном использовании.

– Прикинь, – потирал он руки, – затрат-то практически никаких, а чистая прибыль о-го-го! Если так дело и дальше пойдет, мы с тобой такие "бабки" зашибем!..

Я почему-то его радости не разделял. Признаться, сегодняшний день вымотал меня просто абсолютно! Один этот Яша Карлеоне чего стоит!

– Это нас зашибут, и меня в первую очередь, – пробурчал я. – Ты что, не понял, кто этот Палкин, и кого он сегодня "замочил"?

– Ну и что? Это же виртуально, Влад, мало ли кого в компьютере убивают! Вот ты сам говорил, что давно мечтаешь убить ту страшную польскую девочку из рекламы про "Блендамед"*, но ведь не берешь дробовик, и не едешь в Варшаву скорым поездом...

Я спорить не стал, действительно, возникали у меня порой такие непреодолимые желания. Причем, не просто убить, а каким-нибудь садистским способом, бензопилой или еще чем. Такие вот странные ассоциации вызывает у меня некоторая реклама на отечественном TV. И будь у меня такая возможность, то первым делом я убил бы эту белобрысую польку с квадратными зубами, которая уверяет, что после "Блендамеда" по зубам даже можно постучать. И тут же стучит по своим ужасным огромным резцам. Ну я бы ей настучал! Второй жертвой стал бы тот придурок, что вламывается в квартиры мирных граждан со своим долбаным "Тайдом", и все угрожает: "Тогда мы идем к вам". Для него я приготовил бы дробовик с хорошим зарядом картечи. Или все-таки лучше непривитый ротвейлер без намордника? Вот представляете, он грозится: "Тогда мы идем к вам", заходит в ваш подъезд, а вы потихоньку выпускаете пса. Только оператора жалко, ротвейлеры, они жуть какие злобные, одним придурком вряд ли ограничится. Нет, придется все-таки брать дробовик. Так, потом я расправился бы с тетей Асей и Инессой Михайловной. Ну с ними все просто – засунуть в стиральную машинку, обильно полить гелем, отбеливателем, забросать этими пластиковыми роллерами и включить барабан на полную мощность. Пусть наслаждаются. Получится гель для стирки с отбеливателем в одном флаконе. А вот что делать со студентками – дегенератками из "АктивиА", с «Растишкой"?* Как поступить с тем ужасным мальчиком, что постоянно канючит: "Побольше масла"? Поверье, я люблю детей, но должна быть и мера. Да мало ли еще дебильной рекламы на нашем TV, так что работы непочатый край...

Конечно, реклама с начала двухтысячных немного изменилась. Мало уже кто помнит ту польскую девочку из рекламы «Блендамеда». Выросла, наверняка, замуж вышла, детей нарожала. Но стала ли от этого реклама лучше?

***

Следующий рабочий день начался с сюрприза. Почему-то вместо жены директора чулочно-носочной фабрики, имевшей какие-то проблемы с мужем, у дверей кабинета топтался господин Кручина. И не один, а с какой-то суровой дамой в очках. Я начал лихорадочно вспоминать, что учил меня делать Белкин в этой ситуации. Во-первых, никакого возврата денег, во-вторых... Вот насчет того, что деньги возврату не подлежат, я помнил, а про "во-вторых" все совершенно вылетело из головы. Но Кручина, судя по всему, и не собирался требовать деньги обратно. Увидев меня, он робко заскулил и, сбиваясь, заговорил:

– Уважаемый, мы, конечно, без направления, но я, мы... мы хотели бы... нельзя ли, в качестве исключения?

Я оглянулся, не видят ли соседи, и открыл дверь, пропуская визитеров вперед. Настроение резко улучшилось, одно дело, когда приходят с претензиями на услугу, совсем другое, когда благодарят, да еще приводят новых клиентов.

– Это Марисеменна с планового отдела, – сообщил Кручина робко. – У Марисеменны такие же проблемы, что и у меня. Можно ли ей... тоже помочь? Ну, вы меня понимаете?

Я понимал. Тетку, наверное, сокращают. Знаю я такие конторы. На одном заводе целый расчетно-плановый отдел из двух дюжин теток с сейфами, калькуляторами, печатными машинками и кипятильниками заменили одной девочкой – студенткой экономического техникума с компьютером. Никто и не заметил, разве что путаницы в бумагах стало гораздо меньше. Я глянул на часы. Судя по всему, супруга чулочно-носочного магната уже не придет. Ладно, не люблю, когда техника простаивает.

– Что бы вы хотели? – начал я привычно.

– То же, что и мне, – заторопился Кручина, – только нельзя ли вот этих людей в упряжку? Не переживайте, у меня есть сбережения, я заплачу...

Я вновь оказался в жаркой долине Гиза. Широкий Нил солидно нес свои воды на север, на середине реки покачивались на волнах четыре большие папирусные лодки, груженые блоками из песчаника. На берегу громко и грязно ругались по-древнеегипетски рыбаки. Марисеменна в черном парике царского писца с приклеенной фальшивой бородкой сидела под навесом, два дюжих нубийца широкими опахалами нагоняли на нее прохладу. Марисеменна была сурова, в пыли перед ней на коленях обречено стояли двое мужчин, фотографии которых я только что отсканировал. Если я правильно понял – владелец и управляющий макаронной фабрикой. Они искренне раскаивались в воровстве и обливались горькими слезами, но тщетно...

– Великий фараон Хуфу, да благословит Бог Солнца Ра каждую минуту, прожитую им в этом мире, – выговаривала Марисеменна сурово, – для того и поставил меня на эту должность, чтобы воры и мздоимцы вроде вас не смогли помешать ему, любимцу Осириса, Птаха и Бастет возвести величайшее в истории строение! Именно из-за таких, как вы, величественный пирамидальный комплекс получился таким несуразным...

Вот дела! Простая тетка из планового отдела решила загадку, над которой бились самые башковитые египтологи веками, и даже тысячелетиями. Так вот почему комплекс пирамид в Гизе выглядит так странно? Просто великий фараон решил выяснить, сколько воруют в его славном царстве. Материалов выделили на три одинаковые пирамиды, но уже вторая получилась чуть поменьше, а третья и вовсе какая-то ущербная. Остальное просто украли. Получается, приписки начались, как только появилась письменность...

Марисеменна сделала знак, бронзовокожие воины подхватили ворюг под локотки и разложили их на специальных козлах. Свистнул кнут, и багровые полоски украсили бледные, но упитанные ягодицы мздоимцев.

Марисеменна благодарила меня со слезами на глазах. Честно говоря, у меня был соблазн присвоить деньги, выложенные ею за сеанс психологической помощи, но, вспомнив об исполосованных кнутами ягодицах нарушителей строгой финансовой отчетности, я вздохнул и положил купюры в чайную коробочку.

***

Я ее почувствовал по запаху. Честное слово, за секунду до того, как дверь распахнулась, я почувствовал тонкий, но удивительно изысканный запах духов. Видимо, очень дорогих, потому что, когда она вошла, запах не усилился, а остался таким же тонким, еле уловимым, но удивительно манящим. Я глянул на нее и загрустил. Так бывает обычно, когда видишь прекрасную даму, и понимаешь, что между вами пропасть огромных размеров, перешагнуть которую вам не суждено никогда! Целый американский каньон, даже шире!

Она была великолепна: большие чувствительные глаза, обрамленные пушистыми ресницами, чуть вздернутый носик, густые каштановые волосы, уложенные немного небрежно – по последней моде. Одета она была в узкие брючки, короткую ковбойскую курточку, обута в мягкие замшевые сапожки. Все – удивительно стильное и, по всей видимости – очень дорогое.

Войдя, она мягко улыбнулась, стянула с правой руки мягкую перчатку и протянула мне узкую ладонь:

– Галина. Галина Стеклова, будем знакомы. Я к вам по направлению...

В направлении кроме имени клиентки значилась зашифрованная запись. Она означала, что надо раскрыть журнал и прочитать нечто конфиденциальное, чего клиент знать не должен. Я раскрыл журнал и прочитал белкинские каракули: "Влад, по-моему, у этой Галины не все дома. Будь с ней повежливее и попробуй разобраться, чего ей все-таки нужно. Я целый час пялился на ее сиськи, но так ничего и не понял". Задача усложнялась. Грудь у клиентки были действительно что надо. Я отвел глаза, захлопнул журнал, всем своим видом изобразил жгучую заинтересованность:

– Так какие у нас проблемы?

В принципе, я ожидал нечто большего. Клиентка возжелала чего-либо романтического с мужчиной, уверенно глядевшего с цветной фотографии. Почему-то мне показалось, что этот лицо я где-то видел. Легко сказать, "романтическое". А что это означает в наше циничное время? Один мой приятель, помешанный на оружии, во время поездки в Москву поволок свою невесту в музей Советской Армии, ну там, где танки во дворе и баллистическая ракета перед входом. Так вот, она (невеста, а не ракета) вполне серьезно заявила, что поездка была "жутко романтична", потому что они целовались на броне лучшего танка Второй мировой. Вот пойми этих женщин.

– Так что бы вам подошло? – спросил я. – Свидание на пляже в Майами Бич при полной луне, случайное знакомство и прогулка по Парижу, карнавал в Рио? А может быть... бал?

– Бал? О, это было бы просто прекрасно!

Отлично, диск "11-94" – "Война и мир", первая серия.

***

Вот незадача, я выглядел белой вороной. Точнее, черной вороной в стае белых. На балу я оказался единственным мужчиной, одетым в штатский костюм. На мне был черный фрак, короткие коричневые панталоны, белые чулки до колен. На ногах лакированные туфли с серебряными пряжками. Я глянул на себя в большое настенное зеркало – совершенно уморительный вид! Остальные щеголяли в военных и чиновничьих мундирах, шитых золотом, причем, военные здесь явно превалировали. Ладно, сойдет на первый раз, моя роль здесь чисто наблюдательная, только бы не объявили белый танец, а то пригласит какая-нибудь мадам, и оконфузишься прямо на паркете. Я бочком протиснулся за спины весело гомонящей компании гусар и по пути взял бокал шампанского с подноса, который чинно нес старичок в парике с буклями и ливрее. Видимо, пенсии он так и не заработал, что поделаешь, жестокий век, жестокие сердца. Или это из другой оперы?

– Что грустны так, поручик? – услышал я краем уха обрывок разговора.

– Да вдрызг проигрался вчера в штосс у мсье Давыдова. Да еще занял под честное слово и снова проиграл-с. Через неделю обещал отдать, а денег из имения не шлют, заложить нечего, теперь вот думаю, пулю себе в лоб пустить, или жениться на какой-нибудь деревенской дурочке за приданое.

– Женитесь, Ржевский, женитесь. Пулю в лоб всегда успеете. Только выбирайте побогаче, вон их сколько на выданье.

– Я и смотрю. А кто эта прекрасная дама в голубом платье? – спросил красавец – усач, названный Ржевским.

– Где?

– Да вон там, рядом с испуганным подростком в белом, что озирается по сторонам, словно потерялась.

– А, это дочь князя Ростова Наталия, приехала из деревни с маман.

– Да Наташку я знаю, – с досадой сказал гусар, – что за наяда рядом с ней? Просто дива, фемина, вакханка! А фигура! А грудь! А глаза! Клянусь, не хуже, чем у моей кобылы! Эх, жаль денег нет, и в полк отзывают, а то у прозектора Бурмина жена с пехотным капитаном сбежала – квартира на Невском свободна. Я бы с этой чаровницей...

– Ну вот, поручик, опять вы пошлите. А на дворянском собрании обещали...

– А что я?!! – заволновался Ржевский, – Подумаешь, и помечтать нельзя-с! Ну вот, пока с вами препирался, бабу увели.

Я быстро глянул в сторону танцующих пар. Галина была просто великолепна: в атласном голубом платье, подчеркивающем ее идеальный стан, с незабудками в странной на наш взгляд прическе с локонами и завитками. Молодой корнет в парадном мундире лейб-гвардии встал прямо перед ней и учтиво поклонился. Галина сделала глубокий книксен и, сложив веер, протянула корнету руку. Стоявшая рядом Ростова глянула на корнета, побледнела и едва не грохнулась в обморок. Но ее успел кто-то поддержать, кажется, штандартенфюрер СС Штирлиц, только почему-то в белом мундире.

Грянул вальс, и они закружились в танце. Прекрасная, просто прекрасная пара! Корнет, которого я сканировал и чистил полчаса, получился, как живой.

– А кто этот безусый гвардеец? – сурово спросил Ржевский. – Наверное, еще один паркетный шаркун? Что-то я его под Аустерлицем не видел.

– Осторожней, поручик. Этот корнет Стеклов кладет пулю в пятак с двадцати шагов-с, я сам видел... – заявил кто-то из гусар.

– Милостивый государь! Вы что, хотите напугать Ржевского?!! Потрудитесь объясниться...

По всему, назревала ссора. Я допил шампанское и тихонько скользнул за колонну, где и снял маску.

***

Галина молча выложила деньги из изящной сумочки, сдачу словно не заметила, но и уходить не торопилась. Она полулежала в кресле и задумчиво теребила в руках белый платочек с кружевами.

– Скажите, а могу я купить у вас целый день?

– В смысле? – не понял я.

– Я хочу провести весь день с этим человеком в вашем виртуальном мире.

– Извините, – развел я руками, – но вряд ли это возможно. Представляете, какую программу надо написать на целый день виртуальной действительности: пейзажи, интерьеры, характеры героев, диалоги...

– Ничего писать не надо, все есть здесь, – и она выложила на стол несколько компакт-дисков, – здесь и интерьеры, и характеры, и остальное. И насчет целого дня я, наверное, погорячилась. Пусть будет обычный семейный вечер где-нибудь с семи да часу ночи. Я вам буду очень благодарна...

***

Она ушла, а слабый, нежный за пах духов продолжал щекотать мои ноздри. Счастливчик все-таки этот корнет, как она на него влюблено смотрела-то. Везет же некоторым... Я просмотрел программу и примерный сценарий, что оставила таинственная Галина, и жутко удивился. Я ожидал какой угодно экзотики, но не этого! Вечер буднего дня, муж приезжает домой в жутко расстроенных чувствах, он очень устал, провел шесть уроков физики и астрономии в средней школе, остался на четыре часа "продленки" с самыми отпетыми двоечниками, а по дороге домой выяснилось, что проездной остался в учительской, и его оштрафовали контролеры. Он очень переживает из-за пропавших впустую денег, а жена его утешает и кормит вкусным ужином при свечах. А потом они вместе смотрят фигурное катание по телевизору, обсуждая планы, как поедут в выходные покататься на лыжах, и уже в постели Галина ласково шепчет мужу, чтобы он отныне был с ней поосторожней, потому что "скоро их будет трое". Растроганный муж нежно целует Галине руки, животик, и они засыпают, обнявшись, со счастливыми улыбками на устах. Мило и очень целомудренно.

Смущало одно: бедный учитель физики жил с неработающей супругой в шикарных апартаментах с зимним садом, (я даже сбился, подсчитывая точно количество комнат и прочих помещений), ужинали они черепаховым супом и парной телятиной с черносливом под икорку и шампанское, везде в доме были свежие розы. Ничего себе, обычный вечер семьи российского интеллигента... Но желание клиента для нас закон, хочет клиент простого семейного счастья под икорку – на здоровье. Икорка за счет заказчика.

***

Ну этот старикашка меня достал! Он то и дело вынимал из своего портфеля какие-то диски, дискеты, дожидался, пока я все скачаю в программу, прятал диски обратно и снова недовольно шмыгал носом. Если бы не просьба Белкина отнестись к этому клиенту повнимательнее, хрен бы я дал так "машину" засирать. Неизвестно еще, что там у него на дисках, может вирус какой убийственный. Но Белкин давал гарантию, они с этим старичком вроде по части египтологии сошлись, и я смирился, тем более время-то сеанса уже пошло и счетчик щелкал. Наконец программа пискнула, что готова к запуску. Старик потребовал, чтобы я закрыл его ширмочкой и оставил в одиночестве. Вот старая сволочь!

В коридоре я встретил соседку Сечкину из 18-ой комнаты. И в каком виде! Она была затянута в длинное золотистое облегающее платье, которое очень шло к фигуре, но совершенно не гармонировало со здоровенным фонарем под правым глазом. Сечкина как раз переживала очередной бурный роман со своим новым "хахалем" с лесоторговой биржи (платье – его презент, фонарь – тоже).

– Владик, – спросила она проникновенно, прикрывая замазанный крем-пудрой фонарь платочком, – а это правда, что в твоем компутере можно Клеопатрой побыть всего за сто рублей за час?

Сечкину я не любил, но ссориться с ней совершенно не хотелось. Дело в том, что наш "процедурный кабинет" функционировал в этой общаге на несколько птичьих правах, а она была еще той стервой и запросто могла "стукнуть" в какой-нибудь фискальный или карательный государственный орган. Жди потом проблем. Я кивнул, затушил бычок в баночке из-под зеленого горошка, и сообщил, что для дорогих соседей эта процедура – бесплатно! Сечкина радостно улыбнулась и поскакала в свою комнату.

***

Старик был хитер, но мы тоже не лыком шиты. Он забрал с собой все свои диски и настоял, чтобы я стер программу из памяти, но не догадался, что мой мудрый "Пень" запишет все на секретный виртуальный диск, доступ к которому имел только я. Интересно, и что такого новенького старичок-боровичок надыбал по части египтологии. Ужель новые комнаты в Великой пирамиде нашел? Честно говоря, меня просто разбирало от любопытства: я тщательно запер дверь изнутри, улегся в кресло и надел маску.

«О нет, только не это, они опять воют! Нет, я этого не вынесу! Что у них, других дел что ли нет, чем ползать перед нами на коленях и выть? И так все три недели, что мы торчим на этой дикой планете. От их воя аж башка пухнет, тем более, когда все вопросы приходится одному решать. Командору Пта хорошо, его убило во время аварийной посадки. Лежит теперь в своем саркофаге и ждет, когда мы доставим его тело на родной Сириус и реинкарнируем для новой жизни. А нам вкалывать! Впрочем, второму пилоту Сфи они вообще житья не дают. Его тело во время посадки расплющило силовым блоком в лепешку, только одна голова и осталась. Думали его тоже в саркофаг положить, а он ни в какую, мол, скучно будет ему в этой коробке болтаться, полет-то неизвестно на сколько лет затянется. Вот и приспособили мы его голову к телу местного животного, кажется, лев называется. И ничего, прижилась голова. С тех пор как появится Сфи, так они за ним ползком, и воют, воют... Это у них молитвой называется, они, видите ли, принимают нас за Богов, сошедших с небес. Ага, Богов! Видели бы они, как наш корабль позорно брякнулся на это плато, небось, сразу засомневались бы в разумности сынов неба. Нет, ну надо было так траекторию рассчитать? Весь силовой блок вдребезги! И как теперь отсюда выбираться? Хорошо, что ребята с Альфы вовремя подоспели, помогают кой чего по ремонту, да и не так скучно, а вчера и техничка с Луны – естественного спутника этой планетки прилетела. Так и торчат наши корабли бок о бок на этом плато у этой реки. Надо же, вода! Столько воды в естественном виде! И все для этих дикарей! Счастливчики! Если бы они так не выли, то вполне сносный народ, даже, я сказал бы, добродушный. Жаль, что придется с этой стартовой площадкой в скором времени распрощаться, командор говорит, что после нашей аварии с Сириуса пришел приказ космодром перенести на другой материк. А вот и Сфи вернулся. Привет, Сфи, как дела, где так долго пропадал? Позировал? Что, они в честь тебя решили статую из скалы вырубить? Ну и слава Сириусу! Может быть, делом займутся – выть перестанут».

Я скинул маску и стер пот с лица. Да, трудно быть богом... Но и Боги имеют право на отдых. Часы показывали 18.00, и я с сознанием выполненного долга вырубил машину и вышел из "кабинета"... И почти не удивился, когда увидел в коридоре Кручину во главе целой делегации. Спорим, это его коллеги? Не будете спорить? А зря! Я бы проспорил, Кручина привел с собой друзей и домочадцев в количестве шести штук.

– Владислав, – не дал мне рта раскрыть начинающий надсмотрщик – кнутобоец, – я понимаю, что рабочий день закончен, но нельзя ли в качестве исключения? Хотя бы полчасика каждому, поймите, это для нас очень важно! Я заплачу...

Слаб человек, потому что волей Всевышнего урожден имеющим слабости. Я сгреб деньги в карман, не пересчитывая, и запустил жаждущих в кабинет.

– А нельзя ли сегодня побыть фараоном? – шепотом спросил меня Кручина. Я молча показал ему фигу, вставил в комп уже испытанный и проверенный диск N19 и начал запускать в программу парами. Благо, что шлем-масок у меня две.

***

Вот ведь как устроена сущность человеческая, ведь умом понимаю, что с Галиной мне никогда, ничего не светит, а все равно перед ее визитом тщательно побрился, рубашку белую натянул, галстук новый. Даже вазочку среди барахла домашнего выкопал, на "Смоленск" ее водрузил и розочку свежекупленную в нее воткнул.

Галина была, как и ожидалось, великолепна. Строгий черный костюм был ей очень к лицу, да и запах поменялся, теперь аромат был не сладковатым, как во время прошлого визита и на балу, а скорее – чуть терпким. Она отказалась от кофе, умело забралась в кресло и как-то замешкалась, заметив, что я тоже собираюсь надеть маску.

– А зачем это, Владислав? – тихо спросила она.

– Как зачем, во время процедуры я должен проследить, запустилась ли программа, все ли идет нормально, и только убедившись...

– Спасибо, Владик, но не нужно.

– Но как же, ведь это шесть часов непрерывного "виртуала", вдруг, сбой какой, или еще что...

– Я уверена, что все пойдет нормально, – мягко улыбнулась Галина, –Так что не утруждайтесь, – и она глазами указала мне на дверь.

Я не стал спорить и вышел. Подумаешь, мне же лучше, в соседней комнате у меня телевизор, бутылочка текилы с лимоном и очень удобная тахта. Но, честно говоря, я обиделся, выгнать меня из моего же кабинета! А, впрочем, у них, богатых, свои причуды. Я содрал с себя галстук, швырнул его в шкаф, переоделся в спортивный костюм и дал себе слово больше никогда не делать клиентам поблажки. Никогда и никому! Для психиатра (а я неожиданно стал себя таковым считать) все пациенты равны. Когда будильник слабо звякнул, намекнув, что уже час ночи, и время психотерапевтического сеанса вышло, я решительно встал с тахты, воткнул ноги в енотов – забавные мягкие тапки с полосатыми хвостами, вышел в коридор и толкнул дверь своего "кабинета". Сейчас я войду и сообщу, что сеанс закончен, что такое исключение я делаю в первый и последний раз, и отныне все процедуры только по направлению "врача", т.е. доктора Белкина.

Галина была уже без маски. Она полулежала в кресле, скрестив ножки, в руке у нее дымилась сигарета, а по щекам катились слезы.

– Что-нибудь не так? – спросил я, сразу потеряв всю решительность и застыдившись старого потрепанного "Адидаса".

– Нет, – тихо ответила она. – Все так, как и должно было быть...

Галина встала, положила деньги на стол, подошла ко мне и неожиданно провела рукой по моей щеке. Ладонь у нее была мягкая и теплая.

– Спасибо, Владик, – сказала она на прощание.

Ночью я спал неспокойно, мне снилась Галина верхом на белой лошади в малиновой амазонке. Она неслась во весь опор, но ее нагонял поручик Ржевский на гнедой кобыле в яблоках. Судя по цвету, яблоки были сорта "Антоновка". Поручик был почему-то обнажен, из одежды на нем был только кивер, он размахивал саблей и заразительно смеялся.

***

Вот уже полчаса соседка Сечкина не могла выбрать. Она хотела быть то Клеопатрой – царицей Египта, то Джейн Эйр, то рабыней Изаурой, то еще какой-то теткой из "Санта Барбары". Опасливо поглядывая на монитор компьютера, она перебирала книжки в мягких обложках, что приволокла с собой. Кажется, там было еще что-то про Анжелику и простую Марию. Я, наконец, потерял терпение и нацепил шлем-маску Сечкиной на голову. Писать программы для каких-то там Марий мне совершенно не хотелось, а вот Клеопатра у меня уже была на болванке N21. Ввод, поехали!

Четверо смуглых рабов осторожно поставили шикарный палантин на мраморный пол и разбежались в стороны. Из-за полупрозрачной шитой золотом ткани появилась изящная ручка и откинула покрывало. Я с удовлетворением отметил, что Сечкина догадалась-таки постричь ногти, прежде чем покрыть их золотым лаком. Она ступила на мраморный пол и приняла живописную позу, чтобы украдкой достать шпаргалку и громко по ней прочитать:

– Кто из вас готов отдать жизнь за ночь любви со своей царицей?

Легионеры, выстроенные в две шеренги, мялись, перемигивались, ухмыляясь, и толкали друг друга локтями. Наконец один из них, низенький коротышка с левого фланга вышел вперед. Клеопатра, то есть Сечкина, его осмотрела, как мне показалось, с некоторой долей разочарования. Тут же с правого фланга чуть ли не силой вытолкнули здоровенного легионера – германца. По всему, этот парень понравился Сечкиной куда больше (я давно заметил, что моя соседка неравнодушна к высоким мужчинам).

– Пойдем к моему ложу, счастливый избранник Богов, – с пафосом сказала Сечкина. – И пусть твоя последняя ночь жизни станет самой прекрасной.

Я облегченно выдохнул. Хоть я и стоял во второй шеренге в красном мундире центуриона, опасения, что Сечкина выберет меня, все же были. Теперь можно расслабиться...

– Что, правда, его того? – спросил я стоявшего рядом чернокожего легионера.

– Чего "того"?

– Ну, убьют утром?

Легионер посмотрел на меня, как на опасного сумасшедшего.

– Новенький? Тогда понятно. Если всех убивать – служить некому будет. В Рим переведут, в гвардию к Августу. Он клеопатриных «избранников" привечает назло Антонию, целую когорту уже из них набрал.

– А чего ж так желающих мало?

– А ну ее, Клепу эту! – зевнул негр, почесываясь под матрикой – нагрудной пластиной. – Баб что ли в Александрии мало? Да и в гвардии у Августа уставщина, то учения, то маневры, то парады. Лучше уж здесь. Так что приходится жребий тянуть...

Тут же он вытянулся смирно и заорал что было сил вслед удаляющейся в царские покои фараонше Сечкиной: "Да здравствует царица Клеопатра»! Я немедленно к дружному реву присоединился.

Сечкина осталась сеансом довольна. По крайней мере, по коридору общаги на прошла царственной походкой, как настоящая фараонша по мозаичным плитам роскошного дворца.

***

– Следователь областной прокуратуры Панов. Отдел "Р", – представился нежданный визитер, сунул мне под нос "корочки" и цепким взглядом осмотрел кабинет. Мне сразу стало как-то нехорошо. Нет, никакой вины я за собой не чувствовал, но синдром "Красной шапочки" сработал: "Был бы человек, а статья найдется". И тем более, что это за отдел такой "Р"?

– Чем могу помочь нашим доблестным правоохранительным органам? – спросил я по возможности бодро.

– Можете, можете помочь, – заверил следователь, доставая какие-то протокольные листы и выкладывая на стол несколько фотографий. – Я из отдела виртуальных расследований. Вам известен вот этот человек?

Еще бы мне не узнать Яшу Палкина, не знаю, как его по отчеству.

– Да, – проговорил я удивленно, – Но я не понимаю, чем могу вам...

– Да все ты понимаешь! – неожиданно перешел следователь на "ты". – Давай, парень, не будем тянуть кота за хвост, цепляй на меня шлем и включай свою машинку.

– Но врачебная тайна... – попробовал я неуверенно возразить. Следак выразительно на меня посмотрел, и я быстро вставил диск в щель.

Я снова оказался за стойкой бара в итальянском ресторане. Панов ползал на коленях меж недвижимых тел и собирал гильзы в пакетики. Каждую – в отдельный. Потом он сделал несколько снимков допотопной камерой с магниевой вспышкой.

– Ладно, можете уносить, – скомандовал он санитарам, и те суетливо начали грузить мертвые тела на носилки. – И не надо так спешить, эти ребята уже никуда не торопятся...

На полу остались только лужи загустевшей крови и очерченные мелом силуэты. Около одного из них молитвенно воздевал клешни к потолку недоеденный омар. Чтобы успокоиться, я снова тер салфеткой бокалы. Помогало слабо.

– Значит, ничего не видел, ничего не слышал? – спросил Панов, подходя к бару и укладывая широкополую шляпу на стойку.

Я пожал плечами и сказал с итальянским акцентом:

– Я уже все рассказал, сеньор комиссар: сеньоры сидели, кушали лазанию, омаров, устрицы, пили вино, потом начали стрелять. Я испугался, крикнул "Мама миа!" и спрятался за стойкой.

Заметив направление взгляда следователя, я нацедил из бутылки с длинным горлышком в узкий бокал, я подвинул его в сторону Панова:

– Напиток белиссимо, сеньор!

– За счет заведения? – ухмыльнулся коп и опрокинул янтарную жидкость в себя.

***

Панов собрал свои бумажки, уложил их в папку, а ту спрятал в дипломат.

– Ладно, Владислав Мамичев, будем считать, что наше первое знакомство состоялось. Будем работать. Кстати, а что ты налил мне там, за стойкой, – спросил он, уже направляясь к двери, – что-нибудь итальянское?

– Бренди, ирландский, – ответил я...

***

Мы сидели в "Корсаре", Белкин молча слушал, меланхолично пережевывая сушеного кальмара. Я закончил свой скорбный рассказ и попросил у официантки Надюхи еще кружку пенного.

– Вот что, Влад, ты, пожалуй, прав, – наконец сказал Белкин. – Не надо было нам с этим Яшей связываться....

Вот так новость, Белкин говорит "не надо было нам", можно подумать, это я бритого Палкина за свой комп силой тащил.

– Давай, чтобы больше никаких криминалов, лучше уж дамочкам несчастным помогать, или страдальцам типа твоего Кручины. Кстати, как там твоя таинственная Галина? Шикарная телка, согласись. Но ты с ней поосторожнее, я тут случайно узнал, у нее муж тоже из "крутых". И вот еще держи, новая программка, запускаешь и вносишь любые коррективы в характер персонажа. Можно запросто Терминатору сделать характер Белоснежки и наоборот.

Я представил себе Белоснежку, "мочащую" гномов из шестиствольного пулемета, и невесело усмехнулся.

***

Следующая неделя прошла более или менее спокойно. Следователь Панов больше не появлялся, Яша Палкин тоже, как выяснилось, он был в бегах. Дважды приходил Кручина, и я все-таки дал ему пофараонствовать. Видимо, сеансы нашей психологической помощи пошли ему на пользу, он держался все увереннее, а во время последнего визита долго стоял у вешалки, дожидаясь, пока я приму у него шляпу и пальто. Щас, разбежался. А в основном приходил обычный народ с обычными проблемами. Особенно мне понравился тихий псих из обладминистрации, который мечтал повторить полет Юрия Гагарина. А мне что, жалко? Едва натянув маску, он тут же заорал: "Поехали!" Впрочем, говорят, он и на работе только этим и занимается, что орет. А потом появилась Галина. Она была в джинсах, пушистом белом свитере и пахло от нее по-новому, если мне не изменяет нюх – свежей фиалкой. Единственное, что удивило в ее облике – большие черные очки. Неожиданно она попросила у меня кофе и расплакалась...

Мы разговорились, оказалось, тот таинственный мужчина, что фигурировал в каждом ее виртуальном мечтании – не какой-то киногерой, а законный супруг Галины, преуспевающий бизнесмен, теневой владелец системы игорных и увеселительных заведений, и мастер спорта по боксу к тому же в среднем весе.

– Знаешь, Владик, – рассказывала Галина, помешивая ложечкой в чашке, – я влюбилась в него с первого взгляда. Красивый, уверенный в себе, умный, спортсмен. Когда мы познакомились в институте, он не был богат, даже наоборот. Но мне очень нравилось, что он сильный, что окружающие боятся глядеть ему прямо в глаза. Да, тогда мне это нравилось... А как он ухаживал! Цветы каждый день, все клумбы и палисадники в округе оборвал, а как весело отдыхали на природе, с палатками, с байдарками. А какая свадьба у нас была, весь курс собрался! Но потом начались эти "крысиные гонки": бизнес, деньги, партнеры, конкуренты и опять деньги. Сережу как подменили. Стал грубым, раздражительным, дома не ночует. Или приедет злой, как зверь, ревнует, даже дерется. От рубашек то духами чужими пахнет, то порохом. Я все бы отдала, чтобы Сергей снова стал тем Сережей, что разгружал вагоны, чтобы купить мне букет роз на день рождения.

Она сняла очки и вытерла платочком глаза. Под обоими глазами желтели характерные круги. Видимо, Сереже не очень понравилась, что его супруга задержалась неделю назад допоздна. Чтобы не искушать судьбу, в этот вечер мы ограничились двухчасовым "выездом на природу". Я "загрузил" им палатку, спальники, большую байдарку, даже бадминтон на всякий случай. В довершение ко всему применил ту самую белкинскую программу, изменяющую характер, убрав Сергею агрессивность и деловую жесткость до минимума, но подняв за счет этого обаяние и чуткость. Галина осталась очень довольна.

***

Странная система: когда играешь в игрушки на работе – все идет в кайф. И то, что в любой момент в офис может войти начальник и устроить тебе разнос за "нецелевое использование офисной техники да еще в рабочее время" даже как-то азарту способствует. Но когда "играть" в компьютерную игрушку становится твоей работой... Честное слово, за время работы нашего ООО я ни разу не играл в "Суперцивилизацию XXL". Разве что один раз, когда решил окончательно порешать все вопросы с телерекламой.

Она оказалась достойным соперником, эта ужасная польская девочка с квадратными передними зубами из рекламы про "Блендамед". Если бы она успела прыгнуть в колодец и уйти в подвал на второй уровень, мне бы пришлось попотеть. Но и так мой бронежилет дымился от ужасных зеленых сгустков, что вылетали из тюбиков с "Блендамедом" – ее основного оружия. А ее квадратные зубы! Всего один укус, а левой руки я почти не чувствовал. Но я все-таки сумел загнать ее в тупик и теперь... Я осторожно пробирался по коридору, из-за двери с надписью "Ватерклозет" доносились стоны и характерные звуки. Это моя любимая певица Валерия опять испытывала проблемы с тяжестью в желудке. Видимо, "БиоАктивиа" ей помогала слабо. Но это еще что... На предыдущем уровне я случайно попал в комнату, где артист Пуговкин, обожравшись "Золотого конька", окаянствовал с дюжиной полуголых девиц. Чего он там с ними только ни вытворял! В глубине коридора мелькнула тень, я мгновенно присел, зеленый сгусток шлепнулся в стальную стену у моего уха и зашипел, вступая в реакцию с металлом. Я зловеще улыбнулся: все, боеприпасы у нее кончились, пришло время мести. Я аккуратно отложил свой шестиствольник и вызвал из меню бензопилу. Сейчас эта сволочь ответит мне за все! За постоянные издевательства "рекламщиков" над бедным телезрителем, за то, что каждый божий день против своей воли приходится смотреть на эти ненавистные слащавые физиономии! Я вышел из укрытия. Они сидела в углу, подобрав под себя ноги, и, кажется, плакала. Нет, меня не разжалобить! Пришел час расплаты! Как палач в "Трех мушкетерах" я высоко поднял обе руки, бензопила взревела и... Что такое? Почему руки не слушаются меня? Всего и делов-то, что опустить на эту рекламную тварь полотно с остро наточенной, бешено вращающейся цепью, порубить ее в мелкий фарш. Но девочка глянула на меня своими заплаканными глазищами, и... я не смог. Тряпка! Безвольная баба! Размазня! Но я не смог причинить вреда беспомощному ребенку. Ну подумаешь, страшненькая. Зато натуральная блондинка! А вдруг как вырастет, вставит себе нормальные зубы и похорошеет. Станет, как Барбара Брыльска и снимется в каком-нибудь хорошем фильме у Рязанова. Я отбросил пилу, опустил руку на пояс, вытащил из подсумка большой "Чупа-чупс" с сюрпризом" и протянул его девочке. Она испуганно на меня глянула сквозь слезы, но конфету взяла и даже прошептала что-то вроде: "Дженкую, пане".

Я развернулся и пошел в сторону портала. Зря я это сделал. Сзади раздалось зловещее детское "ха-ха-ха", и в мою спину, не защищенную броней, ударила шипящая струя "Блендамеда". Очень больно, ужасно больно! Уже падая на бетонный пол, я услышал тихий щелчок и мощный взрыв – сработал "сюрприз" из "Чупа-чупса". Посыпались какие-то ошметки. Последнее, что увидели мои глаза, уже застилаемые кровавой пеленой, был вырванный с корнем передней зуб, начищенный "Блендамедом". Я умер отмщенным...

***

Ну, Кручина, ну козел! Я лежал в кресле с ног до головы покрытый холодным потом. И черт меня дернул проверить, чем там фараон Василий Петрович занимается? Едва я надел маску, вселившись в младшего писца, и глянул на великого фараона, как на меня налетели полдюжины бронзовокожих воинов и заломили ласты за спину. Оказывается, я совершил тяжкий грех, взглянув в лицо Солнцеподобного, вкушавшего сгущенное молоко священной коровы. Сто палок по филейным частям оказалось лишь прелюдией к основному наказанию. Меня должны были бросить в бассейн с голодными нильскими крокодилами. Я уже видел эти хищные пасти, эти глаза, смотрящие на меня с явным гастрономическим интересом. Спасло лишь то, что согласно традиции, приговоренному позволялось перед смертью вознести хвалу Богу мертвых Анубису и Тоту. И я успел сорвать маску за секунду до того, как тело несчастного писца было разорвано в клочья. Причем один крокодил даже подавился от жадности большой берцовой костью. Бррр, аж мурашки по всему телу!

Я недобро посмотрел на Кручину, блаженствующего в кресле. Значит, такие порядки вы установили в вверенном вам государстве? А мне заливал, что мечтает о мире гармонии и братства. Хорошее братство получается с публичными телесными наказаниями, про крокодилов я уже не говорю. Попа болела, я подошел к зеркалу и, спустив штаны, рассмотрел свои филейные части. Никаких следов! Но я же хорошо помню, как эти мордовороты лупцевали меня по пятой точке. Ну, хорошо, господин Кручина, к следующему сеансу я приготовлю вам небольшой государственный переворот, и уверяю, сотней палок по заднице вы не отделаетесь. Зато бесплатно! Подарок от фирмы, как постоянному клиенту.

***

Он вошел, не поздоровавшись, уселся в кресло и уставился на меня в упор. Нехороший взгляд, жесткий, беспощадный. Разумеется, я его узнал, Сергей Стеклов собственной персоной в дорогущем черном пальто, с бриллиантовой заколкой на галстуке. Что-то я не припоминаю, когда записывал его на прием.

– Рассказывай, – бросил он сухо.

– Не имею честь быть представленным, – ответил я, прикидывая, успею ли в случае чего дотянуться до костыля, что оставил тот самый хромой автогонщик, мечтавший выиграть хоть один Гран-при в Монако. Тоже мне, Шумахер. Три сеанса пришлось для него провести. Но Гран-при он все-таки выиграл и на радостях аж про костыль свой забыл, ускакал домой на своих двоих. И вот теперь его костыль может очень даже пригодиться – биться с мастером спорта по боксу врукопашную мне представлялось делом совершенно нереальным.

– Сергей Стеклов, – наконец-то соизволил он представиться. – Слышал такого? Сейчас ты расскажешь мне все, что знаешь про Галю. Галину Стеклову.

– Вы в этом уверены? – спросил я. – А как насчет врачебной тайны?

– Какая врачебная тайна? Ты что, рехнулся? Галя – моя жена, и я хочу знать обо всем, что она тут делала ночью неделю назад и вообще, что она тут делает. И ты мне все расскажешь сейчас, или поедешь со мной в одно интересное место...

Тон Сергея мне совершенно не понравился, и я почему-то сразу поверил, что если упрусь рогом, действительно придется ехать туда, где мне будет не совсем комфортно.

– Хорошо, – согласился я. – Видите ли, Сергей... Николаевич, ваша жена Галина считает, что в вашей совместной жизни настал некоторый критический период, и обратилась к специалисту. Тот порекомендовал несколько сеансов психотерапевтической помощи и...

– Ты что, ублюдок! – Стеклов сгреб меня за халат на груди, – хочешь сказать, что моя Галя психичка? Да я тебя...

Не знаю, что было бы дальше, скорее всего – ничего хорошего, потому как он запсиховал, и рука у него тяжелая – это я определили по мощной хватке. Но в кармане у Сережи в этот момент затренькал телефон. Стеклов с сожалением меня отпустил и приложил мобилу к уху.

– А, ты как раз вовремя, – сказал он в трубку, со зловещей улыбкой посматривая на меня. – Давай-ка, Галя, приезжай к этому психодоктору. Надеюсь, адрес тебе напоминать не надо. Вот и поговорим втроем о наших семейных проблемах. Что, попробовать самому? Хорошо, ты давай подъезжай, а мы посмотрим.

***

Оказывается, этот Кручина – еще цветочки. Новый фараон – солнцеподобный Серега Стеклов оказался куда круче. Уже на моих глазах трое несчастных отправились в бассейн с зубастыми тварями. Очередная жертва тихо дрожала у подножья трона, я узнал того самого старшего писца со строительства пирамиды в Гизе.

– Значит, вот уже двадцать лет вы строите пирамиду, а конца строительства и не видно? И если завтра мой отец Ра призовет меня на небо, вы положите мое божественное тело в недостроенную гробницу? – сурово спросил фараон.

– Что ты, небоподобный, твоя тайная гробница давно готова, и клянусь, ей нет равных, и ее никогда не найдет ни один из смертных! Но сама пирамида, она ведь огромна, шесть миллионов тонн! На ее возведение требуется время.

– Я уже дал времени достаточно, мое терпение иссякло! – фараон хлопнул в ладоши и два охранника поволокли причитающего жреца к бассейну. Опять крокодилы! Господи, но что их всех так тянет на крокодилов? Правда, эти зверюги были совсем непохожи на тех, что у Кручины. Эти были явно зажратые, один из них безразлично поглядел на писца и отвернулся. Приговоренный истошно визжал, но как мне показалось – больше от страха – крокодилы его не трогали. Один недовольно подвинулся, мол, чего орать, ложись рядом, отдыхай.

– Главного смотрителя дворцовых крокодилов к фараону, – прогремело под сводами дворца.

Вот бы никогда не подумал, что бронзовокожий человек может так побледнеть. Но смотритель был совершенно бледен, он уже в дверях упал на карачки и в таком виде подполз к трону, чтобы лобызнуть фараона в большой палец ноги.

– Смотритель, – сказал Серега Стеклов сурово, – почему мои крокодилы обленились и перестали карать государственных преступников?

– Они не обленились, о сын Солнца, они... объелись, – пролепетал смотритель.

– Ты посмел мне перечить? – удивился фараон. – Эй, стража, бросьте-ка его... Нет, сначала привезите новых крокодилов, а этих пустите на щиты для моей гвардии. И выньте-ка этого идиота из бассейна, я совсем забыл, что он один знает, где находится моя тайная гробница...

Мокрый старший писец сидел перед троном и тихо смеялся. Фараон нахмурился:

– Он что, с ума сошел?

Придворный медик резво выбежал из толпы у трона и быстро осмотрел писца, заглянув ему в глаза, пощупав пульс.

– Вы, как всегда правы, любимец Осириса. Он совершенно свихнулся.

Стеклов нахмурился еще больше:

– Так кто же укажет дорогу к моей тайной гробнице?

Под сводами дворцового зала нависла зловещая тишина.

– Уберите эту падаль и попробуйте выбить из него про дорогу к гробнице! – приказал фараон. – И где свежие крокодилы, я теряю терпение!

Я резонно посчитал, что далее оставаться в дворцовой зале опасно, резко вскочил и подхватил хихикающего писца под мышки, очень надеясь, что фараон меня не узнает. Но он узнал и поманил меня пальцем... Выражение лица Стеклова мне совершенно не понравилось... Спасла меня Галина, умело стянувшая шлем – маску с головы своего супруга. Она приехала на такси и была, как всегда, прекрасна.

***

Терпеть не могу семейных разборок, а уж присутствовать при них и подавно. Они орали друг на друга так, что вся общага затихла. Даже полуглухая бабушка Анюта со второго этажа убавила громкость своего вечноорущего "Рубина" еще брежневской эпохи. Интересуется! Я в суть семейной драмы не вникал, соображая, как бы мне потихоньку проскользнуть в коридор и оставить "милующихся голубков" наедине. Но из обрывков воплей я все-таки понял, что суть взаимных претензий сводилась к следующему: Галина упрекала Сергея, что он ее разлюбил, и теперь любит только деньги, Сергей в свою очередь упрекал Галину, что той кроме денег и тряпок, на них покупаемых, от него ничего вообще не нужно. Дружная семейка, ничего не скажешь, и такая общность взглядов. Их бы в "Окна" к Нагиеву, и меня в качестве сюрприза из секретной комнаты.

Наконец они утихомирились, видимо, наорались. Как я понял, Галина решила объяснить Сергею, каким она хочет видеть его в жизни. С моей помощью, естественно. Как вы поняли, отказаться я не рискнул. Я решил не искушать судьбу, и поставил уже проверенную программу, ту самую, где Галина встречала с работы своего оштрафованного за безбилетный проезд мужа. Правда, я еще раз поработал над эмоциями Сергея, привычно прибавив добродушия за счет агрессивности. Стекловы одновременно надели маски.

Поначалу все шло хорошо, Сергей даже хохотнул пару раз и показал кому-то в воздух большой палец руки. Надеюсь, что мне. Потом он посуровел. В дверь несколько раз заглядывали крепкие молодые люди, как я понял – личные телохранители Стеклова, но я прикладывал палец к губам и кивал на их шефа, безмятежно балдеющего в виртуальном мире, мол, не мешайте. Вдруг он вскочил. И хотя витой шнур шлем-маски был довольно длинным, блок компьютера опасно накренился.

– И ты хочешь, чтобы я всю жизнь был таким вот тюхой, лохом, как в этом чертовом ящике?!! Да ты, Галька, сдурела!!! – заорал он, не снимая маски, и со всей дури врезал мощным кулаком по корпусу "Пня". Поверьте, когда из системного блока посыпались искры, и повалил дым, я чуть сам со страху под стол не залез. Но мне помогли, дверь тут же слетела с петель (хотя ее никто не закрывал) и пара молодчиков, ворвавшись из коридора, навалилась на меня всей массой. В боку моем что-то хрустнуло, стало очень больно.

ЭПИЛОГ

Вот лежу в больнице, в отделении травматологии. Мне досталась койка у окна (больные от этого места обычно отказываются, говорят, что там сквозняк и запросто подхватить пневмонию, а мне нравится), а потому я самым наглым образом нарушаю установленный порядок и курю в форточку. На тумбочке около меня большая ваза с фруктами и сладостями, и сама тумбочка забита всякими деликатесами, которыми я охотно делюсь с остальными больными. Это не Белкин, Белкин приносит мне только пиво, иногда рыбу и сушеного кальмара в пакетиках, все остальное – Стекловы. Они навещают меня ежедневно, балуют, и Галина просто цветет от счастья. И причина тому есть – ее Сергей стал именно таким, как она мечтала. Видимо, в тот момент, когда он шарахнул по системному блоку компа, произошло КЗ, и виртуальный характер Сережи написался на его подкорку. Теперь он весел, добродушен, часто улыбается. Говорят, что и в бизнесе у него дела неожиданно пошли в гору, хотя его партнеры, удивленные такими переменами в способах решения проблем, в первое время впали в панику и начали переводить деньги в оффшорные зоны. Теперь ничего, успокоились. Вот и славно! Галина, прощаясь, непременно целует меня в щечку, и Серега (так он сам попросил себя называть) не ревнует, даже улыбается поощряющее. Наверное, мы с ним подружимся.

Травма у меня не особо серьезная: трещина в ноге, три сломанных ребра, пара ссадин и шишек, но шишки и ссадины уже прошли. Ничего, жить можно, а вот с виртуальной помощью населению пока придется завязать. Что очень огорчило Белкина, у которого от клиентов отбоя нет, и Кручину, он тоже навестил меня в больнице во главе делегации коллег, друзей и домочадцев, принес сгущенки. Говорит, что работа у меня вредная, так что это – молоко за вредность.

Да, и еще, чуть не забыл. Белкин на денек забирал меня из больницы домой, чтобы подсчитать ущерб, нанесенный Сергеем Стекловым и его бравыми охранниками. Ущерб обещали без базаров компенсировать. Так я не удержался и врубил-таки комп и "Суперцивилизацию XXL", вдруг как пойдет. И игрушка пошла! Я тут же надел маску и... Знаете, кого я встретил в Белкинтауне в первую очередь? Сергея Стеклова, но в его агрессивной ипостаси. Видимо, так же, как характер настоящего Стеклова изменился на виртуальный: мягкий и веселый, так же и компьютерный Сергей стал злым и агрессивным. Он гнался за мной три квартала, громко ругаясь и грозясь "превратить в котлету". Я его угрозам почему-то верил, а потому бежал изо всех сил. Скрыться я смог, только спрятавшись за дверьми какого-то притона (оказывается, в Белкинтауне все-таки притоны есть). И угадайте, кто стоял там за рулеткой? Яша Палкин на пару со следователем Пановым, и о ноги последнего терлась общажная кошка Клипса. Но это совсем другая история...

История четвертая. Блин Лохматый или You are in the army now

История четвертая, в которой герой отдает долг Родине, а она этого как-то не замечает.

Вертолеты – это души погибших танков.

(В. Янг. "Философия Дао в век компьютерных технологий)

В армию я попал случайно, из-за моего приятеля Белкина. Если бы не он, военкоматчики, наверное, и поныне продолжали бы слать повестки по месту моей прописки в городке Зареченске, что на реке Оке, а моя двоюродная тетка привычно объясняла бы почтальону, что Влад Мамичев уехал в город учиться и до сих пор не возвращался. Она умная, моя тетка Маня, всегда знает, что и когда правильно сказать.

Это Белкин надоумил меня учиться на права, он, видите ли, очень нервничает, когда при вылазках на природу все пьют вкусное пиво, а ему приходится трезвым крутить баранку. С подлой мыслью усаживать меня за руль в подобных случаях он и решил осчастливить вашего покорного слугу халявными водительскими правами. У него какой-то бартер с автошколой, так что за обучение и бензин мне платить не пришлось. Но халява, как правило, всегда имеет обратную сторону...

Вот в областном ГИБДД меня и сцапали прямо в кабинете, где эти самые права выдаются. А я-то сначала удивился, почему за столом рядом с угрюмым ментовским капитаном сидит улыбчивый армейский майор:

-- Что же вы, молодой человек, по повесткам не являетесь, -- ласково пожурил меня майор, погрозив пальчиком, -- образование высшее бесплатное получили, значит, соображаете, что пора и Родине долг от-дать. Тем более, права водительские у вас теперь имеются, следовательно, вполне можете военным автомобилем управлять. Ракету боевую возить, или генерала какого. Опять же, живете в областном центре без прописки, непорядочек получается.

Я хоть в армию и не рвался, но особо не возражал, и тут же подписал повестку. А что оставалось делать? Платить зажратым военкоматчикам за отсрочку, или покупать у врачей -- мздоимцев справку, что я латентный гомик, а посему в общую армейскую душевую меня запускать нельзя по причине неуставных вожделений? Нет уж, увольте. Опять же, я совершенно не собирался скрываться пять лет от призывной комиссии до заветного возраста, чтобы спеть на мотив-чик популярной группы "Руки вверх":

Вы целуйте меня в жо...

Двадцать восемь мне ужо...

(исполняется перед окнами областного военкома, сопровождается пляской вприсядку).

Люблю, знаете ли, спать спокойно, никакой вины за собой не чуя. Двух детей заводить, да и жениться вообще, я тоже как-то не собирался, лучше уж два года в сапогах, чем с ярмом на всю жизнь.

За день я успел уведомить хозяев съемной жилплощади, что в течение минимум полутора лет не смогу проживать в их уютном доме по обстоятельствам от меня не зависящим, (ключи я отдал Белкину для его похотливых похождений) получил на работе расчет и созвал коллег на проводы. Проводы удались, мои сослуживцы и сослуживицы в особенности горько сожалели, что наше издательство будет обходиться без моих талантов, обещали скучать. Маринка заливалась горючими слезами, а девчонки ей сочувствовали и по очереди лезли ко мне целоваться. Пьяненький Белкин, изнывая от чувства собственной вины, тайком сунул мне визиточку и попросил обязательно позвонить, если я не хочу весь ближайший год рыть окопы, драить полы и строить дачи старшему офицерскому составу. Сказал, что моего звонка там будут ждать.

Про визитку я вспомнил только следующим вечером, когда уже упаковывал комп для сдачи на хранение. Достал ее из кармана, набрал номер и выслушал механический голос, сообщившийэлектронный адрес, по которому я должен был скинуть свою анкету. Здрасьте, опять бумажки, ну нигде без этого. Благо различных анкет и резюме у меня было в достатке (набил руку, пока работу искал), я снова распаковал машину, в последний раз вошел в сеть и скинул требуемое. В результате с утра в мою дверь позвонил хмурый армейский прапор, внимательно меня рассмотрел и кивком головы пригласил спуститься вниз с вещами, служить в армии.

Это была какая-то неправильная армия. Во-первых, никто не ругался матом, во-вторых, прапорщик, что вез нас в военную часть на постоянное место службы, водки не пил, денег не вымогал и оказался не идиотом, что меня несказанно удивило. Судя по отечественному сериалу "ДМБ" все прапорщики доблестной рассейской армии либо идиоты и алкоголики, либо расхитители армейского имущества, а большей частью и то, и другое и третье одновременно. Больше про современную армию мне узнать было неоткуда: НВП в школе давно отменили, в институте мы были сплошь пацифисты, Белкин и старшие товарищи по работе, вспоминая срочную службу, рассказывали большей частью про озорные "самоходы" по девкам и бегства от патрулей. А программу "Служу отечеству" и "Армейский магазин" я не смотрю принципиально, несмотря на то, что последнюю ведет довольно сексапильная телка с классной задницей, которую не раз демонстрировала обнаженной в забавном шоу "Последний герой". Причем вся физия у теледивы была искусана злыми москитами, а задница -- наоборот, чистая и гладкая. Видимо, каждый бережет самое дорогое...

Впрочем, о гладкой и чистой женской заднице мне, видимо, придется на время забыть. Я ж теперь солдат, и все мысли мои должны быть сфокусированы на защите Отечества от супостата и на выполнении приказов непосредственного начальства. А отцы -- командиры почему-то считают, что общение с нежным полом отвлекает солдата от вышеназванных патриотических мыслей. Причем, сами они от общения с дамами отнюдь не уклоняются, видимо, по секретной армейской директиве солдат-срочник-- иной вид мужской особи, нежели офицер, или какой-нибудь гражданский.

Всю дорогу прапор молчал, напряженно перелистывая страницы наших личных дел, так что о конечной точке маршрута можно было только гадать. Но то, что в армию нас везут на автобусе -- меня порадовало. Не иначе, как таинственный армейский знакомый Белкина приготовил мне уютное местечко поблизости от дома. И непыльную работенку типа писаря или библиотекаря в клубе. Но когда автобус выехал на взлетную площадку, где солидно начинал раскручивать винты здоровенный армейский вертолет, я взгрустнул. Далековато служить придется-то. Успокаивало лишь то, что в просторном салоне вертолета нас было шестеро, не считая прапора, причем ребята совсем не походили на ту бритую, пьяную, орущую и блюющую толпу, что встретилась нам в облвоенкомате. Двое -- примерно моего возраста, тоже после института, очкастому Николаю -- 26 (вот смешной, не мог что ли годик где-нибудь перекантоваться), еще двое -- молоденькие гривастые пацаны в черных майках с фотопортретом Кипелова. "Арию" уважают, сойдемся...

***

Странно, но стригли нас не наголо. Две смешливые девахи Люська и Шурка в коротких белых халатиках довольно оперативно постригли жужжащими машинками наши буйны головы под бокс, прошлись бритвочками по шеям и вискам и даже попрыскали одеколоном "Красная Москва". Хохотнув, они подсказали, как пройти в баню, и исчезли за железной дверью с табличкой "Хозблок". После бани, оказавшейся довольно приличной сауной, мы вышли в раздевалку и обнаружили в шкафчиках по комплекту обмундирования. Странного какого-то и совсем не камуфляжного. Всем обмундирование пришлось впору, даже коротышке -- тинэйджеру, назвавшемуся Кешей. Я натянул на себя блестящий эластичный комбинезон, похожий на летный, лихо сдвинул на бок черный берет и глянул в зеркало. Отражение напомнило мне главного героя игры "ДЮК-мастер", только в плечах чуть поуже.

В холодильнике, что стоял в углу раздевалки, обнаружилось пиво.

-- Мы где-то в районе Тамбова, -- сказал тот самый Кеша, -- смотрите, "Тамбовский волк", сегодняшнее число.

-- А рязанское-то вчерашнее, -- пробормотал второй юнец, разглядывая бутылку с графским вензелем на этикетке. -- Графья в Рязани? Смешно...

-- Думаю, нас не отдадут под трибунал и не расстреляют за хищение пива, -- резонно рассудил Николай, самый старший по возрасту из нашей шестерки и взялся за бутылку. Остальные присоединились, благо, бутылок было семь. Седьмую забрал тот самый прапор, он вошел в предбанник, коротко скомандовал: "Построились", оглядел нас, поправил на Кеше берет и разрешил допивать. Пробку с бутылки "Трех медведей" он сковырнул ногтем большого пальца руки. Силен мужик, уважаю!

-- В общем так, орлы, -- сказал он, в два глотка опорожнив в себя пенный напиток. -- Сейчас покажу вам ваши места в боевом расчете, осмотритесь, потом пообедаете, завтра начнем работу.

-- А с автомата пострелять? -- пискнул Кеша.

-- Успеешь еще настреляться, блин лохматый, -- пообещал прапор.

***

В ангаре было тепло и сыро, по-видимому, здесь много играли в пейнтбол. По крайней мере, ржавые бочки и стертые покрышки, живописно разбросанные по площадке, были сплошь в разноцветных кляксах от шариков с краской. В углу ангара обнаружились шесть странных конструкций выкрашенных в радостный желтый цвет. Если вы смотрели "Чужие-2", то немного похоже на погрузчик, с помощью которого Сигурни Уивер едва не замочила проапгрейженную до предела главную инопланетную тварь.

-- Ну, блин лохматый, разбирайте, кому какой нравится, -- предложил прапорщик, которого за постоянную присказку мы уже прозвали Блином. Мы недоуменно переглянулись.

-- Вот тормоза! Блин лохматый! -- прапор сам подошел к "погрузчику", и снял фуражку. Оказалось, наш лохматый Блин совершенно лыс. Как яйцо, как бильярдный шар. Он натянул на бритый череп шлем, наподобие закрытого мотоциклетного и влез внутрь устройства. Руками он уцепился за какие-то ручки, типа джойстиков, ноги вставил в специальные стремена, опустил забрало. Неожиданно устройство загудело, быстро развернулось на месте и решительно двинулось в нашу сторону. Я вздрогнул и лишь огромным усилием воли заставил себя остаться на месте. Кеша совершил огромный прыжок и, как кот на дерево, взобрался на решетчатую мачту с блоком прожекторов.

-- Что сдрейфили? -- улыбнулся прапор, вылезая наружу. -- Давайте, блин лохматый, быстро по машинам.

Мне достался агрегат под номером "4". И хотя тумблеров и рычажков на панели было намерено, управление оказалось на удивление простым: посылаешь джойстик вперед, и "погрузчик" делает большой шаг, берешь джойстик на себя, машина замирает, и начинает пятиться. А перед глазами у тебя в это время безжизненная красноватая пустыня с одинокими скалами и маленьким солнечным диском в зените. Марс что ли, или пустыня какая? Сбоку на экране карта местности и панель с множеством разных шкал.

Я освоился и собрался уже подойти к небольшой воронке, чтобы рассмотреть поближе, что есть в натуре метеоритный кратер, когда почувствовал сзади сильный удар. Быстро повернулся вместе с машиной и увидел прямо перед собой странного вида танк. Скорее не танк, а танкетку с длинной пушкой, на четырех парах широких колес. Танкетка взревела и снова ткнулась мне в борт, едва не опрокинув в красную пыль.

Я откинул верх забрало и снова оказался в ангаре, внутри гудящего устройства. Оказалось, шалил Кеша. Ему досталась машина с цифрой "1" на борту, в отличие от остальных агрегатов, она была не шагающей, а на колесах.

-- Первый, -- раздалось в наушниках, -- первый, отзовись, блин лохматый! Что за маневры вы совершаете...

-- Да так, с управлением никак не разберусь, -- соврал Кеша.

-- Четвертый, -- снова прохрипело в наушниках, -- а что вы стоите? Премините адекватные меры.

Я сообразил, что «четвертый» -- это я, опустил экран на глаза и снова очутился в марсианской пустыне. Колесный танк буксовал по красной пыли и всей своей массой пытался сдвинуть мою машину к краю воронки. Вот ты чего задумал, опрокинуть? Не на того, придурок, напал!

Инструктор разрешил применить адекватные меры, так получи! Я сделал шаг назад, присел и резко выбросил вперед правый манипулятор, прямо под брюхо танкетки. Потом врубил сразу все движки на подъем: колени мои с гудением разогнулись, манипулятор, воя гидроусилителем пошел вверх, отрывая передние колеса танкетки -- агрессора от красной пыли. Я рванул джойстик резко вправо, и враг завалился на бок. Мощным пинком правого нижнего манипулятора в открывшееся беззащитное днище я перевернул машину противника кверху колесами и победно затрубил клаксоном.

-- Внимание, всей команде "отбой"! -- прозвучало в наушниках, -- к машинам!

Я снова откинул с глаз экран -- забрало. Кар с единичкой на бортах лежал на усилительных дугах крыши и беспомощно крутил колесами под нависшей громадой моего шагающего монстра. Кеша, зависший в кабине вниз головой, бессистемно дергал за ремни, прижимавшие его к креслу, и попискивал, пытаясь освободиться. То-то, крысеныш! Будешь знать, на кого батон крошить!

Прапор вышел из-за компьютера, притаившегося в углу ангара, быстро залез рукой внутрь агрегата под номером "1", чем-то щелкнув на панели управления, остановил вращение колес. Потом отстегнул ремни и выдернул Кешу наружу, бросив ему в вдогонку берет. После чего снова скомандовал: "Построиться".

-- Что ж, неплохо на первый раз, -- сказал он, пройдя вдоль строя. -- "Третий", вы никогда не работали с джойстиком?

-- Никак нет, -- ответил "Третий", тот самый очкастый Николай, которому досталась машина под номером "3", -- только с мышью.

-- Ничего, дело поправимое, -- заверил прапор. -- "Второй", вы же видели, что ша-гаете к краю пропасти, почему не прекратили движения, блин лохматый?!!

-- Замешкался, товарищ прапорщик, -- смущенно ответил Витек из радиоакадемии.

-- На первый раз прощаю, но впредь... А если бы ситуация была реальной, вы представляете, сколько такая штука стоит, -- сказал прапор и похлопал по борту мощной машины. -- "Пятый", у вас все хорошо, а вы, "Шестой"... У вас на гражданке машина была?

-- Так точно, "пень" четвертный.

-- Я имею в виду автомобиль.

-- У меня нет, у отца есть.

-- "Москвич 2140"?

-- "Жигуль" -- "копейка".

-- Зимой не ездили, летом -- только на дачу?

-- Так точно.

-- Заметно. Видно, как бережете машину, не используете силы в движке заложенные, но это ничего, тоже поправимо. Теперь что касается вас двоих... "Первый", "четвертый", выйти из строя.

Мы с Кешей попытались выполнить приказание, но прапор крикнул "отставить" и показал, как выполняется сие действие в армии. Оказалось, что надо было сделать два шага вперед, потом лихо развернуться через левое плечо и замереть. Выполнив упражнение дважды, мы замерли с высоко поднятыми подбородками.

-- "Первый", -- сказал прапор, рассматривая Кешу в упор. – Вы, юноша, чем после школы занимались?

-- В сети сидел, -- ответил Кеша, глядя на прапора честными голубыми глазами.

-- В "сети"? В смысле, в интернете? -- порадовал нас эрудицией прапор. -- Небось в игрушки рубились? Наверное, что-нибудь типа "Смертельных гонок -- 3" на вездеходах с пилами и пушками.

-- Ага, -- радостно улыбнулся Кеша.

-- Отставить! -- посуровел майор. -- Не "Ага", а "Так точно", вы в армии, а не на танцульках с девицами. Почему решили атаковать машину "4"?

Кеша пожал плечами:

-- Она ближе других оказалась.

-- Резонно, -- прапор остановился напротив меня. -- "Четвертый", как вы выбрали именно это решение по противодействию нападающему?

Я почесал было затылок, как всегда делаю, обдумывая ответ, но тут же спохватился. Я ведь в армии, а не на танцульках с девицами.

-- Мне показалось, что у этой танкетки слишком высоко находится центр тяжести: колеса очень большие, легкие, а база узкая, вот и решил попробовать перевернуть...

-- Хорошо, -- сказал прапор удовлетворенно, -- будем считать, первое знакомство с техникой законченным. Давайте на ужин, блин лохматый, и в казарму.

Глава 2

Ужинали мы в небольшой чистенькой столовой, вместо ожидаемой каши -- сечки нас накормили жареной курятиной с гречкой и салатом из свежих помидоров. Абрикосовый компот был очень вкусен, и брать его с подносов можно было сколько угодно. Мы неспешно переговаривались, обсуждая увиденное за день. Вывод был общий: все это совершенно не походило на российскую армию. Где пьяные офицеры, что будут над нами глумиться? Где злые деды, что будут нас бить по ночам, заставлять красть и выпрашивать деньги у местного населения? Где загаженные туалеты, которые нам придется чистить зубной щеткой? Да еще эти странные агрегаты...

Впрочем, возможно, самое ужасное будет в казарме, где нас с нетерпением ждут те самые злые деды. Но предчувствия нас обманули, казарма оказалась двухэтажным общежитием с душем, уютными комнатками на двоих с деревянными кроватями, застеленными белым бельем. А два "деда", что встретились нам в курилке, оказались молодыми парнями лет по 20, они радостно окру-жили нас и начали забрасывать вопросами о... новостях по части компьютерных игрушек. Отвечать взялся Кеша, ссылаясь на журналы "Навигатор" и "Игрофэн", он то и дело сыпал специфичными терминами, и поведал о фуроре, который произвело "Противостояние-4" среди геймеров. Тут же он перешел на "Азию в огне" и "Блицкриг", но в курилку вошел уже знакомый нам прапорщик и разогнал всех по комнатам...

*

Мне досталась комната на пару с Николаем. Он аккуратно повесил комбинезон на спинку стула, широко распахнул окно, забранное сеткой от москитов, и, положив очки на тумбочку, улегся под одеяло. Я раздеваться не торопился, лег одетым поверх покрывала, закинул ноги на спинку кровати и, рассматривая носки своих высоких ботинок на шнуровке, пускал колечки дыма к потолку.

-- Слышь, Коль, что ты об этом всем думаешь? -- спросил я. -- Только откровенно.

-- Сам ничего не понимаю. Либо в российской армии что-то изменилось глобально, либо нам просто повезло, -- быстро, словно ожидая вопроса, ответил Николай. -- Но я смекаю, что это -- какая-то особая военная часть, заметил, какие здесь спутниковые антенны? И еще... наша группа, она необычная...

-- И чем именно мы так особо необычны?

-- Мы все -- компьютерщики, на работе сидим на компах, дома имеем машины мощные, я ребят спрашивал, у всех есть! Кроме того, этот Кеша со Славиком, они вроде бы чемпионы страны по "Кваке", я по телеку видел. Да и все остальные геймеры, а что, разве не так?

Я вспомнил кошмар последнего месяца, когда из-за проклятой "Суперцивилизации XXL" спал по три -- четыре часа в сутки, и согласно кивнул головой.

-- А сам знаешь, нынче в армии есть такая техника, что без компьютера никуда, -- продолжал Коля, -- вот нас и отобрали для работы с современной военной техникой. Ну скажи, где ты еще видел прапора, который знает "Смертельные гонки"? И не просто "Смертельные гонки", а именно третью часть?

-- Допустим, а игрушки-то здесь при чем?

-- А хрен их знает...

В этот момент в коридоре раздались шаги, я мигом сел и метнул бычок за батарею. В комнату заглянул наш прапор, тихо скомандовал «Отбой" и щелкнул выключателем. Раздеваться мне пришлось в темноте.

*

С утра я дал себе слово бросить курить. Три круга по гаревой дорожке маленького уютного стадиона вымотали меня окончательно. Усевшись на траву футбольного поля, я тяжело дышал, чувствуя противный привкус никотина, покрывавшего мои прокуренные легкие изнутри. Ребята из нашей группы пребывали примерно в таком же состоянии, только настырный Кеша помахал нам рукой и пошел еще на один круг по своей инициативе.

Я осмотрелся: кроме нас на стадионе было еще две группы в таких же синих спортивных костюмах, они качались на турниках, кроме этого -- несколько пар мускулистых мужчин в трусах до колен и с голым торсом. Мужчины вроде как занимались бесконтактным карате, они делали странные синхронные движения, порой замирая на минуту, вдруг резко отпрыгивали в сторонуи снова замирали.

-- Ну, блин лохматый, вы и спортсмены, -- сказал, подходя к нам с секундомером в руках прапор, он тоже был обнажен до пояса и тоже в длинных трусах с широкой полосой. -- Ну ничего, через пару неделек вы у меня Борзовыми станете, а теперь давайте на турник.

Не знаю, кормят ли еще где в российской армии красной рыбой на завтрак, но свои бутерброды с горбушей мы умяли за милую душу. Каждому также полагалась небольшая шоколадка.

-- Все ясно, -- сказал Кеша, когда мы вышли к столовой и построились. -- Нас к северу готовят, это там летчикам шоколад дают. Классно! Полетаем!

-- Ты что, летчик? -- иронично ухмыльнулся Николай.

-- А то! -- не остался в долгу Кеша, -- знаешь, как я на "ИЛ-2" всех делаю!

Блин Лохматый словесные прения быстро прервал и повел нас в сторону одноэтажного приземистого здания...

-- Компы! -- радостно завизжал Кеша, едва мы перешагнули порог большого светлого зала. Вернее, не большого, а длинного, вдоль стен на удобных рабочих столах, действительно, красовались компы, и судя по светящимся циферкам на блоках – довольно мощные. За некоторыми машинами на удобных креслах, похожих на зубоврачебные, сидели какие-то люди. Лиц их было не разглядеть, почти на всех были шлемы, наподобие тех, что мы надевали, забираясь внутрь механизмов там, в ангаре...

Николай значительно глянул на меня, мол, "ну что я говорил", я в ответ лишь кивнул.

-- Смирно! -- скомандовал прапорщик.

Мы вытянулись в струнку, к нашей шеренге быстрым шагом подходил высокий худощавый майор. Он внимательно нас осмотрел и выслушал рапорт прапора:

-- Товарищ майор! Группа курсантов -- стажеров прибыла в учебный центр для прохождения занятий. Командир группы 17 -- старший прапорщик Блинный.

Мы хором прыснули со смеху, надо же, Блинный! Прапор обернулся и незаметно погрозил нам кулаком, а майор уже шел вдоль шеренги и заглядывал нам по очереди в лица.

-- Что ж, товарищи курсанты, -- сказал он, остановившись возле Кеши, -- будем знакомы. Я начальник учебного центра майор Куваев, а посему вместе с товарищем прапорщиком являюсь вашим непосредственным командиром и наставником. Вы уже не мальчишки, люди серьезные... в основном, -- добавил майор, с сомнением глянув на Кешу, -- сами видите, с какой техникой вам предстоит работать. Техника серьезная, а потому сначала... небольшая формальность.

Формальностью оказалась подписка о неразглашении. Мы клялись всем, что есть ценного и важного в нашей жизни, да и самой жизнью, что все увиденное на территории данной военной части сохраним в тайне до своих последних дней. Странная какая-то подписка, неуставная., Хорошо еще, кровью не заставили расписаться...

-- К машинам! -- приказал майор.

-- А что делать-то? -- крикнул со своего кресла Кеша, когда мы расселись на "зубоврачебные" кресла перед мониторами.

-- Играйте, -- сказал майор, развернулся к нам спиной и вышел в соседний зал.

***

Вот уже вторую неделю мы -- "группа 17" только и делаем, что рубимся в игрушки. И по сети с 14.00 до 18.00 и в индивидуальном порядке. Нет, еще спим с 22.00 до 6.00, завтракаем, обедаем и ужинаем, бегаем на зарядку, по часу в день занимаемся строевой подготовкой с нашим "Блином лохматым", еще играем в футбол -- баскетбол на стадионе и в пейнтбол в ангаре. Все остальное время мы просиживаем за компами в "учебном центре" и рубимся, рубимся, рубимся... Игрушек много -- целый стеллаж компашек в центре зала, бери любую. Порой Куваев подходит к твоему столу, кладет диск с незнакомым названием и предлагает "посмотреть". Иногда попадаются интересные вещи. Причем, как-то так получилось, что группа наша разбились по интересам на пары. Мы с Николаем в основном западаем на стратегии, и потихоньку скорбим по "Суперцивилизации XXL" (интернета здесь нет, говорят, что выход в сеть здесь карается трибуналом, да и входить не с чего, ни одной телефонной розетки в округе), Кеша с Витьком из радиоакадемии только и делают, что бегают по каким-то коридорам и палят по сторонам из бластеров -- фигастеров, Кешин друг Славик и Серега -- программист зареченского районного пенсионного фонда, западают на RPG и квесты.

Мы уже перестали удивляться местным порядкам, и иногда шутим, сидючи в курилке, что если вся российская армия такая, то уклонисты -- просто идиоты. Единственного, чего не хватало здесь, по образному выражению программиста Сереги, так это "вина и баб". И писем. Огорчало, что не было весточки из дому, хотя ребятам на работу, Белкину домой, а Маринке на почтовый ящик я написал на второй же день нашего пребывания в этом райском местечке. Ничего, будем надеяться, ответят еще...

***

Мы вошли в двери учебного центра и уже было двинулись в сторону своих компьютеров, как увидели майора Куваева. Тот поигрывал изящной тонкой тросточкой, меря зал длинными шагами. Построившись, мы дружно поприветствовали начальника.

-- Как служится? -- спросил майор.

-- Отлично, хорошо, нормально... -- ответили мы вразнобой.

-- Отставить! -- резко приказал майор, мы сразу же заткнулись. -- Вот, вот чего вам не хватает, слаженности! Группа должна действовать, как единый слаженный механизм! Понятно?

-- Так точно! -- ответили мы хором единым слаженным механизмом.

-- Уже лучше, -- улыбнулся майор. – Теперь вопрос: «О чем думает солдат российской армии, когда идет в бой».

С ответом мы не торопились, на занятиях нам про это не говорили.

-- Ну так что? – усмехнулся Куваев, останавливаясь напротив меня. Нет смельчаков? Тогда скажите вы, «четвертый».

-- О том, как выполнить приказ, боевую задачу, о том, как нанести врагу наибольший вред и самому уцелеть, -- неожиданно для самого себя процитировал я книжку, обнаруженную случайно на крышке бачка в сортире. Забавная такая книжица, фантастика, кажется.

-- Неплохо, -- оценил мой ответ Куваев, -- а кто скажет, чего боится солдат доблестной российской армии?

Первым руку поднял неугомонный Кеша:

-- Расчет номер один группы семнадцать, -- назвался Кеша, как учили. -- Солдат доблестной российской армии не боится ничего! -- гордо сообщил он и победно глянул на нас.

-- Ответ патриотичный, но неверный, -- сказал майор, и Кеша увял. -- Кто-нибудь еще попробует? Ну что молчите, как рыба об лед, вот вы, как вы думаете? -- спросил Куваев и снова указал тросточкой на меня.

Я большим усилием воли заставил себя не чесать затылок и, помедлив, ответил:

-- Расчет «четыре» группы 17. Я думаю, российский солдат боится того же, что и все остальные солдаты -- погибнуть в бою.

-- Замечательно, -- расплылся в улыбке майор, -- и очень верно! Люблю курсантов с высшим образованием. Действительно, солдат боится погибнуть, будь он в окопе, в танке, в башне линкора. Впрочем, в башне линкора это не солдат, а матрос, но не будем отвлекаться. А что нужно сделать, чтобы солдат вражеской пули -- снаряда не боялся?

-- По возможности защитить его от этих пуль -- снарядов, -- предположил я. -- При обороне в окоп загнать, при атаке броней прикрыть, или еще чем...

-- Тоже верно, -- согласился майор, -- но чтобы еще вернее? Не знаете? Еще вернее -- держать его от этих пуль -- снарядов подальше. Во дворе машина, загружайтесь.

***

На жутко грохочущем на ухабах "Газ-66" мы приехали на полигон и сразу увидели танк. Танк был хорош: низенький, приземистый, обтекаемый с далеко вперед вытянутым хоботом пушки. Он удовлетворенно урчал движком, и в этом урчании слышалась солидная мощь, по крайней мере, мне так показалось.

-- Это новая разработка российского ВПК танк Т-1000 "Вурдалак", -- объяснил майор. -- Броня мощная, вооружение суперсовременное, умеет окапываться, маскироваться, атаковать воздушные цели, экипаж -- один человек. Кто хочет попробовать первым?

Разумеется, первым вызвался Кеша. Он, радостно улыбаясь, нацепил на голову странный танкистский шлем и полез в люк головой вперед.

-- Эээээ, товарищ майор, а куда тут влазить? -- глухо спросил бойкий тинэйджер, застряв по пояс в утробе танка, -- Тут и сидения нет...

-- Правильно, -- согласился майор, -- нет, потому что не предусмотрено. Экипаж этого танка не будет бояться напороться на мину или получить в борт ракету из ПТУРСа. Экипаж будет сидеть в уютном блиндаже и оттуда управлять боевой машиной. Соображаете? А вы молодой человек, -- сказал майор Куваев, глядя на тощие камуфляжные ягодицы Кеши, -- пока включите фонарик на шлеме и ознакомьтесь с внутренним устройством ремонтного блока боевой машины. Потом нам всем расскажите...

***

Я выехал на пригорок, тут же дал газу и спрятал своего "Вурдалака" в лощинке за березками. На всякий случай, от греха подальше, хотя экран показывал, что опасности поблизости нет -- ни одной красной точки. Я вызвал из меню "малого разведчика" и нажал кнопку "старт". Разведчик, похожий на игрушечный вертолетик из конструктора, выпорхнул из кормы боевой машины и быстро набрал высоту. Ага! Вот вы где, голубчики! В "зеленке" притаились два бородатых моджахеда с толстыми трубами в руках. Знаю я эти трубы, от одной ракеты, из такой трубы выпущенной, с моего танка башню на раз снесет, если попадет, конечно. Но это в мои планы не входило. Я взялся за джойстик, и ракетная установка на башне моей грозной машины, ожив, хищно повела стабилизаторами. Я аккуратно навел крестик прицела на красные точки в углу экрана.

-- Прощайте, воины аллаха, сейчас вы увидитесь со своим персональным Богом! -- сказал я и нажал гашетку. Две ракеты с шипением вырвались из своих гнезд. Больше и не понадобилось, красные точки с экрана исчезли.

-- Неплохо, "четвертый", -- раздалось у меня за спиной, передавайте управление "пятому".

Я пробежался пальцами по соответствующим клавишам, и изображение перед моими глазами погасло. Сняв шлем, я вытер пот с лица и вопросительно глянул на Блинного. Тот молча показал мне большой палец руки и снова впялился глазами в экран перед "Пятым". Я отсоединился от своей машины и, привстав на цыпочки, тоже заглянул через головы ребят в монитор "пятого". Витьку сейчас придется непросто, из-за края экрана появилось пять красных точек -- боевые вертолеты противника. Впрочем, Витек -- парень ушлый, должен справиться, танк он хорошо освоил, а вот с вертолетом у него пока проблемы. Вчера вот чуть в электро-опору не врезался, хорошо хоть Блин Лохматый сумел вовремя управление на себя переключить.

Сейчас Витек бойко бегал по клавишам пальцами левой руки, правой быстро крутил джойстиком, наводя ракеты на цель. Наконец он откинул предохранительную скобу и нажал на красную кнопку "пуск". Все пять точек на экране почти одновременно погасли, но, видимо, один из вертолетов все-таки успел плюнуть в Витька из реактивной установки. Витек вздрогнул, долбанувшись затылком о подголовник. Наверное, близко ракета взорвалось.

-- Вертолеты -- это души погибших танков, -- хохотнул Кеша, но его шутки не оценили.

-- Повреждения два процента, -- хрипло сообщил компьютер "Вурдалака". Куваев недовольно поморщился и приказал передать управление "шестому".

***

Сержант с петлицами артиллериста ходил вдоль доски учебного класса и, поглаживая согнутую бляху ремня, болтавшуюся чуть ли не на причиндалах, диктовал. Мы послушно записывали, хотя у меня получалось неважно. Отучился писать. Привыкшие к компьютерной "клаве" пальцы авторучку держали неуверенно и выводили неровные каракули. А ведь это -- письмо любимой...

-- Служба идет хорошо, -- задумчиво бубнил сержант, глядя в окно, за которым дурачились воробьи, -- хотя трудно было привыкать после свободной гражданской жизни к четкому распорядку дня. Успешно осваиваю боевую технику, но писать о ней не могу, потому что это -- военная тайна. Наш командир взвода, старший лейтенант Иванов говорит, что у меня хорошо получается, и я стану классным специалистом, что очень пригодится мне в гражданской жизни. Сейчас много времени уделяю своей физической подготовке, бегаю кросс по лесу. Наша воинская часть находится недалеко от города N в очень живописном месте, вокруг вековой сосны... Остальную лирику можете от себя, -- разрешил сержант, повернувшись к нам конопатым лицом.

Я подумал, со смеху прыснул в кулак и приписал Маринке, что когда залезаю в тесную башню своей боевой машины, то обязательно вспоминаю, как "задрал" ее в салоне горбатого "Запорожца" во время нашего последнего пикничка. На улице тогда ничего не получалось по причине комаров. Еще я хотел добавить, что от этих кроссов у меня ноги по ночам сводит, но передумал, чтобы не пугать любимую.

Вложив листок в конверт, я запечатал его и надписал Маринкин адрес. Обратного адреса я не указывал, потому как не знал. Ничего, Блин Лохматый укажет.

Глава 3

Сегодня я впервые увидел человека -- невидимку. Едва мы вошли в ангар, где ждали уже ставшие родными желтые "погрузчики", в нашу сторону двинулось это. Эластичный комбинезон, вроде того, что был надет на всех членов группы 17, вихляющей походкой шел в нашу сторону, совершенно не смущаясь, что внутри его никого не было. По крайней мере -- головы не наблюдалось. Комбинезон остановился в трех шагах от нас и вдруг с азартом начал отбивать чечетку подкованными башмаками.

-- Во, блин лохматый, дает! -- заржал Блинный, закрывая дверь ангара. Мы разом захлопнули варежки, если прапорщик Блин Лохматый смеется, и относится к данному явлению, как к чему-то нормальному, то и нам боятся особо нечего. Кеша спустился с осветительной мачты, сделал вид, что залез туда, чтобы размяться, и подошел к замершему "невидимке" вплотную. Привстав на цыпочки, осторожно заглянул в вырез воротника, провел рукой там, где по идее должна бытьголова.

-- Да он пустой! -- сообщил Кеша громко. А комбинезон тем временем поднял руку, продемонстрировав толстую кожаную перчатку, и вдруг резко ухватил Иннокентия за нос.

-- Больно! -- завизжал ретивый тинэйджер, схватившись за коварную перчатку обеими руками, но вырваться не смог. А комбинезон тем временем громко расхохотался. Вернее, не он, смеялся высокий мужчина точно в таком же комбинезоне, что издевался сейчас над Кешей. Он стоял около наших "погрузчиков" с вытянутой вперед рукой и громко ржал, сотрясаясь всем телом. Я сразу смекнул, что безголовый комбинезон в точности дублирует движения мужика и так же беззвучно сотрясается.

-- Допустим, вы потеряли ключ от квартиры, -- пытал нас дотошливый майор, -- каковы будут ваши действия?

-- Пойти в металлоремонт, сделать дубликат, -- сказал Кеша и потер посизевший, как слива, нос.

-- Верно, только обращаться положено по уставу. А что мы видим в металоремонте? Станок, позволяющий из заготовки сделать полный дубликат вашему ключу. Соображаете? То есть, точильный диск в точности повторяет на заготовке все конфигурации вашего ключа. Так же вот это, -- он похлопал по гладкой спине замершего на месте комбинезона, -- точно повторяет действия своего прототипа, -- и майор указал пальцем на комбез, в который был затянут высокий мускулистый мужчина. Знакомьтесь, капитан Збруев, ваш новый инструктор по программе "Янус".

-- Слава Богу, что не "Анус", -- пробурчал Кеша и тут же получил от Збруева наряд вне очереди за разговорчики в строю.

*

Это только на первый взгляд комбинезон -- двойник казался пустым. Внутри него содержался довольно мощный стальной скелет, наподобие Терминатора в первой серии, после того, как с него слезла силиконовая кожа. Но без головы, голову заменяли линзы камеры сканирования, и мы могли видеть все, что "видел" комбинезон и в обычном режиме, и в инфракрасном и еще в чем-то. Комбинезон охотно повторял все движения, что делала капитан Збруев, подпрыгивал на месте, становился на мостик, наносил мощные удары в воздух.

-- Очень удобная вещь, -- объяснял капитан, -- многофункционален, и совершенно безопасен для человека. Эх, такие бы "ликвидаторам" в Чернобыле, или подводникам на "Курске"...

Если бы кто посмотрел сейчас на нас со стороны, то наверняка подумал бы, что видит группу буйных душевнобольных. Мы ходили туда -- сюда по квадрату ангара и делали руками собирательные движения. Сегодня был последний экзамен у капитана Збруева по проекту "Янус", и пока мы бродили по ангару, наши костюмы синхронными движениями собирали виноград. Судя по голубому небу и вершинам горных массивов, что мы видели в экранах перед своими глазами, комбинезоны вкалывали где-то на виноградниках Краснодарского края. Корзина за моими плечами была почти полной, но веса ее, сами понимаете, я не чувствовал. Да и скелет внутри комбинезона -- дублера, тоже вряд ли надрывался. А что ему? Он же железный! Уложив последнюю гроздь в корзину, я, высоко поднимая ноги, двинулся к приемному пункту и вывалил свою добычу на весы. Стрелка указала на цифру 508. Ну я -- молодца! Полтонны винограда набрал, интересно только, кто вино из этого винограда пить будет?

-- Отлично, "четвертый", можете отключаться, -- прозвучало у меня в наушниках.

Кнопкой, вмонтированной в пульт управления на запястье, я приказал дублеру "отдыхать", то есть -- перестать повторять все мои движения, и снял шлем. Около моих ног копошился на карачках Кеша. Он так и не научился высоко поднимать ноги при работе, а потому зацепился носком ботинка за лозу и грохнулся вместе с корзиной. Собирай, Кеша, собирай, все равно, пока 500 кило винограда на весы не вывалишь, не видать тебе зачета у капитана Збруева...

***

Збруев сам повел нас на первую "боевую" операцию. Мне почему-то показалось, что он нервничал куда больше нас.

-- Товарищи курсанты, -- сказал он торжественно, -- от того, как мы сегодня запишем программу, зависит очень многое! Даже жизни людей! Проникнитесь...

Мы пообещали.

-- Еще раз повторяю, -- сказал Збруев, наверное, уже в десятый раз за последние полчаса. -- Аккумуляторы у "дублеров" рассчитаны на час активной работы, но подзаряжаться необходимо каждые полчаса. Подзаряжаться до зеленой отметки, особенно это вас касается, "третий"!

Подзаряжаться мы должны были у Кеши от его восьмиколесного чудовища с цифрой "1" на бортах. По бокам машины имелось два специальных штекера, от которых нам предстояло запитываться энергией. Вернее, подзаряжаться будут наши "дубль – комбезы" где-то очень далеко и в виртуальном мире, а наша задача здесь в ангаре порой подходить к танкетке и подсоединяться штекерами.

-- Минутная готовность! -- скомандовал Збруев и первым полез на "броню". Мы последовали его примеру.

-- Пошла загрузка! -- скомандовал капитан, и в моих наушниках раздался мощный рев двигателя.

Эта танкетка совсем не походила на крашеную в желто-канареечный цвет машину, что стояла в нашем ангаре, хотя и была ее виртуальным аналогом. Это была уже серьезная бронированная машина, выкрашенная в защитный серый цвет, с длинным дулом пушки, торчащем из круглой башни, со спаренным пулеметом, реактивной установкой.

По команде мы спрыгнули на землю, в какие-то густые заросли и, присев на одно колено, огляделись. Полная луна светила ярко, освещая вершины горного массива, и долина была как на ладони. Все вроде спокойно, маленький экранчик перед моими глазами показывал шесть маленьких зеленых точек и большой зеленый же крест. Точки -- это мы, крест -- танкетка. Впрочем, через секунду на экране ближе к северу появилось несколько белых точек -- не установленные пока цели. Еще через секунду белые точки изменили цвет на синий.

-- Пастух с отарой в трех километрах на юг, опасности нет, -- прозвучал в наушниках голос Збруева. -- Тремя колоннами, направление северо-запад, вперед!

Я успел заметить, как танкетка втягивает в себя купол парашюта, и сделал первые шаги. Хоть густые заросли и мешали движению, идти было относительно легко. Справа, метрах в десяти протаптывал дорогу грузный Николай, слева двигался почти беззвучно Збруев.

-- "Четвертый", соображаешь, сквозь чего пробираемся? -- раздался в наушниках голос "третьего". -- Это ж конопля, почти созрела. У тя спички есть?

-- Отставить переговоры! -- прошипел Збруев, -- вы что, с ума посходили?!!

Где-то минут через десять по знаку Збруева мы выстроились в одну колонну и двигались дальше след в след, останавливаясь через каждые двести метров минуты на три. Как я понял, резиновая дорожка ангара в это время должна была "откатить" наши реальные тела в начальную точку операции, иначе мы уткнулись бы в железные ворота этого стратегического объекта.

-- Подзарядка! -- объявил Збруев, и мы услышали сзади урчание двигателя. Кеша подъехал к нам и развернулся правым бортом. Я первым подошел к машине, подключил провод, свисавший у меня из-под мышки к штекеру и начал наблюдать, как желтая полоска поверх экрана перед моими глазами постепенно становится салатовой, а потом и вовсе зеленой. Отсоединившись от машины, я занял свое место в зарослях на вершине холма, давая возможность подзарядиться остальным.

С тихим шорохом над моей головой что-то пролетело, и я схватился за свою чудовищную винтовку, но тут же опусти ее. Нет причин для волнения, это наш дрон -- разведчик. Кешка -- скотина, мог бы предупредить, перед тем, как запускать.

-- Внимание, -- скомандовал "третий", -- вижу цель...

На моем экране немедленно возникло шесть красных точек. Четыре образовывали правильный прямоугольник, две медленно передвигались в его центре. Я переключил зрение на инфракрасный режим. В центре долины виднелся какой-то сарай, или ангар, окруженный колючей проволокой. Перед воротами склада большой кучей были сложены мешки, украшенные какими-то арабскими письменами и цифрами. Так, что там нам говорили на теоретических занятиях про наркотики -- гашиш, марихуана, опиум? На небрежно сколоченных вышках виднелись фигуры в странных головных уборах, похожих на блины. На одной из вышек я четко рассмотрел станковый пулемет...

-- "Первый", возьмите цели, -- приказал Збруев.

-- "Первый" цели взял, -- тут же откликнулся Кеша.

-- Бесшумная стрельба! -- напомнил "Седьмой".

-- Понял, не дурак, -- не по уставу ответил Кеша.

-- Огонь!

Странная конструкция на башне танка дернулась, что-то сухо затрещало, в коноплю посыпались гильзы. Я ясно увидел, как фигура на ближней к нам вышке дернулась, взмахнула руками, и куклой повисла на перилах вышки. В течение секунд десяти все красные точки на экране разом погасли.

-- Цели поражены! -- доложил Кеша.

-- Вперед! -- приказал Збруев коротко.

Я схватил с кормы танкетки две плоские мины в удобном контейнере с ремнем через плечо и вместе с остальными бросился вниз. Моя -- северная стена, одну мину у дощатых ворот, вторую --под угол здания. Теперь в том же темпе -- обратно.

Мы попрыгали на броню, шкала зарядки на моем экране стала оранжевой, но подзаряжаться я не стал, смысла уже нет. И правда, через минуту раздалась команда:

-- Группа "17", все кроме "первого" и "седьмого" отключиться.

Я снял шлем и стер пот со лба. Ноги гудели, бегать по "зарослям конопли" все-таки было трудновато. Мы разом спрыгнули с борта N1, причем Колян едва не заехал Кеше пяткой мощного ботинка в тонированное забрало шлема. На "броне" остался лишь "Седьмой" -- Збруев. Он коротко дал команду, и танкетка, жужжа электромоторами, проехала через ангар и выкатилась в открывшиеся ворота. Мы сгрудились за спиной Блинного и своими глазами смогли наблюдать на экране монитора, как Збруев приводит в действие взрывные устройства, заложенные вокруг склада, как танкетка с нашими "дублями", застывшими на броне, медленно въезжает в чрево большого грузового вертолета.

***

Кеша всю неделю ходил гоголем. Он тайком нарисовал на борту своей "танкетки" шесть звездочек -- по числу уничтоженных противников, за что получил втык от Блина Лохматого и наряд вне очереди. Пришлось ему перекрашивать всю машину и драить туалеты в общаге. Мы же писали отчеты об операции. Скорее, это были даже не отчеты, а рацпредложения по усовершенствованию техники.

Я подумал и предложил, чтобы боевые машины были оснащены штекерами по числу членов операции, чтобы не стоять в очереди для подзарядки. А также специальными откидными скамеечками. Это позволит нам не прыгать на "броню", туда и обратно, как мартышкам, расходуя драгоценную энергию, а ехать в комфорте, одновременно подзаряжаясь.

Мой сосед по комнате Николай нравился мне все больше и больше, несмотря на то, что он нажаловался Блину Лохматому, и тот запретил мне курить в комнате. Нажаловался он, скорее всего, от обиды -- три раза подряд не сумел прорвать моей обороны в "Сталинградской битве", даже проапгрейдив свои "Т-IV" до параметров "Королевского тигра", а стрелков -- до снайперов. С другой стороны, Колян в чем-то прав, он-то некурящий, чего ж должен мучаться? Теперь курить я деликатно выхожу на улицу, так что напряженность в отношениях между нами спала.

Николай целыми вечерами читал какую-то компьютерную литературу, вычерчивал в тетрадке мудреные графики, я же валялся кверху пузом поверх покрывала и страдал без телевизора. Честное слово, я бы с удовольствием посмотрел сейчас даже "Большую стирку" или еще какое-нибудь идиотское ток-шоу, но телевизоров на территории этого военного городка не было. Ни одного, даже переносного! Коля как-то попытался смастерить видеоплату и самодельную антенну, позволяющую ловить телепрограммы на обычный комп, но ничего не получилось. Странно, а по схеме все вроде правильно...

-- Слушай, Колян, ну как тебе понравилась наша первая "боевая операция"? – спросил я, почесывая пузо.

-- Странная какая-то, -- ответил Николай, не отрываясь от графика.

-- И что же именно странного?

-- А мы там на хрен не были нужны.

-- В смысле?

-- Ну вот скажи, какого хрена мы бегали по этой конопле?

-- Прокладывали дорогу танкетке, зачищали местность.

-- Какую местность, блин лохматый? Чего, Збруев один не мог "проложить"? Он с такой дыхалкой бегает в два раза быстрее, он все один сделал бы запросто.

-- А мины? Танкетка ведь не могла, как мы, к складам спуститься.

-- Я тут посчитал боевые характеристики и вооружение, -- сказал Николай, протягивая мне исписанный листок. -- Кешина танкетка могла за три километра этот склад накрыть одним ракетным залпом. Да и вообще, зачем там была нужна танкетка? Для этих целей хватило бы пары боевых вертолетов с ракетами и напалмом.

-- И что ты думаешь? -- спросил я, пребывая в явном замешательстве.

-- А хрен его знает? -- пожал плечами Николай и снял очки, намекая, что в комнате пора гасить свет.

Глава 4

Где-то на месяц о нас словно забыли. Мы продолжали усиленно питаться и терзать компьютеры, разве что строевую заменили "лазерными стрельбами", это когда бегаешь по ангару и стреляешь в соперника из "лазерной винтовки" под грохот тяжелого рока.

Но однажды ночью заорала сирена, и общага озарилась красными лампами тревоги. Я натянул комбинезон и через пару минут был уже в строю. Блин Лохматый в таком же комбезе, как и мы, появился из темноты и коротко скомандовал: "В ангар"! По пути нам встретилась такая же группа в комбезах, человек десять. Видимо, общая тревога.

Кеша привычно уселся за рычаги своего борта N "1", и мы... нет, не попрыгали на броню, а расселись на откидные скамеечки вдоль борта машины. Я также разглядел шесть штекеров в бортах. Да, оперативно здесь к рацпредложениям относятся, ничего не скажешь...

Ждали мы долго, минут десять, наконец, Блинный скомандовал: "Ввод программы", и мы одновременно включили экраны. Пришлось сразу же схватиться за борта: наша танкетка на бешеной скорости мчалась по ночной улице какого-то горного селения, очень близко хлестко звучали выстрелы, одна очередь ударила по нам, и пули звонко зацокали по броне.

-- К машине, -- приказал Блинный, и мы, соскочив в траву, рассредоточились цепью. А танкетка тем временем выполняла странные маневры, она двигалась зигзагами, и из кормы ее вылетали, как теннисные мячики из тренажера, яйцевидные предметы. "Мины -- лягушки", -- сообразил я. "Отложив личинки", танкетка дала газу и скрылась в рощице.

-- Внимание, -- чуть слышно раздалось у меня в наушниках...

Они вышли из "зеленки" и огляделись, человек сорок, если не больше. В папахах, в банданах, в блинообразных беретах, как у тех, в Афгане, сплошь бородатые. Двое из них надели приборы ночного видения и озирались по сторонам. Осторожные сволочи! Наконец, они двинулись вперед.

Мы начали стрелять, когда первый из них наступил на мину. Ему, кажется, оторвало ногу. Я не целился, зачем? Моя винтовка на хитрых таких сошках давно сама выбрала цели, отмеченные на экране красными точками, мне лишь осталось дать команду на поражение. Закончил побоище Кеша, полив поле брани из счетверенного пулемета.

Блинный встал во весь рост и быстро побежал к трупам.

-- Там же мины! -- едва не крикнул я, но тут же опомнился. Это же наши мины, они взрываются, когда мы этого сами захотим. Блинный наклонился над каким-то телом с видеокамерой, потом сделал несколько снимков со вспышкой.

-- По машинам, -- крикнул он, возвращаясь.

Мы попрыгали на свои "скамеечки", только сейчас я разглядел три довольно крупные дыры в своем бедре и еще одну в груди. Вот черт, и когда это меня зацепило? Но тут поступила команда: "Отбой", я нажал клавишу на пульте, и оказался в ангаре.

-- Построились! -- приказал Блинный, тяжело дыша. -- Благодарю за службу!

-- Служим отечеству! -- ответили мы хором.

Кеша появился в общаге, когда мы уже спали...

***

Мы сидели на корточках, спрятавшись за чудовищной машиной на бочкообразных шипастых колесах, и дули пиво. Машина называлась "Упырь", тоже новейшая разработка нашего ВПК, а пиво раздобыл где-то Кеша, целую канистру. Об источнике пенного напитка он молчал, как партизан на допросе. Не иначе, как в офицерской столовой спер, потому как больше взять пива здесь было негде.

Мы разглядывали самодельную карту, Колян как-то ввел изменения в программу дрона и тот сделал довольно качественные изображения нашего военного городка сверху. Мы были посреди леса. Леса и болота, болота и леса, больше ничего на снимке в округе не было.

-- Нет, это -- не Тамбов, больше на Нижегородскую область похоже, -- авторитетно сказал Славик. Никто и не спорил. Все удивлялись, особенно тому, что не было дорог. Нет, небольшие участки асфальта все-таки виднелись: до полигона, до аэродрома, до каких-то странных сооружений с огромными антеннами, даже до в.ч 11310 бетонка была, там стройбат и мотопехота парились, но вот дороги в "мир" не видно. По крайней мере, даже при самом тщательном разглядывании снимков ничего подобного мы не обнаружили. Неужели все сюда доставляется по воздуху? Ну ладно, продукты, почта, зарплата, это еще куда ни шло, это и на вездеходе привезти можно. Но эти огромные машины, наподобие той, за которой мы сейчас скрывались, нарушая устав? Через болота она хрен пройдет, это что, такую дурищу на вертолете перевозить? Она ж весит немерено!

-- Слушайте, мужики, мне все это перестает нравиться, -- заявил Витек, утирая пену с губ рукавом. -- Нет, конечно, о такой службе можно только мечтать: ни дедовщины, ни уставщины, кормят от пуза, а то, что с физо так гоняют, так это -- для нашей же пользы. Но угнетает неопределенность. Мы что, командос? Морские котики? Группа "Альфа"? Нас к чему готовят? Если это современное вооружение давно имеется в нашей армии, почему же о нем по телевизору никогда ни слова?

Честно говоря, я был с ним полностью согласен. Судя по всему, мы работаем с самой современной и секретной военной техникой, но, черт побери, через год месяцев нас ждет дембель! Кеша со Славиком задержатся чуть дольше, им придется служить все два года, но все равно, доверять такие тайны людям, которые через совсем малый период времени станут гражданскими?

В тишине громко загрохотали ворота ангара, видимо, Блин Лохматый вернулся с обеда, мы быстро спрятали канистру за колесами и сделали вид, что внимательно изучаем новую технику.

*

Блин Лохматый был крайне недоволен, машина никак не желала подниматься на холм, сколько он ни старался. Даже на первой скорости "Упырь" забирался только на середину относительно пологого подъема и тут же скатывался обратно.

-- Ладно валяй, -- сказал Блин, выбираясь из машины, снимая шлем и передавая его Кеше. Тот быстро сферу его на себя натянул, опустил забрало и взялся за джойстик. Ревя двигателем, "Упырь" попер вверх, на середине подъема, там, где Блинный трижды обламывался, Кеша неожиданно скинул газ, и двинул джойстиком вправо. Машина стихла, послушно поползла боком, перевалилась своими бочкообразными колесами через груду валунов и, взревев мотто-ром, уверенно выехала на вершину.

-- Проще пареной репы, -- заявил Кеша снисходительно, когда машина вновь спустилась вниз. -- Я этот маневр в "Абрамс-3" давно отработал.

Глава 5

-- Проклятая железяка! Чертов луноход! -- жутко матерился Николай, катаясь по земле и держась за колено. По колену Коле врезал внезапно оживший манипулятор испытуемого железного чудовища. Да так врезал, что Коля отлетел метра на три.

-- Вот, блин лохматый! -- Блинный ловко увернулся от второго манипулятора "Упыря", заскочил в кабину и что было силы заорал в открытое забрало шлема. – Идиоты! Вы что там, сдурели?!! Немедленно прекратите манипуляции!

Железная лапа "Упыря" тут же застыла на месте. Мы не поняли, к кому именно обращался наш Блин, а столпились в растерянности вокруг стонущего от боли Николая.

-- Ну что стоите? -- прикрикнул на нас прапор, -- тащите его в санчасть.

Мы с Витьком сложили руки, как учили на занятиях по оказанию первой помощи и, усадив на них грузного Николая, побежали к небольшому домику с красным крестом на фасаде.

*

-- Слышь, а почему ты эту машину луноходом назвал? -- спросил я Колю.

Тот, одетый в полосатую пижаму, выглянул из окна санчасти на ярко светившее солнце, потом поправил собиравшийся грохнуться костыль у спинки кровати.

-- Ты видел два баллона, что у «Упыря» около воздухозабора?

-- Ну...

-- Баранки гну! Как ты думаешь, для каких они целей предназначены?

-- А хрен их знает, -- пожал я плечами, -- может там масло для гидравлики?

-- Это баллоны со сжатым воздухом и подсоединены они напрямую к двигателю.

-- На хрена? -- удивился я.

-- Ты чего-нибудь в двигателях внутреннего сгорания соображаешь?

-- В общих чертах, -- признался я.

-- Что нужно двигателю для работы?

-- Ну, бензин и... масло, наверное...

-- Бензин и воздух, -- объяснил Николай. -- Понимаешь? В наших двигателях горит не бензин, а смесь из паров бензина и воздуха. Поэтому на земных моторах в этих баллонах надобности нет, воздух поступает прямиком из атмосферы. А вот на Луне, в безвоздушном пространстве, или на Марсе...

Я задумался...

***

Снова тревога. На всю операцию у нас было не более сорока минут, подзаряжаться в бункере будет негде, а потому двадцать минут туда, десять минут на все дела, десять -- на дорогу обратно. Несколько успокаивало, что каждый поворот, каждую дверь, каждую нишу в бункере мы знали, как свои пять пальцев, и на тренировках вполне укладывались в полчаса. Но то на тренировках...

Я услышал команду "вперед", поставил винтовку на "автоматическое поражение живых мишеней" и рванул. За мной затопали сапожищи -- это Славик, вернее, это его "комбинезон -- дублер" со здоровенной трубой на плече. Этой трубой ему предстояло проломить три двери, но в рюкзаке у него на всякий случай было четыре заряда.

Охранники, два дюжих усатых парня в черных мундирах с аксельбантами, видимо, так ничего и не поняли, луч из моего грозного оружия скользнул им поперек груди, посыпались какие-то искры, видимо, я случайно зацепил проводку. Свет погас. Не беда, так даже лучше. Сзади чертыхнулось, видимо, Славик зацепился ногой за труп, растяпа. Пулеметное гнездо я снес одним выстрелом из подствольника, видимо, пулеметный расчет также не ждал нападения. А вот после длинного коридора перед первой железной дверью нас встретили. Сначала раздалась длинная пулеметная очередь, потом коридор озарился огнем, судя по мощности струи -- ротный огнемет, поджарить нас решили.

Я метнул к дзоту "лягушку" и снова спрятался за угол. "Лягушка", повинуясь движениям моего указательного пальца на джойстике, в три прыжка достигла бетонной стены перед дверью и нырнула в узкую щель огневой точки. Взрыв был негромким, но две красные точки на карте в углу экрана перед моими глазами погасли.

-- "Пятый", ракету! -- скомандовал я.

Комбинезон "пятого" присел на одно колено с "трубой" на плече. Ракета, рас-сыпая за собою искры, врезалась в сталь. Мы почти одновременно выглянули из-за угла, где укрылись от взрывной волны. Двери больше не было, путь был свободен...

*

Шкала зарядки поверх экрана тревожно мигала оранжевым. Контрольное время выходило, а "объекта" мы так и не обнаружили. Мы стояли в большом зале, вокруг длинного стола валялись разломанные кресла, какие-то обрывки карт, бумаги и тела усатых мужчин в черных беретах. Нужного среди них не было, мы в третий раз просканировали лица трупов, "центральная" каждый раз объявляла, что "ответ отрицательный". Пот заливал мои глаза, дыхание сбивалось, честно говоря, устал я безумно. Но где же этот чертов "объект"?!! Куда он мог подеваться. Ну не испарился же он, не просочился же в канализацию. Хотя…

-- Сортир! – вслух, неожиданно для самого себя сказал я. -- Кто-нибудь догадался проверить сортир?

Он сидел на золотом унитазе, усталый человек в военной форме, с обильной сединой в усах. В руках у него был большой черный пистолет с золотой отделкой, но усатый не торопился им воспользоваться, усатый плакал. Збруев прыснул ему в лицо из баллончика, и человек безвольно повалился на мозаичный пол...

-- "Седьмой", докладывает "четвертый" группа 17, -- сказал я в микрофон, -- у меня зарядка критическая, я уже не успею вернуться.

-- Я "третий", -- тут же раздалось из наушников, -- зарядка критическая.

-- Я "второй"...

Мы слишком много времени потратили на поиски "объекта", и энергии в наших "дубль-комбезах" осталось всего на пару минут. Ну мы-то ладно, мы свое дело сделали. А как Збруев собирается тащить "объект" к выходу с посаженными аккумуляторами? Но Збруев выход нашел:

-- Ситуация "Зеро", -- скомандовал он.

Мы знали, что надо делать в этой ситуации, учились. Мы встали в круг в центре зала, крепко обнялись и отключились. Как я понял, Збруев сейчас скачает с аккумуляторов наших "комбезов -- дублеров" всю оставшуюся энергию и в одиночку потащит "объект" к месту эвакуации. А потом будет сильный взрыв, все в этом зале разлетится на маленькие кусочки, и нам придется привыкать к новым "дублерам".

***

Генерал при высокой фуражке и при лампасах прошел вдоль строя, остановился около самого низенького Кеши и ласково похлопал его по щеке, как Гитлер пацана из фолькштурма на кадрах старинной хроники. Кеша состроил солдафонскую рожу, выкатил глаза, и стал ими генерала влюблено пожирать. Генерал смущенно кхекнул и присобачил Кеше на куртку маленькую медаль. На медали Георгий Победоносец под алым знаменем поражал копьем мерзкую змеюку, судя по размерам -- питона, или анаконду из одноименного кино.

-- Служу отечеству! -- козырнул Кеша, сразу потеряв апломб. Генерал поочередно подходил к каждому и награждал, в том числе и Николая, еще опиравшегося на палочку. Потом он остановился перед Блином Лохматым и долго смотрел ему в глаза. Блинного, Збруева и Куваева он тоже наградил, но не медалями, а крестами, судя по цвету -- Андреевскими.

*

Блинный проложил палец к губам, заговорщически нам подмигнул и выставил на стол три бутылки водки.

-- Не обмыть -- традицию нарушить, но я ничего не видел. И еще... сходили бы вы сегодня в баню, постриглись бы... вас там ждут, -- еще раз подмигнув, он взгромоздил фуражку на бритый череп и вышел из столовой.

Мы переглянулись. За полгода, что мы здесь паримся, кроме пива, надыбанного как-то Иннокентием, нам из спиртного ничего не перепадало. Ну раз сам Блин принес...

Мы разлили водку по стаканам и побросали туда свои медали, как в фильме "Горячий снег".

-- За что выпьем? -- спросил Николай.

-- За непобедимую команду Семнадцать! -- вскочил с места Кеша.

-- А я хочу выпить за то, чтобы больше никого не убивать, -- раздался тихий голос. Все посмотрели на Славика, он сидел, тупо глядя в стакан, на дне которого захлебывался в водке Святой Георгий вместе с лошадью и змеем. -- Я никого не хочу убивать взаправду, -- повторил Славик и, не чокаясь, выпил.

*

Вы представляете, что может сделать алкоголь с неокрепшим организмом после полугодового воздержания? Мы решили достигнутым не ограничиваться и оторваться. Оказывается, и здесь, в этой чертовой сверхсекретной дыре можно найти водку...

Парикмахерша Люська, опершись щекой на ладонь, задумчиво гладила мою грудь, иногда пощипывая за редкие волоски. Ее крашеная грива легонько щекотала мое лицо, нежная грудка упиралась мне в бок.

-- У тебя подружка на гражданке есть? -- спросила она.

-- Как тебе сказать, -- ответил я уклончиво, -- дружим давно, пишем друг другу.

-- А она красивая?

-- Вполне.

-- Красивее, чем я?

Ну вот, начинается, сейчас она еще спросит: "ты меня любишь", и если ответ будет утвердительным, начнет допытываться, как именно я ее люблю. Знаю я такие вопросики. Но Люська не стала допытываться про величину моей любви. Она вдруг засмеялась и, нажав на мой сосок, как на пимпку звонка, сказала:

-- А ты знаешь, я могу с полным правом говорить, что меня многие красивые парни любили до потери памяти. Понимаешь? Да что ты можешь понимать?

***

Последний мой выживший автоматчик с медалью "За отвагу" на выгоревшей гимнастерке задумчиво тренькал на балалайке, прикладываясь порой к бутылке самогона. Самогон он жрал прямо из горла, и я ему не препятствовал, пусть уж порадуется напоследок, ему сейчас в разведку идти, по сути -- на верную гибель. Два "американских экипажа" в коричневых комбинезонах и песочного цвета танкистских шлемах дымили свои сигары, отливая порой на ствол молодой сосенки. Вот так всегда, русских солдатиков приходится на верную смерть посылать, а эти америкосы стоят в полной безопасности, лыбятся. Да, но что делать? Придется их беречь, без хотя бы одного танка мне эту миссию не пройти, никак не пройти, там пулеметных гнезд натыкано, что собак нерезаных. Танк-то я разглядел через бинокль на той стороне реки, почти неповрежденный T-VI "Тигр" без экипажа. Но до него еще добраться надо, а как? На вражеском берегу у моста ДЗОТ бетонный и две вышки пулеметные. И фрицы с них пялятся.

Я снова глянул в бинокль, чахоточный немецкий автоматчик в мышиного цвета шинели глухо кашлянул в кулак. Он еще и курит! Ну ладно, что толку ждать, попробую еще раз. Я обвел рамкой своего снайпера, тот вскинул винтовку, сухо щелкнуло, и чахоточный фриц привычно свалился замертво. Тут же мой автоматчик закинул балалайку за спину и что было сил рванул к мосту по заросшим сизым мхом кочкам. Едва его сапожищи застучали по деревянному настилу переправы, с другого берега ухнуло, блеснуло пламенем, мост заволокло клубами дыма, и в траву около меня шлепнулось что-то тяжелое. Уставной кирзовый сапог с торчащей из него окровавленной портянкой. Не успел я скомандовать: "В укрытие!", как с вражеского берега загрохотал пулемет. Оба америкоса покачнулись и почти одновременно повалились в траву. Снайпер в зеленом камуфляже резко рванулся в кусты, но успел сделать всего три шага и тоже неловко взмахнул руками, обнял березку и стал медленно сползать на землю. Что-то больно кольнуло меня под ребро, но я успел-таки нажать клавишу "Esc". Перезагрузка!

Я опять стою на полянке и пялюсь в бинокль на другой берег, на воскресшего чахоточного фрица у моста. Мой также воскресший автоматчик прикладывается к самогону и продолжает бренчать "Калинку". Америкосы улыбаются, один из них показывает на балалайку пальцем и говорит "О йес, рашен кантри мьюзик! Банджо!"

-- Что, Влад, снова не получилось? -- участливо спросил Куваев.

-- Да ну ее, дурацкая какая-то миссия, -- сердито ответил я, с досадой отталкивая мышь, -- третий день бьюсь, ничего не получается. Слушайте, товарищ майор, может здесь глюк какой? Может, вместо полуторки тут машина снабжения должна быть? Тогда бы я переправу забацал...

Куваев глянул в свой блокнот, грустно покачал головой.

-- Нет Влад, все верно, нет никакой машины снабжения, попробуй еще раз...

Я попробовал послать через мост "Полуторку" на полном газу, но с тем же результатом. Мост заволокло дымом, запаска из "полуторки" улетела аж на середину реки. Нас в этот раз накрыло из миномета. Перед тем, как умереть, я успел увидеть летящий высоко в облаках сапог моего последнего автоматчика...

(*Видимо, майор Куваев предложил Владу пройти одну из миссий военной стратегии «Противостояние-4»)

***

Эти "дубль-комбезы" совершенно не были похожи на те, что мы испытывали до сих пор. Скорее они походили на киборгов из видеозаставки "Мира империй". Мощные ноги -- колонны, руки -- манипуляторы, а вооружений в них натыкано...

По всему, модели были экспериментальные, движений наших они слушались плохо, часто зависали, и приходилось по несколько раз перезапускать программу. Збруев матерился так, что слышно было за версту, и окрестные вороны испуганно вспархивали с сосен.

Зато индивидуальные кары, в которых нашим новым "дублям" предстояло передвигаться, были на редкость хороши. Резво бегали по полигону на блестящих спицами колесах, повинуясь любому движению джойстика. Особенно нам нравилось погоняться по "марсианским каналам". Сначала мы ездили просто так, наперегонки, а потом с набором очков: то и дело в каналах показывались маленькие серые марсиане, кто с ружьем, а кто и с гранатометом. При прямом попадании они забавно разлетались на куски, разбрасывая зеленые брызги, и чем больше марсиан настреляешь, тем больше очков.

***

Кеша, как всегда, вел кар очень агрессивно. Он вилял по трассе, иногда задевая нас бортами. В принципе, правилами это не возбранялось, но сильно раздражало. Я, наконец, поддал газу, врубил режим "турбо" и, взлетев, "накрыл" Кешин кар сверху. А потом тихонько так припечатал своим днищем по его бестолковой башке. Кеша в наушниках громко ойкнул, ребята заржали. Я снова выпустил колеса, перешел на наземный режим и начал наводить пушку на появившуюся в экране цель -- серого человечка с гранатометом, как едва не врезался лбом в защитный колпак. Тут же удар повторился, компьютер подсказал, что мстительный Кеша атаковал меня в режиме "турбо". Я попытался взять штурвал на себя, но сзади грохнуло. В глазах потемнело.

Я с трудом открыл глаза, голова кружилась, подташнивало. Солнце было по-прежнему в зените, так что пришлось спеш-но опустить солнцезащитный фильтр. Я лежал на дне глубокого каньона, метрах в десяти, около отвесной стены, валялся кверху брюхом мой кар. Двигатель его горел, и черный дым уходил резко вверх. Безветрие, странная погода для Марса, впрочем, мы так мало знаем о марсианских каналах.

Я попробовал встать, удалось только с третьего раза, больно уж тяжел был "дубль-комбез". Так, попробую разобраться, что случилось? Ясно, что этот идиот Кеша врезался мне в корму, отчего кар мой потерял управление и перевернулся. Еще ясно, что меня выбросило от удара через защитный колпак, дальше что?

Первое желание -- нажать на клавишу отсоединения, оказаться на полигоне и накостылять Иннокентию по шее, и пусть судят потом за неуставные отношения. Но на выход из программы нужно разрешение "Центральной".

-- Расчет "4" группы 17 запрашивает "центральную", -- сказал я в микрофон шлема. -- Потерпел аварию, прошу разрешения на выход из программы.

Тишина, мертвая тишина, даже не слышно привычного шороха радиопомех.

-- "Четвертый" просит разрешения на выход из программы, -- повторил я.

Тот же результат. Ну и ладно, дома разберемся. Я откинул защитную крышку с блока управления на запястье и нажал клавишу "Esc", собираясь немедленно кинуться на этого недомерка Кешу. Никакого результата, я по-прежнему в программе и стою в каньоне виртуального Марса. Бред какой-то!

Откуда-то сзади донесся гул. Ну слава Богу, видимо, "центральная" дает новую вводную, или ребята на карах возвращаются. Но из-за поворота медленно выползло что-то чудовищно-несуразное, очень похожее на пустынного червя из игрушки про "Дюну", только не страшного. Длинная гофрированная труба на лапках, как у сороконожки. От удивления я не смог даже с места двинуться, а "труба" подползла ко мне совсем близко и разинула пасть. Из пасти посыпались... серые человечки, около дюжины. С радостным гомоном они устремились к перевернутому кару, вдруг увидели меня и встали, как вкопанные. Самый высокий из них, по-видимому, старший, что-то пропищал в сторону "гусеницы". Из нее тут же появилось еще два человечка с гранатометом в тоненьких ручках. Без сомнения, это был вполне земной армейский гранатомет -- базука, состоящая на вооружении армий стран НАТО. Вытесненная надпись "Made in USA" отсюда видна. Что за шутки такие? А человечки и не думали шутить, один из них встал на колено, а второй уложил "трубу" ему на плечо и стал прицеливаться. Острый кончик гранаты смотрел прямо мне в грудь.

Что мне оставалось делать? Я поднял обе руки, широко раскрыл ладони и громко крикнул:

-- Не стреляйте. Я пришел с миром!

Серый, уже положивший длинный суставчатый палец на кнопку "пуск", замер и что-то пропищал. Они меня поняли! Не сводя с меня огромных черных глаз, серые собрались в кружок и начали совещаться. Во дела! Наконец, один из них с головой, замотанной бинтом, подошел ко мне и запищал. Не опуская рук, я пожал плечами. Я и изучаемый в школе немецкий знаю хреново, а уж марсианский...

Серый подошел совсем близко и указал пальцем на блок управления на моем запястье. На что это он намекает? Я опустил руку, откинул крышку, и марсианин ловко работая всеми шестью пальчиками набрал на миниклавиатуре слово "Logos". Пальчики у него были длинные и подвижные.

-- Что за "логос" такой? -- удивился я вслух.

-- Это означает, что включилась система универсального переводчика, -- объяснил марсианин спокойно. От удивления я едва на жопу не сел в красную марсианскую пыль. А серый продолжал сверлить меня своими черными глазищами:

-- Ты что, не знал об этой функции?

Я отрицательно мотнул головой.

-- Ты кто? -- спросил в упор марсианин.

-- Курсант Влад Мамичев, то есть, "четвертый", группа "17", -- поправился я.

-- "Семнадцатая", эта группа зачистки каналов?

-- Какой зачистки? Каких каналов? – удивился я искренне. -- Это программа испытания "дубль-каров" и "дубль-комбезов", -- и для убедительности я похлопал себя по стальной груди и указал рукой на дымящийся кар.

Серый посмотрел в указанную сторону и спохватился:

-- Что вы стоите, грузите скорее!

Остальные серые быстро забегали вокруг кара, из пасти "сороконожки" появился длинный черный язык с присоской на конце, которой он намертво приклеился к желтому борту с "четверкой". Кар медленно, но уверенно втянулся в широко открывшуюся пасть.

-- Испытания, говоришь? -- сказал серый тихо. -- А сколько вы народу на этих "испытаниях" положили? Сына моего, внука, племянников.

-- Что значит, «положили»? Это игра, понимаете? -- заволновался я, -- в нас стреляют, мы стреляем. Кто первый до финиша доберется и очков больше наберет…

-- До финиша?

-- Ну да, у скалы на выходе из канала.

-- А в норы не углубляетесь?

-- Какие норы? -- не понял я. В это время к нам подошел тот самый длинный марсианин:

-- Ну что здесь у нас?

-- Да как я и думал, -- ответил перевязанный, -- опять киберуправление с Земли. Эта группа людей думает, что они играют: летают на скорости и палят в кого увидят. Говорил же я тебе, не надо разведчикам высовываться, пусть сидят по своим норам...

-- Ты уверен? -- спросил "высокий", едва достававший мне до подмышек.

-- Абсолютно! -- заверил перевязанный. -- Что с ним будем делать? Возьмем с собой?

-- Нет, его искать будут, тогда точно в норы полезут.

Я вздрогнул, вспомнив фильм "Звезда" и судьбу немца, попавшегося нашим разведчикам. Но убивать меня марсиане, видно, не желали.

-- Попроси его не рассказывать, куда делся кар, и о том, что он здесь увидел, -- сказал "главный".

-- Ты можешь поклясться, что не расскажешь о нас никому? -- спросил "перевязанный", буравя меня глазами. Я кивнул. Нет, ну а что бы сделали на моем месте? В этот момент за поворотом ясно послышался рев двигателей.

-- Быстрее! -- скомандовал высокий и бегом направился к разинутой пасти "червя". Едва пасть захлопнулась, приняв последнего марсианина, сороконожка неожиданно резво заскользила... прямо в стену. За секунду до неминуемого столкновения часть стены... словно исчезла, и гофрированное тело без труда проскользнуло внутрь черной дыры. О как!

Первым из-за поворота появился кар с "семеркой" на борту. Збруев откинул защит-ный колпак и бегом кинулся ко мне.

-- Жив! Жив, Владюха, слава Богу!

Вот как, оказывается, Збруев знает меня по имени?! Приятная новость, а то все "четверка", "четверка"... Когда у кара с "единичкой" на борту откинулся защитный экран, я медленно подошел к нему и со всей дури врезал стальным кулачищем по стеклянному забралу шлема "расчета номер один". Кеша жалобно пискнул.

*

По экранам бегали какие-то разноцветные судороги, как я понял -- моя кардиограмма, мое дыхание, мое давление и еще что-то мое. Я лежал, обмотанный проводами, весь в присосках и в очередной раз объяснял Блину Лохматому, что ничего не помню. Абсолютно ничего! Оказалось, что после того, как Кешин кар протаранил мою корму, я вылетел за ограждение полигона, пробил защитный колпак головой и ею же врезался в сосну. Слава богу, сосна молоденькая была, сломалась. Так что жив остался, хоть шлем треснул, а угоди я в соседнее деревце -- вековую корабельную красавицу, можно было смело заказывать духовой оркестр. Почти сутки без сознания... И они хотят, чтобы я чего-нибудь помнил?

Разумеется, я ничего не рассказало моем компьютерном видении. И дело было не только в клятве, данной мною какому-то серому человечку. Идиотом выглядеть не хотелось...

За хулиганство Кешу от полетов отстранили, я валялся в санчасти, оклемываясь от сильного сотрясения мозга, Коля еще хромал, и занимался только в компьютерном зале. Так что наперегонки ребята теперь летали только втроем. Но только на скорость, марсиане в каналах больше не попадались, знать бы почему?..

*

-- Жарко здесь у тебя, -- сказал Николай и потянулся к вентилятору. В палате было отнюдь не жарко, я сказал бы даже -- прохладно было в палате, но возражать я не стал. Вентилятор загудел, Николай придвинулся ко мне поближе и заговорил громким шепотом:

-- В принципе, это возможно. Там вполне может быть жизнь, в том числе, разумная. Я тут по энциклопедиям порылся, вплоть до 60-ых годов прошлого века ученые утверждали, что Марс -- обитаем. Потом как отрезало, и у нас, и у американцев. А "марсианскую космическую программу" просмотрел, так вообще за голову схватился. Больше двух сотен кораблей Земля к Марсу запустила, и это только те, о которых официально объявлено, а результатов -- кот наплакал...

Николай был единственным, кому я рассказал о том, что видел там. Или мне показалось, что я видел. Неужели наши виртуальны "прогулки" и "гонки" по Марсу... реальность? Вернее, не наши, наших "дубль-комбезов".

-- И вот еще что... -- Николай опасливо оглянулся по сторонам, -- я вчера станцию "Мир" к Марсу отогнал.

-- Как отогнал? -- удивился я.

-- А вот так, Куваев мне полгода назад программу запустил, занятную такую, про астронавтов. Вот я вышел в открытый космос, вручную пристукивал «Мир» к "Бурану" и врубил вторую космическую. А вчера вот это все прилетело к Марсу ...

-- Так "Мир" вроде в Тихом океане затопили...

-- Не знаю, что там затопили, но "Мир" сейчас по соседству с Фобосом вокруг Марса крутится...

Глава 6

Это был не мой кар! Определенно -- не мой. Хоть и была на борту жирная "четверка", хоть и не отличался он от остальных каров, это была не моя машина, не та, на которой я летал по каналам еще месяц назад. Спросите бывалых водителей, и они вам скажут, хозяин всегда узнает свою машину, с закрытыми глазами. Как она набирает обороты, как трогается, педаль сцепления надо выжимать до конца, чтобы переключить скорость, или достаточно утопить наполовину... В этом каре не было сцепления, в нем был только джойстик, но я все равно не узнал своей машины. Что ж, попробуем прокатиться. Новый кар шел хорошо, и на повороте, на малых оборотах, двигатель не захлебывался, как раньше. Серых человечков в каналах, действительно, не было, ни одного, только однажды мне показалось, что из-за россыпи камней на меня глянули огромные черные глаза.

***

Кешу я давно простил, но он по-прежнему заискивал и "стелился" передо мной. Вот и сейчас, войдя в комнату, он не заставил меня плясать, как других, а с почтением передал конверт лично в руки. Письмо от Маринки, наконец-то! Маринка писала, что у нее все нормально, и она очень по мне скучает. И намекала, что если по возвращению домой я снова буду "бегать по бабам", она мне все рога пообломает. Странный какой-то намек на рога, согласитесь...

А Кешка еще крутился около двери нашей комнаты:

-- Слышь, мужики, тут Блин Лохматый проговорился, сегодня ночью большая тре-вога ожидается...

***

Ситуация была патовая. Вернее, нет, патовая, это когда ничья. А тут нам светил полный пинцет. Мы оказались в западне, если попробовать взорвать ту плиту, что перегородила нам выход из зала, на нас рухнет потолок, если не взрывать -- через десять минут наши "дубль-комбезы" застынут навсегда, индикаторы зарядки у всех уже были красные. Я подошел к Блинному и попытался его "растормошить" – безрезультатно, дубль-комбез нашего командира буквально расплющило каменной глыбой, шлем треснул пополам, глазок видеокамеры безжизненно потух. В ловушку попал отважный прапор, и нас завел, здесь везде были ловушки. Но ведь должен же быть выход!

-- Все, я стреляю, -- сказал Кеша, откинул прицел базуки и навел ее на плиту.

-- Я тебе стрельну! -- ударил я по "трубе" рукой. -- Засыплет на хрен. Николай, ты разобрался в этих письменах?

-- Смысла не уловил, но в системе, похоже, разобрался, -- сказал Николай, не сводя фонарика с марсианских барельефов, -- судя по повторяющимся знакам вот здесь, внизу инструкция по открытию дверей.

-- А вверху?

-- Кажется, героический марсианский эпос.

-- Ребята, вы как там? -- раздался в наушниках голос Славика с той стороны плиты. Он прикрывал группу сзади, а потому в эту ловушку не угодил.

-- Хреново, -- ответил я, -- пытаемся разобраться.

-- А мне что делать?

-- Тащи удлинитель к плите и жди...

-- Влад, ты сдурел, -- заорал вдруг Витька, -- Кеша правильно говорит, стрелять надо! Через пять минут мы все сдохнем.

-- Заткнись! -- рявкнул я. -- Николай, давай...

Колян опустился на колени и начал поочередно нажимать какие-то символы на плите. Символы засветились зеленым, плита дрогнула и чуть приподнялась, совсем немного, на пару сантиметров. Мы налегли на нее всей толпой, но тщетно, застряла намертво.

-- Штекер! Славка, суй штекер в щель, -- заорал я.

-- Не лезет! -- прохрипело в наушниках, -- "вилка" не лезет.

Красный индикатор на моем экране начал отчаянно мигать, сейчас я отключусь...

-- Режь провод и суй его в щель! -- заорал я. Через секунду из-под плиты появился кончик ярко желтого кабеля, блеснувший на срезе медным цветом.

-- А как будем заряжаться? -- спросил Витек, вытягивая кабель из-под плиты.

Я почти бегом кинулся к "дубль-комбезу" Блинного и вырвал гнездо подзарядки.

-- Николай, сможешь подсоединить шнур к этому?

-- Минут пять надо, не меньше, -- сказал Николай, доставая с бедра плазменный паяльник. -- А у меня, судя по индикатору, зарядки на пару минут...

-- Группа, ситуация"Зеро", -- скомандовал я.

Я не был их командиром, командиром группы был Блин, но он, его "дубль-комбез" валялся, раздавленный огромным камнем. Однако группа послушно встала в круг, обнявшись. Торопясь, я выдергивал аккумуляторные блоки из ранцев "дублей" и бросал их Николаю.

Потом сам опустился на пол у ног Коляна.

-- Есть! Есть! Пошла зарядка, -- радостно заорал Николай.

-- Себя, себя сначала, -- успел сказать я, и... наступила темнота....

***

Мы стояли в одну шеренгу. Куваев закончил зачитывать приказ и взял со стола погоны. Мне три лычки, Николаю две, Иннокентию -- одну. Честно говоря, я думал, что зам.командиром группы назначат Николая, но все равно, спасибо за доверие...

*

По поводу присвоения званий нам снова дали увольнительную. Люська снова гладила меня по груди своей мягкой лапкой, ее пахнущее полынью волосы щекотали мне нос, розовый сосочек грудки упирался мне в бочек. Она была такая нежная, эта парикмахерша Люська:

-- А ты знаешь, американцы Саддама нашли, -- сказала она.

-- Американцы? Кишка у них слаба! -- заверил я и потянулся за комбинезоном с сержантскими погонами. Над военным городком заиграл сигнал "Подъем", а от хозблока, где я провел бурную ночь, до казармы минут пять бегом.

*

Едва заревела сирена, мы выскочили во двор и построились. Блинный появился из темноты, козырнул и коротко скомандовал. Мы бегом кинулись к ангару. Блин был тоже в черном комбезе, из чего я сделал вывод, что командовать группой мне сегодня не придется.Наши кары стояли в два ряда, Блинный построил нас и неожиданно толкнул проникновенную речь:

-- Товарищи, сегодня у нас очень ответственное задание, учения будут до предела приближены к боевым. Эти экспериментальные модели, -- он кивнул в сторону каров, -- очень важны для... В общем, очень важны. Сынки, я много учил вас, -- голос прапора дрогнул, мне показалось, что на глаза у него навернулась слеза. -- я уверен, вы меня не подведете...

Оказалось, наши кары прикреплены решетчатыми штангами к борту той самой чудовищной машины, что мы обкатывали на полигоне. В кабине машины уже виднелась хитрая физия ефрейтора Кеши, правда, те-перь он был до предела собран. Блинный же занял место в каре с жирной семеркой на борту.

-- Внимание! Загрузка!

***

"Упырь-1000" двигался по марсианской пустыне, освещаемой лишь всполохами взрывов. Экран перед моими глазами кишел красными точками, враги были повсюду.

-- Выбрать цели, но огня не открывать до команды! -- приказал Блинный. Я нажал клавишу, боркомпьютер кара тут же сообщил, что взял на прицел двадцать целей по левому борту. Тут же по нам начали стрелять, на защитном колпаке то и дело вспыхивали красные искорки, по идее надо было открывать ответный огонь, но Блин молчал. Неожиданно "Упыря" сильно тряхнуло, кар N2 на соседней штанге дернулся и как-то криво повис.

-- Докладывает "второй", я подбит. Кар выведен из строя, прикажете выйти из программы?

-- Сам цел?

-- "Дубль-комбез" в норме, -- ответил Витек после небольшой паузы.

-- Оставаться в программе.

-- Есть...

Вторая граната разорвалась прямо над моей головой, защитный экран покрылся трещинами. Я доложился, но Блин тоже приказал оставаться мне в программе. Положение с каждой минутой становилось все хреновее, гранаты рвались все ближе и ближе... Выручил нас Кеша, он свернул в глубокий кратер, где и остановился...

В наушниках ясно слышалось, как Блин переговаривается с каким-то "Громом". "Гром" кричал, что у них положение еще хуже и приказал действовать активнее.

-- Группа 17, внимание! -- приказал Блин, -- сейчас на полной скорости выходим на равнину и, не останавливаясь, открываем огонь. Наша цель -- достичь горбатой скалы у входа в канал.

"Упырь" полз, огрызаясь огнем, красные точки на экране исчезали, тут же на их месте возникали другие. Сколько же их здесь? И кто они такие, эти таинственные красные точки? Неожиданно я увидел окоп. Внизу, под самыми колесами нашей чудовищной машины был окоп. Самый настоящий окоп, как в фильмах про Вторую мировую. В окопе сидели человечки, те самые серые человечки с огромными глазами. Один из них выпрямился во весь свой плюгавый рост и вскинул гранатомет. Но нажать на пуск не успел, колесо "Упыря" наехало на него, и голова марсианина лопнула, как орех. Вот это графика!

А Кеша уже смекнул, что выехал в линию обороны противника, и начал утюжить окопы. Одного марсианина намотало на шипастое колесо прямо у меня на глазах, и при каждом обороте я видел его расплющенное тельце и зеленоватые кишки, волочащиеся за осью колеса. Почему-то мне неожиданно стало плохо, к горлу подкатила тошнота. Не приветствую такого реализма, наверное, программу какой-то маньяк писал...

Внезапно огонь ослаб, а потом и вовсе стих.

-- "Первый", к скале, -- приказал Блинный.

Но доехать до скалы мы так и не сумели, из-под переднего колеса машины вырвался сноп огня, меня сильно тряхнуло, я почувствовал, как "Упырь" заваливается на бок.

-- Вот черт, мина -- ловушка! – выругался Блинный, -- и когда же они вырыть успели?!! Все кары на отстыковку!

"Упырь" все глубже проваливался в красную пыль, и Блин приказал Кеше покинуть машину. Но из программы не выпустил, посадив себе на корму. Наши кары зависли в метре от красной пыли, я локтем вышиб остатки колпака, чтобы "второй", то есть Витек смог втиснуться ко мне в кабину. В таком виде мы выстроились в цепь и осторожно спланировали в узкий каньон канала.

Это была деревня, марсианская деревня. Домики, похожие на грибы -- дождевики, еще какие-то строения, в центре -- что-то похожее на огромный мухомор. И отовсюду в нас плевались огнем. Мой кар дымился, валяясь кверху брюхом, рядышком догорала "пятерка" Славика, чуть поодаль "семерка". Спрятавшись за ней, бил прицельно из скорострельной пушки Кеша. Его зубы, уже тронутые кариесом, были оскалены в страшной гримасе.

Экран перед моими глазами тревожно мигнул, и сообщил, что боезапас исчерпан. Из оружия у меня остался только огнемет. Я доложился.

-- Переместиться в тыл, -- приказал Блинный, которому оторвало левый манипулятор, и теперь из обрывка рукава "дубль-комбеза торчали какие-то искрящиеся провода. -- Ждать команды...

Команды долго ждать не пришлось, огонь со стороны деревни стих, и над "мухомором" поднялся... белый флаг. Даже не флаг -- не очень свежая простынь с вылинявшимфиолетовым штампиком "в.ч.11310" в углу.

-- Огнеметы, к бою! -- приказал прапор.

-- Зачем огнеметы? Они же сдаются! -- прозвучал в наушниках голос Славика.

-- Отставить разговоры, блин лохматый, огнеметы к бою! Если враг сдается, его все равно уничтожают!

Мы шли от "дома" к "дому", ударом ноги пробивали сопливую пленку, закрывавшую входные отверстия -- "двери" и выжигали все внутри огненными струями. Каждый раз там что-то истошно выло, и каждый раз по-разному.

-- Это программа, -- твердил я себе без конца, снова и снова, -- Это не может быть реальностью, это -- компьютерная программа. Марс необитаем, на нем нет жизни.

-- Влад! Влад! -- истошно завопили у меня за спиной. Я немедленно обернулся. Серый человечек длинной острой пикой пригвоздил Витька к стене "домика" и теперь размахивался для следующего удара. Я развернул ствол и нажал на гашетку. Пламя мгновенно охватило серого, он вспыхнул, как спичка, на мгновение мне показалось, что голова его обмотана грязным бинтом. Наваждение какое-то! Я помог Витьку подняться на ноги, обдал его струей пены из огнетушителя... Витек сунул палец в дырку на своей груди, там заискрило, и он тихонько, по-идиотски засмеялся.

-- Что значит, "не могу", "пятый", я приказываю продолжать выполнение задания! -- раздалось в наушниках.

Я разглядел на экране две зеленые точки, помеченные "5" и "7", и бросился туда. Славка стоял перед какой-то дымящейся кучей. Самое ужасное было в том, что куча шевелилась. Я подошел поближе, куча сплошь из серых скорченных тел, и они горели заживо. Одна из серых (я почему-то сразу понял, что это самка) с трудом поднялась на тонкие ножки и, подхватив совсем маленького серого детеныша, бросилась бежать...

Блинный повел стволом, нажал на гашетку, и живой факел завертелся на месте.

-- Не надо, Слава! -- тихо сказал я, заметив движение руки "пятерки". Он медленно наводил ствол минибазуки на нашего командира. Он не успел выстрелить... Блин, вернее, его "дубль-комбез" разлетелся вдребезги на наших глазах. Высокий серый марсианин, стоявший в проходе между домами -- грибами бросил разряженную базуку в красную пыль, сложил тонкие ручонки на груди и с ненавистью глянул на нас своими огромными глазищами. Я опустил ствол огнемета и, не сводя с серого глаз, доложил:

-- "Центральная", докладывает "четвертый" группа 17. "Седьмой" выбыл из программы, какие будут указания?

"Центральная" молчала, связи не было. Что ж, придется брать командование на себя, как старшему по званию:

-- Внимание, группа 17! "Четверка" приняла командование группой! Приказываю прекратить огонь и выдвигаться к точке эвакуации.

Шкала зарядки на моем экране тревожно светилась оранжевым. Я бросил огнемет вместе с ранцем в пыль, повернулся к серому спиной, и, поддерживая под локоть продолжавшего хихикать Славку, двинулся из деревни.

Глава 7

Я нажал иконку "Print", еще раз прочитал уже на бумаге свой отчет об операции и поставил внизу свою подпись. Аллес, теперь можно и отдохнуть. Сцепив пальцы рук на затылке, я откинулся в кресле, возложил ноги на стол, едва не скинув "клаву" на пол, и замурлыкал: "Дембель в маю, все по..." В общем, без особого значения. Да скоро май, все растаяло, птички орут оглашено...

И чего они так носятся с этой операцией? Замучили уже этими отчетами: что, да как, да почему "четвертый" принял решение об отходе, а не закончил операцию... Да пошли они в жопу со своей операцией! Учили, что с "оранжевым" уровнем нужно немедленно выдвигаться к месту подзарядки? Учили. Вот я и выдвинулся...

А справедливости ради стоит признать -- классная программа эта атака на марсианскую деревню, и все так реально прорисовано, особенно трупы этих "серых", обугленные. Вторую неделю по ночам сняться, в холодном поту просыпаюсь, жрать ничего не могу, тошнит.

-- Ребята! Ребята, скорее! -- раздался истошный вопль за дверью. Ради шутки так не орут. Я сорвался с места, грохнув-таки "клаву" на пол, и ринулся в учебный класс.

Славик, судорожно дергаясь, висел на брючном ремешке, каким-то образом привязанном к крюку плафона, его за ноги старался удержать Кешка. Это он так истошно орал. Я быстро вспрыгнул на стол, на ходу выдергивая штык-нож из ножен, и что есть силы заработал "пилой" по ремеш-ку. Повалив Кешу, Славик свалился на пол, на шее его явно виделась узкая синюшная полоса. Он, как рыба, судорожно хватал воздух ртом.

-- Что ты, глупенький, -- одним взмахом я вспорол ножом ворот комбеза, чтобы Славка мог вздохнуть, -- что ты задумал-то, братан?

-- Они живые, -- еле слышно всхлипнул Славик, -- Они были живые...

***

Я постучался, услышав "Войдите", толкнул дверь. Блинный в парадном офицерском кителе на голое тело, в парадной же фуражке с высокой тульей и летными "крылышками" на кокарде сидел за столом с одинокой бутылкой водки и стаканом. Китель был с полковничьими погонами и массой разноцветных планок, означавших медали и ордена разных стран мира. По крайней мере, "Звезду Героя", "Белого орла", "Пурпурное сердце" и "Орден Почетного Легиона" я узнал сразу.

-- А, сержант "четвертый", -- Блинный махнул рукой, мол, обойдемся без доклада, и указалрукой на стул. Я сел. Прапор, точнее -- полковник, достал из ящика стола второй стакан и поставил передо мной.

-- Что, дембель, удивлен? -- спросил он, наливая водку и кивая на свои погоны.

-- Нет, -- спокойно ответил я.

-- А я и знал, что ты не удивишься, потому как прозорлив, собака! -- он опрокинул в глотку напиток, я подумал и последовал его примеру. Что и говорить, после долгого воздержания стакан водки сразу и без закуси -- это слишком круто! Я закашлялся, на глазах у меня выступили слезы. Блинный спохватился, быстро распахнул дверцу сейфа и выставил на стол открытые банки с черной икрой и октопусами. Я закусил головоногим и, наконец, смог перевести дух.

-- А я вот один пью и без закуски, извини уж, -- сказал он с каким-то сожалением в голосе. И непонятно было, о чем он сожалеет, то ли о том, что забыл достать закуску, то ли, что приходится пить в одиночку.

-- А ты, как я понял, больше по пивку?

Блин снова залез в сейф и достал две бутылки темного стекла. Пиво! Свежее, в заиндевевших от холода бутылках. Не иначе, в сейфе у Блинного холодильник, или наоборот?

-- В общем так, Мамичев, не буду тянуть кота за хвост. Останешься контрактником?

Я спокойно сковырнул пробку с пивной бутылки ногтем большого пальца, как когда-то сам Блинный в раздевалке сауны, и приложился к напитку. Живительная влага быстро охладила мою обоженную глотку.

-- Нет, товарищ пра… полковник, не останусь, -- заявил я твердо, ставя бутылку на стол.

-- Причины? -- спросил Блин, разливая остаток водки по стаканам.

-- Не люблю быть марионеткой. И убивать тоже не люблю.

Блин усмехнулся:

-- Все мы марионетки, и все мы убиваем. Окучиваешь картошку, и убиваешь колорадского жука, идешь на рыбалку – убиваешь рыбу, на охоту -- зверя.

-- Рыба -- не человек, -- сказал я, цепляя вилкой головку октопуса.

-- Какая разница, и то, и другое -- живое. Люди всегда убивали себе подобных, Каина и Авеля вспомни.

-- Мне всегда не нравился Каин, -- признался я.

-- Но солдат должен убивать. Помнишь фильм старый с Лановым: "Есть такая профессия -- Родину защищать"...

-- Родину? -- усмехнулся я. -- Ну ладно, когда мы завалили этого Хаттаба -- понятно, тот еще урод! Когда разнесли на молекулы Уссаму -- тоже, спасли мир от опасного террориста. Но для кого мы Саддама выкрали? Да еще накануне войны? Вот эти ордена импортные у вас тоже за защиту Родины нашей многострадальной? Да и хрен с ним, с Саддамом... А там, -- я ткнул пальцем в потолок, -- там от кого мы Родину защищаем?

-- Догадался-таки, -- усмехнулся Блин. -- И не ты один, наверняка. Вот так всегда с этими "штудентами", всем хороши, только догадливы чересчур. Во всем им надо обязательно разобраться, до всего докопаться. Жалко тебе этих серых человечков?

-- Представьте, жалко. Фантастики в детстве много читал, о братьях по разуму мечтал...

-- Глупости все это! Тут родные братья глотки друг другу режут за бутылку водки, а он марсиан жалеет. Не хочешь ты, Влад, думать глобально, стратегически. Хоть и в стратегических игрушках и силен. Человечество слишком быстро плодится, все разговоры о снижении уровня рождаемости -- враки. Сам посмотри, повсеместно в городах идет строительство жилья, многоэтажки, как грибы растут, а жилья все равно не хватает, и цены на квадратные метры только в гору лезут. Я уже не говорю про Китай и остальных азиатов, плодятся, как кролики. Что же нам теперь, блин лохматый, на головах друг у друга сидеть? Вот и приходится выход искать.

-- Значит, Марс давно колонизирован?

-- Давно, -- манул рукой Блинный, -- еще немцы на своих "ФАУ" туда летали...

Он замолчал, уставившись в одну точку, потом залез рукой под стол:

-- Еще по одной?

-- Я отрицательно мотнул головой и взялся за свое пиво.

-- Как знаешь... Значит, отказываешься? Жаль...

Опять не понятно было, что имеет в виду прапор Блин Лохматый с тремя большими звездами на погонах. Ему жаль, что я не составлю ему компанию по распиванию водки, или, что я не останусь контрактником? А Блинный продолжал:

-- Пойми, Влад, не ты, так другие. Это система! Кто-то должен делать и эту работу. Какое тебе дело до марсиан? Все, почти все на Земле уверены, что их нет, что марсиане -- сказки. Вспомни себя полгода назад. Вот и относись к ним, как к сказке, компьютерной выдумке. Мочи их, чем можешь, благо техника есть! Так получилось, либо мы, либо они. Марсиане должны исчезнуть, жизнь жестока, и двум цивилизациям нет места в одной солнечной системе, на одной планете, это -- аксиома, это не подвергается обсуждению. И сделать все надо тайно, чтобы вышедшее в космос человечество не мучалось потом от сознания собственной вины. Пусть космоархеологи потом находят на Марсе остатки великой цивилизации, а человечество будет скорбеть о "братьях по разуму", уничтоживших себя в братоубийственной войне и делать выводы... Понятно? А пока их надо мочить! Но кто это будет делать? В армию сейчас не идут, от военкоматов откупаются, справки у врачей подкупают. Да и властители наши... страну развалили, армию тоже, чуть было до нас не добрались, прикинь, при Горбатом зарплату год не платили, блин лохматый...

-- И вы решили проблему финансирования путем выполнения заказов наших иностранных "друзей"? Сколько за Саддама-то от американского конгресса получили? Только интересно, а за Марс кто платит, неужто из нашего дырявого бюджета?

-- Оно тебе надо, блин лохматый, кто и за что платит?!! Я повторяю, это работа, и ее надо делать. И ее будут делать! Не ты, так другие, не мытьем, так катаньем. Через год на рынки выйдет "Война миров -- 3" -- наша разработка.

-- Постой, постой, -- от возмущения я перешел на "ты". -- Ты хочешь сказать, что врубая эту игрушку в "он лайне", земные детишки будут "мочить" реальных марсиан с помощью наших "дубль-комбезов".

-- Не все, только лучшие из них, и на чемпионатах, -- ухмыльнулся Блин Лохматый, -- чтобы все под контролем было. "Дубль-комбезы" слишком дорого стоят, одна доставка в копеечку влетает. Так что лучше, чтобы эту работу делали не детишки, а настоящие мастера, а ты -- мастер!

-- Спасибо за комплимент, но не собираюсь здесь гнить заживо...

Глаза Блинного расширились:

-- Так может, ты насчет бытовухи переживаешь? Брось, Влад, останешься контрактником, тут тебе такой оклад положат! Квартира, машина, премиальные!

-- И в каком банке их хранить?

-- В любом, -- не понял моего сарказма Блин. -- У нас "невыездных" нет. Отпуск -- на Канарах, выходные -- в городе. Тут поблизости такой городок есть уютный, девки, как на подбор -- медуниверситет и институт культуры, не то, что Люська с Шуркой. Казино, не хуже "Вегаса", аквапарк с волнами, как в океане. Выслуга идет год за три, пенсия, как у генерала...

-- Похороны за госчет?

-- Ну конечно! А еще... -- Блинный осекся и зло посмотрел на меня. – Издеваешься?!! Ну что ждет тебя там, на гражданке? Бездомный, по съемным квартирам мыкаешься, работа за гроши, единственная радость -- в игрушки погонять в рабочее время, да молодуху задрать. Так еще во время интима думать постоянно будешь, хватит у тебя денег на такси, чтобы до конуры своей добраться, или пехом двигать придется по ночному городу...

Я подивился осведомленности Блина о моей гражданской жизни, но нашел чем парировать:

-- Зато у меня не будет желания влезть в петлю, как Славик.

-- Дурак ты, -- сказал Блинный устало, -- Славик -- слабак, мальчишка. Брал бы пример с Кеши, вот это вояка, хоть и пацан еще. Ладно, все ясно, вали отсюда, готовься к дембелю. Я думал, ты соображение имеешь, а ты такой же дебил, как этот очкастый Коля. Он тоже отказался, а остальные согласились...

-- Каждому свое, -- сказал я тихо, вспоминая как колеса кешиного "Упыря" перемалывали в кашу маленьких серых человечков, -- Вы нас... убьете?

-- Еще раз дурак! Зачем вас убивать? Потрем память, запишем новую, и будешь ты своим дурам на гражданке заливать, как служил в мотопехоте и бегал за самогоном в соседнюю деревню. Даже дембельский альбом для тебя приготовили для убедительности. Нам же тоже "запасники" нужны, а вдруг как война большая, тут-то тебе твоя память и пригодится.

-- Это вряд ли.

-- Не ты первый... Ладно, иди, и не советую дергаться, отсюда не сбежишь...

***

Я и не дергался, я сидел в коридоре около дверей процедурного кабинета и слушал идиотский треп этого дембеля. Дембель с гнутой бляхой на яйцах взахлеб рассказывал, как они продали местному фермеру хозблоковский трактор "Беларусь" за бочку спирта, а потом пошли в деревню на танцы драться с местными.

Я понимал, что мне сейчас сотрут память и напишут воспоминания этого идиота. Ну и пусть, это лучше, чем просыпаться ночью в холодном поту, вспомнив, как плевался раскаленными струями твой огнемет, как корчились в огне серые тщедушные фигурки. И Блина Лохматого забыть напрочь, как и не было его. Вот только ребят жалко, особо Кольку, сдружились мы с ним...

Николай вышел из кабинета в обнимку с бритым здоровяком в ушитом до предела х.б, уселся на стул и тупо заржал.

-- Точно, точно, -- поддакнул он дембелю, -- этот рыжий тракторист тогда со страху чуть в штаны не наложил...

Бедный Колян, неужели своим интеллигентным родителям он тоже будет рассказывать, как в армии "гонял молодых" и крал у местных кур, чтобы вернуть обратно за выкуп в виде четверти самогона?

Доктор с марлевой маской на лице вышел в коридор и назвал наши фамилии. Мы с дембелем вошли и сели в "зубоврачебные" кресла.

-- Слышь, зема, а че это с нами делать-то будут? -- спросил меня дембель шепотом.

-- Кардиограмму снимем, блин лохматый, -- ответил за меня "доктор", мудря над компьютерными клавишами. Голос показался очень знакомым.

Большой экран мигнул, внутри машины что-то загудело.

-- Еще не поздно передумать, Влад, -- тихо сказал "доктор", подходя ко мне со шлемом.

-- Расчет "Четвертый", группа 17, -- ответил я, как учили. -- Ответ "отрицательный".

-- Жаль, очень жаль, -- сказал Блинный, надел мне на голову шлем, опустил забрало и запустил программу. Все смешалось перед моими глазами...

***

Мы ехали домой, ехали в купейном вагоне, за окнами мелькали маленькие российские деревеньки и лесопосадки, колесные пары ритмично отбивали такт. Что ж, спасибо за отдельное купе.

Я был наряжен в парадку с идиотскими вставками в погонах, с офицерскими пуговицами вместо уставных, даже с аксельбантами на груди. На ногах у меня были ботинки с ужасно высокими каблуками. При ходьбе по асфальту подковки каблуков громко цокали, высекая яркие искры. Видимо -- титановые. Я листал "свой" дембельский альбом, пялился в незнакомые мне лица военнослужащих, и на себя с этими самыми военнослужащими в обнимку. Вряд ли я был "там" примерным воином, (больно уж озорными были некоторые фотографии) но не лохом -- это точно, лохи до сержантов редко дослуживаются.

Николай сидел за столом, глядел в окно и порою отхлебывал из стакана с чаем. Он меня не узнавал, видимо, по новой памяти мы "служили" с ним в разных частях. А знаете, когда нас привезли на вокзал к поезду, я тоже сделал вид, что не узнал его. "Не узнал" я и Люську. Она стояла на перроне с букетом цветов, и грустно смотрела на меня. А я, скотина, обнимался с тем самым уродом, что диктовал нам письма домой. По новой памяти -- он мой лучший армейский друг. В последний момент Люська таки подошла ко мне, сунула цветы в руки и поцеловала в щечку, а потом крепко в губы. Теперь я понял, что она имела в виду, когда говорила, что "ее любили до потери памяти". А я все равно "не узнал" ее. Скорее всего, за мной следили, а на хрена мне еще раз проходить эту процедуру по очистке памяти, далеко не безболезненную. Я часа три после того сеанса блевал и мучался головной болью. Теперь вроде ничего, но память мне почему-то не стерли. Вот так! И как-то получилось, что я помню весь срок, проведенный мною в команде 17, и одновременно могу день за днем рассказать о службе сержанта Мамичева в мотострелковой в.ч 11310. Даже некоторые лица в этом альбоме я начинал "вспоминать".

Поезд въехал в тоннель, и я зажмурился от яркой вспышки. Когда стало снова светло, я с удивлением увидел, что Николай стоит в центре купе, держа в руках какой-то мудреный приборчик. Приборчик сверкал синими лучами, наподобие того, как сверкает мощная вспышка в фотоаппарате.

-- Все! -- сказал Николай, -- Если здесь и были "жучки", то все погорели на хрен. Можешь говорить свободно, привет, Влад.

-- Колян? -- сказал я ошарашенный. -- Ты меня помнишь?

-- А то! -- он отложил свою сверкалку, нацепил очки и быстро начал чертить какой-то мудреный график в тетрадке, извлеченной из-под кителя.

-- Так тебе тоже не "промыли мозги"?

-- Попробовали бы они, -- усмехнулся Николай. -- Я, как Блин про контракт заговорил, прикинул, чем это все пахнет, написал программку для ребят нашей команды, кроме Славки, конечно, на хрен не нужны ему такие воспоминания, и запустил ее в головной компьютер базы. Жаль, что понадобилось только нам двоим...

-- Ну, Колян, ты мастер! -- восхитился я.

Николай скромно улыбнулся и снова принялся чертить свои графики.

ЭПИЛОГ

Мы с Коляном до сих пор переписываемся по электронке, правда, в наших посланиях ни слова о прошлом. Просто ехали с армии в одном купе два дембеля – земляка, познакомились и подружились. Бывает такое... Николай сейчас в Москве, в какой-то крутой компьютерной конторе, технологиями будущего занимается, а заодно сочиняет добрые компьютерные игрушки, где никого не убивают. Зовет меня к себе, обещает приличное место, но я пока колеблюсь. "Война миров -- 3", кстати, не вышла, несмотря на мощную рекламную кампанию. Думаю, это тоже Колян постарался.

В "стрелялки" я больше не играю, ни на работе, ни дома. Ни по сети, ни так. Почему-то мне кажется, что паля из бластера в космического монстра, я убиваю что-то живое, ведь у монстров тоже есть детеныши...

И еще я повадился ходить в местный планетарий и глядеть в телескоп на звездное небо. А еще на Марс, на его каналы, на его горные хребты и полярную шапку. Иногда глаза мои увлажняются, и по щекам катятся слезы. Работники планетария считают меня чуть-чуть сумасшедшим, я на них не обижаюсь...

А еще на днях я получил телеграмму: "В ИРАКЕ ЗАТЕВАЕТСЯ ЗАВАРУШКА тчк ХОЧЕШЬ ПОИГРАТЬ зпт ПОЗВОНИ тчк БЛИН ЛОХМАТЫЙ тчк"

МАЙН ЛИБСТЕР ШТУБСТЕР. Глава 1. Das Montag

Заповедь 8: "Не говорите, а делайте. Русского вы никогда не переговорите и речами не убедите. Говорить он умеет лучше вас, поскольку он прирожденный диалектик и унаследовал склонность к философствованию. В разговорах и дискуссиях он всегда одерживает верх"...

(Брошюра "12 заповедей для немецких административных чиновников в оккупированных восточных областях". Берлин, 1941 год, тираж 50 тыс. экз., одобрено лично министром пропаганды И. Геббельсом).

MONTAG

Понедельник

... Бомм, бомм, бомм, – гулко и солидно пробили часы, вырвав меня из сонной неги. Часы с боем? Это уже интересно. Только почему всего три раза? Спешат, что ли? Спорим на сотку баксов, что сейчас ровно шесть утра? Да, да, не три, не пять и не семь, а ровно шесть! Вот уже полгода я – злостная сова (в смысле не птица, а любитель изрядно подрыхнуть), просыпаюсь ровно в шесть часов утра. Несмотря на то, какой нынче день, рабочий, или выходной. Да хоть праздник всенародный, хоть похмельное утро после первомайской гулянки, я встаю в шесть. Не в том смысле, что вскакиваю с койки, потому как порой и койки-то самой не бывает, а в смысле, что просыпаюсь. Вот и сегодня. Понедельник, день тяжелый...

Тааак, и где это мы на этот раз? Кто это мне бочок греет в игривой полупрозрачной комбинашке, сопит, откинув атласное одеяло, губами причмокивает. М-да, первичный осмотр не особо порадовал, могло быть и лучше, значительно лучше. Портрет – явно не таинственная незнакомка. Впрочем, а чего вы хотите от заспанной женщины, не причесанной, не тронутой косметикой, да и сам я спросонья, наверняка, не красавец. Зато формы у нее очень даже ничего: округлые бедра, грудь большая, к тому же, почти блондинка и не в бигудях. Знать бы, как зовут? Да кто ж мне скажет. Придется прибегнуть к привычному дедуктивному методу. Сначала – диспозиция!

Я огляделся, благо светает, и все уже видно. Ого! Не слабо! Спальня размером с небольшое футбольное поле, паркетный пол, толстые ковры, люстра явно не из пластика, гарнитур цвета мореного дуба, кривоногие кресла с изогнутыми спинками в стиле какого-то из Людовиков. Зеркало на пол стены в раме черного дерева и напольные часы с маятником. Я богач? Или так, залетный здесь? Нет, не залетный, это мой дом, моя спальня, вон мой портрет в золоченой рамке над камином. Какой дурак будет вешать мой портрет над своим камином? Итак, решено, эта спальня с прилегающим к ней домом – мои. Тогда, может быть, дама, что сопит по соседству, залетная? Ну и вкус у меня, не мог найти на ночку чего получше? Впрочем, нет, дама тоже местная, ее портрет в полный рост висит на другой стене. По стилю очень похоже на портрет Ермоловой в синем. Да, на картине моя соседка по койке выглядит куда лучше, статная дива в строгом синем платье с книгой в руках на фоне моря. Тургеневская девушка, вся такая воздушная и загадочная. Смотрит в даль задумчиво, видно, сюжетом книги увлеклась, или принца на белом коне ждет. И помоложе она на портрете явно, знать, давно сие писалось. Эх, жаль, что под картиной нет подписи. Было бы что-то вроде "Елена в синем", или "Портрет Ольги с книгой на Рижском взморье", как бы сразу жизнь упростилась. А теперь лежи, гадай, как ее зовут. Как бы там ни было, данная дама – моя жена. Иначе, с какой стати ее портрет здесь болтается? Что ж, придется исполнять супружеский долг, а то, скорее всего, больше случая не представится, да и имя заодно выясним.

Я осторожно приобнял спящее существо, намеренно коснувшись большой упругой груди, дама засопела чуть громче и как-то повелась всем телом. Я усилил натиск и запустил шкодливую длань под тонкую ткань ночнушки. Дама вздрогнула и почти сразу же открыла глаза. Несмотря на полусумрак я рассмотрел, что глаза у нее были голубые с заметным зеленоватым оттенком, и смотрели на меня эти голубые глаза с явным удивлением. Но отступать было поздно, к тому же дама и не возражала, даже наоборот. Ну, со знакомством, дорогая!

– О! Я! Я! – запричитала зеленоглазая в самый ответственный момент соития. – Я! Я! Натюрлих! Дас ист фантастиш!

Выкрикни она это минутой раньше, и я бы точно оконфузился. Но довел-таки дело до победного конца и, обессиленный, откинулся на подушках. Так, понятно, я женат на немке. Тоже мне, эстет выискался. А раскрасневшаяся немка тем временем, не переставая удивленно пялиться своими зелеными глазищами, гладила нежно мою грудь и шептала что-то нежное, но непонятное. Потому как по-немецки. Со школы немецкого терпеть не могу, наша училка зубрить заставляла, а в институте из-за хвостов по немецкому два раза чуть без стипендии не остался. Одно лишь я понял точно из длинного монолога немецкой фройлян, меня зовут Герман. Иначе, с какой стати ей постоянно повторять "Херман, Херман"? Херовый человек, если дословно на русский переводить. Да и дела херовые, как мне без знания языка с женушкой общаться? Из немецкого я хорошо помнил лишь "Хенде хох", "Гитлер капут", "Шумахер" и "Мамка, млеко, яйки". Ну, может еще что-то из школьно-институтского курса, вбиваемого в мою непутевую бошку бедными училками немецкого. Да и еще забавную присказку:

Фатер, фатер, ком цурюк,

Цвайн зольдатен мутер флюк.

Но вряд ли немка данный стихотворный шедевр оценит, оставалось только улыбнуться и осчастливить валькирию нежным поцелуем в шейку. Она опять залопотала, достала с ночного столика какой-то кусочек блестящего картона размером с карточку для метро (оказалось – календарик) и начала водить по нему длинным накрашенным ногтем. Я глянул на картонку и чуть с кровати не свалился. С календаря из рамочки дубовых листьев на меня пялился крошечный Гитлер. Он, без сомнения он! Заметно поседевший, но те же чаплинские усики, та же косая челка, наглый взгляд. А жена моя тем временем водила ногтем по цифрам и что-то мне втолковывала, порой заливаясь счастливым смехом и не переставая теребить свободной рукой мою грудь. Знать бы, о чем она говорит. Надеюсь, благодарит за утренний секс. А то, я старался!

Краем глаза я заметил на тумбочке со своей стороны пачку сигарет и серебристую зажигалку. Зажигалка белого металла была украшена жирной свастикой в обрамлении опять же дубовых листьев. На пачке фигурировал раскрашенный индеец в перьях. "AЦTEKA" – перевел я без словаря. Так, хоть небольшую, но паузу я себе обеспечил. Закурил, выпустив колечко к потолку. Сигареты были хорошие, чем-то похожи на "Кэмл – Лайт". Женщина громко рассмеялась, сказала что-то гортанное и пальчиком попыталась попасть в колечко.

"Кофе"? Она, кажется, сказала "кофе"? Ну да, "каfee" с долгим таким "е".

– О! Я! Кафееее, – сказал я по возможности по-немецки.

Жена моя опять рассмеялась, потянулась и дернула за золоченую кисть на длинном витом шнуре, прикрепленном прямо над кроватью. Через пару минут за дверями послышались легкие шаги, и на пороге после вежливого стука возникла молоденькая заспанная девчушка лет шестнадцати в белом фартучке и смешном чепчике на голове. Горничная?

Сделав легкий книксен, девушка сказала:

– Гутен морген, фройлян Магда, гутен морген герр Херман.

Уже легче – мою супружницу зовут Магда. Как жену у сеньора Робинзона. Попробую запомнить. А Магда тем временем что-то грозно внушала девчушке, та быстро кивала головой. Снова сделав книксен, горничная исчезла, а Магда обратилась ко мне с длинной фразой. Я опять разобрал "Херман" и еще два знакомых по фильмам про войну слова: "остфольксарбайт" и "гестапо". Ну вот, "гестапо", а ведь так все хорошо начиналось.

– Я, я, – сказал я глубокомысленно, Надеясь, что пронесет. Пронесло. Магда счастливо залилась смехом, выскользнула из-под атласного одеяла и накинула поверх ночнушки красивый шелковый халат. Перегнувшись через кровать и чмокнув меня в щечку, она сказала что-то про детей (я явственно разобрал слово "киндер", а может это она меня малышом назвала?) и упитанной козочкой выскочила за дверь.

– Гут, – сказал я вслух и глянул на часы. Большие напольные часы с качающимся маятником. 6.35. Получается, более получаса я в этом мире. И еще два с половиной часа мне придется что-то придумывать. Я прикурил вторую сигарету, откинув атласное одеяло, сел на кровати и обнаружил на спинке стула с гнутыми ножками еще один халат. Тоже шелковый, в драконах. Наверное, мой, а то чей же еще? Накинув его на плечи, я подошел к окну. Интересно, какой он, ЭТОТ мир? Сейчас посмотрим. Я дернул за шнур, и шторы с еле слышным жужжанием расползлись по сторонам. Благодать! Летнее утро, свежий ветерок, солнышко на востоке в облачках. Под окнами моей спальни шикарный цветник, дальше за низеньким заборчиком чистенькая улочка, мощеная булыжником. Вернее, тротуарной плиткой под булыжник, вон велосипедист в коротких замшевых штанишках проехал, по булыжнику так не покатаешься. Скорее всего, дом мой снаружи такой же, как тот, что напротив. Аккуратненький, двухэтажный с черепичной крышей, флигельком, увенчанным смешным флюгером в виде трубочиста. И тоже весь в цветах.

"Stromstrasse 15" – прочитал я название на табличке дома. Улица "Речная" или "Морская"? Нет, точно "Речная", "Морская" была бы "Seenstrasse". Прикольно, до сих пор меня в Германию не заносило, тем более – фашистскую. Вон, все столбы в красных флагах со свастиками и цифрами "70". Праздник что ли у них? Так, отнимем 70 лет от нашего времени, что получается? 1933? Что там за событие у них было? Рейхстаг подожгли, или это уже позже?

На улицу медленно въехала большая желтая машина. Она остановилась, чихнула и выбросила в стороны круглые щетки на штангах, тут же они закрутились, освежая и без того идеально чистую мостовую. А из форсунок на мощном бампере машины вырвались три пенные струи. Надо же, они дороги шампунем поливают, да еще с запахом фиалки. Зажрались, нибелунги! К моему удивлению, машина, начав работать, не заревела, как наши городские поливалки, а прокатилась по дороге с тихим шелестом, и игрушечная улочка со свежими каплями воды на бутонах роз за аккуратными заборчиками стала выглядеть еще игрушечнее.

– Гутен морген, херр Миглер, – донеслось снизу. Две белокурые девчушки в клетчатых юбочках и синих пиджачках, с ранцами за спиной, радостно махали мне ручками. Отлично, вот и фамилия моя выяснилась. Я глупо улыбнулся и тоже сделал киндерам ручкой. Близняшки заулыбались еще шире, в школу, видать, собираются. Я не ошибся, на улочку въехал большой желтый автобус с надписью "Schule" и портретом седого Гитлера на бортах. Водила, тщедушный мужичок в синем комбинезоне посмотрел в зеркало заднего вида, дождавшись, когда юные арийки загрузятся в салон, закрыл двери и, глянув на часы, явственно выругался. То, чего я больше всего и опасался. Это Россия! Больше в мире так нигде не ругаются! Впрочем, оставалась надежда, что в реальности, куда меня занесло в этот раз, это все-таки Германия, а шофер, так смачно ругающийся по-русски... ну, может быть, обычный шоферюга, приехал в бундесрепублик на иномарку неновую заработать. Как выразилась Магда – "остфольксарбайт".

С чувством глубокого неудовлетворения я щелкнул дымящимся окурком вниз, прямо на свежевымытую мостовую (мне показалось, что кот, сидящий в окошке дома напротив, от удивления вытаращил глазищи и едва не свалился с подоконника) и принялся за обследование своей спальни, осторожно прислушиваясь, не возвращается ли Магда. В большом шкафу обнаружилось несколько приличных гражданских костюмов и два военных мундира. Черные, с красной повязкой на рукаве, с витым погоном на левом плече, с серебряными черепами в петлицах. Я гестаповец? Или нет, черепа – это все-таки СС. Хрен редьки не слаще. Подошел к зеркалу, тому самому – в полстены и глянул на себя. Хорош, красавец! Из зеркала на меня глянул молодой человек моих примерно лет, очень на меня похожий, разве что коротко подстриженный с уставными прямыми височками. Ну правильно, я же, судя по мундирам в шкафу, офицер. Догадка моя тут же подтвердилось: в ящике ночного столика обнаружилось удостоверение (на цветном фото я в форме, в высокой фуражке с черепом и костями вместо кокарды), выписанное на имя штурмбанфюрера СС Германа Миглера, маленький русско-немецкий разговорник, кобура и черный пистолет в ней. Вальтер. С золотой пластинкой и какой-то выгравированной надписью. Именной, видать, за безупречную службу. Я снова прикурил сигаретку, осторожно взял оружие, прищурил левый глаз и прицелился в зеркало.

Сзади что-то пискнуло. Я резко обернулся, от неожиданности выронил сигарету, она ткнулась дымящимся кончиком мне прямо в пах, больно обожгла. Волей – неволей пришлось громко выругаться. Скинув бычок на пол, я затоптал его подошвой тапка с большим загнутым носом и снова обернулся к двери. На пороге стояла та самая горничная с подносом в руках. Она испуганно смотрела на пистолет, который я продолжал сжимать в руке, поднос в ее руках тихонько дрожал.

– О, херр Миглер, вы так хорошо освоили русский мат, – сказала она дрожащим голосом на чистом русском, – вы решили почистить пистолет?

– Я, я, натюрлих, – осторожно сказал я. А что я мог еще сказать?

Горничная осторожно поставила поднос с завтраком на ночной столик прямо передо мной, потупила глазки и шепотом проговорила:

– Херр Герман, можно я сегодня переночую дома, у меня мама приболела. Все равно у меня... критические дни. Последний день, – добавила она и многообещающе подмигнула.

Вот как? Если девушка говорит о таких интимных вещах, значит, либо мой нордический аналог в этом мире врач, либо состоит в преступной интимной связи с несовершеннолетней славянкой. Последнее – явно предпочтительнее. А как же чистота арийской расы? Или нынче это отменили? И интересно, знает ли об этой связи Магда? Кстати, куда она подевалась?

Я вооружился разговорником и, делая вид, что перевожу, сказал:

– Да, коньешно, милий дьефочка, идьи к своей муттер...

Горничная прыснула в кулачок:

– Как у вас смешно получается, Герман, вы же уже хорошо говорите по-русски.

Она воровато обернулась на дверь, вдруг обняла мою шею руками и вцепилась своими губами в мой рот. Французский поцелуй, однако. Я не сопротивлялся, я вообще редко сопротивляюсь в мирах, куда меня забрасывает. В чужой монастырь со своим уставом не ходят.

– Все, побегу, а то грымза засечет, – сказал горничная и ускакала.

Вот как? Эта славянская швайн называет мою арийскую супругу "грымзой", и я молчу? А может быть, я здесь – какой-нибудь Штирлиц, а горничная – моя радистка Кэт? Хрен их разберешь. Но радует одно – я и в этом мире хорошо говорю по-русски, а значит, появляется шанс...

***

Я не спеша принялся за еду, чем нынче захватчиков-то кормят? Завтрак, как завтрак, кофе с молоком в большой чашке, жареная сосиска, яичко всмятку, яблоко. Все как у нас, разве что еще крохотный бутербродик с черной икрой. Закусывая, я просматривал газету, что лежала с краю подноса. "Фелькишен беобахте". Что еще за "бахте" такой? Попробовал было перевести со словарем передовицу – без толку. Ведь говорила мне училка в школе: "Учи, Влад, язык, пригодится". Вот и пригодилось. Пришлось ограничиться картинками. Эти картинки испортили мне настроение напрочь. Дюжина эсэсовцев с крестами в вырезах воротников на фоне собора Василия Блаженного. Лыбятся, арийцы гребаные. А вот и мавзолей, вместо привычного «Ленин», латинские буквы "Hering" и пара мужиков в рогатых касках с карабинами в почетном карауле. Значит, они Ильича-то того, из мавзолея поперли и своего борова Геринга там заспиртовали. Круто оценили заслуги шефа люфтваффе, однако. Одно радует, Гитлер-таки сдох, вот его портретик в передовице и годы жизни "1895 – 1982", а то, как исследователи пишут, нацисты в своих изуверских исследованиях больших успехов достигли в увеличении сроков жизни.

А вот и моя Магдочка вернулась, теперь понятно, где она так долго пропадала – с детишками возилась. Я – счастливый папаша, вон у меня какая двойня, два пузанчика в коротких штанишках. Только что-то вы, ребятки, на истинных арийцев не очень тянете, глазки больно темные. Карие получились – в папу, то есть в меня. Да и не блондинчики вы, однако. Но маму это, видимо, устраивает, стоит, цветет, улыбка до ушей. И с няней на русском общается. На ломаном русском, но все-таки! У меня появляется шанс.

Показав детишкам козу и потрепав их за щечки, я дал няне, крупной такой сисястой тетке знак, что общение с потомством закончено, и взялся за разговорник:

– Магда, тафай сегодня говорить по-рюсски.

– О Херман, – снова удивленно вытаращила глаза Магда, – ми практиковаться в рюсский во фторник унд суппотта. Хойте итс... по...понье... монтаг.

По всему было видно, что русский ей дается с трудом. Ничего, переживет.

– Тафай махен хойте исключенье.

– Чито махен? – залистала Магда словарем, который лежал и на ее тумбочке. Я понял, что слово "исключение" переводить придется довольно долго, а потому решил снять все вопросы волюнтаристски и приказным тоном объявил:

– Говорить сегодня по-рюсски!

Магда покорилась и выволокла из тумбочки в дополнение к словарю толстую тетрадку для записей. Развернув, прочла:

– Как хорошо ты спал, мой дорогой мушш Херман?

– Я спал хорошо, – признался я.

– Сегоднья чутесное утро.

– Да уж, утро удалось.

Магда снова вскинула на меня удивленные глаза, но продолжила:

– Какие у тепя планы на день.

– Планы? Ну... на работу, наверно, пойду. В смысле, на службу...

– Успехов в труде, Херманн, твоя любяшшая шенушка путет тебя крепко штать, – закончила Магда и счастливо улыбнулась. Видимо, утренний тренинг в языке был закончен. Ну что ж, пора бы было отсюда сваливать. Я демонстративно посмотрел на часы и, благожелательно глянув на жену, отправился умываться.

Глава 2. U Ivana

Новые сапоги чуть жали, но терпимо, жить можно. Поначалу я хотел было облачиться в гражданку, но потом выбрал мундир. Когда еще придется пощеголять в мундире от Хьюго Босса? Магда очень удивилась, заметив, что я обряжаюсь в мундир. Либо на работу мне надо выходить несколько позже, либо мундир – не основная моя спецодежда, и надо было обрядиться в гражданское. А, впрочем, хрен с ней, с Магдой, больше я ее уже не увижу.

Я, не торопясь, шел по уютным улицам, утопавшим в цветах, не забывая отдавать честь встречавшимся людям в форме. Судя по тому, как автоматчики в касках и с жестяными полумесяцами на шеях вытягивались в струнку, едва меня завидев, херр Миглер – не последний человек в этом захолустье, поэтому особо я не усердствовал и салютовал несколько небрежно, как Гитлер в старых фильмах. Городок мне определенно нравился: уютные домики, везде цветы, люди улыбаются в такую-то рань. Время-то – полвосьмого утра. Какие мои планы? Сейчас я зайду вон в тот кабачок, закажу себе пива, (я проверил свой бумажник, там лежали какие-то незнакомые купюры с полуголой бабой и мужиком в крылатом шлеме) и от греха подальше буду дуть его все оставшееся до "перекида" время. А чтобы до меня особо не доматывались, буду делать вид, что читаю газету. Слова "цайтунг", "бир" и фразу "цвайн бир унд морген цайтунг" я заучил еще с института.

Кабачок назывался "U Ivana", на вывеске его щерился удалой казак в малиновой рубахе с саблей верхом на пивной бочке. Кабатчик, толстенький заспанный мужичок, увидев меня, заметно удивился, а услышав мой заказ, и вовсе вытаращил глазищи. Видимо, немецкий офицер, надувающийся с самого ранья пивом – здесь явление крайне редкое. Наверное, правильнее было заказать кофе. На хрен правила, на хрен кофе, пива хочу! Со вчерашнего головка бо-бо.

Толстяк – кабатчик покорно прошелся салфеточкой по и без того идеально белой скатерти стола у окна и с превеликой осторожностью поставил на картонный кружочек с тем же казаком, что на вывеске, кружку пенного напитка. Я уселся, кинул фуражку на соседний стул, туда же отправил тонкие кожаные перчатки (зачем-то прихватил, зачем именно – не знаю), по-хозяйски закинул ногу на ногу. Ждать не пришлось, заказ был немедленно исполнен, хозяин поставил на картонку пузатую кружку с аппетитным таким пенным подтеком, прихватил мою фуражку и как величайшую ценность переместил ее на специальную полочку у входа, туда же уложил перчатки. Я же приобщился к напитку. Неплохо, похоже на хороший "Гиннес", но не "Гиннес". Наверное, "Баварское". Тут же я демонстративно вытащил сигареты из кармана, кабатчик мухой метнулся и поставил передо мной хрустальную пепельницу, щелкнул зажигалкой. Я посмотрел на часы, потом на дверь, ясно давая кабатчику знать, что кого-то ожидаю, что беспокоить меня не надо, и закрылся газетой. "Маннштейнбург Морген Цайтунг" – утренняя газета. И чем же нас порадует нацистская «районка»? На развороте – здоровенный репортаж, кажется, вести с полей. Здоровенные комбайны странного вида, селянки с крепкими икрами на току, фермеры в коротких кожаных штанишках улыбаются в пшеничные усы. И еще классный фотопортрет, голубоглазая селянка с поросеночком на руках. Глаза у селянки василькового цвета. Красотища! Жаль, что все на немецком. Ан нет, на последней странице -- кириллица. Большей частью -- наем на работу вахтовым методом. Требуются работники рабочих специальностей на Урал. Зарплата офигенная, полный соцпакет. Медики еще нужны на Урале. Тут же требуются волонтеры в военные части и на подземные заводы, опять же на Урал. К зарплате и соцпакету обещалось бесплатное протезирование. Что, на Урале воюют? С кем? И тут же цветной плакат: пышногрудая блонда в обтягивающем мундире смотрит прямо в глаза и предлагает записаться военным волонтером.

Вторая кружка пошла еще лучше, и я с удовлетворением заметил, что напряжение, в коем я пребывал с самого пробуждения, постепенно спадает. Только что-то кабатчик этот на меня так пялится. Подумаешь, единственный клиент, я что, виноват, что не принято у немцев по утрам пиво хлестать. А может у меня здесь встреча? А может, я с женой поругался и теперь вот переживаю. Или немцы с женами не ругаются?

Я уже почти одолел третью кружку, когда за стойкой зазвонил телефон. Кабатчик схватился за трубку и быстро закивал головой, приговаривая: "Я, я, ферштейн, ферштейн".

Положив трубку, кабатчик приблизился ко мне и с видом заговорщика заговорил:

– Херр Миглер, видер фройлян Магда... шпрехен дас зы...

По всему кабатчик в немецком был не очень силен, а потому я милостиво распорядился:

– Говорить по-рюсски.

Кабатчик облегченно выдохнул:

– Герр Миглер, тут ваша жонка звонила, говорит, что на работу вы еще не пришли, и если случайно зайдете сюда, чтобы я вам передал... В общем, она хотела напомнить, что вы собирались зайти в Гестапо по поводу Ирмы. Я уж не стал говорить, что вы здесь, мало ли что... – и кабатчик мне подмигнул.

Я остался нордически спокоен, и снова глянул на часы. Без пяти девять. Что ж, пора готовиться к перекиду.

– Благодарю вас, милейший, вы все правильно сделали, – сказал я, не стараясь особо коверкать слова, – Но что-то у меня голова разболелась, принесите-ка таблеточку анальгина, или чего еще.

Я выволок из бумажника купюру в десять рейхсмарок, прикинул, что за пиво должно хватить, и важно заявил: "Сдачи не надо". Видимо, я оказался несказанно щедр, кабачник взял купюру, и в глазах его явно обозначилась горячая благодарность. Таблетку принес на блюдечке и стакан еще с водой. Едва успев проглотить таблетку, я почувствовал в голове легкое кружение и откинулся на спинку стула. Темнота...

Глава 3. Понедельник

– ...сковское время девять часов. В эфире – радио Россия, последние новости к этому часу...

Вот уже почти полгода каждое утро я вторично просыпаюсь под эти слова. Пиканья сигналов еще не слышу, а вот голос дикторши, объявляющей точное время – в обязательном порядке. Мой мир, мой милый мир! Я снова Влад Мамичев, а не какая-то фашистская сволочь! Вот Наташка дрыхнет, сопит в две дырки, с медвежонком обнявшись. Здоровая уже дурища, сиськи, как у Клавки Шиффер, а она с медвежонком. Смехота! Вот ободранные обои моей съемной малосемейки, когда еще хотел ремонт сделать, да все руки не доходят и денег нет, вот комп, уже загудевший кулером. С недавних пор я дал себе слово в обязательном порядке записывать все свои сны прямо после пробуждения, дабы ничего не упустить. Но исключительно для личного пользования. Если кто прочитает – все, быть мне в психушке.

Я перелез через Наташку, как был голышом уселся за клаву, воткнул в зубы сигаретину, набрал пароль и бойко застучал по клавишам: "14 июля, понедельник. Чудесное летнее утро. Городок Манштейнбург где-то в центральной России, на Оке. Не исключено, что это наш Зареченск, только переименованный и совсем на себя не похожий, больно уж чистенький. Я – Герман Миглер, работаю, кажется, в СС. Женат, жена – Магда, минимум двое детей, близнецов, свой двухэтажный дом на "Штром-штрассе". Наверное, я достаточно обеспечен, домище здоровенный, а в лопатнике было марок триста – бешеные деньги по тамошним меркам. Кажется, состою в интимной связи с русской горничной. Частенько захаживаю в местный кабачок, по крайней мере, хозяин меня знает, и жена звонит туда, меня разыскивая". Я задумался на минуту, а потом продолжил: "Видимо, в той реальности фашисты победили нас в войне, в мавзолее у них вместо Ленина Геринг, дороги идеальные и пиво хорошее. Более детального изучения мира не получилось по причине незнания языка."

Наташка заворочалась в постели и начала хлопать по простыни ладошкой в поисках меня, не найдя, с трудом открыла заспанные очи:

– Что, малохольный, опять в своих виртуальных мирах по чужим девкам шлондался? А свою девочку погреть?

Я глянул на будильник. Ну ладно, пять минут меня не устроят. Я сохранил файл, вырубил комп и шмыгнул под бочок к Натали. Нет, все-таки куда лучше, чем дебелая арийка. Правда, пятью минутами от нее не отделаешься. Опять опоздаю на работу.

***

Я ехал в автобусе и размышлял по поводу последнего сна. Впрочем, я не был точно уверен, что это сон, как и все остальные, что мне привиделись за последние полгода. А началось все как раз после новогодней ночи, когда Белкин приволок свой ноутбук, новую шлем-маску для виртуалки, соединил все это дело с моим компом, вошел в «Цивилизацию ХХL», через игру связался по интернету со своими забугорными партнерами и союзниками по онлайну и предложил встретить Новый год по разным часовым поясам в разных странах мира. Выглядело это так: надеваешь шлем, опускаешь забрало, и видишь то, что видит человек в таком же шлеме где-нибудь в Германии, или Америке. И по всем часовым поясам. Классно! Просто отпад! Я своими глазами видел, как в Нью-Йорке спускается тот самый электрический шар, как прыгает и танцует восторженный и большей частью смуглый народ у Эйфелевой башни, как радуются новому году полуголые люди на пляже где-то в Австралии. Когда дошло время до нас, мы всей толпой двинули на городскую елку и вместе с толпой и хмельной Снегуркой вызывали Деда Мороза. Продрогшие, мы вернулись домой и продолжили просмотр, вот в Голландии меня и глюкнуло. Может быть, потому что голландец, показывавший нам новогодний Амстердам, до одури обкурился, а скорее всего из-за Белкина. Он стал стаскивать с меня шлем, не дождавшись очереди, задел какой-то штекер, торчавший из компа, тут как коротнет, у меня аж волосы на затылке дыбарем встали и задымились.

С тех пор и началось. Просыпаюсь на следующее утро первого января ровно в шесть. Башка гудит, комната незнакомая, телка рядом незнакомая, музыка из радио незнакомая, кажется, Зыкина надрывается. Впрочем, чего не бывает в Новый год? Я решил, что мы накануне по пьяному делу рванули куда-то в гости, там и остались. Бывает. И то, что подружка, сексапильная такая девчушка, называет меня Валериком, тоже особо не насторожило. Я и Федей могу представиться. Но вот когда по телеку – старому раздолбанному "Рубину" поутру заиграл гимн Советского Союза в старой текстовой трактовке С.В. Михалкова, когда на экране на фоне Спасской башни возник совсем древний Брежнев, увешанный геройскими звездами, как новогодняя елка, и начал поздравлять с праздником от имени КПСС весь советский народ, желать успехов в соцсоревновании и в борьбе за дело Ленина, я чуть было крышей не поехал. А мне эта деваха, что рядом отдыхала, червонец протягивает, мол, сгоняй за пивом, а на червонце Ленин... Я взял пару трехлитровых банок и сгонял, правда, пришлось выстоять длиннющую очередь у грязной пивнухи. Вернулся в незнакомый дом, пил пиво под здоровенного леща, похмелялся, попутно прикидывая, на каком маршруте добраться до дурдома. Но ровно в девять в глазах у меня потемнело, и через секунду я оказался на тахте в белкинской "конуре", под боком у меня сопела верная Натаха, а сам Белкин колдовал со штопором над бутылками с сухачом и горько сожалел о погоревшей накануне редкой и дорогущей компьютерной плате.

На следующее утро – еще не легче. Ровно в шесть утра просыпаюсь, вокруг опять люди незнакомые и обстановка ужасная. Елы – палы, казарма! Вонь от портянок, хоть противогаз одевай. Оказывается – служивый я в звании сержанта младшего. Какого хрена?! Я ведь уже служил. Но пришлось выводить свой взвод на зарядку, потом на завтрак. Конечно, напортачил много: в столовой не за свой стол сел, перед своим летехой "смирно" не скомандовал, и так еще по мелочам. Перед разводом пришлось бросить свой взвод, скрываться в санчасти и ссылаться на недомогание. Сижу вот я в приемной и думаю: "Все, хана мне, крыша съехала", но ровно в девять потемнело в глазах, и я снова у Наташки под боком в доме ее тетки – ведьмы.

Да что там говорить, где я только после этого не просыпался! В казарме было еще раз десять, в различных воинских частях, в шикарных апартаментах – было, но только пару раз, раз десять в заводской общаге, трижды – в собственной квартире (одна столичная – на Новослободской), два раза в каюте корабля, однажды – на подводной лодке. Разок я проснулся в одиночной камере в полосатой робе с мишенью на груди и спине. Видать, свершил я в том мире страшное преступление, знать бы, какое? Даже в пещере однажды оказался: жутко голодный я был обряжен в толстую шкуру, от меня жутко воняло, как и от толпы таких же дикарей, что почесываясь, просыпались и собирались охотиться на мамонта. Ну и здоров же этот зверь в натуре, я, когда его увидел, лохматого и с бивнями, чуть не обгадился со страху. Ну ничего, обошлось, забили зверюгу, нажрались потом от пуза. А пару раз правоверным мусульманином оказался и один раз иудеем. Пошел поутру отлить, а кожица на корешке обрезана. Хоть плачь, хоть смейся. Но всегда ровно в 9.00 меня возвращало обратно, в наш реальный мир...

Нет, вы не подумайте, я, конечно, просмотрел всю доступную литературу и видеоматериалы про параллельные миры. Рыбакова прочел, сериал "Скользящие" просмотрел пару раз, "Секретные материалы". Но разгадки по части данного феномена так и не нашел. А мой друг Юрец Белкин тот прямо заявил, что я еще радоваться должен, мол, кому еще выпадает прожить дополнительно по три часа чужой жизни в сутки. Опять же – тетки почти каждое утро новые, бесплатно, да и завтрак нахаляву. Белкин циничен, сволочь, до предела, но его правда – новая тетка у тебя под боком, это очень даже интересно, да и завтракать в реальной жизни я почти совсем перестал, в тех мирах наедался.

Я тут попробовал сделать небольшой анализ моих "перекидов".Получалась интересная картина. Разумеется, во время "перекидов" я поглядываю в зеркало, все-таки интересно, как ты там выглядишь. Так вот, мой аналог в зеркале, как правило, на меня бывает очень похож. Где-то в трети случаев я вообще остаюсь Владом Мамичевым и проживаю в мире, очень похожем на наш, за исключением деталей и мелочей. Еще в трети случаев я внешне на себя похож, но выступаю под другим именем и фамилией, то есть, меня зовут иначе, но проживаю я тут же, в Зареченске, или в Переяславле. Или в ином городе средней полосы. В крайнем случае – в Москве.

Но вот еще треть – экзотика. Видимо, в тех мирах моего виртуального аналога отрывало от родных корней и заносило черт те куда. Раз пять вообще в Римской империи просыпался, и ничего, приличная страна, не хуже других. И ситуации соответственные бывали. Где-то я вполне преуспевающий молодой человек, где-то не очень. Особо унизительной была сцена в Штатах, на побережье. Ко мне в вагончик ворвались какие-то жлобы в полицейской форме, повыбрасывали барахлишко на улицу, а самого в наручниках повезли в аэропорт депортировать. Видать, незаконным эмигрантом оказался. Особо усердствовал и издевался надо мной здоровенный такой негрила, все бурчавший, что от "нелегалов" жизни не стало. Коренной афроамериканец, мать его!

Честно говоря, порой меня эти "перекиды" напрягали, ну представьте, гульванишь с друзьями всю ночь напролет, а поутру, ровно в шесть, здрасьте, жопа – новый год, извольте вставать. И хорошо, когда можно просто отоспаться, раз десять было, что я и мира, куда меня занесло, не увидел, храпел, в подушку уткнувшись, благо, никто не тревожил. А поди, поспи, когда либо тревога боевая, либо погоня за тобой (и такое бывало). Я как-то попросил в виде опыта Наташку разбудить меня в обязательном порядке ровно в шесть. Соврал про важную встречу. Она чего только не делала: и трясла, и щипала, и водой поливала, разве только каленым железом пяток не жгла, а я дрых, как сурок, и ногами во сне отбивался. Мне снилось, что я в Рио на карнавале отплясываю румбу – самбу с очаровательной полуголой мулаткой. Выдохся от таких плясок, вспотел, хоть выжимай. Но ровно в девять вскочил со своей койки дома, весь исщипанный и мокрый, как цуцик. Да еще наорал на Натаху за излишний садизм.

Глава 4. Газовый контракт

Автобус зашипел дверями, заставив меня очнуться от воспоминаний. Вот и "работа" – наш "Офисный центр" – бывший НИИ, где помимо нашего издательства арендовали площади десятка три разных "контор". Лифт не работал, пришлось вверх по лестнице – бегом. На рабочее место я успел за три минуты до десяти, но наша офисная стукачка Балакова посмотрела на меня, всего запыхавшегося, своими глазищами лупатыми и все равно чиркнула что-то в своем блокнотике.

Пока грузился комп, я сморщился заранее, примерно ожидая, что меня ждет. Предчувствия меня не обманули. Письмо из ООО «Бидеевские котлеты» с очередным отвергнутым макетом. С этим заказом наша контора мучилась уже месяца три. Новый владелец мясокомбината в поселке Бидеево, прибыл, кажется, прямиком из 90-х. Он как-то наш офис посетил, золотая цепь на шее – в палец толщиной. Став хозяином крупного мясоперерабатывающего предприятия он, видимо, задумал совершить переворот на пельменно-котлетном рынке страны и заказал нашей фирме солидную рекламную компанию. Помню, что когда шеф подписал договор с бидеевскими, он разве что на столе от радости не плясал. Да и у нас как-то все похорошело, нам даже премию выдали и долги по зарплате закрыли, так что на заказ мы навалились дружно, скопом, но… Заказчик в пух и прах сразу разнес все предложенное, и презентацию в гипермаркете с поющими «котлетами на ножках», и перестрелку поролоновыми пельменями первоклашек в столовке элитной школы, и все наши слоганы, и наши банеры с аппетитными котлетками, шипевшими на сковородке. Заказчику не понравилось все! Ничего не понравилось вообще! Мы засучили рукава, все переделали-передумали и заслали ему новый пакет. Отказ! С тех пор в адрес ушлых мясников ушло штук сто разных макетов, и все были отвергнуты. И шипящие на сковородке котлеты, и упитанные буренки, и волоокие девы, испытывающие оргазм от поедания пельменей с майонезом, все было забраковано! Так что пока «бидеевские котлеты» продавались в серых картонных коробках с переплетенными буквами БК, а пельмени и вовсе -- в пластиковых пакетах. Кстати, котлеты – говно. Хоть и написано на коробке мелкими буквами, что состав – говядина 100% и изготовлено из мяса молодых бычков по старинным русским рецептам, а на вкус – херь какая-то.

Как я понял, шеф быстро сообразил, с кем связался, и на все это дело рукой махнул, благо платят понемножку, а уж брать-не брать – хозяин барин. Постепенно всю эту котлетную компанию свалили на меня, раз в неделю я отсылал заказчику макеты, придуманные нашими креативщиками и мною лично, и каждый понедельник получал такое же вот письмо. Сегодня креативщики, отходившие от бурных выходных, ничего не придумали, так что отдуваться придется мне.

Когда Балакова отбыла в кабинет шефа на «планерку», мы с ребятами переглянулись и дружно двинулись в курилку. Там, в табачном дыму я на судьбинушку свою пожаловался. Что еще предложить заказчику? Предложено было все! Ничего больше на ум не идет. Дружки-приятели, как обычно, все обратили в хохму. Вот предложенный ими сценарий: «Здоровенный бычара прет молодую Зорьку на лужку по-над речкой, на морде коровы – блаженство от соития и слоган: «Мне хорошо! Попробуй и ты!» Идиоты!

После перекура за компом снова вспомнил давешний сон. А икорка-то на завтрак хороша была! И еще эта Штромшрассе. Что за название? Ткнулся в переводчик. Штром – это ток, ежели по-немецки. Мой аналог в том мире живет на улице Токовая? По-нашему – Электрическая. С чего бы это? Ничего такого электрического я там поблизости не заметил. А Магда – ничего себе, телом пышновата, но очень страстная. И еще газетка эта утренняя, экие там буренки были упитанные. Черно-белые, голштинской породы. Буренку гладит селянка. Может такое заслать? Глянул в архив. Было! Все было! И буренка, и селянка.

К обеду сочинил жуткую ересь. Грустная корова смотрит из коробки с пучком травы во рту. Слоган «Жую, чтобы жевали вы». Знаю, что завернут, но отправил письмо привередливому заказчику и пошел на обед.

***

Качество пищи в нашей столовке на третьем этаже оставляло желать лучшего. И это они называют бизнес-ланч? Я вяло ковырялся вилкой в бесформенном чудовище, гордо именуемом в меню "Голубцы пикантные", чувствуя, что мне до вечера не избавиться от мерзкого привкуса этой "пикантной" бурды и изжоги от супа "Харчо", съеденного на первое. За чугунной витой перегородкой, отделявшей столовку от бара, жировали более обеспеченные граждане, сотрудники разных контор, арендовавших помещения этого бывшего НИИ. Особо часто там отдыхали и харчевались "газовики", снимавшие под офисы весь второй этаж. Как не идешь мимо бара вечером – вечно у них корпоративный банкет. Я на их сабантуй разок попал случайно (так, мимолетный романчик с секретаршей), вкусил от щедрот, а потом все удивлялся. Вроде и кухня у бара со столовой общая, и продукты одна и та же фирма завозит, и повара те же, но как же они умудряются в баре кормить вкуснятиной, а в столовке – таким убожеством? Но выбирать мне не приходилось, в баре все было очень дорого, от сухомятки и пирожков с "котятами" из фастфуда у меня изжога, а ближайшего пункта питания в округе не наблюдалось. Есть, конечно, вариант брать обеды из дому, но вы моей Натахи не знаете. Готовить умеет, но ленится, так что приходиться гробить желудок в столовке.

– Привет, Владислав, – услышал я над своей головой. Незнакомый рыжий дядька в довольно приличном костюме усаживался за стол напротив меня и делал знак официантке. Глянув на содержимое моей тарелки, он сморщился:

– Это что, голубцы? Выглядит отвратно, наверное, и вкус соответственный. Да брось ты эту отраву, может по шашлычку пройдемся?

– Шашлычок нынче дорог, – предупредил я.

– Знаю, – не стал спорить рыжий, – но и мы не бедные, угощаю.

Я в сказки про добрых фей никогда не верил, а потому сразу напрягся. Если незнакомый мужик хочет угостить меня шашлыком, ему чего-то от меня надо. Я что, не прав? Впрочем, не такой уж и незнакомый, он мое имя назвал, да и я, кажется, видел рыжего на том самом сабантуе "газовиков", он тост толкал за процветание фирмы. То ли "зам", то ли "зав". А мужик уже объяснял официантке, что повару надо сделать с мясом, как именно его зажарить, чтобы не пересушить косточку. На салат он заказал кальмаров и свежие помидоры.

– А вы случаем залом не ошиблись? – намекнул я осторожно. – Гурманством вообще-то в баре занимаются, а тут так, введение в организм сомнительных жиров и небезопасных углеводов.

– Ничего, – успокоил меня дядька и разлил из непонятно когда возникшей на столе бутылки с высоким длинным горлышком. – Попробуй, чудесное вино, испанское, – предложил он, подвигая в мою сторону высокий бокал, – я сам больше водочку предпочитаю, но днем приходится... Сам понимаешь, работа...

Я понимал и, пригубив, согласился, что вино, действительно превосходное.

– Ты не стесняйся, налегай, – предложил дядька, когда официантка выставила на стол помидорчики и кальмара.

– У "газовиков" сегодня благотворительная акция? – поинтересовался я.

– Что-то типа этого, – хмыкнул дядька. – Не буду скрывать, есть дело к тебе.

– И на сколько тянет это самое дело? – вспомнил я приговорку моего друга Белкина.

– Этот как сказать... Ну, допустим, тыщ на десять. Долларов, естественно.

– Надеюсь, без конфискации имущества?

– Без! Ты ешь, ешь, молодому организму витамины очень даже полезны, а кальмары – чистый белок, для общения с прекрасным полом самое то.

Слушайте, а с какой стати я еще ломаюсь? Жрать-то реально хочется. Я решительно отодвинул от себя уебищные голубцы и взялся за кальмара. О! Очень даже ничего.

– Так вот, Владислав, не буду тянуть кота за хвост, – сказал рыжий, снова наполняя бокалы, – обрисую проблему, а ты там сам решай, браться, или нет. Не боись, никакого криминала, и обед, по любасу за мой счет. Так вот, наша фирма занимается газом, точнее – газовыми подстанциями. С разработки до внедрения.На хлеб с маслом хватает, на икру тоже, не бедствуем. Но можем жить совсем хорошо.

– Куда уж лучше? – съязвил я.

– Можно лучше, можно. Если выиграть конкурс. Сам знаешь, все сейчас ударились в экономию. В общем, объявлен конкурс на лучшую автономную газовую котельную для жилого фонда. Греть воду в централизованных котельных, а потом гнать кипяток по дырявым трубам – от этого во всем мире давно отказались. Все переходят на более экономичный газ, газовые котельные во дворах домов, или подвалах. Фирма, которая представит лучший проект, и получит государственный заказ. А это уже не только икра на бутерброде, но и "Ягуар" в личном гараже при личном доме с бассейном. Страна-то у нас громадная, соображаешь?

– Соображаю, но вынужден вас огорчить. Я в газовом оборудовании, как и в котельных, хоть газовых, хоть на угле – полный ноль, так что на кальмаров и помидорчики вы потратились зря. Может не поздно еще отменить шашлык?

– Поздно, – сказал рыжий, – вон, уже несут. Шашлык на косточке – пища богов, древнейшая, кстати. Очень советую косточку обглодать – очень вкусно, и не стесняйся, не на светском рауте. Так вот, продолжаю мысль. У нас есть хороший, даже очень хороший проект, весьма приспособленный под среднюю полосу России. Если сказать, во сколько он обошелся – не поверишь Мы ведь на инженерах не экономим, на испытаниях и оборудовании тоже. Целый полигон в Подмосковье отгрохали. В общем, к конкурсу мы шли с гордо поднятой головой, с самыми радужными надеждами, оттого и сабантуи чуть ли не каждый день. Шли, шли, пока случайно не познакомились с немецким проектом, который наши западные коллеги хотят предложить на конкурс.

– "Случайно"? Они вам сами по почте прислали? Нет, в интернете, наверное, наткнулись?

– Да неважно, где именно, ну, допустим, заплатили кому надо. Это ж бизнес, на войне, как на войне, "языки" тоже требуются. Так вот, наш проект хорош, но у немцев – прямо конфетка! Компактнее, проще, мощнее, газа меньше потребляет, да и эстетически выглядит – глаз радуется. Ничего подобного больше нигде ни у кого нет.

– Допустим. Ну и чем в этом случае я могу вам помочь, раз ни у кого лучше нет?

Рыжий придвинулся ко мне поближе и почти зашептал:

– Здесь, в этом мире нигде и ни у кого. Но там, там, возможно, есть что-то более... как сейчас молодежь говорит, более крутое.

А вы знаете, я и не удивился, когда он сказал "Там". Про мои вещие сны все давно на работе знали. Сначала Белкин но новогоднем корпоративе проболтался, потом Наташка, да и сам я особо не отпирался. Надо же чем-то объяснять мои чуть ли не ежедневные опоздания. Большинство народу в конторе, конечно, только смеялись, "вещуном" меня обзывали. Значит, слухи просочились и на второй этаж нашего здания.

– Разумеется, Влад, мы работаем во всех направлениях, наши инженеры ночами не спят, но к немцам мы пока и приблизиться не можем, – продолжал рыжий. – Есть у них там пара идеек, простых до гениальности. Ну, как колесо, или детский волчок. Проще простого, но и колесо и волчок тоже ведь кто-то когда-то придумал... В общем, конкурс через месяц, если у нас не будет подобной идеи, мы конкурс проиграем. Проиграем вчистую. Вот я и предлагаю тебе подсмотреть там, в тех мирах, куда тебя заносит, как устроена автономная газовая котельная.

– Так значит, вы считаете, что мои сны – не сны?

– Да мало ли, чего я считаю, а вдруг как... Как шашлык?

– Божественно, – промычал я с набитым ртом.

– Я же говорил! Так вот, насчет котельной. Вдруг повезет? Ведь придумал же во сне Менделеев свою таблицу, ведь сочинял Моцарт во сне. С другой стороны, а что мы теряем?

– Ну вы-то ничего, а что получу я, если вместо того, чтобы знакомиться с другими мирами, буду ковыряться в трубах, датчиках и нюхать пропан – бутан?

– Ты получишь сто американских долларов за каждое описание газовой котельной внутри, пятьдесят – снаружи, двести – за разговор с оператором или иным специалистом по интересующей нас теме – про устройство. Если где-то тебе встретится та самая идея, о которой я мечтаю, ты получаешь десять тысяч долларов наличными.

– В смысле, если вы выигрываете конкурс?

– Вот именно.

– Забавно. Вам каждому по "Ягуару" в гараж, мне, добывшему идею, десять "штук" – новый "Жигуль", или не слишком новый "Ауди". Спасибо вам за щедрость вашу, – ернически попытался скопировать я Шарапова из "Места встречи изменить нельзя".

– Ваши сомнения резонны, – спокойно продолжал рыжий, – но что вы теряете? Ягуар хотите? Но не все ведь сразу. Кроме этого для начала мы можем предложить тебе должность в нашей фирме, ну скажем, руководитель пресс-службы с хорошим окладом и полным отсутствием обязанностей. Как, идет?

Я подумал. А в принципе, действительно, чего я теряю?

– А если мне не встретится газовая котельная? Если в тех мирах таких просто нет?

– Ты просто не получишь своих денег, – спокойно объяснил рыжий. – Понимаешь, обратиться к тебе – моя частная инициатива, шеф, услышав про эту идею, только пальцем у виска повертел. Он у нас особо не церемонится. Но особо и не возражал. Месяц до конкурса, тут и с лукавым на сделку пойдешь. Значит договорились? Тогда тебе надо сейчас поговорить с нашими специалистами, они скажут, на что надо обратить внимание.

– Извиняйте, но сие никак невозможно. У меня, знаете ли, работа, и свой шеф. Он очень осерчает, если я хоть на пять минут с обеда опоздаю.

– Не осерчает, – заверил рыжий, разливая остаток вина по бокалам, и переходя на официальное "вы", – Вы сейчас прикомандированы к нашей фирме для написания серии рекламных статей о том, как важен природный газ для россиян, ну и прочей газовой ерунде. И я, Абрамов Евгений Николаевич в данный момент непосредственный куратор заказа. Но статьи — это так, ширма, главное, чтобы вы хорошо спали и там, во сне, подсмотрели идею к нашей общей радости. Мы уже проплатили вашему издательству аванс, а вот и вам лично небольшой задаток, – и на стол легла купюра с американским президентом.

Подумаешь, доллары, у меня утром в лопатнике рейхсмарки были. Но сотку я взял.

***

Наташка зеленым деньгам порадовалась и тут же поскакала на рынок, разменять и закупить, как она говаривала, "пистчи". А то в холодильнике пусто до неприличия. Я же улегся на тахту и раскрыл книжку с каким-то мудреным названием про газовое оборудование. Ничего не понимаю! Караул какой-то! Графики, схемы, давление, распределители, КПД. И еще знать бы, под каким предлогом в эти самые котельные заходить? Ну мне тут газовики посоветовали прикинуться работником ЖЭКа, или студентом нефтегазового техникума. Им легко советовать. А вдруг как в ТОМ мире, ни ЖЭКов, ни техникумов нет. Вот сейчас попробуй найди техникум – сплошь колледжи. Так завалишься самозванцем, могут и по шее накостылять, как в одном из "перекидов" в тех питерских трущобах, где нас, хиппарей, загнали в угол бритоголовые и "угостили" бейсбольными битами да велосипедными цепями. Больно, скажу вам, я потом два дня на работу не ходил, болел. Все тело ломило, а на коже – ни синячка, ни ссадинки. Ладно, разберемся по ходу дела, в случае чего нарисую им, как эта кочегарка газовая выглядит, (рисую-то я довольно сносно), получу свой зеленый полтинник, и то це дiло!

И тут в двери позвонили. Наташка что ли опять ключи забыла? Иду в коридор, открываю. На площадке дедок в выцветшей брезентовой куртке. Совершенно незнакомый дедок с седой бородкой. У ног его – выцветший рюкзак, в нем что-то объемное, в руках – трехлитровая банка с чем-то янтарного цвета. Мед? Дет торгует медом вразнос? Пенсии не хватает?

Ну да, не хватает, торгует. Предлагает недорого.

От меда отказываюсь. Тут на курево последние гроши наскребаешь…

Кот Рамзес протиснулся из коридора, уселся меж моих ног, посмотрел на дедка и зашипел. С чего это он?

Глава 5. Dienstag

Вторник

... Бомм, бомм, бомм... – закончили бить часы. Хватит спать, пора вставать. И где это мы в этот раз? Где у нас тут ближайшая газовая котельная? Я готов срисовать тебя, родная, и лучше всего изнутри. И поговорить за жизнь с оператором котельной. Стоп, стоп, опять «бомм», не может быть! Такого еще не было, чтобы я дважды попадал в одно и то же место. Спальня, та же спальня с моим портретом над камином. И Магда, вчерашняя белокурая валькирия под боком. Спит, раскинувшись, ночнушка задралась, обнажив крутые бедра примерной матери семейства. Не понял. Впрочем, та история с девочкой, которая потеряла маму. В Турции это было, три утра подряд я просыпался в вонючей турецкой ночлежке, три дня я посылал куда подальше чернявых ублюдков, предлагавших за девочку хорошие деньги, пока не догадался, что ждать бессмысленно, что никакой мамы не будет, и девочку надо вести в российское посольство. Интересно, как там она? Вернули ее на Родину? И как мой аналог выкрутился в той ситуации? Денег-то у него оставалось – кот наплакал, и документов – ноль. Неужели и вправду, решится вплавь на надувном матрасе до дому добираться, или придумал чего?

Но к черту Турцию, положение осложняется, я – опять немец, а немецкого по-прежнему не знаю. Что делать-то? Вариант номер один: как тогда в Париже, сделать вид, что спишь, и дождаться девяти часов, чтобы оказаться в своей комнатке с Наташкой под боком без особых потерь. И вспоминать, как сладок был свежий воздух весеннего Парижа из открытого окна. Вариант два: обмотать горло полотенцем и сипеть. Мол, охрип, говорить не могу. Это я на корабле с какими-то латиносами под больного закосил, там, действительно, все насквозь промерзло. Какие-то льды на горизонте были, Антарктида? А, впрочем, какой тут охрип, лето на дворе, жара. Да и Магда, наверняка, врача вызовет, а тот меня расколет в два счета. Вариант три: пройти проторенной дорожкой. Обрядиться в гражданский костюм, и в ту же пивнуху, с надеждой, что зеленоглазой Магды больше не увижу никогда. Стоп, сегодня – вторник. Если память мне не изменяет, именно сегодня мы должны с Магдой общаться по-русски. Может, стоит попробовать, а заодно потихоньку выведать про газовые котельные?

Я решил не торопить события, откинулся на подушке и с закрытыми глазами еще раз вспомнил, что именно интересует "газовиков". Через полчаса не выдержал и осторожно, чтобы не разбудить супружницу, поднялся и почти бегом проскакал в ванную комнату пописать. Справляя малую нужду, более внимательно знакомился с интерьером. Да, неплохо бюргеры обустроились на земле русской, везде мрамор и позолота, а в джакузи небольшого слона можно вымыть. Кстати, зачем слона? Мое бренное тело чем хуже? Да и время надо как-то убить. Я включил воду, побрызгал в ванную из каких-то хрустальных флаконов и, выждав немного, погрузился в пену по шейку.

– Херман, ду бист аллес гут?

Магда стояла на пороге и пялилась на меня во все зеленые глазищи. Видимо, утренняя ванна в привычки хера Миглера не входила.

– Зер гут! Хойте ист...– я порылся в памяти, – динстаг. Говорить по-рюсски.

– Ах, Херман, я так волноваться. Затшем ты не сказать твой Магда про твой плохой самотшуствий. Я сразу тшуствовать фчера, с утро ты есть не... в себя?

– Я в норме, – ответил я, пуская пузыри.

– Доктор сказать, тебе глотать таблетка и много покой. Ты много работать, Херман, ты нуждаться отдых.

– Нуждаться, – охотно согласился я.

Магда обернулась и осторожно прикрыла дверь в ванную комнату, испуг и тревога в ее глазах, как мне показалось, сменились несколько иными чувствами. Она сделала движение плечами, лямки скользнули по гладкой коже, полупрозрачная ночнушка упала к ногам белокурой бестии.

– Ах, Херман, я так скутшать по тфой ласка. Ты фчшера быть такой лютший люпофник! Ты люпить еше свой кляйне маус Магда?

Ни фига себе, маус, с такой-то попой! А бесстыдница уже вступала в ванну с явными похотливыми намерениями. Честно говоря, желания у меня особого не было, ну не драться же мне с ней, тем более, законная супруга. Немка была не оригинальна, те же самые: "О! Я! Я! Натюрлих! Дас ист фантастиш! Либер Херман!" Брызги по всей ванной, хлопья пены по кафелю, чуть не утопила, проказница.

Отдышавшись, Магда взялась за мочалку и довольно умело, и главное, нежно, начала отирать мое тело. Под левой мышкой у себя я обнаружил татуировку – две маленькие молнии. "SS"!

– Ты ходить сегодня на рапота? – поинтересовалась Магда, помогая мне выбраться из ванной.

Я неопределенно пожал плечами. В принципе, если не будет особо приставать с расспросами, можно и дома перекантоваться. Прикинуться больным, и все дела, вот и доктор говорит, что я надорвался на работе, знать бы только, чем я конкретно занимаюсь. С другой стороны, моя цель – газовая котельная, надо бы у кого-нибудь расспросить.

– Тогда я сама звонить в гестапо? – предложила Магда.

Блин, что ее все на карательные органы тянет? Далось ей это гестапо. И знать бы, чего она хочет от этой мюллеровской конторы? А Магда тут же пояснила:

– Я уверена, эта листоффка принесла этта мерзаффка Ирма....

– Какая листовка? – вырвалось у меня.

– Я ше тепе показыфать. – Магда как была голышом метнулась в комнату и вернулась с каким-то листком в руках, – Фот, смотри.

На хренового качества листовке, видно, отодранной от забора, с трудом можно было разобрать текст.

ТОВАРИЩИ! ЧАС СВОБОДЫ БЛИЗОК!

Предатели, продавшие Россию – матушку оккупантам, считают, что смогут уйти он народного гнева. Они жестоко ошибаются, никто не уйдет от расплаты! Власов и Сталин уже горят в Аду, для их прихлебателей черти уже готовят котлы! Никакие подачки типа "Дней русского языка" и Земских самоуправ не могут поколебать веру советского человека в освобождение. Не давайте себя подкупить, отвергайте подачки!

За Уралом власть уже взяли в свои руки истинные патриоты, близок час, когда и местных прихвостней фашистов настигнет праведный гнев советского народа. К оружию, товарищи, смерть фашистским прихвостням! Долой царя! Голосуйте за Истинных Патриотов!

Истинные Патриоты

Да, довольно эмоционально написано, но непонятно. К оружию прямо сейчас, или когда? И почему смерть "прихвостням", а не самим оккупантам? И царь этот. Что, в России опять монархия? И почему эти самые патриоты предлагают за себя голосовать? Что, выборы на дворе? Разве на оккупированных территориях проводились выборы?

Дополняла листовку карикатура: два мужика с голыми жопами, с хвостами и копытами режут Россию на куски страшными кривыми ножами. Где-то по Уралу режут, точно, прямо по Уральскому хребту. Один мужик мне явно знаком: усы, кавказский тип лица. Сталин. Второй – хлюпик в пенсне и шапке Мономаха. Кто такой, почему не знаю? На Гитлера, вроде, не похож. Ба! Так это же генерал Власов собственной персоной. Так, история этого мира постепенно вырисовывается. Значит, проигравший войну Сталин остался генсеком за Уралом, а фашистский прихлебатель Власов стал царем – батюшкой на среднерусской возвышенности? Но, судя по тому, что автор листовки утверждает, что оба они горят в аду, есть надежда, что оба они уже померли.

– Ты находить это у Ирмы? – поинтересовался я.

– Я нахотить эта мерзость в кладоффка сатоффник. Но я быть уферен, мерзаффка Ирма ее приносить.

Видимо, слово "мерзавка" у Магды было в особом почете. И еще я сообразил, что Магда не особо любит Ирму. А что за Ирма? Не та ли горничная, что кинулась вчера ко мне на шею целоваться? Да, по всему именно та, как на нее Магда-то зыркнула, когда она внесла завтрак.

Так, в ванной отсидеться – не судьба, Магда зовет в спальню, няня пришла, сейчас, видимо, придется общаться с законными наследниками. Интересно, смогу ли я придумать что-либо кроме "У-тю-тю" и банальной козы?

Но общения с киндерами не последовало, часы гулко забили.

– Ты ходить на рапота? – снова спросила Магда и протянула мне мундир на вешалке.

Ничего не поделаешь, немецкий порядок. Белая рубашка была идеально выглажена, от носков пахло утренней свежестью. Завтрак был подан на том же подносе и от вчерашнего совершенно не отличался.

А вот кабатчик со вчерашнего заметно изменился. Теперь вместо коротких до колен замшевых штанишек на лямках и белой блузки на нем были суконные шаровары, красная шелковая рубаха, подпоясанная золотым шнуром с кистями. В кабаке было людно и шумно, из динамиков звучала вроде как "Калинка", но, судя по всему, появление здесь с утра немецкого офицера не было традицией: увидев меня, посетители разом замолчали. Я заметил, что ассортимент напитков за спиной кабатчика заметно расширился, помимо бутылок с французскими винами и немецким шнапсом здесь фигурировали равновеликие емкости с этикетками "Перцовка", "Горилка", "Водка Русская", и даже "Первач". Однако! Я уселся за "свой" столик, кабатчик тут же подбежал ко мне и сказал на чистом русском:

– Чего изволите, господин офицер?

Я прикинул, сегодня вторник, с Магдой мы сегодня говорим по-русски, видимо, не в первой. И в листовке упоминались "Дни русского языка".

– Пифа, – сказал я с баварским акцентом, – и газету.

Народ в кабаке радостно загудел, видимо, я попал в точку. Хозяин быстро метнулся к прилавку, а я осмотрелся. Обычный народ, судя по натруженным рукам – мастеровые. Дуются пивом, закусывают раками и сосисками. В углу два солдатика с пилотками, засунутыми за погоны, на меня смотрят с опаской. Немцы? Вряд ли, вон на шевронах у них триколоры с орлами. Не иначе, как самоходчики, вон у них каски под столом виднеются и стволы автоматные. Блин, а мне куда фуражку девать? На стол положить? Или в руках держать? Вспомнить бы, как там Штирлиц-то со своим головным убором поступал?

– Дозволите фуражечку? – кабатчик широко улыбался, ставя передо мной кружечку пенного.

Слава Богу, а то я уже занервничал. Отдав фуражку, я облегченно вздохнул, глотнул пивка и украдкой глянул на часы. Без пяти восемь. Интересно, тут принято, что какой-нибудь штандартенфюрер, или, как меня там, просидел за кружкой пива часок – другой, прикрывшись газетой? Наверное, по вторникам принято, народ за столами закончил на меня пялиться и зашумел. Картинок в газете было опять маловато, и в последних мировых новостях я так и не разобрался. Зато разглядел знакомое лицо и фамилию. С фотографии улыбался железный Арнольд, если я правильно перевел подпись под фото, его на днях избрали гауляйтером Украины. Во дела!

Звякнул колокольчик, дверь кабачка распахнулась, и в зал вошли два офицера в форме, как у меня. Один высокий, статный блондин, второй – добродушный коротышка с заметным брюшком. Внутренний голос подсказал, что сии господа прибыли по мою душу, и он оказался прав.

– Херман! Мать тфою! Я так и знайль, что ты есть здесь! – громко закричал коротышка и погрозил мне пальцем, – ты опять собираться сегодня опоздать на собраний. Смотри, Кох загонять тьебя в Африк! Тафай, мы иметь аутомобилле, поехайт скорее!

Второй фашист, положив руку на кобуру, бычил на солдатиков – самоходчиков сидевших в углу зверским взглядом, видимо, прикидывал, сдать их в комендатуру, или пристрелить на месте. Я спокойно допил пиво, отложил газету, бросил на стол сложенную "пятерку" и направился к выходу. Хозяин с глубоким поклоном вручил мне фуражку и горсть монет. Я хотел было опять отказаться от сдачи, но вспомнил, что являюсь немцем, и пересчитал. Ровно 4.55. Так, запомнить, кружка пива с газетой здесь стоит 45 их копеек, то есть, пфеннингов. Пять "пфенек" я оставил "на чай".

"Аутомобилле" назывался "Фердинант Порше". Длинная черная машина с серебристой решеткой радиатора. Молоденький солдатик, выскочив из-за руля, зиганул и распахнул двери. Просторный салон, кресла с натуральной кожи. Елы – палы, так это электоромобиль, с места тронулся неслышно, да и выхлопной трубы я не заметил.

– Херман, ты нас напугал! – сказал коротышка, едва машина тронулась. – Тут рапоты не-впро-во-рот (это слово он произнес по слогам, видно, долго заучивал), а ты опять в пифнуха. Я понимать, что язык надо изучать много с нарот, но не забывать про рапота. И на собрании надо пыть не-пре-мен-но.

Второй эсэсовец сказал что-то гортанное.

– Клаус, – назидательно сказал коротышка, – сегодня есть фторник. Исфоль говорить по-рюсски. Если плохо знать язык, больше профоди время ф биплиотек, а не ф тир. Бери пример с наш друг Миглер, он по-русски говорить, как сам русский. Потшти без акцент, потшти Пушкин!

Длинный обиженно засопел, а я мысленно порадовался за своего аналога. Мелочь, а приятно. А что, правильно, приехал в страну – учи язык, хоть ты и оккупант. Машина сделала плавный поворот и остановилась перед высоким зданием странной постройки. Очень похоже на столичную "сталинку" с колоннами и лепниной. Фасад здания украшал орел, сжимающий когтистыми лапами свастику, у дверей по стойке смирно стояли два автоматчика в черных мундирах и белых рубашках. Мать моя, женщина, не иначе, как у них "Калашниковы"? Или только с виду похоже? На мраморной табличке, прикрепленной к стене значилось " Национал Социалистическая Рабочая Партия. Областной комитет", рядышком висела табличка с немецким переводом. Как все запущено! Я старался не отставать от своих попутчиков, и мучался вопросом, как их называть. Ну, длинный-то Клаус, а коротышка? А, впрочем, что я им могу сказать? Буду нордическим и молчаливым. Я глянул на часы, до "перекида" оставалось почти полчаса, лишь бы дотянуть. В вестибюле, тоже отделанном мрамором, пришлось предоставлять "корки" в раскрытом виде. Дежурные офицеры посмотрели сердито, но нас без базара пропустили. С пива очень захотелось отлить, но туалета не наблюдалось, а коротышка уже увлекал меня вверх по лестнице, болтая что-то про футбол и новый магазин рыбацких принадлежностей, открывшейся на Гудерианштрассе.

В большом светлом зале, украшенном красными нацистскими флагами со свастиками, было человек сто, в основном, в форме. На сцене перед здоровенным бюстом Гитлера и цифрой 70 в обрамлении дубовых листьев фигурировал стол, застеленный красной же скатертью. Мы с коротышкой и длинным подошли к рядам кресел и уселись с краешку.

– О! Миглер, Штольц! – обрадовался нам одноглазый капитан с медалью "Afrik Kom-panien", – слышайт нофый анектот? Юбилей партии, идут по празнишный Москва два еврей, переодетые для конспирацион в цыган, ха-ха-ха...

Окружающие залились смехом, видимо, анекдот был смешным. Я тоже улыбнулся, хотя юмора не понял.

– Господа официры! – раздалось со сцены. Все, как по команде вскочили, и выбросили вперед и вверх правые руки (я чуть было левой не отсалютовал, но вовремя спохватился). На сцену выходили и рассаживались за стол люди в форме, видимо, местное начальство, президиум.

– Господа, камрады, товарищи по партии! – сказал пузатый дядька в генеральской форме с красными лацканами, – позвольте торшественный собрание, посвященный подготоффке к юбилею считать открытым.

Все заорали "Зиг хайль!", я присоединился.

Говорил дядька довольно сносно, почти без ошибок. Что-то про повышенную бдительность накануне праздника, про беспощадную борьбу с терроризмом, про то, что нужно быть в постоянном контакте с местным населением, но при этом не терять бдительности и надеяться только на свои силы. Я оглянулся, половина офицеров слушали своего генерала в пол-уха, некоторые дремали, а одноглазый капитан – ветеран Африки откровенно клевал носом, облокотившись на руку. Выпитое пиво решительно попросилось наружу, я заерзал в кресле и глянул на часы. Без трех минут девять. Ну и ладно, пусть этот Миглер теперь со своим мочевым пузырем разбирается, а нам пора домой. Хотя свой "отход" лучше бы как-то замаскировать.

– Штольц, у тебя есть таблетка от головы? – спросил я, нагнувшись к коротышке.

Тот удивленно на меня глянул.

– Вас? Ой... что? Опьять?

Я кивнул и придал своему лицу мученический вид. Темнота...

Глава 6. Вторник

– В эфире радио Россия – гордо сообщил радиоприемник. – В Москве девять часов утра, новости к этому часу.

Слава Богу! Я дома! И писать хочется, спасу нет! Я вскочил с тахты, едва не наступив на Рамзеса, моего кота – персидское чудовище, и кинулся в ванную. Я блаженствовал, стоя над унитазом, а в дверь между тем долго и настойчиво позвонили. Что за новость? Я вроде никого не жду. На пороге квартиры стоял молодой человек в костюме с галстуком:

– Я к вам от Евгения Николаевича, – сообщил визитер.

Кто такой Евгений Николаевич? Ах да, рыжий "газовик". Экие вы ребята нетерпеливые... Я подтянул трусы и со смущенной улыбкой сообщил, что ничем порадовать газовую фирму сегодня не могу, разве что нарисовать в проекции электромобиль фирмы "Порше". Видимо, "Порше" парня не интересовал, он кивнул и убыл. Денег, естественно, не оставил. Несколько разочарованный я вернулся в комнату.

– А девочку погреть? – жеманно потянувшись, попросила любви похотливая Наташка.

– Перебьешься пока, – сурово сказал я и уселся за комп. Торопиться было некуда, я ж в командировке...

Список вопросов, присланный мне газовиками, оптимизма не внушал. Даже если заучу наизусть – ответы хрен запомню. Чего ж придумать-то? Ближе к вечеру приперся Белкин. Он уселся в кресло и, качая ногой в полосатом носке, начал делить мои виртуальные деньги:

– "Штуки" за четыре мы тебе подберем приличную "немку" – семилеточку, благо, права у тебя есть. Штуку – на приличный комп со всеми наворотами. Приодеться – две сотки, баксов сто – мобилка с подключением, а то тебя хрен найдешь, когда надо, а на остальное...

– А квартиру отремонтировать, – возразил я, – а то хозяйка взашей выгонит.

– В три сотки вполне уложишься, – заверил Белкин.

– А мне шубку на зиму, – влезла в разговор Наташка.

– Из шкурок молодых ежиков, – сурово сказал я.

– Колючками внутрь, – добавил Белкин. – И на пээмжэ в Сибирь

– Да ну вас, жмотины, – обиделась Наташка и ускакала на кухню, где на сковородке шкворчал цыпленок.

– А будешь у газовиков начальником пресс-службы, возьмешь меня замом, – продолжал Белкин.

– Слышь, Юрец, а тебе не кажется, что ты делишь шкуру неубитого медведя? Где я найду эту чертову газовую котельную? А если меня завтра опять к фашистам занесет? Хватать автомат, словарь и обыскивать кочегарки с пристрастием? Да даже если там будет супернавороченное ноу-хау, я все равно хрен че пойму. Розумиишь? В лучшем случае получу две стоки баксов за разговор про жизнь с кочегаром.

Белкин глянул на меня как на безнадежного идиота:

– Слушай, ты там кто? Эсесовец? Так лови партизан в кочегарках, соври, что там подпольная типография действует, или еще что. Пару кочегаров, или, как там их, операторов котельных приволоки на допрос, они тебе все и расскажут.

– Белкин, я не таскаю людей на допросы, я – боевой офицер и член партии. Ты спутал меня с гестапо. К тому же, я не знаю языка. Даже сегодня, когда все вокруг говорили, или пытались говорить по-русски, я был, как пень. Вокруг морды незнакомые, а все меня знают. Кстати, как тебе свежий анекдот: юбилей партии, по праздничной Москве идут два еврея одетых цыганами. Все! Где смеяться?

– Влад, ты – непроходимый тупица! Фашисты за десять лет шесть миллионов евреев угробили и цыган не считано. Представляешь, сколько их останется, если тысячелетний рейх будет справлять свой семидесятилетний юбилей? Откуда в Москве могут быть евреи, а тем более цыгане, которых они истребляли, как мы – колорадского жука? И физически, и химически. Скорее, мамонт живой отыщется. Вот тебе и юмор, что-то типа "Колобок повесился". Кстати, насчет языка, вот тебе компашка – Илона Давыдова, ускоренный курс немецкого. Учи во сне, пригодится. А вот тут пароли к Игре, друзья втихаря скинули. Тут придурок один у себя вроде как четвертый рейх строит, все с орлами да с флагами. Давай заглянем, может тебя к нему заносит?

Но поиграть нам было не суждено. Наташка позвала на кухню жрать цыпленка, а как пожрали, заставила двигать мебель и сдирать старый линолеум. Вот есть в ней что-то садистское!

Глава 7. Mittwoch

Среда

... Боммм, боммм, боммм. Знакомый бой часов. Привет, Магда. Стоп, это – не Магда, свою арийскую жену я уж на ощупь узнаю, а тут стройненькое, худенькое тельце. И грудки упругие, как раз под размер ладони, как мне нравится. Подождите, сейчас угадаю. Горничная Ирма? Она! А Магда где?

С последним ударом часов девушка потянулась и открыла глаза, я, конечно, и виду не подал, что проснулся:

– Герочка мой, маленький, – прошептала Ирма, нежно проведя рукой по щетине на моих щеках, – как же мне хорошо с тобой, родненький. Ой, пора вставать, а то грымза нагрянет.

Ирма вскочила на пол и, как была голенькой, сделала перед портретом Магды глубокий жеманный книксен:

– Биттэ – дритте, фрау Магда, дуйттэ свой кофе, жриттэ свои булки, отращивайтэ жоппу...

Я не выдержал и хохотнул.

– Ах, ты не спишь, притворщик, – взвизгнула Ирма и кинулась мне на грудь.

– Пусти, Ирма, задавишь, – смеялся я. Радовало, что коверкать язык в общении с ней не придется.

– Ирма? Мне не нравится, когда меня зовут Ирма, – надула губки девчушка, – мне нравится, когда ты зовешь меня по-настоящему, Иринкой. У тебя это так мило получается.

– Послушай, Иринка, – сказал я. – А зачем Магда хочет, чтобы я позвонил про тебя в гестапо.

В глазах девушки явно промелькнул испуг.

– Гестапо? Это все из-за этой долбанной листовки? Твоя истеричка просто меня ревнует, догадывается, что мы с тобой тут... В открытую сделать ничего не может, вот и решила, сучка такая...

Лобик ее нахмурился, губки надулись, и оттого она стала такая забавная, что старый похотливец, то есть – я попытался юным телом овладеть.

– Ну ты – гигант! – восхитилась Иринка, выскальзывая из моих объятий. – После таких ночей обычно пластом лежат. Ну не надо, Гермаша, поздно уже. Сейчас садовник, этот стукач придет, засветиться можем. Да и твоя скоро подъедет, кормить надо. Все, пойду завтрак сервировать.

Она снова соскочила на пол, быстро натянула чулочки, трусики, надела платье, белый крахмальный фартук, вдела ножки в маленькие туфельки, напялила на голову смешной чепчик.

– Пока, милый, – послала она мне воздушный поцелуй и исчезла за дверью.

А мой аналог, оказывается, еще тот ходок. Не боится служанку в брачное ложе завлекать. Но, честно говоря, в этот момент мне стало как-то не по себе, что какой-то ариец – оккупант состябает юную русскую девчушку всю ночь напролет, а она в него по уши влюблена. Хотя умом понимал, что ревновать к своему аналогу в другом мире, в параллельной реальности – глупо!

Я закурил и обнаружил на своей тумбочке горсть таблеток и капсул. Не иначе, как мой аналог решил, что у него крыша поехала, лечиться задумал. Ну-ну. Я прошелся к окну, отодвинул гардины и глянул вниз. Лепота, а розами пахнет, закачаешься! Умеют все-таки бюргеры комфортно устраиваться. Да и с погодой повезло, третье утро, а на небе солнышко в легких облачках. Только в форме на улице жарковато. Интересно, здесь купаются?

Так, теперь бы разобраться, почему меня опять "перекинуло" в эту реальность? Где-то, что-то замкнуло? Параллельные миры заклинило? Надо будет посоветоваться с Белкиным. А пока пора позаботиться о материальном благополучии вашего покорного слуги в реальном мире и выяснить, где здесь поблизости может быть газовая котельная. Я с нетерпением мечтаю побыстрее пообщаться с ейным оператором. Хоть аванс отработать. Около частных домов искать бесперспективно, в них, как я понял, свои бойлерные в подвалах. А у семиэтажек, что я увидел через затонированное стекло "Порше", было там что-то похожее? Убей – не помню.

С трудом подавив желание щелкнуть бычком на тротуар, я подошел к кровати и затушил окурок в пепельнице. Рядом с ней я неожиданно обнаружил плоскую коробочку с кнопочками. Не иначе, как пульт к телевизору. И где же он здесь помещается? Ничего похожего я в спальне не обнаружил, а потому наугад ткнул в какую-то кнопку. Блин! Во дела! Телевизор у них – это то самое зеркало в пол стены.

Комната сразу наполнилась звуками бравурного марша. По экрану зашагали стройные ряды блондинистых мальчиков в красных галстуках, белых рубашках и коротких штанишках. Гитлерюгенды держали равнение на трибуну, с которой улыбался невыразительный дядька в очках и коричневой форме. Не иначе, какой-то местный фюрер. Слушайте, а эта Илона Давыдова действует, я понимал почти все, что говорит диктор за кадром. В данный момент он вещает, что молодое поколение восточных земель с радостью выезжает в лагеря труда и отдыха, где активно загорает, набирает вес и помогает крестьянам в сельскохозяйственных работах. Тут же коренастый фермер в соломенной шляпе гладит по головке девочку – блондиночку, а она, умильно улыбаясь, кормит лопушком вислоухого кролика. И снова официоз. Какой-то тщедушный фашист, завывая и сжимая кулачки, что-то вещает с трибуны, украшенной свастикой. Все аплодируют и голосуют единогласно. Не иначе, как съезд. Или партконференция? Нет, это торжественное собрание по поводу трехсотлетия города Липецка. Вот и репортаж: площадь с пузатым бронзовым Герингом в авиационном шлеме на постаменте, колонны доблестных офицеров люфтваффе маршируют, держа равнение на трибуны. Крупным планом радостные и красивые лица русских девушек, восторженно взирающих на красавцев в летной форме, в небе эскадрильи истребителей построенные в форме свастики и… православного креста.

«Липецк – кузница лучших летчиков мира! – не без гордости сообщил диктор в заключение репортажа. – Великий летчик Герман Геринг закончил военное авиационное училище этого города с отличием» ...

Вот как? Кто бы мог подумать?

Следующий сюжет был с Волжского автозавода (Вольгамоторверк – прозвучало в одно слово), диктор важно сообщал, что с конвейера сошел десятимиллионный "народный автомобиль". Похожий на жука "Wolksvagen" весь в цветах и вымпелах с кучей нулей на покатом капоте медленно выкатывался на заводской двор. За его руль с широкой улыбкой усаживался сталевар Сидоров, уже третий год подряд числившийся в передовиках производства. Тут же семья сталевара, жена с толстой косой и в сарафане, пара детишек. Судя по широким улыбкам, семья ударника счастлива.

Репортаж с автопробега "Париж – Урал", по широкому в три полосы с каждой стороны автобану мчатся сверкающие автомобили с номерами на бортах. Им машут белыми платочками молодые загорелые селянки с крепкими икрами. Лидирует экипаж Кнабе – Патрикеев на "Хорьхе" из города Тсаритсын. Как я понял, они представляют общество "Трудовые резервы" им. Шпеера.

Снова загремел марш, и камера крупно показала большое стадо коров. Коровы, медленно жуя, важно передвигались по зеленому лужку. Не люблю животноводства. Я наугад переключил канал и неожиданно наткнулся на "Волга – Волга" с Орловой в главной роли. На русском, кстати, языке, с субтитрами на немецком. Это кино я уже видел не раз, а потому переключил. Следующий канал "Musik". "Рамштайн" во всей красе, на плечах наколки – серпы и молоты, звезды красные на майках. Лабают от души, солист кричит в микрофон "Фойя – фойя", толпа у сцены беснуется. Увлекшись, я не заметил, как на пороге спальни возникла Магда. Она была одета в дорожный костюм, который очень ей был к лицу, глазищи у нее были зеленые и удивленные. Видимо, это удивление во взгляде уже становится традицией. Магда внимательно посмотрела на скомканную кровать, как охотничья собака втянула ноздрями воздух, но, видимо, ничего подозрительного не унюхала.

– Херман! Ты разбудишь детей! – с трудом перекричала она "Рамштайна". И хотя говорила она на чистом немецком, я все понял, и тут же вырубил телек.

– О, милый Херман! Тебе лучше? Ты сможешь сегодня встать? Ты выглядишь таким утомленным.

Еще бы, не утомленным! Как я понял, мой арийский аналог в этом мире всю ночь кувыркался с юной горничной Ирмой на этом сексодроме, пользуясь отлучкой законной супружницы. Кстати, а куда она отлучалась? Да еще с ночевкой. Нет, я не против, но все-таки... А Магда между делом бросила на кровать какой-то пакет и уединилась в ванную. Там сразу же зажурчала вода.

В пакете были цветные фотографии отличного качества. На фотографиях Магда в разных ракурсах на фоне природы. Вот она с коровкой, вот с бычком, вот в костюме селянки кормит курочек – уточек, вот с умильным розовым поросенком на руках. На некоторых фотографиях она была снята со степенной семейной парой на фоне солидного трехэтажного сельского дома. Судя по внешнему сходству Магды со стариканами, на фото мои теща с тестем. Тесть с солидным пивным брюшком и в шляпе с пером улыбается в пшеничные усы. Теща – высокая сухонькая фройлян с постоянно поджатыми губами. Знать, Магда статью в папашу пошла. Интересно, а какие у меня отношения с родителями жены? Думаю, с тестем-то мы точно сошлись, вон он как кружку пива с любовью держит, а вот теща... Почему-то мне вспомнилось так часто упоминаемое Иринкой слово "грымза".

На одной из фотографий Магда позирует на фоне открытого кузова грузовика. В кузове большие мешки, корзины с яйцами, фруктами, пара свиных туш, куры со связанными лапками. Лежат, в объектив испуганно пялятся. Выходит, супружница моя ездила к предкам по части свежатинки запастись. А почему именно в четверг, а не в выходной? Съездили бы вместе, мне тоже, может, город надоел, я тоже, может, искупаться хочу? Ах, ну да, я же на службе…

Отдельной пачкой лежали фотографии киндеров. Карапузы на фоне лужайки, карапузы в одуванчиках, карапузы в надувном бассейне. Щечки-то какие упитанные. А вот и высокохудожественные фото. Магда в купальнике на фоне заката, Магда – яростная валькирия, с мечом и щитом, украшенным древним гербом, Магда с распущенными волосами на камушке, грустная, ну прямо Аленушка, страдающая по братику – козлику. Или это она по мне, законному супругу скучает? А в принципе, ничего фотки, профессионально исполнено. Интересно только, кто снимал? И Магде, пожалуй, надо намекнуть, что в бедрах она широковата стала, да и брюшко намечается. Пожрала бы что ли гербалайфа, или здесь такого нет?

Неожиданно я поймал себя на мысли, что делаю планы на будущее, чего во время прошлых "перекидов" я себе никогда не позволял. Какой гербалайф?!! Какая Магда?!! Я здесь – мимолетный гость! Мне про газовую котельную думать надо!

Магда вышла из ванной, вся такая голенькая, раскрасневшаяся, в капельках воды, волосы влажные распущенные чуть ли не до пояса.

– Херман, ты скучать по своей маленький шенушка? – сказала немка по-русски и улыбнулась похотливо. Опять! А ведь можно было прикинуться спящим. Или сказать, что у меня голова болит?

***

– Что тебе сказали в гестапо? – спросила Магда по-немецки, проводив Иринку зловещим взглядом. Я, еще не отошедший от мощного напора неистовой арийки, чуть не подавился сосиской. Надо же что-то отвечать. А как? Понимать, что говорит Магда я, благодаря Илоне Давыдовой и ее методу с грехом пополам научился, а вот говорить самому...

– Нихт гестапо, их нихт либен гестапо, – сказал я единственное пришедшее на ум. Магду, видимо, ответ мой не устроил, а потому она сразу насупилась и разразилась длинной тирадой о долге и бдительности. Я дожрал бутерброд с икрой, запил остатками кофе и поднялся с кровати, пропустив мимо ушей следующую длинную тираду женушки, кажется, о верности партии и принципам общего дела. Попробуем по утру обойтись без высоких фраз, мне, между прочим, на работу пора. Дверь в ванную я на всякий случай закрыл на щеколду.

"Жилет", лучше для мужчины нет! Благо у немцев не гоняют по телеку рекламу, а бритва, между тем прекрасная. Рурская сталь (фирма "Хенкель"), бреет, словно гладит. Смазав морду кремом "После бритья" (фирма "Шварцкопф) я вышел в спальню. Магда стояла у окна махала кому-то рукой. Повернулась ко мне:

– Херман, Пауль ждет тебя, ты уже выходишь?

Глава 8. Работник обкома

Пауль? Что еще за Пауль такой? Я такси не заказывал. Выглянув в окно, я разглядел симпатичный такой грузовичок типа нашей "Газели", но поприличнее. Значительно приличнее. Это я определил, когда чмокнул в щечки карапузов, специально вынесенных на порог дома, и забрался в салон машины. Не помню, чтобы в наши "Газели" устанавливали кондиционеры и ортопедические сидения. Как я понял, именно на этом автомобиле моя женушка привезла из деревни кучу всякой провизии.

Водила, крепкий парень в спецовке приветливо мне улыбнулся и включил зажигание. Нет, определенно не "Газель», движок работает еле слышно, и на ухабах не трясет. А, впрочем, может и трясет, просто ни одного ухаба, ни одной ямы или хотя бы канализационного люка нам по дороге не попалось. Может, их здесь нет по определению? Водила вставил в щель какого-то устройства маленький серебристый диск и нажал кнопку. Из невидимых колонок сразу донеслось:

Как на вольный берег выгнали казаки,

Выгнали казаки тыщу резвых лошадей.

И покрылось поле, и покрылся берег

Сотнями порубанных, пострелянных людей...

Во время припева Пауль начал подпевать:

Любо, братцы, любо,

Любо, братцы, жить...

Подпевал он вполне по-русски, без акцента, из чего я сделал вывод, что передо мной еще один "остфольксарбайт". Интересно, он у меня работает, или так, вольными грузоперевозками занимается...

– Послушай, Пауль, – сказал я по возможности беспечнее с чуть баварским акцентом, – есть один парень, хороший парень, он приехал из деревни и ищет работу оператора газовой котельной. У тебя нет ничего на примете?

Водила залился хохотом. Конечно, что-либо еще более глупое вряд ли можно было придумать. Вы где-нибудь видели деревенского парня со специальностью оператор газовой котельной? Ну, прям в русских деревнях курсы открыты повсеместно по подготовке операторов газовых котельных на базе церковно-приходских школ. Но оказалось, водилу рассмешило совсем иное.

– Пашка я, герр Миглер, Павлуха. Это только ваша женка меня Паулем кличет, ну не нравятся ей почему-то русские имена. А парень-то этот арбайткарт имеет? Так пусть двигает прямо на биржу, там хоть в котельню, хоть на рудники...

Машина мягко тормознула перед въездом на площадь, я понял, что рейс закончен.

– В общем, я сейчас в деревню двигаю, – сказал Пашка, почесывая затылок, – если че, звоните. Рейс-то подпишите...

Я тупо уставился на небольшой листок с печатным текстом. Знать бы, за что расписываюсь? И подпись... Интересно, как по-немецки "Миглер" пишется? Да так, наверное, и пишется, чай, не аглицкий. Я обнаружил во внутреннем кармане своего кителя ручку с золотым пером (фирма "Монтблан", между прочим) и поставил внизу листка закорючку с большой заглавной "М". Но Пашка на подпись и не глянул, кинул листок в бардачок и взялся за руль. Я же выбрался из кабины и, не спеша, направился к серой громаде обкома. На минуту остановился и пропустил шествовавший с барабанным боем и красным флажком отряд детишек в коротких штанишках и юбочках. Пионеры, или, как их там, гитлерюгенды. Дети, ведомые жопастой вожатой в замшевых шортах, встали в каре вокруг гранитного парня в рогатой каске. Парень по всему оттопыривался, одной рукой он держался за грудь, второй крепко сжимал древко флага со свастикой. Лицо его было мужественное и нордическое, и хотя его арийское сердце пробила большевистская пуля, он умирал достойно, с верой в дело фюрера. У подножья постамента в центре древней руны горел вечный огонь.

"Nichtnamensoldat" – прочитал я на постаменте. Однако, памятник неизвестному солдату вермахта. А я думал, только в нашем бардаке неизвестные солдаты возможны. Неожиданно гитлерюгенды сделали равнение на меня и дружно отсалютовали, пришлось салютовать им в ответ. Чтобы не оконфузится, я сделал озабоченное лицо и быстрым шагом двинулся к громаде обкома. А то примут еще в почетные гитлерюгенды.

Теперь оставалось только выяснить, где именно, на каком этаже, в каком кабинете я работаю. Плевать, прорвемся! Вчера же меня пустили сюда без особых проблем. Эсэсовцы на входе мне зиганули, я ответил тем же и, развернув "корки" перед носом дежурного, гордо прошествовал через вестибюль. Теперь кто бы мне сказал, где конкретно мой кабинет? Не бродить же мне вечно по этим коридорам, не спрашивать каждого встречного: "Где здесь кабинет Германа Миглера? Я случайно забыл, где работаю". Проблема решилась неожиданно легко. На лестнице второго этажа, прямо над полкой с телефонным аппаратом в рамочке за стеклом висел список телефонов с номерами кабинетов. Я быстро нашел "свою" фамилию. " Н.Migler – kab. 45. tel: 24-2-79". Ну вот, теперь я и свой рабочий телефон знаю. Лестница и коридоры здания были почти пусты, оно и понятно, двадцать минут девятого, народ давно на рабочих местах, лишь я, неприкаянный, вечно опаздываю.

***

Мой кабинет находился в самом конце длинного широкого коридора, засланного ковровой дорожкой, почти напротив дверей с литыми "00". Ну вот, около туалета посадили, вечно мне с рабочим местом не везет. Благо из немецких сортиров не пахнет. На двери с номером 45 была прикреплена табличка с немецкими буквами и русским переводом: "Отдел по работе с кандидатами в НСРП. Русское отделение". Уже лучше, буду знать, с кем теперь работать. Тем более упоминание о "русском отделе" меня особо порадовало. Проблемы с языком решаются сами собой.

Я сунул руку в карман и обнаружил связку ключей. Судя по всему, вот этот ключик подойдет. Точно! Открываем... Однако, на работе я – аскет. Небольшой стол с телефонным аппаратом и скромным письменным прибором, настольная лампа, папки с бумагами, два стула для посетителей и стеллаж с вмонтированным сейфом в углу. В ящиках стола какие-то бумаги, на стеллажах – картотека. Я повесил фуражку на вешалку, уселся в мягкое и удобное кресло. Слушайте, а где компьютер? Телевизоры у них в полстены, водила "компашник" в машине слушает, а тут пустой стол и карточки на стеллажах. Прошлый век просто! Ан нет!Столик-то непростой! Я ткнул пальцем в незаметную клавишу около настольной лампы, часть крышки стола поднялась, обнаружив экран плоского монитора, другая сдвинулась, показав "клаву". И то легче, сейчас поглядим, на что сия машина способна, может игрушка какие есть? Однако на экране сразу высветилась надпись: "Guten Tag, herr Migler", а внизу замигали красные буковки "Parolle". Здрасьте, где же я возьму вам этот самый "паролле"? Я погасил машину, вернув стол в исходное состояние, и заметил над дверью два портрета, исполненные типографским методом. С одного, прищурясь, улыбался седой Гитлер, с другого немного испуганно смотрел мальчик в шапке Мономаха. Не иначе, как нынешний рассейский царь.

– Боже, царя храни, сильный, державный, – засвистел я, выбирая на связке ключи от сейфа. Как правило, самые интересные вещи мужик хранит не дома, а в служебном сейфе. Ключ отыскался довольно быстро, замок открылся без особых хлопот, но вот одно верхнее отделение сейфа было снабжено кодовым замком. Ладно, удовлетворимся оставшимся. Что у нас тут? Пистолетик "Парабеллум" – миротворец по-нашему, с запасной обоймой. Интересно, второй служебный, или изъятый у кого? Что еще? Початая бутылка коньяку. Армянский, между прочим, пять звездочек. Фотки какие-то в пачке. О, да этот Миглер мне начинает нравиться. В фуражке, сапогах и портупее (больше на служивом ничего нет) Миглер в обнимку с двумя обнаженными красотками на фоне мраморного бассейна. Что же ты, арийская рожа, такой компромат на самого себя в сейфе держишь, а вдруг шмон какой? Или у немцев шмонов не бывает? А этот дядька мне знаком, тот самый коротышка, Штольц, кажется. Тоже голый, тоже в фуражке, сапогах, портупее с девками. Грудь-то вся в шерсти, а в личном деле написано, наверняка, "характер – нордический, примерный семьянин". А вот фотка, где мы вместе в том же разоблаченном виде и с теми же девицами. Еще коробочка с серебристыми дисками, конверт с тысячей марок наличными, видать, заначка от жены. "Прифет, Магда, тфой мушшенек люпить тепя, майн кляйне маус"! Два красочных журнала с порнухой на немецком, называются "Varvar", еще один на русском. Название – "Медведь". Вот и все, Да, видно, что этот Миглер себя работой особо не утруждает, вот и ежедневник, почти все страницы чистые, лишь на некоторых телефонные номера и смешные рожицы.

К великому своему удовольствию я обнаружил на подоконнике хрустальную пепельницу (идеально чистую, видимо, недавно вымытую) и закурил. Что ж, отдельный кабинет, пусть и маленький – это круто. Очень надеюсь, что в оставшееся до "перекида" время меня не побеспокоят. На всякий случай я снял трубку с рычага и откинулся на стуле, сцепив пальцы рук на затылке. Полдевятого. Еще полчаса и "домой". Только что "газовикам" этим сказать, неужели придется аванс возвращать? Не хочется-то как! Краем глаза я заметил, что на корешках папок наряду с латинскими буквами фигурирует и кириллица. А что, интересно, может попробовать? Я наугад взял одну из толстых папок (попалась на букву "Б") и развернул. Бабурин Николай Степанович, русский, холостой, образование среднее, слесарь, работает на заводе тяжело прессового оборудования, член профсоюза, проживает на Гетештрассе. Домашний адрес, телефон.

Так, стоп, а разве Гете не запрещен? Если мне память не изменяет, нацисты вместе с книгами Маркса, Ленина и Толстого не менее активно жгли и своих Гете с Шиллером. Впрочем, времена меняются. Я снова взялся за чтение. В детстве Бабурин – активный член Власовюгенд, отвечал за стенгазету, сейчас активист Русского Монархического Союза Молодежи, организует субботники и туристические слеты, участвует в самодеятельности. Поет, играет на гитаре, сочиняет стихи, в том числе на немецком, активно участвует в сезонных сельскохозяйственных отрядах. С фотки на меня глянули умные глаза любителя бардовской песни. Тут же заявление, Бабурин Николай Степанович, активист и общественник гарантирует, что готов жизнь свою отдать в борьбе за социализм и за дело белой нации, а посему просит принять его кандидатом в НСРП. Дата, подпись. Вот так дела, а нас в школе учили, что фашисты славян за человеков не считали. Или это все времена, которые, как известно, имеют свойство меняться? Как бы там ни было, у меня созрел хороший план. А ну-ка, разыщу я в этих папках хоть одного оператора газовой котельной. Вон их сколько, кандидатов.

Повезло мне на букве "D". Дырмыденко Ольгерд Артурович, кандидат в члены НСРП с 55-го года (без всяких там тысяча девятьсот, просто с 55-го), малоросс, по профессии кочегар – истопник, оператор газовой котельной. Тут же остальные личные данные и домашний телефон. То, что надо! Я, посматривая на часы, торопливо набрал номер. Трубку почти сразу же взяли:

– Алло?

Голос женский, знать, жена.

– Фрау Дырмыденка? – спросил я.

– Да, – удивленно ответили на другом конце.

– Это штурмбанфюрер Герман Миглер из обкома партии, Ольгерд Артурович дома?

– Нееет, на работе он...

– Тогда передайте ему, что я жду его завтра ровно в 8.20 в 45-ом кабинете.

В трубке ясно и громко ойкнули. Знать бы, от испуга, или от радости? Успел, большая стрелка часов остановилась на цифре "12", темнота.

Глава 9. Среда

– ... в эфире радио Россия! Новости к этому часу! Президент Российской Федерации посетил с официальным визитом"...

Я не особо интересовался, кого там посетил наш любимый президент, а потому крутанул ручку радио, заглушив бодрый голос дикторши, осторожно освободился от Наташкиных объятий и переместился за компьютер. Не успел я набрать пароль, как в дверь позвонили. Тот же парень в очках и костюме, что и вчера:

– Я к вам от Евгения Николаевича!

Экие вы нетерпеливы, газовые вы души!

– Завтра, завтра, – быстро заговорил я, подтягивая трусы, – завтра точно будет.

Очкарик кивнул и протянул мне тоненькую брошюру. Опять чего-то про газ. Я закрыл дверь, кинул книжку на холодильник и двинулся в ванную. Хочешь, не хочешь, а умываться и бриться тоже дважды приходится. Пока я раздумывал, принять ли душ, или ограничиться просто умыванием, в дверь снова позвонили. Опять что ли очкарик? Но на пороге квартиры стоял Белкин. Он с нетерпением приплясывал на месте, и едва дверь открылась, ринулся мимо меня в туалет. Видно, приспичило.

– Юрец, ты че, сдурел в такую рань? – спросил я, вставляя в зубы сигарету и прикрывая одеялом спящую Натаху.

– Идея есть, – объявил Белкин, бухаясь в кресло. – Меня как осенило, так я всю ночь не спал, думал. Еле – еле утра дождался.

– А днем тебя осенить не могло? – поинтересовалась Натаха, продирая заспанные глазоньки. – Сдурели совсем, скоро по ночам шляться будут. Слушайте, мужики, идите вы на... на кухню, я спать хочу, мне сегодня опять в ночную смену. Вот идиоты, один в мирах каких-то витает, другой, прется ни свет, ни заря, совсем ненормальные, – продолжала она бормотать, пока мы перемещались в крохотный пенал, именуемый кухней малосемейки. По пути я забрался в холодильник, прихватил яйца, молоко, лук, помидоры и колбасу – ингредиенты для утреннего омлета. На звук шкворчащей сковородки явился Рамзес, сел на пороге и уставился на меня своими немигающими глазищами. Белкина Рамзес игнорировал, словно соображал, что бывший хозяин от него отрекся.

– Что, плоскоморденко, проголодался? – сказал я добродушно и вывалил в миску кота здоровенный ломоть омлета. Рамзес сразу принялся выковыривать из омлета колбасу, а Белкин оглушительно чихнул. У него аллергия на кошек, или я это уже говорил?

– Так вот, Влад, слушай че я придумал, – сказал Белкин, берясь за вилку. – А нахрена нам сдались эти "газовики? Впрочем, и с ними можно поработать, но чего ограничиваться-то? Я тут с ребятами из патентного бюро поболтал, такие перспективы открываются! Помнишь ту тачку, на которой ты весной во время "перекида" гонял, у нее еще двигатель на воде работает, ты на озере бак заливал. Прикинь, узнаешь принцип работы, мы это все патентуем, и гребем бабки. Знаешь, сколько за такой движок тот же "БМВ" заплатит? На всю жизнь хватит, и самому и внукам. А как раскрутимся, свое патентное бюро организуем. Тебе и надо-то только по утру двигать в ихнюю библиотеку, в технический зал и почитать про технические новинки.

– Белкин, ты же знаешь, я в технике ни бум-бум. Спроси меня, почему лампочка горит, я час объяснять буду, да так и не объясню. Принцип работы карманного фонарика – мой технический предел, и то я до конца не понял, с какой стати в батарейке оказывается электричество.

– Наверстаешь, старик, – заверил меня Белкин. – Зашибем первые бабки, репетиторов тебе наймем, хоть профессоров с физмата. Нынче с этим без проблем. А у этих немцев, я думаю, есть че слямзить, у них, как у нас, с кибернетикой и генетикой не боролись.

– Слушай, Белкин, мне до чертиков надоели эти фашисты! Того и гляди, угодишь в гестапо. Мало того, что в опасности каждую минуту пребываешь, патриотические чувства страдают. Обидно все-таки сознавать, что твоя великая страна под пятой оккупанта.

– Да ладно тебе, а тот СССР от Тихого до Атлантического, Ледовитого и Индийского океана, куда ты месяц назад попал, лучше был? Забыл что ли, как в очереди за хлебом чуть не задавили?

– Это частности. Я ж тебе говорил, засуха была, зерновые не уродились, а империалисты эмбарго на пшеницу ввели. Вот и очереди. Но рису-то навалом было.

– Ну да, когда у нас цены на кофе – шоколад подняли, тоже все на неурожай в Бразилии сваливали. Но чего-то цены назад не вернули, ни через год, ни через десять, хотя на неурожай никто больше не жаловался.

– Я че-то этого не помню, – пробормотал я.

– Мал был, вот и не помнишь, – хмыкнул Белкин, – Так что давай обойдемся без частностей. Ничего страшного не случится, если ты кое-какие технологии у фашистов подсмотришь.

– Слышь, Белкин, – сказал я, дочищая тарелку хлебным мякишем. – А как ты думаешь, почему меня уже трижды в одну и ту же реальность заносит?

Белкин с сожалением глянул в пустую сковородку, отложил вилку и сказал:

– Вообще-то, хрен его знает, но... давай попробуем провести аналогии. В последний раз тебя трижды подряд заносило в одно и то же время к одному и тому же аналогу в Турции. Да? Почему? Может быть, из-за той самой девочки? Ведь прикинь, без твоей помощи ей бы точно был кирдык, согласен?

– Да, но мой аналог в том мире, он бы ее все равно не бросил.

– Бросил, не бросил, а в посольство ее отвести не допетрил. Все ждал... Так бы и дождался: его – в кутузку, девчонку – в гарем, а то и в бордель. А как ты девочку в надежные руки сдал, так понесло тебя дальше по мирам параллельным. Согласен? Но это только версия. Не исключено, что у "перекидов" иногда бывают повторения, но ограниченно. Так что, не исключено, что завтра окажешься ты еще где-то. Но Илону Давыдову на всякий случай на ночь поставь. Эх, жаль не меня тогда током шарахнуло. Вот бы мне побывать в мирах этих, эх бы я там оторвался.

– Могу тебе устроить, – тут же угрюмо предложил я, вспоминая свои ощущения от короткого замыкания, – давай, натягивай шлем, я его быстренько к розетке подключу.

– Что, куряки, – замахала ладошкой перед носом Наташка, появляясь на пороге кухни, – всю квартиру закурили! Влад, ты пока дрых, хозяйка квартирная звонила, опять насчет обещанного ремонта бурчала. На недельке обещала заехать. Может, прикупим обоев, пока деньги есть. Юр, ты на машине, до хозмага не подкинешь?

***

Кухню мы оклеили часа за два. Причем в роли поклейщиков сначала выступал Белкин, потом я, но оба были Наташкой осмеяны и с позором от этой ответственной работы отстранены по причине криворукости и косоглазия. Пришлось браться за валики и ножницы, мазать обои клеем и ассистировать Наташке, у которой на самом деле все получалось ровно и гладко.

– Эх вы, криворукие, – позорила нас девушка, – проблемы мировые решать беретесь, а обои поклеить не можете.

Белкин смущенно кряхтел и то и дело пялился на Наташкины сиськи, выпиравшие из-под майки, когда она прилаживала обои к потолку. С комнатой пришлось повозиться, мебель мешала, но к вечеру квартира сверкала свежееокленными стенами в голубенький цветочек. Рисунок Наташка сама выбирала. Так что к визиту хозяина жилья я был боле или менее готов. Белкин метнулся в "Ихтиандр", приволок пива и креветок, мы славно посидели и расписали пулечку. Едва Белкин откланялся, я достал с полки принесенную очкариком брошюрку и принялся ее штудировать. Прям, как послушник Библию. Засыпая, натянул наушники, пусть Илона Давыдова учит немецкому вместо колыбельной.