Цена

Глава 1

Часть 1.

Вечер в Аду был привычно жарким и скучным. Пламя горело, грешники вздыхали, котлы булькали — всё шло по расписанию, будто кто-то поставил вечность на паузу. В одном из боковых коридоров, где стены были выложены не камнем, а старыми контрактами на душу (бумага, кстати, не горела — бюрократия сильнее огня), четверо демонов резались в покер.

Кай, демон с репутацией мастера совращения душ, сидел, развалившись на стуле и лениво тасовал колоду. Карты были особенные — на рубашке извивались маленькие молнии, а в углах цифр прятались ухмыляющиеся рожицы.

— Ну что, парни, — Кай щёлкнул пальцем по фишке, и та вспыхнула на секунду синим пламенем. — Ставлю на кон три души, которые я забрал вчера. Лёгкие, как пушинки. Один старик даже сам подписал контракт, думая, что это купон на скидку в аптеке.

Азазель, демон зависти, скривился:

— Ты всегда так делаешь. Это не искусство, а мошенничество.

— Мошенничество — это когда никто не понял, как ты это сделал, — парировал Кай. — А искусство — это когда поняли, но всё равно подписали.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вошёл Люцифер. Не в образе величественного владыки с крыльями и молниями, а в своём любимом «домашнем» виде: слегка помятый тёмно-серый костюм и тапочки с драконьими мордами. Он любил говорить, что власть — это не про позу, а про то, чтобы тебе подавали кофе именно той температуры.

— А... У нас тут веселье, — протянул он, оглядывая стол. — И кто же сегодня будет главным шулером?

Кай расплылся в улыбке, от которой даже карты на мгновение потемнели:

— Ваше Величество, я как раз говорил коллегам, что совратить душу — это как выиграть в покер: нужно знать, когда блефовать, когда давить, а когда просто дать человеку поверить, что он выиграл.

Люцифер хмыкнул, пододвинул стул и сел:

— Знаешь, Кай, ты слишком уверен в себе. Давай сыграем. Я ставлю... скажем, один вечер без проверок отчётов. А ты?

Кай задумался ровно на секунду — ровно столько, сколько нужно, чтобы придумать что-то эффектное:

— Я ставлю свои силы. На неделю. Если выиграю — неделю без отчётов и с правом выбирать себе жертв самому. Если проиграю...

Демоны за столом переглянулись. Азазель едва заметно покачал головой, будто хотел сказать: «Ты сейчас сделал глупость», но промолчал. Люцифер лишь приподнял бровь:

— Силы? Ты серьёзно? Это как ставить на кон собственные ноги. Но ладно. Пусть будет ставка.

Игра пошла быстро и грязно. Кай блефовал, делая вид, что у него на руках королевский флеш, хотя там были две тройки и три карты, которые вообще не хотели складываться в комбинацию. Он рассказывал истории — про то, как превращался в обаятельного продавца и убеждал людей, что пылесос — это ключ к счастью. Про то, как становился чёрным котом и нашептывал старушкам идеи для пакостей соседям.

— Однажды я был котом целую неделю, — говорил он, притворяясь, что пересчитывает фишки. — И знаете, что самое смешное? Люди думают, что коты просто спят и едят. А на самом деле мы — мастера манипуляций. «Погладь меня» — это уже начало плана.

Люцифер слушал, не моргая. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах плясали искры.

Когда карты легли на стол, Кай был уверен в победе. Он раскрыл свои карты с театральным жестом, будто вручал подарок:

— Фулл-хаус! И не какой-нибудь, а с королями и десятками!

Люцифер медленно перевернул свои карты. На стол легли пять карт.

— Стрит-флеш, — спокойно сказал он. — От десятки до туза. Все пики.

Кай замер. Даже его ухмылка на секунду потеряла форму.

— Но... но это невозможно! — прошептал он.

— В Аду всё возможно, — ответил Люцифер, собирая фишки. — Особенно когда играет король.

Наказание было простым и жестоким: Кай должен был отправиться в мир людей в облике обычного человека и совратить одну душу. Люцифер добавил с лёгкой усмешкой:

— Посмотрим, как ты справишься, когда у тебя не будет способности превращаться в кота.

Кай стоял перед зеркалом в тесной съёмной квартире, которую Ад выделял демонам на время полевых миссий. Зеркало было мутным — в нём отражался не столько демон, сколько набор претензий к жизни. Кай поправил воротник, глубоко вдохнул и выдохнул фразу, которую репетировал три ночи подряд:

— «Ты получишь всё, чего желаешь. Цена невысока — твоя душа».

Он произнёс это грозно. Потом ещё раз — с интонацией «я здесь главный». Потом шёпотом, будто души любят конспирацию. Ни один вариант не звучал убедительно.

— Да гори оно огнём, — буркнул Кай и вышел.

Он огляделся. Люди спешили, уткнувшись в телефоны, кто-то ругался на автобус, кто-то смеялся в трубку.

«Ладно, — подумал он. — Совратить душу. Это же просто. Нужно найти кого-то уязвимого. Старика, который боится одиночества. Ребёнка, который верит в чудеса. Священника, который сомневается. Или... кого-то посередине».

Он бродил по улицам, присматриваясь и прикидывая.

Кай был демоном старой школы: элегантный, в безупречном костюме, с голосом, от которого у праведников мурашки бежали не от страха, а от желания немедленно согрешить. У него был фирменный приём: он подходил к жертве, слегка наклонял голову, говорил: «У меня есть предложение, от которого невозможно отказаться» — и дальше всё шло как по маслу. Почти всегда.

Но в этом городе что-то пошло не так.

Попытка №1: «Кофе с сюрпризом»

Жертвой Кай выбрал офисного работника Джона — уставшего, невыспавшегося, с лицом человека, который уже десять лет подряд нажимает одни и те же кнопки. Кай сел за соседний столик в кофейне, улыбнулся и сказал:

— Вижу, ты устал. Хочешь, я сделаю так, что начальник тебя больше не тронет?

Джон поднял глаза от ноутбука.

— А что взамен?

— Всего лишь душа, — Кай небрежно взмахнул рукой, будто речь шла о скидке на кофе. — Мелочь.

— Ага, — кивнул Джон. — А потом я буду вечно стоять в очереди за кофе, но без денег. Нет, спасибо.

И тут Кай споткнулся о собственный каблук и опрокинул на себя чашку горячего латте.

— Ой, — сказал он, отряхиваясь.

Джон сочувственно протянул ему пачку салфеток.

— Держи. И не надо мне никаких предложений. Я и так в аду, просто с соцпакетом.

Кай вышел из кофейни, мокрый и слегка пристыженный.

Попытка №2: «Ночной соблазн»

На этот раз Кай выбрал романтическую обстановку: парк, полночь, лёгкий туман, скамейка. Жертва — студентка Хлоя, которая сидела и зубрила конспекты.

Кай появился из тени, эффектно откинул полы плаща и произнёс:

— Хочешь, чтобы все экзамены давались легко? Без усилий?

Хлоя подняла глаза.

— Это как списать?

— Ну... немного проще. Это как всегда знать ответы.

— И что взамен?

— Твоя душа.

Хлоя задумалась. Потом достала из рюкзака бутылку воды и протянула Каю.

— Слушай, ты выглядишь как человек, которому надо просто выспаться. Вот, попей. А душу я не отдам — мне её бабушка подарила, жалко.

Кай хотел произнести что-то зловещее, но вместо этого зевнул так громко, что с ближайшей ветки упала сова.

— Ладно, — буркнул он. — Я подойду позже.

— Не надо, — сказала Хлоя. — Лучше иди домой.

Попытка №3: «Роскошь и власть»

Третья жертва — бизнесмен Ричард, любитель дорогих часов и пустых обещаний. Кай пробрался прямо в его кабинет, залез на стол и занял позу, которую он считал «устрашающе-элегантной».

— Представь: деньги, власть, успех. Всё, что захочешь, — в твоих руках.

Ричард посмотрел на него, потом на часы, потом снова на него.

— Ты кто?

— Демон. Совратитель душ.

— Понятно, — Ричард нажал кнопку на телефоне. — Охрана, тут человек в плаще залез на стол. Похоже, перегрелся.

Кай попытался сказать что-то внушительное, но в этот момент его плащ зацепился за настольную лампу, и он рухнул лицом прямо в корзину для бумаг.

Охрана вошла, увидела демона в корзине, переглянулась.

— Вы, наверное, из аниматоров? — вежливо спросил старший охранник. — У нас корпоратив на следующей неделе, если что...

Кай выбрался из корзины, отряхнулся и поспешно выбежал из офиса.

— Я не могу так больше, — прошептал он. — Это слишком по-человечески.

Барнабас сидел в кафе и ел третий бутерброд. Перед ним стоял мокрый помятый Кай.

— Итак, — сказал Барнабас, делая пометки в блокноте. — Попытка с кофе — провал. Попытка в парке — провал. Офис — провал.

— Это был почти успех! — возразил Кай.

— Тебя даже всерьёз никто не воспринимает, — сухо ответил Барнабас.

— Что мне делать? — вздохнул Кай. — Раньше всё было просто.

— Раньше ты использовал свои способности в городе, где люди хотели грешить, — сказал Барнабас. — Теперь все будет не так просто.

В этот момент в кафе вошёл Люцифер в джинсах и худи — ему нравилось притворяться обычным парнем в человеческом мире.

— Ну, — сказал он, садясь к ним, — как успехи?

Кай опустил голову.

— Никак.

Люцифер задумался. Потом достал из кармана маленькую чёрную карточку — стандартный контракт на душу.

— Знаешь, — сказал он, — Проблема в том, что ты слишком стараешься. Люди чувствуют фальшь. А когда ты спотыкаешься, проливаешь кофе, падаешь в корзину — они видят: ты такой же, как они. И им уже не хочется с тобой связываться.

Каждый раз, когда он подходил к кому-то, всё шло не по плану. Старик, которого он выбрал, вдруг начал громко разговаривать сам с собой, и Кай понял, что тот уже давно живёт в своём собственном мире, куда демонам вход заказан. Ребёнок, к которому он подошёл, посмотрел на него с таким недоверием, что Кай невольно сделал шаг назад. Священник, встреченный у церкви, улыбнулся и сказал:

— Вы хотите поговорить о Боге?

Кай поспешно пробормотал что-то про автобус и ушёл.

Он пробовал разные подходы. Пытался быть обаятельным, давить на жалость, даже притворялся, что он — потерявшийся турист. Но ничего не работало. Люди смотрели на него, кивали, иногда улыбались, но их души оставались недосягаемыми.

И вот однажды он увидел её.

Она сидела в кофейне у парка, читала книгу и время от времени отпивала кофе из бумажного стаканчика. На ней была куртка с нашивками, волосы собраны в небрежный пучок, а на лице — выражение, которое говорило: «Я знаю, что мир несовершенен, и у меня есть список претензий».

Её звали Анна.

Кай подошёл к девушке, стараясь выглядеть как можно более непринуждённо — насколько это было возможно для демона, который привык пугать людей одним взглядом.

— Привет, — сказал он, садясь рядом. — Можно присесть?

Анна нехотя оторвала взгляд от книги.

— Свободных мест тут полно, — с лёгкой иронией сказала она, указывая на три пустые рядом. — Ты выбрал это, потому что думал, что я буду милой?

Кай на секунду растерялся. Это было не то, к чему он привык. Обычно люди либо боялись, либо верили каждому его слову. А эта девушка смотрела на него так, будто видела насквозь — и не впечатлилась.

— Ладно, — признал он. — Ты угадала. Я думал, что ты будешь из тех, кто говорит: «Конечно, садись».

— Я не из тех, — ответила Анна, снова уткнувшись в книгу. — Я скорее из тех, кто думает: «Если он сел рядом, значит, у него есть план. И мне интересно, какой».

Кай усмехнулся. В этом была какая-то странная прелесть — быть раскрытым.

— Мой план, — сказал он, — был прост. Подойти, заговорить, очаровать, а потом... ну, ты понимаешь.

— Соблазнить? — Анна подняла бровь. — Или совратить? Потому что это разные вещи, знаешь ли.

Кай почувствовал, как внутри него что-то дрогнуло. Это было странное чувство — будто его привычный мир начал трескаться по швам.

— Допустим, — осторожно сказал он. — А что, если я скажу, что у меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться?

Девушка закрыла книгу и посмотрела на него прямо:

— Тогда я скажу: «Спасибо, но я уже подписала контракт с жизнью, и там есть пункт о том, что я не заключаю сделок с подозрительными типами».

Кай рассмеялся. Он не помнил, когда в последний раз смеялся искренне — просто потому, что было смешно.

— Ты знаешь, — сказал он, — ты первая, кто так со мной разговаривает.

— Первая из кого? — уточнила Анна. — Из тех, кого ты пытался соблазнить?

— Из тех, кто говорит то, что думает, — честно признался Кай.

Они заговорили. Сначала о пустяках — о погоде, о кофе, о том, почему городские голуби такие наглые. Потом о чём-то большем — о мечтах, о страхах, о том, как иногда кажется, что весь мир против тебя, а потом оказывается, что он просто занят своими делами.

Кай ловил себя на том, что рассказывает вещи, которые раньше никому не говорил. О том, как ему иногда надоедало быть демоном. О том, как он устал от огня и вечных контрактов. О том, что иногда ему хотелось просто посидеть на скамейке и посмотреть, как падают листья.

Анна слушала, иногда вставляя колкие комментарии, но без злобы — скорее как человек, который видит, когда кто-то пытается спрятаться за словами, и мягко вытаскивает его обратно.

— Знаешь, — сказала она — ты странный. То ли слишком драматичный, то ли пытаешься казаться таким. Но в тебе что-то есть...

Кай хотел было сказать что-то остроумное, что вернёт его в роль обаятельного соблазнителя. Но вместо этого он просто кивнул:

— Да. Иногда я сам не знаю, кто я. То ли демон, то ли просто парень, который слишком много врёт, чтобы не выглядеть слабым.

Девушка улыбнулась.

— Это уже прогресс. Признать, что врёшь — это почти как начать говорить правду.

Время шло. Кай всё реже думал о том, как совратить душу Анны. Вместо этого он думал о том, как рассмешить её. Как найти для неё самую лучшую чашку кофе. Как рассказать историю, которая заставит девушку закатить глаза, но потом всё равно улыбнуться.

Однажды, когда они гуляли по набережной, и ветер трепал волосы Анны, она вдруг остановилась и посмотрела на него серьёзно:

— Ты так и не сказал, зачем ты здесь. Ну, кроме того, что хотел кого-то соблазнить. В чём твоя настоящая цель?

Кай вздохнул. Он знал, что рано или поздно этот вопрос прозвучит. И он знал, что врать сейчас — значит потерять то, что между ними появилось.

— Моя цель, — медленно сказал он, — была в том, чтобы доказать, что я лучший. Что я могу совратить любую душу. Но теперь я думаю, что, может быть, настоящая победа — это когда кто-то видит тебя настоящего — и всё равно остаётся рядом.

Девушка долго молчала. Ветер играл с её волосами, а где-то вдали кричала чайка. Потом она сказала:

— Знаешь, это, пожалуй, самая странная попытка признания, которую я когда-либо слышала. Но... спасибо, что не стал врать.

И тут Кай почувствовал нечто новое. Что-то тёплое и непривычное, что растекалось внутри него. Это чувство, которое демоны редко испытывают, а если и испытывают, то стараются его не замечать. Это было счастье.

В тот вечер, когда они прощались у подъезда Анны, Кай вдруг понял одну вещь: он не хотел совращать её душу. Он хотел, чтобы она осталась такой, какая есть — острой на язык, умной, не доверяющей незнакомцам. Он просто хотел быть рядом.

— Завтра снова встретимся? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал небрежно, хотя внутри всё дрожало.

Девушка прищурилась, будто оценивая его:

— Только если ты не будешь пытаться продать мне душу или убедить, что мир — это иллюзия.

— Обещаю, — сказал Кай. — Никаких сделок. Только кофе и разговоры о том, почему голуби — это заговор.

Анна рассмеялась:

— Договорились. Но если ты вдруг начнёшь говорить, что знаешь тайный язык голубей, я ухожу.

— Клянусь, — торжественно произнёс Кай, приложив руку к сердцу. — Никаких тайных языков. Только обычные глупости.

Когда она скрылась за дверью, Кай ещё долго стоял, глядя на её окно, пока в нём не зажёгся свет. И в этот момент он понял, что проиграл в покере с Люцифером, но, возможно, выиграл нечто гораздо более ценное.

А в Аду Люцифер сидел в своём кабинете, смотрел на часы и улыбался той самой улыбкой, которая ничего не объясняла, но заставляла всех вокруг чувствовать, что что-то происходит.

— Интересно, — пробормотал он. — что он выберет в конце.

Часть 2.

Кай не знал, что за ним следят.

Нет, не так. Кай не знал, что за ним следит ещё кто-то, кроме Люцифера. Ангел стал для него полнейшей неожиданностью.

Его звали Рафаэль. Нет, не тот Рафаэль — другой, поменьше, из отдела мониторинга. У Небесной канцелярии, как и у Адской, была своя бюрократия, и Рафаэль работал в секторе «Наблюдение за аномалиями». В его обязанности входило отслеживать всё, что выпадало из обычного порядка вещей: демоны, потерявшие силы, святые, начавшие сомневаться, и голуби, которые вели себя подозрительно организованно.

Последнее, кстати, было не шуткой. Рафаэль лично завёл дело на голубя, который три дня подряд появлялся у одного и того же святоши и издавал странные звуки в такт молитве. Оказалось — просто голубь. Но отчёт написать всё же пришлось.

Рафаэль сидел на крыше кофейни, в которой Кай и Анна пили кофе. Ангел выглядел как человек — если не присматриваться к тому, что его тень падала не в ту сторону и иногда мерцала. На нём был бежевый плащ, в котором он считал себя незаметным, и солнечные очки, не покидавшие его лицо даже ночью, потому что Рафаэль считал их «стилем наблюдателя».

В руках у Рафаэля был блокнот. Не небесный — обычный, купленный в земном магазине, потому что небесные блокноты имели свойство самовоспламеняться рядом с демонами, а Рафаэль не хотел привлекать внимание.

Записи в блокноте были такими:

День 1. Объект «Кай» (демон, класс «совратитель», рядовой) выведен в мир людей без сил. Цель: совращение одной души. Наблюдение ведётся по поручению Архангела Гавриила (отдел «Необычные инциденты», дело №441-Б).

День 3. Объект бродит по городу, пытается совратить старика. Старик не замечает. Объект пытается совратить ребёнка. Ребёнок не верит. Объект пытается совратить священника. Священник предлагает поговорить о Боге. Объект ретируется.

День 5. Объект встречает девушку. Имя: Анна. Возраст: предположительно 28. Характер: тяжёлый. Объект пытается очаровать — девушка не поддаётся. Объект пытается блефовать — девушка раскрывает блеф. Объект пробует трюк с «у меня есть предложение» — девушка отшивает. Предварительная оценка: объект не справляется. Рекомендация: доложить наверх.

Рафаэль перечитал последнюю запись, подумал и добавил:

Дополнение: объект смеётся. Смеётся по-настоящему. Это не входит в профильное поведение демона класса «совратитель». Требуется дополнительное наблюдение.

Он закрыл блокнот, поправил солнечные очки и тихо, как ангелу и полагается, исчез.

На следующий день Рафаэль явился в Ад. Нет, не лично — в виде отчёта, который материализовался на столе Люцифера в запечатанном конверте. Это было вежливо и в то же время дерзко — присылать небесную почту прямо в Ад. Как если бы сосед взломал вашу дверь, только для того, чтобы оставить вам приглашение на вечеринку.

Люцифер прочитал отчёт, отхлебнул кофе (он завёл привычку пить кофе после того, как один из демонов рассказал ему, что в мире людей есть напиток, который «даёт энергию и отнимает душу» — Королю Ада понравилось такое сочетание) и улыбнулся.

— Интересно, — сказал он своему секретарю, демону по имени Барнабас, который отвечал за расписание и напоминал Люциферу, когда нужно быть злым. — Кай не справляется. Или, точнее, справляется, но не так как ожидалось.

— Может, стоит его проверить? — осторожно предложил Барнабас.

— Проверить? — Люцифер поставил чашку. — Я не проверяю, Барнабас. Я наблюдаю. А потом делаю выводы. Проверка — это когда ты вмешиваешься. Наблюдение — это когда ты пьёшь кофе и ждёшь, пока кто-нибудь сделает что-нибудь глупое.

— А если он сделает?

— Он уже сделал. Просто мы ещё не поняли, что именно. — Люцифер откинулся в кресле.

Барнабас кивнул. Он давно перестал пытаться понять логику Короля Ада. Это было так же бесполезно, как пытаться прочитать книгу, написанную задом наперёд на языке, которого не существует.

А тем временем Рафаэль сидел в своём небесном кабинете (комната без стен, потолка и пола — только свет, стол и стул, потому что Небесная канцелярия считала мебель излишеством) и тоже делал ставки. На себя, конечно — ангелы не играют с демонами. Но у Рафаэля была своя ставка: если Кай действительно меняется, это будет первый задокументированный случай очеловечивания демона за последнюю тысячу лет. А значит — повышение. А значит — кабинет со стенами.

— Давай, Кай, — пробормотал он, глядя в небесный монитор (зеркало, которое показывало то, на что Рафаэль направлял внимание). — Сделай что-нибудь интересное.

Кай, разумеется, не слышал ни небесных, ни адских бормотаний. Он был занят попыткой объяснить Анне, кто он такой. Это было сложнее, чем совратить сотню душ, выиграть тридцать партий в покер и прожить тысячу лет в Аду вместе взятых.

Они сидели в кофейне. Анна пила латте. Кай — чёрный кофе без сахара, потому что после жизни в Аду всё остальное казалось ему слишком слабым. Он долго крутил чашку в руках, собираясь с духом, и наконец сказал:

— Анна, мне нужно тебе кое-что рассказать. И ты, скорее всего, не поверишь. Но я попрошу тебя просто дослушать.

Девушка оторвала взгляд от книги (она читала что-то про квантовую физику — не потому что увлекалась, а потому что хотела понимать, почему мир не работает так, как должен).

— Звучит как начало чего-то очень плохого, — сказала она. — Но ладно. Дослушаю. Если станет скучно — я просто уйду, и ты никогда меня не найдёшь.

— Технически я смогу тебя найти, — пробормотал Кай.

— Что?

— Ничего. Итак. — Он набрал побольше воздуха. — Я демон.

Анна посмотрела на него. Потом на чашку. Потом снова на него.

— Демон, — повторила она ровным голосом.

— Да.

— Настоящий? Из Ада? С рогами, хвостом и вилами?

— Рога я могу отрастить, но обычно не делаю — они мешают в транспорте. Хвост есть, но я его прячу. Вилы — это стереотип. Мы пользуемся обычными столовыми приборами, как все приличные люди.

Девушка молчала пару секунд.

— Кай, — сказала она наконец. — Я знаю, что в этом городе есть психиатры. Бесплатных нет, но недорогие — есть.

— Я не сумасшедший, — терпеливо сказал Кай. — Я действительно демон. Я жил в Аду, работал совратителем душ, проиграл в покер Люциферу и был отправлен сюда в наказание. Без сил, без когтей, без огня. Просто человек. И моя задача была — совратить одну душу. Любую.

— И ты выбрал меня, — Анна скрестила руки. — Как мило. Я должна чувствовать себя польщённой или напуганной?

— Я хотел бы сказать «польщённой», но, честно говоря, я выбрал тебя, потому что думал: ты будешь лёгкой добычей.

Анна наклонилась вперёд. — Ты — демон, который совращал души столетиями, посмотрел на меня и подумал: «О, эта девчонка с книгой по квантовой физике на скамейке — точно лёгкая добыча»?

— Ну, когда ты так говоришь, это звучит глупо...

— Скорее оскорбительно. Я, может быть, не самый сложный человек в мире, но я определённо не «лёгкая добыча». Я девушка, которая три года работала в колл-центре и каждый день сдерживала желание сказать клиентам, что они неправильно нажимают кнопку. Ты думаешь, тебя я не выдержу?

— Хорошо, — сказал он. — Признаю, что ошибся в оценке.

— Это уже второй раз, когда ты признаёшь ошибку, — заметила Анна. — Для демона подозрительно честно.

— Это побочный эффект, — вздохнул Кай. — Когда нет сил, нет и привычки врать.

Девушка задумалась. Она смотрела на него так долго, что Кай начал чувствовать себя экспонатом в музее.

— Допустим, — сказала она наконец. — Допустим, я тебе верю. Не потому что ты убедителен, а потому что ты так плох во лжи, что это само по себе доказательство. Ни один нормальный мошенник не был бы настолько жалким.

— Спасибо, — сказал Кай неуверенно. — Наверное...

— Но у меня есть вопросы, — продолжила Анна — Первый: если ты демон, почему ты не выглядишь как демон?

— Потому что Люцифер забрал мои силы. Сейчас я выгляжу как человек, чувствую как человек и, к сожалению, мёрзну как человек. До этого я мог контролировать температуру своего тела, а сейчас — нет. Я впервые в жизни надел шарф. Шарф, Анна. Демон в шарфе.

— Это и правда ужасно, — согласилась девушка без тени сочувствия. — Второй вопрос: что значит «совратить душу»? Конкретно. Что я должна сделать, чтобы ты победил?

Кай замялся. Это был неудобный вопрос — как если бы хирурга спросили, как именно он режет людей на званом ужине.

— Технически, — сказал он, — совращение души — это когда человек добровольно отдаёт её. Подписывает контракт. Или просто соглашается пойти за тобой. Зависит от формулировки. Но суть в том, что человек должен выбрать это сам. Нельзя забрать душу силой — это правило.

— У демонов есть правила?

— Конечно. У нас есть кодекс, инструкции, формы отчётности и три экземпляра каждого контракта. Один — мне, один — в архив, один — сгорает в огне как символический жест. Бюрократия — это, пожалуй, самое страшное, что есть в Аду. Бесконечные отчёты...

Анна хмыкнула:

— Бюрократия, которая хуже огня — это так правдоподобно, что даже страшно.

— Следующий вопрос. Если я отдам тебе душу — что со мной будет?

— Ты попадёшь в Ад, — честно сказал Кай.

— И что там?

— Ну... котлы, огонь, вечные мучения. Но, между нами, основная проблема — это соседи. Ты будешь сидеть рядом с людьми, которые при жизни не могли нормально стоять в очереди. Представь: вечность в очереди и впереди — тот самый мужик, который занимал два места в автобусе и громко говорил по телефону.

Девушка моргнула.

— Это и правда Ад.

— Вот видишь, — Кай развёл руками. — Ты понимаешь.

Наступило молчание. Анна медленно отпила латте. Кай не пил — он боялся, что если сейчас поднесёт чашку к губам, руки дрогнут.

— У меня последний вопрос, — сказала Анна. — Если ты не совратишь мою душу — что будет с тобой?

— Не знаю, — признал Кай. — Люцифер не уточнил. Сказал: «Посмотрим». А «посмотрим» у него — это как «я убью тебя», только вежливее.

Девушка долго смотрела на него. Потом закрыла книгу, аккуратно положила закладку и сказала:

— Ладно. Я тебе верю процентов на сорок. Этого достаточно, чтобы продолжить разговор, и недостаточно, чтобы отдать тебе душу. Ты получишь ещё тридцать процентов, если докажешь, что ты демон. И ещё тридцать — если объяснишь, зачем ты мне это рассказал?

Кай задумался. Это был вопрос, на который у него не было заготовленного ответа.

— Потому что ты единственный человек, которому я не хочу врать, — сказал он.

Анна кивнула. Без улыбки, без усмешки — просто кивнула, будто приняла к сведению.

— Это сорок пять процентов, — сказала она. — Не слишком ли быстро для демона?

— Оказывается, — ответил Кай, — без сил я просто парень, который плохо умеет молчать.

— Ну, — Анна встала, забирая книгу и стаканчик, — парень, который плохо умеет молчать, — это хотя бы честно. Завтра в пять. И если ты опоздаешь — я решу, что ты был галлюцинацией от слишком крепкого кофе.

Часть 3.

Люцифер не стал ждать.

Через два дня после разговора Кая с Анной, в мире людей появился Барнабас. Он выглядел как мужчина средних лет в сером пальто и с чемоданчиком, в котором лежали: отчёт о прогрессе Кая, форма «Нарушение условий наказания» в трёх экземплярах и бутерброд с сыром, потому что Барнабас в человеческом облике постоянно хотел есть.

Секретарь нашёл Кая на скамейке. Демон неспешно ел мороженое.

— Кай, — сказал Барнабас, садясь рядом. — Я по делу.

— Барнабас, — Кай не удивился. Он ждал этого. — Какой отчёт ты принесёшь Люциферу? «Демон ест мороженое вместо того, чтобы совращать души»?

— Именно так, — Барнабас открыл чемоданчик. — Люцифер хочет знать: как прогресс?

— Прогресс есть, — сказал Кай.

— Подробности?

— Я нашёл душу.

— Это хорошо. Совратил?

— Нет.

— Кай, ты же знаешь, что Люцифер не любит ждать. Наш господин — существо, которое может ждать вечность, но предпочитает, чтобы результат был ещё вчера.

— Я работаю над этим, — сказал Кай, облизывая мороженое.

— Это не похоже на работу.

— Это маскировка. Я ем мороженое, а сам думаю.

— О чём?

— О том, что мороженое вкуснее, чем я думал. И о том, что я, кажется, не хочу совращать Анну.

Барнабас захлопнул чемоданчик.

— Кай. Ты понимаешь, что ты сейчас сказал? Ты — демон. Совращение — это твоя работа. Это как если бы рыба сказала: «Я не хочу плавать».

— Это метафора?

— Люцифер дал тебе задание. Ты его не выполнил. Я должен доложить.

— Доложи, что демон ест мороженое и не хочет забирать душу девушки, которая умнее его. Это будет самый честный отчёт в истории Ада, — Кай пожал плечами.

Барнабас посмотрел на него долгим взглядом, встал и ушёл. Бутерброд с сыром так и остался нетронутым.

Рафаэль решил действовать.

Он не мог вечно сидеть на крышах и писать заметки. Небесная канцелярия требовала результатов, а результаты требовали контакта. Поэтому Рафаэль сделал то, что ангелы делают крайне редко и всегда с неохотой: он спустился на землю, сел рядом с Каем и сделал вид, что читает газету.

— Ты ангел, — сказал Кай, не поворачивая головы.

Рафаэль вздрогнул и уронил газету.

— Как ты...

— У тебя тень падает не в ту сторону, — объяснил Кай. — И ты пахнешь не как человек.

— Хорошо, — сказал Рафаэль. — Ты меня раскусил. Мое имя Рафаэль. Я за тобой наблюдаю.

— Зачем?

— Потому что ты — аномалия. Демон, который теряет силу и начинает меняться, — это как звезда, которая вместо того, чтобы сгореть, начинает светить мягче. Это неправильно. Обычно, если демон теряет силу, то впадает в ярость, совершает что-нибудь ужасное и возвращается в Ад. А ты ешь мороженое и ходишь на свидания.

— Это не свидания, — быстро сказал Кай.

— Ты ходишь с девушкой в кофейню каждый день в одно и то же время. Ты провожаешь её до подъезда. Ты ждёшь, пока у неё зажжётся свет. Если это не свидания, то я не знаю, как это называется в человеческом языке.

— Это наблюдение.

— Ты шпион?

— Я демон! Мы все шпионы! Но в данном случае — нет. Я просто... — Кай замолчал.

Рафаэль терпеливо ждал. У ангелов было огромное преимущество перед демонами в разговоре: они могли молчать без неловкости. Демоны молчали тяжело, как будто тишина их жгла. Ангелы же жили в тишине как рыбы в воде.

— Я не хочу, чтобы она отдала мне душу, — сказал наконец Кай. — Я хочу, чтобы она осталась собой. А если я совращу её — она перестанет быть собой. И тогда я потеряю единственного человека, который видит меня настоящего.

Рафаэль записал это в блокнот.

— Знаешь, — сказал он, — если ты не совратишь её. Это будет первый случай, когда демон не справится с заданием не потому, что не смог, а потому, что не захотел. И это будет самым интересным, что произошло за последнюю тысячу лет.

— А если я совращу?

— Тогда я проиграю ставку, и мне не дадут кабинет со стенами.

— У тебя в кабинете нет стен?

— Нет. Только свет, стол и стул.

— Это Ад.

— Это Небеса. Но разница небольшая.

Они помолчали. Потом Кай спросил:

— А ты можешь мне помочь?

— Нет, — сказал Рафаэль. — Я могу только наблюдать. И делать заметки.

Часть 4.

На следующий день Кай пришёл в кофейню подготовленным. Если Анна дала ему сорок пять процентов доверия и пообещала ещё тридцать за доказательства — он должен был их принести.

Демон сел напротив неё и положил на стол три предмета: монету (адскую, с профилем Люцифера на одной стороне и пламенем на другой), обрывок контракта на душу (с подписью, которая светилась тусклым красным, когда на неё падал прямой свет) и свой адский паспорт (маленькая чёрная книжечка, в которой вместо фотографии было зеркало, в котором отражался не тот, кто смотрел).

Девушка взяла монету, повертела в руках.

— Косплей? — спросила она.

— Нет. Это настоящая адская монета. На ней написано: «В огне мы верим». Это наш девиз.

— Мило. А контракт?

Кай подсунул обрывок ближе к лампе. Подпись мигнула красным, как тлеющий уголёк.

— Это подпись грешника, — объяснил он. — Она горит, потому что контракт действующий. Человек отдал душу за... — Кай заглянул в текст, — за возможность выиграть в лотерею.

— И выиграл?

— Нет. Но он подписал. Мы не обещаем результат, мы обещаем возможность. Это разные вещи. Мелкий шрифт, пункт четырнадцать, подпункт «б».

Анна взяла паспорт. Открыла. Посмотрела в зеркальце. Вместо своего лица девушка увидела тень — очертания чего-то, не являющегося человеком.

Она закрыла паспорт. Её лицо оставалось спокойным, но пальцы чуть побелели.

— Ладно, — сказала Анна. — Это семьдесят пять процентов. Но я не отдаю тебе оставшиеся двадцать пять, пока ты не ответишь на один вопрос.

— Какой?

— Зачем ты мне всё это рассказываешь?

Кай посмотрел на неё. Она сидела перед ним — живая, настоящая, с этой своей привычкой смотреть так, будто читает тебя как книгу: медленно, с подозрением, но не откладывая.

— Потому что я влюбляюсь, — сказал он. — И я не знаю, как это делать. Демоны не влюбляются. Мы совращаем, обманываем, мухлюем. А влюбляться — это... это как совращение, только наоборот. Ты не забираешь — ты отдаёшь. И это страшнее, чем любой Ад.

Девушка молчала. Долго. Потом сказала:

— Это сто процентов.

— Что?

— Ты получил сто процентов. Поздравляю, ты первый демон, которого я приняла на веру. Но если ты соврёшь мне ещё раз — я отправлю тебя в место намного хуже Ада.

— Это куда?

— В вечернюю смену в колл-центре. Без перерыва на обед. И с телефоном, который не замолкает.

Кай побледнел.

— Ты не шутишь?

— Демоны не шутят, — парировала Анна. — А я шучу. И мои шутки страшнее твоего Ада.

В тот же вечер, когда Кай провожал Анну до подъезда (и снова ждал, пока зажжётся свет, и снова чувствовал это непривычное тепло в груди), его телефон завибрировал. Телефон был старый — Люцифер выдал его вместе с человеческим обликом: простая «нокия» с одной единственной SIM-картой и одним контактом.

На экране горело: «Босс».

Кай набрал воздуха и взял трубку.

— Алло?

— Кай, — голос Люцифера был спокойным, как всегда. — Как дела?

— Хорошо.

— Хорошо — это не отчёт. Хороший отчёт — это: «Я совратил душу номер такой-то, имя такое-то, форма заполнена, контракты подписаны, прошу вернуть мне силы».

— Я работаю над этим.

— Ты не работаешь, — Люцифер сказал это так, будто констатировал погоду. — Барнабас доложил. Рафаэль — тоже доложил, кстати. У нас с Небесами есть обмен информацией по неформальным каналам. Ангелы шпионят не хуже демонов, просто пахнут лучше.

— Ты слушаешь ангелов?

— Я слушаю всех, Кай. Это часть работы. Я король Ада, а не мэр захолустного городка. Мне положено знать всё.

Кай молчал.

— Так вот, — продолжал Люцифер. — Ты влюбляешься в объект совращения. Это, знаешь ли, профессиональный конфликт интересов. Демон не может совратить того, кого любит.

— Что ты хочешь от меня? — тихо спросил Кай.

— Я хочу, чтобы ты закончил работу. Соврати душу — любую. Не обязательно эту девушку. Найди другую. Вернись в Ад. Получишь силы обратно. Жизнь пойдёт как шла.

— А если не найду?

— Тогда я приду за тобой сам. И, Кай, — голос Люцифера стал чуть мягче, хотя мягкость Люцифера была как тёплый лёд, — не заставляй меня это делать. Я не хочу тебя наказывать. Ты мне нравишься. Ты единственный демон, который умел совращать не только страхом, но и юмором. Это редкость.

— Спасибо.

— Это не комплимент. Это оценка перед увольнением.

Связь оборвалась. Кай стоял у подъезда, смотрел на окно Анны и чувствовал то, чего никогда не чувствовал в Аду: страх.

Часть 5.

Рафаэль предложил встречу. Неформальную. Без протокола. Просто трём — ангел, демон и девушка — сесть и поговорить.

— Ты с ума сошёл, — сказал Кай, когда Рафаэль изложил план. — Ангел, демон и человек за одним столом? Это не встреча, это конец света.

— Конец света — это когда на Земле закончится кофе. А это просто разговор.

— О чём?

— О тебе. О ней. О том, что будет дальше.

Встреча состоялась в той же кофейне. Анна пришла первой, Кай — вторым, Рафаэль — третьим, и сразу привлёк внимание, потому что был в бежевом плаще и солнечных очках, хотя на улице было темно и дождливо.

— Это кто? — спросила Анна, глядя на Рафаэля.

— Это ангел.

— Ангел? Настоящий?

— Настоящий, — подтвердил Рафаэль, снимая очки. Его глаза слегка светились — не как фонарь, а как отражение света в чистой воде. — Я наблюдал за Каем.

— И какие выводы? — девушка уселась поудобнее, будто готовилась к допросу.

— Вывод один, — сказал Рафаэль. — Кай меняется. Демон, который не хочет совращать, — это не просто аномалия. Это прецедент. Если это возможно — значит, демоническая природа не окончательна. Значит, даже из Ада можно выйти не через наказание, а через... — он запнулся, — через выбор.

— Ты говоришь так, будто это хорошо, — заметила Анна.

— Для Небес — хорошо. Для Ада — катастрофа. Если демоны начнут меняться, кто будет делать их работу? Кто будет совращать, запугивать, провоцировать? Система рухнет.

— А для Кая?

Рафаэль посмотрел демона. Тот молчал.

— Для Кая, — медленно сказал ангел, — это значит, что он больше не сможет вернуться. Если он выберет быть человеком — он останется им навсегда.

Кай опустил взгляд.

— А что, если я выберу вернуться? — спросил он. — Совращу кого-нибудь, вернусь в Ад, получу силы?

— Тогда ты потеряешь всё, что обрёл здесь, — ответил Рафаэль. — И это, кстати, не моё мнение. Это просто логика. Ты не можешь любить и совращать одновременно. Это как дышать и задерживать дыхание — нужно выбрать что-то одно.

Девушка слушала молча. Потом повернулась к Каю:

— А ты чего молчишь?

— Я думаю.

— О чём?

— О том, что я впервые в жизни не знаю, что делать. В Аду всегда было ясно: есть задание, есть результат. А здесь — только выбор. И этот выбор страшнее любого задания.

Анна кивнула. Потом повернулась к Рафаэлю:

— А ты? Ты говоришь про логику и наблюдение, но хочешь, чтобы он остался. Потому что это будет твоё повышение. Твой кабинет со стенами.

Рафаэль моргнул. Для ангелов это было редкостью, потому что они редко удивлялись.

— Откуда ты...

— Потому что я три года работала в колл-центре. Я знаю, как выглядит человек, который делает ставку и боится проиграть. У тебя то же выражение лица, что у моего начальника, когда он ставил на лошадь и молился, чтобы она пришла первой.

Рафаэль рассмеялся. Тихо, почти неслышно, но искренне.

— Ты права, — признал он. — Я хочу, чтобы он остался. Не ради повышения — хотя кабинет со стенами был бы неплох. А потому, что если демон может измениться — значит, может измениться кто угодно. И это даёт надежду.

— Ну, хоть кто-то в этой компании верит в хорошее.

— Я демон, — обиженно сказал Кай. — Я тоже могу верить в хорошее. Просто обычно я верю, что хорошее случается с кем-то другим.

— Прогресс, — сказала Анна. — Ещё месяц назад ты бы сказал, что хорошего не бывает.

Они сидели в кофейне — ангел, демон и девушка — пили кофе, а за окном шёл дождь, и никто из них не знал, что будет дальше. Но впервые за долгое время Кай не думал о том, что проиграет. Он думал о том, что, может быть, проигрыш — это не всегда плохо.

Иногда проигрыш — это просто другой способ выиграть.

А в Аду Люцифер закрыл папку с отчётом, отхлебнул кофе и пробормотал:

— Кажется, мне нужно навестить моего демона лично.

Его секретарь Барнабас побледнел. А в кармане у Люцифера завибрировал телефон — сообщение от Рафаэля: «Он меняется. Не вмешивайтесь. Дайте ему время.»

Люцифер прочитал, улыбнулся той самой улыбкой, которая ничего не объясняла, и набрал ответ:

«Время — это роскошь. А я не тот, кто её раздаёт. Я тот, кто её отнимает.»

Но сообщение он не отправил. А удалил. И написал другое:

«Хорошо. Но если он ошибётся — это будет его последний выбор.»

Часть 6.

Люцифер пришёл в пальто из чёрного бархата, в перчатках из кожи, которая никогда не изнашивалась, и в тех самых тапочках с драконьими мордами — просто потому что в человеческом мире ему нравилось нарушать ожидания.

Он появился в кофейне ровно в тот момент, когда Кай допивал свой чёрный кофе, Анна листала книгу, а Рафаэль пытался сделать вид, что он просто прохожий, которому очень интересно меню на стене.

— Уютно, — сказал Король Ада, усаживаясь за столик без приглашения. — Пахнет кофе и отчаянием...

Люцифер наклонился вперёд, и свет лампы на секунду будто потускнел, как если бы сам воздух решил не спорить.

Девушка закрыла книгу. Она не выглядела испуганной — скорее, очень собранной, как человек, который знает, что сейчас придётся вести переговоры и не собирается уступать ни слова даром.

— Вы, должно быть, Люцифер, — сказала она спокойно. — Тот самый, из-за которого у Кая проблемы.

— Приятно, когда обо мне говорят правду, — кивнул он. — И да, это я. И у Кая действительно проблемы. Срок его задания истёк. Отчёт не сдан. Душа не совращена. А это, знаете ли, не просто дисциплинарное нарушение...

Рафаэль кашлянул.

— Ангел, — Люцифер посмотрел на него без злости, но с той особой усталостью, которая бывает у тех, кто спорит с Небесами уже вечность, — Я не люблю, когда мои подчинённые начинают думать, что могут выбирать сторону.

— Демон Кай изменился. Он не совратил душу, потому что не захотел её забирать. Это не провал. Скорее свобода воли.

Люцифер помолчал. Потом медленно снял перчатки и положил их рядом с чашкой.

— Кай, — сказал он, не повышая голоса, — ты знаешь, что я могу забрать тебя прямо сейчас. Без объяснений. Просто вернуть в Ад, где ты снова станешь тем, кем был.

Кай сжал кулаки под столом.

— А если я не хочу? — спросил он тихо.

— Тогда ты останешься здесь. Без сил. Навсегда. И будешь просто человеком. Со всеми его слабостями. С его смертностью. С его хрупкостью.

— Это не наказание, — прошептала Анна. — Это шанс.

Люцифер посмотрел на неё так, будто увидел что-то новое — не угрозу, не вызов, а вещь, которую он не мог классифицировать.

— Для демона, — сказал он наконец, — шанс — это когда дают ещё одну попытку совратить. А не когда предлагают стать человеком.

— Но я не хочу больше совращать, — сказал Кай. — Я хочу... — он запнулся, подбирая слово, которое в Аду не имело смысла, — я хочу просто быть.

Люцифер приподнял бровь и медленно улыбнулся.

— Интересная компания, — пробормотал он. — Демон, ангел и девушка, которая не боится ни одного из них. Пожалуй, я даже завидую тебе, Кай. У тебя тут... семья. Почти.

— Почти, — согласился Кай.

— Тогда сделай выбор, — сказал Люцифер. — Прямо сейчас. Здесь. При всех. Ты возвращаешься в Ад — и получаешь силы обратно. Или остаёшься здесь — и навсегда теряешь их. Без права на пересмотр.

Кай посмотрел на Анну. На её руки, которые крепко держали чашку. На её глаза, в которых не было страха — только ожидание и готовность принять любой ответ.

Потом он посмотрел на Рафаэля, который смотрел замер с блокнотом в руке.

И наконец — на Люцифера. На того, кто дал ему задание. Кто ждал результата.

— Я остаюсь, — сказал Кай.

Тишина повисла над столиком. Даже кофе, казалось, потерял свой запах.

А потом Король Ада рассмеялся, как человек, услышавший шутку, которая оказалась неожиданно смешной.

— Знаешь, — сказал он, доставая из кармана маленькую чёрную карточку — такой же контракт, только без подписи, — я думал, что ты выберешь силу. Все выбирают силу. Даже когда говорят, что выбирают любовь. Силу влиять, менять, владеть. А ты выбрал слабость. И в этом есть своя красота.

Он разорвал карточку пополам. Потом ещё раз. И ещё. И когда от неё остались только клочки, он бросил их на стол.

— Снято с учёта, — сказал он. — Ты больше не демон. С этого момента ты — человек.

Кай почувствовал это сразу. Освобождение — как если бы с него сняли тяжёлые доспехи, которые он носил так долго, что уже не помнил, как жить без них. Он просто дышал.

Анна протянула руку и коснулась его пальцев — легко, будто проверяя, настоящий ли он.

— Ты в порядке? — спросила она.

— Да, — сказал Кай. — Впервые за очень долгое время — да.

Рафаэль закрыл свой блокнот.

— Отчёт будет коротким, — пробормотал он. — «Демон Кай добровольно отказался от сил и статуса в пользу человеческой жизни. Прецедент зафиксирован. Рекомендация: закрыть дело».

Люцифер надел перчатки, поправил пальто и уже у двери обернулся.

— Знаешь, Кай, — сказал он тихо, — быть человеком — это не награда. Это испытание. И я надеюсь, ты его пройдёшь. Потому что если ты сломаешься... — он не закончил.

Король Ада просто растворился в воздухе.

Эпилог

Прошло три месяца.

Кай работал в той же кофейне. Оказалось, что варить кофе — это почти как совращать: нужно знать, когда добавить больше горечи, когда — сладости, когда дать человеку то, что он хочет, а когда — то, что ему нужно. Только теперь он не забирал души — он отдавал тепло.

Анна всё ещё читала книги по квантовой физике — но теперь иногда оставляла закладку в виде билета на автобус, чтобы Кай знал: она вернётся.

Рафаэль получил свой кабинет со стенами. И однажды пришёл в кофейню просто выпить кофе.

— Вкусно, — сказал он, пробуя латте.

— Это потому что его делал человек, — улыбнулся Кай.

А по вечерам, когда город засыпал, Кай иногда смотрел на небо и думал: любовь — это и есть та самая сила, ради которой стоит жить.

И он был готов заплатить за неё любую цену.