"Три в одном". Проблема Толстых"

Глава 1

КОНФЕРЕНЦИЯ

«Письменность мёртвых языков Средней Эры»

Доклад

«Три в одном. Проблема Толстых»

От краткого периода расцвета русской письменности – так называемой «литературы» 19-20 вв. С.Э. – до нас дошло немало разрозненных сведений, предельно фрагментизированных и хаотизированных. Источники их сомнительны, упоминаемые личности легендарны, события не соотнесены, что касается текстов – ни один не дошёл целиком с привязкой к определённому автору, в лучшем случае это пересказы воспоминаний чьих-то пересказов, чаще всего – набор случайных цитат в полемике, смысл которой давно утрачен.

Целью данного доклада является попытка методологически одолеть хаос этих бродячих фактов, стягивая их в проблемные узлы на основаниях структурной типологизации и аргументированной логики. «Проблема Толстых» и есть подобный узел, распутывая который нам придётся как увязывать оборванные связи, так и освобождаться от случайно вплетённых; в результате мы должны получить более ясную картину «русской литературы», уточнить принципы её функционирования, а заодно дать себе отчёт в степени собственного непонимания этого древнего феномена.

«Проблема Толстых» не нова для новейшего письменоведения, ей занималось несколько поколений исследователей, сгруппировавших имеющийся материал согласно трём основным версиям.

1-я версия. «Толстой» - это один-единственный автор, создавший все те произведения, которые ему приписываются.

2- версия.«Толстых» было двое, именно этим объясняется временной диапазон в условные 100 лет, который охватывается их творчеством.

3-я версия. «Толстых» было трое, лишь так, помимо хронологических рамок, объясняется огромный, по всем данным, объём написанного и лишь при таком допущении может быть выстроена непротиворечивая логика биографического материала, невозможная при сокращении числа «Толстых» до двух и тем более до одного.

Кроме того недавно было высказано предположение, что неувязки в данном вопросе могут быть объяснены тем, что в «русской литературе» «Граф Толстой» является не именем, а почётным званием, которое присваивалось лучшим писателем. Это не версия, а догадка – не лишённая остроумия, чего нельзя сказать о доказательной базе; поэтому здесь она упоминается лишь для панорамы общей аналитики.

Отталкиваться мы намерены от третьей версии как наиболее «умножающей сущности» - но даже при этом несвободной от нестыковок и натяжек. Если б было возможно, её адепты для пущей стройности ввели бы и 4-ого «Толстого», и 5-ого, - ограничены они тем, что дошли имена только «троих». Помимо имён мы располагаем несколькими сильно разнящимися списками произведений, путанными перечнями персонажей, крайне смутными данными о об истории создания и публикации и сравнительно большим биографическим материалом, в котором факты тонут среди сплетен и мифов.

Более-менее достоверные сведения о якобы «3-х Толстых» мы свели в таблицу сопоставлений и выстроили признаковое поле каждой персоналии в гипотетическом расслоении по ряду биографически-творческих параметров.

Из 15-ти пунктов у «трёх Толстых» полное совпадение прослеживается в более чем половине случаев, в остальных – общи два из трёх признаков. Если оставаться на позициях «политолстовства», то получается, что практически одновременно жили и творили три писателя под одной фамилией, с общими то именем, то отчеством, под одним титулом, женатые на женщинах с одинаковыми именами и отчествами (две из трёх), по всему вероятию, бородатые, жившие в сельской местности. Они работали в общей жанровой системе, писали на сходные темы – и при этом друг с другом знакомы не были. То, что такой параллелизм маловероятен – мягко сказано; но маловероятно не значит невозможно; эту невозможность предстоит доказать.

Обратимся к аргументам «политолстовства» и начнём с хронологического. Как видно из таблицы, годы жизни АКТ большей частью совпадают с годами ЛНТ и вовсе не пересекаются с АНТ, но последний имеет общность с ЛНТ в 28 лет. Это интересная цифра: в 28 году родился ЛНТ, инверсия её даёт продолжительность его жизни, и 82 год обозначен как дата рождения АНТ. Очевидно, что здесь то ли путаница, то ли подмена: для доказательства реальности «последнего Толстого» время жизни «второго Толстого» превратилось в год его рождения. Тем самым общий диапазон стал охватывать 138 лет, что и послужило основанием разбивки его на три отрезка с последующей персонализацией. Против такого механического подхода следует возразить следующее. Как хорошо известно, в России в 1917 году произошла под руководством крупного государственного деятеля Григория Распутина реформа календаря, который и получил название «григорианского». Время было передвинуто вперёд на тринадцать лет, месяцев и дней. Цифра 17 в дате рождения «первого Толстого» - аллюзия на эту реформу. Исходной биографической датой следует считать 1828+13, т.е. 1841 год, а датой смерти 1910+13, т.е. 1923 год, что хорошо согласуется с тематическим охватом известных текстов: событий после 1920 года, когда произошла смертельная схватка РСФСР с ГОЭРЛО, ни один из Толстых уже не описывает.

Таким образом, поверяя литературоведческие домыслы логикой бесспорных исторических фактов, мы приходим к выводу, что вычисленная нами продолжительность жизни Толстого не противоречит биологическим возможностям вида «человек» и содержательно согласуется с творчеством единого автора.

Теперь переходим к рассмотрению ещё одного доказательства – ономастического, которое в «политолстовстве» фигурирует на уровне догмата: мол, было три Толстых, а то, что у них по два раза совпадают имена и отчества, следует принять как данность.

Начнём анализ с неповторяющегося элемента этой ономастики, с имени «Лев». Лев, как твёрдо установлено палеозоологией, это четырёхлапое животное с гривой. Могло ли оно быть именем или прозвищем одного из «Толстых»? Теоретически да. Но в ту же эпоху водилось ещё одно четырёхлапое животное с гривой, так называемый конь. Нам неизвестны отличия льва от коня, поэтому можно предположить, что это подвиды или породы одного животного. Зато известно, что существовали многочисленные изображения, увы, до нас не дошедшие, «Толстого на коне».У писателя была репутация наездника, конника, поскольку же конь и лев, вероятно, синонимичные названия, то атрибут Толстого конь-лев закрепился как его псевдоимя.

Другой уникальный элемент нашей ономастики – отчество «Константинович». Этимологически неоспоримо, что оно образовано от кавалерийской команды «Конь, стань». Неудивительно, что именно (Алексею) «Константиновичу» приписывается почти целиком сохранившийся благовестный хорал «Колокольчики мои» с характерными строками: «Конь несёт меня стрелой» и «Есть нам, конь, с тобой простор».

Тем самым тщательное рассмотрение подводит нас к обоснованному выводу: из шести ономастических элементов «3-х Толстых» два являются прозвищами, связанными с пристрастием ко льву-коню, что автоматически исключает их из официального именного ряда. Остаются для номинации «Алексей» и «Николаевич» - дважды повторённые, что позволяет сделать следующее заключение: был один подлинный Толстой – Алексей Николаевич, живший в 1841 – 1923 гг.

У «политолстовцев» имеются ещё два биографических аргумента, легко поддающихся опровержению.

Да, соглашаются они, жёны «трёх Толстых» носили одинаковое имя «Софья», у двоих из них было отчество «Андреевна», но фамилии до замужества совершенно различны: Софья Миллер, Софья Берс, Софья Дымшиц. Стало быть, это разные жёны разных мужей, каждый из которых был «Толстым», что и требовалось доказать.

Мы оставим в стороне гипотезу, что одна из фамилий девичья, а две других жена Толстого могла носить в предыдущих браках, но обращаем внимание на то, что все три фамилии объединены общей чертой: они нерусские по происхождению. Разгадка же подлинной фамилии связана с названием произведения, которое ошибочно считается таковым. Это «Крейцерова соната». Соната – это несомненная уменьшительно-ласкательная форма от Соня, Крейцерова – подлинная фамилия жены. В памяти мемуаристов отложилось инородческое звучание фамилии, но поскольку настоящее имя жены ошибочно попало в перечень названий произведений, они подставили приблизительный иностранный эквивалент вместо правильного «Крейцерова».

Кроме того сторонники «трёх Толстых» любят подчёркивать, что каждый из писателей жил в своём собственном имении: в Пустыньке, Ясной Поляне и в Детском Селе. Этот довод разбивается просто: всё это стадиально различные топонимы одного и того же места. Сперва оно называлось Пустынька, будучи отстроено – Ясной Поляной, с появлением потомства – Детским Селом.

Но как бы дотошно и выверено не выстраивали мы биографию истинного Толстого, без собственно литературоведческого анализа все рассуждения повиснут в воздухе: единство авторской личности должно быть подтверждено духом, стилем и проблематикой его творчества.

Одна из основных трудностей анализа состоит в невозможности установить строгое соответствие между немногими дошедшими фрагментами текстов и россыпью названий, перечень которых безнадёжно испорчен смешением со списком персонажей, ошибками переписчиков, обессмысливающими контаминациями или, наоборот, дроблением заглавий, плодящим фантомное расширение корпуса произведений, что и порождает, в свою очередь, проблему умноженных Толстых. Необходимо критически взглянуть на эту беспорядочную панораму якобы названий и псевдогероев и стянуть их в художественное целое сюжетной логикой и образной преемственностью.

Например, одному из «Толстых» - ЛНТ - приписывают трилогию «Детство. Отрочество. Юность». А у «другого» Толстого – АНТ – находят повесть «Детство Никиты». Понятно, что если Толстой един, то произведение должно называться «Детство, отрочество, юность Никиты». Более того, мы с большой уверенностью можем назвать отчество Никиты: Сергеевич, так как, исходя из нашей концепции единого автора, становится очевидным, что к трилогии примыкает повесть «Отец Сергий», чьим сыном и является Никита.

Идея единого Толстого сразу задаёт стройную картину творчества, освобождая его от несуразностей, дублетов, фантомов и лакун.

Одному Толстому – ЛНТ - приписывают повесть «Утро помещика», другому – АНТ – роман «Хмурое утро». Очевидно, что здесь произошло искусственное мультиплицирование как база расширения количества произведений для удобства приписывания их «разным» авторам. «Хмурое утро помещика» - таково подлинное заглавие утраченного, к сожалению, текста.

В этой перспективе с каждым шагом всё ясней вырисовывается образ истинного Толстого, искусственно разорванного на три лже-лица. Считается, например, что АНТ написал книгу «Хлеб», аналогов чему не находится ни у АКТ, ни у ЛНТ. Однако это далеко не так. В списке произведений ЛНТ числится трактат под названием «Много ли человеку земли нужно?» Для чего нужна земля? Вероятно, чтобы сажать на ней хлеб. Догадка перерастает в уверенность, стоит лишь принять во внимание многочисленные свидетельства мемуаристов, что автор этого трактата о земле занимался хлебопашеством с помощью льва-коня и для него естественным было посвятить любимому делу вещь под красноречивым названием «Хлеб», явно посвящённую технологиям выращивания этой культуры и рынкам сбыта.

Кстати сказать, может оказаться плодотворной догадка, что в ту далёкую эпоху графами называли именно вольных хлебопашцев, - ведь им приходилось постоянно разграфлять угодья под участки для пашни.

Сторонники «З-х Толстых» вопреки простой достоверности и целесообразности, свято веря запутанным реестрам произведений, умудряются приписать двум из них одну и ту же вещь: драматическую трилогию «Смерть Иоанна Грозного» - АКТ, а драматическую дилогию «Иван Грозный» - АНТ. Даже те, кто не согласен с подобной нелепицей, всё же поневоле становятся на позицию «2-ух Толстых»: да, скорей всего, один Толстой создал драмы об Иване Грозном, но у ЛНТ подобной пьесы не зафиксировано, стало быть, он существовал, - такое вот пседодоказательство. Между тем у ЛНТ как раз есть такая вещь, которая всё расставляет по местам, то есть подтверждает неоспоримость единого автора. «Смерть Ивана Ильича» - так называется этот опус, и становится очевидным полное название цикла о сказочном царе: «Смерть Ивана Ильича Грозного». Удивительно, но досель никто не догадался расширить дилогию, приписываемую АНТ, до трилогии, в соответствии с драматическим форматом АКТ: третья часть есть, пьеса АНТ называется «Заговор императрицы»: этот-то заговор и послужил причиной смерти Ивана Ильича Грозного.

Этот период истории стоял в центре внимания настоящего Толстого, ему он посвятил не только драмы, но и прозу: дилогию «Князь Серебряный» (приписывается АКТ) и «Золотой ключик» (приписывается АНТ). На самом деле «ключик» - это досадная ошибка переписчика, а затем и переводчика: в подлиннике явно стояло «ключник» - высокий чин при царском дворе. Оба романа объединены красивым художественным ходом: от «серебряного» к «золотому», с нарастанием трагических перипетий. «Золотой ключник» дошёл до нас в подробном пересказе и воистину является «золотым ключиком» к писательской мастерской истинного Толстого.

Сюжет таков: боярин Пьеро Безухов вместе с боярином Артемоном вступают в борьбу с ближайшим слугой царя Золотым Ключником. Имя ключника сохранилось, казалось бы, в безнадёжно искажённом виде как Карабас-Барабас, но в свете нашей методики его удаётся реконструировать с высокой степенью убедительности. Известно из драмы на ту же тему, что самым верным слугой Ивана Ильича Грозного был Басманов. В связи с этим имя Золотого Ключника следует читать как Кара-Бас-бара-Басманов. Золотой ключник действительно обладает золотым ключом, так называемым буратино ( от слова «бур» - инструмент для вскрытия), за буратино и охотятся Пьеро Безухов и Артемон: ведь он открывает царскую сокровищницу. На свою сторону им удаётся переманить жену царя Мальвину, известную нам по пьесе «Заговор императрицы», они подкупили её лисой и котом: палеозоология точно установила, что это были ценные пушные звери, без меха которых было немыслимо выйти из дому в ледниковый период. В результате козней гибнет царь Иван Ильич Грозный, но злоумышленников настигает кара Басманова – отсюда Карабас-манов.

Теперь, отработав принципы и приёмы анализа, перейдём к главному замыслу истинного Толстого, вокруг которого выстраиваются многие неверные атрибуции. Речь о трёхтомной эпопее, основанной на евангельском бродячем сюжете, всегда развивающемся по матрице смерть-воскрешение.

Первая часть называется «Хождение по мукам», вторая – «Воскресение», третья, понятно, «Живой труп». Стройное классическое единство замысла полностью исключает приписывание частей эпопеи «разным Толстым». Главный герой, ходивший по мукам, а затем воскресший живым трупом, известен нам по имени как раз из третьей части: это Фёдор Протасов. Если мы свяжем героя, данного в своём посмертии, с другим Фёдором, известным из сочинения «Посмертные записки старца Фёдора Кузьмича», то бесспорным окажется тождество этих персонажей: старец Фёдор Кузьмич Протасов, сделавшись по воскрешении своём живым трупом, пишет о себе посмертные воспоминания.

Тщательное исследование эпопеи позволяет демистифицировать такие произведения толстовианы, известные как «Упырь», «Хаджи-Мурат» и «Ибикус». Считается, что это три самостоятельных текста трёх разных Толстых, - но здесь типичный случай внедрения имён персонажей в реестр сочинений. Упырь, Хаджи-Мурат, Ибикус не имеют аналогов в русском языке, не поддаются никакой этимологической расшифровке, - и не могут поддаваться: это имена бесов, искушавших Фёдора Протасова, «протаскивающих» его по мукам.

Само преображение героя детализируется при привлечении текста якобы «другого Толстого» - «Аэлиты». Про Аэлиту известно, что это космическое летающее не вполне человеческое существо. Её сопровождают два стража – Гусь(ев) и Лось. Гусь, как очевидно из идиомы «перелётные гуси», тоже летает, про Лося ничего в этом плане не ведомо, но исходя из системы образов, он тоже должен летать под пару Гусю. Аэлитой именуется воскресающая душа, которую Гусь и Лось проносят сквозь космическое инобытие, снимая противоречие жизни и смерти в существование «живого трупа». Таково главное творение настоящего Толстого.

Неизвестно, что представляла из себя «Анна Каренина» - поэму, пьесу или роман. Мы склоняемся к поэме ввиду созвучий, которыми объединены главные герои: АннаКаренина, Платон Каратаев, Ан(н)атоль Куракин. Сам центральный образ – «железная дорога» - чрезвычайно поэтичен, так, по некоторым данным, называли в то время судьбу. Поэтому когда скончался сам автор, про него говорили, что он «ушёл по железной дороге». Перипетии произведения неясны, но основная идея заявлена недвусмысленно: это плата, кара (отсюда Платон Каратаев) за некие прегрешения, отчего Анна Каренина гибнет на «железной дороге», а Анатоль Куракин в попытке её спасти теряет там же ногу.

Что касается романа «Война и мир», от которого сохранилось лишь несколько случайных имён, то в последнее время всё больше исследователей приходят к заключению, что такой роман вообще никогда не был написан. Был смутный период не то войны, не то мира, во время которого и творил подлинный Толстой, оказавшись отчасти вовлечён в эти события. Нашими историками хорошо изучены причины и движущие силы тех столкновений. Борьба велась между каннибалами и мясоедами с одной стороны и так называемыми «нехлюдами»-вегетарианцами с другой. Каннибалы и мясоеды называли себя «козаками», поскольку иногда вместо человечины им приходилось охотиться на коз и оленей, о чём свидетельствует прозвище одного из козаков – Оленин. Нехлюды – слово тёмное, ясно только, что смысл его основан на отказе от некой табуированной деятельности – от «хлюды»; возможно, это звукоподражание тому причмоку, с которым каннибалы высасывали мозг у своей добычи.

Толстой – а речь должна уже идти безусловно об одном-единственном Толстом – поддерживал нехлюдов и сам был вегетарианцем. Одно из первых его произведений называется «Люцерн. Из записок князя Нехлюдова» - несомненно о том, как князь, впервые попробовав люцерну – ценное кормовое растение, бесповоротно сделался травоядным. Этому призванию и герой, и его автор оставались верны всю жизнь, подтверждая его делом: известно, что Нехлюдов нашёл в себе силы отказаться в дальнейшем и от масла, что в примитивном фольклоре отразилось как неудачная любовь Нехлюдова к Масловой.

В заключение упомянем об ещё одном тексте, приписанном «Толстому», но вовсе ему не принадлежащему. Это роман «Гиперболоид инженера Гарина». Разгадка этого казуса почти анекдотична. Был писатель Гарин, автор трилогии «Детство Тёмы», «Студенты», «Инженеры». Вне всякого сомнения мы имеем дело с романом «Гиперболоид инженера» авторства Гарина, чья фамилия слилась с названием и была понята как фамилия героя. В действительности это либо другое название третьей части «Инженеры», либо четвёртая часть трилогии – о том, как один из инженеров изобрёл гиперболоид. Что это за устройство – неизвестно, но по глухим намёкам на острое и проникающее действие можно предположить, что речь идёт о новом виде буратино.

Таковы предварительные итоги нашей многолетней деятельности, результатом которой является вывод: граф Алексей Николаевич Толстой существовал в единственном числе, Алексей Константинович и Лев Николаевич – фантомы, обязанные своим появлением буквальной трактовке его увлечения лошадьми. Для объяснения многообразия и широты его творчества нет необходимости привлекать двойников, оно превосходно укладывается во временные рамки и соответствует оригинальной идейно-тематической логике.

Разумеется, толстоведение на этом не исчерпывается. Нас ждут интересные открытия, неожиданные факты, способные если не перевернуть, то расширить исследовательские горизонты. Каждый год поступают новые данные из Московского Раскопа, продолжаются археологические работы в Пиндосском Котловане; большие ожидания связаны с Сибирской Линзой, к вскрытию которой приступили совсем недавно. Не исключено, что будут обнаружены фрагменты неизвестных сочинений, которые позволят уточнить образ этой легендарной человеческой личности.

Доклад был выслушан с большим вниманием и несколько раз прерывался щупальцеплесканиями.

Нью-Кустанай

3020 год