Тот, о ком не говорят

Глава 1

Ирина Евгеньевна Муравьева

"Тот, о ком не говорят"

Всё беды мира от баб.

Это я узнал ещё в детстве, когда моя кузина Мариетта разбила любимую матушкино вазу, а всю вину скинули на меня.

Мораль тогда была проста: « Я – мальчик. Значит по определению - сорванец. А Мариетта - девочка. Однозначно ангел во плоти!»

И что этот ангел ругался за спинами взрослых как сапожник, а плевал дальше, чем любой мальчишка, никто и не догадывался.

Тогда, стоя в углу и без сладкого на ужин, я поклялся себе что никогда, ну вот никогда не дам девчонке управлять собой. И уж точно ни за что не женюсь. Ни на какой такой ангелоподобной Мариетте.

Увы, едва войдя в возраст, я нарушил клятву, данную самому себе.

Я женился.

Причём на текущий момент уже дважды.

И если первая моя супруга если и была не ангелом, но доброй и верной подругой, увы ушедшей от меня по причине болезни, то вторая... Порой я думаю, не отправься Мариетта на поиски счастья в далёкие страны, то они с Эстеллой подружились бы.

Ведь обе так удачно умели дурить головы и прикидываться. Столь удачно, что повёлся даже я. А ведь клялся никогда не жениться... Теперь я, королевский лесничий, вынужден скрываться от собственной жены, опасаясь её капризного нрава. Как мог я дойти до такой жизни?

Я смачно икнул, и Бэн, добрый хозяин паба «Три порося», с пониманием посмотрел на меня. Бэнни слышал эту историю ни раз, и ни два. Но продолжает делать сочувствующее лицо каждый раз, когда я прихожу к нему. Причина проста – выгода. Куда же в нашем мире без неё? Я плачу за выпивку. Бэн слушает мои жалобы на Эстэллу. Круг замкнулся.

Вообще я не люблю пить. Но «Три порося» единственное место в городке, которое ещё не охвачено адским влиянием моей второй. А если ты приходишь в паб, то что там делать? Снова замкнутый круг.

Скорей бы королевская охота. Там я могу чувствовать себя по-настоящему свободным. Может стоить взять с собой и Эллу? Мою дочь, Эллу. Не путать с Эстэллой - женой. Может из-за схожести имён, а может по причине не зависимого характера, доставшегося от матери, отношения Эллы с мачехой не очень задались. По крайней мере мне так кажется...

Но если я так сделаю, то не знаю даже, оставит ли Эстэлла камень на камне от нашего родового гнезда. Она весьма строга к вопросам воспитания... Особенно с Эллой. А я с трудом, но отбил у жены мандат на то, что «королевская охота» -дело сугубо мужское.

Бэн покосился на меня как-то странно, но промолчал и продолжил протирать стаканы.

Я снова икнул. На этот раз вроде потише. Стараюсь блюсти вид приличного человека... Как вдруг я увидел Её. Вот уж кого никак не ожидал!

Мариетта собственной персоной! Под ручку с какой-то престарелой мадам. В «Трёх поросях»! Вот это да!!!

Я аж проморгался. Она или не она?! Но нет, всё вроде верно: высокая, статная, каштановые волосы в тугой косе, а уж этот наглый прищур глаз... Вспомнишь приспешников тёмного Тира, а вот и она!

- Мариетта! – крикнул я, наверное, чересчур громко и замахал руками. Пожалуй, чересчур резко. Но как же я рад видеть это знакомое, наглое лицо!

- Мариетта!!!

Женщина лениво обернулась на меня. Приподняла бровь в изгибе.

- Аластер?

Я встал на ноги, попытался по-братски заключить кузину в объятья, но Мариетта оттолкнула меня обратно на стул у барной стойки.

- И как ты сюда докатился, Аластер? – с едкой желчью в голосе спросила она.

Ожидая данного вопроса, я и пара кружек эля во мне, начали заново свой рассказ о том, что не стоило мне жениться. В коем же веке нашёлся новый благодарный слушатель!

Глава 2

Да...

«Новый благодарный слушатель» на деле остался всё той же беспринципной и не гуманной Мариеттой. Даже не дослушав мою историю до конца, кузина выволокла меня из «Поросей», а дальше вообще плохо помню. Кажется, меня кинули отсыпаться в сарае. Какой позор. Хорошо что Мариетта все же не знакома с Эстэллой. Та, если я прихожу сильно хмельной, вполне может запереть меня в ледник на ночёвку. (Хотя в этом даже что-то есть. На утро после такой ночки я как никогда свеж для работы). Но сегодня я весь в соломе. И в глазах странно кружится. Вернее даже не кружится. Но земля стала как-то ближе. Видимо всё новый сорт эля, закупленного Беном. Медленно, я поплелся домой. Следовало вычесать солому из волос и переодеться, прежде чем приступать к делам.

Мой дом, вернее наш семейный особняк – Тритцпарк – двухэтажное здание белого камня с башенками и верандой, находится на окраине городка. При доме есть сад, обнесённый аккуратной низенькой оградкой. И не работающий фонтан во дворе. Раньше я любил дом, но с тех пор как Эстэлла завела свои порядки, я бываю здесь не так часто. Просто не хочется лишний раз чувствовать себя гостем в родовом гнезде. А иначе не получается, потому что у Эстэллы «для каждой вещи своё место». Тут не ходи, сюда не садись, вещи не раскидывай, даже на завтрак являйся при параде... Пытка, а не жизнь. А ведь с половиной этих постулатов и не поспоришь! Однако, сейчас утро. Мне необходим свежий кофе, а также свежий костюм. И срочно в город! Сегодня должен приехать барон Фангустер. Он обещал, что привезти из загранья знаменитых золотистых гончих. И если собаки и вправду столь хороши, то мы заключим сделку. Я возьму собак под свою ответственность. Стану обучать их к охоте. А это означает возможность держаться подальше от моего треклятого, ох, простите, любимого дома.

Взяв по пути почту из почтового ящика, я направился к двери. Надеюсь, Эстэлла ещё спит... Очень надеюсь.

Открыв дверь, я остолбенел. На пороге, с чашечкой кофе в руке, манерно отжимая мизинчик, стояла какая-то высокая женщина в халате… Тир побери, кто это?

- О, мальчик посыльный, – зевнула незнакомка. Или всё же знакомка?

Я пригляделся. Медно-каштановые волосы. Точеный профиль. Бархатный алый халат. Это же Эстэлла! Но, о Тир, какая же она старая! Лет за тридцать! И высокая...

Супруга же бесцеремонно вырвала из моих рук одно из писем.

-Приглашение на королевский бал! – выдохнула она. В замедленном действии я смотрел как глаза её округляются. Рот складывается в букву «о». Сейчас что-то будет!

- Девочки! – не подвела супруга. – Быстро встать из постелей!

Я приготовился слушать её причитания по поводу бала, но тут дверь самым бесцеремонным образом захлопнули прямо перед моим носом. Это что-то новое! Совсем иной уровень. Ну погоди, Эстэлла! Я терпел многое, но теперь... Я протянул руку, чтобы забарабанить в дверь, но тут в боковом стекле увидел отражение. Или видение? Не знаю, как это назвать... Но я увидел тощего мелкого паренька, всего в смятой одежде, из которой торчало сено. А самое ужасное, что этим пареньком, кажется, был я.

Вот так новый эль от Бена...

Нет, это, пожалуй, сон.

Где-то за дверями дома Эстэлла начала кутерьму. Я слышал крики, шум, творившееся там оживление. Но всё это словно проплывало мимо меня. Всё что занимало меня: это я.

Что со мной произошло? Почему? Как?!

Я принялся крутиться возле бокового стекла у двери. Может мне показалось? Но нет: вот он я(?). Невысокий, щуплый. С торчащими в разные стороны русыми волосами, из которых, в свою очередь, торчала солома. Одиннадцатилетний я...

В этот момент, видимо заметив меня сквозь стекло, Эстэлла снова открыла дверь.

Лицо её выражало крайнее презрение, а ещё некое недоверие. Она оценивающе оглядела меня с головы до пят. Сердце моё дрогнуло. Вдруг жена признаёт меня? Эстелла умная женщина, она непременно придумает, как быть... Что бы это ни была за напасть.

Но Эстелла лишь фыркнула. Протянула руку к небольшому мешочку у себя на поясе и кинула мне мелкую монетку.

- Лови. На сахарный леденец, – улыбнулась она одними губами. И дверь перед моим носом снова захлопнулась.

Конечно, я предполагал что рано или поздно Эстелла выставит меня из дома. Но никак не предполагал, что это произойдёт именно вот так.

Разумно понимая, что если я продолжу крутиться возле дома, то получу уже не на петушка, а по петушку, я начал ретироваться.

За домом располагался «чёрный двор». При родителях там были голубятня, конюшня на пару личных лошадей, псарня. Эстелла рационально добавила курятник. А голубей убрала за ненадобностью. Это было хобби отца, не моё. Сколь не тяжело было расставаться с красавцами, с этим решением я был согласен. И теперь нижняя часть голубятни, представлявшая деревянный «зимний» дом пустовала. Именно в этом заброшенном здании я и намеревался обдумать своё положение. Пробравшись в голубятню, я уселся на землю и стал пытаться вспомнить события прошлого вечера. Итак, я был в «Трёх поросях». По состоянию, я пожалуй достиг уровня второго порося, ( так градировал Бен уровни подвыпитости) когда я встретил Мариетту. Наверное, на этом моменте мою историю можно обвести в кружок. Мариетта всегда была плохой компанией. А теперь встреча с ней принесла мне вот такую вот беду... Что же там произошло? Я напряг голову.

Кузина, которую я не видел, пожалуй, с рождения Эллы, зашла в бар вместе со... знакомой. Они намеревались выпить. Стоп. О Вальтер(!) О чем я только думал вчера?! Мариетта, бедовая Мариетта, появилась в родном городке. Она не нанесла визита мне, своему кузену, не зашла к племяннице, а под покровом ночи встречалась в «Трёх поросях» с какой-то женщиной. Я пытался вспомнить лицо, одежду незнакомки, но тщетно. Это означало лишь одно, Мариетта по ведомым ей причинам, встречалась с ведьмой. Зачем?

Вот понятия не имею. Приворожить мужчину, изжить плод... Мало ли что моей дурной кузине могло прийти в голову. Только каким-то образом чары срикошетили в меня. И я стал... Подростком?

Непременно следует найти кузину, прижать её вместе с ведьмой к стенке и заставить их всё исправить. Да, отличный план! И чем скорее я притворю его в жизнь, тем лучше.

Я посмотрел в щёлку между балками на солнце. Сейчас не должно быть более чем восемь утра. Встреча с бароном назначена на час дня. Значит время есть. Надеюсь только, что Мариетта не укатила из города. И остановилась в родном доме, а не в гостинице... Столько «если», что спина покрывалась мурашками. Я рванул из голубятни и застыл на месте. На заднее крыльцо, тяжело вздыхая, вышла Элла.

На ней было простое домашнее платье. Волосы подвязаны вверх. Видимо, сегодня была очередь дочки заниматься домашними делами.

Пару лет назад моё финансовое положение переживало не лучшие времена. Слишком много вложил я в попытку вылечить Мари. Слишком дорого обходилось обучение Эллы. Мы с Эстэллой тогда только поженились. И супруга, не смотря на то, что она была привычна к много более хорошей жизни, первой предложила сократить штат прислуги, дабы вывести нас из пропасти. Это было разумно! В конце концов, в доме теперь было целых четыре женщины. Правда вскоре оказалось, что дочери Эстэллы аллергены к некоторым домашним делам. Едва девочки прикасались к запыленным поверхностям, либо пользовались стиральными порошками, или ходили в курятник, они покрывались жуткими красными пятнами и им приходилось проводить в постели по десять дней, чтобы прийти в себя. Так, чуть большая доля дел пала на плечи Эллы. Но, конечно, Гризетта и Жоржетта помогали в меру своих сил. А Эстэлла вела домовые книги, закупки и прочие хозяйские обязанности, которые утомляли её и без постоянных уборок. Поэтому, да, вдруг понял я, для Эллы почти каждый день был днём домашних дел. Вот и сейчас она вышла на крыльцо, тяжело выдохнула и принялась рассыпать курам их корм. А для меня возник один большой вопрос: как бы проскочить со двора мимо дочки?

Будь я помоложе, взобрался бы на конюшню и спрыгнул бы с её крыши на вольную волю... Хотя, стоп! Я же молод!

Схватившись за выступ, я подтянулся. Ещё немного и чуть-чуть. Ура! Ай да я! На крыше. Теперь пара шажков...

Аааа а-а-а-а-а!!!! Тёмный Тир!!!!

Чего я не рассчитал, это того, что хоть я и помолодел, это не относится конюшне. Её крыша за последнее время заметно прохудилась. Ступив на гнилую балку, я провалился вниз. На кучу протухшего сена. В глазах затанцевали птички. Вокруг – заржали лошади. На поднятый шум, дверь конюшни растворилась. Я услышал приближающиеся шаги.

- Золушка! (это милое домашнее имя, данное Элле её мачехой Эстэллой) Что там?

- Ничего, мадам! Лис лез за курочками, да перепутал сарай. Но я ткнула его граблями! – ответила моя дочка.

Сама же она нагнулась надо мной и прошептала.

- Ты в порядке?

Попробовав пошевелить пальцами рук и ног, я утвердительно кивнул. Кажется да...

Дочь протянула мне руку и помогла сесть. Затем нахмурилась.

- Ну-ка, выворачивай карманы, – приказала она.

От изумления я вывернул лишь рот. Чего она отцу говорит?

Но Элла продолжила не менее строго.

- То, что я не сдала тебя мачехе, ещё ничего не значит. Я всё ещё могу поднять тебя на вилах, если замечу, что я чего украл.

- С чего ты взяла, что я украл что-то? – обиженно пробормотал я.

- С того, что как воришка хотел улизнуть с крыши, – прищурилась дочка.

Пришлось выкручиваться.

- Я ничего не крал..., – пробормотал я, – просто... ( усиленно вспоминая утро, я вспомнил, что принёс письмо) просто я принёс письмо. И всё так всполошились. Мне стало интересно, что такого в этом письме было...

Вот. Вроде убедительно. О Вальтер. Пусть Элла не попросит меня выворачивать карманы! Там же мои деньги! Она не поверит, что у мальчика посыльного может быть столько!

Однако серьёзное выражение не сходило с лица дочурки.

Кажется, деваться было некуда...

Я вывернул правый карман – пусто. Левый – там была лишь монетка, ранее данная мне Эстэллой.

Первым был вздох облегчения. Вторым – вой ужаса. Да такой, что Элле пришлось закрывать мне рот рукой.

- Ты чего орешь?! – сердито прошипела она. – Услышит моя мачеха, тебе мало не покажется.

Аргумент разумный... Подумав об Эстэлле, которая, кстати, хранит в своём приданном сундуке огромное ружьё «на всякий случай» я умолк. Но как же мерзко понимать, что кроме того, что превратили в мальчишку, тебя ещё и обокрали! Ну Мариетта! Попадись ты мне только!

-Что там у тебя произошло? – все так же серьёзно и немного сердито спросила Элла.

-Мои деньги, – посетовал я. – У меня в карманах правда были деньги. Но мои. Честное слово. А теперь их нет...

Дочка фыркнула. Оценивающе поглядела на меня. Затем встала и ушла прочь. Было обидно, но чего я ожидал? Сам бы отнёсся к такому не званому гостю и того хуже.

Однако, не стоило терять времени даром! Вскочив, я бросился к выходу с конюшни, когда в дверях снова появилась Элла.

- Держи, – она протянула мне ладонь, на которой сверкнула монетка. 5 вэйров или «паж» как её называли в народе. Не большая ценность, но всё же серебро, а не медяк, что бросила мне Эстэлла.

- Спасибо, – не веря своим глазам, взял я «пажа» в руки. Честно, я был растроган поступком дочери. Девочкам выдают на личные расходы, но Эстэлла очень рачительная хозяйка, и потому я точно знаю, что личный капитал девочек не столь велик.

- Элла! – услышали мы. – Добренькое утречко! Ты в конюшне?

Это был Ганс. Наш старый конюх. Он и его сын помогали в хозяйстве как «мужские руки». Следили и убирали за лошадьми и нашими охотничьими гончими, кололи дрова, носили хворост, чинили по мере необходимости... В общем незаменимые люди в хозяйстве, убрать которых не повернулась рука даже у Эстеллы.

- Это Ганс, наш конюх! – шикнула мне дочка. – Ну-ка быстро текай отсюда, пока он не поймал тебя.

Сказав это, Элла снова вышла из конюшни. Теперь уж приветствовать Ганса.

Мне же не надо было повторять дважды.

Пока дочка мило беседовала со стариком, я выскочил со второго хода конюшни, перемахнул через ограду и был таков. Теперь к Мариетте! Надеюсь, бедовая все-таки выбрала родимое гнездо в качестве укрытия. В противном случае... Живот неприятно скрутило, но я старался не думать о дурных вариантах и разбираться поступательно. К дому Мариетты! И будь что будет!

Глава 3

Семье нашей, очень древнего и славного рода, ещё пару столетий назад было пожаловано почётное звание «королевских лесничих». Прошу не путать с беднягами, живущими в хижинах и прикармливающими лосей солью. Нет. «Королевский лесничий» — это высшая должность над всеми этими бедолагами, являющимися, между прочим, нашими подчинёнными. Через них и с их помощью, королевский лесничий следит за лесными угодьями. А ещё, моё самое любимое, королевский лесничий организовывает королевскую охоту! Мероприятие хлопотное, рисковое, учитывая сколько всего надо продумать и какую безопасность обеспечить, но(!) королевская охота – мой «звёздный час». То время, когда я чувствую себя настоящим, живым, сильным.

Увы, так же за последние столетия с момента присвоения нашей семье сей почётной должности, королевство наше, в виду ряда не сильно удачных войн, измельчало. От бескрайних лесов осталось не так много. Но здесь я чётко знаю свою работу и берегу те сокровища, что у нас есть. А вот королевская охота... Наш король весьма «славный малый». Он дипломат. Хозяйственник. Но, увы, не заядлый охотник. Или не «охотник до охоты» совсем. Те выезды, что совершаются, скорей ради забавы двора. Я понимаю, сколь полезна экономия на развлечениях двора для бюджета страны как её житель, но как королевский лесничий... Такой расклад навевает тоску на меня, плюс делает изрядную дыру в моём бюджете. Не говоря уже об Эстелле. Готов поклясться, что, выходя за меня, супруга мечтала гордо скакать на коне в пылу жаркой охоты, а не сидеть дома, экономя средства и растя трёх дочерей.

Но что-то меня отвлекло от темы. Как я уже говорил, семье нашей, древнего и славного рода... В общем вместе со всеми титулами и обязанностями, у нашей фамилии было несколько резиденций по всему королевству. Моей любимой всегда был дом, занимаемый мною теперь. Он сочетает уют и практичность. К тому же находится на окраине города. С этой позиции мне удобно поспевать и в городской черте, и при случае организации охоты. А вот батюшкин брат выбрал для себя второй семейный особняк. Некогда «охотничий домик», подаренный королём нашему роду после того, как один из моих предков спас монарха от дикого кабана. Дом этот находится далеко за пределами городской черты, за мельничным ручьем. Именно в нём я и рассчитывал найти коварную Мариетту. Честно, ума не приложу, отчего дяде нравилось жить в такой глуши. Отец всегда считал его человеком не глупым. И королю дядя весьма нравился. Я как-то слышал, что его приглашали на королевскую дипломатическую службу. Однако, почти всю жизнь дядя Элджерон прожил вдали от суеты, в своём «охотничьем» доме. Честно, я и забыл сколь далеко это от города... По времени сейчас должно быть не менее десяти утра. Барабесы, надеюсь путь того стоил и паршивка Мариетта дома!

Я преодолел поле, лесную тропу, прошёл по шаткому мостику через мельничий ручей и наконец увидел его: приземистое здание, заросшее плющом. Последний раз, когда я был здесь, и дом и лужайка перед ним выглядели много более аккуратно. Теперь же не вооружённому глазу видна ветхость черепицы, окна смотрят тёмными глазницами не мытых витражей, а полянка перед домом сплошь заросла тыквенными побегами. Откуда это растение здесь – ума не приложу. Но его гибкий стебель вьётся абсолютно повсюду, а золотистые тыквы виднеются то тут, то там сквозь изумруд зелени.

Я взошёл на старенькое крыльцо. Украшавший вход каменный лев взглянул на меня со скупой укоризной. Да, дружок, ты тоже изрядно потрескался. Зря не навещал я тебя с момента смерти дядюшки. Да и сейчас нет времени на твои раны.

Надо найти Мариетту.

Я попробовал заглянуть в окно: тьма.

Но, может, сестрица ещё спит?

Я постучал.

Молчание.

Постучал настойчивей.

Снова ничего.

Еще пара громких ударов с моей стороны. Почти так, что черепица запрыгала по крыше.

Мне показалось, или внутри дома кто-то ходит?

- Мариетта! – крикнул я. – Открой!

Тишина. Но уже иная. Так, будто там, с другой стороны, кто-то притаился и ждёт... Скорей всего ждёт, пока я уйду.

Ну уж нет, я этого так не оставлю!

Размахнувшись, я приготовился нанести двери ещё один сокрушительный удар, как вдруг та отворилась, и я буквально провалился внутрь.

- Чего шумишь? – сердито спросила Мариетта, запахивая по пути красный бархатный халат.

О Вальтер, сестрица тоже такая старая! Сколько ей? Кажется, мы с Мариеттой погодки. Значит, ей к сорока... Ничего себе.... Я уставился на Мариетту, разглядывая её сердитое лицо в морщинках. Мариетта на меня. В глазах её явно читалось раздражение, но никак не удивление. Значит, внешний мой вид её ни капли не смущает. И теория моя всё ближе к истине.

- Это твоя ведьма со мной такое сотворила?! – рыкнул я, указывая руками на свой нелепый внешний вид.

- Моя ведьма? – сестрица хмыкнула и, кажется, впервые несколько удивилась. – С чего ты такое взял?

Губы ее начали кривились в усмешке, и больше держаться я не мог.

- Да с того, что вчера я встретил тебя! С какой-то дамой! А сегодня я в таком виде! Немедля тащи мне эту свою подругу, и возвращайте меня обратно!

- Пффф, – только и сказала Мариетта.

И по этому её «пфф» известному мне ещё с детства, мне следовало понять, что ничего хорошего меня не ждёт. Однако, меня уже понесло.

- Я требую вернуть все на свои места! – крикнул я. И, кажется, даже топнул ногой.

Мариетта на эти мои заявления лишь рассмеялась.

- Во-первых, мал ещё мне тут командовать, – с ехидцей сказала она. – Во-вторых, колдовство не отвратимо.

-Что?

Я открыл рот и моментально затих. Что она только что сказала?

- Неотвратимо, – медленно повторила Мариетта, внимательно глядя на меня, будто изучая реакцию.

- Как так?

Я знаю не много о волшебстве. В нашей семье никогда не было никого с даром. Но нас учили основному закону сохранения волшебной энергии. По нему всё преобразования, вызванные ей, не могли держаться дольше определённого времени. А ещё, «что заколдовано, то может быть и расколдовано».

-Как « неотвратимо»? – пробормотал я. – А как же закон?

- Закон...

Мариетта вздохнула, подошла ко мне чуть ближе и, присев на корточки, так, чтобы её лицо оказалось ровно напротив моего, сказала:

- Закон для веществ не живых, Аластер. Ты знал бы это, учись ты лучше. Камень не может долго быть золотом, ибо он не живой, и не может считать себя золотом. А вот жадного человека легко можно обратить в дракона, и обратного пути такому несчастному не будет. Сам скажешь почему, или тебе подсказать?

-Его естество будет питать магическую оболочку, – пробормотал я мутные воспоминания из обязательной образовательной программы.

- Вот именно, Аластер, – ухмыльнулась Мариетта. – А теперь посмотрим на тебя.

- А что мной не так? – ощерился я.

- Ты инфантилен, эгоистичен, не видишь дальше своего носа. Ровно как запомнила я тебя в твои одиннадцать лет. Очень жаль, что с тех пор ты повзрослел только внешне. Вот и волшебство воротило тебя в так сказать естественную оболочку.

-Нет. Дудки! – запротестовал я. – Были прециденты, когда заколдованные расколдовывались. Например, король соседнего королевства. Разве не был он чудовищем?

По лицу Мариетты было видно глубокое разочарование во мне.

-Волшебство обратилось, когда естественная сущность обратилась, – уныло ответила кузина. – В твоём же случае надо просто повзрослеть. Так что подожди лет этак десять...

Слова обрушились на меня лавиной. Подождать? Десять лет? Я не могу. У меня жизнь. Должность при дворе. Красавица жена. И, взглянув на часы, я понял, что у меня ещё и встреча с бароном через два часа!

- Мариетта, – по возможности твёрдо, пытаясь показать, насколько я взрослый, сказал я, – ты можешь говорить что угодно, но мне надо самому встретиться с ведьмой, что меня заколдовала. Скажи, кто твоя вчерашняя спутница, и я сам разберусь с ней.

- Моя спутница? – лёгкое изумление пробежало по лицу кузины. – А, эта? То леди Диллан. И это скорей у неё были дела ко мне, чем у меня к ней.

- Как-так?

Я открыл рот и застыл на месте.

- Аластер, ну неужели ты ещё не понял, что волшебница – это я? – как малому ребёнку, сказала мне Мариетта. И прибавила. - Вот видишь, тебе необходимо взрослеть.

Глава 4

Вот это номер!

Пару мгновений я стоял совершенно остолбенелый. Мариетта – волшебница? Откуда?! В нашей семье никто не обладал... Стоп! А по линии Мариетты? Я постарался припомнить всё, что знал о тетушке Рут. Она была красива? Да. Дядя привёз её из путешествия по соседним королевствам. Сказал, что она сиротка.

К ней приходили горожане за помощью? Да. Но мои родные всегда говорили, что Рут знает травы. Похоже, она знала не только это.

И, самое главное, они с дядей жили в отдалении от города. Это весьма важное условие. Люди, обладающие волшебным даром, всегда предпочитали быть подальше от толпы. Нам это рассказывали в университете. Иначе чужие желания и чаянья могут повредить энергетическим потокам.

О Вальтер! Как же не внимателен я был! Однако...

-Мариетта, – заискивающе попросил я, – я понял урок. Спасибо. Теперь, преврати меня обратно.

Сестрица посмотрела на меня как на умалишённого.

-Я что тебе добрых пол часа объясняла? – шикнула она. – Неотвратимо!

Всё. Вот она. Точка кипения. Обычно, когда мы были детьми, мы с Мариеттой сцеплялись не на жизнь, а на смерть. Таская друг друга за волосы и пиная.

Не помня себя, я кинулся на Мариетту, планируя как минимум намотать её косу на люстру в гостинной. А когда она будет висеть там и молить о пощаде, я, так и быть, разрешу ей расколдовать меня.

Мне даже удалось пнуть поганку. И быть пойманным за ухо... Блин, как же больно!

-Что я и пытаюсь доказать, – вздохнула Мариетта, – ты безнадёжно застрял в детстве, Аластер!

С этими словами она оттащила меня(!) королевского лесничего(!) в чулан, скинула, словно котёнка, на пол и захлопнула дверь.

Некоторое время я тарабанил в дверь. Затем просто орал «Помогите, люди добрые!». Потом, когда силы покинули меня, а в голову пришло осознание, что мы в лесу, и никто мне не поможет, я сдался. Ну не то чтобы... Но тактику точно сменил.

- Мариетта, – тихонько поскребся я в дверь. – Мариетточка...

- Не называй меня так, – огрызнулась с другой стороны сестрица.

- Не буду, если выпустишь меря, Мариетточка, – не удержав язвенную желчь в голосе, сказал я.

Послышались щелчки, дверь распахнулась, и я на пару секунд ослеп от света из вне. Когда же глаза мои снова привыкли к дневному освещению, я увидел, что Мариетта уже сменила халат на обычное домашнее платье. Волосы её были убраны в высокую строгую причёску( видимо поганка-таки догадалась про мои планы на косу и люстру) а лицо несло самое серьёзное выражение. Ну вот точь-в-точь как у моего отца, когда он корил меня за проделку, в которую втянула меня Мариетта.

Впрочем, тут мало чего изменилось.

- Немедленно верни меня обратно, – упорно сказал я, уже понимая, каков будет ответ, но не собираясь сдаваться.

- Аластер, – вздохнула сестрица, – пойдём завтракать.

Молча, я проследовал за ней в небольшую комнату, ранее используемую как столовая. Странным образом, это помещение и изменилось, и осталось неизменным с момента моего последнего визита в дом. Словно я глядел на него сквозь призму дурного сна.

Всё те же шелковые обои в цветочек. Тот же дубовый сервант. Огромный круглый стол. Но по полкам серванта были расставлены многочисленные склянки со странными жидкостями. Вдоль окна висели, иссыхая, разнообразные травы. На спинке высокого стула, ранее занимаемого дядей, а теперь уже Мариеттой, сидел огромный белый кот. Его зелёные глаза глядели на меня столь внимательно, что это вполне мог быть и кто-то из таких же несчастных необратимо обращённых. Ну или так показалось моему воображению.

Я уселся напротив Мариетты, и та пододвинула мне тарелку с яичницей.

- Давно ты тут? – спросил я, понимая, что обстановка вполне себе обжитая.

- Я приезжаю по мере необходимости, – холодно ответила сестрица.

-Так ты ведьма?

Мариетта хмыкнула.

- Дипломированная фея, в четвёртом поколении.

- Это многое объясняет.

- Для тех, кто раньше ничего не замечал, – ответила моя собеседница.

С трудом, я сдержался.

-Мариетта, ты ведь понимаешь, что не можешь оставить меня в таком виде? – спросил я.

- Почему нет? – пожала Мариетта плечами. – Я дала тебе шанс, за который большинство готово пойти на что угодно. Молодость. Вторая жизнь. Возможность начать всё с начала, – мечтательно произнесла Мариетта.

- Вот и превратила бы себя любимую в ребёнка! – не выдержал я, стукнув кулаком по столу. Раньше моей силы хватило бы на то, чтобы всё тарелки подпрыгнули, но теперь несчастная холодная яичница даже не дёрнулась с места.

- Потом оценишь, – фыркнула Мариетта.

Я скрестил руки на груди. Оценить? Не знаю в своём ли уме сестрица. У меня было всё: родовое имение, должность при дворе, красавица жена. Да, я порой жаловался на жёсткий нрав Эстеллы, но это уже издержки. Тем более я был «в порося». В остальном, какой смысл мне начинать жизнь оборванцем без гроша в кармане? Я слишком хорошо знаю двор, чтобы полагать, будто сумею выбиться снова в люди без имени и связей семьи. Вернуться же к Эстелле в таком виде и заявить свои права на своё же имущество? Увы, здесь я слишком хорошо знаю жену. Эстелла ни за что не станет жить с одиннадцатилетнем мальчиком, ожидая, пока я подрасту. Скорей она заявит о моей пропаже, получит массу соболезнований и моё наследство, а меня сбагрит в какой-нибудь приют для детей сирот. Да, пожалуй, так она и сделает... Поэтому предложение Мариетты годится разве что для идиотов. Начать всё сначала! Да у меня была золотая середина!

- Мариетта, – упрямо сказал я, – верни меня обратно.

- Фуф, надоел, – выдохнула сестрица, – пошёл вон!

Я собрался было заметить, что никуда не пойду, но тут ручки обеденного стула, на котором я сидел, вдруг отцепились от боковин, обвили меня своими деревянными тисками, а ножки стула забрыкались, словно у коня, и меня помчало прочь. Из дома, затем на опушку леса. Там стул скинул меня на кучу жухлой листвы, а сам поплелся обратно к хозяйке.

- Гадина! – выругался я вслед ему.

Но стул, что логично, ничего мне не ответил.

Видать, придётся решать проблему самому. Только как? Этого я не знал.

Глава 5

Солнце было почти в зените. Значит, скоро моя встреча с бароном. Такой шанс упускать не следует. Если его гончие и правда столь хороши, я мог бы заявить их на охоте. И да, король не заядлый охотник, но я знаю многих с королевского двора, кто охоту уважает. И вместе с бароном мы могли бы организовать весьма знатное дельце по разведению этих собак. Только вот как мне пойти на встречу в моем нынешнем виде?

Когда мы с Мариеттой были подростками, то периодически пытались попасть в заведение мадам Гросу. Это кабачок в центре города. Маленький, но многолюдный. Там подают вкусный сидр, а ещё там весьма темно. Даже днём. Чтобы испробовать сидра, мы с Мариеттой «скрывали свою внешность». Одевали шляпы с широкими полями, накидывали батюшкино пальто, даже брали длинную курительную трубку, некогда принадлежавшую моему деду, чтобы выглядело убедительней. Порой трюк удавался, и уставшая официантка принимала нас за совершеннолетних. Основой фокуса, вкупе с переодеванием, было грамотно расположиться в самом углу заведения. В «заповедном» месте, где играли тьма и свет. Правда, порой трюк не проходил. И нас с позором выдворяли за дверь. Барон – это же вовсе не уставшая официантка. А моё тело – даже не тело подростка. Могу ли я так рисковать? Или следует сообщить барону что я заболел и назначить встречу на другое время?

Вопрос на какое. Когда я вырасту? Через добрый десяток лет? Нет. Дело надо стряпать горячим. Даже более того. Теперь от этих гончих зависит моё дальнейшее благополучие. Я должен посмотреть на них, и, если они столь хороши, договориться с бароном. А потом... Возможно, мне удастся начать процесс через моего пажа( то есть через меня). Я буду передавать сообщения, руководить процессом, но как бы инкогнито...

Звучало бредово. Даже в моей голове. Но, между тем, повинуясь вдруг проснувшемуся во мне упрямству идти во всём наперекор Мариетте, я убедил себя, что сделка с бароном сейчас самое необходимое. Значит, мне нужно на неё попасть.

Я начал с малого. Надо было написать барону, что наша встреча переносится из респектабельного кафе «Дом с фонарём» в тёмное, но удобное для меня заведение мадам Гросу.

Это часть плана была проста, и прошла на удивление легко. Я заглянул на почту, взял там лист бумаги и воспользовался казёнными чернилами. Марка и конверт мне были не нужны, так как я передавал не письмо, а записку от самого себя. Подчерк мой остался при мне, и я мигом написал барону что «приношу глубочайшие извинения, но прошу встретить меня в «Приюте отшельника»». Причина так же пришла ко мне в голову достаточно легко: мигрень. Это болезнь, придуманная моей второй женой. Обычно она приходит, когда девочки особо не послушны, а я никак «не хочу её слушать». Тогда Эстэлла задергивает всё шторы, ибо глаза её начинает раздражать солнечный свет, закрывается в комнате и сидит там словно паучиха пару дней. По симптоматике мне всё очень подходило, и я указал барону что просто не могу сидеть в светлом «Доме с фонарём» именно из-за мигрени. Затем было ещё легче. Как «мальчик-посыльный» я отправился в самую респектабельную гостиницу города, спросил: «здесь ли остановился барон Фангустер?», и не прогадал!

Мне даже не пришлось искать иных адресов!

Дальше было сложней. Нужно было обмундирование.

Я долго колебался, но в итоге решил, что раз уж встреча в темноте, то качество моей одёжки будет не слишком заметно. И позаимствовал вещи у безмолвных стражей полей - пугал.

Итак: я был готов! Широкополая шляпа, пальто, даже тёмные перчатки огромного размера(что было очень выгодно, ведь я должен был скрывать свои маленькие ручки!). Со всём этим я проскользнул в «Приют»( это было не сложно, учитывая количество народу, снующее там, и полное безразличие окружающих ко всем приходящим) и стал ждать, когда освободится нужный мне столик. До встречи с бароном оставался час. Я молил Вальтера, чтобы мне таки удалось сесть в углу. И Вальтер( или же темный Тир?) услышали мои мольбы за пять минут до официального назначенного времени. Парочка, сидевшая в углу, наконец поднялась, расплатилась и ушла. А я стремглав занял место. Кто первым сёл, того и стул!

Ура!

Я накинул пальто, спецом подложил под своё место полено( чтобы быть выше), одел шляпу, перчатки и прислонился к углу. Свет был только от люстры в середине зала, и меня должно было быть видно лишь очертаниями. Усталая официантка в красном переднике подошла ко мне спросить «чего я желаю». Пользуясь деньгами, подкинутыми мне Эстэллой и дочкой, я заказал эля и заодно попросил указать на мой угол в случае, если какой посетитель будет искать графа Лонгмана. Следующие пять секунд решали многое. Голос мой, не смотря на всё попытки, был донельзя мальчишеским, и я ужасно боялся, что меня раскусят. И в подтверждение моих мыслей, официантка одарила меня весьма внимательным взглядом усталых серых глаз. Однако тут её грубо окликнул кто-то из других клиентов, и она, скупо кивнув мне, отправилась дальше. Вроде пронесло...

Я прождал барона ещё минут пятнадцать, за которые мне на стол закинули мой эль, но вот, наконец, я увидел, как невысокий грузный человек проталкивается между столиками и посетителями, спрашивает о чем-то официантку, и та кивает в сторону моего угла.

- Граф Лонгман! – наконец отрапортовал возле моего стола барон. – Наконец-то я нашёл вас! Ну и дыра, надо заметить!

Я кивнул, пожал барону руку( о Тир! Пусть сквозь перчатки он не заметит сколь слабо детское рукопожатие!) и протянул визитеру заранее заготовленную бумажку.

Глаза барона округлились, делая его лицо при этом ещё более похожим на шар, но бумажку он прочёл.

«Уважаемый барон Фангустер! – сообщал в ней я. – Приношу свои огромные извинения за место встречи, а так же за моё молчание сегодня! Увы, вместе с мигренью, я полностью простудил голосовые связки. Однако, я непременно хочу услышать про ваших чудесных гончих. И от того буду самым покорным вашим слушателем сегодня».

Глазки барона сузились. Теперь он более напоминал крота. На пару секунд я затаил дыхание. Если он сможет разглядеть меня в полумраке? Если выведет на чистую воду? Но то, что я слышал о бароне всё же перевесило его здравый смысл. Желая получить хорошего покупателя, барон решил простить мне мои причуды, и плюхнулся в стул напротив.

- Да, нынче весьма холодная осень. Опасно для здоровья, – подтвердил он, – сочувствую, господин граф. Однако, вы хотели услышать про гончих?

Лицо мужчины озарилось улыбкой. Можно было бы предположить, что такого толстячка как барон, улыбка сделает добродушным... Но нет. Она не красила, а наоборот делала моего собеседника каким-то хищным. Я быстро отвёл глаза, чтобы не поддаваться мороку. Мне нужны были гончие, и не важно, как улыбается их хозяин.

- Мои золотистые гончие, это порода уникальная, – продолжил барон сквозь свою хищную улыбку, – они выведены не просто селекцией, а с использованием магии. Каждая собака – уникум. Они умны, понятливы, и, главное, невероятно преданы. Ваши соседи (барон имел в виду пограничную страну Каллисто) не зря вывели их именно для королевской охоты.

Звучало интригующе.

«И какая цена?»– положил я перед бароном новую бумажку.

Тот назвал неприлично высокую сумму за пару сучка-кобель.

Ну уж, господин барон. Слова-словами, но «Я должен посмотреть» – передал я следующую записку.

Барон с пониманием кивнул.

- Конечно. Мой человек привез интересующую вас пару. Сейчас собаки в арендованном мною загородном доме. Им нужен простор, видите ли, – снова хищная улыбка. – Можем отправиться туда прямо сейчас.

Увы, мне было ужасно интересно, но сейчас я не мог. Хорошо, что я был готов к такому развитию событий. Мысленно вздохнув, я протянул последнюю записку.

«Прошу простить меня. Из-за моего плохого самочувствия, я не могу сопровождать вас сегодня».

Барон был несколько, ну ладно, сильно разочарован. Но назначил встречу на полдень завтрашнего дня. При этом местоположение дивных собак он не раскрыл, а предложил встретиться возле гостиницы, где он остановился. Бережет свою тайну, хитрец. Впрочем, если собаки и правда столь хороши, то я его понимаю.

Распрощавшись и пожелав мне скорейшего выздоровления, барон ушёл.

Наконец я смог выдохнуть.

Всё прошло не так уж плохо! Даже удачно!

Конечно, меня страшила новая назначенная встреча с бароном, но это завтра. Будет день, будут мысли. Может Мариетта одумается и найдёт способ меня расколдовать? Ну или я придумаю ещё что-нибудь.

Довольный собой, я вылез из угла и хотел было идти к выходу, как вдруг увидел двух старых знакомцев.

Граф Маркин, королевский советник, и граф Лоран, распорядитель королевского двора. Оба были одеты более чем скромно, как горожане среднего уровня. Нет, я тоже не ношу постоянно бархатный камзол, и всё же крой моей одежды всегда хорош. По нему видно человека состоятельного. А здесь создавалось впечатление, будто господа сняли одежку с кого-то из слуг. И это место- «Приют отшельника»– оно всегда числилось в списке злачных заведений, куда приходят...ну такие как я сейчас...с махинациями. Так что же два столь важных гуся, в одежде простых селезней, здесь делают?

Я был озадачен. И, хуже того, во мне проснулось что-то старое, давно дремавшее, но сейчас, видимо, всколыхнувшееся с возрастом. Любопытство.

Увидев, что графы проталкиваются в мою сторону, я, сам не ведая что творю, шмыгнул под стол. Знакомцы мои, завидев вакантное место, мигом заняли его. Официантка принесла им эля, оба ополоснуть горло, болтая об осени и сплетнях по королевству, и я уже собирался пожалеть о своей затее, как Лоран тихо спросил.

- Я понимаю, Фредерик, мы с тобой здесь не только для болтовни о хорошей тёплой погоде.

А Маркин ответил.

- Всё верно, Вильгельм. Всё верно. Мы пришли не за этим. Да ты ведь и сам слышал, что случилось в Гралии?

- Конечно! – подумал я. – О Гралии знали и слышали все! Несколько месяцев назад там произошло невероятное: народ сверг законного короля, Теодора Гралийского и становил свою власть в виде некого народного собрания во главе с выбранным народом же авторитетным представителем. Такую новость не мог пропустить никто из ближайших семи королевств.

- Теодор был сам виной в этом кризисе, – тихо прошептал Лоран. – Его правление само по себе было сплошным кризисом.

- Безусловно, – вдумчиво ответил Маркин. – Это понимают всё, кто близок к подобной кухне. Но вот вопрос, мой дорогой друг, понимает ли это народ?

Сидя под столом, я буквально боялся дышать. Ничего себе разговорчики между советником короля и распорядителем двора!

- Мы оба знаем, что Людвиг добр, мудр, осмотрителен. В его правление нет войн. Налоги не высоки, – продолжил Маркин. – Но прецидент был. А такие вещи заразительны.

- И к чему ты ведешь? – задал Лоран мучавший и меня вопрос.

- Я лишь рассуждаю, дорогой друг. Лишь рассуждаю. Что если зерно мысли пришло и в нашу мирную страну?

Мой лоб покрылся испариной. Нет! Я не хочу как в Гралии! Тамошнему дворянству пришлось несладко. Они удирали из страны буквальном в одних портках!

Тут, неожиданно, Маркин сменил тему.

- Скоро ведь день рождение принца Ланса?

- Да, – протянул Лоран, равно как и я не понимавший перемены темы, – король распорядился дать бал. Думаешь, его следует отменить?

- Нет. Напротив, мой друг. Напротив. Я думаю, пора нашему принцу послужить стране.

- Сейчас мирное время, великаны сидят в горах тихо, почти всё колдуны на учёте... Если ты ждёшь от Ланса ратных подвигов...

Маркин глухо рассмеялся.

- Нет-нет, что ты! Пусть мирное время останется мирным, а великанов и волшебников я трогать и вовсе не хочу.

- Тогда к чему ты ведешь? – удивится Лоран.

Маркин прекратил смеяться. На некоторое время и над столом повисла тишина. Это было странно, так как весь зал был полон народу и гудел как улей, но я чётко улавливал ту холодную, оглушающую тишину, что звенела между собеседниками.

Наконец Маркин сказал.

- Необходимо, чтобы на балу принц нашёл себе невесту.

Лоран громко сглотнул.

- Король рассматривал кандидатуры принцесс. Эльвира Кантийская, Сабрина из Вельмонта...

- К Тиру их, Вильгельм! – холодно отчеканил Маркин. – Их королевства малы. Скорее княжества. От такого союза лишь порченная меж родственными браками кровь. Нет... В это нелегкое время, нам нужна девушка из нашего королевства. Та, глядя на которую, люди могли бы ассоциировать себя с ней.

- Крестьянка? – удивился Лоран.

Маркин снова расхохотался.

- О, Вильгельм, не говори ерунды. Конечно нет! Какая-нибудь дворяночка. Но чтобы была новая при королевском дворе.

Пришла очередь Лоран таинственно молчать. Наконец, отпив из своего бокала, он сказал.

-Честно, дорогой Фредерик, я не понимаю ход твоих мыслей. При чем тут Гралия, королевский бал и кандидатура невесты для принца Ланса?

Маркин улыбался. Сидя под столом, я конечно не видел этого, но порядочно знал этого человека, чтобы понимать: сейчас он чертовски доволен собой.

- А при том, мой дорогой Вильгельм, что ничто не укрепляет власть так хорошо, как красивая сказка. Подумай: на балу наш принц встречает ту самую. Она милая, скромна, никакая не принцесса, почти из народа. Конечно, их счастью будут препятствия, но в конце – грандиозная свадьба. Вариант беспроигрышен. Обсуждая бал, историю любви, свадьбу – народ и думать забудет про Гралию. Мы подарим им сказку, они подарят нам верность.

Да, Фредерик Маркин не дурак..., – подумал я, сидя под столом, – не даром он советник короля. Хитрый и красивый план.

Лоран план, кажется, тоже оценил.

- Теперь я понимаю, зачем мы пришли сюда! Ты хочешь, чтобы я позаботился не только об организации бала.

- Вот именно, дорогой друг.

Лоран задумался.

Может, следует пригласить еще и Лонгмана? Он мастер на всякие эффектные штучки. Помнишь прошлую королевскую охоту?

- Нет, – отрезал Маркин, – Аластер славный самый, но в последнее время думает только о себе. Не уверен, что ему можно доверять в столь деликатном вопросе.

Я был оскорблён до глубины души. Хотелось даже вылезти из-под стола и сказать этим двум, что они ошибаются. Но, слава Вальтеру, я этого не сделал. Иначе, полагаю, меня б ждала весёлая ночка в темнице. А может не только ночка...

Так или иначе, королевский советник и распорядитель допили свой эль, расплатились и ушли. Я выполз из-под стола и хотел направиться домой, как понял: дома-то у меня и нет.

Вернее есть. У графа Аластера Лонгмана. И дом, и угодья, и жена и три дочери... А вот у того, кем я стал сейчас, ничего этого нет. И домочадцы меня вряд ли поймут и примут.

Глава 6

Всё же, раздумывая под крышей какого сарая провести ночь, я выбрал сарай родной.

Перемахнув через изгородь и свистнув собакам, чтобы те угомонились и не лаяли, забрался в здание заброшенной голубятни. Попытка уснуть не удавалась. Было: жёстко, холодно, грязно. В конец измученный, я вышел из своего убежища. Может всё же постучаться в дом и сдаться на милость Эстелле?

В окнах уже вовсю горел свет, и сквозь стекло я мог прекрасно видеть, что делают домочадцы. Вот Эстелла на втором этаже. Сидит в большом бархатном кресле возле стола. В руках перо. Голова наклонена. Вид у жены самый озадаченный. Видимо ей опять приходится осуществлять калькуляции, чтобы на чём-то сэкономить и что-то приобрести. Она это очень любит. Наверное... Хотя больше ей, конечно, нравится жить ни в чем себе не отказывая.

Я представил, как заявлюсь к ней и скажу, что стал маленьким мальчиком, а большую часть наших сбережений хочу потратить на охотничьих золотых гончих...

Неееет... Лучше не рисковать жизнью.

Гризелла и Дризелла, дочки Эстеллы, сидят на подоконнике в своей комнате. Они о чём-то оживлённо болтают и смеются. Моей Эллы с ними нет. Как-то изначально их дружба не задалась. Элла считает девочек глупыми и поверхностными, они её – гордячкой. Печальные женские склоки.

Окно Эллы, кстати, темно. Некоторое время я размышляю, легла ли дочь спать, и только потом вспоминаю: некоторое время назад к Эстэлле приезжали гости. Какие-то родственники, в итоге оказавшиеся вовсе и не родственниками. В родовых связях я так и не разобрался... Но так или иначе, нужна была лишняя гостевая комната. Дризелла и Гризелла и так живут вместе, а потому Эстелла попросила Эллу временно переехать в небольшую комнату под крышей. Неужели дочка всё ещё живёт там? Ведь гости давно уехали восвояси.

Ещё раз оглядев дом, я тяжело вздохнул. Прекрасная, тёплая жизнь, мне пока не доступная. Тьфу на эту Мариетту с её «новым началом»!

В этот момент дверь во двор распахнулась, и на пороге появилась Элла. Почти крадучись, со свечой в руке, она направилась в мою сторону. Что за ерунда!? Неужели Эстэлла поручила дочке ещё и ночной дозор производить? Нет, это ни в какие ворота не лезет. Порядочным девицам на выданье положено сидеть дома, не шастать по ночам вокруг! Надо будет поговорить с Эстэллой. Когда я вернусь в возраст...

Элла тем временем приближалась.

Я юркнул в кусты. И вовремя. Озираясь по сторонам, дочка дошла до курятника, скрылась в нём, а когда появилась снова, в руках её была клетка-мышеловка.

Свеча в руке осветила на устах дочурки улыбочку, которая мне не совсем понравилась. Пожалуй, Эстэлла не наговаривала на дочку, когда жаловалась, что та специально подсовывает мышей ей в комод. Придётся, вернувшись в себя, поговорить ещё и с Эллой.

Ох, сколько дел и забот...

Элла зашла в дом, а я поплелся обратно в своё убежище. Там было всё так же холодно, грязно и жёстко. Тяжёлый сон пришёл ко мне только по утру. Чтобы быть прерванным злостным петухом, взгромоздившимся орать прямо на крыше бывшей голубятни.

Вместе со мной резко проснулось и острое мстительное желание кинуть камень в мерзавца.

Я вышел из голубятни, взял с земли камень потяжелее, почти прицелился в петуха, как на моём пути мщения появилась Элла. Опять. Похоже, дочке больше нечем заняться, кроме как ходить туда-сюда по заднему двору. Спрятавшись за кустом жимолости, я ждал пока Элла уйдёт, чтобы моя кровавая месть свершилась. Элла ушла. Но вовсе не в дом, как я предполагал. А за калитку и в сторону королевского леса.

- Что за дела? – только и успел удивиться я.

И снова тот второй, проснувшийся во мне и молодой, сказал, что необходимо последовать за ней. Гм... Вчера я послушался этого совета. Почему бы не сделать это и сегодня? Тем более что треклятый петух и так разбудил меня. Погрозив кулаком нарушителю моего сна и сделав зарубку расквитаться с ним позже, я перепрыгнул через забор и стал следовать за Эллой. На положенном от неё расстоянии, конечно же...

А дочка шла все глубже и глубже в лес... По пути я приметил, что сегодня на ней подозрительно старое и рваное домашнее платье. Это было странно. Эстэлла не сильно баловала мою девочку, полагая, что по характеру той нужна строгость, но, как я уже говорил, жена была педантично аккуратна. И да, платья Эллы были простыми, но никогда не старыми и не рваными как сегодня. К тому же дочка по пути собирала хворост. Но тоже как-то странно: выбирая самые тонкие и длинные ветки. Скорее, чтобы получился некий букет из хвороста, нежели чтобы и правда набрать его. К тому же эта работа, вместе с заготовкой дров, всегда была на Гансе с сыном...

Когда мы подошли к мельничному ручью, протекавшему через эту часть леса, я начал серьёзно беспокоиться. Элла зачем-то достала из мешочка на поясе немного сажи, слегка размазала её по лицу, затем села на берегу ручья, сложила рядом хворост и начала петь.

По спине моей пробежали мурашки.

Мыши, которых Элла вчера взяла с мышеловки, этот утренний поход к мельничному ручью, сажа на лице и песни... Уж не занялась ли дочка тёмными искусствами?

О Вальтер...

Конечно, это всё моя вина. Я должен был лучше следить за ней. Уделять больше своего внимания. А теперь уже поздно. Моя дочь, единственная родная кровиночка, адепт тёмного Тира! О горе, о позор...

Я мог ещё долго проклинать судьбу, но тут кусты с противоположной стороны поляны зашевелились, и к ручью вышел мужчина. Да притом какой!

Высокий, статный, с королевской осанкой и...в таких же странных лохмотьях как у моей Эллы. На голове у него была соломенная шляпа, похуже той, что я вчера своровал с чучела. Что за ерунда?! Так в столице даже слуги слуг не одеваются! А в руках у незнакомца, ровно как у Эллы, был лёгкий букетик «декоративного» хвороста. Что это за тёмный культ такой?! Сидя в своих кустах, я полностью терялся в догадках.

- Милая Золушка! -воскликнул тем временем мужчина.

(Его голос показался мне подозрительно знакомым.)

- Как рад я снова встретить вас здесь, у этого ручья!

- Ах, это вы?! – проворковала дочка, делая изумленное лицо.

- Да, я собирал хворост...

Мужчина показал свою хилую охапку веточек.

Элла вздохнула. И мне показалось, или в её голосе была некая томность?!

- Я тоже. Мачеха отправила меня за ним ещё засветло.

- О, милая Золушка! – воскликнул её собеседник, картинно припадая на колени возле Эллы. – Как сурова с вами эта женщина.

Элла снова вздохнула, изображая скромность. Я же выдохнул. Спасибо Вальтер! Моя дочь не адепт тёмных искусств! Она просто вертихвостка! Стоп... Что-то во мне подсказало, что это тоже не самый лучший вариант. Моя дочь строит глазки какому-то крестьянину?!

Незнакомец тем временем снял шляпу, положив её возле себя. Они с Эллой посмотрели друг на друга. Я видел профиль дочери, сидевшей возле ручья. И профиль незнакомца... А вернее знакомца. Не зря его голос показался мне уже слышанным ранее. А ещё я слишком рано начал благодарить Вальтера... Ибо возле моей дочки сидел ни кто иной как наследный принц Ланс.

Вот так дела...

Элла тем временем продолжала невинно болтать с ним, рассказывая, чутка приукрашивая, о горестях своей жизни. Ланс же зачарованно слушал, веря всему как на духу.

Но я вот был далёк от того, чтобы быть очарованным этой картиной. В голове крутились вопросы: зачем это принцу одеваться крестьянином и бродить по лесу? Ответ: чтобы встретиться с моей дочкой. А почему это не сделать честным образом, придя в мой дом?! Ответ: намеренья принца далеки от честности...

Постепенно я начал закипать. В конце концов, Элла дочь графа! Я – главный королевский лесничий! Не последний человек при дворе. Даже Лоран и Маркин обо мне вчера вспомнили! ( не важно с каким исходом) Что позволяет себе этот коронованный повеса? Думает, может завалить мою дочурку на травку у ручья?!

Недовольство моё достигло такой высокой точки, что, когда пальцы руки принца робко коснулись пальчиков моей дочери, я не выдержал и, выскочив из своего укрытия, громко кашлянул.

- Кхе-кхем!

Повеса Ланс вскочил на ноги. Рука его привычным жестом потянулась туда, где должна была быть рукоять шпаги. Но вот незадача: наряжаясь крестьянином, шпагу-то Ланс и не захватил. Тогда как у меня была...да, к слову, кроме веток куста, в котором я недавно прятался, у меня тоже ничего не было. Но я не побоюсь использовать их во имя чести дочери.

Тем временем наш принц опомнился от неожиданности и одарил меня весьма скептическим взглядом:

- А ты кто такой, малыш? – спросил он.

Приехали! Кто я такой?! Хотелось ответить, что я отец несчастной, которую принц соблазняет, но, слава Вальтеру, слова повисли на моём языке. Вместо меня ответила Элла.

- Это мой младший братишка, – произнесла она с нажимом на последнее слово, – он любопытен до нельзя. Прошу простить его.

Последние слова были обращены к принцу.

Тот смягчился. Подарил мне улыбку и проворковал: «Конечно, милая Золушка! Очаровательный малый!».

Я весь залился краской. Кажется, так меня ещё не унижали.

- Как его зовут? – спросил принц.

Звучало так, будто уточняют кличку собаки. Нечто во мне не выдержало, и я запусти-таки в принца палкой. Та попала по венценосной голове. Кажется принцу было больно... Как же приятно!

- Когда говорите обо мне, обращайтесь ко мне, – процедил я, – и меня зовут Ал... Да, просто Ал.

Элла, кипя яростью, направилась ко мне.

- Ну хорошо, Ал, – процедила она, – тебя наверняка ищет наша мачеха. Пойдем-ка домой!

Она развернулась к принцу, очаровательно улыбнулась и, потупив взор, попросила простить её «глупого и не воспитанного братца». Принц, потирая голову, ответил вроде «Ничего... Очаровательный ребёнок».

Мы с Эллой уже зашагали домой, как Ланс окликнул нас:

- Когда я снова смогу встретить вас, о милая Золушка?

Дочка остановилась.

- Даже не знаю, – почти пропела она, – мачеха заставляет меня трудиться с утра и до поздней ночи... Но, возможно, в эту пятницу?

- Я буду считать минуты до пятницы! – гордо сообщил Ланс.

У меня чесались руки запустить в плута ещё чем-нибудь, но я устоял.

Мы с Эллой отправились домой.

- Как тебе не стыдно? – начала шипеть она на меня, едва мы ушли достаточно далеко, чтобы горе-принц не слышал нас.

Стыдно? Интересное заявление. Да, мне никогда раньше не приходилось кидаться палками в титулованных особ, по статусу не положено, но раз уж наш принц разыгрывает из себя нищего, то почему бы не поиграть по его правилам?

- Ты следил за мной! – продолжала увещевать дочка. – Без всякого на то права!

На секунду мне хотелось сказать, что право есть. Я – её отец. Но вовремя одумался. Не уверен, что даже моя умница дочка адекватно воспримет эту новость.

- Прости, – выцедил из себя я, – я увидел тебя в таком странном наряде и забеспокоился.

- Забеспокоился он! – передразнила дочь. – Я вот беспокоюсь, чего это ты возле нашего дома второе утро подряд околачиваешься! А?

Элла остановилась. Руки в боки. Ноздри дочки раздувались. Похоже, она правда была в ярости. И этим очень походила на свою мать, когда та была не в духе. Значит, и с ней лучшая тактика такая же, как некогда была с покойной первой супругой.

- Мне некуда идти, – честно сказал я. – А у вас заброшенная голубятня. Я на ней ночевал.

Лицо Эллы переменилось. Что-то дрогнуло в мускулах. Кажется, ей стало меня жаль...

- Ладно, – сказала она уже мягче. – Но это не даёт тебе права следить за мной.

- Прости. Я же сказал: я волновался.

- Волнительный какой! – язвительно проворчала дочка.

Мы снова и шли в сторону дома. Элла продолжала.

- Я просто собирала хворост.

- Ага. Конечно.

- И встретила старого знакомого...

Голос Эллы потеплел. Я же снова начал закипать.

- Ты про того лже-крестьянина? – уточнил я.

- С чего ты взял, что он лже? – спросила Элла. Но как такового вопроса или изумления в её голосе не прозвучало. Скорей ей было интересно знать моё мнение.

- Это и пню понятно, – невольно скривился я, – он слишком ровно держит спину, слишком чисто говорит. Ты хоть знаешь, кто это на самом деле?

Дочка лишь легкомысленно пожала плечами.

- Какой-нибудь баронет, полагаю.

Баронет! Ха!

- А я знаю, – зло сказал я, – это...

- Тссс, – Элла вдруг прижала пальчик к моим губам, – не надо. Пусть останется... как есть.

Нет, с таким я точно не мог смириться.

- Ты хоть понимаешь, что он врёт тебе?! Наверняка, чтобы воспользоваться твоей... кхм...добротой.

Элла снова остановилась.

- А вот это уже не твоё дело, мальчик из голубятни.

Выглядела она более чем серьёзно, и мне стало страшно: а не воспользовался ли уже кто романтичностью моей дочери?

Сейчас бы мне, как хорошему отцу, выпытать у дочери правду. Но отцом я на данный момент не был( не в глазах Эллы, которой я едва доставал до плеч). Да и, посмотрим фактам в глаза, я не был хорошим отцом...

Следовало немедленно что-нибудь придумать.

- Прости меня, – пробормотал я. – Видишь ли, дома у меня и правда есть старшая сестра, как ты. И я беспокоюсь за неё. Вы обе такие красивые, такие добрые. А парни слишком эгоистичны. Тебе ли это не знать?

Элла снова чуть потеплела от моей речи.

- Не переживай. Мы с Соланом встретились в лесу, когда я собирала ягоды малины. Примерно месяц назад. И с тех пор иногда видимся. Он помогает мне по мелочам! А ещё слушает меня, – вздохнула она.

Я хотел заметить, что истории, которые Ланс-Солан слушает заметно привраны, но вовремя поймал себя за язык.

- Думаю, он просто хочет понравиться мне. А так как считает, что я бедная крестьянка, то и сам боится открыться.

- Но ты не крестьянка! – горячо возразил я.

- Какая разница. – отмахнулась Элла. – Будь полная воля мачехи, меня бы и на поля сослали. А так: служанка в своём доме. Так что...

Она погрустнела, затем вдруг вся выпрямилась как струна и бодро зашагала к дому.

- Пойдём! – махнула она мне рукой. – Я угощу тебя завтраком! Ты ведь небось голодный!

Да, я был голоден как зверь! Со вчерашнего утра, когда Мариетта потчевала меня яичницей, в моём желудке побывал лишь чёрствый хлеб из таверны да пара «конфет для гостей» из гостиницы, где останавливался барон. Но теперь почему-то есть расхотелось. Неужели всё и правда так плохо? Как я мог не замечать этого?

Да, Эстэлла предложила, что домочадцы могут сами заниматься домашними делами, без большого количества прислуги. Но ведь это решили на семейном совете! И обязанности были у всех! Только больше у Эллы... И комната... Эллу ведь переселили временно, из-за гостей... Только она до сих пор в каморке под крышей...

Как мог я быть слеп?

Элла не жаловалась.

Но я и не спрашивал.

Мрачнее тучи, я побрёл за дочкой. Та принесла мне в голубятню хлеба, молока, а сама, напевая песенку, пошла по своим делам. А я всё сидел и думал: что теперь делать?

На псарне завыли собаки. Бедолаги заждались Ганса, чтобы их покормили...

Собаки! Точно! Переживая за дочь, я совершенно позабыл о золотых гончих! А мне необходимо их увидеть! Даже не смотря на то, что шансы мои вернуть прежнее тело заметно уменьшались. Возможно, я всё же уболтаю Мариетту. Скажу, что мне надо повзрослеть: у меня дочь на выданье! Вряд ли кузина будет столь бессердечная, чтобы не вернуть мне меня ради Эллы. Ведь Мариетте она всё же крестница. И тогда, провернув затею с собаками, я сделаю Эллу самой завидной невестой двора. Да, отличный план!

Глава 7

Я был так воодушевлен, что буквально перелетел через забор, бегом долетел до почты, как вчера написал барону записку и отправился к гостинице, где была еще вечера назначена наша встреча. К счастью, я не опоздал. Был как раз полдень, и барон лениво сидел за столиком открытого кафе, попивая кофей.

Я сглотнул слюну. Кофея хотелось ужасно. Но вряд ли даже моя добрая Элла исполнит такую просьбу уличного мальчишки. Скорее у неё возникнет масса вопросов.

Поэтому я стряхнул со своего костюма пылинки, выпрямился, стараясь казаться хоть чуточку выше, и подошёл к барону.

- Барон Фангустер? – вежливо поинтересовался я.

Барон медленно повернул ко мне своё круглое лицо.

- Чего тебе, мальчик? – лениво спросил он.

- Я посыльный графа Лонгмана, – ответил я. – Он просил передать вам вот это.

Я отдал барону написанную ранее на почте записку. В ней я (граф Лонгман) ужасно извинялся, но сообщал, что я не могу лично посмотреть гончих из-за обострения моей мигрени. Но очень прошу барона показать их моему посыльному (то есть мне нынешнему). А тот непременно и не тая расскажет мне об этих удивительных собаках.

Барон, однако, не разделял моего энтузиазма. По его лицу пробежала тень недовольства. Он несколько раз посмотрел на записку. Затем на меня. Наконец, когда я почти совсем потерял веру в успех, он сказал:

- Ладно, мальчик. Иди за мной.

Барон поднялся с места и зашагал по улице много более лёгкой поступью, чем та, которую можно ожидать от человека его размеров. Я же покорно засеменил за ним.

Через значительный промежуток времени мы вышли к южным окраинам города. Эти места наиболее отдалены от королевского дворца и прилегающих благополучных районов, и если где-то в нашем городе есть место для бедняков, то это южные кварталы. Домишки здесь были совсем маленькими, с потрескавшейся штукатуркой и старой, требующей ремонта черепицей. Большинство местных жителей южного работало на мелко подсобных работах в городе. Это были извозчики, кухарки, разносчики газет и чистильщики сапог. Я часто удивлялся, почему всём этим несчастным не вернуться в деревню, где тебя хотя бы может прокормить земля. Но Маркин называл это заморским словом «урбанизация», и, в целом, положение « Южного района» не было заботой главного королевского лесничего...

Сегодня же меня удивило то, откуда барон знает о таких местах.

Мы с ним пришли к небольшому домишке, расположенному на отшибе даже по меркам Южного. Барон три раза постучался, и ему открыл старикашка с окаймленным сальными волосами узким лицом.

Мой спутник дал старикашке монету, и мы прошли внутрь дома, где царили темень и ужасная вонь, словно от подгорелой каши. Слава Вальтеру вскоре мы, миновав жилые помещения, вышли на задний двор. Это был небольшой вытоптанный квадрат, обнесённый высокой каменной стеной. Право говоря, стена эта была самым лучшим строением во всём славном комплексе. С левого боку к стене был пристроен невысокий сарайчик. В центре двора стояло иссохшее дерево с одной единственной ветвью. Будто древо висельника. Невольно, по моей коже пробежали мурашки, но я постарался успокоить себя: при чем тут такие глупые фантазии?

Барон тем временем достал из кармана небольшой собачий свисток, подул в него и на зов из сарая вышли две собаки. Золотистые охотничьи гончие. О, что это были за собаки! Истинно великолепные! Мускулистые лапы, тонкая кость, небольшой размер. По всему они были созданы для охоты! А шерсть! Легко золотистая, сверкающая на солнце! Красота, да и только. К тому же собаки оказались умны. Барон давал команды, а псины выполняли. Причём не только чётко, но и слаженно! Один раз я был на представлении циркачей, славившихся своей синхронностью. Так вот, собаки показывали куда более впечатляющие результаты.

Я глядел на гончих как завороженный. Ничего себе! С такими красавицами охота перейдёт на совсем иной уровень!

И, поглощённый своими мыслями, даже не заметил, как криво улыбается барон.

Всё время «представления» он не сказал мне ни слова, и я вздрогнул, когда барон вдруг обратился-таки ко мне.

- А ещё, мальчик, – усмехнулся он, – передай графу Лонгману, что мои гончие преследуют жертву до последнего её вздоха.

После чего огромное толстое лицо барона расплылось в совсем уж омерзительной улыбке.

- Взять, – процедил он, указывая в мою сторону.

Уши гончих навострились, мускулы напряглись, а я, будто в кошмарном сне, осознал, что сейчас будет.

Не знаю, что проснулось во мне в этот момент: инстинкт самосохранения, или инстинкт молодости, а может просто первобытный страх, но, сам не понимая как, я в одно мгновенье забрался на древо висельника. Обхватив обеими руками и ногами единственную ветвь, я весьма скверно балансировал на ней, так как ветвь оказалась тонкой и странно гладкой. Внизу же, щелкая зубами, скалясь и рыча, бесновались золотистые гончие. И теперь они не казались мне такими уж замечательными.

Барон смеялся от души.

Видимо, по его мнению, развлечение было отличное.

- Отзовитесь собак! – крикнул я.

- С чего бы это?

- Ваш поступок очень не понравится графу Лонгману!

- Отчего же? Одним оборванцем больше, одним меньше. Зато твои косточки послужат графу и примером того, как свирепы мои псы, и уроком, что барона Фангустера не стоит водить за нос!

Так вот оно что? Похоже, я попался.

- Граф не водил вас за нос! Он правда болен! – жалобно пискнул я, глядя как высоко могут прыгать гончие.

- Болен, не болен, мальчик, но я и моя сделка заслуживают уважения. Так или иначе, я легко найду другого покупателя. Тебе же: приятно оставаться, – ухмыльнулся барон.

После чего он развернулся и ушёл. А я так и остался болтаться на ветке между небом и адскими гончими.

Похоже, барон крепко на меня обиделся. Ну или обладал весьма садистским нравом, ибо, вопреки моим ожиданиям, он так и не вернулся отозвать собак.

Между тем, сидеть на ветке становилось всё тяжелее. Она была подозрительно скользкая, словно отполированная, и у меня закрадывалось подозрение, что тут сиживали и до меня.

Гончие, казалось, были неутомимы, а ещё ненавидели меня больше жизни. Поэтому каждый раз когда лязгающие собачьи пасти проносились в считанных сантиметрах от моих ног( о! псины прыгали очень высоко!) я крепче цеплялся на ветку, моля Вальтера, чтобы вконец не свалиться с неё.

И я, и собаки были так заняты нашим совместным времяпровождением, что никто из нас не заметил шума, доносившегося с дома. Между тем небольшая драка(?!) внутри закончилась, и на заднем дворе появилась Элла. С кочергой в руке.

О Вальтер! Как рад я был её видеть в первый миг! И как испугался, когда осознал, куда попала моя дочь!

- Скорей беги отсюда! – крикнул я ей.

Собаки замерли под деревом, обернулись на Эллу, но уже через секунду продолжили рьяно лаять на меня. Конечно, они ведь «умные гончие» и именно я был их приказом.

- Убегай! Позови на помощь! – ещё раз прокричал я дочери, но она меня не послушала.

- Фу! – бесстрашно крикнула она адским гончим.

Ноль внимания со стороны милых песиков.

- А если так, – Элла достала что-то из фартука. Вроде какой-то шарик. По шуршала им, маня собак...

Те начали водить ушами. Видимо звук привлекал их.

- Ловите, – сказала дочка, кидая на землю свой шарик.

Собаки остановились. Да, они больше не прыгали на дерево, пытаясь достать меня. Но и не спешили покидать свой пост.

- Ну же, хорошие собачки. Держите, – Элла выбросила из передника ещё один такой шар.

Это, видимо, было выше собачьих сил.

Псы развернулись, и побежали хватать предложенное им.

Этого мгновенья мне было и надо.

Спрыгнув с дерева, я рванул к Элле. На удивление, собаки не обратили на меня никакого внимания. Так увлечены они были данными им шариками.

- Быстрее! – Элла схватила меня за руку и потащила через дом. К свободе! Где-то в углу, у входа, я заметил старика, что открывал барону дверь. Тот лежал без сознания. Я мельком взглянул на кочергу, всё ещё сжимаемую дочерью. Ну Элла даёт!

Несколько кварталов от злополучного дома мы пробежали без остановки. Наконец, выбившись из сил, мы остановились перевести дух. О Вальтер, мне казалось, я сейчас начну кашлять кровью...

Прошло не мало времени, прежде чем нам удалось хоть как-то отдышаться. И по мере того, как мы приходили в себя, лицо Эллы становилось всё более и более серьёзным. Она то и дело кидала на меня полные подозрения и недовольства взгляды, и крепче сжимала свою кочергу. Кажется, после старикашки прилетит и мне.

- Итак, – нахмурилась дочка, едва найдя в лёгких воздух, чтобы говорить, – что ты там делал?

- Э...

Честно, у меня не было воображения, как бы ей ответить. Пришлось действовать по принципу: «лучшая оборона, это нападение».

- Ты следила за мной? – спросил я.

- Конечно! – даже не стесняясь, ответила Элла. – Ты очень странный парнишка. Появился из неоткуда, ошиваешься возле нашего дома. И когда ты рванул куда-то через забор словно на пожар, я решила, что лучше проведаю, что у тебя на уме.

- Удалось? – поинтересовался я.

- А это ты мне сейчас и скажешь, – грозно ответила Элла. Глаза её искрились молниями.

Да, похоже мне не удастся уйти от ответа! Однако, пока говорила Элла, легенду успел придумать и я.

- Хорошо, я расскажу, – миролюбиво ответил я, – только между нами, ладно?

- Это мы ещё посмотрим, – фыркнула дочь. Однако, я знал: Элла не выдаст меня. Мари никогда не выдавала. Какими бы безумными мои планы не были.

- Я ехал сюда с хозяином. Бароном...Я не буду говорить его имя, чтобы не навлечь на него тень.

- Предположим, – скрестила руки на груди Элла.

- Но мой барон заболел. Он остался в таверне на пол пути к столице, поправлять здоровье. Меня же послал на встречу с Фангустером. Барон намеревался купить у него этих гончих. Необходимо было узнать, стоят ли они того, что за них просят. Но барон Фангустер не воспринял меня всерьёз, и всё кончилось так, как кончилось. Боюсь и подумать, что стало бы со мной без тебя, – я постарался сделать самое ангельское лицо, но Элла была не так проста.

Да, моя история была не плохой. И почти совпадала с тем, что произошло на самом деле. А если Элла следила за мной, то и с тем, что дочь видела. Ведь я правда передавал барону записку от «хозяина». Но Элла, моя умница, была не столь наивна.

- И этот твой барон отпустил тебя одного на встречу без средств к существованию в столице? – прищурила она глаза.

Ох, ну как же я горд дочкой! Молодец, Элла. Но и собой я тоже горд.

- Я же говорил, меня ограбили, – пробурчал я. – А показаться барону без денег и без сговора на собак я боялся, он и так разболелся. Вдруг его хватит удар?

Мой расчёт оправдался. Элла вздохнула:

- Ну и что мне с тобой, таким отчаянным делать? – риторически спросила она.

- Покормить ужином? – предложил я.

Уже вечерело. После приключения с собаками, я был сильно перепуган и ужасно голоден.

- Хорошо, пойдём, – вздохнула Элла.

- Элла, а чем ты этих собак? – спросил я, изнывая от любопытства.

- Кошачьей мятой, – спокойно ответила дочь, – ношу её с собой, чтобы отвлекать «господина Пушка» от моих мышек.

«Господин Пушок» был котом Эстеллы. Вернее не так, господин Пушок был просто котом, который изредка приходил на двор. Но из-за пакостного характера он отчего-то понравился моей жене. Коту выделили миску на крыльце и дали имя. Элла, я знаю, Пушка недолюбливала. Не потому, что не любила кошек, а просто от того, что тот нравился мачехе. В общем всё было сложно.

Между тем меня удивило иное:

- А разве мята не кошачья?

- Нет, она хорошо действует на многих животных. Но кошки орут громче, от того и название, – ответила дочь.

Повезло мне, однако, что дочь такой знаток.

- А того мужика ты кочергой пришибла? – с неким восторженным придыханием спросил я.

- Нет, он просто пьян. Уже лежал так, когда я пришла, - фыркнула Элла.

Что ж, дочка не рыцарь с кочергой. Но и это хорошо. Мы дошли до поместья, огляделись по сторонам, Элла пропустила меня через калитку, зашла следом. В окнах дома уже горел свет.

Глава 8

- Скоро ужин, мачеха наверняка меня обыскалась, – вздохнула Элла, потом обратилась ко мне, – пойдём, я спрячу тебя в своей комнате. Ты же теперь мне вроде как братишка, – улыбнулась она.

Сказать, что я был тронут, означало ничего не сказать. Аккуратно, мелкими шажками, мы с Эллой просеменили до крыльца. Лёгким движением руки дочь открыла дверь, ржавые петли которой даже не стали скрипеть от её прикосновения, и я впервые за несколько дней оказался дома. Здесь всё было таким родным: темно синие шёлковые обои прихожей, портрет прадеда, взиравшего на нас со всей строгостью, старые часы с кукушкой...

Поверить не могу, что ещё недавно я мечтал быть подальше от родного дома... Что ж, Мариетта причудливым образом исполнила эту мою мечту.

Мы с Эллой тихонько прокрались на второй этаж, где я хотел инстинктивно свернуть в тёмный коридорчик, разводящий по личным комнатам домочадцев, но дочка взяла меня за шиворот и потянула дальше. Вот барабесы! Я и забыл, что Элла теперь живёт в каморке на чердаке. Стало ужасно стыдно перед дочерью. Если мне удастся вернуть тело себя взрослого, я обязательно исправлю и эти ошибки, и мои с Эллой отношения.

Между тем мы поднялись выше. Туда, где была одна единственная дверь. Элла отворила её ключиком, снятым с цепочки на шее, и я оказался в «комнате» дочери.

Это было совсем не то, что я ожидал. И не то, к чему я привык.

Когда Элла была маленькой, она занимала одну из лучших комнат в доме. Это была угловая комната, с прекрасным видом на наш сад. Небольшая, но уютная. С дивными обоями в мелкую ромашку, и красивой старинной мебелью, передававшееся в наследство из поколения в поколение. Теперь же Элла жила... Я бы не назвал помещение, занимаемое дочкой «каморкой», но чётко бы сказал, что дочь живёт на чердаке. Помещение было большим, хотя из-за скатов треугольной крыши, под которым оно располагалось, площадь где можно было стоять в полный рост была не столь велика. К тому же, сквозь чердак проходило три каминных трубы, но, может, это к лучшему и Элле здесь не холодно... Что же до убранства, то ни о каких обоях в цветочек не было и речи. Однако стоило заметить, что дочка использовала почти каждый сантиметр доступной ей площади. Слева располагалась «жилая» зона. Стоял небольшой столик, накрытый кружевной скатертью. На нём – вазочка с цветами. А вокруг – небольшие табуретки. Чуть поодаль – ширма, за которой, кажется, скрывалась кровать Элла. Правее ширмы – умывальник.

Справа же, насколько я мог судить, была зона рабочая. Да, я помнил, что дочка любила шить своим куклам. И даже Эстелла говорила, что Элла на короткой ноге с ниткой и иглой, но я просто не мог себе вообразить масштабов этого увлечения сейчас. В «рабочей» части чердака Эллы располагался большой стол для кройки, несколько старых сундуков, из одного из которых озорно торчало кружево, швейная машинка, принадлежавшая ранее моей матери, а ныне начищенная и отреставрированная, и, наконец, несколько манекенов( даже не предполагаю, откуда дочь взяла их!). Манекены были наряжены в весьма любопытные платья... Я не знаток дамских штучек, но, думаю, Эстелла бы оценила эти платья. На той же «правой» стороне стояла ещё одна ширма, но предназначение её было иное. К ней булавками были прикреплены рисунки моей дочери. И каждый представлял собой эскиз наряда.

Да... Такого я точно не ожидал.

- Интересно ты тут устроилась, – пробормотал я.

Элла пожала плечами.

- Да, мне нравится. – согласилась она.

- Это твои наброски? – уточнил я на всякий случай.

- Чьи же ещё? – усмехнулась дочка.

Я продолжил осматривать вещи и тут наткнулся на клетку с мышами, которых Элла забирала вчера из мышеловки. К моему удивлению, теперь на мышках были шапочки, передники, юбчонки. Всё такое маленькое, миленькое и до жути странное.

- Это ты зачем делаешь? – спросил я дочь. По правде говоря, ворох странных мыслей снова начал шуршать в моей голове, как она ответила.

- Да ерунда. Просто чтобы позлить мачеху. Ну и немного, чтобы свести её с ума. Пусть думает, что мышки волшебные и помогают мне.

- Скорей она вызовет жёлтую карету, – пробормотал я.

- Что ты сказал?

- Ничего. Просто, зачем ты так?

Элла фыркнула.

- Если б ты знал, какая она противная, то понял бы меня.

Ну как сказать, что я Эстэллу знаю?

- Я видел её, она мне показалась милой, – уклончиво сообщил я.

- Это потому, что ты видел её издалека. А так она полная гадость, – Элла скривила рожицу. Вышло забавно, но мне почему-то было не смешно.

Где-то внизу начали отбивать часы. Шесть вечера.

- Барабесы! – совсем не как леди выругалась дочь. – Мне надо успеть к ужину. Сегодня очередь Гризетты готовить, но присутствовать на «семейной» трапезе я обязана, – фыркнула она. Затем подошла к умывальнику, и я думал, что дочка приведёт себя в порядок, но, напротив, она открыла старую пудреницу, стоявшую на табурете, но вместо пудры там была зола, которую Элла успешно размазала по лицу.

- Это ещё зачем?!

- Ну, меня же зовут здесь Золушкой, – с мрачным удовлетворением отметила дочка, – значит, Золушку они и получат.

Она отправилась к ужину, а я остался один в её «каморке».

Мысли мои были весьма невесёлыми.

Последние дни, волею Мариетты или просто слепого случая, подославшего мне взбалмошную колдунью-сестрицу, мне удалось чуть лучше узнать свою дочь. Я говорю «чуть» от того, что сейчас прекрасно понимаю: то, что я вижу – лишь поверхность. А сколько всего ещё скрыто внутри...

Из того что я вижу: Элла добрая, смелая, находчивая, талантливая. Но, увы, не только это. Ещё она хитрая, с довольно мрачным чувством юмора и чересчур увлечённая игрой в месть со своей мачехой. Здесь мне приходится согласиться с Эстэллой: она давно твердила мне, что дочка специально придумывает разные пакости. Увы, это так. Правда, отдам должное супруге, та тоже на пакости мастерица. Чего стоит одна эта каморка под крышей!? Однако, не заигрались ли две женщины? Может, прилагай они чуть меньше усилий, чтобы вредить друг другу, они могли бы сойтись, и всё стало б иначе?

Не знаю, сколько прошло времени, когда в каморку снова вошла Элла. Лицо её уже было умыто(полагаю, Эстэлла заставила её сделать это. Она терпеть не могла, когда кто-то появлялся за столом в неряшливом виде).

Дочка несла в руках небольшую корзинку, как для пикника.

- Я стащила для тебя немного с ужина, – гордо сообщила она и выставила на стол в «жилом углу» каморки тарелку с картофелем и мясом. Настроение моё было самым скверным, но живот радостно заурчал при виде еды. Я поблагодарил дочь и принялся за угощенье. Как сказала ранее Элла, сегодня готовила Гризетта. Это, пожалуй, то, что Эстэлла не смогла ещё полностью спихнуть на дочку. Даже имей её девочки аллергию на продукты, её дочери вполне могли их готовить. К тому же, насколько я понимаю, Эстэлла была всё же сторонницей хорошего домашнего образования детей, и для её девочек это включало в себя кухню. Супруга и сама была неплохим кулинаром, хоть и не кидалась этим умением налево и направо. На моём веку она готовила раза два. И оба, кстати, для своих дочек. Когда те болели. Мне же, если подумать, жена никогда ничего специально не делала. От этой мысли стало ещё грустнее. Хоть блюдо, приготовленное Гризеттой и было весьма вкусным.

Элла, оценив мой печальный вид в меру своего восприятия проблемы, попыталась меня приободрить.

- Эй, не кисни так! Завтра новый день и новые возможности! Обязательно придумаем как тебе вернуться к твоему хозяину и не огорошить его новостями про то, что ты не смог купить ему этих собак!

- А? Что? – я аж вздрогнул, вырванный из своих размышлений. Да, точно ведь! Я же наплел дочке короб всякой ерунды. Хотя, на самом деле, я правда не знаю, что делать дальше.

Всё эти дни я был слишком зациклен на глупой, и как теперь видно, заранее проигрышной схеме с бароном. Как быть дальше? Ума не приложу. Но, может, правда утро вечера мудренее?

Я поблагодарил дочку за ужин. А пока я ополаскивал посуду водой из умывальника, Элла приготовила мне постель на одном из старых сундуков. За окном уже было совсем темно. Я улёгся на сундук, Элла задвинула меня ширмой, чтобы мне не мешал свет от её свечи, а сама села «поработать» за свою швейную машинку. Под её мерное постукивание я почти заснул, как меня выдернуло из объятий сна странным звуком. Я подскочил на сундуке. Прислушался. Кто-то стучал в дверь Эллиной каморки. Кто это мог быть в столь поздний час?

Причём сам стук был весьма странный. Чём-то похожий на шифр.

Два удара. Пауза. Ещё три коротких удара. Что это могло означать? Окончательно проснувшись, я стал внимательно прислушиваться к происходящему. Ну и немного подглядывать в щелочку между створками ширмы. Элла, которая до того стучала машинкой, прекратила своё дело. Выпрямилась. Встала со стула и подошла к двери.

- Кто там? – тихо спросила она.

- Кукушка и Кукушонок, – прозвучал ответ.

Ответ этот, видимо, удовлетворил Эллу, так как она открыла засов, а следом за ним и саму дверь. На пороге мелькнули две тени. Элла отошла в сторону пропустить их, и, к своему удивлению, я увидел Гризетту и Жоржетту! Моих падчериц.

Дочери Эстеллы вошли в наш дом когда старшей, Гризетте, было тринадцать лет. Элле и Жоржетта на тот момент было по одинадцать. Можно было ли рассчитывать, что девочки подружатся? Сейчас я смотрю на это как на очень маловероятное событие. Были бы они помладше... Но подростками между девчонками воцарилась холодная война. Они не понимали и не принимали друг друга. Такое видел даже я. Но, если честно, никогда сильно не вникал в эти «детские стычки». Для регулирования конфликтов между девочками нужна женская рука. Это, а ещё то, что со временем всё наладится, сказала мне Эстэлла. Я ей поверил. Просто потому, что так было проще. Как видно – это было очередным моим проколом. Девочки не подружились. Элла считала сводных сестёр «глупыми курицами», они её сперва «гордячкой», а потом, с лёгкой руки своей матери «Золушкой». Но если мои отношения с падчерицами были не душевно-близкими, то вежливо-прохладными, и меня всё расклады устраивали. Что ещё раз подтверждает каким я был, есть, и возможно ещё долго буду - дураком.

Только что теперь эти девушки делают в комнате моей дочери? Пришли поиздеваться? Или передать очередной ворох заданий по дому? Я навострил уши.

- С чем пришли? – сурово, скрестив руки на груди, спросила Элла.

- С новостями, – ответила Жоржетта. – Хорошей и плохой.

- Начните с плохой, – предложила дочка.

- Да подожди, дай нам в начале присесть, – фыркнула старшая из сестёр. Гризетта проследовала к «жилому углу» и села на одну из табуреток вокруг небольшого столика, где ещё недавно ужинал я.

Жоржетта последовала её примеру.

Я хорошо видел их из своего укрытия. Гризетта – с её медными волосами, чём-то напоминающими волосы её матери, но куда более жидкими и без лоска. Хоть и старшая из сестёр, она была не высокого роста, с фигурой, склонной к полноте. (По крайней мере так говорила Эстэлла, ограничивая дочь в сладком) И Жоржетта – слегка рыжеватая, с веснушками, которые на всё официальные мероприятия усиленно замазывали белилами. Одеты девушки были в обычные домашние платья. Гризетта, плюс ко всему, принесла с собой какую-то загадочную корзину, которую она поставила на пол у своих ног.

- Итак? – Элла уселась напротив сестёр, явно ожидая от них их новостей.

- Плохая новость в том, что племянница леди Диллан заболела и не приедет к ней в ближайшем обозримом будущем! – выпалила Жоржетта. Из двух сестёр она была более импульсивная.

Гризетта покачала головой:

- Увы, это так.

- Но как же!? – я был удивлён услышать нотки отчаянья в голосе дочери.

- Мы и сами ничего не понимаем, – призналась Гризетта. – Ещё пару дней назад старуха всё уши нам прожужжала, что мол скоро приедет её племянница. И той как можно скорее нужны ее платья, и бельё и всё-всё самое лучшее и модное! А теперь она заперлась в своей усадьбе, никого не пускает, а нам написала, что племянница её заболела и в услугах наших они более не нуждаются.

- Вот барабесы! – снова ругнулась дочка.

- Но подожди, Элла, есть и хорошая новость. – сказала Гризетта.

(Мне показалось, или по ее тону, она хотела приободрить сводную сестру?)

- Скоро ведь королевский бал!

- Да что вы, а я и не заметила, – саркастично ответила Элла.

- Я думаю, мы можем попробовать продать всё то, что создали по заказу герцогини другим модницам! – предложила Жоржетта,

- И тут снова плохая новость, – мрачно вставила её сестра. – Мне не придумать, как привлечь внимание к нашему делу, не выдавая себя перед маменькой.

- Ну, здесь я могу вас приятно удивить! – вдруг воскликнула Элла. В голосе ее звучали возбуждение и азарт, нотки, которые я ранее не слышал у дочери, но хорошо помнил у её покойной матери, когда ей в голову приходило что-то этакое.

- Эй, Ал! – вдруг окликнула она меня. – Я знаю: ты всё равно не спишь и подслушиваешь! Иди-ка сюда к нам.

Почувствовав, что я заливаюсь пунцовой краской словно рак, я вылез из своего укрытия. У падчериц глаза стали по пять королевских дублонов, и старшая спросила, ткнув в меня пальцем:

- А это ещё кто?

- Это Ал, – объяснила дочка, будто это было само собой разумеющимся делом. – Ал паж некого барона, собиравшегося к нам в город, но заболевшего по дороге. Барон отправил парня решать его дела, и результат прост: малыша обокрали и оставили с носом.

Я почувствовал, что если возможно, то я покраснел ещё больше. Между тем, в словах Эллы была правда. Я точно был и без денег, и «с носом».

Гризетте и Жоржетте, однако, стало меня жаль.

- Бедный малыш! И ты, конечно, подобрала его. Элла, как на тебя похоже!

Элла что-то сказала, вроде о том, что сложно было не помочь человеку в беде. Представила мне Гризетту и Жоржетту как своих «партнеров». Но слушал я мало. Меня больше раздражал момент, что меня здесь обозвали «малышом». По факту, Элла и Жоржетта в свои шестнадцать были старше меня лишь на четыре года! Нахалки!

- Но чем же он нам поможет? – уточнила Гризетта.

- Разве не понимаете!? – фыркнула Элла. – Ал будет разность рекламу, собирать и отдавать заказы!

- Ой! И правда! Как здорово! – воскликнула Жоржетта.

- Точно! Мы ведь делали зарисовки платьев для герцогини! – добавила Гризетта. – Мы можем прошить их в книгу, и отправить мальчика по домам показывать наш товар. Я слышала такая практика есть в Освинсе. Называется, кажется, заказ по каталогу.

- Чудно. Вот и мы попытаемся всё сбыть по каталогу. – согласилась Элла. – Только теперь никакого «честного слова герцогини»! Только предоплата.

Сестры рассмеялись. А потом Элла обратилась ко мне.

- Ну что, Ал, поможешь в нашем предприятии?

- Возможно, но сначала расскажите, что здесь вообще происходит. – сказал я.

Конечно, из обрывков фраз картина складывалась, но вот лично мне хотелось понимать не только во что меня втягивают, но и во что втянулись сами девочки.

- Ну, смотри, – начала Элла.

И девочки, наперебой, рассказали мне свою историю. Как оказалось, Элла давненько «поправляла» наряды домочадцев на свой вкус. В том числе и те платья, в которых девочки выходили в свет. И однажды, на каком-то модном бридже, куда Эстэлла затащила свою старшую дочь, чтобы устроить ей очередной раунд «смотрин», к Гризетте подошла старая графиня, леди Диллан. Та аккуратно спросила, кто делал платье Гризеттты? Ибо она давно заметила, что даже стандартные наряды у той выполнены лучше, в них добавлена некая изюминка, а фактура переделана так, чтобы скрыть недостатки фигуры. Гризетта, хорошо наученная своей матушкой, ответила уклончиво. Мол у них есть свой портной. Графиня лишь кивнула и на этом разговор был вроде окончен. Но не сама история. Через некоторое время леди снова встретила сестёр. На этот раз словно случайно, на прогулке. Вновь она поинтересовалась портным, и попросила дать его адрес. Конечно, ни Гризетта ни Жоржетта не смогли признаться, что наряды им штопает сводная сестра, между прочим, графиня по рождению. Они на придумывали с три короба относительно того, что их портной работает только с матушкой, не любит посторонних и так далее... Тогда-то графиня и пошла ва-банк. Она предложила очень хорошие деньги и за адрес портного, и за каждое платье, сшитое для её племянницы, которая вскоре приедет в город.

Гризетта и Жоржетта не смогли противостоять такому искушению, и сказали, что «подумают». Так и образовалось их малое предприятие. Сестры договорились с Эллой, что та сделает несколько нарядов по заказу герцогини, они же будут передавать информацию между ними. Чтобы старуха не понюхала, кто шьёт одежду, Гризетта и Жоржетта сами приносили той эскизы платьев на одобрение. Что же до размеров, то графиня дала их сама, сказав, что её племянница приедет позже, и тогда можно будет что-либо ушить при необходимости.

Единственным слабым звеном было то, что графиня не дала им задатка. Только честное слово, что оплатит работу по приезду племянницы. И материалы для пошива девочкам пришлось покупать, скинувшись со своих сбережений.

- Ну мы же считали её леди, – грустно сообщила Жоржетта.

Я промолчал. По моему опыту при дворе «не всяка леди, что так зовётся». Печально, что дочке и падчерицам пришлось понять это на своей шкуре.

- Но теперь у нас есть ты, – весело прибавила Элла, – значит, план ещё может сработать. И всё мы вскоре будем вольны в своей жизни.

Так-так, об этом по подробнее... Я постарался сделать самое невинное лицо, и уточнил на что девушки хотели потратить заработанные средства. Планы оказались весьма любопытны. Гризетта собиралась замуж. (О Вальтер! Если б я не был таким дурнем и эгоистом, то давно уже понял бы– девицы, отданные судьбой на мою отцовскую поруку, вошли в возраст и мне пора бы не ныть по тавернам, а ходить за глупышками с ружьём наперевес, отгоняя назойливых ухажёров!) Теперь было поздно. Гризетта собиралась замуж. Причём за пекаря! Я робко спросил её, одобрит ли брак матушка, на что падчерица легко махнула рукой: «Не одобрит, пойду и без её одобрения». Избранник Гризетты – Фредерик– уже получил от отца денег на открытие собственного дела. И даже присмотрел небольшой дом с лавкой. Но не в столице. Здесь была слишком высокая конкуренция. Однако, в Н., куда он собирался увезти Гризетту, было тихо, уютно и требовались пекари. Свадьбу собирались справить через два месяца, как только Гризетте исполнится восемнадцать. И девушке очень хотелось привнести за собой хоть небольшое, но приданное. В том, что матушка откажет ей в официальном приданном ни Гризетта, ни я, не сомневались.

Цель Жоржетты была куда более опасной. К моему удивлению и ужасу она хотела стать актрисой! О Вальтер! Откуда только у девицы такие мысли! Конечно, плюс к этому Жоржетта хотела попутешествовать, посмотреть мир и людей... Я слушал и бледнел. Странно, что у других девушек такие планы не вызывали сердечного приступа. Напротив, со участницы относились к такому плану с одобрением.

Где-то между разговором о мечтах и планированием нашего нового предприятия, на стол из корзинки Гризетты выплыли пирожные, испечённые её женихом, а затем и бутылочка вишневой наливки, заимствованная из погреба. А у Эллы и маленькие рюмочки нашлись. Какая у меня... кхм... хозяйственная дочка.

Поражённые были вкусными. Наливки мне не дали. Сами девчонки несколько разрумянились и повеселели.

Мне бы тут возмутиться и прочесть лекцию, что по моему мнению барышням не пристало пить. Но... Да, не престало. Но для меня вдруг оказалось, что моя «добрая, ласковая, кроткая дочка», и мои же «чопорные, не далёкие падчерицы» на самом деле настоящие живые девушки. Со стремлениями, мечтами, целями. В их компании, наверное впервые за всё моё время пребывания в «молодости», я вдруг вспомнил какова она, эта молодость. И я не мог винить Гризетту и Жоржетту за их желание вырваться из сжимающего их по рукам и ногам «материнского гнездышка». Так же я не мог не вспомнить, как мы с Мари сами таскали наливку из бабкиного секретера. И барабесы с ней, что она приторная до жути! Просто это запретно, а потому весело. Но одна вещь меня всё же беспокоила в этот вечер.

- А ты? – спросил я Эллу. – Что ты будешь делать со своей частью денег.

Дочка пожала плечами.

- Не знаю. – наконец ответила она. – Но скажу точно: я отсюда уеду. Сниму домик. Может, если дело пойдёт, продолжу шить одежду на заказ.

- Ой, Элла!! – всплеснула руками Жоржетта. – Говоря об этом! Тебе же необходимо название мастерской! Не может же Ал ходить по городу и продавать вещи не известно от кого.

- Да, и правда, это будет странно, – согласился я.

- И как же мне назваться, учитывая, что я целыми днями то по дому, то в курятнике? – усмехнулась Элла.

Может Мадам Коко? – предложила Гризетта. – Звучит экстраординарно. И так по заграничному.

- Лучше Лагершвейн! – предложила Жоржетта.

- Что за слово – Лагер? – уточнил я.

- Не знаю, пожала та плечами, слышала где-то, звучит тоже по не нашенски.

Нет! – вдруг прервала их спор Элла. – Никаких «коко» и лагеров. Шью я, и название возьму сама! Будем называться «Хрустальная туфелька».

- Что? – фыркнула Гризетта.

- Какая ерунда, – надула губки Жоржетта, – разве туфельки бывают хрустальными?

- Бывают, – холодно ответила моя Элла.

Меня же словно в воду окунули. «Хрустальная туфелька, выйди погулять...» – пронеслось в голове. Мать Эллы, моя первая любовь, моя Мари – была из семьи богатых мещан. Отец её владел крупной обувной фабрикой. Фамилия их была Кристалл... Оттого Мари, которую я, знал ещё с детства, в компании нашей прозвали «хрустальной туфелькой». Интересно, откуда Элла узнала это? Рассказывала ли мать, когда ещё была жива? Или это отголоски чужих слов?

- Ну туфелька, так туфелька, – махнула рукой Гризетта, – главное, чтобы выгорело.

Девчонки посидели ещё немного, пока часы в прихожей не начали бить полночь.

- Барабесы! Скоро маменькин обход! - закопошились сестрицы. Распрощавшись, они заторопились в свою комнату. Мы с Эллой вновь остались вдвоём.

- Вот видишь, – зевнула дочка, – я же говорила: шанс подвернется. Давай спать!

Она направилась к своей кровати, а я снова улёгся на сундук. В ту ночь мне впервые за долгое время снилась Мари. Такой, какой она была девочкой. Она убегала от меня по полю колосящейся пшеницы. А я всё звал её, звал... «Хрустальная туфелька», но в ответ была лишь тишина.

Глава 9

На следующее утро для меня началась совсем другая жизнь. Честно, давненько я так не бегал. Девушки снабдили меня своим «каталогом», и с ним я должен был стучаться во всё двери в прямом смысле этого слова. Сначала, скажу я вам, весьма неудачно. В лучшем случае меня выгоняли просто метлой, в худшем – гнали чем потяжелее. Тогда Жоржетта предложила Элле усовершенствовать мою «форму». Мне сшили весьма замысловатый костюм, строго настрого наказав ходить в нём только по заказам( будто бы я сам собирался лазить в нём по деревьям!). Так дела пошли несравненно лучше. По мере приближения королевского бала, оживление и суета в городе нарастали.

Всем, от мала до велика, хотелось показать себя. Будь то отличный экипаж, или же модный наряд. В последнем, как раз, мы и могли помочь. И в какой-то момент я с удивлением обнаружил, что дела наши пошли в гору. Заказы полились как из рога изобилия, и, кроме уже сшитых платьев, Элле приходилось создавать новые. Она не роптала, так как копилка наша тяжелела с каждым днём, но и легко дочке не было. Поэтому, чтобы хоть как-то разгрузить её и оставить Элле время для шитья, я, Гризетта и Жоржетта пытались разделить на троих работу по дому. Конечно, при том условии, что этого не увидит Эстелла. Последнее, впрочем, было не сложно. Супруга постоянно пропадала по всевозможным приёмам, устраиваемым в честь предстоящего бала. Там она, как заправский шпион, выведывала информацию: кто будет на балу? Во что они будут одеты? И, главное, кто из холостяков столицы станет искать себе на балу невесту?

Гризетту и Жоржетту пугало последнее. Это было прямое посягательство на их свободу. Но перечить матери они не смели. Потому, когда Эстелла была не на приёме, девушкам приходилось посвящать своё время «муштре». Так они полу в шутку, полу в серьёз звали упражнения по этикету, бальным танцам и флирту(!) которые преподавала им мать. Доставалось и Элле. Но в этом случае, безусловно, в меньшей степени, чем родным дочерям. Эстелла не сильно жаловала падчерицу, а на «ярмарке невест» моя дочка и вовсе была для супруги как бельмо на глазу. Конечно, Гризетту и Жоржетту нельзя было назвать уродинами, они обе были весьма миловидными барышнями, но возле Эллы, получившей в наследство красоту своей матери, смотрелись бледно. Это злило и волновало Эстеллу. Девочки не раз обсуждали, что «маменька» не в восторге от мысли, что и её падчерица поедет на бал. Но я всё же был королевским лесничим, значит, всё мои домочадцы имели по приглашению, а дабы избежать его, нужно было очень сильно постараться. Конечно, Эстэлла старалась очень сильно, загружая дочь работой и придираясь по мелочам, однако и Элла была на высоте, чудесным образом обходя всё уловки мачехи.

Так же, за время подготовки, Элла умудрилась дважды встретиться с Лансом(принцем Лансом, между прочим!). Безусловно, всё под моим чутким присмотром. То есть я самоприглашал себя на их свидания, неотступным хвостом следуя за Эллой в те ранние утренние часы, когда она могла позволить себе эти встречи. Да, Элла злилась. Ругалась на меня. Грозила оставить без печенья на ужин( что меня ни сколько не волновало). Но я всё равно следовал за ней. Не мог же я оставить дочь с молодым повесой, у которого Тир знает, что на уме. Пусть даже повеса этот и был принцем.

А ещё мне казалось: где-то в глубине Элле приятно, что хоть кому-то не безразлична её судьба.

Что же до его Высочества, то он, конечно, был не в восторге. Однако, ломать ему комедию я не мешал, позволял задабривать себя конфетами (с крестьянского стола, а как же...) и на второй встрече принц так проникся ко мне, что даже высказал Элле мнение, что «её брат может стать отличным пажом».

- Пажом у лесника или у крестьянина? – уточнил я момент.

Принц стушевался, пробормотал что-то, будто слышал о королевских пажах, и убрался восвояси. Элла осталась не довольна, зато было и правда смешно.

- Не переживай, – приободрил её я, – всё равно будет конфуз, когда вы, оба такие бедные-несчастные, встретитесь на Балу.

Увы, из всего сказанного дочь, похоже, услышала только слово «бал». Так как в надежде спросила меня:

- Ты думаешь, он там будет?

- Могу поспорить на кулёк шоколадных конфет от его «крестьянки-матушки», – фыркнул я.

Дальше Элла плыла домой в своих мечтах, а я снова возвращался в весьма невесёлых думах.

Дочь графа – маловато для короля. Если только Эллу не спасёт план Маркина по сближению с народом. Но тут, напротив, «дочь графа» вряд ли вызовет народный ажиотаж. Почему же мне так сложно раскрыть дочке глаза на истинное лицо её ухажёра? Может я не хотел портить её первую влюблённость. А может просто был трусом. Как и всегда...

Кстати, обо мне. Не о том, что был возвращён в тело себя маленького, а о другом мне, которого непременно должны были хватиться мои домочадцы после длительного времени отсутствия дома. И хватились! Только совсем не так, как я предполагал.

Впервые я услышал о «себе» на второй день после моего начала работы на «Хрустальную туфельку». Между прочим, то был уже четвёртый день моего непосредственного отсутствия дома.

- Кстати, Элла, – между разбором лент спросила Гризетта, – ты случайно не знаешь, где твой отец?

Дочка пожала плечами:

- Понятия не имею. А что, он разве не дома?

- Вроде нет. Я его пару дней не видела, если подумать. А с утра слышала, как матушка ворчала, что его никогда нет, когда надо выписывать чеки.

- А... Ну, может, он гуляет по лесам. Или ещё где-либо..., – безразлично ответила дочь.

Тема переключилась. Я, стоя между ними, и держа в руках ленты и кружева из шкатулки, пожалел, что не могу провалиться на месте здесь и сейчас.

Вот какая она, моя семья. Или нет, вернее так: вот какую семью создал себе я сам.

Тем вечером, стащив в кабинете Эстэллы бумагу и одолжив свою же печать, я написал домочадцам письмо, что и правда уехал по срочным делам в восточные леса. Успокоение не для них, а больше для себя, чтобы не слышать холодных и безразличных слов о том, что никому и не интересно, где я и что со мной.

Параллельно, при любой возможности, когда Эстэллы не было дома, я начал проводить время в нашей библиотеке. Читая любую книгу о магии, что попадалась мне в руки.

Конечно, я начал постепенно принимать себя одиннадцатилетнего, но всё же мне хотелось вернуться обратно. Сказать Элле с позиции отца, как я люблю и ценю её. Выделить ей положенное наследство. Надо сказать, я узнал по магии много нового. Но ничего из того, что могло бы помочь в моей ситуации. Как-то, застав меня за чтением, Элла спросила, что я делаю. Пришлось соврать, что я хочу стать помощником феи или колдуна. Очередная ложь в мою копилку...

Тем временем, приближался королевский бал. Наш город, обычно такой спокойный, вдруг ожил. Всё вокруг закружилось, завертелось. Улицы украшали фонарями и гирляндами, на каждом углу только и слышно было, что новые сплетни о том, кто будет на балу и что там будет. Говорили, будто после бала король заказал фейерверков, которые раскрасят ночь в тысячи огней. Так же по городу распространились слухи о чудесном портном «хрустальной туфельке». Каждая модница мечтала получить от него платье. Говорили, что «хрустальная туфелька» действует через мальчика-пажа, и я не раз видел, как молодые девицы хватали на улице моих сверстников, пытаясь в прямом смысле вытрясти из них координаты чудесного портного.

Что же до нас, то девочки удачно продали всё платья, созданные для графини и даже больше. И в какой-то момент новых заказов решено было не брать. Элла и так измоталась, подшивая и перешивая то, что было. К тому же, прибыль, полученная с продажи(особенно с самых последних, уже разрекламированных нарядов) была весьма недурна. Элла с сёстрами разделили её в долях, равных участию каждой в предприятии, и остались весьма довольны. Мне тоже выдали оплату за мою помощь, и Элла заверила, что хоть ей нет ещё восемнадцать, она найдёт способ уйти из дома сразу после бала. Гризетта сказала, что может уговорить своего жениха Фредрика временно предоставить Элле гостевую комнату в их домике над пекарней. Там «Хрустальная туфелька» сможет начать своё швейное дело. А если я боюсь возвращаться к барону, то они могут взять с собой и меня.

Всё это звучало столь замечательно, что я даже попал под чары и размечтался. Может и правда эта вторая молодость не плохая штука?

Я смогу начать заново свою никчёмную, как это оказалось, жизнь. Научиться чему-то новому, стать кем-то за рамками образа королевского лесничего, данного мне от рождения.

У девчонок же выходит, не смотря навсе старания Эстеллы, быть собой. Может и я смогу себя найти.

Звучало здорово. Впервые будущее не казалось мне более невнятной чёрной массой.

Но в начале начал был королевский бал. Хоть каждая из моих девочек и выбрала свой путь, ни одна не собиралась отказываться от возможности посетить столь ожидаемое и горячо обсуждаемое мероприятие. И всё шло благополучно, пока, за два дня до бала, на нашем пороге не появился человек, о котором я и думать забыл. Барон Фангустер собственной персоной. Его грузная тень возникла на пороге в полдень. Я как раз возвращался с города, где выполнял небольшое поручение Гризетты передать записку её жениху. Пришлось юркнуть в колкие кусты роз возле дома, но надо сказать, мне страшно повезло, что барон не заметил меня.

Он постучал в дверь три раза, прежде чем на пороге возникла Эстэлла.

- Графиня Лонгман, – вежливо поклонился ей барон, – меня зовут барон Эрик Фангустер, могу ли я иметь честь переговорить с вами с глазу на глаз?

Супруга смерила барона взглядом. К сожалению, мерзавец выглядел более чем чинно, да ещё и оделся в весьма недешёвый костюм, что заметно повысило его в глазах жены. Наконец, взвесив всё за и против, Эстэлла надела маску благодушия и пригласила заждавшегося на пороге гостя в дом.

Едва дверь за ними закрылась, я, невзирая на колкие шипы, стремглав выскочил из кустов. Только чтобы засесть под окном и постараться услышать как можно больше из разговора.

Мне повезло, барон и супруга только-только успели обменяться простыми светскими любезностями, и вот теперь подходили к делу. Я чуть высунул голову, чтобы лучше видеть происходящее. Хорошо что на столе стоял горшок герани, который служил неплохой ширмой.

- Как я уже говорил, госпожа, я имею честь знать вашего супруга, – начал барон.

Эстэлла кивнула, приглашая продолжить разговор.

- Но с вами я пришёл говорить не только об этом.

Супруга удивлённо и вместе с тем с присущим ей сарказмом приподняла бровь.

- Примерно с месяц назад я и ваш супруг, граф Лонгман, были на пороге сделки.

- Какой, позвольте узнать? – уточнила Эстэлла, мягко прибавив. – Я просто женщина, меня редко посвящают в большие дела.

- Ваш муж планировал купить у меня собак. Моих золотистых гончих.

- Это похоже на Аластера. Он постоянно ищет новые... кхм... атрибуты для королевской охоты.

- Безусловно. И когда мы договаривались о встрече, то я ожидал разумного делового подхода, – слегка не выдержал барон. – А вместо этого, сударыня, я пришёл сюда требовать компенсации.

- Компенсации? – тупо переспросила Эстэлла, хотя на деле она была ни капельки ни дура.

- Да. Ваш посыльный и ваша дочь испортили мне моих собак!

- Простите что? – уточнила жена.

Барон же ответил холодным голосом, не требующим прекословий.

- Я требую компенсации за своих собак!

Эстэлла пару секунд сидела неподвижно, затем, слегка нагнувшись к барону, вдруг спросила:

- И как же, любезный господин барон, ваши собаки были испорчены?

Голос супруги при этом стал очень тихим. Таким, что я с трудом смог разобрать её слова.

Барон рыкнул, как заправский бультерьер, и ответил:

- По просьбе вашего мужа, я показывал псин вашему мальчику-посыльному. Затем мне надо было отлучиться. Я оставил собак с мальчишкой. Когда же я вернулся, двери дома моего друга, у которого я держал собак, были раскрыты настежь, а собаки убежали! Друг мой, которому я всецело доверяю, сказал, что видел вашу дочь. Она приходила в его дом. Это она кинула собакам шарики кошачьей мяты, и оставила затем двери открытыми для их побега.

- И вы не нашли собак? – уточнила Эстэлла.

- Нет! – зарычал барон, – Собак я нашёл! Но кобель теперь не управляем, а сука ждёт щенков! И точно не породистых! Потому я требую компенсации!

Эстэлла вздохнула. Откинулась на спинку кресла. Так, что теперь выражение её лица было трудно прочесть в тени.

- Давайте разберёмся, господин барон, – сказала она.

Уже при этих словах я бы на месте барона изрядно под напрягся, но, увы, бедолага не знал Эстэллу так, как знаю её я.

- Вы говорите, что у вас убежали собаки? - продолжила Эстэлла.

- Я говорю, что ваша дочь способствовала побегу и растлению моих собак! – грозно заявил барон. Но Эстэлла лишь легко рассмеялась.

- Насколько я услышала вашу историю, то вы держали псин в доме некого господина. И что же, он не смог сам закрыть двери своего дома?

- Мой друг в то время... приболел, – ответил барон, но уже с меньшим пылом.

- А вы, исходя из вашей истории, сами оставили таких дорогих собак с каким-то неизвестным вам мальчишкой?

- Он представился слугой вашего мужа!

- Всё мы склонны представлять перед собой тех, кого хотим видеть, – сказала Эстэлла с деланным сочувствием. – К тому же я недоумеваю: зачем вы это сделали? Оставить охотничьих гончих с посторонним человеком...

- К чему вы клоните, госпожа! – рыкнул барон.

- В отличие от вас, я не клоню ни к чему, – вздохнула Эстэлла. – Просто рассказываю вам, что муж мой уже несколько недель, как уехал по делам. Мальчика– слуги в этом доме никогда не было. А дочери мои – порядочные молодые леди. Им нечего делать на чужих псарнях.

- Ну уж нет, сударыня! – взревел собеседник. – Мой друг видел вчера на рынке девушку! Он признал её! Всё вокруг подтвердили, что это ваша дочь!

Эстэлла слушала его с явно скучающим видом.

- Это тот друг, что был столь болен, что не смог закрыть двери собственного дома? -уточнила Эстэлла. Рот барона так и остался открытым на полуслове.

- Послушайте, друг мой, – продолжила супруга фальшиво-ласковым голосом, – я очень сочувствую тому, что имущество ваше понесло урон. Но я искренне советую вам меньше наливать своим слугам. И, конечно, коль имущество столь ценно, не оставлять его с кем попало. Я думаю, что вы просто практиковали своих собак на каком-то нищем, как на звере. Оставили дело под присмотром слуги, а тот напился. Нищий сбежал, оставив двери открытыми. Собаки убежали следом. Всё в этом городе знают – мы с Аластером не держим мальчиков-слуг, и потому вы сидели тихо, пока вашему слуге, в очередном пьяном бреду, не померещилось, что он якобы видел в тот день девушку. И что она словно бы похожа на одну из моих дочерей. Всё ведь было именно так?

Барон сидел молча. Но мы с Эстэллой понимали: так оно и было. Она прижала его! Молодец Эстэлла! Впрочем, что супруга поставит на лопатки любого, я и не сомневался.

- А теперь прошу меня извинить, – с ложной вежливостью произнесла супруга, – у меня ещё масса дел.

Эстэлла встала с места, показывая барону, что более его компания не уместна. Однако, Фангустер был не из тех, кто и легко сдаётся.

- Я буду жаловаться! – вскричал он. Затем призадумался и прибавил: – Я буду жаловаться королю!

Эстэлла лишь пожала плечами.

- Как вам угодно. Но я советую вам раздобыть перед этим более благонадежного свидетеля, чем ваш «друг».

Барон назвал супругу рядом нелицеприятных слов, но всё же удалился. Причём столь стремительно, что я едва успел снова за нырнуть в треклятые розы. Когда я вылез из них во второй раз, Эстэлла всё ещё находилась в гостиной. Она явно раздумывала над чём-то. Наконец, улыбнувшись странной, кривоватой улыбкой, которую она обычно скрывала от меня при личном общении, она громко позвала:

- Золушка!!!

Тогда я и понял: гроза не прошла мимо. Всё только начинается. Я снова прильнул к окну.

Элла показалась в гостиной через пару минут.

- Садись, – приказала ей мачеха.

Дочка послушно села на указанное ей место.

- Сегодня ко мне приходил весьма интересный гость, – сообщила Эстэлла. И она пересказала всю свою встречу с бароном.

Элла всё это время сидела молча, вытянувшись, словно струна. Лицо её не выражало абсолютно ничего, но я понимал, как трудно даётся дочери это видимое спокойствие.

- Конечно, я выпроводила этого человека, – вздохнула Эстэлла. – Но тебя ждёт наказание.

Впервые, дочка встрепенулась:

- За что?! Я не сделала ничего дурного!

- Стоп. Не надо, – вытянула вперёд руку Эстэлла. – Ты забываешь: я не простофиля барон. Я знаю тебя.

Элла открыла было рот, но мачеха снова прервала её.

- Ты глупа и сердобольна. Вполне могла вступиться за уличного мальчишку. Тем более, я видела, как один такой ошивался возле дома. Что же касается твоего поступка: он эгоистичен и безрассуден. Ты кидаешь тень на отца, сестёр на выданье, на свою собственную девичью честь. Если бы не я, разродился бы скандал! Семья была бы опозорена. Я предотвратила катастрофу, и, поверь, смогу выкрутиться даже если этот самозванец пойдёт к королю. Но тебя ждёт наказание.

- Что прикажите, мадам? – сквозь зубы процедила Элла.

- О, дорогая моя, ничего особого. Обычная домашняя рутина, – сладко до дрожи по телу улыбнулась Эстэлла, – прибери по дому. Натри полы. Вымой окна. Намоли кофе. Высадили под окнами семь розовых кустов. И та крупа, что была куплена твоим отцом… Отдели белые зёрна от чёрных во всех трёх мешках.

Тело Эллы трясло мелкой дрожью. Было видно, как сильно хочет она высказать всё мачехе. Но дочь стерпела. Сжав кулачки, она выдавила из себя:

- Хорошо, мадам.

- Вот и умница, – похвалила её Эстэлла. После чего она прошла к двери, но на самом пороге развернулась и добавила:

- И да, чуть не забыла: пока ты не выполнишь всего, то на бал ты не поедешь.

Я думал, что Элла закричит на неё. Скажет этой сумасбродной женщине всё, что о ней думает. Но дочь осталась сидеть там, где сидела. Обнимая себя руками и тихо плача.

Бедная моя девочка, что же я сотворил...

Глава 10

В тот вечер в каморке Эллы царило уныние.

Бал был уже завтра. Конечно, Эстэлла знала, как ударить по больному. Даже делай мы все дела вместе, Элла не успеет управиться вовремя.

- Это всё я виноват, – вздохнул я, объясняя Гризетте наше горе. Элла сидела в углу, мрачно перебирая часть крупы, взятой с собой из подвала.

Гризетта не нашлась что сказать, лишь подсела к Элле и, к моему удивлению, так же начала перебирать крупинки.

В это мгновения послышался знакомый кодовый «стук».

- Это Кукушонок! – сообщила Жоржетта из-за двери, и, не дожидаясь приглашения, ворвалась внутрь.

- Вы не поверите, кого я сегодня встретила! – сообщила она в свойственной ей живой манере. – Графиню! Леди Диллан! И мерзкая старуха снова начала плести мне, что её племянница вот-вот прибудет в город! Я, конечно, дала ей от ворот поворот! Графиня или нет... Эй, а что вы такие грустные? – вдруг заметила она всеобщее настроение.

Гризетта начала пересказывать злоключения Эллы. Меня же вдруг словно чём-то ударило.

Графиня! Леди Диллан! Я ведь слышал о ней и до того, как её упомянули девочки. Это же та старуха, что была в тот самый вечер в таверне. Та, у которой были «дела» к Мариетте. И нет у старой карги никакой племянницы! О Вальтер! Спасибо!

- Элла! Я понял! Я всё устрою! Ты поедешь на бал! Дай только время! – выпалил я. И, чтобы не объяснять то, чего мне не удастся объяснить не раскрыв себя, я выскочил из комнаты. Скорей! На поиски феи, чтоб ей не ладно было!

Кажется, я всё же начинаю взрослеть. Не стараниями Мариетты, конечно же. В этом я никогда не отдам ей должного.

Но, наконец, я сложил два плюс два. Время в библиотеке не прошло даром!

Моя фея заколдовала меня ради меня самого!? Да как бы не так! В меня просто случайно «срикошетило» заклинание, предназначенное для старухи-графини!

Достопочтенная леди Диллан очень хотела помолодеть. Так, что нашла себе вредную и жадную фею, готовую пойти на такое колдовство. Да! Старуха даже заказала себе кучу новых нарядов. Но не срослось. Увы.

Я мало знаю о магии. Не понимаю всех нюансов. Всё же я учился на лесничего, не на колдуна. Однако я понимаю одно: если старуха снова начала приставать к Жоржетте с вопросами про её платья, то, значит, Кто-то сообщил ей, что подкопил достаточно волшебной энергии для нового превращения.

Наконец, я добрался до домика Мариетты. Честно скажу: в сумерках, окружённый всеми этими тыквами, он выглядел несколько... зловеще. Надеюсь, я не ошибся в сестрице, и она училась на факультете белой магии.

- Мариетта! – постучался я в дверь.

Мне, конечно, никто не ответил.

- Мариетта!

Ожидаемая тишина.

- По городу ходят слухи о старухе, желающей обрести вторую молодость! Ты что-нибудь знаешь об этом? – кинул я свой козырь.

За дверью, наконец, послышалась возня. Ага! Значит сестрица была рядом. Попалась, голубка!

Дверь раскрылась, и на пороге возникла Мариетта.

- Барабесы! – выругалась она. – Я же просила старую дуру держать язык за зубами!

- Она и держала, – усмехнулся я, просачиваясь мимо сестрицы в гостиную, – я сам сложил всё детали. И знаешь что? – не дожидаясь её ответа я продолжил. - Теперь у меня есть отличная возможность заявить на тебя в комиссию по потреблению магии!

Ха-ха! Всё мои мучения стоили того, чтобы видеть лицо Мариетты. Оно вытянулось, рот раскрылся, глаза округлились. Ещё немного, и голубушка схватится за сердце.

Однако, законы пишу не я. Я их просто теперь знаю. Ну ладно, знаю поверхностно. И всё же!

Поразительный парадокс: если ты «фея» ( тем более дипломированная и в «четвёртом поколении» как выразилась Мариетта), то тебе нельзя «преднамеренно делать магические услуги». Особенно по обращению времени. То есть официально у богатых и даже у очень богатых старушек нет права идти к фее и просить её о «второй молодости». Это запрещено законом. И карается. Почему? Представьте: мир тогда наполнился бы вечно молодыми, практически бессмертными созданиями.

Феи могут : «создавать чудеса, лечить и учить». К последнему, кстати, относился как бы мой случай. По версии Мариетты она обратила меня, чтобы «проучить». Мол слишком инфантилен я был. По этой причине я, даже прочтя свод «Законодательство по магии» не стал обращаться на кузину в суд. Она бы выиграла, а я бы вышел «инфантильным посмешищем». Теперь же было совсем другое дело.

- Кстати, – добавил я, вдруг вспомнив известный мне инцидент, – не ты ли наколдовала той уродливой дамочке в ослиной шкуре, чтобы она стала красоткой?

Мариетта покраснела словно рак, а через секунду её словно прорвало:

- А что ты прикажешь мне делать!? Лечить больных, как матушка?! Расход энергии огромен, это и свело её в могилу, а толку! Мне тоже хочется жить, и жить хорошо! Пусть я фея, но я же человек! У той девки ослик до свежевания какал золотом! Конечно я помогла ей.

- А потом всё прокутила, – заметил я, оглядывая логово сестрицы, полное пыли и старых вещей.

- Ну и пусть. Это моя жизнь! – уперла она руки в боки.

- Хм, похоже, Мариетте тоже не помешало бы повзрослеть, – отметил я про себя. Вслух же сказал:

- Не спорю, Мариетта. Но раз ты смогла сотворить для меня одно чудо, то сотвори и второе, пока мне не захотелось рассказать всём про твою «работу».

Здесь я, кажется, переборщил. Забыв, что предо мной всё же волшебница. Глаза Мариетты стали вдруг очень красными. Фигура вся вытянулась, заслоняя собой скудный свет свечей.

- Да как ты смеешь! – пробасил не знакомый мне доселе голос. – После того, что я сделала для тебя! После того, как моё волшебство избрало тебя!

Мне показалось, ещё немного, и кузина начнёт извергать пламя.

- Может водички? – предложил я слабым писком. – Сядем, всё обсудим. Я б предложил вина, но мне одиннадцать...

Видимо, выглядел я испугано и убого, так как Мариетта вдруг «сдулась». Практически в прямом смысле этого слова. Её фигура вновь стала маленькой. И мне даже показалось, что сестрица выглядит старше.

- Ладно, пойдём попьем водички, ну или чая, – усталым голосом пробормотала она.

Мы прошли в старую-добрую столовую. Мариетта налила мне какой-то заварки, (надеюсь не отравить) поставила на огонь большой чугунный чайник, а сама села напротив.

- Чего вот тебе всё надо, неблагодарный ты мальчишка? – вздохнула она.

- Ну про неблагодарного тут не надо. Мне, как оказалось, благодарить тебя не за что.

Мариетта снова чуть не вспыхнула. Но в этот раз опасный огонёк в её глазах потух так же быстро, как и появился:

- Я же тебе только что объяснила: моя магия выбрала тебя. Между тобой и старухой, магия избрала того, кому она нужнее.

Опс, кажется про это я не читал.

- Честно, я пытался подтянуться по магии, – сказал я, – но вот сейчас опять ничего не понял.

Мариетта закатила глаза, но всё же продолжила:

- Это, можно сказать, проклятье всех волшебниц. На аттестации нас заставляют произнести весьма мудренее заклинание, суть которого в том, что магию мы можем расходовать только на нуждающихся в чуде. Своего рода защита от магии не желательной.

- О, а без аттестации нельзя? – уточнил я из любопытства.

- Можно, если хочешь в скором времени сгореть на костре, – буркнула Мариетта. – Люди везде разные, поверь: не всё любят волшебниц. Но человека с аттестатом и вместе с ним высшей защитой всей школы магии - трогать бояться.

- Понятно. Значит тебе пришлось поклясться быть хорошей, – хмыкнул я, – тяжело должно быть тебе было.

- Ха-ха. Очень смешно. – Мариетта встала, налила нам в кружки кипятка. Теперь вместе с её заваркой напиток представлял из себя нечто бурлящее, зелёное, странно пахнущее. Может и правда решила отравить?

- Это зелёный чай с жасмином, дурень, – прочла мои мысли Мариетта. – Заморский.

- Вижу, что не наш, – согласился я, но от темы отходить не стал. В конце концов я пришёл сюда не чай обсуждать:

- Но ты ведь нашла способ обходить клятву.

- Ну как сказать, – призналась сестрица, – я просто убеждала свою магию, что милым старушкам моё чудо и правда необходимо. А тут на моём пути появился ты. И магия сама сделала выбор. А я осталась без клиентки и её денег.

- Очень печально! Прям плачу, – не выдержал я, – только вот твоя клиентка, кажется, вновь возмечтала о молодости.

- Да, я поднакопила чуток энергии, – аккуратно ответила Мариетта, – тебе-то что? Как я уже говорила сотню раз: твое превращение не обратимо.

- Мариетта, мне просто необходимо чудо. Не для меня. Для Эллы.

- А с ней-то что? – спросила Мариетта.

И я рассказал всё, что понял о жизни дочери.

- Да, дружок, ты намудрил, – вздохнула сестрица, – но зачем тебе чудо? Не проще ли будет просто помочь Элле сбежать из дома на бал?

- Нет, – помотал я головой. Ну как Мариетта не понимает?

Похоже, она слишком много общается со старухами.

- Мариетта, Элле шестнадцать. Она живёт в доме с мачехой, заставляющей её работать вместо прислуги, и отцом, не обращающим на неё никакого внимания. Но при этом она добрая, честная, трудолюбивая. Если она просто сбежит: не выполнив заданий, нарушив обеты, придав свою честность – это разрушит её. Всё свою жизнь она станет искать такие пути. А ты ведь знаешь, куда они ведут. Пожалуйста, Мариетта, мне нужно чудо. Чтобы Элла почувствовала себя важной, удивительной. Помоги, ты же её крёстная. Крёстная фея! Мы обещали на смертном одре Мари заботиться об Элле, и предали свои слова. Давай исправим это…

- Ой, всё хватит, – прервала меня Мариетта. – Тебе бы не лесничим быть, а проповедником. Утомил уже. Будет тебе чудо!

В голосе ее сквозило деланное недовольство, но по тому, как она отвернула голову, не смотрит мне в глаза и пытается не показать подступивших слез я понял – до Мариетты я достучался. А зная взбалмошность и эгоизм сестрицы, это было победой!

- И всё равно не понимаю, как ты хочешь, чтобы это было? – спросила она после некоторой паузы.

- Ну..., – я и сам призадумался, – давай начнём с плана...

Весь остаток ночи мы провели, планируя «чудо» для Эллы.

Начать решили с того, что «добрая фея-крестная» появится уже после того, как мачеха с сёстрами уедут на бал. Иначе Эстэлла точно разрушит всё волшебство. Во-вторых, мы должны будем соблюсти всё условия злой мачехи. То есть вся работа, порученная Элле, должна быть выполнена. А то чудо мало чем будет отличаться от простого побега.

Затем само Чудо. По мнению Мариетты, Элла и так была хорошенькой, и дарить ей «не земную красоту» было ни к чему. Обычно ещё просили дивных нарядов, но здесь у Эллы было сшито великолепное платье собственной работы. Потому с образом нашей девочки было решено, что Мариетта лишь добавит волшебного лоска и заклинание неузнаваемости. Чтобы никто, особенно мачеха с сёстрами, не мог признать в незнакомке дочку главного лесничего. И, следовательно, испортить ей праздник.

Дальше шли уже более сложные магические атрибуты. Чтобы создать сказку, нужно было придумать что-то такое, такое... Я, правда, не знал что.

- Давай я подгоню к твоему дому карету с красивыми, породистыми лошадьми, – как всегда практично предложила Мариетта.

- Да, карета и лошади хорошо, – согласился я, – но где де тут чудо?

- Может в том, что за удовольствие плачу я? – фыркнула сестрица.

- Нет, так ничего не выйдет...

Я встал у окна. Между деревьями уже пробивались лучи утреннего солнца. Оно играло на покрытой инеем траве, грело бока бесчисленным тыквам Мариетты. И откуда у неё столько тыкв? А, главное, зачем? Вспомнилась сказка, которую я давно, очень давно уже, читал Элле. Кажется, там в домике из тыквы жили гном и поросёнок.

И тут меня осенило.

- Мариетта! – выкрикнул я.

Сестрица, задремавшая, сложив голову на стол, подпрыгнула.

- Чего тебе?!

- Я придумал!

- Поздравляю...

- Ты ведь можешь создать из тыквы карету?

Идея пришлась «крёстной фее» явно не по душе. Она покрутила у виска, но сообщила, что сможет такое выполнить.

- И кучер... пусть тоже будет необычным, – размечтался дальше я.

- Ага, превращу в него жирную крысу, что грызёт мои тыковки, – зевнув, пошутила Мариетта.

Увы, мне идея понравилась. Я твёрдо решил оставить её, прибавив ещё штрих в виде мышек, превращённых в лошадей.

- Итак, у твоей дочери будет карета из тыквы, лошади из мышей и кучер-крыса. Вот что выходит, когда чудеса планируют мужчины, - скептически заметила сестрица.

- Отстань с поучениями, всё выйдет чудесно! – окрылённый своей идеей, сообщил я. Мариетта кинула на меня взгляд, в котором ясно просвечивало ее отношение к делу, но всё же предложила:

- Может, тогда ещё превратим ежа в пажа? Для комплекта?

- Ха-ха, – отрезал я, – это незачем. Пажом буду я!

- Ну конечно, ты ведь у нас такой миленький... Ладно, давай подведём итоги.

Мариетта сходила в гостиную, принесла лист бумаги и, с видом знатного дельца, начала записывать:

- В нашем Чуде швабры сами намоют полы, щетки их начистят, посуда тоже... справится. Горох переберут кошки. А розы вырастут сами. Затем я обращу тыкву в карету, крысу в кучера, а мышей в лошадей... Так?

Я кивнул.

- Тебя приоденем в приличного пажа. Эллу облачу в её платье, но с волшебным лоском и защитой узнаваемости.

- Да!

- Ну, достаточно это всё сказочно?

Я призадумался. Вроде бы и да. А вроде чего-то и не хватало... Но чего? Я не женщина. Это Эстелла быстро рассказала бы, что надо, собираясь на бал. А я...

- Да, пусть всё будет именно так, – согласился я.

Мариетта снова зевнула.

- Хорошо. Тогда пойдём спать, - сказала она. - Мне надо много сил, чтобы это провернуть. Кстати, – сестрица встрепенулась, – чуть не забыла: эта магия – тыквы, мыши - относится к магии над неживыми и не разумными предметами. Как я объясняла, она не держится долго.

- Сколько времени у нас есть?

- Часов пять. Шесть.

Я прикинул, что до дворца ехать не столь далеко. Затем сам бал…

- Думаю этого хватит, – сообщил я.

И мы с Мариеттой разбрелись спать. В этот раз мне снилось мыши и крысы, танцующие на балу. Слава Вальтеру - не долго. И вскоре я погрузился во мрачный, тёмный сон.

Глава 11

Проснулся я примерно в три часа по полудню. По нашему с Мариеттой плану, нам следовало выдвигаться в четыре: зная привычку супруги заранее отправляться на все важные мероприятия, можно было быть уверенным, что к пяти вечера Эстэлла с дочерями покинет дом, и мы сможем смело творить чудеса. Однако, не смотря на то, что часы в спальне говорили, что время ещё есть, я вдруг страшно испугался: вдруг мы ничего не успеем!? Я кинулся в комнату, которую должна была занимать Мариетта, и чуть не заорал от ужаса: передо мною, держа в руках какой-то шар, стояла устрашающая старуха. В начале мне подумалось, что это нищенка прокралась в дом. Но затем, приглядевшись, я понял: это ни кто иной как Мариетта! Собственной персоной!

- Чего уставился!? – пробурчала сестрица, подтверждая мои подозрения. – Думаешь, создавать Чудо легко? Огромная потеря энергии, между прочим...

- Чудо? – я перевёл взгляд на шар в руках Мариетты. Честно, я никогда раньше не видел такого.

- Я думал ты там руками помашешь, ну или...

- Ну или, – передразнила меня та. Затем поставила свой шар на небольшой столик, и придирчиво оглядела его.

- Чего-то не хватает, – пробормотала волшебница.

Я тоже подошёл поближе. Право, я никогда не видел такого раньше. При ближайшем рассмотрении «чудо» было и не шаром вовсе. Это было нечто живое, движущееся, переливающееся всеми оттенками небесной синевы. В нём были и утренний туман, и свежая роса, и яркие ночные звезды. А ещё оно было полно образов! Сквозь пелену я видел тыкву, становящуюся каретой, мышей-лошадей... Это завораживало. Но, правда, чего-то не хватало. Не знаю почему, но я тоже чувствовал это.

И тут само нежно голубое свечение «чуда» дало мне ответ.

- Мы забыли туфельки, – пробормотал я.

- Имеешь в виду, что у твоей дочери даже обуви нет? – ужаснулась Мариетта.

- Нет. Обувь у неё есть. Но мы забыли бальные туфли! – уже уверенный в своей правоте ответил я. – Мариетта, нам нужно добавить самые чудесные, самые необычные бальные туфли в наше волшебство!

- Танцевальные скороходы? – приподняла бровь Мариетта. – Это, предупреждаю, опасная штука.

- Нет, не скороходы! Хрустальные туфельки. – выдохнул я.

- Хрустальные? – повторила за мной Мариетта. – Ладно, после кучера-крысы даже спрашивать не буду... Пусть будут хрустальные! Постараюсь сделать их хоть немного удобными.

Она приложила руку к груди, и, к моему изумлению и ужасу, начала вытягивать оттуда длинную серебристую нить.

Миллиметр за миллиметром, пока вдруг нить не оборвалась! Мариатта упала на пол и закашлялась.

- Что с тобой? – кинулся я к ней.

- Не хватает сил, – вздохнула та.

- Может я могу помочь? Я дам свои! С радостью!

- Увы, так не работает, – вздохнула сестра. – Здесь надо быть волшебником, или...

Она вдруг замолкла, обдумывая.

- На самом деле, ты можешь помочь, – сказала она. – Но это не так просто. Магия такого уровня потребует от тебя жертвы.

- Моей крови? – я сперва ужаснулся, но уже через секунду начал закатывать рукава.

- Да кому нужна твоя кровь! – выругалась Мариетта. – Увы, с тебя убудет побольше.

- Моя жизнь? – пробормотал я.

- Нет, бестолочь. Я же белая волшебница. Но если ты правда хочешь помочь, я возьму у тебя что-то очень важное для тебя.

- Что именно?

- Пока сама не знаю. Поди сюда.

Я приблизился к Мариетте.

Та протянула ко мне руку, и начала шарить ею вокруг моего лица! Словно она была слепой, и пыталась нечто найти.

- Ага! – наконец победно вскинул чала она. – Попалось! Серьёзная штука. Ты точно готов, Аластер?

- А что это?

- Не могу сказать так. Но ты должен дать согласие. Добровольно.

Ох уж эти волшебники! И сказать не может, и требует согласия! Однако, ради Эллы я был готов на всё.

- Давай, – ответил я, – я согласен!

Мариетта вдруг взмыла вверх. Глаза её почернели. И тот же что и давеча низкий голос произнёс:

- О тебе не будут помнить. О твоей жертве не будут знать! Ты останешься безликим, слабым. Тем, о ком не говорят.

После чего сестрица опустилась на пол, и снова протянул ко мне свои костлявые старушечьи пальцы! Честно, ещё никогда в жизни мне не было так страшно. Даже в охоте на медведя. Но надо, значит надо! Я подошёл ближе, и почувствовал, как в грудь словно ножом входит что-то холодное. А затем вдруг пальцы Мариетты стали вытягивать из моей груди нить! Миллиметр за миллиметром, сантиметр за сантиметром. Нить эта становилась тем же голубоватым свечением, что и Чудо. В руках Мариетты она сформировалась в некое подобие облака. Глаза сестры стали вновь самыми обычными.

- Держи, – сказала она мне.

Я вытянул руки вперёд, толком не понимая, как «это держать» и вдруг на моих руках оказалась шёлковая подушечка, а на ней две изящных хрустальных туфельки.

- Отличная магия, – похвалила Мариетта. – Ты и вправду этого хотел.

Я глядел, словно зачарованный, но тут часы пробили четыре. Очнувшись, мы засобирались в путь.

Мариетта всё ещё пребывала в образе старухи. Как она объяснила мне, её энергия ещё не полностью восстановилась, и тратить её на омоложение нет никакого смысла. Честно, мне было всё равно. Хотя, я полагаю, со стороны мы выглядели очень странно: мальчик и дряхлая старуха. Но в этот вечер всё были слишком заняты подготовкой к балу, и почти никто не обратил на нас внимания. Более того, пару раз нас чуть было не сбили кареты, спешащие к королевскому дворцу. Когда мы подходили к моему дому, мимо пролетала как раз одна из таких карет. Я еле успел спихнуть с дороги зазевавшуюся в образе старухи Мариетту.

- Гляди куда едешь! – крикнул я кучеру.

И с удивлением услышал в ответ пару ласковых знакомым голосом нашего доброго Ганса. Значит, карета была арендована супругой, и моя благоверная с дочерями как раз покинула дом! Какая удача! С новыми силами, мы поспешили к усадьбе. Внутри было темно. Не горело ни одной свечи. На мгновенье я подумал, что может Эстэлла сжалилась над моей дочкой и взяла её на бал, но шар Чуда который Мариетта прятала под накидкой, вдруг начал светиться ярче. Значит та, которой он был предназначен – рядом.

Мы вошли в сад, обогнули дом и оказались на нашем заднем дворе, прямо за курятником. Выглянув из-за укрытия, мы и увидели её. Элла, моя маленькая девочка, сидела на крыльце и перебирала проклятые зёрна! Мне так захотелось рвануть к ней и обнять, что лишь цепкие пальцы Мариетты, схватившие меня за шиворот, уберегли вечер от таких оплошностей.

- Подожди, – шикнула она, – если хочешь чуда, веди себя подобающе!

На этом Мариетта легонько оторвала кусочек от нашего шара, и тот стал превращаться в облако. Только почему-то облако это не взлетали вверх, а парило у наших ног.

- Это ещё что? – спросил я.

- Добавила кое-что от себя, – буркнула Мариетта. – В конце концов, я не видела Эллу лет двенадцать. Имею же я право явиться к ней красиво.

С этими словами она встала на облако, и пальцем поманила меня к себе.

- Или боишься? - под дразнила она.

Конечно, я не боялся. Что за глупости! Просто не слишком доверяю облакам. Всё же я послушно встал рядом. И тут облако наше как рванёт вверх!

Признаюсь, я заорал. Только крика моего было не слышно. Совсем. Голос пропал! Схватившись за горло, я с ужасом посмотрел на Мариетту.

- Не бойся, голос вернётся, как только сойдём на землю, – сказала она, – это тоже от меня, чтобы ты сюрприз не испортил.

Ну что сказать: гадина, она есть гадина. Могла б и предупредить...

Между тем, наше облако начало спускаться вниз. Очень плавно и изящно. Чем ближе к усадьбе, тем светлее и ярче оно становилось. Откуда-то даже зазвучала лёгкая музыка. Словно звон колокольчиков.

Вечер был осенним, темнело рано, и наше облако светилось словно луна. Элла, конечно же, оторвалась от своего занятия и подняла голову.

- Моя дорогая крестница! – поприветствовала её Мариетта.

Элла встала. Недоверчиво посмотрела на нас. И лишь когда облако опустилось, и мы с Мариеттой сошли на землю, Элла пробормотала:

- Крестная Мариетта? Это вы? И Ал? Что ты здесь делаешь?!

- Это мой мальчик-паж, учится мастерству волшебника, – быстро соврала Мариетта. – Я отправляла его к тебе приглядеть, как твои дела. И, право, была очень удручена.

Элла покраснела, но промолчала. Когда она в следующий раз взглянула на Мариетту, на устах играла самая добродушная улыбка.

- Я ужасно рада вам, милая крёстная! – сказала дочка. – Позвольте, я предложу вам чаю. Пойдёмте в дом.

- Нет-нет, – отрицательно покачала головой сестрица, – никакого чаю! У нас нет времени на всё это! Ведь ты едешь на бал!

- Но крёстная, – воспротивилась Элла, – я не могу. У меня ещё столько дел!

- О, это мы уладим! – подмигнула Мариетта. И волшебство началось.

Надо сказать, колдовала Мариетта со знанием дела. Легко, эффектно. Дом заблистал чистотой. Крупа, словно блохи в цирке, сама перепрыгнула из одного мешка в другой, из-под земли выросли розы, уже с цветами! Элла хлопала в ладоши, смеялась. И я подумал, что ещё никогда не видел её такой счастливой.

Наконец, настало время главного. Мариетта взмахнула рукой, и к дому подкатила огромная тыква. Ещё мгновенье, и она превратилась в прекрасную золоченую карету. Взмах – и подбежавшие мышки вдруг стали вороными конями. Крыса - кучером. А домашнее платье Эллы – тем самым бальным платьем, что она себе сшила. Только блеск от него шёл словно от нашего Чуда. Впрочем, это оно и было...

Преобразилась даже сестрица, мигом помолодев и похорошев. Наивной Элле та объяснила, что преображение её вышло от неземной радости за крестницу, но я, уже почитавший про магию, понял, что нахалка просто отхватила магической энергии, ранее собранной в шар, а теперь искрящейся в воздухе нашего колдовства.

- А теперь ты, Ал, – ласково позвала меня Мариетта, – поди-ка сюда.

Я, всё время до того стоявший в сторонке, вдруг стушевался.

- Милая Элла, – пробормотал я, – я... успел узнать и полюбить вас всей душой. И потому я бы хотел... Я не волшебник. Но... возьмите мой подарок.

И я протянул дочке два хрустальных башмачка, до того бережно хранимых мною.

Увидев их, Элла вдруг порывисто обняла меня и на глазах её, впервые за весь вечер, брызнули слезы.

- Спасибо, Ал! Спасибо!

Башмачки сели как влитые. Мариетта, нежно обняв крестницу, усадила её в карету.

- Но помни, Элла, волшебство продлится ровно до полуночи, – предупредила она.

Дочка радостно кивнула, помахала крёстной рукой, я запрыгнул на облучок, и мы направились на королевский бал.

Глава 12

Наш нынче правящий и горячо любимый Людвиг пятый – человек скромный. Он не трясёт народ излишними поборами, хорошо следит за своей страной и не склонен к лишнему расточительству. «Увы» для многих дворцовых чинов. В том числе и для меня. Когда нет придворных развлечений, нет «плюсов» от них в наши карманы. Однако сегодня, то ли распоряжениями Лорана, то ли хлопотами Маркина, озабоченного «внешним видом» власти, всё было шикарно. Ещё на подъезде к замку мы увидели огромные вазоны цветов. Королевские ворота так же были украшены цветочными гирляндами, стражи – одеты в позолоченные ливреи. Сам парк утопал в огнях. Фонари, волшебная подсветка – всё создавали дивную иллюзию зачарованного сада. А над всём этим, горящий огнями тысячи свечей в своих окнах, возвышался величественный королевский дворец.

Элла замирала от восхищения, и даже я, уже бывавший во дворце, был поражён.

Наконец, мы прибыли к главной дворцовой лестнице. Я соскочил с облучков, открыл Элле дверь, подал ей руку.

Сегодня тёмные мраморные ступени лестницы были устланы красным бархатным ковром. По бокам стояли те же лакеи в золоченых нарядах. На самом верху же гостей поджидал Лоран собственной персоной, и отмечал в книге в золотом переплёте всех приглашённых на бал. Тут-то сердце моё и дрогнуло! Приглашённых на бал! Но ведь Эстэлла уже прибыла! Значит, «графиня Лонгман с дочерями» уже отмечена в книге! Как же нам быть?

Элла, конечно, о таких тонкостях не знала, и смело отправилась по лестнице вверх, собирая по пути восхищённые взгляды лакеев. Я посеменил следом, молясь Вальтеру, и попутно пытаясь сообразить, как же сейчас выкрутиться...

Слишком быстро для такой высоченной лестницы, мы достигли Лорана.

- Ваше имя? – сухо спросил королевский распорядитель.

Элла и рта не успела открыть, как Лоран поднял на неё глаза, а затем произошло то, чего я никак не ожидал. Лоран, уже кажется получивший иммунитет к дворцовым красоткам, вдруг расплылся в широченной улыбке! Что-то чиркнул пером в своей книге и громко провозгласил:

- Таинственная незнакомка! Приветствую вас!

Элла открыла было рот, чтобы возразить, но тут я успел ущипнуть её. Незнакомка так незнакомка. Видимо, это начали действовать чары неузнаваемости. И нам это очень кстати!

Дочка, моя умница, поняла намёк и смолчала. Лакеи, стоявшие далее по королевскому коридору, принялись оглашать имя новоприбывшей гостьи: «Таинственная незнакомка!» «Таинственная незнакомка!» «Таинственная...»

Элла поплыла вслед за своим именем. И даже вышколенные королевские лакеи провожали её взглядом. Когда же она показалась на главной лестнице ведущей вниз, в королевский бальный зал, всё замерли. Всего на мгновение, конечно же. Здесь собрались слишком важные люди, которые не могли позволить себе показаться перед другими важными людьми заинтересованными хоть в чём-то. Однако, и посмотреть на «таинственную незнакомку» хоть одним глазком хотелось многим. Поэтому, когда Элла спустилась вниз, её уже ждала вереница кавалеров. Первым был юный граф Маркин. Сын королевского советника. Право, это была очень хорошая партия для первого танца и вообще... Я отпустил Эллу с ним со спокойной душой, а сам принялся записывать в бальную книжку, выданную мне как пажу, всех остальных желающих потанцевать с Эллой. Их набралось столь много, что в какой-то момент я понял: до полуночи мы просто не успеем не обидеть каждого. Поэтому книжку пришлось закрыть, сказав разочарованным кавалерам, что «госпожа» не планирует оставаться на всю ночь. Увы, никто не желал даже слушать об этом, и от драки кавалеров за место в списке спасло лишь появление венценосных особ. Танцы остановились. Глашатаи затрубили. Раскрылись золотые двери... И в залу вошли его величество, вдовствующий король Людвиг пятый и его высочество принц Ланс. Жаль, я был далеко от Эллы в этот момент и не мог видеть её лица, когда её «крестьянин» появился весь при параде и подле короля. Однако, мне и бальной книжке следовало утекать. Этим я и занялся, сожалея, что на мне нет чар неузнаваемости от этих навязчивых ухажёров Эллы. Хорошо, что я знал замок. Потому, обогнув одну из статуй полуобнажённых богинь, держащих подсвечники, я вышел на винтовую лесенку и, поднявшись по ней, очутился на малом оркестровом балкончике. Обычно, при камерных вечерах, здесь размещали квартет. Теперь же в зале играл настоящий большой оркестр , располагавшийся на «главном балконе». А малый был пуст и полностью в моём распоряжении.

Тем временем король произнёс свою речь, пламенно поздравил сына с восемнадцатилетием и предложил гостям бала поднять кубки( разнесенные слугами во время речи) за здоровье наследника.

Послышалось ликование, звон кубков, и тут король объявил:

- Сегодня, в честь совершеннолетия престолонаследника, мы играем в королевские фанты. И первый фант достаётся тому, чей кубок инкрустирован голубыми, а не красными каменьями.

Всё начали шептаться. Оживлённо разглядывать свои кубки. Я был несколько удивлён. Король любил игры, но только в Ближнем кругу. Никогда раньше я не видел, чтобы играли на столь людных мероприятиях. Возможно, это прихоть принца... Или совет Маркина с Лораном. Хотя не знаю, как Это повысит престиж власти.

Тем временем шёпот стих. Толпа с левого края расступилась, и я увидел как, слегка смущенная и растерянная, к королю идёт моя Элла с кубком в руке. Когда дочка вышла на середину залы, к ней тотчас подскочили королевские слуги. Они забрали из её рук кубок, попутно демонстрируя окружающим, что он и правда инкрустирован синими каменьями.

Элла тотчас присела перед его величеством в глубоком реверансе.

Король дружелюбно улыбнулся.

- Кажется, милая леди, я ещё не видел вас при нашем дворе.

- Да, ваше величество, я прибыла лишь сегодня, - робея, ответила дочка.

- Не вас ли, – спросил монарх, – огласили сегодня как Таинственную незнакомку?

Элла побледнела. Я видел, как она слегка дрожит, не смея разогнуться с реверанса.

Я тотчас понял, что это был наш главный с Мариеттой промах! Чары чарами, но у короля свои отводы от колдовства. На то он и король... Барабесы! Ведь такие шутки с Людвигом плохи!

Я хотел было бежать вниз, кидаться к королю в ноги и рассказывать всю свою непутевую историю. Как Людвиг снова улыбнулся.

- Что ж, пусть это прибавит шарма нашему Балу! Да, Ланс?

Принц, о котором я право и подзабыл, переживая за Эллу, пробормотал что-то вроде «Да, конечно». И я понял, что чары Мариетты не действуют и на него. Впрочем ладно: у Ланса-Солана и самого нос в пушку.

Король тем временем подал Элле руку. Дочка наконец выпрямилась. Ровно и гордо встала подле короля.

- Ну что ж, Таинственная незнакомка, – всё ещё с улыбкой сказал Людвиг, – исполните мой первый фант! Спойте для нас какую-нибудь весёлую песенку!

«Спеть весёлую песенку!!!»

Я чуть было не упал с балкона, услышав задание от короля. Легко сказать! А если Элла не знает «весёлых» песенок?! А если её жизнь с дураком-отцом была столь печальна, что она умеет только шить да намывать полы? Да и петь перед всеми этими людьми!

Я снова готов был броситься с балкона вниз, прямо в ноги королю, и молить его о пощаде, как Элла сказала:

- Конечно, ваше величество. Но мне нужен ритм. Могу я попросить принца... Ланса быть моим помощником?

Король усмехнулся.

- Конечно! Ланс, мальчик мой, помоги пожалуйста нашей таинственной и прекрасной незнакомке.

Принц, и до того пребывавший в смятении по поводу всей ситуации, теперь совсем стушевался. Хотя я слышал он не робкий малый на военных манёврах, но одно дело оттачивать боевое мастерство, а другое – помогать с весёлой песенкой таинственной незнакомке на глазах у всего двора!

Но Элла сама сделала к принцу первые шаги. Присела в лёгком реверансе, затем выпрямилась, протянула к нему свои белые ладони.

- Ваше высочество, поиграйте со мной пожалуйста в ладушки, – сказала она.

Принц слегка покраснел. В зале зашептались, но быстро умолкли. Король ждал.

Аккуратно, словно боясь обжечься друг о друга, принц и Элла в первый раз хлопнули в ладоши.

«В доме моём сверчок, – запела Элла,

Живёт он у самой печки

Греет он свой бочок

На маленькой уютной скамеечке

Когда я зову сверчка

Ко мне он выходит со скрипкой

Играет он, танцую я

С доброй, сердечной улыбкой...»

Элла и принц хлопнули в ладоши, и неожиданно дочка закружилась на одном месте, затем что-то шепнула принцу, и продолжила петь. На этот раз хлопки в ладоши были в несколько более быстром темпе.

«В доме моём паучок

Живёт он в своей паутинке

Целыми днями плетёт

Он свои дивные картинки

Когда я зову паучка

Играет он мне на флейте

Играет он, танцую я

С доброй улыбкой поверьте...»

Снова оборот вокруг своей оси, который принц зеркально отразил. Когда же начался третий куплет, темп хлопков стал ещё быстрее. Элла пела, отбивая вместе с принцем чёткий, быстрый ритм. Гости улыбались. Кто-то даже помогал, выстукивая темп своими туфлями. Дочка перечислила много «добрых жуков», закончив на том же паучке, но теперь уже совсем быстро и весело. В конце, вместо того чтобы обернуться самому вокруг своей оси, принц вдруг подхватил Эллу за талию и, оторвав её от земли, сделал оборот вместе с ней.

Зал зааплодировал. Король тоже одобрительно похлопал. Я же осознал, что еще немного, и от нервов остановилось бы моё сердце, так сильно оно стучало, пока Элла пела «веселую песенку».

Король поблагодарил «Таинственную незнакомку» и приказал продолжить танцы. Конечно, теперь партнёром Эллы стал принц. Эх, бедные кавалеры из бальной книжки. Печально, когда у кого-то есть обходной путь в таких делах. Но проблемы чуждых мне кавалеров не долго занимали меня. Устроившись поудобней на своём наблюдательном пункте, я сперва понаблюдал за тем, как грациозно Элла танцует с принцем, а потом принялся искать взглядом другие знакомые мне фигуры. Как ни саркастично, первой на глаза мне попалась старуха-графиня. Она сидела внизу, почти напротив моего балкончика, важно обмахивалась веером, и стреляла в танцующих полным неподдельной злости взглядом. Нет, мне было не жаль её дважды упущенной молодости. У всего в мире своё время. Леди Диллан лучше понять это. Даже купленной волшебной юностью, старуха вряд ли изведет всю свою желчь.

Чуть поодаль стояли Лоран и Маркин. Они о чём-то переговаривались. Мне их «тайная канцелярия» сильно пришлась не по душе. И я начал усердно вспоминать, есть ли поблизости от них ниша, в которой мальчишка может спрятаться и подслушать чужой разговор. Но тут очередной танец подошёл к концу. Изящный кавалер с поклоном вернул Маркину его молодую жену, и Маркин сам повёл ту в следующий раунд танца, оставив Лорана и их перешептывания.

Я несколько расслабился и принялся искать в толпе ещё знакомые лица.

В центре залы, не столь уж и далеко от Эллы и принца, танцевали Гризетта и Жоржетта. Сестры были не дурны собой и пользовались успехом у кавалеров, нов этот вечер и кавалеры, и сами падчерицы, то и дело бросали взгляды на мою дочку. Впрочем, это было логично. «Таинственная незнакомка» похитившая полностью принца – была ещё той сенсацией, не посмотреть на которую было бы грешно. Я пригляделся, но не увидел по лицам сестёр признаков того, что они признали Эллу. Облегченно вздохнув, я отыскал глазами Эстеллу.

Супруга ни с кем не танцевала. И ни с кем не разговаривала. Хотя обычно на светских мероприятиях Эстэлла любила быть центром всеобщего внимания.

Но сегодня она была напряжена, внимательно выглядывая в толпе танцующих своих дочек и теребя в руках их бальные книжки.

Конечно, для Эстэллы этот бал – вовсе не праздник. Для неё он шанс «продать подороже» своих девочек. Ну или «повыгоднее пристроить их», если так звучит лучше. Отчасти, я понимал её опасения: приданное Жоржетты и Гризетты было небольшим. Рассчитывать на знатных кавалеров приходилось своим трудом. И всё же, или это я изменился так сильно, или я наконец вспомнил себя таким, каким я был: но не лучше ли дать девочкам выбрать самим свой путь? Чем так вот выстраивать их линии жизни...

Какой-то мужчина подошёл к моей жене, галантно приглашая её на танец. Эстэлла улыбнулась, но отказала. Однако, это была не верность мне, а скорее не желание сводить глаз с её птичек.

Мне вдруг стало интересно, не встреть я Мариетту в тот вечер, останься всё, как было прежде: танцевал бы я с Эстэллой на этом балу? Скорее всего нет. Я, полагаю, что я направился бы в ту часть дворца, где такие же скучающие мужья как я играют в бильярд. А танцевала бы Эстэлла со мной? Ответ был так же однозначно просит: «нет». Время танцев для нас прошло, толком не начавшись. Эстэлла получила своё, став моей женой. И более прилагать усердия или же тратить свои бальные умения на меня ей не требовалось.

Я перевёл взгляд на Эллу и принца. Молодые, задорные. Они танцевали не для того, чтобы показать себя другим или же набить себе цену. Они танцевали друг для друга. Я вздохнул, и тут музыка снова прервалась. Король встал со своего места и назначил новый фант.

- Второй фант, – объявил он, – выполнит тот, у кого в бальном зале самая длинная курительная трубка.

Всё рассмеялись. За исключением Эллы, кстати. Она-то не знала, что «фант» этот заведомая подстава. Ибо единственным человеком с действительно очень длинной и тонкой курительной трубкой был старый герцог Труфтан. Королевский маг.

- Мой дорогой Жером, – обратился к нему король, – сделайте для всех в зале что-нибудь волшебное!

Глава 13

Королевский маг это ни какая-нибудь дипломированная фея. Даже в четвёртом поколении.

Ему не нужно копить энергию, и он не «поблекнет», наколдовав чудо. Да и деяния его куда более серьёзные, если не сказать «великие». Герцога Труфтана в королевстве боялись, как огня. Нет, он был достойным, хорошим человеком. Но уровень его магии так же был велик. Всё знали, что герцог, при всём его виде малодушного старичка с бородой, на самом деле ещё одна из тех причин, по которой соседи не спешат идти на нас с войной. Так же, не стоит затевать что-либо тёмное под его носом. Особенно касательно Людвига, к которому Труфтан относился если не как к сыну, то как к доброму другу это точно. И страшные беды обрушивались на головы тех, кто не знал этого правила. Но сегодня был «королевский бал». В честь восемнадцатилетия принца. И всё должно было быть чарующе и волшебно.

Элла не слышала о мощной силе герцога, не понимала даже разницы между ним, крёстной и фокусником на базаре. Для неё «самый страшный человек в стране» был не более чем милым старичком в красивом темно бархатном костюме с вышитыми на плечах золотыми звездами вместо эполет.

Услышав задание от короля, Жером Труфтан лишь кивнул. И тут же двери бального зала растворились. Королевский сад за ними оказался мерцающим сотней тысяч золотых светлячков. Гости, как завороженные, потянулись туда.

Я перепрыгнул через перила своего балкончика, удачно приземлился( «ура» моей юности!)и поспешил «сесть на хвост» Элле с принцем.

Конечно, магические светлячки для каждого оказались свои. И всех они вели в разные стороны королевского сада. А поскольку часть сада при дворце была выполнена в виде огромного лабиринта живых изгородей, к тому же размноженных магией, разбежаться в таком месте было возможно даже для столь большой компании, какая собралась в Королевском дворце.

Вскоре, Элла и принц шли за своими светлячками совсем одни. Ну, если не считать меня на хвосте.

Скрываться стало бесполезно. Я вышел чуть вперёд и поравнялся с принцем.

- А, это ты! Таинственный паж таинственной незнакомки? – рассмеялся наследник престола, пытаясь попутно взъерошить мне волосы. Но я увернулся. Заодно сообщив, что понятия не имею, за кого меня принял его высочество.

Элла тоже посмотрела на меня, и даже шикнула «брысь!». Но эффекта это не возымело. Я затеял всё это, чтобы дочка повеселилась на балу, а не чтобы наследник потискал её в кустах. Так что пускай изволят терпеть моё общество. Тем более, им не привыкать.

Мы сделали ещё один поворот, и, наконец, пришли в то «волшебное место», куда звали нас светлячки. И знаете что? Беру назад свои слова о том, что Мариетте далеко до герцога Труфтана. Её магия была всяко поизобретательней. Особенно с моими дополнениями. Волшебной силой Труфтана мы оказались возле того самого лесного ручья, где обычно встречались Элла и принц.

Ну ооочень волшебно. Просто блеск!

Однако, ни Эллу, ни наследника это, кажется, не смутило. Невзирая на своё дивное платье, Элла села на траву. Ланс – уселся подле неё. Я же занял своё обычное место поодаль, попутно отгоняя от себя навязчивых светлячков, которые, кажется, хотели меня укусить.

Некоторое время всё сидели молча. Любуясь красотой вечернего леса и слушая шум ручья. Затем принц вдруг повернулся к Элле и сказал:

- Милая, прекрасная Таинственная незнакомка, поверите ли вы, что напоминаете мне одну девушку, которую я знал?

- Ну началось! – мысленно выругался я. Элла лишь улыбнулась.

- Поверите ли вы, ваше высочество, что так же напоминаете мне друга.

Молодец, Элла! Ловко ты его! Принц даже слегка покраснел. Но ответил честно:

- Мои карты перед вами. Признаюсь. Но признаетесь ли вы мне, кто вы есть на самом деле? Лесная фея, или просто мои грёзы?

- Вам мало просто «Таинственной незнакомки»? – спросила Элла с неким разочарованием в голосе.

И тут принц меня удивил. Сбросив весь свой лоск, он вдруг стал куда более серьёзным, чем я его видел, и сказал, очень ласково, но твёрдо:

- Я бы просто очень хотел узнать побольше о вас самой, моя милая, прекрасная, добрая знакома.

Элла слегка отвернула от него голову. Словно обдумывая ответ. А мне вдруг стало невыносимо неловко. Сидеть здесь, возле этих молодых людей, в прямом смысле подслушивая их очень личный разговор. А ещё мне стало страшно. И стыдно. Что Элла ответит принцу? Как расскажет о себе? Дочери графа, королевского лесничего, не поехавшей официально на бал от того, что мачеха её жестока к ней, а отец – полный тюфяк.

Мне захотелось испариться, и я не придумал ничего лучше, чем выпалить:

- Я сбегаю за мороженным!

И пуститься со всех ног.

Я удирал, в сотый раз доказывая свою трусость и никчёмность, пока передо мною не показались каменные ступени дворца. У их подножия, (о Труфтан! Я снова беру слова обратно, ибо ты велик!) у самого их подножия стоял столик, полностью заставленный серебряными стаканчиками с мороженным.

Посмеявшись этой иронии, я взял два и хотел было направиться обратно в сад, предложить их Элле и принцу, но тут увидел невдалеке сидящую на ступенях одинокую фигурку.

Это была женщина. Я удивился. Что она делает здесь, одна, когда все остальные в саду чудес?

Я подошёл ближе и охнул:

- Эстэлла?

Ой, кажется, я сказал это вслух. Так как супруга встрепенулась, подняла на меня голову. И посмотрела, как удав на кролика...

- Добрый вечер... мадам, – пролепетал я. – Хотите мороженного?

И протянул в её сторону один серебряный стаканчик.

На мгновенье мне показалось, что Эстэлла откажет, или скажет что-нибудь язвительное в мой адрес, но она лишь пожала плечами.

- Хорошо, давай сюда.

Послушно, я дал ей стаканчик и сёл рядом.

Эстэлла запустила в своё мороженное изящную серебряную ложечку, ковырнула его, посмотрела как-то задумчиво. Затем всё же взяла кусочек и положила его в рот.

Всё это время я внимательно наблюдал за ней, думая, что такой уставшей я жену ещё никогда не видел. Или правильнее сказать: не замечал? Как и всё, что творилось вокруг меня.

Увы, то, что я неприлично долго пялюсь на не, не прошло незамеченным для Эстеллы. Она снова отложила мороженное и повернулась ко мне.

- У тебя какие-то проблемы? – спросила она.

- Смешно, именно это я хотел спросить у вас, – выкинул я фортик, сам не ожидая от себя такой дерзости.

Всё, теперь Эстэлла размажет меня прямо по мраморным ступеням дворца. Но это ведь был вечер чудес, не так ли? Потому что супруга вдруг заговорила:

- Проблемы? Ха... Я изо всех сил пытаюсь выдать дочерей замуж, и сегодня был такой шанс свести их с подходящими партиями! Но появилась она! Эта «Таинственная незнакомка»! Теперь всё только и шепчутся о ней. Вряд ли после такого шоу на балу, кто-то будет вспоминать о личных аферах.

- Если девушка по-настоящему понравилась, то мужчина будет думать о ней, а не о чужой «незнакомке», – пробормотал я.

- Много ты знаешь мужчин, – презрительно ответила Эстэлла.

- Я мужчина, – гордо заметил я.

- Ещё мал.

Ну всё, меня припечатали. Сдаюсь. Эстэлла же продолжала:

- Мужчинам важна идея. Желание обладать. А сейчас то самое желание вызывает лишь одна дама в зале. А то, что она занята, ещё пуще подогревает остальных.

- Я думаю, вы не правы. – космически осмелел я.

- Неужели? – усмехнулась Эстэлла. – Посмотрела бы я на тебя, когда подрастешь!

Я густо покраснел.

- Впрочем, ответь мне уже сейчас. Что ты выберешь: простоквашу в крынке? Потому что она хорошая и полезная. Или, например, вот это мороженное в серебряном стаканчике? Хотя от него у тебя может разболеться живот?

-Ну смотря сколько я знаю простоквашу.., – начал выкручиваться я.

Супруга рассмеялась.

- Да нисколько ты её не знаешь. И не познакомишься! Потому что мужчины, мальчик, даже маленькие как ты, падки на всё красивое, сладкое, блестящее. Их можно брать как телят и вести за собой, коли на тебе серебряный колокольчик.

Мне стало весьма обидно.

- А любовь? – спросил я.

Какая любовь? – лицо Эстеллы слегка скривилось, будто я сказал что-то непристойное. – Твоя любовь, это всё сказки.

От её слов, горьких и отчасти правдивых, мне стало нехорошо. И сам не понимая, откуда во мне такая дерзость, я спросил:

- На вас кольцо. Значит, вы замужем. Вы любите его, или и это всё сказки?

Глаза Эстеллы хищно сузились.

- Лезешь не в своё дело, мальчик, – прошипела она. Достала ложечку мороженного, отправила его в рот и, вдруг улыбнувшись, сказала:

- Хотя, раз мы тут с тобой столь славно болтаем, я скажу тебе правду. Мой муж – напыщенный индюк. Один из тех, кто не видит дальше своего носа. Он воспринимает лишь ту правду, что удобна для него. И не обращает ровно никакого внимания даже на самых близких. Зато он при дворе. И обеспечен. Хоть и не так, как мне хотелось бы. А теперь, как думаешь: я его люблю?

Из сада, одна за другой начали выходить парочки, всё они смеялись, и выглядели весьма счастливыми. Эстелла, довольная тем, что сломила мои теории о любви, поставила на лестницу стаканчик мороженного, выпрямилась и зашагала прочь. Видимо ища среди вернувшихся своих дочерей. Я же задержался на лестнице, глядя на всех этих счастливых людей. Король просил старого колдуна сотворить для всех на Балу что-нибудь волшебное. Так почему мы с Эстэллой остались не у дел? Может, мы просто разучились быть счастливыми? А может, самым большим волшебством и счастьем для нас было поговорить? Без лжи и притворства.

Я поглядел на свой стаканчик. Мороженное в нём давно растаяло, превратившись в липкую жижу.

В этот момент меня окликнули. Элла, стоя на ступеньках дворца возле принца, махала мне рукой. Я подошёл к ним.

- Пойдём танцевать, Ал, – позвала она, – его величество, – дочка с улыбкой глянула на принца, – говорит, что при дворе есть юные фрейлины примерно твоего возраста.

Слова её неожиданно развеселили меня. Я аж прыснул со смеху. Подумать только: какие сводники! И с кем?! С глупыми одиннадцатилетними фрейлинами?! Я и представить не мог, как буду прыгать с такими по залу! На удивлённое лицо Эллы я ответил.

- Поверь, юных фрейлин МОЕГО возраста, ты здесь вряд ли найдешь.

Дочка и венценосный именинник ещё немного поуговаривали меня идти с ними, но я наотрез отказался, и они ускакали в суматоху бального зала. Я же остался один. Снова поднялся на балкончик и продолжил наблюдать за всеобщим весельем. Танцы шли по заведенному протоколу. Лакеи разносили напитки. Король вытянул ещё один фант. На этот раз тот, у кого сегодня день рождение, должен был победить дракона.

Драконом оказалось картонное чудище, с длинным хвостом и огромной головой, управляемое изнутри несколькими слугами. Принц сделал в его сторону пару шуточных па, а затем покорил зрительские сердца, поклонившись «чудищу великому» и попросив его союза и мира. Я оценил и юмор, и политические подтексты, ведь дракон был символом Гралии. Принцу же пожалели блистательных побед и мудрых решений. Ха... Как оригинально. Однако, за всей этой кутерьмой, и я и Элла абсолютно забыли про время. Очнулся я когда на часах было без пятнадцати полночь. И это означало полное фиаско! Что мы с Эллой будем делать, когда магия развеется?! Спрыгнув с балкончика, я начал пропихиваться к дочери.

Было не легко. Разгоряченный и весёлый народ уже танцевал вовсю, и пройти через эту кутерьму заняло не мало времени. Когда же я оказался почти у цели, король вдруг поднял очередной кубок. Он желал наследнику найти его королеву. А после был объявлен вальс. Конечно, принц пригласил на этот танец Эллу.

- Элла! – пискнул я. – Элла!

Дочка лишь слегка повернулась в мою сторону.

- Элла время!

Я махал руками, показывал вверх на часы в бальном зале, и Элла, кажется, уловила суть послания. Лицо её дрогнуло от испуга. Но было уже поздно. Оркестр заиграл. Пары закружились в вальсе.

С каждым кругом, что они пролетали по залу, улетало и наше время. Без десяти. Без пяти... О Вальтер! Когда ж этот танец кончится! Нам нужно скорей выбираться отсюда. Нужно срочно что-нибудь придумать. Какую-нибудь диверсию.

Я уже собирался заорать на весь зал, что на бал вломился настоящий дракон( и ерунда, что драконов у нас не видели лет этак двести) но тут Элла остановилась. Это произошло так неожиданно, что всё вокруг замерли.

- Прости, я не могу остаться дольше, – пробормотала она бледными от нервов губами.

И не успел несчастный Ланс опомниться, чтобы сказать что-либо, как Элла побежала. Были ли то остатки чар, или странное совпадение, но толпа приглашённых на бал расступилась, давая ей уйти, но смыкаясь прямо за ней, чтобы принцу было сложней пуститься в погоню. Я рванул вслед за дочкой, пользуясь прыткостью и небольшим ростом. Принцу же пришлось тяжелее. Ему бы растолкать всех зевак, но статус не позволял. Приходилось с извинениями пробиваться вперёд. Всё же, ни я, ни принц за Эллой не поспели. Когда мы очутились на главной дворцовой лестнице, всё, что напоминало о моей девочке, это слетевшая с её ноги хрустальная туфелька.

Принц поднял её с необычайной нежностью, огляделся кругом и... Пока он не заметил меня, я шмыгнул за вазу с розами, украшавшую вход.

Несчастный Ланс принялся допытываться у лакеев, не пробегала ли мимо девушка необычайной красоты, и в какую сторону она побежала. Я уже думал, что застрял здесь надолго, но тут на лестнице появился Лоран.

- Ваше высочество, – сообщил он, – гости в растерянности. Они ждут вашего возвращения!

- К барабесам их, Лоран! – выругался принц.

Но королевский распорядитель лишь сделался серьёзней тучи.

Он подошёл к принцу и почти прошипел.

- Это ваши подданные, Сир. Вам лучше вернуться, чтобы к барабесам не послали вас. К тому же, – добавил он чуть более миролюбиво, – у меня есть список гостей. Мы непременно найдём её.

И он увлёк принца за собой.

Я выдохнул с облегчением. Пронесло! Пусть они хоть обыщутся Эллу в списке гостей!

Весело сбежав вниз по лестнице мимо бесстрастных лакеев, я направился в верхний парк искать дочку.

Глава 14

Эллу я нагнал уже почти у королевских ворот. И, надо сказать, я здорово запыхался.

Платье на дочке снова превратилось в обычное домашнее, в котором она была, когда Мариетта заколдовывала её. Волосы чуть под растрепались, но это скорее от бега. В целом же – картина была не столь и печальна.

Мы с Эллой пересекли чёрту королевских владений. Стражники, видимо посчитавшие нас прислугой, не повели и брови, когда мы проходили мимо! И мы уже приготовились к весьма долгой и прохладной прогулке до наших окраин, как я услышал лёгкий свист! Словно песнь соловья. Но я точно знал: это была не та птичка. Такой свист был нашим с Мариеттой сигналом, когда мы были ещё детьми. Я оглянулся и увидел сестрицу. Она выглядывала из окна неприглядной кибитки. Но я был до барабесов рад ей!

Запрыгнув внутрь, мы оказались под шквалом вопросов о том, как прошёл бал. Элла охотно отвечала. Они с Мариеттой смеялись. Я же чувствовал себя более усталым, чем довольным. Нет, я был рад, что дочка попала на бал. Просто мои собственные «приключения» там вызывали скорее печаль, чем радость. Впервые я смог принять ранее усердно отрицаемую мной реальность: я жил с совершенно чужим мне человеком.

Когда я женился на Эстэлле, я знал её всего нечего. Она казалась мне красивой, загадочной. Тем глотком воздуха, что был мне так необходим после потери Мари.

После свадьбы супруга весьма быстро показала характер. Ничего прекрасного и загадочного в ней не было. Но она хорошо вела хозяйство, и, в целом, жить с ней было удобно. Удобно нам обоим. И Эстэлла просто вошла в привычку. Весьма вредную, усыпляющую привычку, как это оказалось.

Элла тем временем дошла до того места в рассказе, где они с принцем оказались в «своей волшебной стране». Я встрепенулся.

- Ты ведь не позволила ему лишнего?! – строго спросил я.

Мариетта прыснула. Элла тоже благосклонно улыбнулась «младшему братишке» и ответила:

- Не беспокойся, Ал. Мы просто болтали о том о сем.

Затем, немного погрустнев, она прибавила:

- Порой ты даже слишком переживаешь за меня. Будь у меня отец, он, пожалуй, переживал бы даже меньше.

- Что значит, будь у тебя отец? – меня словно окатило ледяной водой. – У тебя есть отец. Он просто уехал по делам в восточные леса.

Элла лишь махнула на это рукой.

- Я имею в виду нормального отца, Ал.

Прежде чем я успел снова открыть рот, Мариетта поспешила сменить тему.

- Кхм, а карету и вы так и оставили во дворцовой каретной? – спросила она

Элла снова рассмеялась.

- Конечно, крёстная! Ведь она из тыквы. Ты сама сказала, что в полночь всё станет на свои места. И я решила не тащить тыковку с собой.

Наконец, мы приехали.

Элла обняла и тепло поблагодарила крестную за сотворенное для неё чуда. ( Ха! Хоть Мариетта и потеряла от этого прибыль, знала бы дочка, какова реальная часть сестрицы во всём деле! Но я промолчал).

Мы поднялись к нам на чердак, Элла переоделась и тут же рухнула спать.

А вот ко мне, несмотря на усталость, сон не шёл.

Мне вспомнилась моя Мари. Подруга юности, с которой я был знаком с ранних пелёнок. То, как мы втроём: я, Мари и Мариетта бегали на речку купаться, и как зимой сидели у камина, а мама Мариетты рассказывала нам сказки. Преимущественно о волшебниках. Теперь я понимаю такой выбор. А затем пришла юность. Мари из девчонки-сорванца, с которой мы вместе лазили по деревьям, превратилась в прехорошенькую девушку. Почти такую же красивую, как наша дочка сейчас. И моего отца, тогда королевского лесничего, так же позвали с семьёй на бал. Семья Кристал была не родовита, но богата. Потому Мари тоже получила своё приглашение. Как и принц с Эллой, мы танцевали с Мари до утра, наплевав на всё приличия бальных книжек. А затем была свадьба. И первые трудности: несколько лет Вальтер не давал нам ребёнка, что огорчало мою любимую. Когда же родилась долгожданная дочь, Мари начала угасать. Это приходило постепенно, но с каждым годом становилось всё заметней. Когда Элле было шесть, Мари не стало. Мы оба горевали. Я и дочь. Но моё горе казалось мне больше, ведь я потерял ту, которую любил всю жизнь. Эгоистичный дурень. Элла , уже тогда невероятно добрая, пыталась приободрить меня своей улыбкой, весёлыми песням. Но я видел в этом лишь детскую непосредственность. А затем пришла Эстэлла. Как зверь-падальщик, она подобрала останки нашей семьи, чтобы вскормить за их счёт своих детёнышей.

И вот во что всё это меня превратило! (Я не имею в виду форму одиннадцатилетнего мальчика, данную мне Мариеттой. Нет, я говорю о том эгоистичном ничтожестве, коим я стал.)

На улице, прерывая поток моих мыслей, скрипнули ворота. Это Эстэлла вернулась домой вместе с дочерями. Я слышал, как хихикают, что-то обсуждая, мои падчерицы. И как резко одергивает их мать. Да, Эстэлла, твой вечер сегодня так же не удался.

Не знаю через какое время, но я всё же заснул. Разбудил же меня вовсе не старый друг петух, а очень настойчивый звон дверного колокольчика. Так трясти несчастный язычок могла только одна особа. Графиня Мумзэль. Великосветская дама, мать троих дочерей и самая огромная сплетница во всей округе. Эстэлла терпеть её не могла, но привечала в доме. Так было быстрее всего узнавать самые важные новости двора, да и всего города в целом.

Я вскочил со своего сундука. Эллы в комнатке уже не было. Видимо дочка вернулась к своим домашним «дополнительным» обязанностям с раннего утра.

Я же наскоро одевался. Что бы ни принесло сюда эту грымзу Мумзэль, стоило послушать ( ну или подслушать в моём случае) , ведь вчера был королевский бал, и, боюсь, сплетни могли касаться моей Эллы.

Стараясь быть бесшумным, я выбрался из нашей с Эллой каморки, спустился на лестничную площадку и притаился за одной из колонн, поддерживающих своды второго этажа.

Мумзэль как раз уселась на диванчик. Эстэлла – бледная, усталая, всё ещё в домашнем халате – села в своё любимое кресло. Ровно напротив гостьи.

По лицу Мумзэлихи( да, я гад, так зову благородную даму) было видно, что принесённая новость просто распирает её. Маленькие глазки аж светились на круглом личике, а с уголка рта, кажется, сползала слюна.

С кухни вошла Элла. Молча, она поставила перед гостьей и Эстэллой по чашечке кофе. Мумзэлиха проводила её полным неприязни взглядом, и лишь когда дочка удалилась, затараторила.

- Весь город гудит! – восторженно начала она. – Всё обсуждают «Таинственную незнакомку», с которой принц танцевал на балу!

- Чудесно, – зевнула Эстэлла. – Хоть и не знаю, что там обсуждать! Представь себе, я тоже вчера была на Балу. И видела эту вашу «Незнакомку». По-моему, она не отличается от иных девушек.

- А вот и нет! – горячо возразила Мумзелиха – Таинственная незнакомка вовсе не обычная гостья бала! Говорят, в книгах господина Лорана так и не нашли её настоящего имени! А ты ведь знаешь, насколько он скрупулёзен в таких делах! Но там лишь запись «Таинственная незнакомка»!

- Очень увлекательно, – мрачно ответила Эстэлла.

- А её карета! Всё, кто видел, как она подъезжала, твердили, что в жизни не видели кареты роскошней. Вся резная. С позолотой! Дивной красоты и тонкой работы...

- Ты пришла ко мне обсуждать карету? – приподняла бровь Эстэлла.

- Я пришла рассказать, что от неё осталось! – интригующе сообщила Мумзэлиха.

- И что же?

- А ничего! Пустота! В том месте, где стояла карета Таинственной незнакомки – лишь кусочки раздавленной конскими копытами тыквы!

- А лошади?

(Неужели Эстэлле стало хоть каплю интересно?)

- В том то и дело, дорогая моя. Лошади тоже испарились! – торжественно выдала собеседница.

- Никто, как я понимаю, не рассматривал вариант, что девушка и её слуги могли просто уехать на них? – устало спросила Эстэлла.

- А вот и не могли! Король опросил всех стражей, и они клялись, что никакие кареты, никакие всадники не покидали дворца в то время.

- Король опросил всех стражей? – пробормотала Эстэлла. – Это уже интересней.

- Конечно! Говорят, бедный принц совсем потерял и ум, и сердце! – буквально выкрикнула Мумзэлиха, явно находящаяся в эйфории от эффекта новости, которую она принесла. – Но ты подожди! Это ещё не всё!

- Король ищет эту ведьму, чтоб её сжечь? – с лёгкой надеждой спросила Эстэлла.

- Конечно нет! – ответила гостья и сделала театральную паузу. Признаться, заинтригован был даже я.

- Всё, что осталось от Таинственной незнакомки, это хрустальная туфелька. И принц поклялся жениться на той девице, которой она придется в пору, - сообщила гостья.

(Вот это удар! Даже Эстэлла потеряла дар речи! Я тоже, признаться, не ожидал от принца такой глупости. )

- В город отправлен специальный отряд. Королевские гвардейцы будут примерять туфельку каждой незамужней девушке в столице! А если понадобится, то и во всей стране!

- И ты ведь уже видела их, этих гвардейцев!? – вдруг подалась вперёд Эстэлла.

- Да, они начали с нашей улицы, – призналась Мумзэлиха. (Надо сказать, что жила соседушка совсем недалеко от нас).

Эстэлла вдруг вскочила с кресла и на весь дом заорала:

- Гризетта! Жоржетта! Быстро подъём!

Глава 15

В доме все засуетились. Мумзэлиху буквально выставили за дверь за ненадобностью. Роль гонца она уже сыграла, дальше – лишь мешалась под ногами. Эстэлла приводила в порядок себя, дочерей. Никому не хотелось показаться в халате перед королевскими гонцами. Даже после бала. То и дело раздавались какие-то указания Элле, но она их не выполняла. Вместо, дочь в панике прибежала на чердак.

- Они ищут меня! – испуганно пробормотала она, запирая дверь.

- Постой! Постой! – попытался я разложить всё по полкам. – Ты рассказала вчера Лансу, кем являешься на самом деле?

Элла помотала головой.

- Нет, мне было... Неловко.

Ага, значит они ищут наугад! А с наших мест начали потому, что Ланс романтик, но всё же не дурак. Он встречал Эллу именно в лесах, начинающихся отсюда. Значит, и живёт она неподалёку.

Только зачем вся эта кутерьма с невестой? Неужели принц так сильно влюбился? Что-то до бала он не приезжал сюда на белом коне.

В дверной колокольчик позвонили. Мы оба – я и Элла – подпрыгнули как от удара молнией.

Кто-то, скорее всего Эстэлла, открыл дверь.

- Именем короля мы извещает вас, что ищем невесту принца! – громогласно прогремел по всему дому бас королевского гонца. – Таинственная незнакомка обронила хрустальную туфельку. И та, кому туфелька придётся в пору, и есть невеста принца!

Какой бред! Давно я такого не слышал. Интересно, кто это выдумал?

И тут я всё поняла! Вспомнил Лорана вчера вечером. Их с Маркиным поведение на балу! А затем и разговор, подслушанный мною в таверне. Так вот оно что... Эти двое наконец нашли идеальную сказку для народа. Выдумку, чтобы подогреть интерес к королевской власти. Затмить умы граждан.

И Элла здесь лишь пешка.

Нам нужно было время. Я быстро открыл дверь, выбежал из каморки, спустился вниз, и столкнулся на втором этаже с Жоржеттой. Она спешно вплетала ленту в волосы. Её сестра внизу уже примеряла туфельку, которая, конечно, не подходила. И не потому, что у Гризетты большие и грубые ноги! Просто туфелька была сделана мной из магии и желаний. Только для Эллы. Барабесы! Во что же я впутал дочь?!

- Жоржетта! – крикнул я. – Ты же планируешь стать актрисой?

- Да! А что?

- Потяни время. Пожалуйста.

- Ты о чем? – Жоржетта спешила, чтобы не рассердить матушку, и не очень понимала, о чем я.

- Таинственная незнакомка - это Элла! – признался я.

Глаза Жоржетта округлились, но прежде чем она успела засыпать меня вопросами, я перебил её.

- Молю, потяни время. Нам с Эллой это очень нужно.

- Но как?

- Притворись что это ты Таинственная незнакомка! – осенило меня, – Прошу!

- Но я не хочу за принца!!! – возмутилась девушка.

- Тебе и не придётся, – буркнул я. – Это лишь фарс. Но нам нужно время.

- Зачем?

Впервые я осознал, что и сам не знаю точно. Поговорить, решить, всё вместе?

- Жоржетта! – взмолился я.

В этот момент внизу огласили, что туфелька не подошла Гризетте, и спросили Эстэллу, есть ли у неё ещё дочери.

- Конечно! Жоржетта! – услышали мы.

- Хорошо, – согласилась та. – Но за принца я не пойду!

И Жоржетта поспешила на зов матери.

Я же вернулся к Элле. Та сидела на сундуке, закрыв лицо руками. Когда я вошёл, она подняла на меня полные страху глаза.

- Что мне теперь делать?

Меня же волновало другое.

- Ты его любишь? – чётко и твёрдо спросил я.

- Солана... То есть Ланса...его высочество? – спросила Элла и лицо её осветилось. – Он добрый. Слушал меня, и ему было не всё равно. А вчера на балу нам было... весело вместе.

- Нет, это не то! Всё не то! – в сердцах фыркнул я.

Где-то внизу, в другом мире, от которого я так хотел оградиться, королевские гонцы отправились за принцем. Сообщить ему, что невеста найдена. Наверное, Жоржетта и правда не плохая актриса. Но это не важно. Сейчас важна лишь Элла. И то, как ей не сломаться.

- Элла, – выдохнул я, – давай убежим. Прямо сейчас! У тебя есть талант. Настоящий. И есть средства основать мастерскую. Ты сможешь найти себя. Поверь, это лучше, чем прятаться за чужой спиной. Даже с картинкой идеальной семьи. А его вы... Ланс. Если принц любит тебя, он найдёт тебя. И без всех этих глупостей с туфлей. Бежим. Сейчас. Прошу тебя!

Элла встала с сундука. Мне показалось, она приняла решение! Сейчас мы быстро похватаем вещи и уберемся из этого дома. Пусть даже придётся удирать через окно. Плевать.

Внизу затрубили охотничьи рога. Глашатай возвестил прибытие принца! Видимо бездарь околачивался неподалёку.

- Ваша невеста, сир! – послышался довольный голос гонца. И сразу два протеста:

- Я не его невеста! Я пошутила! Видите, туфелька мне на самом деле маловата! – от испуганной Жоржетты.

И возмущенное : «Это не она!» от принца.

Последовала пауза, после чего королевский гонец прокашлялся и спросил у Эстеллы.

- Мадам, в вашем доме есть ещё незамужние молодые девушки?

Элла замерла, замер и я. Не понимаю от чего, но ответ мачехи был важен.

- Нет, – отчеканила Эстелла.

И, как всегда, одним своим словом она перечеркнула всё.

Щеки Эллы заалели. Опа нагнулась к сундуку, но вовсе не за пожитками. Вместо она вынула какой-то свёрток, прижала его к груди и рванула из комнаты.

- Постой! – крикнул я. Но дочку было не удержать. Оставалось лишь следовать за ней.

Элла сбежала вниз и, остановившись на верхней ступеньке, выкрикнула глашатому:

- Есть!

Лицо принца засветилось от счастья. Эстэлла же стиснула зубы.

Элла гордо прошла в гостиную, присела в любимое кресло супруги, с которого всём мерили туфельку, и протянула свою тонкую ножку для примерки.

Не ясно, для чего такой фарс. Принц ведь узнал её, это было видно, но к Элле чинно понесли туфельку, покоящуюся на бархатной подушке, как вдруг... Не знаю, был ли то злой умысел Эстэллы, или так просто вышло, но супруга очень громко чихнула. Лакей вздрогнул от неожиданности, а туфелька упала с подушки, в дребезги разбившись об пол.

Последовала немая сцена. Эстэлла, падчерицы, королевский гонец, лакай, глашатай и сам принц смотрели на осколки чуда.

Затем, прочистив горло, принц пробормотал.

- Ну это... ничего.

Я выдохнул, надеясь, что фарс наконец прекратится, но... Из свёртка в руках дочка достала вторую туфельку.

О Вальтер!

Принц тут же сам бросился к ногам Эллы, взял туфельку из её рук и надел ей на ножку.

Не знаю, что и как произошло дальше. Возможно, это были остатки вчерашней магии, а может Мариетта придумала новую шутку, но домашнее платье Эллы вдруг преобразилось, буквально засияв, а на ногах появилось две хрустальных туфельки. Челюсть выпала даже у Эстэллы.

- Невеста принца най...! – взводится было глашатай, но Ланс остановил его жестом.

Он подал моей дочери руку, а когда та встала подле него, спросил:

- Милая Золушка. Пусть в нашей с вами истории много необычного, но я успел искренне полюбить вас. Согласны ли вы разделить моё счастье?

- Да, – тихо выдохнула Элла.

Принц повернул голову к королевскому глашатому:

- Теперь можно, – улыбнулся он. Глашатай снова набрал воздуху в лёгкие и завопил.

- Невеста принца найдена!!!

Рука в руке, Ланс и Элла встали посреди нашей гостиной.

Я же бросился в комнату, которую ранее делил с Эстэллой.

И плевать, что для всех я одиннадцатилетний оборванец. Но моя дочка выходит замуж, значит, я должен выполнить обещание, данное её матери. Отдать счастливое обручальное кольцо. Оно не дорогое. Без каменьев и прикрас. Серебро, с двумя маленькими птичками соединёнными клювиками. Я вынул шкатулку, затем другую. Барабесы, где же оно?

- Что тут происходит? – услышал я за своей спинной раздражённый голос.

Всё, мне конец. Это Эстэлла. Теперь мне прямая дорога в тюрьму. Ну что ж. Я повернулся к супруге. Она глядела рассерженно, но не так, как могла б смотреть на воришку.

- Аластер! Что ты здесь делаешь? Да ещё в таком виде?! – произнесла Эстэлла.

Я посмотрел на свои руки – большие. И ноги тоже длинные... На них – штанишки по колено. Ха... Кажется, я наконец повзрослел.

- Аластер! – скрестив руки на груди, Эстэлла гневно глядела на меня, видимо мечтая вернуть в небытие, из которого я явился.

- Эстэлла, где кольцо? – полностью проигнорировав её вопрос, задал я свой.

- Какое? – фыркнула она.

- С двумя птичками. Ты считала его дешевой побрякушкой, помнишь? – сузил я глаза.

Наши взгляды с Эстэллой пересеклись.

Да, супруга точно знала, о каком кольце я говорю, однако, если я знаю Эстэллу, она не скажет мне, где оно.

И правда:

- Понятия не имею, о чем ты, – раздражённо сообщила она, затем, видимо решив что это поможет, сменила тему, - Твоя дочь сейчас уезжает.

Меня передёрнуло. Уезжает? Уже? Столь быстро? Впрочем, на что я рассчитывал. Элла теперь невеста принца. Здесь её ничего не держит. На мгновенье стало страшно. Вдруг пока я рылся в вещах, дочка уже уехала?

Снова игнорируя Эстэллу, я ринулся прочь из комнаты. В гостиной никого уже не было. Но мне повезло: Элла ещё была на улице. Они с принцем стояли возле его скакуна, дочка крепко обнимала на прощанье конюха Ганса. Я вышел во двор, Эстэлла посеменила за мной. Гризетта и Жоржетта, вышедшие провожать сводную сестру и отряхивающие слезы платочками, покосились на меня с лёгким недоумением на лицах. Мне, право, было всё равно.

- Элла! – окликнул я дочь.

Та уже собиралась взобраться на лошадь подле своего принца, но обернулась. Глаза наши встретились. Затем Элла пробежалась взглядом по моему нелепому костюму: коротким брюкам, порванной рубашке.

И одного нового взгляда в глаза дочери стало достаточно чтобы узнать: она всё поняла.

- Прости, Ланс, мой отец только что вернулся с охоты на медведя, – пробормотала она, отходя от лошади принца. Ланс лишь кивнул. Не скажу, что ему было нужно моё благословение. Он увозил мою дочь без него. Но проститься нам вне гласно разрешили.

Элла подошла ко мне, явно не представляя, как вести себя дальше. Растерянная, маленькая. Моя бедная девочка.

Я обнял её. Так, как не обнимал уже много лет, с момента смерти её матери. Затем нежно, по-отечески поцеловал в лоб.

- Постарайся быть счастливой, – попросил я.

Элла кивнула, смахивая слезинку. Где-то, словно вдали, заржала кобыла принца. Дочка отскочила от меня как от огня, подошла к Лансу и, проворно запрыгнув на лошадь позади него, шепнула что-то принцу на ухо.

Тот тронул поводья, и Ланс с Эллой отправились в путь. Не оборачиваясь ни на кого из своего прошлого.

Вся королевская свита удалилась за своим предводителем.

Жоржетта и Гризетта, утерев последние слезинки умиления, отправились в дом, живо обсуждая произошедшее событие. А мы с Эстэллой так и остались на дороге, глядя в след исчезающей паре, пока те не превратились в точку на горизонте.

Только тогда я повернулся и посмотрел на Эстэллу.

В её тёмных глазах колыхалась угроза, и она нервно прикусывает губу, всё ещё не веря до конца, что мир посмел выкинуть такой фокус без её разрешения.

Красивая, даже более: шикарная женщина. Которую я не люблю. И которая, конечно же, не любит меня.

- Эстэлла, – произнёс я, и был удивлён, когда супруга посмотрела на меня. Видимо нечто такое моём тоне заставило её отвлечься от мыслей о проигрыше Элле.

- Эстэлла, нам надо развестись.

Вот и всё. Я сказал это. Эстэлле, себе.

Нет, я трус. Больше не трус. Но я не хочу провести остаток дней в этом подобии брака. Да и Эстэлла... Её отношения с моей дочерью не задались. Наш брак не задался. Но она может лучше, чем это. Просто мы должны отпустить друг друга.

Я хотел сказать всё это, объяснить свои мысли и решения, но без пяти минут бывшая супруга лишь фыркнула.

- Развестись? Ты со мной? Ха! – и прибавила уже более устало. - Хорошо.

И по её лицу я понял, что для себя Эстэлла уже тоже всё решила. Скажи я миллион слов, она не услышит его. Ладно. Я готов остаться тем, кого она видит во мне, если так ей будет легче.

Эстэлла ушла в дом. На дороге я остался один. Куда она приведёт меня? Будет ли счастлива моя дочь? Всё это мне не известно. Но, кажется, народ ещё долго будет обсуждать то, как принц искал невесту по хрустальной туфельке.

Эпилог

С тех пор прошли годы.

История, которая приключилась со мной и дочкой, как я и предполагал, стала весьма популярна. Сперва её пересказывали во всех домах, салонах, кабаках королевства. Затем, когда всё только-только позабылось, какой-то бродячий собиратель фольклора Шарль Перро выпустил книжку, которая так и называлась «Золушка и другие волшебные сказки».

Я часто читаю её на ночь внукам.

Да, у Эллы с принцем сложилась более счастливая история, чем можно было предположить. Хотя, безусловно, на их пути не было столь однозначного «долго и счастливо». Но моя дочка борец, в этом ей надо отдать должное. А ещё, по ночам, когда никто не может поймать её на этом занятии, королева сама шьёт себе платья...

Что же до меня, то «проклятье» Мариетты сбылось в полной мере. Господин Перро описал меня так: «В давние времена жил знатный дворянин со своей дочерью. Женившись во второй раз, он привёл в дом самую своенравную красавицу всего королевства...»

В общем-то это всё. Из уст в уста передавалось, что муж у мачехи был слабак и тюфяк. В некоторых версиях рассказа меня просто «умертвляли» сразу после свадьбы с мачехой. Впрочем, я прекрасно знаю, что в полной мере заслужил это. И да, всё так и было, пока я не встретил фею.

Кстати, Мариетта всё же прикрыла свой нелегальный бизнес помощи бедным-богатым дамам. Конечно, когда твоя новоприобретенная горячо любимая крестница «невестка короля», а затем и королева – такими вещами можно пренебречь. Вместо, аферистка, простите, «фея» вполне нашла себя в дворцовых делах. Да и Тир с ней.

Я же, вы не поверите, да я и сам не поверил себе сразу, женился в третий раз. Моей новой супругой стала та, в ком я нашёл друга и надёжную опору. Впрочем, это совсем другая история. А в этой давно пора поставить жирную точку. Бал отгремел, принц нашёл свою «таинственную незнакомку», и лишь хрустальные туфельки, сотканные из магии безымянным пажом феи, до сих пор хранятся в королевской сокровищнице как семейная реликвия.