Своя помойка

Глава 1

Своя помойка

Он появился на кухне как раз тогда, когда я заканчивал клеить на стену плакат неизвестного художника с Арнольдом Шварценеггером, попирающим только что свежезарезанную тушу Хищника.

«Появился» — это как-то очень легко сказано. Дело в том, что сначала на кухне возникло какое-то синеватое мерцающее марево, а затем из него как ни в чём не бывало шагнул, шагнуло… Другого слова тут подобрать было нельзя…

Он был ростом даже чуть ниже человека, но дракоша, типичный дракоша: с гребнем, с хвостом и в лилово-малиновом камзоле. Одежда напоминала именно камзол, с каким-то очень странным то ли галстуком, то ли шарфом — и таких же безумных расцветок.

Дракоша оглянулся назад. Синее свечение исчезло, и за ним опять виднелся мой холодильник. Дракоша повернулся, посмотрел на меня и доверительно сообщил:

— Фух, кажется, я от них оторвался.

И именно после этих слов я так и сел на продавленную сидушку плетёного стула, который стоял у меня на кухне.

— От кого оторвался? — не нашёл ничего умнее спросить я.

— От шекнов, конечно же, — ответил дракоша.

Я долго думал. Примерно минуту, прежде чем спросить:

— А зачем оторвались?

— Ну как же? Они же превратили всю нашу галактику в законченную помойку. А ещё этот их трансгалактический туннель… Подумать только, сколько средств до сих пор тратится на его строительство, сколько цивилизаций из-за этого на грани разорения… Да его же просто надо взорвать! — Дракоша вскинул лапку к потолку. — Как можно о чём-то говорить с этими существами? Дикари и диктаторы, законченные диктаторы.

И, подумав, добавил:

— Сатрапы и коррупционеры.

Я продолжал хлопать глазами и не понимал, о чём он вообще говорит. Но дракоша резко поменял тон:

— Кстати, вы же из наших, из сочувствующих?

Прикинув всё, что я услышал до этого, и осмотрев дракошу с головы до ног, я решил, что лучше его не злить. И, подумав, сказал:

— Ну, у меня с сочувствием не очень, но, в принципе, можно.

— А, так вы колеблющийся, — сочувственно сказал дракоша. — Я понимаю, жизнь сложна, каждый думает о том, что происходит на его планете. Но вы поймите: вся галактика и есть наш дом. И если в нашей галактике до сих пор происходит весь этот бред, который творит Совет, то такой Галактический совет нам точно не нужен.

— Ага, — подтвердил я, просто чтобы что-то сказать.

Мысли мои метались. Особенно меня почему-то смущал дракошин хвост, который, мотаясь туда-сюда, то и дело пролетал буквально в миллиметре от банок с вареньем, привезённых от бабушки. Честно говоря, варенье было хорошим, и мне совершенно не хотелось его терять. Но как культурно сказать дракоше, чтобы он отвалил от банок, я не очень понимал.

Дракоша между тем вставал в одну картинную позу за другой, напоминая этакого ящерообразного Наполеона Бонапарта в миниатюре, и рассказывал, какие жутчайшие бюрократический беспредел, кумовство и местничество творятся в галактике.

Честно говоря, я совсем не так представлял себе нашу встречу землян с инопланетянами. Если честно, я вообще никак её не представлял. Это было вне моего поля интересов. Весь мой опыт общения с инопланетянами сводился к «Звёздным войнам» и десятку боевичков со Шварценеггером и прочими героями Голливуда. И это было всё.

А тут на кухне дракоша. Может, угостить его чем-то? Но я не был уверен, что он ест варенье. Что вообще надо говорить в таких случаях?

На всякий случай я решил всё-таки спросить:

— А вы, может, сосисок или варенья?

Дракоша с большим подозрением покосился на кастрюльку на моей плите и на банки с вареньем, подумал секунду и ответил:

— Вы настоящий друг Сопротивления, но боюсь, что мой метаболизм вряд ли справится с вашими продуктами.

«Ну и ладно, — подумал я про себя. — Мне больше достанется».

Дракоша же изрёк очередную фразу о руке, лапке или щупальце помощи, протянутых различными расами друг другу на фоне всеобщей борьбы за какое-то очередное мифическое равенство, как вдруг в моей кухне опять начало появляться синеватое свечение.

То, что это были шекны, я понял сразу, без всяких объяснений.

Как они выглядели? Ну, представьте себе двух собак породы комондор, производивших фундаментально-государственное впечатление, вставших на задние лапы и надевших на передние кучу браслетов, не исключено даже, что из очень драгоценных металлов. И одетых при этом в жилетки столь же ядовитых, сводящих скулы тонов, что и камзол дракоши.

Видимо, по какой-то очень специфической моде жилетки были застёгнуты только на одну верхнюю пуговицу. Странного типа эполет на правом плече у каждого говорил, что прибыли шекны, представляющие очень серьёзные галактические структуры.

Кухня не пахла ничем. Не готовил, если честно, я давно. Но жареным определённо потянуло.

Один шекн сдул с глаза завитую, как у моей соседки, прядь и спросил тоном, внушающим огромные опасения:

— Нарушаем?

Дракоша встал в очередную позу а-ля Элвис Пресли и произнёс какую-то речь о сатрапах, грабителях простых галактических народов и сокрушителях надежд всех рас.

Шекн, внимательно выслушав дракошу, повернулся ко мне и аккуратно спросил:

— А вы тоже так думаете?

И я понял, что это очень важный на данный момент для меня вопрос. Поэтому ответил:

— Нет, что вы, уважаемые господа псинки! Я совершенно так не думаю.

— А как вы думаете? Заметьте, коллега, — обратился один шекн к другому, — только что он проявил невероятный расизм, назвав нас, представителей расы шекнов, какими-то псинками.

Я попытался объяснить, что от волнения я случайно их обозвал и, конечно, не хотел.

— А у вас что, есть причины волноваться? — прищурив один глаз, спросил комондор.

Я совсем смешался.

— Да, а что это за плакат у вас тут? — заинтересовался первый шекн, уставившись на Шварценеггера, попирающего Хищника. — О, да что я вижу? Это что, охота на представителей других рас? Да вы ксенофоб! И давно вы занимаетесь распространением таких отвратительнейших фотографий, кстати, уголовно наказуемых в половине галактики?

— Да это вообще из кино! Вы что? Это же вообще из кино!

— Кино? — насмешливо переспросил второй шекн. — Уважаемый, про какое кино вы говорите? Вы хотите сказать, что есть кино, в котором представители вашей расы уничтожают другие?

— Ну да, в основном в «Звёздных войнах», но, в общем-то, это же всё…

— Подождите! — воскликнул первый шекн. — Вы хотите сказать, что вы сторонник общегалактической войны?

И резко подвинул дракошу.

— Ага, а у нас тут фрукт гораздо серьёзнее, чем вот этот, — кивнул он на дракошу. — Это ж явный террорист!

— Какой я вам террорист? У вас что, мозгов нет?

— Прошу внести в протокол: подозреваемый усомнился в разумности расы шекнов и вторично проявил ксенофобию, — пробубнил второй шекн в один из своих браслетов на внушительной лапе.

— Да вы с ума сошли!

— Подозреваемый в третий раз усомнился в разумности расы шекнов, — прокомментировал первый.

И тут меня вызверило так, что я даже не представлял, что такое возможно. Любое, буквально любое моё слово играло против меня у этой парочки.

Взбесившись, я заорал:

— А ну вон с моей кухни все!

И, сделав шаг к одному из комондоров, толкнул его в грудь.

— Милейший, я понимаю ваше революционное рвение, но это же не наши методы! — закричал дракоша, уцепившись за меня своими лапками. — Сопротивление должно быть исключительно мирным и не должно приводить к рукоприкладству. Мы должны работать только словом!

— Тебе ещё чего?! — заорал я. — Спилбергом недобитый!

После чего схватил дракошу за горло, пытаясь отстранить его от себя.

Один из комондоров попытался меня оттащить, в результате чего получил от меня кулаком по морде. Удар у меня был весьма увесистый, правда сделал я его на чистом автомате. Но это было последнее, что я сделал, потому что в этот момент второй комондор поразил меня какой-то зелёной молнией, после которой я упал и не мог двигаться.

Но мог продолжать слышать то, что бубнил первый шекн в свой браслет.

— Подозреваемый во время дознания и задержания оказал физическое сопротивление, пытался убить прибывшего к нему до того, видимо, по совместному предварительному сговору, сообщника. А когда оперативники Агентства галактической безопасности, в дальнейшем — Галбез, не дали ему этого сделать, применил силу к одному из оперативников Галбеза, в результате чего актор-оперативник второго ранга Гав Гаврилус получил телесные повреждения средней тяжести: выбитый клык. После чего к подозреваемому были применены меры воздействия, успокаивающие его физическое тело, однако не затрагивающие психологического состояния. Кроме того, во время попытки ликвидации своего сообщника подозреваемый признался в совершённой до того ликвидации совместно с неким Спилбергом, чья личность на данный момент не является установленной. Поскольку подозреваемый признался также в том, что является активным поборником галактической войны между расами, имеет непосредственно в своём жилище фотографии экстремистского содержания, подтверждающие насилие в отношении ксеносов, и с учётом всех вышеперечисленных факторов считаем его арест и водворение на планету предварительного заключения необходимыми мерами пресечения этого и всех остальных нижеперечисленных преступлений...

Ну что сказать? Я сижу в тюрьме для особо опасных ксеносов неподалёку от ядра галактики. В связи с нашей опасностью эту тюрьму не принимает ни одна приличная и даже неприличная планета.

Поэтому её сделали прямо в открытом пространстве. Она вся висит просто в космосе. Вот это настоящий опен-спейс. Стены, полы и потолок — силовые поля. Раз в день из наших камер забирают дерьмо и два раза в день телепортируют в наши камеры еду, судя по вкусу, сделанную из того же дерьма.

Вокруг меня представители самых разных рас, совершившие самые разные преступления. Но меня боятся все. Даже шестиметровый кабанч с Лиры старательно отворачивает от меня обе свои морды.

Ещё бы! Он просто псих, который зарезал несколько десятков существ своей лазерной пилой. А я — террорист, собиравшийся взорвать трансгалактический туннель, идеолог ксеноохоты и один из зачинщиков Звёздной войны. Многие считают, что на моих руках, возможно, кровь миллионов.

И знаете что? Если мне удастся всё-таки отсюда выйти, то я, наверное, всё-таки взорву этот трансгалактический туннель.

Потому что нельзя лезть в чужую галактику, когда своя напоминает помойку…